Постановление от 22 марта 2021 г. по делу № А40-145500/2017

; № 09АП-3762/2021

Дело № А40-145500/17
г. Москва
22 марта 2021 года
Резолютивная часть постановления объявлена 15.03.2021 года


Постановление изготовлено в полном объеме 22 марта 2021 года

Девятый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего судьи Ю.Л.Головачевой,

судей Ж.Ц.Бальжинимаевой, Д.Г.Вигдорчика,

при ведении протокола секретарем судебного заседания ФИО1,

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционные жалобы представителя учредителей ПАО БАНК «ЮГРА» - ФИО2 и АО «Каюм-Нефть»

на определение Арбитражного суда г. Москвы от 18.12.2020 года

по делу № А40-145500/17, принятое судьей Е.В. Кравченко,

о признании недействительной сделку в виде заключенного между ПАО Банк "ЮГРА" и АО "Каюм Нефть" дополнительного соглашения №1 от 18.05.17г. к договору поручительства № <***> ДПЮ-17 от 31.03.17г.; о восстановлении права требования ПАО Банк "ЮГРА" к АО "Каюм Нефть" по договору поручительства № <***> ДПЮ-17 от 31.03.17г. и обязательства АО "Каюм Нефть" по указанному договору поручительства

в рамках дела о банкротстве ПАО Банк «ЮГРА»

при участии в судебном заседании:

от ФИО2 - ФИО3, дов. от 08.08.2019

от АО «Каюм-Нефть» - ФИО4, дов. от 27.07.2020

от к/у ПАО Банк "ЮГРА" в лице ГК АСВ - ФИО5, дов. от 18.12.2020

У С Т А Н О В И Л:

Решением Арбитражного суда города Москвы от 25.09.2018 публичное акционерное общество Банк «ЮГРА» (далее - Должник, Банк) признано несостоятельным банкротом, исполнение обязанностей конкурсного управляющего должника возложена на Государственную корпорацию «Агентство по страхованию вкладов».

Представитель руководителя временной администрации ПАО Банк «ЮГРА» обратился в Арбитражный суд г.Москвы с заявлением о признании недействительной на основании ст.ст.10,168, ч.2ст.174 Гражданского кодекса Российской (далее- ГК РФ) сделки в виде заключенного между ПАО Банк «ЮГРА» и акционерным обществом "Каюм-Нефть"(далее – Должник) дополнительного Соглашения №1 от 18.05.2017г. к договору поручительства № <***> ДПЮ-17 от 31.03.17г., и о применении последствий недействительности спорной сделки

Определением Арбитражного суда города Москвы от 18.12.2020 ходатайство представителя учредителей ПАО «Банк «ЮГРА» о назначении по настоящему обособленному спору экспертизы оставлено без удовлетворения.

Суд признал недействительной сделку в виде заключенного между ПАО Банк "ЮГРА" и АО "Каюм Нефть" дополнительного соглашения №1 от 18.05.17г. к договору поручительства № <***> ДПЮ-17 от 31.03.17г. Восстановил право требования ПАО Банк "ЮГРА" к АО "Каюм Нефть" по договору поручительства № <***> ДПЮ-17 от 31.03.17г. и обязательства АО "Каюм Нефть" по указанному договору поручительства.

Не согласившись с вынесенным определением, АО «Каюм Нефть», представитель учредителей ПАО «Банк «ЮГРА» обратились в Девятый арбитражный апелляционный суд с апелляционными жалобами, в которых ссылаются на неправильное применение судом первой инстанции норм материального права и неполное выяснение обстоятельств, имеющих значение для рассмотрения данного дела, просят определение арбитражного суда первой инстанции отменить, принять новый судебный акт.

В судебном заседании апеллянты поддержали доводы апелляционных жалоб.

Представитель управляющего возражал на доводы апелляционных жалоб, письменный отзыв не представил.

Апелляционные жалобы рассматриваются в отсутствие иных лиц, участвующих в деле, исходя из норм ст. ст. 121, 123, 156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее - АПК РФ).

