Апелляционное постановление № 22-1326/2023 от 19 июля 2023 г. по делу № 1-30/2023

Судья Куликова А.Л.

№22-1326/2023

Верховный Суд Республики Бурятия


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Улан-Удэ 20 июля 2023 года

Верховный Суд Республики Бурятия в составе:

председательствующего судьи Дамбиевой Т.В.,

при секретаре Будаевой Э.В.,

с участием с участием прокурора отдела Управления прокуратуры Республики Бурятия Никоновой А.А.,

представителя потерпевшего ФИО1,

осужденного ФИО2, его защитника – адвоката Илюшко Е.В.,

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционной жалобе защитника – адвоката Илюшко Е.В. в интересах осужденного ФИО2, на приговор Бичурского районного суда Республики Бурятия от 15 мая 2023 года, которым

ФИО2, ... года рождения, уроженец <...>, не судимый,

осужден п. «а» ч.2 ст. 264 УК РФ (в ред. Федерального закона от 17 июня 2019 № 146-ФЗ) к лишению свободы на срок 3 года 6 месяцев, с лишением права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами на срок 2 года 6 месяцев.

На основании ст.73 УК РФ назначенное наказание в виде лишения свободы считать условным с испытательным сроком 3 года, с возложением дополнительных обязанностей: встать на учет в уголовно-исполнительную инспекцию по месту жительства, куда являться на регистрацию в дни и периодичность, установленные инспекцией, не менять постоянного места жительства без уведомления указанного органа.

Постановлено взыскать с ФИО2 судебные издержки в размере 60 823 рубля в связи с оказанием юридической помощи адвокатом в доход государства.

Гражданский иск МСВО. удовлетворен частично, взыскано с ФИО2 в пользу ММВО. 350 000 рублей в счет возмещения морального вреда.

Заслушав доклад судьи Дамбиевой Т.В., пояснения осужденного ФИО2, его защитника – адвоката Илюшко Е.В. поддержавших доводы апелляционной жалобы, мнение прокурора Никоновой А.А., представителя потерпевшего ФИО1, возражавших против доводов жалобы, полагавших приговор оставить без изменения, суд апелляционной инстанции

У С Т А Н О В И Л:

Приговором суда ФИО2 признан виновным и осужден за то, что управляя в состоянии алкогольного опьянения автомобилем, нарушил Правила дорожного движения РФ, совершил маневр - поворот налево, повлекший столкновение с автомашиной, движущееся во встречном направлении, под управлением ММВО., в результате чего, последнему причинен тяжкий вред здоровью по признаку значительной стойкой утраты трудоспособности не менее чем на одну треть.

Преступление совершено 24 мая 2021 года на перекрестке <...> и <...> в <...> в <...><...>, при обстоятельствах, подробно изложенных в описательно-мотивировочной части приговора.

В судебном заседании осужденный ФИО2 вину в совершении преступления признал частично.

В апелляционной жалобе защитник - адвокат Илюшко Е.В. считает, что суд не дал оценки доводам стороны защиты о том, что уголовное дело в отношении ФИО2 не возбуждалось, материалы дела фальсифицированы, поскольку дело возбуждено по факту дорожно-транспортного происшествия при отсутствии повода и основания для возбуждения дела, при этом доследственная проверка фактически не проводилась. Ссылаясь на материалы дела в т.1 л.д. 27,28,30,31,33,15, указывает, что из дела удалено постановление о назначении автотехнической экспертизы от 16 августа 2021 года, а также документ о регистрации КУСП №1191 от 24 мая 2021 года, вместо которого оказалось заявление МСВ от 12 августа 2022 года с тем же регистрационным номером. Суду представлена выписка из КУСП и соответствующий ответ ОМВД о регистрации сообщения под номером 1191 (т.3 л.д.73-74). Свидетель Б по данному факту не допрошена.

Расследованием дела занималась ФИО3 в качестве руководителя следственного органа с 2022 года, при этом приказ о ее назначении отсутствует. ФИО3, являющаяся руководителем СО МО МВД «Тункинский» направлялась для оказания практической и методической помощи в СО ОМВД России по Бичурскому району (л.д.3 т.1), что не давало ей возможность выполнять функции руководителя с 29 декабря 2021 года по 28 января 2021 года. Вместе с тем, 18 января 2021 года ФИО3 продлила срок следствия. Исполнять полномочия руководителя ей дозволено приказом 25 мая 2022 года на период с 30 мая 2022 года до 08 июля 2022 года (л.д. 16 т.1). Считает что ее полномочия на период с 28 января 2022 года по 30 мая 2022 года, а так же на день составления обвинительного заключения не подтверждены. ФИО3 пояснила суду, что назначена руководителем в январе 2023 года.

Отмечает, что следователь не рассмотрел ходатайство стороны защиты о назначении повторной автотехнической экспертизы с предоставлением разумного срока на подготовку дополнения к ходатайству. Кроме того, 19 января 2023 года следователь незаконно отказал в ходатайстве о допросе ФИО2, мотивировав тем, что он допрошен. Указанное нарушило право на защиту ФИО2, в связи с чем, суд вправе был признать полученные доказательства недопустимыми, возвратить уголовное дело прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ.

Указывает, что суд необоснованно отверг довод о том, что обвинительное заключение составлено с нарушением сроков предварительного расследования, которые превысили 1 год. Считает, что расследование приостанавливалось по надуманным основаниям, в том числе за розыском ФИО2, который но состоянию находился на стационарном лечении и до января 2023 года передвигался на двух костылях. Сроки по делу устанавливались после незаконного постановления о приостановлении следствия.

