Приговор № 1-114/2017 1-2/2018 от 4 декабря 2017 г. по делу № 1-114/2017

дело № 1-2/2018 г.


П Р И Г О В О Р

именем Российской Федерации

г. Бежецк 06 марта 2018 г.

Бежецкий городской суд Тверской области в составе:

председательствующего судьи Абрамовой И.В.

при секретаре судебного заседания Репиной Н.А.,

с участием государственного обвинителя Григорьевой Е.В.,

переводчиков ФИО3 и ФИО13,

потерпевшего ФИО1,

представителя потерпевшего адвоката Калинина Д.В., представившего удостоверение №622 и ордер №37585 от 5 декабря 2017 г.,

защитника в лице адвоката Шебанина О.С., представившего удостоверение №757 и ордер №211 от 7 декабря 2017 г.,

подсудимого ФИО15,

рассмотрев в открытом судебном заседании дело по обвинению

Жумаматова Бабамурата, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, <данные изъяты>, киргиза, гражданина Республики Кыргызстан, с неполным средним образованием, холостого, не работающего, несовершеннолетних детей и иных иждивенцев не имеющего, регистрации в Российской Федерации не имеющего, проживающего по адресу: <адрес>, не судимого,

содержащегося под стражей по настоящему делу с 22 сентября 2017 г.,

в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 30 - ч. 1 ст. 105 УК РФ,

у с т а н о в и л:

ФИО15 совершил умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, с применением предмета, используемого в качестве оружия, при следующих обстоятельствах:

20 сентября 2017 г. в период с 19 часов до 20 часов 37 минут в доме № <адрес>, будучи в алкогольном опьянении, ФИО15 в ходе ссоры из личных неприязненных отношений к брату - ФИО1 с целью причинения тяжкого вреда здоровью последнего, схватив нож, умышленно со значительной силой нанес им ФИО1 удар в заднюю поверхность левой половины грудной клетки (спину), применив таким образом нож в качестве оружия и причинив в результате ФИО1 проникающее в левую плевральную полость колото-резаное ранение на уровне второго межреберья по околопозвоночной линии, сопровождавшееся возникновением левостороннего пневмогидроторакса, которое являлось опасным для жизни человека, создающим непосредственную угрозу для жизни, поэтому квалифицированное как тяжкий вред здоровью.

Подсудимый ФИО15 виновным себя по ч. 3 ст. 30 - ч. 1 ст. 105 УК РФ не признал, показав, что оборонялся от избившего и душившего его потерпевшего, от дачи показаний отказался в силу ст. 51 Конституции РФ, подтвердив показания, данные на предварительном следствии в качестве обвиняемого.

Из этих показаний следует (л.д.15-20, 29-32 т.2 оглашены), что он проживает <адрес> с братьями ФИО7, ФИО8 и ФИО1. Последний в этом доме живет также с женой ФИО14 и детьми. 20 сентября 2017 г. он, возвращаясь домой с работы из Твери, по дороге выпил пива, слегка опьянев. Автомобиль вел ФИО7. Около 17 часов они приехали <адрес>. ФИО1 встретил их у дома и, увидев, что он (Бабамурат) выпил, стал ругаться, учить жизни, спрашивая, почему он не женится, хотя сам (потерпевший) - младше его и не вправе (по их обычаям) такое ему говорить. Он (подсудимый) ответил, что сам решит, когда женится. В ходе ссоры ФИО1 ударил его дважды кулаком по лицу, от чего он (подсудимый) упал. ФИО7 помог ему подняться и проводил в комнату ФИО8, где он (Бабамурат) лег спать. Около 20 часов он проснулся. ФИО1 зашел к нему в комнату с прежними претензиями, обидно его позоря. Они вновь поругались, и ФИО1 ударил его дважды кулаками в лицо, от чего он упал на пол. Когда поднялся, ФИО1 ударил его еще кулаками по голове и телу, от чего он упал на пол, на спину. Затем ФИО1 сел на него сверху. В ходе борьбы, выворачиваясь от ударов потерпевшего, он перевернулся на живот и пытался сбросить ФИО1, но последний, находясь сзади него, удерживал его, обхватив локтем шею и душа его. Он вырывался, пытался сбросить ФИО1 с себя, при этом привставал, но опять падал на живот. В какой-то момент он встал на четвереньки и, увидев на столе нож, машинально схватил его левой рукой и наотмашь начал махать ножом вверх, в сторону брата, находившегося сверху него и продолжавшего его душить. Попал он или нет ножом в брата, в тот момент не знал. Думал, что если ФИО1 увидит нож, то испугается и отпустит его. Он (подсудимый) хотел его (потерпевшего) просто напугать, убивать не хотел. Его действия были не умышленные, он защищался от нападения ФИО1. Потом услышал, как закричал ФИО7, что у ФИО1 кровь. Потерпевший сразу его отпустил. ФИО7 стал отнимать у него (подсудимого) нож. Он сразу нож ему не отдал, переложил сначала его в правую руку. ФИО7 выхватил у него нож, схватив за лезвие, и порезал ладонь. ФИО7 сказал, что ФИО1 надо в больницу, и братья уехали. ФИО1 чувствовал себя нормально, сознание не терял.

Отвечая на вопросы суда, подсудимый ФИО15 дал показания, в деталях отличающиеся от приведенных, указав, что, выворачиваясь от ударов брата, встал на четвереньки (опираясь руками и коленями в пол), от борьбы сильно устал, состояние было не очень хорошим, воздуха от удушающего приема брата не хватало. Он оперся правой рукой в пол, а левой - что-то нащупал на столе, стоявшем справа от них, и взял в руку. Точно не знал тогда, что это был нож. Стал левой рукой с этим предметом махать в разные стороны (вверх, вбок, назад, при этом левую руку и сгибал, и махал не согнутой), пальцы были впереди ручки ножа, клинок ножа направлен вбок, влево. Положение ножа не менял, из руки в руку нож не перекладывал. Затем услышал, как ФИО7 крикнул: «Кровь!» ФИО1 его (подсудимого) отпустил. Они встали. ФИО1 спросил: «Где кровь?», сказав, что у него все нормально, затем еще переспросил, где кровь. ФИО7 сказал ему (подсудимому) отдать нож. Он (подсудимый) переложил его в правую руку из левой и отдал ФИО7. Только на следующий день от врача потерпевшего узнал, что порезал ФИО1 ножом.

Отвечая в ходе судебного следствия на вопросы защитника Шебанина О.С., подсудимый ФИО15 частично изменил показания, указав, что в какой-то момент во время борьбы с братом, когда тот его душил, он (Бабамурат) увидел на столе нож и машинально схватил его. Подумал, что если брат увидит нож, то испугается и его (подсудимого) отпустит.

Допрошенный в качестве подозреваемого ФИО15 (л.д. 223-227 т. 1 оглашены) о случившемся давал иные показания в части своих и потерпевшего действий, а также своего отношения к содеянному. Он признал вину по п. «з» ч. 2 ст. 111 УК РФ, раскаялся в содеянном и указал, что конфликта с братом можно было избежать, нож не применять, всему виной было его алкогольное опьянение. Сообщил, что русским языком владеет хорошо, в школе изучал его, умеет писать и читать по-русски, в услугах переводчика не нуждается. В Россию переехал около 6 лет назад, в <адрес> живет около 3-4 лет в одном доме с младшими братьями ФИО7, а также ФИО1 и его семьей. Он (подсудимый) занимается частными извозом на личном автомобиле. 20.09.2017 около 17 часов приехал домой из <адрес> с ФИО7. По дороге выпил полуторалитровую бутылку пива и опьянел. За рулем автомобиля был ФИО7. Возле дома стоял ФИО1. Он заговорил с последним, и в ходе разговора тот сказал ему, что пора жениться. Ему (Бабамурату) это не понравилось, т.к. у них на родине не положено, что бы младшие указывали, что делать старшим. Он сказал ФИО1 не указывать, что ему делать. Их разговор перерос в скандал, они кричали друг на друга. Затем ФИО1 ударил его по лицу (чем, не помнит). Боли от удара он (подсудимый) не почувствовал, т.к. был пьян. От этого удара он (Бабамурат) упал. Помнит, что к нему подошел ФИО7 и помог дойти до комнаты, где он (подсудимый) лег спать. Когда проснулся, на улице было темно. Он пошел на улицу в туалет. Выходя, позвал с собой ФИО1, сидевшего в кухне, поговорить и закрыть их разговор, но тот не пошел. ФИО7 тоже был на кухне. Спустя 2-3 минуты, он вернулся в дом и пошел в комнату. Туда вошел ФИО1 и снова стал говорить ему про семью, про то, что ему нужно жениться. Они опять поругались. В ходе ссоры ФИО1 ударил ему не менее 3 раз по голове и телу кулаками, от чего он упал. Удары были болезненными. Возможно, падая, он схватил ФИО1, и потерпевший упал на него. ФИО1 нанес ему еще удар кулаком в область головы. Он (подсудимый) лежал на полу, ФИО1 лежал на нем. Он (Бабамурат) был пьян, поэтому не было сил подняться. Если бы он был трезвый, он бы встал и ушел из комнаты. Лежа на полу, он вспомнил, что на столе, что был рядом, лежит кухонный нож, которым он до этого резал хлеб. Подняв правую руку к столу, он (подсудимый) нащупал на столе нож, взял его и стал наносить им удары в спину ФИО1. Помнит, как нанес ему два удара, но ФИО1 никак не реагировал на это. Затем в комнату вбежал ФИО7 закричал, чтобы он перестал наносить удары ФИО1, подбежал к ним и стал отнимать у него нож. То, что происходило дальше, не помнит. Увидел кровь на спине брата и отпустил нож. После этого ФИО7 и ФИО1 вышли из комнаты, нож уже был у ФИО7, так как он нож забрал у него. Они вышли на улицу. Он (подсудимый) слышал, что братья собираются в больницу в г.Бежецк, и поехал за ними, но догнать не сумел. Подъехав к приемному покою, в больницу заходить не стал. Убедившись, что брат в больнице, успокоился и уехал. Понимает, что совершил преступление, он не должен был брать нож и наносить удары брату. Если бы ножа не оказалось на столе, ФИО7, прибежал бы домой, услышав крики, и просто разнял бы их с ФИО1. Конфликт можно было решить без применения ножа.