В соответствии с абзацем 2 части 1 статьи 121 АПК РФ (в редакции Федерального закона от 27.07.2010 № 228-ФЗ) информация о времени и месте судебного заседания была опубликована на официальном интернет-сайте http://kad.arbitr.ru.

Согласно части 1 статьи 223 АПК РФ и статье 32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве) дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы о несостоятельности (банкротстве).

Руководствуясь ст.ст. 123, 266 и 268 АПК РФ, изучив представленные в дело доказательства, рассмотрев доводы апелляционных жалоб, суд апелляционной инстанции приходит к выводу, что обжалуемое определение подлежит оставлению без изменения в силу следующих обстоятельств.

Как следует из материалов дела, в обеспечение обязательств ООО "Билдинг Групп" по договору об открытии кредитной линии № <***> КЛ-17от 31.03.17г., в соответствии с которым ООО "Билдинг Групп" был предоставлен кредит в размере 3.188.150.200 руб. со сроком возврата кредита 29.09.17г., между ПАО Банк «ЮГРА» и ООО "Каюм Нефть" в обеспечение исполнения ООО "Билдинг Групп" обязательств по кредитному договору был заключен договор поручительства № <***> ДПЮ-17 от 31.03.17г., в соответствии с которым АО "Каюм-Нефть" обязалось солидарно с ООО "Билдинг Групп" отвечать по исполнению ООО "Билдинг Групп" обязательств по упомянутому договору об открытии кредитной линии, однако спорным дополнительным соглашением № 1от 18.05.17г. упомянутый договор был расторгнут.

Согласно заявлению, содержащему ссылку на положения п.10 постановления Пленума ВАС РФ от 30.04.09г. № 32, п.93 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.15г. № 25, в обоснование доводов наличия у спорной сделки признаков недействительности заявителем указано, что действия ПАО Банк «ЮГРА» и АО "Каюм Нефть", направленные на прекращение действия договора поручительства, имеют признаки злоупотребления правами и недобросовестности, учитывая отсутствие как правовых, так и экономических оснований для прекращения договора поручительства, причем обязательства ООО "Билдинг Групп", как основным заемщиком, по кредитному договору № <***> КЛ-17от 31.03.17г. вплоть до настоящего времени не исполнены.

Определением Арбитражного суда города Москвы от 05.08.20г. по делу №А40-14744/20-88-31Б в отношении ООО "Билдинг Групп" введено наблюдение, этим же судебным актом в реестр требований кредиторов должника включены требования ПАО Банк "ЮГРА" в размере более 7 млрд. руб.

Удовлетворяя заявление конкурсного управляющего ПАО «Банк ЮГРА» в лице ГК «АСВ», суд первой инстанции, учел позицию суда кассационной инстанции по обособленным спорам аналогичной категории, изложенную в постановлениях Арбитражного суда Московского округа по делу о банкротстве ПАО Банк «ЮГРА» от 27.06.19г., от 15.07.19г. и от 20.10.20г., согласно которой признаны необоснованными доводы заявителей кассационных жалоб о предоставлении Банку иными лицами, наряду с прекращенными обеспечительными сделками, замещающих либо не менее выгодных обеспечений исполнения обязательств получателями кредитов перед ПАО Банк «ЮГРА».

В этой связи, принимая во внимание положения ч.2 ст.65 АПК РФ и существо требований представителя руководителя временной администрации ПАО Банк "ЮГРА" по заявлению, арбитражный суд полагает, что оценка эффективности предоставленного иного обеспечения по кредитному договору, наряду с прекращением спорной сделкой действия договора поручительства, в предмет доказывания по настоящему обособленному спору не входит, учитывая отсутствие в материалах дела до настоящего времени сведений о полном либо частичном исполнении обязательств должника по договору об открытии кредитной линии за счет, как указано в ходатайстве, иного обеспечения в виде договоров залога.

Кроме того, не усматривая оснований для удовлетворения ходатайства о назначении по делу экспертизы с учетом определенного заявителем ходатайства предмета экспертного исследования, арбитражный суд учитывал, что залоговая стоимость объектов предметов залога определена в договорах залога сторонами по упомянутым сделкам, причем названные договоры, в т.ч. и в части залоговой стоимости предмета залога, в установленном порядке не оспорены.

