Апелляционное постановление № 22-25/2026 22-5745/2025 от 29 января 2026 г.

Судья Перов В.Л.

Дело № 22-25/2026


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Пермь 30 января 2026 года

Пермский краевой суд в составе председательствующего Череневой С.И.,

при секретаре судебного заседания Чечкине А.С., ведении протокола судебного заседания помощником судьи Поляковой Е.В.,

с участием прокурора Овчинниковой Д.Д.,

потерпевшей С1.,

представителей потерпевшего ПАО «№1» К1., адвокатов Нечаевой О.М., Турковой Н.Г.,

осужденного ФИО1,

защитников – адвокатов Попова Н.М., Шистерова А.И.,

представителей гражданского ответчика ООО «№2» – Х., адвоката Ахмаевой Т.Г.,

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционному представлению заместителя прокурора Индустриального района г. Перми Максимовой Н.В., апелляционным жалобам представителей потерпевшего ПАО «№1» К1., адвоката Нечаевой О.В., потерпевшей С1., адвокатов Попова Н.М. и Шистерова А.И. в защиту интересов осужденного ФИО1, представителей гражданского ответчика ООО «№2» Х. и адвоката Ахмаевой Т.Г. на приговор Индустриального районного суда г. Перми от 9 октября 2025 года, которым

ФИО1, родившийся дата в ****, несудимый,

осужден по ч. 2 ст. 217 УК РФ к 2 годам 6 месяцам лишения свободы, в соответствии со ст. 73 УК РФ условно с испытательным сроком 2 года, с возложением обязанностей, предусмотренных ч. 5 ст. 73 УК РФ.

Разрешены вопросы по мере пресечения, о судьбе вещественных доказательств и арестованного имущества.

Гражданский иск С1. удовлетворен частично, с ООО «№2» в пользу С1. взыскано 1500000 рублей в счет компенсации морального вреда;

а также по апелляционной жалобе адвокатов Попова Н.М. и Шистерова А.И. на постановление Индустриального районного суда г. Перми от 4 июля 2025 года, которым отказано в удовлетворении ходатайства о возвращении уголовного дела прокурору Пермского края в порядке ст. 237 УПК РФ.

Изложив содержание судебных решений, существо апелляционных представления и жалоб, поступивших возражений, заслушав мнение прокурора Овчинниковой Д.Д., выступление осужденного ФИО1, адвокатов Попова Н.М., Шистерова А.И., потерпевшей С1., представителя потерпевшего ПАО «№1» адвоката Нечаевой О.М., представителей гражданского ответчика ООО «№2» Х., адвоката Ахмаевой Т.Г., по доводам апелляционного представления и апелляционных жалоб, суд апелляционной инстанции

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 признан виновным в нарушении требований промышленной безопасности опасных производственных объектов, повлекшем по неосторожности смерть С. и причинение крупного ущерба ПАО «№1».

Преступление совершено 30 ноября 2022 года в г. Перми при обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре.

В апелляционном представлении заместитель прокурора Индустриального района г. Перми Максимова Н.В., не оспаривая выводы суда о виновности ФИО1, считает приговор подлежащим изменению ввиду несправедливости назначенного осужденному наказания. В обоснование своей позиции указывает, что разрешая вопрос о возможности применения положений ст. 73 УК РФ, суд не в полной мере учел обстоятельства, характер и степень общественной опасности совершенного ФИО1 преступления, а также объем и характер негативных последствий, которые повлекли его преступные небрежные действия (бездействие). В частности, не принято во внимание, что ввиду преступных действий (бездействия) ФИО1 сварщиками ООО «№2» некачественно выполнены не только шов, который стал причиной аварии 30 ноября 2022 года, но и другие соединения, что следует из показаний свидетелей Б1, М1., Г4., С3., С5. Более того, отмечает, что с целью сокрыть свое преступное бездействие ФИО1, используя служебное положение, дал указание подчиненному инженеру К2., не осведомленному о его намерениях, изготовить фиктивную исполнительную документацию о якобы проведенном неразрушающем контроле. Указанные недостоверные сведения в последующем послужили поводом для введения в эксплуатацию турбоагрегата № 10. Также, по мнению автора апелляционного представления, судом оставлено без внимания и то, что ввиду преступного бездействия ФИО1 не только наступила смерть С. и причинен многомилионный ущерб ПАО «№1», но и поставлена под угрозу деятельность значительного количества объектов социальной инфраструктуры и иных объектов жизнедеятельности г. Перми, поскольку Пермская ТЭЦ-9 снабжает их тепловой и электрической энергией, особенно в период отопительного сезона. Полагает, что указанные фактические обстоятельства, установленные судом, безусловно свидетельствуют о повышенной общественной опасности совершенного ФИО1 преступления, которую суд учел не в полной мере. С учетом изложенного, считает неверным вывод суда о том, что для достижения целей и задач уголовного преследования ФИО1 следует назначить наказание без его реального отбывания, в связи с чем просит исключить из приговора ссылку на назначение ФИО1 наказания с применением ст. 73 УК РФ, определив местом отбывания наказания в виде лишения свободы колонию-поселение с самостоятельным следованием к месту отбывания наказания за счет государства. Кроме того, считает, что с учетом характера и степени общественной опасности совершенного преступления, в целях достижения целей и задач уголовного преследования, принимая во внимание фактические обстоятельства преступления, ФИО1 необходимо назначить дополнительное наказание в виде лишения права заниматься деятельностью, связанной с руководством и организацией работ на опасных производственных объектах.

В апелляционной жалобе адвокат Шистеров А.И. выражает несогласие с приговором, ставит вопрос о его отмене и оправдании ФИО1, полагая, что выводы суда не соответствуют установленным фактическим обстоятельствам дела, содержат существенные противоречия, не подтверждены доказательствами, исследованными в судебном заседании. Приводя собственный анализ доказательств по делу и действующего законодательства, подвергает сомнению вывод о виновности ФИО1 в совершении инкриминируемого ему преступления, отмечая, что при вынесении приговора суд не учел обстоятельства, имеющие существенное значение для дела. Подробно излагая обстоятельства, непосредственно предшествующие возникновению и последующему развитию аварии, произошедшей 30 ноября 2022 года на Пермской ТЭЦ-9, со ссылкой на акт № 10 расследования причин аварии, содержащий перечень организационных и технических причин аварии, выводы экспертного заключения и показания ведущего эксперта отдела аудита электростанций г. Самара АО «Техническая инспекция ЕЭС» Д., приказ от 15 февраля 2023 года о проведении работ по монтажу ограждения маслопроводов ООО «№3», акт испытания емкости от 26 августа 2022 года, сведения о фактическом состоянии ограждения на момент повреждения маслопровода, приказы ПАО «№1» № 482 от 21 ноября 2022 года и № 198 А от 25 ноября 2022 года, изданные по факту выполнения персоналом станции 21 ноября 2022 года технологических операций, приведших к нарушению режима работы ТГ-10 и аварийному отключению от сети технологической защитой, отмечает, что выброс масла, приведший к возгоранию в машинном зале, произошел из-за отсутствия предусмотренного проектом защитного короба маслопровода и в случае наличия зафиксированной крышки, оперативности остановки персоналом неисправного оборудования последствия аварии были бы иные. Обращает внимание, что за допущенные организационные нарушения при вводе в работу и эксплуатации оборудования, отсутствие требовательности к подрядным организациям в части своевременного предоставления исполнительной документации, несвоевременное выявление допущенных несоответствий монтажных работ проектной документации, необеспечение готовности оперативного персонала КТЦ к эксплуатации реконструируемого оборудования, а также инструкциями по эксплуатации оборудования, снижение уровня эксплуатации и технического обслуживания оборудования, недостаточный контроль за эксплуатируемым оборудованием и непринятие мер по предупреждению и устранению нарушений его работы ответственные должностные лица М1., Ш1., З1. и К3. были депремированы. Приводя особое мнение заместителя генерального директора АО «№4» С4. и излагая его показания в судебном заседании, указывает, что одной из основных причин аварии является ошибка в проекте маслопровода системы регулирования, разработанном АО «№5»; трубопроводы, подведомственные ТР ТС 032/2013, не могут прокладываться по месту, поскольку на них оформляется обоснование безопасности, одним из основных разделов которого является предоставление результатов расчетов трубопроводов на прочность и самокомпенсацию, вместе с тем, как установлено, трубопровод монтировался по месту и соответствующие расчеты не выполнялись, документальное подтверждение их выполнения также отсутствует; утверждать однозначно о возможности обрыва трубопровода при качественно выполненном шве нельзя. Аналогичная позиция о невозможности достоверно установить выдержало бы напряжение соединение при качественном проваре шва в условиях, которые возникли в результате короткого замыкания, высказана свидетелем Я., поскольку авария – это совокупность событий, в отсутствие одного из которых не было бы наступивших последствий, при этом выделить приоритетное событие невозможно; отсутствие крышки маслопровода позволило маслу фонтанировать из-за чего и произошел пожар; полагает, что персонал ТЭЦ, увидев произошедшую ситуацию с раскачиванием системы регулирования, мог остановить турбину до того как произошло разрушение маслопровода. Обращает внимание, что о важности маслозащитного короба и выполнении им защитной функции, исключающей возможность попадания масла в зону нахождения горячих поверхностей оборудования, сообщили свидетели М1. и К4., показания которых подтверждаются содержанием технического акта по анализу трендов инцидента, произошедшего на турбоагрегате ст. № 10 Пермской ТЭЦ-9 30 ноября 2022 года, а также актом № 11 расследования причин аварии, произошедшей 28 августа 2024 года. Также, исходя из содержания акта № 11 и ответа АО «№5» от 14 апреля 2025 года, делает вывод о наличии еще одной причины аварии на Пермской ТЭЦ-9, которая связана с возникшим неуправляемым автоколебательным процессом в системе регулирования ЭЧСРиЗ ТА-10, однако ни следствие, ни суд не приняли мер к выяснению вопроса о влиянии данного фактора на возникновение аварии и ее развитие, между тем данный вопрос, по мнению автора жалобы, имеет важное значение для дела, поскольку согласно выводам экспертов превышение предельного значения виброскорости парогенераторной установки имело место 20, 21 и 30 ноября 2022 года, что явилось одной из восьми вероятных причин нарушения герметичности штуцера (трубопровода линии № 19) основного маслопровода парогенераторной установки. Данный факт, а также отсутствие промежуточных креплений обуславливают возможность возникновения явлений резонанса частоты собственных колебаний трубопровода линии № 19 с частотой колебания блока переднего подшипника парогенераторной установки № 10 и последующего возникновения и ускорения развития усталостных явлений в металле сварного шва, а также создание режимов работы трубопровода, не предусмотренных проектной документацией. Отмечает, что эксперты С6. и М2. не анализировали фактические значения виброскорости переднего подшипника парогенераторной установки № 10 за период ее эксплуатации с 1 по 30 ноября 2022 года, а проанализировали отклонения в работе ТА № 10 лишь за 30 ноября 2022 года, тогда как подобный инцидент имел место и ранее, что подтверждается актом № 10 расследования причин аварии, содержащим сведения об аварийном уровне элегаза и неисправности цепей управления, в период с 19 по 28 ноября 2022 года, что совпадает с установленными экспертами датами превышения значений виброскорости ТА № 10 в период с 20 по 28 ноября 2022 года. В письме ОАО «№6» от 15 декабря 2009 года имеется указание о том, что в целях недопущения возможного разрушения высоковольтных выключателей из-за снижения давления элегаза, при выявлении сигнала блокировки выключателя автоматически должен осуществляться запрет на выполнение выключателем операций включения и отключения (в том числе и от ключа управления); при срабатывании блокировки выключателя оперативному персоналу необходимо принять меры по выводу выключателя из работы. Однако, исходя из содержания п. 136 Правил предотвращения развития и ликвидации нарушений нормального режима электрической части энергосистем и объектов электроэнергетики, утвержденных Приказом Минэнерго России от 12 июля 2018 № 548, выводов, изложенных в п. 4.4 экспертного заключения Д., показаний эксперта Ш3., С7. в суде, выполнять операции с выключателем при снижении давления (плотности) элегаза не допускается, в связи с чем скачки давления могли стать причиной вибрации в трубе, то есть автоколебательный процесс возможно мог оказать влияние на разрушение маслопровода. Также в судебном заседании были исследованы заключения № 1 и 2 металловедческих судебных экспертиз, протокол исследования № 16 аварийной вырезки штуцера поврежденного участка трубопровода, при этом эксперт С7. пояснил, что макропризнаки разрушения одинаковые, при повышении давления нагрузка повышается, напряжение возрастает и имеющаяся трещина начинает двигаться, достигнув критической длины, раскрывается. С учетом выводов акта № 10, показаний экспертов Ш3., Г1., С7., свидетелей С4., Я., содержания ответа АО «№5» от 14 апреля 2025 года, принимая во внимание причины и характеристики аварий 30 ноября 2022 года и 28 августа 2024 года, их многофакторность, необходимость специальных познаний в различных областях науки и техники, наличие противоречий в экспертных исследованиях по влиянию вибрации на разрушение маслопровода регулирования, противоречия в заключении пожарно-технической экспертизы, проведенной в отсутствие у эксперта проектной документации АО «№5» и АО «№4», отсутствия у эксперта понимания проектных решений и проектных названий, не исследования и не использования им Правил пожарной безопасности для энергетических предприятий РД 153.34.0-03,301-00 ВППБ 01-02-95), Постановления Правительства РФ от 28 октября 2009 года № 846 «Об утверждении Правил расследования причин аварий в электроэнергетике», находит нееобоснованным отказ суда в назначении и проведении по делу комплексной судебной экспертизы для определения причины возникновения аварии 30 ноября 2022 года и пожара 30 ноября 2022 года. Обращает внимание на показания ФИО1, сообщившего об отсутствии у ООО «№2» в 2022 году свидетельства о готовности организации к применению аттестованной технологии сварки, о чем было известно ООО «№7», представителям заказчика ПАО «№1». Показания ФИО1 в данной части подтвердили свидетели Ш2., Б2., К2. и эксперт О., согласуются они и со сведениями, поступившими из Научно-технической фирмы «Центр аттестации сварочного производства». Анализируя содержание договора подряда между ПАО «№1» и ООО «№7» и приложений к нему, делает вывод о том, что с 4 августа 2021 года обязанность по исполнению требований РТМ-1С, в том числе по контролю качества металла, контролю применения технологий сварки и всеми видами контроля сварных соединений, установлению контроля за сварными соединениями, разработке проекта производственно-монтажных и ремонтных работ лежала на производителе работ - аттестованной организации для осуществления проведения контрольных работ, то есть на ООО «№7». К такому же выводу пришел и суд первой инстанции указывая на то, что все перечисленные виды и методы контроля должны осуществлять организации, получившие разрешение (лицензию) органов Госгортехнадзора на право проведения контрольных работ. Вместе с тем в последующем суд, допуская противоречие в своих выводах, указывает, что мероприятия по контролю качества сварных соединений при монтаже маслопровода были возложены именно на ФИО1 и на ООО «№2», не имеющего лицензию на контрольные работы. Подробно проанализировав положения и требования Приказа Ростехнадзора от 11 декабря 2020 года № 519 «Об утверждении Федеральных норм и правил в области промышленной безопасности «Требования к производству сварочных работ на опасных производственных объектах», обращает внимание на допущенные должностными лицами ПАО «№1» нарушения императивных норм Приказа при допуске к производству работ на Пермской ТЭЦ-9 ООО «№7», а также нарушения, допущенные должностными лицами ООО «№7» при производстве строительно-монтажных работ. Находит несостоятельным вывод суда о наличии у ООО «№2» лаборатории, поскольку в соответствии с требованиями ФНП № 519 проверка готовности к применению аттестованных технологий сварки с целью определения наличия у организации квалификационных возможностей для выполнения сварочных работ осуществляется независимыми аттестационными центрами с учетом особенностей применяемой технологии сварки в условиях конкретного производства сварочных работ, что также подтвердила в своих показаниях эксперт О. Ссылаясь на показания свидетелей А1. и М3., обращает внимание на то, что технологические карты ООО «№2» не передавались, указанные карты разрабатывались ООО «№7», но они не понравились заказчику ПАО «№1»; все УЗК и рентгены на площадке выполнял дефектоскопист АО «№9» Ш4. Считает, что суд в приговоре исказил суть и содержание показаний свидетеля С3. о возможности проверить стык методом рентгена и УЗК, а показания свидетеля С5. не могут учитываться как достаточное доказательство возможности приварки трубы 57 диаметра к коллектору 219 диаметра, поскольку С3. указывает на то, что впоследствии после аварии трубы были приварены через штуцер, через который можно сделать и рентген и УЗК. Просит отнестись критически к показаниям Г4. о возможности контроля УЗК безштуцерного сварного соединения ввиду наличия у него незначительного профессионального опыта, кроме того, его показания в данной части опровергаются показаниями экспертов О. и Г1., которые подробно приведены автором апелляционной жалобы. При этом показания свидетеля С3., экспертов О. и Г1., М3. подтверждают показания ФИО1 о возможности контроля углового соединения при безштуцерной приварке трубы к коллектору исключительно методом рентгена. Отмечает, что предъявленное ФИО1 обвинение не конкретизировано, не содержит сведений о том, в чем выразилось нарушение ФИО1 требований технологического процесса и требования какого технологического процесса он нарушил. Обращает внимание, что ФИО1 в суде не подтвердил факт возложения на него обязанностей строительного контроля при производстве работ специалистами ООО «№2» на Пермской ТЭЦ-9, соответствующий локальный нормативный акт об этом не издавался, вместе с тем приказом ООО «№7» № 24/08/01 от 24 августа 2021 года были назначены ответственные лица, в том числе П1. по вопросам строительного контроля и Ш4., отвечающий за контроль качества сварных работ. Все работы им и специалистами ООО «№2» выполнялись под руководством ООО «№7», ФИО1 лишь контролировал безопасность работ, о чем в своих показаниях сообщили свидетели Ш2., Б2. Отмечает, что государственный обвинитель в своей речи, а суд в приговоре не указали в чем выразилось нарушение ФИО1 п. 12.8 гл. 12 «РД 153-34.0-03.301-00 (ВППБ 01-02-95) Правил пожарной безопасности для энергетических предприятий». Также автор апелляционной жалобы отмечает, что в суде исследовались документы о сдаче результатов работ ООО «№7» заказчику ПАО «№1», однако документы о сдаче результатов работ ООО «№2» генеральному подрядчику ООО «№7» в суд не представлены. Нормы уголовного законодательства не регулируют гражданско-правовые отношения по поводу заключения договора подряда, его исполнения, разрешения гражданских споров между субъектами гражданско-правовых отношений, в связи с чем в данном случае, по мнению защитника, подлежат применению нормы гражданского законодательства, в том числе ст. 720 ГК РФ. Утверждает, что в суде не была исследована исполнительная документация по системе маслопровода, изготовленная ООО «№2», отвечающая требованиям, предъявляемым к исполнительной документации, установленным «СП 48.13330.2019. Свод правил. Организация строительства. СНиП 12-01-2004», утвержденным и введенным в действие Приказом Минстроя России от 24 декабря 2019 года № 861/пр. Полагает, что при отсутствии надлежаще оформленной исполнительной документации, несоответствии ее проекта требованиям документа, нельзя утверждать о внесении в проект исполнительной документации заведомо ложных сведений; черновой вариант исполнительной документации при отсутствии в нем обязательных реквизитов не влечет правоотношений и правовых последствий. Об отсутствии на 30 ноября 2022 года согласованной и подписанной исполнительной документации по маслопроводу регулирования паровой турбины, скрепленной оттисками печатей, в своих показаниях сообщили свидетели Б1, К2., А1., М3., Б2., Ш2., Е., эксперты Г1. и Ш3., подтверждается данное обстоятельство и заключением строительно-технической судебной экспертизы № 131/1/23. Таким образом, имелся лишь проект исполнительной документации с внесенными замечаниями и не устраненными недостатками, документально не оформленными согласованиями по внесенным изменениям в конфигурации маслопровода. Анализируя на основании имеющихся доказательств причины возникновения пожара, отмечает, что по состоянию на 30 ноября 2022 года ФИО1 не обладал информацией об отсутствии верхнего ограждения противопожарного короба и о систематически допускаемых нарушениях правил пожарной безопасности, несоблюдении техники безопасности при пуске и эксплуатации турбины на Пермской ТЭЦ-9, что в совокупности в момент технологической аварии привело к пожару и гибели С. Выражает несогласие с выделением материалов уголовного дела в отношении работника ПАО «№1» П2, привлечением его к уголовной ответственности за рамками уголовного дела, которое рассматривалось в отношении ФИО1, доводы о чем подробно изложены в апелляционной жалобе на постановление Индустриального районного суда г. Перми об отказе в удовлетворении ходатайства о возвращении уголовного дела прокурору Пермского края. Оспаривает выводы суда о наличии в действиях (бездействии) ФИО1 прямой причинно-следственной связи с наступившими последствиями в виде причинения крупного ущерба ПАО «№1» и смерти С., отмечая, что на основании совокупности доказательств достоверно не было установлено, что причиной аварии является дефект сварного соединения. Обращает внимание, что суд первой инстанции, усмотрев в действиях ФИО1 по отношению к последствиям форму вины в виде небрежности, не установил субъективный критерий положительного признака интеллектуального момента преступной небрежности ФИО1 по отношению к общественно опасным последствиям, наступление которых последний в силу объективных причин предвидеть не мог. На основании вышеизложенного, автор апелляционной жалобы приходит к выводу о том, что все сомнения в виновности обвиняемого, которые не могут быть устранены в порядке, установленном УПК РФ, должны быть истолкованы в пользу ФИО1, который подлежит оправданию в совершении инкриминированного ему деяния.