Сторона защиты письменно заявляла, что желает воспользоваться правом на предварительное слушание по делу. Дело назначено к рассмотрению ранее установленного трех дневного срока после вручения обвинительного заключения. Обвинительное заключение стороне защиты вручено судом 15 февраля 2023 года. Факт невручения стороне защиты обвинительного заключения является самостоятельным основанием для возвращения дела прокурору.

Полагает, что суд не оценил в приговоре противоречивость доводов МСВ о месте столкновение транспортных средств. Так, 12 мая 2023 года в суде МСВ указал, что столкновение имело место «на середине» проезжей части. 15 мая 2023 года при выезде на место происшествия он показал, что столкновение произошло на кромке проезжей части и обочины, не подтвердив, где именно произошло столкновение. Между тем, исходные данные по этим протоколам использованы для проведения расчетов экспертом. Суд не оценил противоречия и недостоверность в показаниях потерпевшего МСВ о том, что он «резко повернул», что удар был левую часть его автомобиля, что не соответствует видеозаписи.

Суд огласил объяснение МСВ от 25 мая 2021 года, согласно которому он пояснял, что ФИО2 подавал ему сигнал поворота. В суде МСВ пояснил, что ФИО2 не подавал сигнал поворота, затем утверждал, что не помнит, подавался ли такой знак. При этом ФИО2 стабильно настаивал, что сигнал поворота он подал. МСВ не смог точно пояснить, что он был пристегнут ремнем безопасности, что имело значение.

Кроме того, суд не оценил противоречия показаний свидетеля АПА, пояснившего на первом допросе, что следователь Светлана выезжала на место, он расписывался в протоколе осмотра места происшествия. АПА фактически подтвердил показания Р. о фальсификации протокола осмотра места происшествия, поскольку в деле нет протокола с его подписью, о котором он изначально утверждал суду. После этого АПА дал иные показания о том, что следователь замеры не производила, все параметры указал в схеме только он. Судом не дана надлежащая оценка показаний АПА о том, что к месту ДТП прибыли практически мгновенно. Свидетель АПА недостоверно указал повреждения транспортных средств. В схеме изложено, что на автомашине ФИО2 повреждены передние фары, что не соответствует действительности.

Свидетель НДА - бывший сотрудник ДПС подтвердил, что скорость движения МСВ была более 100 км\ч, поскольку лично видел это на спидометре. Свидетель АПА показал, что от сильного удара транспортное средство сместились. В связи с чем считает, что сила удара зависела от скорости движения МСВ, лишившего себя возможности предотвратить столкновение.

Считает, что суд положил в основу приговора недопустимые для доказывания протокол осмотра места происшествия от 29 мая 2022 года с участием свидетеля ФИО2, протокол от 28 мая 2022 года с участием МСВ, поскольку последние не предупреждались об ответственности за дачу ложных показаний.

Считает, что суд не проверил недостоверные сведения в схеме ДТП в части времени ее составления - 21 час 23 минуты, поскольку согласно ответу из ЦРБ время принятия вызова скорой -21 час 52 минуты, время окончания 20 часов, а также с учетом показаний свидетеля АПА в суде 10 мая 2023 года. На схеме отражен след торможения со смещением вправо, которого не имело место в действительности, поскольку по видеозаписи отчетливо видно, что автомашина МСВ не смещалось вправо.

Полагает, что суд необоснованно не рассмотрел ходатайство о признании недопустимым протокола допроса ПОС, обосновав необходимостью допроса следователя ФИО3. После допроса ФИО3 суд не возвратился к рассмотрению ходатайства, нарушив положения закона об обязательности рассмотрения ходатайств до начала судебных прений. Указанное лишило возможности сторону защиты до начала прений дополнительно мотивировать свое ходатайство. Согласно ответу из ОМВД в дежурной части нет отметки, что ПОС проходил в этот день в помещение полиции. Ответ о том, что «следователь провела его без регистрации в книге посетителей» свидетельствует о подтасовке фактов, поскольку такие сведения не запрашивались. Полагает, что показания заинтересованного свидетеля ФИО3 о том, что она допрашивала ПОС, следовало оценить критически.

Выражает мнение, что суд не дал оценку факту подлога и фальсификации дела в части протокола осмотра места происшествия от 24 мая 2021 года, в то время как свидетель Р. дважды пояснила суду, что имеющийся в деле протокол сфальсифицирован полностью от ее имени, она готова дать образцы почерка и подписи. Она же пояснила, что в своем протоколе указала тормозной путь автомобиля МСВ 46-49 метров, показания спидометра более 100 км\ч., приобщала собственноручно выполненную схему ДТП, подтвердила, что МСВ находился в состоянии опьянения. Суд исключил протокол осмотра места происшествия от 24 мая 2021 года с мотивировкой, что «Р. пояснила, что этот протокол выполнялся не ею» (л.20). Вместе с тем, изложил, что «чьей-либо заинтересованности в искусственном создании доказательств обвинения не имеется».