Анализ показаний ФИО15 в ходе судебного разбирательства и на предварительном следствии дает основания для выводов об их крайней непоследовательности, уклончивости и противоречивости; при каждом новом допросе ФИО15 по-разному представляет случившееся, при этом всякий раз умаляя свою вину и придавая действиям потерпевшего более интенсивный противоправный характер, преследуя таким образом целью уменьшить опасность своего поведения и виновность в совершении преступления, перекладывая вину в произошедшем на потерпевшего.

Так, при допросе в качестве обвиняемого ФИО15 заявил, что потерпевший удерживал его, применив удушающий прием, и он (ФИО15), зная о лежавшем на столике ноже, взял его левой рукой и стал махать им в сторону брата. В ходе судебного следствия ФИО15 заявил, что не знал, что за предмет берет со стола во время борьбы с душившим его братом и лишь после конкретизирующего в этой части вопроса защитника изменил в этой части показания, вернувшись к прежним (данным при допросе в качестве обвиняемого), заявив, что понимал и знал, что схватил со стола нож и им махал в сторону душившего его брата. При допросе в качестве подозреваемого в отличие от всех последующих показаний ФИО15 не заявлял, что потерпевший его душил, не отпуская, так, что он практически терял сознание, и ему нечем было дышать, а напротив, пояснил, что конфликта можно было избежать и нож не брать, а всему виной - его (подсудимого) алкогольное опьянение.

Разницу в своих показаниях ФИО15 отнес на счет следователя, который не полно в протоколе изложил его показания, а также не допустил к участию в деле переводчика, в то время как он (ФИО15) плохо понимал, о чем его спрашивают, а потому первоначально дал неточные показания.

Такие объяснения суд не может принять за достоверные, т.к. допрос подозреваемого производился в присутствии адвоката, и замечаний по поводу неточности или неполноты записи показаний, а также заявлений о необходимости допуска подозреваемому переводчика ни от кого не поступило. Более того, в протоколе допроса подозреваемого имеется запись об отказе ФИО15 от помощи переводчика, а также его утверждение о том, что по-русски он пишет и читает самостоятельно, изучал язык в школе. Кроме того, из данного документа следует, что показания подозреваемый давал, излагая в свободном рассказе, а, не отвечая на вопросы следователя, поэтому в этой части его доводы тоже не обоснованы.

Судом установлено, что протокол допроса подозреваемого составлен в строгом соответствии с требованиями уголовно-процессуального Закона, допрос производился в присутствии защитника, поэтому оснований для признания его недопустимым доказательством по делу нет.

Следует отметить, что о своем отказе от переводчика ФИО15 заявлял также и суду при избрании ему меры пресечения в виде заключения под стражу (л.д.240, 245-247 т.2), а также при рассмотрении его жалобы на данное постановление в суде апелляционной инстанции (л.д. 241-244 т.2), отвечая логично на русском языке на все задаваемые ему вопросы.

Изложенное позволяет суду усомниться в правдивости показаний ФИО15, данных им на допросах в качестве обвиняемого при расследовании уголовного дела, а также при допросе в судебном заседании.

Оценивая эти показания критически, суд считает их способом защиты от обвинения. Кроме того, суд принимает во внимание, что подсудимый часть событий происшедшего может не помнить (путать) в силу алкогольного опьянения, о чем сам заявлял на предварительном следствии.

По мнению суда, показания ФИО15 в качестве подозреваемого в целом правдивы, т.к. согласуются с другими доказательствами по делу, в частности объективными, были даны непосредственно после случившегося, когда в памяти были свежи события происшедшего, а последующее изменение им показаний связано с желанием уйти от ответственности, поэтому ФИО15 и старался представить события преступления в более выгодном для себя свете. При этом суд отмечает, что такие его показания объективно не подтверждаются.

Вместе с тем вина подсудимого, кроме его признательных показаний в совершении преступления, предусмотренного п. «з» ч. 2 ст. 111 УК РФ, при допросе в качестве подозреваемого, нашла свое полное подтверждение доказательствами по делу, исследованными судом и признанными допустимыми.

Так, потерпевший ФИО1 в судебном заседании показал, что подсудимый ФИО15 его родной старший брат, они всегда были дружны и сейчас находятся в хороших отношениях, он претензий к Бабамурату не имеет, а в случившемся виноват сам. С 2013 г. он (потерпевший) жил с женой ФИО14, детьми, а также Бабамуратом, младшими братьями ФИО7, ФИО8 и родителями в <адрес>. 20.09.2017 примерно в 17 часов из Твери на «Волге» приехали Бабамурат и ФИО7. Последний был за рулем, т.к. Бабамурат по дороге выпил пива. Когда здоровались, он заметил, что от Бабамурата пахнет спиртным, хотя пьян он был не сильно. Он сделал брату замечание, сказав, что лучше бы женился и жил самостоятельно. Бабамурату не понравилась его претензия, и они поругались. Последний стал его (потерпевшего) оскорблять, говорил: «Не учи меня, я сам решу, как мне жить». Ему не понравился ответ Бабамурата, и он кулаками сильно 2-3 раза ударил по лицу подсудимому, от чего тот упал. ФИО7 сказал прекратить драку и помог Бабамурату подняться. Братья пошли в дом. Он (потерпевший) был трезвый, зашел на кухню, увидел водку в холодильнике и стал ее пить. Бабамурат лет в комнате ФИО8 спать, а ФИО7 пошел на улицу. Он (потерпевший) выпил на кухне около 300 грамм водки, немного опьянел и где-то через полтора-два часа услышал, что Бабамурат проснулся. Настроения у него (потерпевшего) не было, он нервничал, хотел кого-нибудь избить, подраться, как это всегда бывает, когда он употребляет спиртное. Он пошел в комнату к Бабамурату. Тот не спал, и между ними возобновился конфликт. Он говорил Бабамурату, что надо жениться, жить самостоятельно, а затем сказал: «Если ты мужик - женись, а если не мужик – выйди замуж». Эти его слова брату не понравились. Затем в комнате ФИО8 он (потерпевший) 2-3 раза ударил Бабамурата кулаками по лицу, от чего тот упал на пол, на спину, около матраса, что лежал на полу. Когда Бабамурат поднялся, они продолжили тот же разговор. Он (потерпевший) снова ударил Бабамурата кулаком по лицу 2-3 раза. Бабамурат опять упал возле стола на спину, чуть на правый бок. Когда подсудимый поднялся, он (потерпевший) еще раз ударил его кулаком в голову. Бабамурат упал между матрасом и столом, головой к стене, разозлился, стал агрессивен. Он (потерпевший) испугался, когда подсудимый занервничал, и стал держать его правой рукой за шею, затем наклонился к нему и ударил кулаками раза 4 ему по голове. Бабамурат повернулся на живот. Тогда он (потерпевший) сел на него сверху, на середину спины, ближе к шее и, намереваясь его успокоить, обхватил шею брата правой рукой, сделав удушающий прием, так, что его (потерпевшего) локоть был около горла подсудимого. Бабамурат дергался, пытался вывернуться, но он его не отпускал. Это длилось минуты две. Подсудимый так и лежал на животе, только руками отмахивался, пытаясь его скинуть, но он удерживал его в том же положении. Затем Бабамурат встал на колени и правой рукой оперся о стол. Он (потерпевший) продолжал держать его за шею и в этот момент почувствовал какой-то удар в спину, слева, у лопатки, тем не менее, продолжая удерживать Бабамурата правой рукой за шею. В это время ФИО7 заорал: «Кровь!» Бабамурат стоял на четвереньках, правой рукой опирался на стол, а левой с чем-то махал в разные стороны. Он (потерпевший) ФИО7 увидел только тогда, когда он закричал. Он (ФИО1) отпустил Бабамурата, спросил у ФИО7: «Где кровь?» Тот ответил, что у него на спине. Он отпустил Бабамурата, и тот поднялся. В его (подсудимого) левой руке был нож с оранжевой ручкой. Бабамурат его переложил в правую руку, а затем отдал ФИО7. Затем последний повез его (ФИО1) в больницу. По дороге он хотел позвонить в отделение скорой медицинской помощи и спросить, где расположена больница. Однако случайно попал в полицию, поскольку был в шоке и плохо себя чувствовал. Что конкретно говорил по телефону, помнит плохо. При первоначальном допросе в больнице следователю он не говорил, что душил брата, поскольку чувствовал себя плохо после операции.