По мнению судебной коллегии данные выводы суда первой инстанции являются верными и обоснованными в силу следующих причин.

В соответствии с пунктом 17 Постановления Пленума ВАС РФ от 23.12.2010 № 63 (ред. от 30.07.2013) "О некоторых вопросах, связанных с применением главы III. 1 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)" (далее - Постановление № 63), в порядке главы III. 1 Закона о банкротстве (в силу пункта 1 статьи 61.1) подлежат рассмотрению требования арбитражного управляющего о признании недействительными сделок должника как по специальным основаниям, предусмотренным законом о банкротстве (статьи 61.2 и 61.3 и иные содержащиеся в этом Законе помимо главы III. 1 основания), так и по общим основаниям, предусмотренным гражданским законодательством (в частности, по основаниям, предусмотренным - ГК РФ или законодательством о юридических лицах).

Согласно п.8 Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 № 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации" к сделке, совершенной в обход закона с противоправной целью, подлежат применению нормы гражданского законодательства, в обход которых она была совершена. В частности, такая сделка может быть признана недействительной на основании положений статьи 10 и пунктов 1или 2 статьи 168 ГК РФ.

В силу п. 2 ст. 168 ГК РФ сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта и при этом посягающая на публичные интересы либо права и охраняемые законом интересы третьих лиц, ничтожна, если из закона не следует, что такая сделка оспорима или должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки.

Пунктом 1 статьи 168 ГК РФ предусмотрено, что сделка, не соответствующая требованиям закона или иных правовых актов, ничтожна, если закон не устанавливает, что такая сделка оспорима, или не предусматривает иных последствий нарушения. Сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта и при этом посягающая на публичные интересы либо права и охраняемые законом интересы третьих лиц, ничтожна, если из закона не следует, что такая сделка оспорима или должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки (пункт 2 статьи 168 ГК РФ).

Согласно пункту 1 статьи 10 ГК РФ не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом).

Положения указанной нормы предполагают недобросовестное поведение (злоупотребление) правом с обеих сторон сделки, а также осуществление права исключительно с намерением причинить вред другому лицу или с намерением реализовать иной противоправный интерес, не совпадающий с обычным хозяйственным (финансовым) интересом сделок такого рода. В пункте 9 Информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 25.11.2008 № 127 «Обзор практики применения арбитражными судами статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации» указано, что злоупотребление правом должно основываться на конкретных обстоятельствах дела.

Согласно разъяснениям, изложенным в пункте 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, который учитывает права и законные интересы другой стороны, содействует ей, в том числе в получении необходимой информации.

Как правомерно указал суд первой инстанции, стороны, заключая оспариваемую сделку злоупотребили правами и действовали недобросовестно, поскольку каких-либо правовых или экономических оснований для расторжения договора поручительства у сторон не было.

Так из материалов дела о банкротстве ПАО Банк «ЮГРА», в период нахождения дела в производстве арбитражного суда и до принятия решения о признании ПАО Банк «ЮГРА» несостоятельным (банкротом), арбитражным судом приняты к производству более 60 заявлений представителя руководителя временной администрации ПАО Банк «ЮГРА» о признании недействительными сделок, связанных с прекращением действия договоров, ранее заключенных в обеспечение исполнения обязательств заемщиков Банка по кредитным договорам, что свидетельствует о массовом характере заключения аналогичных сделок, однако вплоть до настоящего времени в материалы дел по указанным обособленным спорам не представлены доказательства, подтверждающие надлежащее исполнение обязательств по возврату в пользу ПАО Банк «ЮГРА» сумму кредитов и уплате в полном объеме процентов за пользование кредитами как основными заемщиками, так и лицами, предоставившими соответствующее обеспечение по кредитным договорам наряду с поручителями либо залогодателями, в отношении которых заявителем оспариваются сделки, связанные с прекращением обеспечительных обязательств перед Банком.