Полагает недопустимым заключение автотехнической экспертизы, поскольку эксперт использовал методику 1995 года без учета изменений и дополнений к ней, внесенных в 2021 году. Суд отдал предпочтение показаниям эксперта, заинтересованного в защите своих выводов, утверждавшего, что может пользоваться любыми методиками. Согласно ответу РФЦСУ при Минюсте РФ, надлежало использовать методические рекомендации 2021 года. Следовало применять параметры торможения автотранспортных средств от 7,2 м\с. до 9 м\с, показатель замедления при движении автомобиля от 7,2 до 9 м\с, поскольку показатель эффективности торможения усовершенствован в автомобилях нового поколения. Необходимо использовать не усредненные значения в формулах расчета, а применять прибор «Эффект-2» для определения эффективности тормозной системы конкретного автомобиля. Кроме того, имелась объективная возможность установить фактическую скорость автомашины МСВ. Согласно ответу ФЦСЭ эксперт нарушил методические рекомендации (п.2.5) приложение к приказу №346 от 20 12.2002, объединив вопросы следователя. Эксперт исходил из показаний потерпевшего, что последний увидел транспортное средство за 27 метров до столкновения, вместе с тем, данный показатель возможно получить исключительно экспериментальным путем. До назначения автотехнической экспертизы не проведен следственный эксперимент. Ссылаясь на показания МСВ том, что он начал торможение до пешеходного перехода, на показания Р., что торможении примерно за 25 метров до пешеходного перехода, по ее замерам - 46-49 метров, считает, что указанное должно было использовано в расчетной формуле эксперта. Согласно ответу на адвокатский запрос №341, ширина проезжей части дороги (место ДТП) составляет 7,55 м. а эксперту представлено 6,61 м. Указанное имеет существенное значение для определения необходимого исходного данного - момента возникновения опасности для МСВ. Полагает, что для получения ответа на вопрос о наличии (отсутствии) технической возможности у МСВ предотвратить столкновение крайне необходимо было рассчитать момент возникновения опасности версиям, с учетом, что момент опасности возник с момента подачи сигнала поворота ФИО2 и с учетом, что момент опасности возник в момент фактического начала выполнения маневра поворота ФИО2 (если предположить, что он не подавал сигнал поворота).

21 февраля 2023 года сторона защиты просила запросить сведения по состоянию на 2021-2023 г.г. о параметрах торможения для автомобилей марки «<...>» и «<...>». Суд расценил ходатайство преждевременным, однако после исследования доказательств ясность по данному вопросу сторона защиты не получила.

Отмечает, что суд не дал оценки факту загрязнения дорожного полотна, что значится в формуле обвинения. ФИО3 пояснил, что загрязнение в виде песка влияло на тормозной путь. Свидетель НДА пояснил, что лично видел на спидометре иномарки показатель скорости 100 км\ч. Аналогичные показания относительно значительного превышения скорости МСВ дала Р. и ФИО2. Характер повреждений на автомобилях опровергает показания МСВ, что следовал с разрешенной скоростью.

Указывает, что суд не проверил и не дал оценку доводу о ничтожности и недостоверности заключения СМЭ в отношении МСВ, поскольку в Медицинских критериях определения степени тяжести вреда здоровью человека нет пункта, согласно которому «закрытый перелом диафиза костей голени» был бы отнесен к категории повреждений, влекущих утрату общей трудоспособности не менее чем на 1\3. Кроме того, сторона защиты не ознакомлена с постановлениями о назначении двух СМЭ на стадии доследственной проверки, которые положены в основу медицинских экспертиз, проведенных в ходе расследования.

Кроме того, высказывает суждение, что суд не принял во внимание, что при поступлении в стационар врач констатировав запах алкоголя изо рта у МСВ, что отражено в заключении СМЭ при описании содержания медкарты.

Считает, что описательно мотивировочная часть скопирована из обвинительного заключения дословно, что является нарушением п.18 Постановления Пленума ВС РФ «О судебном приговоре». В нарушение ст.304 УПК РФ в приговоре не указано обо всех государственных обвинителях, не содержится сведений о потерпевшем, его представителе, фамилии защитника ФИО2 В приговоре изложено, что ФИО2 вину признал частично, но фактически он не признал вину.

Полагает, что суд нарушил права ФИО2, процедуру судебного рассмотрения дела, необоснованно отказал в вызове специалиста - автотехника для оценки заключения автотехнической экспертизы для получения ответов на вопросы, имеющих значение для объективного разрешения дела, поскольку возможен вывод экспертов об обоюдной вине водителей МСВ и ФИО2, в нарушение положений ч.3 ст.281 УПК РФ огласил показания ГСА по ходатайству государственного обвинителя, мотивировав тем, что «может, свидетель припомнит», а не наличием существенных противоречий. Суд необоснованно по ходатайству государственного обвинителя огласил протокол допроса эксперта, который на тот момент не был допрошен судом.

В судебном заседании ФИО2 просил время для подготовки к допросу и даче показаний, вместе с тем, ему было отказано. Отмечает, что суд указал о возможности штрафа за неповиновение суду, фактически принудив ФИО2 к даче показаний, в нарушение положений ст.275 УПК РФ позволил государственному обвинителю первому допросить ФИО2, после потерпевшему и в последнюю очередь – защитнику. Кроме того, считает, что незаконно отказано ФИО2 в предоставлении времени для подготовки к последнему слову до следующего дня, огранив 15 минутами в перерыве. Вместе с тем, 15 мая 2023 года был проведен осмотр места происшествия с участием сторон, допрошен эксперт, свидетель Р., в связи с чем, у ФИО2, с учетом его состояния здоровья и результатов этих процессуальных действий имелась объективная необходимость получить время для осмысливания и обосновать свое отношение в последнем слове. Полагает, что ФИО2 был вынужден ограничиться кратким выступлением без подготовки и анализа значительного объема информации, полученной в ходе судебного следствия в указанный день.