В апелляционной жалобе адвокат Попов Н.М. выражает несогласие с приговором суда, просит его отменить, вынести в отношении ФИО1 оправдательный приговор. Так, установив, что работы по монтажу маслопровода регулирования ТА № 10 выполнялись на основании договора подряда от 4 августа 2021 года, заключенного между ПАО «№1» и ООО «№7», а также договора субподряда от 5 мая 2022 года, заключенного между ООО «№7» и ООО «№2», в редакции дополнительного соглашения от 20 мая 2022 года, обосновывая ненадлежащее выполнение ФИО1 обязанности по контролю качества сварных соединений материалами дела о трудоустройстве осужденного в ООО «№2» в должности технического директора, его должностными полномочиями, документами о квалификации, ссылаясь на исследованные в ходе судебного заседания документы, в том числе заключение пожарно-технической экспертизы № 72/2023, суд пришел к выводу о том, что именно ФИО1 был обязан при производстве указанных выше работ обеспечить 100% контроль качества сварных соединений УЗК и ВИК-методами, а также о наличии причинно-следственной связи между нарушениями ФИО1 требований промышленной безопасности и наступившими последствиями, констатировав тот факт, что ООО «№2» как субподрядчик, подписав подтверждающую документацию со своей стороны и сдав ее заказчику – ПФ «РПИП», работы на Пермской ТЭЦ-9 выполнило и осуществило контроль качества сварных соединений, однако не в полном объеме. Вместе с тем приведенные обстоятельства, признанные судом установленными, не подтверждаются собранными доказательствами, а обстоятельства, имеющие юридическое значение, судом не учтены. Ссылаясь на установленный факт отсутствия крышки маслозащитного короба, обстоятельства аварии, имевшей место 28 августа 2024 года, когда наличие маслозащитного короба, смонтированного в соответствии с проектом, исключило выброс масла во внешнее пространство, приходит к выводу о том, что единственным и необходимым условием попадания масла при обрыве маслопровода в машинный зал является дефект маслозащитного короба, а не дефект сварного соединения. Отсутствие верхней крышки маслозащитного короба является отступлением от проекта, которое было допущено по прямому указанию ПАО «№1», что подтверждается имеющейся в материалах дела перепиской. Данное обстоятельство указывает на то, что ПАО «№1» приняло в эксплуатацию заведомо не соответствующий требованиям промышленной безопасности результат работ, однако данное обстоятельство не получило оценку относительно предъявленного ФИО1 обвинения. Ссылаясь на содержание постановления о выделении и возбуждении уголовного дела в отношении П2 по ч. 2 ст. 217 УК РФ, а также постановленный в отношении него приговор Индустриального районного суда г. Перми от 31 июля 2025 года, отмечает, что согласно предъявленного обвинения, с которым согласился суд, возгорание ТА № 10 на Пермской ТЭЦ-9, повлекшее смерть С. и причинение крупного ущерба ПАО «№1», произошло из-за падения масла из оборвавшегося маслопровода на горячие поверхности паропроводов ТА № 10 ввиду отсутствия крепления верхнего ограждения маслопровода, предусмотренного проектной (рабочей) документацией, приемку по монтажу которого осуществил представитель ПАО «№1» П2 Излагая выводы пожарно-технической экспертизы № 72/2023 от 30 июня 2023 года, отмечает, что материалы уголовного дела эксперту были представлены не в полном объеме, в том числе в отсутствие сведений о маслозащитном коробе и его техническом состоянии в момент аварии. Ввиду явно неконкретных формулировок в заключении эксперта и отсутствия ссылок на проекты АО «№4», АО «№5», суд не смог установить, что технологическое отверстие (люк), о котором идет речь в приговоре, - это и есть крышка маслозащитного короба; фактическое отсутствие крышки на маслозащитном коробе вменено ФИО1, однако он к данной противопожарной конструкции и ее эксплуатации никакого отношения не имеет, вместе с тем суд отводил вопросы защиты по маслозащитному коробу, заданные свидетелям, экспертам, потерпевшей стороне, в удовлетворении ходатйства о назначении по делу судебной экспертизы отказал. Учитывая, что произошедшая авария является многофакторной, полагает, что следователь, а далее и суд, не имеющие специальных познаний, не могли определить основную причину для каждого из обвиняемых, в связи с чем считает, что разделение уголовных дел повлекло нарушение прав ФИО1 и П2 на защиту против предъявленного им обвинения. Кроме того, отмечает отсутствие в материалах дела документов, подтверждающих факт сдачи работ по монтажу маслопровода регулирования ТА № 10 ООО «№2» и приемки их ООО «№7», в связи с чем вывод суда в данной части является необоснованным. Самовольное использование ООО «№7» объекта субподрядных работ без фактической передачи маслопровода возлагает на Общество риски за качество сварочных работ, выполненных сварщиками ООО «№2». Кроме того, в силу договора с ПАО «№1» именно ООО «№7», имея аттестацию на применение технологии выполнения сварочных работ на котельном оборудовании, было обязано осуществить контроль качества сварочных работ на котельном оборудовании. Также просит учесть, что приемка результата работ ПАО «№1» от подрядчика ООО «№7» вообще не могла состояться в связи с отсутствием надлежащим образом оформленной и подписанной исполнительной документации. Допрошенные по делу свидетели, в том числе сотрудники ПАО «№1» подтвердили, что имеющаяся в материалах уголовного дела исполнительная документация не соответствует проекту АО «№5» и не содержит подписи заказчика ПАО «№1», подтверждающей приемку исполнительной документации. В материалах дела имеется письмо ООО «№7» в адрес ООО «№2» от 21 октября 2022 года, а также письмо ПАО «№1» от 13 декабря 2022 года, в котором последние просят внести изменения в исполнительную документацию, что свидетельствует о том, что по состоянию на 30 ноября 2022 года работы по договору от 4 августа 2021 года не были приняты заказчиком. Несоответствие исполнительной документации по проекту как раз и заключалось в том, что выполнена безштуцерная приварка маслопровода к коллектору, заменены отводы пологозагнутые проектные на непроектные крутозагнутые по ГОСТу, не отражен 100 % контроль качества сварных соединений. Отступление от проекта являлось явным, а потому Е. и М4., осуществлявшие приемку конструктива, не могли их не заметить при натурном осмотре, однако внимание на это не обратили. Приходит к выводу о том, что именно в связи с эксплуатацией неисправного результата работ, который ООО «№2» не сдавало ООО «№7», наступили последствия в виде смерти С. и имущественного ущерба ПАО «№1». Таким образом, обжалуемый приговор не соответствует требованиям уголовно-процессуального закона вследствие допущенных нарушений, в том числе связанных с неправильным определением предмета доказывания и надлежащей оценкой доказательств, неприменением презумпции невиновности, а отсутствие во вмененном ФИО1 деянии всех признаков состава преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 217 УК РФ, в нарушение положений ст. 8 УК РФ повлекло необоснованное привлечение его подзащитного к уголовной ответственности.