Наряду с этим, суд первой инстанции, оценивая доводы заявления, принял во внимание правовую позицию Арбитражного суда Московского округа, изложенную в постановлении от 03.03.2017 по делу №А40-7547/11, согласно которой арбитражный суд кассационной инстанции, давая оценку прекращению обеспечения по кредитному договору, указал на отсутствие предусмотренных законом оснований для прекращения упомянутого обеспечения, а действия по прекращению такого обеспечения были направлены на изменение степени защищенности и реальной обеспеченности активов Банка, снижение вероятности возврата ранее выданных кредитных средств, учитывая, что резервы по ссудам формируются кредитной организацией с учетом качества фактически имеющегося обеспечения при обесценении ссуд, т.е. при потере ими (как активом, обеспечивающим финансовую устойчивость самой кредитной организации) своей стоимости.

Расторжение договора поручительства в отсутствие какой-либо экономической целесообразности неизбежно привело к нарушению прав кредиторов должника и лишило потенциальной возможности пополнения конкурсной массы за счет выплаты денежных средств по кредитному договору поручителем.

Таким образом, совместные действия по расторжению договора поручительства являлись противоправными, поскольку в результате расторжения договора причинен вред конкурсным кредиторам должника.

Добровольный отказ от обеспечения до исполнения обеспеченного обязательства выходит за рамки поведения, ожидаемого от любого разумного кредитора, тем более кредитной организации, которая обязана создавать резервы на возможные потери по ссудам, по ссудной и приравненной к ней задолженности, размер которых напрямую зависит от уровня обеспеченности обязательств заемщика.

Возражая на доводы заявления о признании оспариваемой сделки недействительной, представители учредителей должника и АО «Каюм Нефть» ссылались, в том числе, на наличие иных обеспечительных сделок, заключенных в обеспечение заемщиком своих обязательств перед ПАО Банк «ЮГРА»

Однако наличие иных обеспечительных сделок не имеет правового значения, учитывая отсутствие в материалах дела до настоящего времени сведений о полном либо частичном исполнении обязательств должника по кредитному договору за счет иного обеспечения. Заключение кредитной организацией неограниченного количества гражданско-правовых сделок в обеспечение надлежащего исполнения заемщиком обязательств по возврату кредита и уплате процентов по кредиту направлено исключительно на соблюдение интересов кредитной организации в соответствии с условиями ее деятельности.

Действия же по прекращению обеспечения исполнения кредитного договора направлены на изменение степени защищенности и реальной обеспеченности активов Банка, снижение вероятности возврата ранее выданных кредитных средств, учитывая, что резервы по ссудам формируются кредитной организацией с учетом качества фактически имеющегося обеспечения при обесценении ссуд, т.е. при потере ими (как активом, обеспечивающим финансовую устойчивость самой кредитной организации) своей стоимости.

При этом причинение ущерба Банку прекращением поручительства должно было быть очевидным не только для Банка, но и для АО «Каюм Нефть».

Зная о том, что кредитное обязательство не было исполнено в полном объеме АО «Каюм Нефть» не могло не осознавать, что сделки по прекращению поручительства, с высокой степенью вероятности могут нарушать права и законные интересы кредиторов его контрагента (должника), справедливо рассчитывающих на удовлетворение своих требований за счет пополнения конкурсной массы посредством возврата кредитных средств.

Ссылка заявителей жалоб на отсутствие оснований для признания сделки недействительной по ст. ст. 10, 168, 174 ГК РФ подлежит отклонению, поскольку в данном случае судом первой инстанции правомерно установлены основания для признания сделки недействительной в соответствии с указанными положениями Довод апелляционной жалобы об отсутствии оснований для признания сделки недействительной по пункту 2 статьи 174 Гражданского кодекса Российской Федерации был предметом рассмотрения суда первой инстанции, ему дана надлежащая оценка, с которой соглашается суд апелляционной инстанции, в том числе по мотивам, изложенным выше.

Доводы апелляционной жалобы о необоснованности отказа судом первой инстанции оценивать наличие иных обеспечений отклоняется, как ошибочный.