Указывает, что суд необоснованно удовлетворил исковые требования МСВ, поскольку содержание иска не соответствует показаниям МСВ, не изложено о его нравственных и физических страданиях, не представлены суду документы, что до настоящего времени проходит лечение. Автомобиль по его показаниям принадлежит супруге, из чего следует, что требования могла предъявлять именно она.

Кроме того, высказывает несогласие с взысканием судебных издержек с ФИО2, являющегося нетрудоспособным пенсионером, не имеющим иных источников дохода. Суд не принял во внимание материальную несостоятельность ФИО2, прохождение им лечения.

Просит отменить решения суда первой инстанции об отказе в удовлетворении ходатайств стороны защиты и обвинительный приговор в отношении ФИО2

Проверив материалы уголовного дела, обсудив доводы апелляционной жалобы, выслушав участников заседания, суд апелляционной инстанции приходит к следующему.

Ссылки адвоката на нарушение процедуры возбуждения уголовного дела несостоятельны. Уголовное дело возбуждено уполномоченным лицом на основании рапорта сотрудника полиции, зарегистрированного в установленном порядке в книге учета сообщений о преступлениях КУСП № 1640 (т.1 л.д.40), согласно которому в полицию поступила информация о факте дорожно-транспортного происшествия от 24 мая 2021 года. Суждения защитника о фальсификации материалов дела по причине удаления документа о регистрации сообщения о ДТП по сообщению службы 112 под №1191 (т.3 л.д.74) несостоятельны, поскольку отсутствие указанного документа в материалах дела не указывает о незаконности возбуждения дела. Основанием для возбуждения настоящего уголовного дела послужило наличие у органа предварительного следствия достаточных данных, имеющихся в материалах дела, указывающих на наличие признаков преступления, предусмотренного ч.1 ст. 264 УК РФ. Отсутствие в материалах дела постановления о назначении автотехнической экспертизы от 16 августа 2021 года, о чем имеются ссылки в других документах материалов проверки, также не указывает о фальсификации дела, об отсутствии как таковой проверки по факту дорожно-транспортного происшествия, и не опровергает обстоятельства наличие достаточных данных, указывающих на признаки преступления. Из материалов проверки следует, что по указанному постановлению о назначении автотехнической экспертизы экспертиза не было проведена, в связи с чем, следователь в пределах своих полномочий в дальнейшем принял решение о назначении автотехнической экспертизы от 08 июня 2022 года.

Доводы жалобы о несоблюдении требований уголовно-процессуального закона при приостановлении производства по уголовному делу в связи с розыском обвиняемого, об отсутствии полномочий у ФИО3 на продление сроков предварительного расследования, о продлении сроков предварительного следствия свыше 1 года, являлись предметом тщательной проверки суда первой инстанции с приведением подробных и правильных мотивов, по которым отвергнуты доводы стороны защиты, с которыми суд апелляционной инстанции соглашается. Вопреки доводам жалобы, в материалах дела имеются приказы МВД по Республике Бурятия подтверждающие полномочия ФИО3, временно исполнять обязанности руководителя следственного органа (т.1 л.д.3) в связи с командировкой на 30 суток с 22 декабря 2021 года, с 25 мая 2022 года, как временно исполняющего обязанности заместителя начальника отдела – начальника следственного отделения, следовательно, принимать решения о продлении сроков предварительного расследования. В судебном заседании ФИО3 указала о назначении ее начальником ОМВД России по Бичурскому району, с предоставлением служебного удостоверения.

Расследование дела осуществлено в соответствии с требованиями закона, с учетом предоставленных следователю полномочий самостоятельно направлять ход расследования, принимать решения о производстве следственных и иных процессуальных действий, нарушений права защиту ФИО2 не допущено. Все ходатайства стороны защиты, в том числе о назначении дополнительной автотехнической экспертизы, о дополнительном допросе ФИО2, следователем разрешены с вынесением мотивированных решений. При этом сторона защиты в ходе судебного следствия не была лишена права ходатайствовать о производстве необходимых, по ее мнению следственных действий и экспертиз, о допросе ФИО2, чем воспользовалась.

Обвинительное заключение вручено ФИО2 согласно расписке 30 января 2023 года (т.2 л.д.95). Обязательное вручение следователем или судом данного документа защитнику законом не предусмотрено.

Нарушений сроков при назначении судебного заседания 08 февраля 2023 года на 15 февраля 2023 года судом не допущено. Суд обоснованно не установил оснований для назначения предварительного слушания, поскольку в протоколе об ознакомлении с материалами дела от 18 января 2023 года указание о проведении предварительного слушания обвиняемым не мотивировано. Ходатайство о проведении предварительного слушания, поступившее в суд 17 февраля 2023 года, суд оставил без рассмотрения (т.2 л.д.127 ) в связи с тем, что пропущен срок, установленный ч.3 ст.229 УПК РФ, о чем уведомлена сторона защиты.

В связи с указанным суждения, высказанные защитником - адвокатом в апелляционной жалобе о наличии оснований для возвращения уголовного дела прокурору в связи с нарушениями закона в ходе предварительного расследования являются несостоятельными, поскольку не установлено существенных нарушений уголовно - процессуального закона, неустранимых в судебном заседании, исключающих возможность постановления судом приговора.

Выводы суда о виновности ФИО2 в совершении преступления при обстоятельствах, изложенных в приговоре, подтверждаются совокупностью исследованных в судебном заседании и приведенных в приговоре доказательств, получивших оценку суда.