В апелляционной жалобе потерпевшая С1., не оспаривая установленные фактические обстоятельства совершенного ФИО1 преступления, доказанность его вины и квалификацию действий, считает приговор подлежащим изменению в связи с его несправедливостью вследствие чрезмерной мягкости назначенного осужденному наказания. Находит необоснованным признание судом в качестве смягчающего наказание обстоятельства – принесение извинений потерпевшей стороне, поскольку ФИО1 ей извинений ни в ходе расследования дела, ни в ходе судебного заседания не приносил; какого-либо раскаяния и сожаления с его стороны она не увидела; мер к возмещению вреда ни ФИО1, ни ООО «№2» не принимали. Полагает, что назначенное ФИО1 наказание с применением положений ст. 73 УК РФ нарушает ее права как потерпевшей, не отвечает требованиям справедливости, а также целям наказания, в том числе исправлению осужденного. Считает, что суд необоснованно, без приведения мотивов не усмотрел оснований для назначения ФИО1 дополнительного наказания, предусмотренного санкцией ч. 2 ст. 217 УК РФ, в связи с чем осужденный может и дальше заниматься аналогичной деятельностью, некачественно выполнять работы совместно с сотрудниками организации и не осуществлять надлежащего контроля качества сварных швов. Кроме того, находит необоснованным решение о частичном удовлетворении заявленного ею гражданского иска в размере 10000000 рублей. Обращает внимание, что в связи с потерей сына она испытала сильные душевные страдания и испытывает их до настоящего времени, боль от потери сына не становится со временем меньше, у нее ухудшилось состояние здоровья. Сын проживал совместно с ней, помогал материально, также с ним проживала его несовершеннолетняя дочь, содержанием и воспитанием которой занимался он, смерть отца сильно повлияла на ее психическое состояние, в связи с чем пришлось обратиться за помощью к психологам, ее мать, которая имеет онкологическое заболевание, воспитанием и содержанием девочки не занимается, так как имеет другую семью. Просит приговор изменить, исключить из числа смягчающих наказание обстоятельств принесение извинений потерпевшей стороне, а также указание о назначении ФИО1 наказания с применением ст. 73 УК РФ, назначив ему дополнительное наказание, предусмотренное санкцией ч. 2 ст. 217 УК РФ, гражданский иск о компенсации морального вреда удовлетворить в полном объеме.

В апелляционной жалобе представители потерпевшего ПАО «№1» К1. и адвокат Нечаева О.М., считают, что приговор подлежит изменению в связи с его несправедливостью вследствие чрезмерной мягкости назначенного ФИО1 наказания. В обоснование своей позиции указывают, что назначенное ФИО1 наказание с применением ст. 73 УК РФ не соответствует целям и задачам правосудия, защите законных интересов потерпевших, не отвечает требованиям справедливости, отмечая, что вывод суда в данной части в приговоре не мотивирован. Кроме того, полагают, что вопрос о назначении ФИО1 дополнительного наказания, предусмотренного санкцией ч. 2 ст. 217 УК РФ, разрешен ненадлежащим образом. Фактически суд оставил без внимания конкретные обстоятельства совершения осужденным преступления, а именно характер и размер наступивших последствий в виде смерти человека и причинения крупного ущерба ПАО «№1»в размере более 329000000 рублей, в полной мере не учел отношение ФИО1 к содеянному, который вину в совершении преступления не признал, перекладывает ответственность за наступление серьезных последствий в результате произошедшей аварии как на самого погибшего С., так и на сотрудников ПАО «№1», в настоящее время продолжает заниматься той же деятельностью, что и при производстве работ на Пермской ТЭЦ-9 в 2022 году. Полагают, что признание судом в качестве иного смягчающего наказание обстоятельства – принесение извинений потерпевшей стороне является необоснованным, поскольку фактически никаких извинений ФИО1 потерпевшим ни в ходе предварительного следствия, ни в судебном заседании не приносил, ограничившись высказыванием соболезнований в адрес потерпевшей С1. в ее отсутствие. Просят приговор изменить, исключить указание о назначении ФИО1 наказания с применением ст. 73 УК РФ, а также назначить дополнительное наказание в виде лишения права заниматься определенной деятельностью.

В апелляционной жалобе представители ООО «№2» Х. и адвокат Ахмаева Т.Г. выражают несогласие с приговором, считая его незаконным и необоснованным, не соответствующим фактическим обстоятельствам дела. В обоснование своей позиции указывают, что судом первой инстанции было нарушено право ООО «№2» на судебную защиту. Отмечают, что суд при рассмотрении уголовного дела не вынес определение о привлечении Общества в качестве гражданского ответчика, в связи с чем Обществу не известны ни заявленные исковые требования, ни обстоятельства, на которых гражданский истец основывает свои исковые требования, копия гражданского иска органами предварительного расследования Обществу также не передавалась. Полагают, что судом первой инстанции не приняты во внимание доводы ФИО1 о том, что выполняемые ООО «№2» работы не были окончены и сданы в установленном законом порядке ООО «№7», документы, подтверждающие факт приглашения ФИО1 принять участие в сдаче выполненных работ на ТЭЦ-9, в материалах дела отсутствуют, исполнительная документация Обществом сдана ПФ «РПИП» на проверку как черновик или пробный вариант, что подтверждается заключением эксперта № 131/1-23, содержащим указание о наличии исполнительной документации, подписанной только представителем ООО «№7». Эксперты Ш3. и Г1. также подтвердили, что отсутствие иных подписей в исполнительной документации свидетельствует о том, что монтажные работы не были сданы и приняты надлежащим образом. Также указывает на наличие несовпадений чертежа в исполнительной документации с конфигурацией трубы маслопровода линии 19, отсутствие документов, свидетельствующих о внесении изменений в проект исполнительной документации, что, по мнению авторов апелляционной жалобы, доказывает факт предоставления ее чернового варианта лишь для согласования и внесения изменений в проект со стороны Заказчика и Проектировщика. Считают, что с учетом изложенного ООО «№7» и ПФ «РПИП» самостоятельно на свой страх и риск фактически приняли и запустили в эксплуатацию объект, на котором монтажные работы не были закончены. Также ссылаясь на содержание договора подряда от 4 августа 2021 года и приложение к нему, договор субподряда от 5 мая 2022 года и дополнительное соглашение к нему от 20 мая 2022 года, положения РД 153-34.1-003-01, отмечают, что суд первой инстанции проигнорировал обязательные нормативные требования безопасности при производстве работ, не дал оценки обстоятельствам того, что ни ФИО1 ни ООО «№2» не имели права проводить контроль качества сварных соединений на маслопроводах регулирования, что подтверждается свидетельством о готовности организации к применению аттестованной технологии сварки способом РД (ручная дуговая сварка покрытыми электродами) для групп технических устройств КО (паровые котлы с давлением пара более 0,07 Мпа и водогрейные котлы с температурой воды выше 115С п. 2 Трубопроводы пара и горячей воды с рабочим давлением пара более 0,07 Мпа и температурой выше 115С); ОХНВП п. 12 (котлы утилизаторы), полученным ООО «№2» 6 марта 2023 года. Кроме того, отмечают, что судом первой инстанции не дана надлежащая правовая оценка доказательствам неправомерности нахождения на опасном производственном объекте ПАО «№1» ТЭЦ-9 сотрудника ООО «№10» С. Обращают внимание, что в ходе судебного следствия были исследованы договор подряда по капитальному ремонту зданий, сооружений между ПАО «№1» и ООО «№10», приказ от 17 октября 2022 года, согласно которому С. приступил к выполнению работ в качестве монтажника в составе бригады ООО «№10» 18 октября 2022 года, а также ответ ООО «№10», из содержания которого следует, что трудовой договор со С. был заключен посмертно, то есть после 30 ноября 2022 года. Вместе с тем суд не дал оценку тому, что лицо, с которым не заключен трудовой договор, было допущено на опасный производственный объект для выполнения верхолазных работ, то есть сам ПАО «№1» содействовал наступлению вреда. Более того, полагают, что судом первой инстанции не установлена причинно-следственная связь между смертью С. и отсутствием контроля качества сварного соединения. Просят приговор отменить, уголовное преследования в отношении ФИО1 прекратить за отсутствием в его действиях состава преступления, в удовлетворении исковых требований С1. о взыскании с ООО «№2» денежных средств в счет компенсации морального вреда отказать.

В возражениях на апелляционное представление и жалобы представителей ПАО «№1» адвоката Нечаевой О.М. и К1. адвокат Шистеров А.И. находит изложенные в них доводы несостоятельными, просит оставить их без удовлетворения. Полагает, что приведенные в обоснование апелляционного представления доводы, выходят за пределы предъявленного ФИО1 обвинения, представление не содержит анализа доказательств, нормативных актов по аттестации организации на применение технологии сварки на котельном оборудовании на опасном производственном объекте, не представлено и доказательств нарушения ФИО1 норм и правил противопожарной безопасности, в результате чего мог произойти пожар на Пермской ТЭЦ-9, причинивший крупный ущерб ПАО «№1», и наступить смерть С. Вопреки доводам представителей ПАО «№1», в протоколе судебного заседания имеются сведения о принесении ФИО1 соболезнований потерпевшей, а упрек в адрес его подзащитного о перекладывании вины на потерпевшего ПАО «№1» не основан на установленных судом обстоятельствах, в том числе факте привлечения к уголовной ответственности работника ПАО «№1» П2, по вине которого произошел выброс масла за пределы маслозащитного короба.

В возражениях на апелляционные жалобы адвокатов Шистерова А.И. и Попова Н.М. государственный обвинитель Н. не усматривает оснований для их удовлетворения, изложенные в них доводы являлись предметом проверки суда первой инстанции, в связи с чем расценивает их как надуманные, основанные на ошибочном толковании норм действующего материального и процессуального права, не соответствующие фактическим обстоятельствам по делу, вызваны желанием ввести судебные инстанции в заблуждение с целью освобождения ФИО1 от уголовной ответственности. Просит приговор оставить без изменения, а апелляционные жалобы защитников - без удовлетворения.

В апелляционной жалобе и дополнении к ней адвокаты Попов Н.М. и Шистеров А.И. выражают несогласие с постановлением суда, которым отказано в удовлетворении ходатайства о возвращении уголовного дела прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ, просят его отменить, уголовное дело вернуть прокурору Пермского края для устранения препятствий его рассмотрения судом. Указывают, что 21 января 2025 года следователем П3. из уголовного дела по обвинению ФИО1 выделено в отдельное производство уголовное дело в отношении П2 по ч. 2 ст. 217 УК РФ, которое на момент подачи ходатайства о возвращении уголовного дела прокурору находилось в производстве Индустриального районного суда г. Перми. Между тем, по мнению следственного органа, наступление смерти С. и причинение крупного ущерба ПАО «№1» находится в прямой причинно-следственной связи как с действиями (бездействием) ФИО1, так и П2 Ссылаясь на положения ч. 2 ст. 154 УПК РФ, правовую позицию, изложенную в Определении Конституционного Суда Российской Федерации от 14 января 2016 года № 96-О, излагая содержание п.п. 2, 23 Правил расследования причин аварий в электроэнергетике, утвержденных Постановлением Правительства РФ от 28 октября 2009 года № 846, собранные по делу доказательства, в числе которых акт № 10 расследования причин аварии, произошедшей 30 ноября 2022 года, с приложением особого мнения директора по качеству АО «№5» Я., первого заместителя генерального директора АО «№4» С4., заместителя генерального директора по безопасности и режиму ПАО «№1» Г2., приказ директора t+group № 47 от 15 февраля 2023 года, акт № 11 расследования причин аварии, произошедшей 28 августа 2024 года, техническое решение «Реализация ТЗ «Отключение ТГ-10 вследствие неустойчивой работы СРК БК-1 левого и СРК БК-1 правого» и сопроводительное письмо к нему директора по безопасности К1., заключение строительно-технической экспертизы № 131/1-23, находят незаконным решение следственного органа о разделении уголовных дел и выделении материалов уголовного дела в отношении П2, что ограничивает право ФИО1 на основе состязательности сторон доказать свою невиновность в выдвинутом против него обвинении и отсутствие прямой причинно-следственной связи с наступившими последствиями, при необходимости совокупного исследования всех материалов, содержащихся в качестве доказательств как в его уголовном деле, так и находящихся в материалах уголовного дела в отношении П2

В возражениях на апелляционную жалобу адвокатов Шистерова А.И. и Попова Н.М. государственный обвинитель Неволин А.В. находит постановление суда об отказе в возвращении уголовного дела прокурору в порядке п. 1 ч. 1 ст. 237 УПК РФ законным и обоснованным, не усматривает оснований для его отмены.

Проверив материалы уголовного дела, изучив доводы апелляционных жалоб и представления, поступивших возражений, выслушав участников процесса, суд апелляционной инстанции приходит к следующему.

Вопреки доводам стороны защиты, суд первой инстанции сделал обоснованный вывод о доказанности вины осужденного в нарушении им требований промышленной безопасности опасных производственных объектов, что находится в прямой причинно-следственной связи с наступившими последствиями в виде смерти потерпевшего С. и причинения крупного ущерба ПАО «№1».

Данный вывод подтвержден совокупностью положенных в основу приговора доказательств, исследованных и проверенных в судебном заседании, подробный анализ которых с точки зрения их относимости, допустимости, достоверности и достаточности содержится в приговоре. При этом суд, исследовав обстоятельства, подлежащие доказыванию, предусмотренные ст. 73 УПК РФ, в соответствии со ст. 307 УПК РФ указал мотивы, по которым в основу выводов положены одни доказательства и отвергнуты другие.