Наличие иных обеспечений во исполнение обязательств по кредитному договору не свидетельствует о правомерности прекращения поручительства учитывая, что задолженность обществом не была погашена. Д

Доводы апелляционной жалобы о том, что спорные сделки могли быть оспорены только по банкротным основаниям (статья 61.2 Закона о банкротстве), а не по общегражданским (статьи 10, 168, 174 Гражданским кодексом Российской Федерации), отклоняется судом апелляционной инстанции, поскольку законом не предусмотрен запрет на обжалование сделки только по основаниям, предусмотренным Гражданским кодексом Российской Федерации.

Доводы апелляционной жалобы о неправильном применении судом первой инстанции последствий недействительности сделки проверены судом апелляционной инстанции, однако подлежат отклонению.

Примененные последствия недействительности сделки в настоящем случае применительно к предмету обособленного спора (признание недействительным дополнительного соглашения о расторжении договора поручительства) являются обоснованными. Напротив, отказ в применении последствий в виде восстановления прав требования Банка к АО «Каюм Нефть» дополнительно заблокировал бы для банка возможность обращения с иском о присуждении к лицам, выдавшим обеспечение (Определение ВС РФ от 27 апреля 2018 г. № 305-ЭС17-2344 (13).

Особенность законодательства о несостоятельности заключается в том, что оно позволяет оспаривать не только сделки, совершенные должником или за его счет, которые относятся к сфере действия статьи 153 Гражданского кодекса Российской Федерации, но и любые иные юридические факты, негативно влияющие на имущественную массу должника, в том числе действия, направленные на исполнение любых его обязательств (статьи 61.1 Закона о банкротстве).

Подобные сделки по общему правилу являются оспоримыми, то есть до тех пор, пока их недействительность не констатирована судом, за ними признается юридическая сила.

По смыслу пункта 1 статьи 408 Гражданского кодекса Российской Федерации результат сделок, направленных на надлежащее исполнение, заключается в прекращении обязательства.

При этом вместе с основным, в данном случае - кредитным, прекращаются и обязательства акцессорные, обеспечивающие его (пункт 4 статьи 329 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Прямым последствием признания недействительным исполнения по специальным основаниям законодательства о несостоятельности является восстановление долга по основному кредитному обязательству (статья 167 Гражданского кодекса Российской Федерации и пункт 4 статьи 61.6 Закона о банкротстве).

В то же время требует разрешения вопрос о судьбе обеспечительных обязательств, а именно, восстанавливаются ли они наряду с основным, и если да, то каков надлежащий способ защиты прав кредитора.

Судебная коллегия исходит из того, что при разрешении первого из названных вопросов необходимо принимать во внимание правовую природу обеспечительных сделок, смысл которых заключается в ограждении кредитора от риска непредоставления должником исполнения по основному обязательству, в повышении вероятности погашения долга за счет обеспечения, в защите кредитора от неоплатности должника, в том числе на случай банкротства последнего.

Добросовестный и разумный кредитор, выдавая кредит, обоснованно рассчитывает на его возврат заемщиком и получение платы.

Фактор же наличия обеспечения, повышающего вероятность возврата денег, объективно влияет на условия кредитования, в частности, на получение одобрения кредитного комитета, срок, процентную ставку и т.д.

Именно поэтому, разрешая вопрос о допустимости восстановления обеспечительных требований в рассматриваемом случае, необходимо, чтобы выбранная позиция обеспечивала сохранение баланса экономических интересов сторон кредитных отношений исходя из распределенных ими юридических прав и обязанностей на момент достижения соглашения, то есть должны быть учтены справедливые правовые ожидания сторон, которые они имели при вступлении в договорные отношения (определение Верховного Суда Российской Федерации от 14.06.2016 № 308-ЭС16- 1443).

Банк, выдавая кредит, рассчитывает, что сможет воспользоваться соответствующими обеспечительными механизмами.

При этом поручители и залогодатели, выдавая обеспечение, не могут не осознавать, что банк будет иметь право реализовать свои права как кредитора по отношению к ним в случае неоплатности заемщика.