В подтверждение выводов о доказанности вины ФИО2 суд обоснованно привел показания потерпевшего ММВО. о том, что на автомашине двигался по <...>, а по встречной полосе двигался автомобиль, водитель которого стал резко поворачивать налево. Он стал тормозить, направив автомашину правее. Место столкновения было на перекрестке улиц <...> и <...> на его полосе движения, ближе к правому краю проезжей части;

показаниями свидетеля ГСА о том, что с ПОС на машине под управлением ММВО. двигались по <...>, на перекрестке с <...> автомашина, следовавшая во встречном направлении, прямо перед ними совершила маневр - поворот влево. МСВ применил экстренное торможение, но избежать столкновения ему не удалось; показаниями свидетеля ПОС о том, что видел, что водитель встречной автомашины совершил маневр, не пропустив их;

показаниями свидетеля АПА и НДА- инспекторов ДПС ОГИБДД о том, что подъезжая к перекрестку, увидели, что столкнулись два автомобиля, А составил схему ДТП, акты обследования дорог, записал с монитора запись камеры видеонаблюдения на мобильный телефон, и передал следователю.

Суд, оценив показания потерпевшего МСВ, верно не усмотрел в них существенных противоречий, имеющих значение для дела, способных поставить их под сомнение. При этом принял во внимание, что показания потерпевшего в судебном заведении о месте столкновения на его полосе движения не противоречат протоколу осмотра видеозаписи, протоколам осмотра автомашин, протоколу осмотра от 28 мая 2022 года, данные которого заложены в исходные данные при назначении экспертизы. Сведения о том, помнит ли потерпевший о включенном сигнале поворота на автомашине под управлением ФИО2, не имеют значение при рассмотрении данного дела.

Ссылки жалобы на объяснения МСВ на стадии проверки сообщения о преступлении, не могут быть приняты во внимание, поскольку данные объяснения не являются доказательствами по делу. Несмотря на то, что объяснения были оглашены в судебном заседании, судом первой инстанции правильно на основании ст.74 УПК РФ исключены из доказательств по делу.

Оценивая показания свидетелей – сотрудников А и НДА, суд правильно не нашел обстоятельств, указывающих их заинтересованность в рассмотрении дела, дал надлежащую оценку их показаниям об обстоятельствах оформления схемы дорожно-транспортного происшествия. Приведенное адвокатом в жалобе мнение о противоречиях в показаниях свидетеля А само по себе не свидетельствует о недостоверности и недопустимости его показаний.

Показания свидетелей НДА, Р. о том, что после дорожно-транспортного происшествия на стрелке спидометра автомашины МСВ они видел показания более 100 км/ч, не оставлены без внимания суда первой инстанции. Суд оценил указанные показания, и мотивировано пришел к выводу о то, что в основу приговора в части скорости движения автомашины берет заключение эксперта.

Ходатайство государственного обвинителя об оглашении показаний свидетеля ГСА в ходе предварительного расследования в связи с существенными противоречиями, мотивированное тем, что свидетель не помнит дату и время дорожно-транспортного происшествия, судом разрешено в соответствии с ч.3 ст.281 УПК РФ.

Ходатайство стороны защиты о недопустимости показаний свидетеля ПОС на стадии предварительного расследования судом рассмотрено и обосновано отклонено. Суд установил, что свидетель ПОС в судебном заседании свои показания подтвердил, указал, что с протоколом ознакомлен, заверил своей подписью, замечаний не имел. С учетом показаний свидетеля ФИО3, данных книги учета граждан, доставленных в отдел полиции, суд правильно не усмотрел нарушений требований закона при допросе данного свидетеля по доводам стороны защиты о том, что протокол допроса оформлен с нарушений требований закона, поскольку заранее напечатан и подписан не в месте, указанном в протоколе. Выводы суда относительно показаний свидетеля ПОС являются мотивированными и обоснованными, с чем соглашается суд апелляционной инстанции. Доводы адвоката о процессуальном нарушении, выразившемся в том, что суд не рассмотрел ходатайство о признании недопустимым доказательством в виде показаний свидетеля ПОС на стадии судебного следствия, чем ограничил сторону защиты дополнительно мотивировать это ходатайство, являются несостоятельными. Разрешение судом данного вопроса в совещательной комнате при вынесении итогового судебного решения, предусмотрено уголовно - процессуальным законом, не лишает права сторону защиты их процессуальных прав, поскольку все собранные по делу доказательства в совещательной комнате оцениваются судом по правилам ст. 88 УПК РФ.

Доводы жалобы о том, что ФИО2 принудили давать показания не соответствуют протоколу судебного заседания. В судебном заседании от 10 мая 2023 года ходатайство осужденного об отложении судебного заседания для подготовки к даче показаний судом рассмотрено и отклонено в связи с тем, что суд признал срок 4 дня достаточным для подготовки к даче показаний, с чем соглашается суд апелляционной инстанции. Согласно протоколу, суд разъяснил ФИО2 положения ст. 51 Конституции РФ, и выяснил, что ФИО2 желает давать показания.

С учетом отсутствия возражений у подсудимого ФИО2 давать показания по делу начало его допроса государственным обвинителем, а не защитником, как предусмотрено ст.275 УПК РФ, на что обращается внимание автором апелляционной жалобы, не влияет на законность и обоснованность приговора и не может являться основанием к его отмене, поскольку не влияло и не могло повлиять на приговор, не лишило и не ограничило прав осужденного ФИО2 давать показания. Согласно протоколу, защитник также допрашивал ФИО2, и не был ограничен задавать вопросы своему подзащитному, как в указанном судебном заседании, так и в продолжение судебного следствия.