При допросе в качестве потерпевшего на предварительном следствии 12.10.2017 потерпевший ФИО1 давал показания, в деталях отличные от приведенных (л.д.54-57 т.1 оглашены). В частности показывал, что когда зашел в комнату ФИО8, Бабамурат поднялся, спросив, почему он (младший брат) учит его жизни, и стал снова его (потерпевшего) оскорблять. Они поругались. Он, разозлившись, нанес брату 2-3 (а может больше) сильных удара по лицу кулаками, от которых Бабамурат упал на пол. Поднявшись, Бабамурат пошел в его сторону. Он (потерпевший) снова нанес ему удар по лицу, от которого тот упал на пол около стола в комнате. После этого он (потерпевший) сел на Бабамурата сверху и стал удерживать его. У них началась борьба, в ходе которой брат перевернулся на живот и пытался его сбросить. Он (потерпевший) в это время просто пытался его удержать и держал за шею, применяя удушающий прием и пытаясь сломить его сопротивление, чтобы он успокоился и лег спать. Бабамурат, лежа на животе, пытался скинуть его с себя, вырваться, а также дотянуться до стола, где лежал нож (которым до инцидента ФИО8 резал яблоко), был зол и агрессивен. В ходе борьбы в комнату кто-то зашел. Как он впоследствии понял, - ФИО7. Он не видел, как Бабамурат взял со стола нож. Помнит, что Бабамурат как бы «наотмах» пытался нанести ему удары по спине, но ножа у него не видел. Он очень крепко удерживал Бабамурата за шею и пытался нанести ему еще и удары по голове, но попадал или нет, не знает. В какой-то момент он почувствовал два (а может больше) удара в области спины слева, при этом никакой резкой боли не испытывал. Затем услышал, что ФИО7 сказал: «Кровь, кровь», и отпустил Бабамурата. Встав, увидел в руке Бабамурата нож с рукояткой оранжевого цвета, что лежал на столе. ФИО7 отнял у Бабамурата нож и помог ему подняться. Он (потерпевший) стоял. Затем ФИО7 сказал, что срочно нужно ехать в больницу, что у него на спине кровь, хотя боли он (потерпевший) не чувствовал. По дороге в больницу сознание он не терял и чувствовал себя нормально. Уверен, что убивать его Бабамурат не хотел, а просто защищался от него. Раньше родные неоднократно говорили Бабамурату начинать самостоятельную взрослую жизнь, найти девушку и жениться, и брата эти претензии всегда раздражали, он злился.

Свидетель ФИО7 на предварительном следствии показывал (л.д.79-81 т.1 оглашены), что подсудимый и потерпевший его родные братья, Бубамурат - старший. Они живут в <адрес>. 20 сентября 2017 г. днем он был в г.Твери с Бабамуратом. Около 17 часов они вернулись домой. По дороге Бабамурат пил пиво. Когда подъехали к дому, ФИО1 был на улице. Братья на улице поссорились. ФИО1, увидев, что Бабамурат не трезв, высказал оскорбительные для Бабамурата недовольства по поводу того, что тот никак не жениться. Об этом Бабамурату говорили раньше и родители, из-за чего тот всегда расстраивался. Пока он готовил на улице инструменты для ремонта машины, братья разговаривали на повышенных тонах. Когда Бабамурат начал в ответ обзывать ФИО1, он увидел, как потерпевший ударил подсудимого дважды по лицу, от чего последний упал на траву. Он помог ему подняться и отвел в комнату ФИО8, где Бабамурат лег спать. Раньше между братьями таких ссор не было. Он знает Бабамурата, как доброго, отзывчивого и неконфликтного человека, с детства тот работал и все заработанное тратил на них, забывая о себе. Около 20 часов, когда он был на улице, услышал доносившийся из дома шум. Зайдя в комнату ФИО8, увидел, как Бабамурат и ФИО1 борются: ФИО1, у которого на спине была кровь, был сверху, на Бабамурате, и в локте держал подсудимого за шею, душа. Так как ФИО1 всегда занимался единоборствами, он физически крепче старшего брата. Поняв, что ему их не разнять, он (ФИО7) закричал: «Кровь». ФИО1 сразу отпустил Бабамурата. Оба они встали. ФИО1 спросил: «Где кровь?», говорил, что боли не чувствует. В левой руке Бабамурата был нож, и он (свидетель) попросил брата его отдать, но он не реагировал и переложил нож в правую руку. Тогда он (ФИО7), не спрашивая, вырвал у него нож из руки, при этом немного порезав свою руку, а затем выбросил нож в траву. Как Бабамурат наносил ФИО1 удары ножом, не видел. После этого он повез ФИО1 в больницу. По дороге последний пытался дозвониться в больницу, но случайно попал в полицию. Вслед за ними в больницу приехал Бабамурат, где они с ФИО1 помирились, попросив друг у друга прощения. На следующий день он нашел на улице нож, которым Бабамурат порезал ФИО1, отдал его Бабамурату, и подсудимый отвез его в полицию. Отвечая на вопрос следователя, почему не подтверждает первоначальных показаний о том, что видел, как Бабамурат нанес ФИО1 удар ножом в спину и, пытаясь вырвать у Бабамурата из руки нож, порезался, свидетель ответил, что ему на подпись был представлен уже изготовленный протокол его допроса, ему указали, где поставить подпись, что он и сделал, хотя русского языка практически не знает, а переводчик ему на тот момент допущен не был.

В ходе судебного следствия свидетель ФИО7 показал, что когда 20.09.2017 г. вечером был на улице, услышал крик из дома, не знает чей. Он зашел в комнату брата ФИО8 и увидел, что справа по ходу в комнату ФИО1 душит Бабамурата левой рукой за шею, у потерпевшего на спине была кровь. В каком положении был Бабамурат, не помнит.

Отвечая на вопросы прокурора, свидетель ФИО7 изменил в приведенной части показания, указав, что когда зашел в комнату ФИО8, ФИО1 стоял на коленях и душил Бабамурата правой рукой, подсудимый в левой руке держал нож. Бабамурат лежал на полу, на животе, опирался правой рукой о пол.

Затем свидетель сообщил, что потерпевший не стоял на коленях, а сидел на спине подсудимого, а последний выворачивался от потерпевшего, пытаясь скинуть брата со спины.

Давая оценку приведенным показаниям потерпевшего и свидетеля ФИО7, суд находит их противоречивыми, не последовательными, не четкими, уклончивыми, изменчивыми, а потому считает не полностью достоверными, и доверяет только в части, не противоречащей показаниям ФИО1, данным им при допросе в качестве подозреваемого. При этом суд учитывает, что данные показания свидетель и потерпевший на предварительном следствии давали спустя значительное время после случившегося, с учетом ставших им известными обстоятельств дела, что позволило им, по мнению суда, сформировать и согласовать свои позиции, дав показания в наиболее выгодном для родного брата свете, желая таким образом смягчить его участь, т.к. они члены одной дружной семьи, всю жизнь доверяли и любили друг друга. Поэтому такая позиция родных братьев подсудимого суду очевидна и понятна.

Свидетель ФИО2, полицейский-водитель ОВ ППСП МО МВД России «Бежецкий», сообщил, подтвердив показания данные на предварительном следствии (л.д. 114-115 т.1 оглашены), что 20 сентября 2017 г. исполнял обязанности помощника оперативного дежурного. В 20 часов 37 минут на номер «02» поступил звонок. Слышимость была плохая, поэтому он переспрашивал несколько раз звонившего мужчину, что произошло. В ходе телефонного разговора тот сообщил свою фамилию – ФИО1, несколько раз переспрашивал, в милицию ли попал, сказал, что едет на машине <адрес> в больницу, и его порезал ножом брат, что за ним кто-то гонится на автомобиле «Волга» и хочет его убить, просил о помощи. Он понял, что мужчина напуган, в шоке. В связи с этим сообщением оперативный дежурный направил наряды полиции в больницу и в сторону <адрес>. Позже в дежурную часть поступило телефонное сообщение от дежурной медсестры Бежецкой ЦРБ о том, что в приемном отделении находится ФИО1, которому поставлен диагноз - проникающее ранение грудной клетки.

Свидетель ФИО14., супруга потерпевшего ФИО1, показала, подтвердив показания, данные на предварительном следствии (л.д. 100-101 т.1 оглашены), что проживает в <адрес> с мужем и 2 детьми. В том же доме живут братья супруга - Бабамурат, ФИО7 и ФИО8. 20 сентября 2017 г. она была целый день дома с детьми и мужем. Около 17 часов из Твери приехали ФИО7 и Бабамурат. Ругался ли между собой кто-то из братьев, не знает, поскольку находилась в доме, а, периодически выходя на улицу, видела только, что они сидели на улице, разговаривали. Затем видела, что Бабамурат спал в комнате ФИО8 на матрасе, а ФИО1 сидел в кухне, пил водку. Она занималась детьми в отдельной комнате и не слышала, что происходит в доме. Затем она выходила из комнаты и слышала, как ФИО7 говорил, что надо в больницу. Видела, как ФИО7 и ФИО1 уехали на машине. Она не знала тогда, что произошло. Зайдя в комнату ФИО8, увидела на стене брызги крови. Бабамурат ей ничего не говорил. Она видела, как он сел в другую машину и тоже уехал. Она позвонила мужу и спросила его, что случилось, но он ответил, что все в порядке. Выписавшись из больницы, муж сказал, что когда повалил брата и начал его избивать, тот, защищаясь, махал ножом, взятым со стола, и порезал случайно ФИО1. Ее супруг физически сильнее Бабамурата, ранее занимался спортом. Она навещала мужа в больнице после операции. Он чувствовал себя хорошо, самостоятельно передвигался по палате. Знает, что муж и Бабамурат извинялись друг перед другом за случившееся и помирились. По характеру Бабамурат спокойный и уравновешенный как трезвый, так и в алкогольном опьянении. ФИО1 вспыльчивый, в алкогольном опьянении агрессивен.