Сам факт заключения договора подряда от 4 августа 2021 года между ПАО «№1» и ООО «№7» на выполнение работ по монтажу паровой турбины Т-60/66-10 ст. № 10 по проекту «Модернизация Пермской ТЭЦ-9 с заменой турбоагрегата ст. № 10 на опасном производственном объекте – площадке главного корпуса Пермской ТЭЦ-9, договора субподряда от 5 мая 2022 года с дополнительным соглашением к нему от 20 мая 2022года между ООО «№7» и ООО «№2» на выполнение комплекса работ по монтажу трубопроводов по указанному проекту, в том числе трубопровода «Маслопровода регулирования» по проекту БТ-268765-1 СБ сторонами не оспаривается.

Допуск ООО «№2» как субподрядной организации к выполнению работ на объекте Пермская ТЭЦ-9 согласован директором ПФ «РПИП» Г3. на основании письма директора ООО «№7» А1. от 4 мая 2022 года.

Согласно локальной смете расчет стоимости работ по монтажу маслопровода регулирования произведен на основании ФЕРМ 81-03-12-2001 и включал в себя стоимость работ по выполнению контроля качества сварных соединений на объекте, что подтверждается показаниями ФИО1 на досудебной стадии, оглашенными в суде апелляционной инстанции.

На основании заключений № АЦСТ-92-02137, АЦСТ-92-02138 от 14 июня 2019 года ООО «№2» получены свидетельства о готовности организации к использованию аттестованной технологии сварки в соответствии с требованиями РД 03-615-03, указаны способы сварки: РАД, РД, группы и технические устройства: ОХНВП Технологические трубопроводы и детали трубопроводов.

Также у ООО «№2» имелась лаборатория неразрушающего контроля, которая на основании свидетельства об аттестации от 1 апреля 2020 года, выданного ООО «№12», соответствовала требованиям системы неразрушающего контроля ультразвуковым и визуально-измерительным методами.

ФИО1 на основании устного распоряжения генерального директора ООО «№2» во исполнение условий п. 5.1 договора субподряда был назначен лицом, персонально ответственным за организацию выполнения работ и достижение их результата, осуществление строительного контроля за выполняемыми привлеченными квалифицированными специалистами субподрядчика работами на объекте Пермская ТЭЦ-9.

По условиям технического задания и договора, выполняя строительный контроль, ФИО1 был обязан обеспечить выполнение работ подчиненными ему сотрудниками в соответствии с проектом АО «№9», включающим в себя контроль качества сварных соединений на основании «РД 153-34.1-003-01. Сварка, термообработка и контроль трубных систем котлов и трубопроводов при монтаже и ремонте энергетического оборудования (РТМ-1с). Руководящий документ», утвержденный приказом Минэнерго России от 2 июля 2001 года № 197, предусматривающим 100% контроль качества сварных соединений ультразвуковым и визуально-измерительным методами. Также ФИО1 в процессе исполнения возложенных на него обязанностей должен был соблюдать и исполнять положения Федерального закона от 21 июля 1997 года № 116-ФЗ «О промышленной безопасности опасных производственных объектов», а также нормативно-технического документа «РД 153-34.0-03.301-00 (ВППБ 01-02-95*). Правила пожарной безопасности для энергетических предприятий», утвержденного РАО «ЕЭС России» 9 марта 2000 года.

Для выполнения работ по договору субподряда ФИО1, как ответственному представителю субподрядчика, была выдана в электронном и письменном виде рабочая документация по проекту БТ-268765-1 СБ, включающая технологии сборочно-сварочных работ, термической обработки сварных стыков труб, объем и порядок контроля и норм оценки качества сварных соединений.

Факт трудоустройства ФИО1 в ООО «№2» в должности технического директора, его полномочия подтверждаются копиями приказа о приеме на работу, трудового договора и должностной инструкции.

Наличие у осужденного необходимого объема знаний и умений для выполнения возложенных на него обязанностей, в том числе по осуществлению строительного контроля, в рамках которого должен был производиться контроль качества сварных соединений маслопровода, а также допусков к работам по дефектоскопии ультразвуковым и визуально-измерительным методами, подтверждается соответствующими протоколами заседаний аттестационной комиссии, аттестационными и квалификационными удостоверениями.

Акт № БТ-268795-1 входного контроля подтверждает факт проведения сплошного осмотра элементов трубопровода, в осмотре размеров и маркировки включена труба размером 57х3,5 из стали 20 в количестве 42,22 по паспорту детали трубопровода № 21.0058.

Согласно акту № БТ-268795-1 от 29 июля 2022 года дефектоскопия методом визуально-измерительного контроля выполнялась в отношении всех сварных швов и труб с различными диаметрами, в том числе линии № 19 трубопровода диаметром 57 мм.

В соответствии со сведениями из журнала сварочных работ поврежденному стыку (№ п/п по журналу 131) проведен ультразвуковой и визуальный контроль и измерение размеров шва сварных соединений, шов признан годным.

Из содержания заключения № БТ-268795-1 по ультразвуковому контролю сварных соединений от 29 июля 2022 года лаборатории по неразрушающему контролю ООО «№2» следует, что контроль качества сварного шва на маслопроводе линии № 19 не производился, дефектоскопия ультразвуковым методом выполнялась только в отношении сварных швов у труб диаметром более 100 мм.

Согласно исполнительному чертежу в нарушение требований проекта произведена безштуцерная приварка трубопровода к напорному коллектору.

В соответствии с актом № 7 гидравлического испытания маслопровода от 26 августа 2022 года маслопровод испытания выдержал.

Исполнительная документация на монтаж маслопровода регулирования паровой турбины согласно реестру была сдана в ПАО «№1» на проверку, о чем имеется соответствующая отметка.

Согласно акту о приемке выполненных работ КС-2, подписанному генеральным директором Ш2., ООО «№2» предоставило в ООО «№7» документацию о выполнении работ по монтажу маслопровода по проекту БТ-268765-1 СБ, а также выставило ООО «№7» счет на оплату стоимости выполненных работ.

Согласно акту этапа № 201 Приемки функционального узла «Маслосистема регулирования ТГ-10» из монтажа и индивидуальных испытаний в поузловую наладку от 10 октября 2022 года маслопровод принят для ияпытаний.

27 октября 2022 года рабочей комиссией принято решение о допуске в эксплуатацию как прошедшего комплексное опробование оборудования «Паровая турбина Т-60/66-10,2 турбогенератором с воздушным охлаждением типа ТФ-80-2 и вспомогательным оборудованием» с 28 октября 2022 года, о чем составлен акт приемки оборудования.

30 ноября 2022 года в здании главного корпуса Пермской ТЭЦ-9 произошла авария с выбросом масла из системы регулирования турбогенератора № 10 с последующим его возгоранием, в результате которой погиб работник ООО «№10» С. и причинен крупный ущерб ПАО «№1».

В ходе проведенных осмотров места происшествия зафиксирована обстановка на месте, установлено наличие термических повреждений технологического оборудования, в том числе маслопровода, изъят фрагмент оборвавшегося маслопровода регулирования турбоагрегата 10, на улице возле здания главного корпуса Пермской ТЭЦ-9 обнаружен труп С.

На изъятой с места происшествия видеозаписи запечатлен момент произошедшей аварии.

Согласно заключениям судебно-медицинских экспертиз смерть С. наступила 30 ноября 2022 года в результате термических ожогов и сочетанной травмы тела, образовавшейся при падении со значительной высоты.

Согласно выводам акта № 10 расследования причин аварии, технической причиной возникновения аварии и ее развития послужило нарушение герметичности маслопровода в результате некачественного монтажа маслопровода, дефект сварного шва. В п. 2.5.1 акта отмечено, что напорный маслопровод поврежден в результате обрыва по сварному шву в месте приварки трубопровода диаметром 57х3,5 мм из-за непровара корня сварного шва. Аналогичный вывод содержится в п. 2.6.1 акта с указанием, что данный недостаток является причиной выброса масла. Установлен факт выполнения работ по монтажу маслопровода силами ООО «№2».

В соответствии с заключением № 1 по результатам визуального и измерительного контроля установлено, что корень сварного шва по всему стыку диаметром 57х3,5 мм не проварен; по диаметру трубы 57х3,5 мм на 6 часов обнаружен обрыв трубы диаметром 57х3,5 мм длиной 30 мм от коллектора, по остальной части обрыв произошел по зоне термического влияния; корень шва не проварен на 100%, недостаточный катет в зоне обрыва от коллектора (на 6 часов); труба 57х3,5 мм сталь 20 пристыкована к отверстию коллектора 219х7 мм «сталь 20» со смещением относительно диаметра отверстия коллектора на 3 мм, имеются остаточные следы реза трубы 57х3,5 мм сталь 20. Сделан вывод о том, что угловое сварное соединение выполнено с нарушением требований ОСТ 3410.761-97 (таблица 4 Соединения сварные угловых соединений, чертеж проекта АО «№5» БТ–268795-1 СБ «Маслопровод регулирования», таблица 4, разрез Ж1-Ж1).

Помимо прочего, в ходе проведения ультразвукового контроля сварных соединений маслопроводов ТГ-10 выявлено 17 стыков с наличием недопустимых дефектов сварного соединения, требующих переварки, о чем комиссии были представлены соответствующие заключения.

Согласно протоколам осмотра оптических дисков с видеозаписью и фотоизображениями, изготовленными в ходе натурного осмотра места происшествия, установлено, что обрыв маслопровода регулирования произошел в месте присоединения к коллектору, приварка трубопроводов к коллектору выполнена безштуцерным способом, трубопроводы напрямую приварены к коллектору; отображено сварное соединение оборвавшегося трубопровода, дефекты сварного шва в виде непровара, зазоров и недостаточного катета сварного шва, его наплывчивость.

Согласно заключению пожарно-технической судебной экспертизы технической причиной пожара, произошедшего 30 ноября 2022 года в турбинном отделении котлотурбинного цеха Пермской ТЭЦ-9, явилось самовозгорание турбинного масла при попадании на разогретые поверхности паропровода высокого давления в результате разгерметизации трубопровода линии 19 ТА №10.

Из выводов строительно-технической экспертизы следует, что возможными и наиболее вероятными причинами нарушения герметичности штуцера (трубопровода линии № 19) основного маслопровода парогенераторной установки № 10 являются: наличие дефектов сварного соединения трубопровода линии № 19 (штуцера) и основного маслопровода, заключающихся в: непроваре корня сварного шва по всему стыку трубы 57x3,5 мм; обрыве трубы 57x3,5 мм от коллектора 219x7 мм на 6 часов длиной L=30 мм, а по остальной части – по зоне термического влияния; наличие зазора в 3 мм между стыковой трубой 57x3,5 мм к отверстию коллектора 219х7 мм. Отсутствие промежуточных креплений трубопровода линии № 19 от напорного коллектора до левого поршня сервомотора ВД, что не соответствует п. 8 технических требований листа № 1 чертежа Шифр БТ-268795-1СБ. Наличие превышения показателей виброскорости над своими предельно-допустимыми значениями от 2 до 10 раз. Данный факт, а также отсутствие промежуточных креплений обуславливают возможность возникновения явлений резонанса частоты собственных колебаний трубопровода линии № 19 с частотой колебания блока переднего подшипника парогенераторной установки № 10 и последующего возникновения и ускорения развития усталостных явлений в металле сварного шва, а также создание режимов работы трубопровода, не предусмотренных проектной документацией. Безштуцерное соединение трубопровода линии № 19 к напорному коллектору, что не соответствует исполнительному чертежу. Отсутствие инструментального контроля сварных соединений трубопровода линии № 19. Отсутствие клейм сварщика на трубопроводе линии № 19 проектной документации и исполнительному чертежу. Несоответствие конфигурации трубопровода линии № 19 проектной документации и исполнительному чертежу. Наличие исполнительной документации, подписанной только представителем Генподрядчика ООО «№7».

Из выводов судебной инженерно-технической экспертизы следует, что несоответствий проектной и технической документации, разработанной АО «№4», между изготовленными программами АО «№8» для осуществления пуско-наладочных работ, не выявлено, пуско-наладочные работы выполнены в полном объеме, что свидетельствует об отсутствии причинно-следственной связи между вышеустановленными обстоятельствами и событием произошедшей аварии, в том числе повреждением маслопровода системы регулирования турбоагрегата 10.

Выводы технической судебной экспертизы систем автоматизированного управления технологическим процессом указывают на отсутствие причинно-следственной связи между несоблюдением требований строительства паровой турбины и генератора, условий проектных документов и событием произошедшей аварии, в том числе повреждением маслопровода системы регулирования турбоагрегата 10, поскольку повреждение маслопровода произошло после отключения турбины и связано с нарушением технологического процесса его строительства, а также технологическим процессом монтажа (сварки) данного трубопровода, связанных с отсутствием промежуточных креплений (нарушение п. 8 технических требований листа 1 чертежа АО «***» БТ-268795-1СБ «Маслопровод регулирования»), непроваром корня сварного шва по всему стыку на 100% и недостаточным катетом в зоне обрыва от коллектора на 6 часов (нарушение требований ОСТ 3410.761-97- таблицы 4 Соединения сварные угловых соединений, чертеж АО «***» БТ-268795-1СБ «Маслопровод регулирования», таблиц 4, разрез Ж1-Ж1), ослаблением металла шва и околошовной зоны сварного соединения.

Из заключения металловедческой судебной экспертизы № 2 следует, что какие-либо существенные повреждения или аномалии структуры у основного металла объекта исследования (фрагмента трубопровода) по его длине, отсутствуют. Сварной шов на объекте исследования имеет дефекты: корневой непровар, наружные и корневые подрезы, значительно завышенная твердость шва и околошовной зоны, которые связаны с нарушениями технологического процесса сварки, такими как неправильная подготовка кромок и сборка свариваемых элементов (угол скоса кромок, зазор, смещение), неправильный выбор параметров режима сварки, сварка в неудобном положении и другое. Неправильный выбор режима сварки привел к высоким скоростям охлаждения сварного шва и околошовной зоны. В результате металл шва и околошовная зона имеют закалочные структуры, обладающие низкой вязкостью и повышенной хрупкостью, особенно при динамических нагрузках. Наличие микропустот (микропор) в металле шва, образовавшихся из-за высоких скоростей охлаждения при сварке, так же повышает хрупкость сварного шва при динамических нагрузках.