Кроме этого, вина ФИО2 подтверждается протоколом выемки и осмотра видеозаписи дорожно-транспортного происшествия, где видно, как автомашина «<...> движется прямо по <...> по правой полосе движения, на перекрестке с <...> во встречном к данному автомобилю движется автомобиль «<...>», совершает поворот на <...> с включением сигналом поворота налево, машины сталкиваются на полосе движения автомобиля «<...>»;

схемой ДТП, протоколами осмотра мест дорожно-транспортного происшествия от 27 мая 2022 года, от 28 мая 2022 года, от 29 мая 2022 года, протоколом осмотра автомобилей «<...>» и «<...>» с повреждениями;

заключением судебной медицинской экспертизы о наличии у ММВО. повреждений, причинивших тяжкий вред здоровью человека по признаку значительной стойкой утраты трудоспособности не менее чем на одну треть;

актом химико-токсикологического исследования о наличии у ФИО2 в крови этанола и заключением судебной медицинской о наличии у ФИО2 алкогольного опьянения;

заключением судебной автотехнической экспертизы от 10 августа 2022 года согласно выводам которого с технической точки зрения водитель автомобиля «<...>» ММВО. должен был руководствоваться требованиям пунктов 10.1, 10.2 Правил дорожного движения РФ. С технической точки зрения водитель автомобиля «<...>» ФИО2 должен был руководствоваться требованиям пунктов 1.5 абз 1, 13.12 Правил дорожного движения РФ. Согласно принятым исходным данным и проведенным по ним расчетам величине следа торможения 23,29 м в условиях места происшествия соответствует скорость движения автомашины «<...>» примерно 67.3 км/ч. Фактическая скорость движения автомобиля была выше расчетной.

Водитель автомобиля ФИО2 согласно пунктам 1.5 абз. 1, 13.12 Правил дорожного движения РФ не должен был совершать поворот налево на данном участке дороги. Поэтому можно сказать, что в данной дорожной ситуации техническая возможность предотвратить столкновение у водителя ФИО2 зависела от выполнения им требований пунктов 1.3, 1.5 абз. 1, 13.12 Правил дорожного движения РФ. В причинной связи превышение скорости движения водителем автомобиля «<...>» ММВО. не находится. В причинной связи с дорожно-транспортным происшествием, с технической точки зрения находятся действия водителя ФИО2 Действия водителя ММВО. с технической точки зрения, в причинной связи с дорожно-транспортным происшествием не находятся;

Содержание перечисленных доказательств и их анализ подробно изложены в описательно-мотивировочной части приговора. Данная судом оценка исследованным доказательствам соответствует требованиям ст.88 УПК РФ, является правильной и суд апелляционной инстанции с ней соглашается.

Доводы жалобы о недопустимости протоколов осмотра места происшествия от 28 мая 2022 года с участием МСВ и от 29 мая 2022 года с участием ФИО2 и его защитника Илюшко в связи с тем, что последние не предупреждались об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний, не могут быть признаны обоснованными. Данные следственные действия проведены в целях выяснения обстоятельств, имеющих значение для уголовного дела в соответствии с положениями ч.1 ст.176 УПК РФ. Отсутствие разъяснений положений закона, о которых указывает сторона защиты, не влечет недопустимость данного доказательства. Как следует из материалов уголовного дела, процессуальные права МСВ и ФИО2 были разъяснены при производстве последующих процессуальных действий с их участием в стадии расследования после признания их, соответственно, потерпевшим и подозреваемым. Протоколы составлены в соответствии с требованиями ст.164, 176, 177 УПК РФ, все листы протокола подписаны участвующими лицами, оснований для признания указанного процессуального документа недопустимым доказательством у суда не имелось, не усматривает таковых и суд апелляционной инстанции.

Суд признал недопустимым протокол осмотра места происшествия от 24 мая 2022 года (т.1 л.д.46-49), в связи с чем, доводы о ненадлежащей оценке данного следственного действия необоснованны. Исключение данного доказательства не повлияло на полноту и допустимость других доказательств по делу.

Доводы стороны защиты о недостоверности сведений, зафиксированных в схеме дорожно-транспортного происшествия, составленной инспектором ГИБДД АПА, в части времени составления, повреждений на автомашинах, следа торможения, были предметом проверки суда первой инстанции. Суд проанализировал сведения о времени поступления сведений о ДТП в скорую помощь (т.3 л.д.69), данные видеозаписи, протокола осмотра автомашин, и обоснованно не установил оснований не доверять сведениям, указанным в схеме ДТП.

Суд обоснованно взял в основу приговора заключение автотехнической экспертизы от 10 августа 2022 года, проверив его на предмет допустимости, достоверности и относимости. Ходатайства стороны защиты о недопустимости данного заключения экспертизы в связи с отсутствием исходных данных путем проведения следственного эксперимента, использованием экспертом устаревшей методики 1995 года, отсутствие в выводах эксперта влияния загрязнения дорожного полотна, разметки, песка на автодороге, выводов о скорости движения автомашины под управлением МСВ, о назначении повторной экспертизы, судом оставлены без удовлетворения с приведением мотивов. Суд учел, что в производстве экспертизы участвовал эксперт ПНЛ, имеющий соответствующее образование и определенный стаж экспертной деятельности. Заключение эксперта отвечает требованиям ст.204 УПК РФ, содержит полные ответы на все поставленные вопросы, ссылки на примененные методики и другие необходимые данные. При этом суд оценивал результаты экспертного заключения во взаимосвязи с другими фактическими данными. Оснований считать, что исходные данные для производства экспертизы были недостоверны, суд апелляционной инстанции не усматривает.