Свидетель ФИО8 сообщил, подтвердив показания, данные в ходе расследования дела (л.д.90-93 т.1 оглашены), что проживает в <адрес>, учится в школе, русским языком владеет хорошо, читать и писать умеет. Он живет с братьями – ФИО7, Бабамуратом, ФИО1 и его семьей. Родители с сестрой живут в <адрес>, приезжают на выходные. 20 сентября 2017 г. вечером он был дома, когда из г.Твери приехали с работы Бабамурат и ФИО7. Он вышел к ним на улицу, поздоровался и ушел в дом. При нем никто не ругался. Потом Бабамурат зашел домой и лег спать на матрасе в его (свидетеля) комнате. Закончив делать уроки, пошел гулять, видел, что на кухне сидел ФИО1, пил водку. Вернувшись, увидел, что из дома выходят ФИО1 и ФИО7, собираясь в больницу. Он спросил их, что случилось, но они не ответили и уехали. За рулем машины был ФИО7. Из дома ему навстречу вышел Бабамурат. Они не разговаривали. Он (ФИО8) зашел в свою комнату и увидел на обоях кровь. Жена ФИО1 сказала, что не знает, что случилось. Он позвонил ФИО7, сказав, что Бабамурат поехал за ними. Позже домой вернулся ФИО7 с полицейскими. ФИО1 положили в больницу. От ФИО7 узнал, что его братья в его комнате поругались, ФИО1 начал избивать Бабамурата, ударив по лицу; когда они боролись, Бабамурат защищался, достал рукой нож с компьютерного стола, которым он (ФИО8) до этого резал яблоко. Дальше не знает, что было. Раньше братья не ругались и не дрались.

Свидетель ФИО9 в ходе судебного следствия от дачи показаний отказалась на основании ст. 51 Конституции РФ.

На предварительном следствии свидетель ФИО9 показала (л.д.86 т.1 оглашены), что последнее время жила в Московской области с дочерью, муж работает в г.Москве. У них четверо сыновей: ФИО15, ДД.ММ.ГГГГ, ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ, ФИО7, ДД.ММ.ГГГГ, ФИО8, ДД.ММ.ГГГГ годов рождения. Сама она обучалась в Киргизии, окончила педагогическое училище им. А.С. Пушкина, изучала русский язык, поэтому им владеет хорошо, читать и писать по-русски может, в услугах переводчика не нуждается, все понимает, что говорит и о чем ее спрашивают. В Киргизии она проживала с детьми и мужем до 2013 г. Потом переехали в Россию. Муж купил дом в <адрес>, где жили их сыновья, а также жена и дети ФИО1. Бабамурат, ФИО1 и ФИО7 учились в киргизской школе, где изучали русский язык, сдавали экзамены по русскому языку, поэтому могут разговаривать на русском языке, писать и читать; в России они живут уже пять лет, поэтому может сказать, что русским языком они владеют хорошо. Примерно в конце сентября 2017 г. ей позвонил кто-то из сыновей и сказал, что Бабамурат с ФИО1 поругались по поводу того, что Бабамурат не женится. Ей известно, что ФИО1 оказался в больнице, а Бабамурата арестовали. Приехав из г.Москвы 6 октября 2017 г., спросила ФИО1, что случилось. Он ответил, что все получилось случайно, они с Бабамуратом поругались из-за того, что у Бабамурата нет жены. Последний ушел спать, потом встал, и ФИО1 ему что-то сказал. Они поругались, и в процессе ссоры Бабамурат взял нож, защищался и нанес им удары ФИО1. ФИО7 их разнял и свез ФИО1 в больницу. ФИО1 с Бабамуратом иногда могли поругаться, нагрубить друг другу, но когда она была дома, всегда пресекала это. Бабамурат - старший из детей, всегда ей помогал по хозяйству, трудолюбивый. Он никогда не был женат. Бабамурат не хотел жениться на русской девушке, хотел подзаработать денег и уехать в Киргизию, чтобы там жениться. С 13 лет он работает, помогает отцу. Иногда выпивает после работы, но по характеру спокойный и добрый. ФИО1 по характеру капризный, хитрый, но в целом хороший и добрый. Ранее Бабамурат никогда не хватался за нож, ни с нем не дрался.

Таким образом, на предварительном следствии свидетель подтвердила, что и сама, и ее дети хорошо владеют русским языком, в помощи переводчика не нуждаются.

Доводы защиты о том, что протокол допроса данного свидетеля следует признать недопустимым доказательством по делу, поскольку она русским языком владеет плохо, вопросы следователя не понимала, а протокол был ей предъявлен уже с изложенными в нем показаниями, голословны, поэтому не могут быть приняты во внимание. В документе имеются подписи свидетеля ФИО9, ее собственноручно составленная запись о том, что русским языком она владеет в полном объеме, в переводчике не нуждается и показания давать согласна.

Таким образом, допрос свидетеля произведен на предварительном следствии в полном соответствии с требованиями УПК РФ и оснований для признания его недопустимым доказательством по делу суд не усматривает.

Свидетель ФИО10, отец подсудимого и потерпевшего, показал, что его старший сын ФИО15 работящий, спокойный, с детства помогал ему содержать семью, спиртным не злоупотребляет. ФИО1 вспыльчивый, особенно в алкогольном опьянении.

Свидетель ФИО11, врач-хирург Бежецкой ЦРБ, показал, что в его дежурство 20.09.2017 г. около 21 ч. 20 мин. молодой человек занес на руках в больницу ФИО1 Потерпевший был осмотрен им и реаниматологом, состояние было тяжелым. При осмотре у него было обнаружено 4 раны, одна из которых проникающая - на задней поверхности грудной клетки слева на уровне 2-го межреберья, раневой канал направлен в плевральную полость, рана была глубокой, кровоточила. Как он помнит, и указано в истории болезни, остальные 3 раны были не опасными (на задней поверхности грудной клетки слева на уровне 7-го межреберья, в правой поясничной области - поверхностная и на передней поверхности правого бедра – колотая). Потерпевшему был установлен дренаж, поскольку проникающее ранение было в левое легкое, был выявлен гемопневмоторакс слева, делали дренирование плевральной полости в районе 7-го межреберья. После перевода в палату потерпевшему разрешили самостоятельно передвигаться, состояние было удовлетворительным, анемии и высокого давления у него не было. Во время операции применяли местную анестезию, наркоз потерпевшему не давался.

Анализируя показания свидетелей – родственников подсудимого, суд учитывает, что они не являлись очевидцами преступления, совершенного подсудимым, об обстоятельствах происшедшего знают со слов потерпевшего, показания которого (как указывалось выше) не полностью достоверны, поэтому доверяет им также только в части, не противоречащей показаниям, данным Жумаматовым Бабамуратом при допросе в качестве подозреваемого.

В остальном же показания свидетелей суд находит правдивыми, т.к. они логичны, последовательны, согласуются между собой и дают целостную картину случившегося.

Обстоятельства преступления и виновность в нем подсудимого подтверждаются также объективно.

Так, в телефонном сообщении, поступившем в дежурную часть МО МВД России «Бежецкий» 20.09.2017 в 20 часов 37 минут, отражено, что неизвестный мужчина сообщил, что его порезали, он едет в сторону г.Бежецка из д.<адрес> (л.д. 13 т.1).

Согласно телефонному сообщению дежурной медсестры Бежецкой ЦРБ, поступившему в 21 час 33 мин. 20.09.2017 в отдел полиции г.Бежецка, в приемном отделении находится ФИО1 с диагнозом: проникающее ранение грудной клетки (л.д.14 т.1).

В протоколе осмотра места происшествия от 20.09.2017 зафиксирована обстановка на месте преступления - в <адрес>. В комнате (расположенной напротив кухни) на обоях справа обнаружены следы вещества бурого цвета, похожего на кровь. Фрагмент обоев со следами данного вещества в ходе осмотра изъят. В кухне обнаружена стопка и бутылка с этикеткой «водка...» емкостью 0,5 л с жидкостью прозрачного цвета, которые также изъяты (л.д.15-19 т.1).

По заключениям эксперта № 341 от 10.10.2017 и № 353 от 19.10.2017 на представленной на бутылке с этикеткой «водка...», изъятой в ходе осмотра места происшествия, обнаружено 2 следа рук, один оставлен Жумаматовым Бабамуратом, второй - ФИО1 (л.д. 166-167, 181-183 т.1).

В ходе выемки 22.09.2017 у ФИО15 изъят нож с рукоятью оранжевого цвета, которым он нанес телесные повреждения ФИО1 (л.д.206-209 т.1); объект в ходе следствия осмотрен и приобщен к делу в качестве вещественного доказательства (л.д. 210-213 т.1).

Согласно заключению повторной судебно-медицинской экспертизы №33 от 06.02.2018 на основании изучения материалов уголовного дела № 1-2/2018, представленных медицинских документов на имя ФИО1 и его осмотра в ГКУ «БСМЭ», а также вещественного доказательства (нож) у ФИО1 имелись следующие повреждения (всего 4):

а) на задней поверхности левой половины грудной клетки (на спине) - проникающее колото-резаное ранение (№ 1) на уровне второго межреберья по околопозвопочпой линии; здесь же по околопозвопочпой линии в 12,5 см книзу от предыдущей – непроникающая колото-резаная рана (№ 2):

б) в левой ягодичной области, на границе с поясничной областью – рана типа резаной (№ 3):

в) на передней поверхности верхней трети правого бедра – поверхностная колото-резаная ранка (№4).