Помимо письменных доказательств вина ФИО1 подтверждается показаниями потерпевшей С1., которая является матерью погибшего С., сообщившей о том, что ее сын 27 ноября 2022 года уехал в командировку в г. Пермь для выполнения работ на ТЭЦ-9. 30 ноября 2022 года от сестры ей стало известно о гибели сына в ходе взрыва на объекте; показаниями представителя потерпевшего К1. о том, что 30 ноября 2022 года в корпусе третьего котло-турбинного цеха произошел пожар с разбросом технического масла, причиной аварии послужил разрыв маслопровода вследствие некачественно произведенного сварного шва, в результате чего погиб сотрудник организации «№10» С., кроме того, в связи с повреждением корпуса, несущих конструкций, оборудования, находящегося внутри цеха, в том числе турбоагрегата 10, ПАО «№1» причинен ущерб, на выполнение восстановительных работ затрачено 329329977 рублей 89 копеек. Монтаж маслопровода осуществляло ООО «№2».

В части понесенных ПАО «№1» затрат на проведение восстановительных работ показания представителя потерпевшего подтверждаются показаниями свидетеля Ю. и справкой об ущербе.

Согласно показаниям свидетелей З2. и А2. - монтажников ООО «№10», 30 ноября 2022 года они в составе бригады находились на территории Пермской ТЭЦ-9, где выполняли работы по расчистке и окраске ферм и потолков. Перед началом работ был проведен инструктаж по охране труда и технике безопасности, выданы страховочные системы, шлемы, респираторы. В районе 12 часов 40 минут в цехе произошла вспышка и возгорание, гидроизоляционное полотно, натянутое над цехом, загорелось и стало осыпаться, здание заполнилось дымом. По указанию сотрудников ТЭЦ они покинули здание. В последующем сотрудники МЧС обнаружили труп С., который в момент аварии выполнял работы на высоте.

Свидетели Ш2. и Б2. пояснили по обстоятельствам заключения договора субподряда между ООО «№7» и ООО «№2» на выполнение работ по монтажу паровой турбины на Пермской ТЭЦ-9 и дополнительного соглашения к нему на монтаж маслопровода регулирования. Заключением договора и обсуждением его условий занимался ФИО1, который являлся ответственным руководителем работ, осуществлял подбор специалистов для выполнения строительно-монтажных работ, контролировал их работу, а также, имея необходимую аттестацию, осуществлял контроль качества выполненной работы. Со слов ФИО1 работы должны были выполняться под руководством ООО «№7» ввиду отсутствия разрешения на применение аттестованной технологии сварки на котельном оборудовании. Вместе с тем у ООО «№2» имелось разрешение на технологические трубопроводы. Необходимая техническая документация была предоставлена ФИО1 Подтвердили факт передачи чернового варианта исполнительной документации в ПАО «№1», однако считают, что окончательный вариант исполнительной документации должно было подготавливать ООО «№7» как генподрядчик.

Свидетель А1., являющийся генеральным директором ООО «№7», пояснил, что его организация на основании заключенного договора подряда с ПАО «№1» выполняла работы по монтажу паровой турбины для турбоагрегата 10 и вспомогательного оборудования к ней, в том чсле монтажу маслопровда на Пермской ТЭЦ-9. Для своевременного выполнения работ ООО «№7» заключило договор с ООО «№2», которое должно было выполнить полный комплекс работ по монтажу маслопровода системы регулирования, а также дефектоскопию сварных соединений. Ответственным за производство работ от ООО «№2» был ФИО1, который имел допуск на проведение дефектоскопии ультразвуковым и визуально-измерительным методами, также у организации имелась аттестованная лаборатория неразрушающего контроля. Работы по договору субподряда ООО «№2» окончили в июле 2022 года, о том, что работы были выполнены не в полном объеме, ни ФИО1, ни Б2. ему не сообщали, не говорили они и о том, что дефектоскопия сварных соединений ООО «№2» не проводилась. Исполнительная документация по выполненным работам сдавалась субподрядными организациями самостоятельно в ПФ «РПИП» на проверку. Работы по маслопроводу регулирования были сданы заказчику и приняты комиссией в августе 2022 года. После приемки работ по маслопроводу писем с замечаниями, связанными с не проведенной в полном объеме дефектоскопии, в адрес ООО «№7» не поступало.

Из показаний свидетеля К5., трудоустроенного электрогазосварщиком в ООО «№2», следует, что он в составе строительной бригады выполнял сварочные работы на маслопроводе регулирования турбоагрегата 10 на Пермской ТЭЦ-9. Монтаж маслосистемы турбоагрегата осуществлялся на основании рабочей документации, предоставленной ФИО1, который осуществлял контроль за его работой, также выполнение работ контролировал представитель ООО «№7» М3. Претензии по качеству выполненных сварочных работ к нему не предъявлялись. Проводилась ли на объекте дефектоскопия, ему не известно, обычно ее осуществляют ФИО1 или И., но последнего на строительном объекте не было. Специалист ООО «№7» Ш4. оборвавшийся маслопровод не проверял.

Свидетель И., являющийся начальником лаборатории неразрушающего контроля ООО «№2», сообщил, что на Пермской ТЭЦ-9 обязанности по дефектоскопии он не осуществлял, так как на объекте работал ФИО1, никаких заключений также не изготавливал. Подтвердил наличие у ФИО1 допуска по технологии неразрушающего контроля.

Из показаний свидетеля К2., трудоустроенного инженером производственно-технического отдела ООО «№2», следует, что на основании переданной ему ФИО1 технической документации были изготовлены чертежи этапов маслопровода регулирования. ФИО1 сообщил ему какие сведения вносить в те или иные акты, а в актах дефектоскопии ФИО1 указывал какие именно сварные соединения подвергались им визуальному или ультразвуковому методам контроля. В документах, которые были включены в исполнительную документацию, по указанию ФИО1 он ставил вместо него подписи. Кроме того, по указанию ФИО1 он составил заключение по ультразвуковому контрою и акт визуального контроля, где поставил подписи за начальника лаборатории И., однако в журнал сварных соединений он ошибочно включил сведения, что все сварные соединения маслопровода регулирования были подвергнуты контролю качества. В конце октября 2022 года проект исполнительной документации по маслопроводу регулирования был изготовлен и передан инженеру Б2. В последующем исполнительная документация вернулась для устранения замечаний в части указания наименования исполнителя с ООО «№2» на ООО «№7», иных замечаний не имелось. После устранения замечаний исполнительная документация вновь была передана Б2.

Свидетели Б1, занимающий должность заместителя руководителя ГСО в Пермский филиал «РПИП», и М5., являющийся руководителем управления по наладке и сервису АО «№8», проводившее пуско-наладочные работы вводимого оборудования на Пермской ТЭЦ-9, сообщили об этапах проведения работ на объекте, порядке их принятия, процедуре проведения пуско-наладочных работ, гидравлических испытаний маслопровода, составлении соответствующих актов, об обстоятельствах аварии и расследования причин ее возникновения. Все строительно-монтажные работы выполнялись на основании проектной рабочей документации. Контроль и приемку выполненных ООО «№2» работ на маслопроводе осуществлял Е., он же проверял исполнительную документацию, фактически по документам работы сдавались ООО «№7», поскольку договор подряда был заключен с этой организацией. Работники ГСО не имеют аттестации для осуществления контроля стыков соединений, в связи с чем это является зоной ответственности организации, выполняющей такие работы. Свидетель Б1 подтвердил периодическое участие ФИО1 в проведении рабочих совещаний. Также указал, что на основании РТМ-1С раздел 18 маслопровод системы регулирования по своим характеристикам (температура масла 40°, давление 14 кг) не является котельным оборудованием, а относится к технологическим трубопроводам, параметры давления и температуры для них установлены заводом-изготовителем, он не требует регистрации в Ростехнадзоре, не имеет категоричности. Для выполнения сварочных работ по монтажу турбины, в том числе узла со штуцерным соединением к коллектору 219 имелась рабочая документация и инструкции, в которых указаны все необходимые требования, графические материалы, указывающие на то, каким образом необходимо выполнять сварку, по каким нормативно-техническим документам, в связи с чем разработка технологических карт не требовалась.

Свидетель Е., занимающий должность специалиста тепломеханического оборудования группы строительства объектов Пермский филиал «РПИП», осуществлял контроль и приемку работ по реконструкции тепломеханического оборудования турбоагрегата 10, к которому относится маслопровод системы регулирования. Монтаж маслопровода осуществляло ООО «№2». На момент приемки маслопровода претензий к монтажу не было, оборудование было смонтировано в защитные короба в соответствии с технической документацией. Контроль качества соединений сварных швов осуществлялся им и другими членами комиссии визуально, так как выполнение данного контроля возлагается на мастера, контролирующего работу своих сотрудников, при этом все сварные швы должны были подвергаться 100% дефектоскопии согласно РД 153-34.1-003-01. Сомнений в проведении проверки сварных соединений у него не имелось, поскольку представители подрядной организации подтвердили их 100% выполнение. В связи с различием записей в журнале сварочных работ, где было отражено 100% проведение дефектоскопии визуально-измерительным и ультразвуковым методами, а в заключении по УЗК указано лишь о проверке 5% стыков, возникла необходимость внести исправления в исполнительную документацию, которая была возвращена обратно, и не передавалась специалисту-архивариусу ПФ «РПИП», кроме того, постановка маслопровода на учет в Ростехнадзоре не требовалась, а потому особой срочности в передаче исполнительной документации не было. Так как приемка маслопровода и его испытания прошли успешно, он завизировал акт КС-2 без принятой исполнительной документации ООО «№2», поскольку был уверен в том, что организация в дальнейшем исправит ошибки.

Из показаний свидетеля М3. следует, что ООО «№7» выполняло работы на Пермской ТЭЦ-9 ввиду заключенного договора подряда по монтажу турбоагрегата 10 и маслопровода регулирования на указанном турбоагрегате. На данном объекте он исполнял обязанности начальника участка, организовывал монтажные работы, контролировал работу мастеров. В связи со сжатыми сроками ООО «№2», которое имело необходимые допуски, в том числе для выполнения работ по монтажу маслопровода регулирования, было привлечено в качестве субподрядчика. Деятельностью сотрудников ООО «№2» руководил ФИО1 Обязанности по дефектоскопии были возложены на ООО «№2», так как выполнение указанного вида работ было предусмотрено договором субподряда и дополнительным соглашением к нему. Никто из сотрудников ООО «№2» по вопросу невозможности проведения дефектоскопии сварных соединений или с просьбами о ее проведении не обращался. После окончания работ в июле 2022 года специалисты ООО «№2» покинули объект. Он совместно с Е., М4. и представителем пуско-наладочной организации осуществили прием маслопровода регулирования, который был принят конструктивно, претензий к работе ООО «№2» не имелось. Приехать на приемку работ ФИО1 не смог ввиду занятости. По указанию А1. сдачу объекта заказчику осуществлял он, были проведены гидроиспытания, которые не сразу прошли успешно, в связи с чем сотрудники ООО «№2» приезжали на объект и устраняли выявленные замечания, к сварным соединениям замечаний не имелось.

Свидетель П1., допрошенный в суде апелляционной инстанции, сообщил, что являлся директором ООО «№9», с которым ООО «№7» заключило договор субподряда на монтаж турбины и генератора вспомогательного оборудования и части трубопроводов турбоагрегата 10 (трубопроводы конденсата и паропроводы), непосредственно работами от его организации руководили М6. и старший прораб М3., строительный контроль осущесвлял только на участке, где ООО «№9» выполняло работы. Работы по монтажу маслопровода регулирования выполняло ООО «№2». Дефектоскопию монтируемых его компанией объектов проводил дефектоскопист ООО «№11» Ш4. Проверять качество сварных швов на участке маслопровода должна та организация, которая выполняла на нем работы. По вопросам предоставления дефектоскописта ООО «№2» к нему не обращались. Каким образом принимались работы, выполненные ООО «№2», пояснить не смог, поскольку участие в этом не принимал. Имели место случаи, когда он передавал для А1. документы от ООО «№2». Также сообщил, что маслопровод относится к техническим трубопроводам, отношение к паровым, газовым турбинам он не имеет.

Свидетель Ш4. в суде апелляционной инстанции пояснил, что был трудоустроен в ООО «№9» и по совместительству дефектоскопистом в ООО «№11», с которым у ООО «№7» был заключен договор на оказание услуг дефектоскопии, в силу чего он по указанию руководства проверял сварные соединения на объектах этих двух организаций. Маслопровод регулирования, монтируемый работниками ООО «№2» на Пермской ТЭЦ-9, он не проверял и не готовил по нему заключение, поскольку такого договора заключено не было и они самостоятельно должны были осуществлять дефектоскопию по своим видам работ, на площадке у них имелись свои дефектоскописты. Контроль за работой сварщиков осуществляет мастер. В своей работе он руководствуется РД 153-34.1-003-01, где отражены основные положения по методам и видам контроля сварных соединений, прописаны нормы разбраковки. Достоверно ему не известно, предоставлялись ли ООО «№2» технологические карты на сварочные работы, однако у него были свои карты со старыми наработками, возможно эти карты не были утверждены. Угловые соединения можно контролировать ультразвуком либо рентгеном. Считает, что соединение, где произошел отрыв трубы, подлежало контролю рентгеном, а при наличии штуцера можно было посмотреть визуально. В случае отсутствия допуска к проверке рентгеном ответственное лицо должно провести другой вид контроля, согласовав это с заказчиком. Все нормы по маслопроводу прописаны в РД 153-34.1-003-01.