Непроведение по делу следственного эксперимента, на что указано в жалобе, не свидетельствует о незаконности приговора. В силу закона следователь самостоятельно определяет ход расследования, о производстве тех или иных следственных действий (ст. 38 УПК РФ). Согласно заключению экспертизы, представленные на исследование материалы дела и исходные данные, были достаточны для ответов на поставленные перед экспертом вопросы.

Довод о том, что экспертом, наряду с другими методиками, использована методика «Применение в экспертной практике параметров торможения транспортных средств» 1995 года вместо 2021 года, не ставит под сомнение достоверность выводов экспертизы, поскольку эксперт ПНЛ в судебном заседании пояснил, что параметры замедления при новой методике одни и те же.

Предоставленное стороной защиты письмо заместителя главы <...> о том, что согласно измерениям, произведенным сотрудником администрации, ширина проезжей части на пересечении <...> и <...> составляет 7, 55 м ( т.3 л.д.16), проведение осмотра места ДТП в ходе судебного следствия, в ходе которого установлена ширина проезжей части напротив по <...> размере 7,2 м, не опровергает выводов автотехнической экспертизы. Как пояснил суду эксперт ПНЛ (т.3 л.д. 198) показатель ширины проезжей части более 6, 61 м, в том числе в размере 7,2 м, не влияет на выводы экспертизы, поскольку данный показатель имеет значение только при встречном обгоне и разъезде.

Таким образом, сомнений в обоснованности заключения автотехнической экспертизы или каких-либо противоречий в ее выводах суд апелляционной инстанции не усматривает.

Оглашение показаний эксперта в судебном заседании по ходатайству стороны обвинения не нарушило право стороны защиты, не повлияло на исход дела, поскольку к доказательствам по делу отнесено заключение эксперта, которое было исследовано судом с соблюдением требований ст. 15 УПК РФ. Эксперт ПНЛ в дальнейшем допрошен в судебном заседании в целях разъяснения и дополнения данного им заключения.

Безосновательным является утверждение адвоката в жалобе о несоответствии выводов судебно-медицинского эксперта о причинении МСВ тяжкого вреда здоровью положениям Медицинских критериев № 194н от 24 апреля 2008 года. Суд дал правильную оценку данному заключению судебно-медицинского эксперта, оценив его в совокупности с другими доказательствами, обоснованно признал выводы экспертизы достоверными, поскольку заключение эксперта соответствует требованиям ст.204 УПК РФ, выводы эксперта основаны на изучении представленной медицинской документации, положениях Медицинских критериев № 194н от 24 апреля 2008 года, аргументированы, содержат ответы на поставленные перед ним вопросы.

Несвоевременное ознакомление обвиняемого и его защитника с постановлениями о назначении судебно - медицинских экспертиз, не может расцениваться как нарушение закона, влекущее исключение доказательства из числа допустимых, поскольку последние не были лишен права заявить ходатайства о постановке дополнительных вопросов экспертам.

Наличие в медицинской справке МСВ и в заключении эксперта записи «алкогольное опьянение под вопросом» не ставит под сомнение факт отсутствия у потерпевшего алкогольного опьянения, поскольку является предположением, впоследствии в отношении потерпевшего проведено исследование крови.

Доводы стороны защиты о нарушении Правил дорожного движения водителем МСВ, что, по их мнению, явилось причиной дорожно-транспортного происшествия, и об отсутствии причинно-следственной связи между действиями ФИО2 и наступившими последствиями, были предметом проверки суда, и обоснованно признаны несостоятельными, поскольку опровергаются совокупностью исследованных доказательств. Учитывая заключение автотехнической экспертизы, суд верно пришел к выводу о том, что действия водителя МСВ в причинной связи с дорожно-транспортным происшествием на находится. Всесторонне, полно и объективно исследовав обстоятельства дела, суд мотивировал в приговоре наличие причинно-следственной связи между нарушением осужденным ФИО2 требований абзаца 1 п.2.7, абзаца 1 п.1.5, п.1.3, п.13.12 Правил дорожного движения РФ и наступившими последствиями.

Действия ФИО2 суд правильно квалифицировал по п. «а» ч.2 ст. 264 УК РФ (в редакции Федерального закона от 17 июня 2019 №146-ФЗ), как нарушение лицом, управляющим автомобилем, правил дорожного движения, повлекшее по неосторожности причинение тяжкого вреда здоровью человека, совершенное лицом, находящимся в состоянии опьянения.

Описательно-мотивировочная часть приговора соответствует требованиям ст.307 УПК РФ. В ней изложено описание преступного деяния, признанного судом доказанным, доказательства, на которых основаны выводы суда, мотивы, по которым отверг другие доказательства и некоторые доводы стороны защиты, а также мотивы решения всех вопросов, относящихся к вопросу об уголовной ответственности и назначению наказания. По смыслу ст. ст. 26, 27 и ст. 264 УК РФ, преступление в котором ФИО2 признан виновным, относится к неосторожным преступлениям, которое совершено по легкомыслию.

То обстоятельство, что в приговоре не указаны сведения обо всех государственных обвинителях, потерпевшем и его представителе, фамилия защитника, не свидетельствует о его незаконности. Закон (ст. 304 УПК РФ) не предусматривает обязательного указания во вводной части приговора этих данных, и их неуказание само по себе не свидетельствует об отсутствии у данных лиц соответствующих полномочий.