Кроме того, на задней поверхности грудной клетки слева в 7-м межреберье у ФИО1 имелась послеоперационная резаная рана от введения в плевральную полость дренажа (не учитывалась при оценке повреждений).

Раны № 1 и № 2 возникли от действия одного и того же колюще-режущего предмета (орудия) типа клинка ножа, имеющего лезвие и обушок, рана № 3 могла быть причинена при скользящем действии лезвия ножа, а рана № 4 – от действия острия (кончика) ножа.

Учитывая характер ран у ФИО1, в частности, наличие несвернувшейся (свежей) крови в местах их расположения, по данным медицинской карты стационарного больного № 3330 и показаний хирурга ФИО11, следует считать, что они могли быть причинены незадолго (в пределах 1-2 часов) до поступления потерпевшего в ГБУЗ «Бежецкая ЦРБ», то есть 20.09.2017.

Проникающее колото-резаное ранение задней поверхности грудной клетки слева (№ 1) по признаку опасности для жизни квалифицируется как тяжкий вред здоровью (п. 6.1.9 Медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека), раны №№ 2 и 3 повлекли за собой кратковременное расстройство здоровья на срок до трех недель и по этому признаку квалифицируются как легкий вред здоровью (п. 8.1 Медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека). Рана № 4 не повлекла за собой кратковременного расстройства здоровья или незначительной стойкой утраты общей трудоспособности и как вред здоровью не расценивается (п. 9 Медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека).

Возможность получения ран №№ 1 и 2 по задней поверхности грудной клетки слева при обстоятельствах, описываемых как Жумаматовым Бабамуратом, так и ФИО1, следует исключить, вследствие недоступности месторасположения ран при нанесении как левой, так и правой руками с учетом того, что направление травмирующей силы было сзади наперед, а движение рук в плечевом суставе ограничено в этом направлении до 40-60°. Рана № 3 могла возникнуть в таком положении при ударе левой рукой и не могла возникнуть при ударе правой рукой. Рана № 4 могла быть причинена при ударе как левой, так и правой рукой.

На основании представленных данных достоверно реконструировать обстоятельства произошедшего и установить, в каком положении находились потерпевший и обвиняемый по отношению друг к другу в момент причинения повреждений, не представляется возможным.

У ФИО1 имелось 4 места приложения травмирующей силы: 2 – на задней поверхности левой половины грудной клетки (на спине) с направлением ее сзади наперед; рана на границе левой ягодицы и поясничной области слева с направлением травмирующей силы справа налево или слева направо; рана на передней поверхности правого бедра с направлением травмирующей силы спереди назад.

Судить о направлении раневых каналов ран у ФИО1 не представляется возможным из-за того, что комиссией экспертов исследовались только рубцы на его теле (на месте заживших ран), а описание их в медицинских документах отсутствует.

Не исключается возможность причинения всех ран у ФИО1 представленным на экспертизу ножом.

Повреждения у ФИО1 не могли возникнуть в результате его падения из положения стоя (с высоты собственного роста) ни на какой тупой твердый предмет (с ровной или неровной поверхностью, матрас).

По представленным данным установить последовательность причинения повреждений у ФИО1 и определить – менялось ли положение потерпевшего и обвиняемого после каждого из них, не представляется возможным.

Проникающее колото-резаное ранение левой половины грудной клетки возникло в результате резкого, достаточно сильного скоростного удара, все другие раны - от ударов, действовавших с меньшей силой. По характеру и локализации повреждении у ФИО1 невозможно высказаться был ли обвиняемый «левшой» или «правшой» и мог ли он при нанесении ударов перекладывать нож из одной руки в другую.

После причинения повреждений ФИО1 мог совершать активные действия, в частности, передвигаться, кричать и пр.

Судя по представленной медицинской карте № 3330 и изучению рентгенограммы грудной клетки, проведенной в рамках настоящей комиссионной экспертизы, у ФИО1 не выявлено переломов ребер в местах расположения колото-резанных ранений грудной клетки (л.д. 31-60 т.3).

Из показаний врача судебно-медицинского эксперта ГКУ «БСМЭ» ФИО12 следует, что при обстоятельствах, изложенных подсудимым, потерпевшим и свидетелем ФИО7 в суде, а также при допросах ФИО15 в качестве обвиняемого, при повторных допросах потерпевшего и свидетеля ФИО7 на предварительном следствии невозможно (исключается, даже при наличии каких-либо сверхвозможностей и способностей подсудимого) причинение потерпевшему проникающего ножевого ранения, имевшегося у него на задней поверхности левой половины грудной клетки (на спине) - на уровне второго межреберья по околопозвоночной линии, а также непроникающей колото-резаной раны, имевшейся здесь же - по околопозвоночной линии в 12,5 см книзу от предыдущей, даже если тела подсудимого и потерпевшего плотно соприкасались. Данные телесные повреждения причинены направлением сзади наперед, когда потерпевший находился перед подсудимым, т.е. к нему спиной. В ходе проведения экспертизы экспертами осматривались следы ран потерпевшего. Установлено, что кроме приведенных, у ФИО1 имелась рана типа резаной в левой ягодичной области, а не в правой, как это указано в заключении судебно-медицинской экспертизы №333 от 22.09.2017 (в т.ч. и дополнительной - №364/333 от 13.10.2017). Кроме того, на задней поверхности грудной клетки ФИО1 слева в 7-м межреберье имелась послеоперационная резаная рана от введения в плевральную полость дренажа, которая не учитывалась при оценке повреждений. Непроникающая же колото-резаная рана, имевшаяся по околопозвоночной линии расположена в 12,5 см книзу от проникающей, возможно, в районе шестого (а не седьмого, как указано в указанном заключении, в т.ч. и дополнительном) межреберья.

Заключение экспертизы объективно подтверждает характер примененного подсудимым к ФИО1 насилия, причинение им ряда телесных повреждений потерпевшему ножом, в том числе и нанесение удара в область расположения жизненно-важных органов, в результате которого потерпевшему причинено проникающее колото-резаное ранение на уровне второго межреберья по околопозвоночной линии, сопровождавшееся возникновением левостороннего пневмогидроторакса, которое являлось опасным для жизни человека, создающим непосредственную угрозу для жизни, поэтому квалифицированное как тяжкий вред здоровью, и опровергает защитительную версию подсудимого о возможности получения травмы ФИО1 в результате случайных хаотичных махов левой рукой подсудимого, стоявшего на коленях и опиравшегося правой рукой в пол, а левой - державшего нож лезвием в бок, влево, в то время, как находившийся сверху него потерпевший обхватом правой руки душил его. Экспертами однозначно сделан вывод, что проникающее ножевое ранение причинено потерпевшему в результате удара сзади наперед, при этом, со слов допрошенного в судебном заседании эксперта ФИО12, потерпевший и подсудимый в момент нанесения ФИО1 проникающего ножевого ранения, а также находящегося книзу от него (в 12,5 см) непроникающего ножевого ранения, находились в горизонтальном либо близком к нему положении.

По мнению суда, экспертиза №33 от 06.02.2018 содержит более точные и научно обоснованные выводы, поскольку первоначально проведенная СМЭ (в т.ч. и дополнительная) основывалась лишь на истории болезни потерпевшего и первоначально собранных доказательствах по делу, при проведении же повторной экспертизы врачами осматривался потерпевший, следы его ран, изучены материалы уголовного дела в полном объеме, в т.ч. и содержащие протоколы судебных заседаний, ввиду чего суд считает необходимым руководствоваться при постановлении приговора именно данным письменным доказательством.

Вопреки доводам защитника Шебанина О.С. у суда отсутствуют причины ставить под сомнение выводы экспертов, проводивших повторную судебно-медицинскую экспертизу. Экспертное заключение в полной мере соответствует требованиям ст.204 УПК РФ, согласуется с другими исследованными в судебном заседании доказательствами, является полным, выводы сделаны квалифицированными специалистами, имеющими большой стаж работы.

По заключению эксперта № 337 от 23.09.2017 на основании данных осмотра ФИО15 (подсудимого) обнаружены: кровоподтек на спинке носа, две раны на ладонной поверхности левой кисти, пять ран на пальцах левой кисти, которые возникли менее 3-х дней до момента осмотра, не вызовут кратковременного расстройства здоровья или незначительную стойкую утрату общей трудоспособности, поэтому сами по себе расцениваются как повреждения, не причинившие вред здоровью человека. Кровоподтек на ладонной поверхности и на пальцах левой кисти возникли от действия режущего либо колюще-режущего орудия (л.д.151-152 т.1).

Выводы эксперта, по мнению суда, опровергают доводы подсудимого и потерпевшего, утверждавших о многократных и сильных ударах, наносимых ФИО1 кулаками по лицу и голове, а также телу ФИО15, его попытках душить подсудимого непосредственно перед причинением ему ФИО15 ножевых ранений, в т.ч. и проникающего, учитывая, что со слов родственников потерпевшего, подсудимого, а также самого ФИО1 он определенное время занимался силовыми видами спорта и владеет рядом приемов.

В соответствии с заключением эксперта № 338 от 23.09.2017 у ФИО7 обнаружена рана на тыльной поверхности кисти левой руки в проекции межпальцевой складки между 4 и 5 пальцами, которая возникла за 1-2 дня до момента осмотра, не вызовет кратковременного расстройства здоровья или незначительную стойкую утрату общей трудоспособности, поэтому сама по себе расценивается как повреждение, не причинившее вред здоровью человека (л.д. 144 т.1).