Таким образом, с учетом того, что в случае признания сделки по исполнению недействительной, право требования кредитора по обязательству к должнику считается существовавшим независимо от совершения данной сделки (абзац первый пункта 4 статьи 61.6 Закона о банкротстве), следует признать принципиальную допустимость восстановления и обеспечительных требований.

При ином подходе возникала бы ситуация, в рамках которой в условиях непогашенного долга лицо, выдавшее обеспечение, освобождалось бы от принятых на себя обязательств в отсутствие оснований для их прекращения.

В части порядка реализации права кредитора по отношению к выдавшим обеспечение лицам в подобной ситуации следует исходить из того, что право выбора конкретного способа защиты принадлежит самому кредитору. В частности, он вправе совместно с требованием о признании сделки по исполнению недействительной и применении реституции заявить требование, направленное на констатацию существования обеспечительных правоотношений между ним и лицами, выдавшими обеспечение (далее - иск о признании), как это сделало Агентство в настоящем случае, ошибочно при этом поименовав требования как входящие в состав последствий недействительности сделки.

Названное требование не может рассматриваться как реституционное, поскольку оно лежит за пределами недействительности исполнения, учиненного должником (или за него) в пользу кредитора.

Вместе с тем, поскольку названное требование тесно связано с реституцией в виде восстановления основного кредитного долга, они могут быть рассмотрены совместно в рамках дела о банкротстве.

В таком случае суд привлекает лиц, выдавших обеспечение, в качестве ответчиков и проверяет существование юридических связей между ними и истцом на момент разрешения спора, то есть проверяет основания возникновения обеспечительных обязательств (в том числе при наличии соответствующих возражений - на предмет их действительности), а также устанавливает, имелись ли условия для их прекращения с учетом того, что осуществленное ранее и признанное недействительным исполнение не может считаться надлежащим.

Решение по названному спору имеет обязательное значение (статьи 16 и 69 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации) впоследствии при рассмотрении дела о взыскании долга с поручителя или обращении взыскания на залоговое имущество в общеисковом порядке (далее - иск о присуждении).

Кроме того, если возникновение, изменение или прекращение обеспечительных прав подлежит государственной регистрации (например, ипотека), такое решение по иску о признании является основанием для внесения соответствующей записи в государственный реестр (в частности, когда запись ранее была погашена на основании совместных волеизъявлений кредитора и должника по обеспечительному обязательству).

Также, кредитор, не заявляя предварительно иск о признании, вправе обратиться с иском о присуждении, при рассмотрении которого суд устанавливает наличие или отсутствие обеспечительных правоотношений между сторонами, а также проверяет наличие оснований для обязания ответчика к осуществлению предоставления в пользу истца по обеспечению (например, к выплате долга по поручительству).

В этой связи, следует отметить, что изложенные в жалобе доводы о неприменении судами положений п. 6 статьи 367 ГК РФ об истечении срока поручительства не свидетельствуют о неправильном применении судами ст. 167 ГК РФ и подлежат выяснению сторонами в споре о присуждении.

Судом апелляционной инстанции рассмотрены все доводы апелляционных жалоб, однако они не опровергают выводы суда, положенные в основу судебного акта первой инстанции, и не могут служить основанием для отмены определения суда и удовлетворения жалоб.

Нарушений норм материального и процессуального права, которые могли бы рассматриваться в качестве безусловного основания для отмены оспариваемого судебного акта, судом апелляционной инстанции не установлено.

На основании изложенного и руководствуясь статьями 176, 266 - 269, 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Девятый арбитражный апелляционный суд

П О С Т А Н О В И Л:

Определение Арбитражного суда г. Москвы от 18.12.2020 года по делу № А40-145500/17 оставить без изменения, а апелляционные жалобы представителя учредителей ПАО БАНК «ЮГРА» - ФИО2 и АО «Каюм-Нефть»- без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня принятия и может быть обжаловано в течение одного месяца со дня изготовления в полном объеме в Арбитражный суд Московского округа.

Председательствующий судья:Ю.ФИО6

Судьи:Д.Г.Вигдорчик

Ж.Ц.Бальжинимаева