Как видно из протокола судебного заседания, судебное следствие по делу было проведено полно, объективно и всесторонне, с соблюдением принципа состязательности сторон, при этом сторонам были созданы необходимые условия для исполнения возложенных на них обязанностей и осуществления предоставленных им прав. Все заявленные участниками процесса ходатайства, в том числе о допросе специалиста для оценки заключения автотехнической экспертизы, были рассмотрены судом первой инстанции с приведением мотивов принятых решений, в соответствии с нормами уголовно-процессуального закона. Незаконных ограничений в использовании своих прав стороной защиты и необоснованных отказов в удовлетворении ходатайств материалами дела не установлено. Несогласие одной из сторон с результатами рассмотрения заявленных ходатайств не может свидетельствовать о нарушениях прав участников процесса и необъективности суда.

Судебное следствие судом было завершено с согласия всех участников процесса. Времени для подготовки к прениям сторон ФИО2 не просил, что следует из протокола судебного заседания.

Доводы жалобы об ограничении права ФИО2 на выступление с последним словом и его подготовке несостоятельны. Как следует из протокола судебного заседания, ходатайство осужденного о подготовке к последнему слову судом было удовлетворено, объявлен перерыв на 15 минут, что, по мнению суда апелляционной инстанции, с учетом объема материалов уголовного дела, и продолжительности судебного разбирательства было достаточно. В последнем слове ФИО2 судом не прерывался и не ограничивался по времени выступления.

Наказание осужденному ФИО2 назначено в соответствии со ст.6, 43, 60 УК РФ, с учетом характера и степени общественной опасности совершенного преступления, данных о его личности, влияния назначенного наказания на исправление осужденного и условия жизни его семьи.

Обстоятельствами, смягчающими наказание осужденному, суд признал и учел

частичное признание им своей вины, отсутствие судимости, состояние здоровья подсудимого.

Все смягчающие обстоятельства в полном объеме судом учтены при решении вопроса о назначении наказания и указаны в приговоре.

Судом верно не установлено обстоятельств, отягчающих наказание.

Суд обоснованно пришел к выводу о назначении наказания ФИО2 в виде лишения свободы с лишением права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами на определенный срок. Каких-либо исключительных обстоятельств, связанных с целью и мотивом преступления, ролью виновного, его поведением во время и после совершения преступления, существенно уменьшающих степень общественной опасности содеянного, позволяющих применить положения ст.64 УК РФ, так и оснований для изменения категории преступления на менее тяжкую в соответствии с ч.6 ст.15 УК РФ, учитывая конкретные обстоятельства дела, характер и степень общественной опасности преступления, судом обоснованно не установлено.

Суд мотивировано принял решение о применении положений ст.73 УК РФ об условном осуждении, учитывая личность осужденного, наличие смягчающих наказание обстоятельств и отсутствие отягчающих наказание обстоятельств.

Все обстоятельства, имеющие значение при назначении наказания, влияющие на его справедливость, судом первой инстанции были учтены в полной мере.

Доводы жалобы защитника о незаконности и необоснованности удовлетворенного судом гражданского иска МСВ, поданного неуполномоченным лицом, нельзя признать состоятельными, поскольку при разрешении исковых требований о возмещении морального вреда, суд мотивировал свои выводы о размере взыскания денежной компенсации морального вреда в пользу потерпевшего. Как следует из приговора, определяя размер морального вреда, суд исходил из требований ст. ст.151, 1099 - 1101 ГК РФ, учел обстоятельства совершения преступления, характер причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, вызванных переживаниями за свое здоровье, длительным лечением, нарушением сна и образа жизни, понижением трудоспособности. Тяжесть установленных судебно-медицинской экспертизой повреждений у МСВ не позволяет сомневаться в выводах суда о причинении ему физических и нравственных страданий. Также судом принято во внимание материальное положение ФИО2, который имеет доходы, иждивенцев не имеет. Руководствуясь принципами соразмерности и справедливости, суд удовлетворил исковые требования потерпевшего МСВ частично. Оснований не согласиться с данными выводами суда первой инстанции не имеется.

Суд апелляционной инстанции не находит оснований к отмене решения о взыскании с осужденного процессуальных издержек, связанных с оплатой труда защитника Илюшко Е.В. в сумме 60823 рублей по доводам жалобы. Осужденному был разъяснен порядок взыскания процессуальных издержек, предоставлена возможность довести до сведения суда свою позицию относительно суммы взыскиваемых издержек и своего имущественного положения. ФИО2 в установленном законом порядке от услуг адвоката не отказывался, был согласен на их участие в судебном заседании. Решение суда в этой части принято с учетом имущественного положения осужденного, имеющего доходы, при отсутствии иждивенцев.

Нарушений норм уголовного и уголовно-процессуального законов, влекущих отмену или изменение приговора, судом первой инстанции не допущено.

На основании изложенного и руководствуясь ст.ст. 389.9, 389.13, 389.20, 389.28 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

ПОСТАНОВИЛ:

Приговор Бичурского районного суда Республики Бурятия от 15 мая 2023 года в отношении ФИО2 оставить без изменения, апелляционную жалобу - без удовлетворения.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в кассационном порядке в соответствии с главой 47.1 УПК РФ в Восьмой кассационный суд общей юрисдикции в течение 6 месяцев со дня вступления приговора в законную силу.

Осужденный вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий судья Т.В. Дамбиева