Согласно заключению комиссии экспертов № 2394 от 11.10.2017 ФИО15 в настоящее время каким-либо хроническим психическим расстройством, временным психическим расстройством, слабоумием либо иным болезненным расстройством психики не страдает; может осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими. В момент совершения инкриминируемого ему деяния ФИО15 каким-либо хроническим психическим расстройством, временным психическим расстройством, слабоумием либо иным болезненным состоянием психики не страдал; во время совершения общественно опасного деяния мог осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими, о чем свидетельствуют отсутствие в материалах дела каких-либо сведений о наличии выраженных психических расстройств, как на момент исследования, так и в прошлом, в том числе в момент совершения общественно опасного деяния, ориентированность в окружающей обстановке, судебно-следственной ситуации. По своему психическому состоянию опасности не представляет, в принудительных мерах медицинского характера ФИО15 не нуждается. По своему психическому состоянию мог и может в настоящее время правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значение для дела, и давать о них показания, а также участвовать в следственных действиях (л.д. 193-194 т.1).

Оценивая заключение комиссии экспертов-психиатров в совокупности с другими доказательствами дела, суд признает подсудимого вменяемым.

В то же время, в деле имеются доказательства, которые, по мнению суда, следует признать недопустимыми, поскольку они получены с нарушением закона.

Так, на основании постановления о проведении выемки от 13.10.2017 следователем ФИО17 МСО СУ СК России по Тверской области была произведена выемка записи с речевого регистратора с телефона «02» дежурной части МО МВД России «Бежецкий» с 20 часов 37 минут 20.09.2017 в служенном кабинете №63 по адресу: <...> (л.д. 197-199 т.1). Как следует из соответствующего протокола, запись была перекопирована на диск, впоследствии прослушанный и приобщенный к делу в качестве вещественного доказательства (л.д. 200-202, 203 т.1).

Согласно ч. 1, 3.1 ст. 183 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации (далее - УПК РФ) при необходимости изъятия определенных предметов и документов, имеющих значение для уголовного дела, и если точно известно, где и у кого они находятся, производится их выемка.

Выемка производится в порядке, установленном статьей 182 настоящего Кодекса, с изъятиями, предусмотренными настоящей статьей.

При производстве выемки изъятие электронных носителей информации производится с участием специалиста. По ходатайству законного владельца изымаемых электронных носителей информации или обладателя содержащейся на них информации специалистом, участвующим в выемке, в присутствии понятых с изымаемых электронных носителей информации осуществляется копирование информации на другие электронные носители информации, предоставленные законным владельцем изымаемых электронных носителей информации или обладателем содержащейся на них информации. При производстве выемки не допускается копирование информации, если это может воспрепятствовать расследованию преступления либо, по заявлению специалиста, повлечь за собой утрату или изменение информации. Электронные носители информации, содержащие скопированную информацию, передаются законному владельцу изымаемых электронных носителей информации или обладателю содержащейся на них информации. Об осуществлении копирования информации и о передаче электронных носителей информации, содержащих скопированную информацию, законному владельцу изымаемых электронных носителей информации или обладателю содержащейся на них информации в протоколе делается запись.

Согласно ч. 1 ст. 75 УПК РФ доказательства, полученные с нарушением требований настоящего Кодекса, являются недопустимыми.

Установлено, что в нарушение ч. 3.1 ст. 183 УПК РФ изъятие электронных носителей информации произведено в ходе предварительного следствия без участия специалиста, что влечет признание доказательств, указанных выше (постановления и протокола выемки от 13.10.2017, протокола осмотра предметов и постановления о признании диска с записью вещественным доказательствам от 19.10.2017, а также носителя информации -ДВД - диска), недопустимыми.

Кроме того, при прослушивании диска с записью речевого регистратора дежурной части МО МВД России «Бежецкий» судом установлено, что файл с записью изменен 20 сентября 2017 г. в 19:37:48, в то время как из вышеприведенного телефонного сообщения, полученного сотрудником полиции ФИО2, а также его показаний следует, что абонент звонил на телефон дежурной части отдела полиции 20 сентября 2017 г. в 20 часов 37 минут.

Из материалов дела также следует, что о ходе и результатах допроса ряда лиц по делу (в т.ч. подсудимого, потерпевшего, свидетеля ФИО7) на предварительном следствии и в судебном заседании были допрошены следователь ФИО4 , сотрудники ОУР МО МВД России «Бежецкий» ФИО5 и ФИО6, заявленные в обвинительном заключении в качестве свидетелей.

Суд считает, что следователь (а равно сотрудники полиции, осуществлявшие оперативное сопровождение дела) не могут быть допрошены в качестве свидетелей по делу с целью выяснения содержания показаний подсудимого, потерпевшего, свидетелей, полученных им во время производства предварительного расследования по уголовному делу.

Из положений УПК РФ следует, что следователь (дознаватель) осуществляет уголовное преследование соответствующего лица и может быть допрошен в суде только по обстоятельствам проведения того или иного следственного действия при решении вопроса о допустимости доказательства, а не в целях выяснения содержания показаний допрошенного лица.

Поэтому показания такой категории свидетелей и др. лиц относительно сведений, о которых им стало известно из их бесед либо во время допроса подозреваемого (обвиняемого) или свидетеля, потерпевшего, не могут быть использованы в качестве доказательств виновности подсудимого.

Изложенное соответствует и правовой позиции, сформулированной Конституционным Судом Российской Федерации в определении от 6 февраля 2004г. N44-О, согласно которой положения ст.56 УПК РФ, определяющей круг лиц, которые могут быть допрошены в качестве свидетелей, не исключают возможность допроса дознавателя, следователя, производивших предварительное расследование по уголовному делу, в качестве свидетелей об обстоятельствах производства отдельных следственных и иных процессуальных действий.

С учётом изложенного показания указанных свидетелей (сотрудников полиции) об обстоятельствах совершения ФИО15 преступления, ставших известными им из допроса свидетеля, потерпевшего и подсудимого (в ходе следствия - подозреваемого, обвиняемого) не могут быть признаны допустимыми доказательствами.

Установлено также, что близкие родственники подсудимого - потерпевший ФИО1 и свидетель ФИО7 – первоначально были допрошены в ходе предварительного следствия 22.09.2017 (соответственно л.д. 43-48, 70-72 т.1).

Согласно ст.51 Конституции РФ никто не обязан свидетельствовать против себя самого, своего супруга и близких родственников, круг которых определяется федеральным законом.

Как установлено судом, при этих допросах указанным свидетелю и потерпевшему не только не разъяснялась эта норма (о чем свидетельствует отсутствие их подписей в протоколах), но они, кроме того, предупреждались об уголовной ответственности за отказ от дачи показаний по ст.308 УК РФ, что недопустимо.

В соответствии с ч.2 ст.50 Конституции РФ и ч.1 ст.75 УПК РФ при осуществлении правосудия не допускается использование доказательств, полученных с нарушением федерального закона. Такие доказательства не имеют юридической силы и не могут быть положены в основу обвинения.

Суд, выяснив у свидетеля и потерпевшего обстоятельства дачи ими показаний на предварительном следствии, признает приведенные их показания от 22.09.2017 недопустимыми доказательствами по делу, поэтому не учитывает при постановлении приговора.

Доводы следователя ФИО4 о том, что положения ст. 51 Конституции РФ указанным лицам ею перед допросами разъяснялись, об уголовной ответственности по ст. 308 УК РФ она их не предупреждала, забыв вычеркнуть в бланке протокола эту норму, голословны и объективно не подтверждены, поэтому не могут быть приняты во внимание.

Анализируя собранные по делу доказательства в их совокупности, суд приходит к выводу о полной виновности Жумаматова Бабамурата в совершении умышленного причинения тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, с применением предмета, используемого в качестве оружия, и такие его действия квалифицирует по п. «з» ч. 2 ст.111 УК РФ.

Установлено, что находившийся в состоянии алкогольного опьянения ФИО1, желая выяснить отношения с братом – ФИО15 и разобраться, почему тот не женится, в доме д.Бор ФИО16 ФИО17 <адрес>, высказав ему претензии по этому поводу, несколько раз ударил подсудимого кулаками по голове (в область лица), от чего тот упал. Испытывая к ФИО1 в связи с произошедшим неприязнь, также, будучи в алкогольном опьянении, ФИО15 схватил нож и умышленно с целью причинения тяжкого вреда здоровью нанес им удар ФИО1 в заднюю поверхность левой половины грудной клетки (спину), причинив проникающее в левую плевральную полость колото-резаное ранение на уровне второго межреберья по околопозвоночной линии, сопровождавшееся возникновением левостороннего пневмогидроторакса, которое являлось опасным для жизни человека, создающим непосредственную угрозу для жизни, поэтому квалифицированное как тяжкий вред здоровью.

Нанесение ФИО15 потерпевшему удара ножом в область расположения жизненно важных органов свидетельствует о том, что подсудимый осознавал общественную опасность своих действий, предвидел возможность и желал наступления вредных последствий в виде тяжкого вреда здоровью ФИО1

Таким образом, ФИО15 причинил потерпевшему указанные телесные повреждения, применив нож, который, в силу разъяснений, изложенных в пункте 23 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 декабря 2002 года N29 "О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое" (с последующими изменениями), следует рассматривать как предмет, используемый в качестве оружия.