Свидетель М1., занимающий должность заместителя главного инженера по эксплуатации Пермской ТЭЦ-9, сообщил, что он руководил комиссией и подкомиссиями, участвующими в пуско-наладочных мероприятиях на турбоагрегате 10. Все пуско-наладочные работы на турбоагрегате 10 были выполнены в полном объеме, все выявленные замечания и нарушения устранялись незамедлительно. По поводу произошедшей 30 ноября 2022 года аварии пояснил, что произошел обрыв маслопровода регулирования турбоагрегата 10. За некоторое время до произошедшего ему стало известно об изменениях мощности турбоагрегата с изменением давления, после чего сработала технологическая защита правой турбины и, спустя минуту, произошел обрыв маслопровода регулирования. Оперативный персонал Пермской ТЭЦ-9 действовал правильно и предпринимал меры для восстановления нормального режима работы турбоагрегата 10, оснований останавливать турбоагрегат в аварийном порядке не имелось. После случившегося была собрана комиссия для расследования причин аварии, был составлен акт, согласно которому одной из основных причин аварии явился дефект сварного соединения маслопровода в виде полного непровара корня сварного шва и попадание масла на горячие части паровой турбины с последующим воспламенением.

Свидетель К4., занимающий должность технического директора - главного инженера Пермской ТЭЦ-9 филиала «Пермский» ПАО «№1», сообщил, что на момент аварии работал на Закамской ТЭЦ-5, подробную информацию о произошедшем узнал из акта расследования причин аварии, согласно выводам которого установлено, что причиной возникновения аварии и ее развития послужило нарушение герметичности маслопровода в связи с некачественно сваренным стыком, в результате чего было повреждено оборудование котельного и турбинного отделения котлотурбинного цеха, строительные конструкции главного корпуса; на восстановительные работы и ремонт поврежденного объекта ПАО «№1» было затрачено 329329977 рублей 99 копеек. Ссылаясь на выводы комиссии по расследованию причин аварии, считает, что в сложившейся ситуации оперативный персонал Пермской ТЭЦ действовал в соответствии с нормативно-техническими документами в области электрооборудования, зная технические требования и условия, пытался стабилизировать работу генератора, однако не успел сделать это из-за обрыва маслопровода, который был сварен некачественно. В отсутствие неисправного маслозащитного короба, неисправной технологической защиты при качественно сваренном стыке и закрепленной опорно-подвесной системе маслопровода аварии бы не произошло. Полагает, что исполнительная документация была сдана, поскольку турбоагрегат был введен в эксплуатацию.

Свидетели Я. и М4., являющиеся представителями АО «№5» сообщили, что их компания участвовала в проектировании трубопровода системы маслорегулирования турбоагрегата 10 на Пермской ТЭЦ-9, в частности Общество выдавало техническое задание, по которому АО «№4» готовил документацию, М4. являлся шеф-инженером и осуществлял надзор при монтаже турбоагрегата от имени их организации, в составе комиссии принимал участие в приемке системы трубопровода системы маслорегулирования. Монтаж указанного трубопровода осуществляли ООО «№7» и ООО «№2». По окончании монтажа маслопровода регулирования выполнялась комиссионная проверка, по итогам которой имелось замечание по отсутствию натяга при присоединении трубопровода к блоку переднего подшипника и опорам, о чем также была составлена служебная записка о необходимости устранения нарушений во избежание возгорания. Качество сварных соединений М4. не проверялось, поскольку эта обязанность возложена на производителя работ, то есть на монтажную организацию, также как и выбор технологии сварки. После случившейся аварии 30 ноября 2022 года на Пермской ТЭЦ-9 Я. принимал участие в расследовании причин аварии, по результатам которого была установлена совокупность причин, приведших к произошедшей аварии. Ввиду непредусмотренной технической документацией недопустимой вибрации маслопровода произошел обрыв маслопровода. Сварка и контроль указанного участка маслопровода регламентирована чертежом БТ-268795-1 «Маслопровод регулирования». Согласно РД 153-34.1-003-01 сварные швы маслопроводов вне зависимости от диаметра трубопроводов, должны подвергаться 100% дефектоскопии (визуальной и ультразвуковой). Работа турбины в асинхронном режиме привела к сильным гидравлическим ударам и вибрации маслопровода, что послужило катализатором разрушения шва, который, в свою очередь, разрушился по некачественно выполненному стыку.

Свидетель С4. занимающий должность заместителя директора АО «№4» пояснил, что на основании заключенного договора подряда с ПАО «Т Плюс» его компания выполняла проектно-изыскательские работы по проекту «Модернизации Пермской ТЭЦ-9» с заменой ТА ст. № 9, 10 и КА ст. № 9 (ПК-1, 2)». Проектная документация была согласована с ПАО «№1» и прошла экспертизу промышленной безопасности. Проект трубопроводов маслосистемы разработан поставщиком турбины АО «№5». Он являлся членом комиссии по расследованию аварии, произошедшей 30 ноября 2022 года, в ходе расследования было установлено, что причиной возникновения аварии явилось разрушение некачественно выполненного сварного шва на маслопроводе системы регулирования, которое произошло в месте приварки маслопровода подачи масла на СРК БК-1 к коллектору контура регулирования при повышении давления в маслосистеме выше номинального. Изменение давления в трубопроводе при любых режимах эксплуатации не должно было привести к разрушению сварного шва трубопровода, так как элементы системы подбираются с учетом запаса и на максимально возможные параметры в данной системе. При надлежащем качестве монтажа ни при каких условиях в системе не может возникнуть давление, которое приведет к разрушению трубопровода. Работа технологических защит турбоагрегата не имеет отношение к аварии, так как не является причиной изменения давления в маслопроводах. Развитию аварии также способствовало отсутствие должного выполнения противопожарных мероприятий. Отсутствует взаимосвязь разрушения маслопровода системы регулирования и несоответствия в проекте реализации защиты.

Свидетель А3., занимающий должность начальника управления технической инспекции филиала «Пермский ПАО «№1», допрошенный в суде апелляционной инстанции, показал, что входил в состав комиссии по расследованию причин аварии, произошедшей 30 ноября 2022 года в здании главного корпуса Пермской ТЭЦ-9, по запросам комиссии предоставлялись необходимые документы, рассмотрение и обсуждение материалов проводилось в рамках рабочих совещаний, основные документы приложены к акту расследования. Основной причиной аварии на тепломеханическом оборудовании был дефект сварного соединения маслопровода левого регулирующего клапана к напорному коллектору системы регулирования, которое было выполнено с нарушением требований проектной и технической документации, с данным выводом были согласны все члены комиссии. Также был выявлен ряд иных сопутствующих причин, подробно изложенных в акте, обсуждались комиссией и особые мнения, выраженные представителями АО «№5» и АО «№4», однако пришли к выводу о том, что проектные решения, принятые АО «№4», являются достаточными, работы по приемке и опробованию оборудования проводились в соответствии с решениями рабочих совещаний по вводу оборудования в работу и разработанной программе. За приемку работ по монтажу маслопровода отвечали специалисты ПФ «РПИП». Работы по монтажу маслопровода регулирования по документам проводились ООО «№7», фактически их выполняло ООО «№2», которое имело необходимые свидетельства о готовности применения технологии сварки и аттестованных сотрудников. На объектах энергетики маслопроводы в состав опасных производственных объектов не входят и относятся к технологическим трубопроводам. Требования по сварке маслопровода регулирования, контролю качества, допускам при выполнении работ и применению сварочного оборудования были установлены проектом АО «№5», который содержит указание на применение положений РД 15334.1-003-01. Ссылка в технологической документации, являющейся приложением к договору подряда от 4 августа 2021 года, в части требования о наличия разрешения на аттестованную технологию сварки на группы и технические устройства КО была включена в связи с необходимостью выполнения подрядной организацией и иных работ, в том числе на котлооборудовании, то есть техническое задание писалось на весь комплекс работ. Исходя из данных, указанных в журнале сварочных работ, работы по монтажу и необходимые лабораторные исследования сварных соединений после монтажа были выполнены монтажной организацией в полном объеме и в соответствии с проектной документацией. Учитывая, что при проведении гидравлических испытаний маслопровода присутствовали специалисты ПФ «РПИП» и эти испытания маслопровод успешно выдержал, каких-либо сомнений в качестве выполненных работ не возникло. Имелись устные замечания по оформлению исполнительной документации, в связи с чем она была возвращена для устранения замечаний. Указанные замечания не препятствовали приемке со стороны ПФ «РПИП» выполненных работ, при этом специалисты ПФ «РПИП» не обладают необходимыми техническими знаниями по технологии сварочных работ и контроль выполненных работ ими оценивается по предоставленной монтажной организацией исполнительной документации, соответствующая аттестация должна быть у лиц, проводящих сварочные работы. Изучение имеющейся исполнительной документации показало, что визуально-измерительный контроль проводился на всех стыках, а ультразвуковой контроль проведен только на 5% стыков, что не соответствовало требованиям проекта. При невозможности проведения ультразвукового контроля необходимо было применить другие виды неразрушающего контроля, чего сделано не было, при этом в журнале сварочных работ имелась отметка о проведении ультразвукового контроля поврежденному стыку, а также визуальный контроль и измерение размеров шва сварных соединений, шов признан годным, аналогичные сведения содержатся при указании на стык приварки штуцера. Однако при изучении исполнительного чертежа трубопровода линии 19 установлено наличие указания на безштуцерную приварку трубопровода к напорному коллектору. Установлено, что визуально-измерительный контроль не проводился, так как в случае его проведения специалист бы увидел исполнение катетов сварных швов вместо 6 мм сварщиком было сделано 3 мм, ультразвуковой контроль не проводился ввиду отсутствия шва. Таким образом, была выполнена безштуцерная врезка, что противоречит требованиям проекта, согласно которому монтаж маслопровода и контроль сварных швов необходимо выполнять в соответствии с РД 15334.1-003-01. Выявленные недостатки, явившиеся причиной отказов в работе электротехнического оборудования не являлись причиной аварии. Оперативный персонал электротехнического цеха не имел возможности и не мог повлиять на цепи управления КАГ. Действия оперативного персонала были оценены как правильные. Отсутствие исполнительных схем цепей управления и РЗ КАГ не влияло на оперативное управление и ведение режима работы генератора, оперативный персонал руководствовался инструкциями завода-изготовителя и проектными схемами АО «№4». Что касается сигналов защит, то был реализован алгоритм технологической защиты на останов турбоагрегата 10 от защит генератора в ПТК ТА № 10, который соответствовал проектному решению АО «№5» по алгоритму 2 из 3. В ПТК терминалов защит было реализовано 2 сигнала срабатывания, что не изменяет условий отключения турбины от ТЗ.

Из показаний свидетелей С5., С3., Г4., проводившими в связи с произошедшей аварией на Пермской ТЭЦ-9 контроль качества сварных соединений маслопровода регулирования следует, что ими было установлено наличие дефектов сварного соединения трубопровода линии 19, а также множество других дефектных сварных швов, которых быть не должно.

Эксперты Г1., Ш3. и Р. подтвердили выводы, изложенные в строительно-технической экспертизе, пояснив, что при анализе данных натурного осмотра проектной и исполнительной документации был установлен превалирующий фактор причин нарушения герметичности штуцера основного маслопровода парогенераторной установки - дефект сварного соединения. Также имели место несоответствие конфигурации трубопровода проектной документации исполнительному чертежу и отсутствие промежуточных креплений, которые необходимы для прочности, снижения вибраций и дополнительных нагрузок на трубопровод. В исполнительной документации имелась лишь подпись генподрядчика.

Свидетель С7. сообщил, что он как эксперт подготовил два заключения, одно из которых по химическому составу, второе - по качеству трубы и причинам разрушения, подтвердил изложенные в них выводы. Установил наличие недостатков по сварному шву, по характеру изменения структуры, по мере удаления от шва пришел к выводу о том, что его сварили и оставили, никакого дополнительного термического воздействия, дополнительной термической обработки проведено не было. Разрушение произошло от внутренней части к наружной. То есть от корня сварного шва. Согласно предоставленным ему материалам, было установлено, что в трубе происходили скачки давления, что свидетельствует об увеличении напряжений, в связи с чем могла быть достигнута критическая величина напряжения, при заданной величине дефекта, что привело к окончательному разрушению. По его мнению, колебания, возникшие в маслопроводе в момент аварии, могли повлиять на маслопровод и металл сварного соединения, так как в металле всегда есть дефекты, которые являются концентратом напряжения, в результате скачков трещинка начала двигаться и когда достигла критической длины, раскрылась.

Эксперты О. и Д. также дали подробные показания по результатам проведенных ими экспертиз, в ходе исследований было установлено наличие дефектов сварного шва соединения на маслопроводе регулирования, которые выразились в корневом непроваре углового соединения, наличии смещений, подрезов, недостаточном катете в зоне отрыва от коллектора. Разрушение началось по сварному шву, где глубина проплавления была минимальной, образовались очаги зарождения трещины, которая в последующем разрушила шов. Также трещины имелись с внутренней стороны, где был непровар, который можно было определить, используя методы неразрушающего контроля. Сварной шов вполовину не переплавил основной материал и уже был опасным, поэтому все равно бы разрушился.

Все указанные выше, а также иные, положенные судом в основу приговора доказательства, содержание которых подробно приведено в приговоре, получены с соблюдением требований уголовно-процессуального законодательства и обоснованно признаны судом допустимыми. Все доказательства были исследованы судом в соответствии с требованиями ст. 240 УПК РФ, проверены, исходя из положений ст. 87 УПК РФ, в совокупности с другими доказательствами по делу, нашли свое полное подтверждение и были оценены с учетом правил, предусмотренных ст. 88 УПК РФ, с точки зрения их достаточности, полноты, допустимости и относимости к рассматриваемому событию, без придания каким-либо из них заранее установленной силы.

Согласно разъяснениям, изложенным в п. 13 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29 ноября 2018 года № 41 «О судебной практике по уголовным делам о нарушениях требований охраны труда, правил безопасности при ведении строительных или иных работ либо требований промышленной безопасности опасных производственных объектов», по уголовным делам о нарушениях специальных правил наряду с другими доказательствами могут быть исследованы материалы расследования несчастного случая (акт о несчастном случае на производстве и др.), а также заключение и другие материалы расследования несчастного случая, проведенного государственными инспекторами труда и иными должностными лицами контролирующих органов. В необходимых случаях для установления причин несчастного случая и разрешения иных вопросов, требующих специальных знаний, назначается судебная экспертиза.