Суд не доверяет показаниям подсудимого о том, что он нанес удары ножом брату, защищая тем самым себя, поскольку исследованными материалами дела установлено, что в момент нанесения ударов ножом и непосредственно перед этим угроза его жизни и здоровью отсутствовала. Так, несмотря на то, что ФИО1 спровоцировал конфликт и первым нанес ряд ударов кулаками в лицо (по голове) ФИО15, никаких серьезных последствий это не повлекло, что подтверждается вышеприведенным заключением СМЭ в отношении подсудимого. Данным доказательством по делу установлено, что у ФИО15 после случившегося имелся лишь кровоподтек на спинке носа, а также две раны на ладонной поверхности левой кисти, пять ран на пальцах левой кисти, и все они расценены экспертом как повреждения, не причинившие вред здоровью человека. Кроме того, кровоподтек на ладонной поверхности и на пальцах левой кисти возникли, согласно заключению эксперта, от действия режущего либо колюще-режущего орудия, каковых у потерпевшего в момент преступления не было, а такое орудие (нож) находилось лишь у подсудимого. Ввиду чего от действий потерпевшего кровоподтеки на ладони и пальцах левой руки подсудимого возникнуть не могли. Этой же экспертизой опровергаются и доводы подсудимого с потерпевшим о большой силе, значительном количестве и интенсивности нанесенных ФИО1 брату ударов.

Вопреки доводам подсудимого и потерпевшего, утверждавших, что ФИО1 душил старшего брата непосредственно перед нанесением ему ФИО15 удара ножом в спину, доказательств этому в деле нет и в судебном заседании не представлено, в т.ч. и объективных. При этом данная версия возникла у них спустя значительное время после возбуждения уголовного дела и задержания подозреваемого; при первоначальных допросах лиц по делу никто, в т.ч. и подозреваемый ФИО15, органам предварительного следствия таких сведений не сообщал. Кроме того, на шее подсудимого телесных повреждений, свидетельствующих о попытках его удушения, не обнаружено (л.д. 151-152 т.1), при производстве СМЭ в отношении подозреваемого ФИО15 предъявлял лишь жалобы на головную боль, указав, что «20.09.2017 в ходе ссоры брат ФИО1 нанес ему удар рукой по голове и по спине, а также ударил по лицу», а доводы защитника Калинина Д.В. в этой части о том, что таких повреждений могло и не возникнуть, являются лишь его предположением, поэтому во внимание судом не принимаются.

С учетом изложенного суд не соглашается с позицией стороны защиты и потерпевшего с его представителем о необходимости переквалификации действий подсудимого на ч. 1 ст. 114 УК РФ (умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, совершенное при превышении пределов необходимой обороны), поскольку она противоречит совокупности собранных доказательств.

Часть 1 статьи 37 УК РФ закрепляет положение о том, что не является преступлением причинение вреда посягающему лицу в состоянии необходимой обороны, то есть при защите личности и прав обороняющегося или других лиц, охраняемых законом интересов общества или государства от общественно опасного посягательства, если это посягательство было сопряжено с насилием, опасным для жизни обороняющегося или другого лица, либо с непосредственной угрозой применения такого насилия.

По смыслу данной нормы уголовного закона общественно опасное посягательство, сопряженное с насилием, опасным для жизни обороняющегося или другого лица, представляет собой деяние, которое в момент его совершения создавало реальную опасность для жизни обороняющегося или другого лица. О наличии такого посягательства могут свидетельствовать, в частности: причинение вреда здоровью, создающего реальную угрозу для жизни обороняющегося или другого лица, применение способа посягательства, создающего реальную угрозу для жизни обороняющегося или другого лица.

При защите от общественно опасного посягательства, сопряженного с насилием, опасным для жизни обороняющегося или другого лица, либо с непосредственной угрозой применения такого насилия (часть 1 статьи 37 УК РФ), обороняющееся лицо вправе причинить любой по характеру и объему вред посягающему лицу.

Анализ доказательств по делу позволяет прийти к выводу, что действия потерпевшего не создали реальной опасности для жизни ФИО15 (подсудимого) или другого лица в момент преступления (и непосредственно перед его совершением), подсудимому потерпевшим не причинялось вреда здоровью, создающего реальную угрозу для его жизни или жизни другого лица, доказательств намерения потерпевшего это сделать нет.

Оценивая все доказательства по делу, суд приходит к выводу о наличии у ФИО15 умысла на причинение тяжкого вреда здоровью ФИО1 и об отсутствии состояния необходимой обороны и превышения пределов необходимой обороны в его действиях.

Об этом свидетельствует то, что после несколько раз нанесенных потерпевшим подсудимому ударов в лицо (голову) (которые вреда здоровью не причинили, а повлекли лишь один кровоподтек на спинке носа) ФИО1 больше никаких действий в отношении него не предпринимал, никаких угроз в его адрес не высказывал ни в момент нанесения ему ударов, ни после этого, ничем не был вооружен, соответственно, какая-либо угроза для жизни и здоровья подсудимого как в момент нанесения им ножевого ранения потерпевшему, так и непосредственно перед этим отсутствовала. ФИО15 действовал в пьяном угаре, разозлившись на навязчивые и фактически беспочвенные замечания и указания младшего брата, комментировавшего его личную жизнь.

При таком положении избранный подсудимым способ насилия и использование им в качестве орудия преступления колюще-режущего предмета, которым был нанесен резкий, достаточно сильный скоростной удар в район второго межреберья, его локализация в области расположения жизненно важных органов потерпевшего, когда потерпевший реальной опасности для подсудимого не представлял, свидетельствуют о наличии умысла у подсудимого на причинение вреда здоровью потерпевшего, в том числе тяжкого.

Доводы защиты о недоказанности мотива преступления опровергаются доказательствами дела, поскольку противоправные действия виновного, связанные с нанесением множественных ударов ножом потерпевшему, предшествовавшая этому ссора братьев, указывают как раз на мотив преступления, связанный с личной неприязнью, что не исключается и при условии, что подсудимый с потерпевшим родные братья и всегда были дружны. Непосредственно предшествующие преступлению действия и поведение потерпевшего - наличие конфликта, произошедшего между ним и подсудимым, характер нанесенного проникающего ножевого ранения, а также последующее поведение подсудимого, не принявшего мер к оказанию помощи потерпевшему, подтверждают данный вывод и указывают на наличие данного мотива действий подсудимого.

При этом следует указать, что факт занятий в юности потерпевшим спортом не влияет в данном конкретном случае на квалификацию действий ФИО15, поскольку внешне какого – либо его превосходства перед подсудимым не усматривается, напротив, они приблизительно одного роста, при этом подсудимый ФИО15 на вид - более крепкого телосложения, нежели потерпевший; кроме того, в момент нанесения подсудимым удара ФИО1 ножом (причинившего проникающее ранение) и непосредственно перед ним непосредственной угрозы его жизни либо применения насилия не было.

Судом была проверена и версия (подсудимого и потерпевшего) о случайном характере ножевого ранения. К ней суд относится как к избранному способу защиты, поскольку она опровергается показаниями ФИО15 в качестве подозреваемого, а также объективными доказательствами по делу, в частности заключением повторной СМЭ о характере образования телесных повреждений у ФИО1, где сделан однозначный вывод о нанесении сильного и целенаправленного удара ножом потерпевшему (в результате которого ему причинено проникающее ножевое ранение, расценивающееся как тяжкий вред здоровью), при этом версия ФИО15 и ФИО1 о случайности причинения проникающего ножевого ранения, изложенная суду, экспертами отвергнута и обоснована недоступностью месторасположения ран при нанесении удара как левой, так и правой руками (даже при наличии у подсудимого сверхспособностей), с учетом того, что направление травмирующей силы было сзади наперед, а движение рук в плечевом суставе ограничено в этом направлении до 40-60°.

Учитывая заключение повторной судебно-медицинской экспертизы в совокупности с показаниями ФИО15, данными им в качестве подозреваемого, а также другими доказательствами по делу, суд считает, что причиненное ФИО1 ФИО15 проникающее колото-резаное ранение возникло в результате умышленных и целенаправленных действий подсудимого, поэтому оснований для переквалификации его действий на другие статьи Уголовного кодекса РФ не имеется. При этом он действовал осознанно, имея намерение достичь преступного результата.

Судом не установлено, что он действовал неосторожно, в состоянии внезапно возникшего сильного душевного волнения (аффекта) либо при превышении пределов или в состоянии необходимой обороны.

Принимая во внимание изложенное, суд не усматривает оснований для переквалификации действий подсудимого на ч. 1 ст. 114 УК РФ, а, соответственно, вопреки доводам защитника Шебанина О.С., прекращения производства по делу за примирением с потерпевшим согласно ст. 76 УК РФ, притом также, что заявление потерпевшего о прекращении дела по данному основанию, а также согласие на это подсудимого суду не представлялись.

Суд не соглашается и с позицией защитника Шебанина О.С., указавшего, что разброс ран, обнаруженных на теле потерпевшего, подтверждает версию подсудимого и потерпевшего о событиях преступления, представленную ими в судебном заседании.

Заключением повторной судебно-медицинской экспертизы и показаниями эксперта ФИО12 данная версия опровергнута, поскольку установлено, что в момент нанесения ножевого ранения, являвшегося проникающим, потерпевший находился перед подсудимым, а направление травмирующей силы было сзади наперед.

Утверждение защитника Шебанина О.С. о голословности выводов указанной экспертизы представляется надуманным, поскольку выводы экспертов обоснованы, категоричны и убедительны и иными доказательствами по делу не опровергнуты.

Установлено, что органами предварительного следствия действия подсудимого были квалифицированы по ч. 3 ст. 30 - ч. 1 ст. 105 УК РФ.

В судебном заседании государственным обвинителем указано на необоснованную квалификацию действий ФИО15 как покушение на умышленное причинение смерти ФИО1 и необходимость переквалификации его действий на п. «з» ч. 2 ст. 111 УК РФ (умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, с применением предмета, используемого в качестве оружия), а, соответственно исключения из обвинения подсудимого телесных повреждений, не влияющих на названную квалификацию содеянного по ч. 2 ст. 111 УК РФ (причинение раны на задней поверхности грудной клетки слева на уровне 7-го межреберья, раны в правой поясничной области и раны в верхней трети передней поверхности правого бедра).

Суд соглашается с такой позицией стороны обвинения по следующим основаниям.

Если убийство может быть совершено как с прямым, так и с косвенным умыслом, то покушение на убийство возможно лишь с прямым умыслом, то есть содеянное ФИО15 должно свидетельствовать о том, что он, нанося потерпевшему удары ножом, желал наступления его смерти.

С учетом анализа представленных доказательств, суд считает, что утверждать о том, что ФИО15 желал причинения смерти ФИО1, однако смерть его не наступила по независящим от него обстоятельствам, оснований не имеется.

Из показаний ФИО15 на протяжении всего предварительного и судебного следствия установлено, что он не желал смерти родного брата; ни одно из допрошенных по делу лиц не указало, что подсудимый когда-либо высказывал угрозы убийством брату, в том числе в день преступления, в момент либо после нанесения ножевых ранений. Со слов матери потерпевшего и подсудимого, а также их близких братья всегда были дружны, между ними случались «словесные перепалки», однако все они заканчивались скорым примирением. Кроме того, из заключения повторной судебно-медицинской экспертизы следует, что только одно, являющееся проникающим, ранение возникло в результате резкого и достаточно сильного скоростного удара, остальные раны возникли от ударов, действовавших с меньшей силой, и не повлекли существенного вреда здоровью потерпевшего, при этом рана в левой ягодичной области могла быть причинена при скользящем действии лезвия ножа, а рана на передней поверхности правого бедра – от действия острия (кончика) ножа, что указывает на отсутствие намерения подсудимого причинить потерпевшему существенный вред здоровью. При этом суд учитывает и «разброс» ран на теле ФИО1 Доказательств того, что проникающее ножевое ранение было нанесено потерпевшему последним в деле нет, поскольку экспертным путем установить последовательность нанесения ударов потерпевшему ножом не представилось возможным. К тому же, после того, как ФИО7 отобрал нож у подсудимого, он не предпринимал попыток нанести еще удары потерпевшему, в т.ч. другим орудием, выхватить нож у брата, притом, что его никто не удерживал.

Показания свидетеля ФИО2, из которых следует, что звонивший в полицию ФИО1 говорил, что его хотят убить, также не свидетельствуют об умысле подсудимого на причинение брату смерти, поскольку, хотя подсудимый и ехал на автомобиле за следовавшим в больницу потерпевшим, ножа с собой он не брал, никаких попыток довести умысел на убийство ФИО1 до конца не предпринимал, угроз такого характера не высказывал. Напротив, при допросе в качестве подозреваемого ФИО15 сообщил, что, убедившись, что брат в больнице, т.е. под наблюдением врачей, успокоился.

Сила удара, в результате которого потерпевшему причинено проникающее ножевое ранение, а также количество телесных повреждений, полученных потерпевшим в результате остальных ударов, также не свидетельствует о наличии умысла подсудимого на причинение смерти брату, а, по мнению суда, говорят лишь о том, что подсудимый, разозлившись, действовал в горячке, желая только наказать пьяного брата и пресечь навязчивое приставание обидчика, явно вызывавшего ФИО15, который также был в алкогольном опьянении, на конфликт. Кроме того, основная часть ножевых ранений не представляла опасности для жизни.

Тот факт, что для причинения телесных повреждений потерпевшему подсудимый взял именно нож, также не подтверждает намерения убить его, а лишь говорит об умысле на причинение любого вреда здоровью, в том числе и тяжкого, в целях проучить его и пресечь неприятные для него приставания потерпевшего, который в отличие от в целом по характеру уравновешенного и спокойного подсудимого, вспыльчив, навязчив, а в алкогольном опьянении – агрессивен (что следует из показаний всех допрошенных по делу лиц, близко знающих обоих братьев).

О навязчивости и желании поругаться с подсудимым и развязать с ним ссору свидетельствует поведение потерпевшего в ходе всего инцидента, начиная с момента приезда ФИО15 из г.Твери, когда потерпевший первым пристал к нему с расспросами о личной жизни, ударил по лицу, и, несмотря на желание подсудимого уйти от конфликта, когда он (ФИО15) проследовал в дом и лег спать, продолжившего ссору спустя некоторое время, высказывая подсудимому те же претензии, вмешиваясь в его личную жизнь, которая его не касалась.

Таким образом, в материалах дела отсутствуют доказательства, свидетельствующие о высказывании ФИО15 прямых угроз убийством потерпевшему ФИО1, и объективно об этом ничто не свидетельствует.

При таких обстоятельствах, действия подсудимого ФИО15 подлежат переквалификации с ч. 3 ст. 30 - ч. 1 ст. 105 УК РФ на п. «з» ч. 2 ст. 111 УК РФ.

Оценивая доказательства по правилам статьи 88 УПК РФ, суд считает, что в исследованных и принятых в основу приговора доказательствах отсутствуют существенные противоречия, которые могли бы повлиять на принятое в отношении ФИО15 решение.

При определении вида и меры наказания суд принимает во внимание характер и степень общественной опасности совершенного преступления, данные о личности подсудимого, его состояние здоровья, наличие у него ряда заболеваний, обстоятельства, смягчающие и отягчающие наказание, а также влияние назначенного наказания на исправление осужденного и условия жизни его семьи.

Подсудимый не судим, к административной ответственности не привлекался, молод, сожалеет о случившемся, по месту жительства (в т.ч. прежнего) и родными характеризуется положительно, потерпевший вел себя противоправно и аморально, что явилось поводом для совершения ФИО15 преступления, претензий к подсудимому потерпевший не имеет и простил его, что смягчает наказание и позволяет основное наказание ему в максимальных пределах санкции не назначать и дополнительного наказания к нему не применять.

Нахождение подсудимого ФИО15 во время совершения преступления в алкогольном опьянении суд в соответствии с ч. 1.1 ст. 63 УК РФ признает обстоятельством, отягчающим наказание, поскольку оно способствовало совершению преступления (о чем сообщил и сам ФИО15 при допросе в качестве подозреваемого), при этом учитывает обстоятельства деяния и личность виновного.

Принимая во внимание характер, мотив и обстоятельства тяжкого преступления, совершённого ФИО15, наличие по делу отягчающего наказание обстоятельства, отсутствие исключительных обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности преступления, суд не находит оснований для применения ст. ст. 64 и 73 УК РФ и полагает возможным исправление подсудимого лишь в условиях изоляции его от общества.

Местом отбытия наказания суд в соответствии с п. «б» ч. 1 ст. 58 УК РФ избирает ФИО15 исправительную колонию общего режима.

С учетом фактических обстоятельств преступления, степени его общественной опасности и личности подсудимого суд не находит оснований для применения положений ч. 6 ст. 15 УК РФ об изменении категории тяжести преступления.

Вещественные доказательства: фрагмент обоев, упакованный в полиэтиленовый пакет, нож, упакованный в пакет, суд полагает уничтожить согласно п.п. 3, 1 ч. 3 ст. 81 УПК РФ; ДВД диск с записью - хранить при уголовном деле в течение всего срока хранения последнего в соответствии с п. 5 ч. 3 ст. 81 УПК РФ.

Гражданский иск по делу не заявлен.

Процессуальные издержки - оплата услуг адвоката Бондаренко З.Т. в ходе предварительного следствия в сумме 2 200 рублей - подлежат взысканию в доход федерального бюджета РФ с подсудимого ФИО15, поскольку оснований для освобождения его от их уплаты в соответствии со ст. ст. 131, 132 УПК РФ суд не усматривает.

Руководствуясь ст.ст. 297-299, 307-309 УПК РФ, суд

п р и г о в о р и л:

Жумаматова Бабамурата признать виновным в совершении преступления, предусмотренного п. «з» ч. 2 ст. 111 УК РФ, и назначить ему наказание в виде лишения свободы сроком на 4 (четыре) года без дополнительных наказаний с отбыванием в исправительной колонии общего режима.

Меру пресечения ФИО15 до вступления приговора в законную силу оставить без изменения – содержание под стражей.

Срок наказания исчислять с 6 марта 2018 г. Зачесть в срок отбытия наказания время содержания его под стражей с 22 сентября 2017 г. по 6 марта 2018 г.

Вещественные доказательства: фрагмент обоев, упакованный в полиэтиленовый пакет, и нож, упакованный в пакет, - уничтожить, ДВД - диск с записью - хранить при уголовном деле в течение всего срока хранения последнего.

Процессуальные издержки - оплату услуг адвоката Бондаренко З.Т. в ходе предварительного следствия в сумме 2 200 (две тысячи двести) рублей - взыскать в доход федерального бюджета РФ с Жумаматова Бабамурата.

Приговор может быть обжалован в апелляционном порядке в Тверской областной суд в 10 суток со дня его провозглашения, а осужденным - в тот же срок со дня вручения ему копии приговора с подачей жалобы через Бежецкий городской суд.

В случае подачи апелляционной жалобы осужденный вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении уголовного дела судом апелляционной инстанции, о чем следует указать в апелляционной жалобе.

Председательствующий