С учетом изложенного, материалы расследования причин аварии были обоснованно исследованы судом первой и апелляционной инстанций и признаны в качестве доказательств по делу.

Все доказательства приведены в приговоре в объеме, достаточном для установления значимых для дела обстоятельств и без каких-либо искажений, влияющих на существо принятых на основании их анализа и оценки решений, каких-либо предположений или неустранимых противоречий не содержат.

Судебные экспертизы по делу проведены с соблюдением требований УПК РФ и Федерального закона от 31 мая 2001 года № 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации», в пределах поставленных вопросов, входящих в компетенцию экспертов, которые имеют необходимую квалификацию и достаточный опыт работы для этого, а подготовленные ими заключения оформлены надлежащим образом и соответствуют требованиям ст. 204 УПК РФ.

Объективных доказательств того, что представленных экспертам материалов было недостаточно для дачи обоснованного и мотивированного заключения, судом первой и апелляционной инстанций не установлено.

Выводы экспертов мотивированы, научно аргументированы, содержат необходимые обоснования и ответы на поставленные вопросы, и в совокупности с результатами следственных действий и иными доказательствами по делу подтверждают виновность ФИО1 в содеянном.

Мотивированной является критическая оценка суда позиции стороны защиты по делу в целом и отдельным обстоятельствам обвинения, показаниям в суде первой инстанции осужденного, отрицавшего свою вину в содеянном, поскольку данные показания опровергаются совокупностью иных доказательств по делу, положенных в основу приговора. При том суд апелляционной инстанции отмечает непоследовательность показаний ФИО1, в том числе на досудебной стадии производства по делу.

Так, в первоначальных показаниях ФИО1 в качестве обвиняемого, последний сообщал, что проводил дефектоскопию маслопровода регулирования ультразвуковым и визуально-измерительным методами, в смете было заложено выполнение дефектоскопии, но в меньшем количестве, работы подчиненными ему сотрудниками были выполнены в полном объеме, поступившие замечания устранены, а контроль качества сварного шва линии 19 необходимо было проверять радиографическим методом, допуска на который у него не имелось. Впоследствии ФИО1 изменил свои показания, указав, что на ООО «№2» не возлагалась обязанность по проведению дефектоскопии сварных соединений, а работы по маслопроводу не были выполнены в полном объеме и сданы, поскольку имелась необходимость внесения изменений в проектную документацию ввиду замены отводов на непроектные крутозагнутые.

Мнение стороны защиты о приоритете показаний ФИО1 в судебном заседании, в том числе в суде апелляционной инстанции, перед его же показаниями, данными во время предварительного расследования, не основано на требованиях уголовно-процессуального законодательства о правилах оценки доказательств, согласно которым никакие доказательства не имеют заранее установленной силы (ч. 2 ст. 17 УПК РФ), а каждое доказательство подлежит оценке с точки зрения относимости, допустимости, достоверности, все собранные доказательства в совокупности - достаточности для разрешения уголовного дела (ч. 1 ст. 88 УПК РФ).

С учетом собранных по делу доказательств суд апелляционной инстанции расценивает изменение показаний осужденным как способ защиты, вызванный желанием избежать уголовной ответственности за содеянное.

Правильность оценки судом первой инстанции доказательств сомнений не вызывает, в связи с чем доводы, изложенные в апелляционных жалобах, о несоответствии выводов суда фактическим обстоятельствам дела, недоказанности вины осужденного, судом апелляционной инстанции признаются несостоятельными.

Доводы стороны защиты о том, что ФИО1 не должен был осуществлять обязанности по контролю качества сварных соединений, поскольку выполнял лишь функции мастера, исполнение этой обязанности было возложено на ООО «№7», опровергаются собранными доказательствами.

Так, в соответствии с договором субподряда от 5 мая 2022 года, заключенным между ООО «№7» и ООО «№2», дополнительным соглашением к нему от 20 мая 2022 года, ООО «№2» приняло на себя обязательство выполнить комплекс работ по монтажу, в том числе трубопровода «Маслопровода регулирования» по проекту БТ-268795-1 СБ согласно переданной документации на работы, при этом субподрядчик был обязан назначить лицо, персонально ответственное за организацию выполнения работ и достижение их результата, осуществление строительного контроля субподрядчика. Таким лицом был назначен ФИО1, что подтверждается показаниями свидетелей А1., Ш2., Б2., М3., К5., Б1

Изменение показаний свидетелями Ш2. и Б2. в этой части суд апелляционной инстанции расценивает как желание помочь ФИО1 и избежать негативных последствий для ООО «№2», в том числе в связи с наличием рассматриваемого иского заявления ПАО «№1» в арбитражном суде.

Ссылка стороны защиты на отсутствие в ООО «№2» приказа о назначении ФИО1 лицом, ответственным за организацию выполнения работ и достижение их результата, осуществление строительного контроля при монтаже маслопровода, не опровергает достоверность показаний указанных выше свидетелей. Более того, иного приказа о назначении кого-либо из числа сотрудников ООО «№2» ответственным лицом не представлено.

Наличие приказа от 21 августа 2021 года, изданного до заключения договора субподряда, в котором ФИО1 поименован как мастер строительно-монтажных работ, а также содержится перечень иных ответственых лиц за строительный контроль и контроль качества сварочных работ, не влияет на правильность установления фактических обстоятельств дела, поскольку по делу собрано достаточно доказательств, на основании которых суд пришел к обоснованному выводу о том, что осужденный, занимающий должность технического директора, являлся ответственным лицом за организацию и выполнение строительно-монтажных работ и достижение их результата, осуществление строительного контроля производства строительно-монтажных работ сотрудниками ООО «№2», обеспечивал выполнение производственных заданий подчиненными ему сотрудниками. Как следует из показаний допрошенных в суде апелляционной инстанции свидетеля П1. и Ш4., строительный контроль и контроль качества сварочных работ на маслопроводе регулирования, монтаж которого производился сотрудниками ООО «№2», они не осуществляли, поскольку в силу условий договора субподряда данная обязанность возлагалась на ООО «№2».

Несостоятельным является и довод об отсутствии у ООО «№2» необходимой аттестованной технологии сварки для выполнения работ по монтажу маслопровода регулирования.

Наличие в техническом задании к договору подряда от 4 августа 2021 года требования к подрядчику о необходимости предоставить свидетельство НАКС об аттестации технлогии сварки, свидетельства НАКС об аттестации сварочного оборудования и материалов, применяемых при производстве сварочных работ, подтверждающих аттестацию сварочного оборудования в соответствии с РД-03-614-03 и технологий выполнения сварки: КО 2 (котельное оборудование): трубопроводы пара и горячей воды с рабочим давлением пара не более 0,07 Мпа и температуры воды свыше 115?, как следует из показаний свидетеля А3., было обусловлено необходимостью выполнения ООО «№7» работ по монтажу паровой турбины для турбоагрегата 10 и вспомогательного оборудования к ней, в связи с чем часть монтируемого оборудования относилась к опасным производственным объектам и требовала в дальнейшем постановки на учет в Ростехнадоре, поэтому к подрядчику и предъявлялись повышенные требования о наличии аттестованной технологии сварки на котельном оборудовании. Требование на наличие указанной технологии сварки на все виды работ по договору подряда от 4 августа 2021 года не распространялось.

Как следует из системного анализа положений Федерального закона от 21 июля 1997 года № 116-ФЗ «О промышленной безопасности», нормативно-технического документа РД 153.34.1-003-01 «Сварка, термообработка и контроль трубных систем котлов и трубопроводов при монтаже и ремонте энергетического оборудования (РТМ-1с). Руководящий документ», утвержденного приказом Минэнерго России от 2 июля 2001 года № 197, приказов Ростехнадзора от 9 июня 2008 года № 398а «Об утверждении и введении в действие Положения о Системе аттестации сварочного производства на объектах, подконтрольных Федеральной службе по экологическому, технологическому и атомному надзору», действовавшего на момент произошедших событий, содержащего определение котельного оборудования, и от 15 декабря 2020 года № 536 «Об утверждении федеральных норм и правил в области промышленной безопасности «Правила промышленной безопасности при использовании оборудования, работающего под избыточным давлением», показаний свидетелей Б1, А3., сведений, характеризующих опасный производственный объект - площадка главного корпуса Пермской ТЭЦ-9, письма Западно-Уральского управления Ростехнадзора, сам по себе маслопровод регулирования не относится к котельному оборудованию и опасным производственным объектам, не подлежит постановке на учет в Ротехнадзоре, является технологическим трубопроводом, относится к турбине, также не являющейся опасным производственным объектом. Вместе с тем в целом согласно свидетельству А02-91244-0161 опасным производственным объектом является площадка главного корпуса Пермской ТЭЦ-9, в здании которого и произошла авария.

Таким образом, оснований полагать, что для выполнения работ по монтажу маслопровода регулирования ООО «№2» не имело необходимой аттестованной технологии сварки, не имеется. Не опровергает данный вывод и представленное стороной защиты письмо МТУ Ростехнадзора.

Между тем согласно свидетельствам НАКС № АЦСТ-92-02058 от 21 июня 2019 года ООО «№2» имело аттестованную технологию способом ручной аргонно-дуговой и ручной дуговой сварки на технологических трубопроводах и деталях трубопроводов, что являлось достаточным для выполнения работ по монтажу маслопровода регулирования, в том числе с учетом параметров, характеризующих технологию, на что обращено внимание осужденного в суде апелляционной инстанции. Указанные свидетельства являлись предметом изучения как при согласовании допуска ООО «№2» к выполнению работ на объекте, так и исследовались комиссией при расследовании причин аварии, были признаны достаточными для допуска Общества к выполнению работ по монтажу маслопровода.

Требование по применению нормативных документов установлено проектом, в котором не содержится ссылки на выполнение работ в соответствии с ГОСТом 32-569-2013, применяемого при выполнении работ на опасных производственных объектах. Как указано выше, маслопровод регулирования самостоятельно к опасным производственным объектам не относится, в связи с чем ссылка на данный ГОСТ несостоятельна. ФИО1, представляя интересы субподрядчика и являясь ответственным руководителем работ, выполняя строительный контроль, был обязан обеспечить выполнение работ в соответствии с проектом, включающим в себя контроль качества сварных соединений в соответствии с нормативно-техническим документом РД 153.34.1-003-01 «Сварка, термообработка и контроль трубных систем котлов и трубопроводов при монтаже и ремонте энергетического оборудования (РТМ-1с). Руководящий документ».

Сам ФИО1 являлся аттестованным специалистом по проведению контроля качества сварных соединений, имел необходимые допуски к работам по дефектоскопии, проходил обучение и проверку знаний и подтверждал квалификацию для проведения контроля качества сварных соединений, то есть обладал необходимым уровнем знаний и практическими навыками работы на оборудовании, в силу исполнения должностных обязанностей должен был знать и соблюдать нормативно-техническую документацию по отдельным объектам и методам неразрушающего контроля.

Кроме того, у ООО «№2» имелась действующая лаборатория неразрушающего контроля для проведения дефектосокпии ультразвуковым и визуально-измерительными методами, а также квалифицированные специалисты в области выполнения сварочных работ.

Вопреки доводам стороны защиты, прямого запрета на проведение дефектоскопии зарегистрированной при организации лабораторией неразрушающего контроля при условии соблюдения принципа беспристрастности, законом не предусмотрено, не опровергает данный вывод и ответ МТУ Ростехнадзора.

Учитывая изложенное, ООО «№2», имея соответствующую предстоящим работам аттестацию, лабораторию неразрушающего контроля, аттестованных специалистов сварочных работ и работ по контролю качества сварных соединений, могло самостоятельно выполнять работы по монтажу маслопровода регулирования. В ином случае представлялось бы нецелесообразным в отсутствие аттестованной технологии сварки направлять заказчику работ сведения о квалификации сотрудников в области неразрушающего контроля, лицензию о регистрации действующей лаборатории, заключать договор субподряда и дополнительное соглашение к нему, приступать к монтажу маслопровода, подготавливать исполнительную документацию.

Согласно показаниям А1., М3., П1., Ш4., А3., Б1, Е., М4., Я. обязанности по проведению дефектоскопии возлагались на субподрядную организацию; эти же условия были отражены в договоре субподряда, стоимость работ была включна в смету. О необходимости проведения дефектоскопии знал и сам ФИО1, что следует из его показаний.

Таким образом, ФИО1, являясь ответственным за организацию выполнения работ и достижение их результата, осуществление строительного контроля, был обязан организовать проведение такого контроля, как это предусмотрено выданным ему проектом на производство работ либо как специалист сварочного производства, имеющий аттестацию на проведение контроля качества сварных соединений, - провести этот контроль в полном объеме.

О том, что дефектоскопия сварных соединений не будет проводиться, в том числе ввиду невозможности ее проведения ФИО1 при заключении договора субподряда, участвуя в их обсуждении, не сообщал, не говорил об этом он и в процессе выполнения работ, а также по их окончании; за помощью в ее проведении к ООО «№7», в том числе к Ш4. либо другим лицам и организациям не обращался. При этом ФИО1 фактически выборочно провел дефектоскопию некоторых сварных соединений; каких-либо препятствий выполнить дефектоскопию всех сврных соединений не имелось; вопрос о необходимости изменения метода контроля им не поднимался и не обсуждался.

Не согласуются с доводами стороны защиты о том, что дефектоскопию должно было проводить ООО «№7», фактические действия ФИО1, поскольку, выполнение работ по монтажу маслопровода регулирования, при отсутствии обязанности провести дефектоскопию не препятствовало подготовить и передать исполнительную документацию в ООО «№7» для ее дополнения документами по контролю сварных соединений. Вместе с тем к исполнительной документации были приложены документы, подтверждающие проведение скрытых работ, в числе которых недостоверные сведения по контролю сварных соединений, что также подтверждает наличие у ООО «№2» обязанности по проведению дефектоскопии.

При осмотре исполнительной документации, изготовленной ООО «№2» по работам, выполняемым специалистами Общества на Пермской ТЭЦ-9, обнаружены документы с печатями лаборатории неразрушающего контроля ООО «№2», свидетельствующими о проведении ФИО1, как руководителем сварочных работ в ходе монтажных работ маслопровода регулирования, контроля качества сварных соединений визуально-измерительным и ультразвуковым методами.

При этом, как следует из показаний свидетеля К2., все сведения в акты и исполнительную документацию об объемах и видах проведенной дефектоскопии вносились им со слов ФИО1 Также по его указанию он ставил подписи за ФИО1, как руководителя сварочных работ, и И., как начальника лаборатории неразрушающего контроля.

Как следует из показаний М3., со слов ФИО1, весь комплекс работ по монтажу маслопровода регулирования ООО «№2» был осуществлен, ультразвуковой контроль сварных швов выполнен в объеме 100%. Свидетель Е. также сообщил, что был уверен в проведении 100% ультразвукового контроля сварных соединений, поскольку журнал сварочных работ содержал об этом соответствующие сведения, наличие противоречий в представленной документации расценил как допущенную ошибку.

Оценка показаниям свидетелей С5., С3. и Г4., проводивших осмотр места обрыва и дефектоскопию сварных соединений маслопровода регулирования после аварии, дана в совокупности с другими доказательствами по делу, в том числе с учетом выводов проведенных по делу экспертиз. Оснований ставить под сомнение показания свидетеля Г4. ввиду отсутствия у него значительного профессионального опыта, суд апелляционной инстанции не усматривает. Радиационный метод контроля качества сварных соединений ими не применялся, при этом в месте оборвавшегося трубопровода его применить нельзя ввиду невозможности поместить пленку для рентгена в коллектор. Кроме того, изменение метода контроля не согласовывалось ФИО1 Также свидетели указали на необходимость использования методов контроля, указанных как в проекте БТ-268795-1СБ, так и в РД 153.34.1-003-01, предусматриваующих ультразвуковой и визуально-измерительный методы.

Вопреки доводам жалоб, свидетель Б1 сообщил об отсутствии необходимости в разработке технологических карт, поскольку имелась рабочая документация и интсрукции, в которых изложены все необходимые требования, графические материалы, указывающие на то, каким образом необходимо выполнять сварку. ФИО1, отвечая на вопросы суда, пояснил, что за разъяснениями о том, каким образом выполнять сварочные работы к нему никто не обращался. Не сообщал о недостаточности такой информации и свидетель К5., выполнявший в составе бригады сварочные работы.

Доводы стороны защиты о том, что сотрудники ПАО «№1» были обязаны сами проверить качество сварных соединений при приемке маслопровода являются несостоятельными, поскольку как следует из показаний свидетелей Б1, Е., М4., А3., сотрудники ПФ «РПИП», принимающие работы по монтажу трубопроводов, не имеют соответствующей аттестации по сварке и не уполномочены проверять качество сварных соединений смонтированных трубопроводов; обязанность обеспечения проверки качества сварных соединений возложена на подрядные организации, непосредственно осуществляющие монтаж оборудования; контроль выполненных работ оценивается по предоставленной монтажной организацией документации.

Проверялись судом и доводы стороны защиты о том, что работы по монтажу маслопровода не были выполнены в полном объеме, однако своего подтверждения не нашли, опровергаются показаниями самого ФИО1 на предварительном следствии, а также показаниями свидетелей А1., М3., М4., М5., Е., актом выполненных работ за подписью Ш2.

Не нашли своего подтверждения и утверждения стороны защиты о том, что работы по монтажу маслопровода не были сданы. Как следует из показаний свидетеля М3., ФИО1 был приглашен на приемку работ, однако пояснил, что присутствовать не может, в связи с чем маслопровод был сдан комиссии в составе шеф-инженера АО «№5» М4., специалиста ПФ «РПИП» Е., представителя пусконаладочной организации М5.

Доводы жалоб о том, что исполнительная документация по монтажу маслопровода регулирования не имела обязательных реквизитов и была сдана ООО «№2» в ПФ «РПИП» как черновик или проект являются несостоятельными, поскольку положениями нормативно-технических документов не предусмотрена сдача исполнительной документации в черновом варианте. Сам по себе факт ее передачи в ПАО «№1», наличие подписи ФИО1, как ответственного руководителя, подтверждающего выполнение работ, уже свидетельствует о намерении ее сдать. Более того, как следует из показаний свидетелей, после обнаружения сотрудником ПФ «РПИП» наличия замечаний к исполнительной документации, она была возвращена для исправления технических ошибок, однако несмотря на ее возврат в ООО «№2», акты и заключения о проведении контроля сварных соединений лабораторией ООО «№2», журнал сварочных работ, содержащий сведения о 100% проведении контроля сварных соединений, так и остались в исполнительной документации и вновь были сданы в ПАО «№1». Приложенные документы о выполненных скрытых работах позволили комиссии провести испытание и осуществить приемку маслопровода регулирования. С учетом установленных обстоятельств, отсутствие подписанной сторонами исполнительной документации, не позволяет прийти к выводу о том, что работы не были сданы и приняты.

Отсутствие штуцера, предусмотренного рабочей документацией, в действительности имело место быть, однако не повлияло на развитие аварии, поскольку фактически его наличие было обусловлено удобством монтажа конструкции сварщику. Кроме того, согласно расчетам прочности маслопровода, произведенным АО «***», отсутствие штуцера не влияет на прочность конструкции маслопровода. Об этом в своих показаниях пояснили свидетели М4. и Я., указав, что данное обстоятельство, равно как и факт замены отводов не могут являться причиной аварии.

Многочисленные доводы стороны защиты о наличии иных причин аварии, перечисленных в акте № 10, таких как замечания по работе электрооборудования турбоагрегата 10, по несвоевресенному срабатыванию логики защит, несоответствие класса герметичности КАГ, неправильная эксплуатация турбоагрегата и др., являлись предметом проверки суда первой инстанции, однако обоснованно не нашли своего подтверждения.

Суд верно установил, что обрыв маслопровода регулирования 19 линии турбоагрегата 10 произошел из-за сварного соединения, выполненного с дефектами, а также нарушенного технологического процесса сварки, связанного с неправильным выбором параметров режима сварки с высокими скоростями охлаждения сварного шва и околошовной зоны, приведшего к хрупкости металла и непровару, которые не были выявлены и устранены, ввиду не проведения в отношении данного соединения контроля его качества ультразвуковым и визуально-измерительным методами, о чем свидетельствуют выводы заключений строительно-технической, технической металловедческой судебных экспертиз, показания свидетелей К4., М1., С4., А3., экспертов Г1., О., С7.

Возникшие изменения мощности и автоколебательный процесс турбины ввиду асинхронного режима генератора без возбуждения хоть и создавали определенные воздействия на маслопровод регулирования ввиду изменения в нем давления, однако на исход событий, связанных с обрывом маслопровода регулирования, не повлияли, поскольку конструкция трубопровода, смонтированного с нарушением технологии сварки (корневой непровар), обусловленной перегревом металла в месте соединения и непрваром корня сварного шва по всему периметру, уже заведомо привели к снижению прочности этой конструкции и явились концентратором напряжений при изменениях давления трубопровода и, как следствие, повлекли его разгерметизацию с последующим выбросом масла, его возгарание и взрыв.

Вопреки доводам адвоката Шистерова А.И., судом первой инстанции достоверно и объективно установлено и отражено в приговоре, какие требования и каких нормативных актов и должностных документов нарушены ФИО1 и в чем выразились данные нарушения.

При этом согласно приказу № 326 от 10 сентября 2021 года «О нормативных документах, применяемых в ПАО»№1» для обеспечения пожарной безопасности в целях обеспечения пожарной безопасности на объектах ПАО «№1», а также в связи с вступлением в силу новых нормативных документов в области пожарной безопасности, во исполнение требований Федерального закона от 21 декабря № 1994 № 69-ФЗ «О пожарной безопасности», Федерального закона от 22 июля 2008 года № 123-ФЗ «Технический регламент о требованиях пожарной безопасности» утвержден перечень нормативно-технических документов в области пожарной безопасности, обязательных к применению в ПАО «№1», к числу которых относится «РД 153-34.0-03.301-00 (ВППБ 01-02-95*). Правила пожарной безопасности для энергетических предприятий», в связи с чем несоблюдение п. 12.8 гл. 12 указанных Правил обоснованно вменено ФИО1

В предъявленном ФИО1 обвинении и в приговоре раскрыто содержание допущенных нарушений, изложенных в п. 12.8 гл. 12 Правил, в связи с чем нарушение права ФИО1 на защиту не допущено. Тот факт, что выступая в судебных прениях государственный обвинитель в своей речи не сослался на положения РД 153-34.0-03.301-00 (ВППБ 01-02-95*), не свидетельствует об отказе от обвинения в данной части.

Суд обоснованно установил наличие причинно-следственной связи между неосторожными действиями ФИО1 в форме преступной небрежности и наступившими последствиями в виде смерти человека и причинением крупного ущерба.

Так, наступившие общественно опасные последствия ввиде смерти С. и причинения крупного ущерба ПАО «№1» порождены нарушением ФИО1 правил и требований промышленной безопасности на опасном производственном объекте. То есть причиной и условием наступления преступных последствий выступают исключительно действие (бездействие) субъекта преступления, который не предвидел возможности наступления общественно-опасных последствий своих действий, однако при необходимой внимательности и предусмотрительности должен был и мог предвидеть наступление вредных последствий и был обязан принять исчерпывающие меры по их недопущению, а именно обеспечить должным образом руководство и контроль за проведением работ подчиненными ему сотрудниками ООО «№2» на производственном участке Пермской ТЭЦ-9 при монтаже оборудования маслопровода регулирования ТА 10 в соответствии с проектной документацией, выполнить контроль качества сварных соединений визуально-измерительным и ультразвуковым методами с целью выявления дефектов сварных швов и дать указание сотрудникам ООО «№2» переварить их снова, то есть не допустить производство следующего этапа монтажа маслопровода регулирования ТА 10 с дефектами сварных швов и, как следствие, дальнейшую эксплуатацию паровой турбины ТА 10 с неисправным оборудованием.

Именно деффект сварного соединения, который не был выявлен и устранен, ввиду не проведения в отношении данного соединения контроля его качества, привел к повреждению маслопровода в месте приварки трубопровода диаметром 57х3,5 мм к коллектору маслосистемы регулирования парвой турбины, что повлекло выброс масла, его возгарание и взрыв, что явилось причиной пожара, в результате чего погиб С. и причинен крупный ущерб ПАО «№1».

События аварии, имевшей место 28 августа 2024 года, и доводы жалоб в данной части выходят за пределы предъявленного ФИО1 обвинения, а потому правовой оценке не подлежат.

Ненадлежащее оформление ООО «№10» трудовых отношений с работником С., что подтвердил в своих показаниях свидетель С8., не свидетельствует об отсутствии фактических трудовых отношений, поскольку обязанность по оформлению трудовых отношений с работником возложена трудовым законодательством на работодателя. Как следует из материалов уголовного дела, С. не подписал соответствующий договор ввиду выезда на объект для выполнения работ с другого объекта. Вместе с тем С. в составе бригады прибыл на Пермскую ТЭЦ-9, где был допущен к выполнению работ по покраске ферм и колонн главного корпуса Пермской ТЭЦ-9, при этом он имел необходимые квалификационные знания и умения для производства порученных к выполнению им работ, был ознакомлен с проектом производства работ, прошел инструктаж по охране труда и технике безопасности, регламентирующий порядок безопасности работ и действия при аварийных ситуациях на объекте, производил работы по наряд-допуску, использовал необходимое страховочное обмундирование и систему страховочной привязи. Следовательно, между С. и ООО «№10» фактически имели место трудовые отношения, в связи с чем оснований для его недопуска на объект для выполнения работ, в том числе у ПАО «№1» не имелось, а потому довод о том, что ПАО «№1» содействовало наступлению вреда является несостоятельным.

Доводы о нарушении правил безопасности другими лицами и отсутствии об этом оценки суда несостоятельны, поскольку в соответствии со ст. 252 УПК РФ судебное разбирательство проводится только в отношении обвиняемого и лишь по предъявленному обвинению, в связи с чем суд не вправе давать оценку в приговоре действиям других лиц, в том числе в отношении которых приняты соответствующие процессуальные решения. Наличие приговора в отношении П2, осужденного по ч. 2 ст. 217 УК РФ, также не препятствует осуждению ФИО1

Собственное толкование доказательств по делу стороной защиты является выборочным, носит субъективный характер, противоречит совокупности доказательств, положенных судом в основу обвинительного приговора, и на правильные выводы суда о виновности ФИО1 не влияет.

Тот факт, что оценка доказательств, данная судом, не совпадает с позицией стороны защиты, не свидетельствует о нарушении судом требований закона и в силу ст. 389.15 УПК РФ не является основанием для отмены или изменения судебного решения.

Неустранимых сомнений в виновности осужденного ФИО1 в совершении инкриминируемого ему преступления при установленных судом и изложенных в приговоре обстоятельствах не имеется.

Иные доводы, изложенные стороной защиты, направлены на переоценку обстоятельств, установленных судом и не содержат фактов, которые не были бы проверены и не учтены судом первой инстанции при рассмотрении дела и влияли бы на обоснованность и законность судебного решения, правильность выводов суда, ввиду чего признаются судом апелляционной инстанции несостоятельными, основанными на неправильном толковании норм материального и процессуального права и не могут служить основанием для отмены приговора.

Таким образом, проверив обоснованность предъявленного ФИО1 обвинения на основе собранных по делу доказательств, суд, верно придя к выводу о доказанности вины ФИО1, дал правильную юридическую оценку его действиям с учетом установленных по делу обстоятельств, квалифицировав их по ч. 2 ст. 217 УК РФ, как нарушение требований промышленной безопасности опасных производственных объектов, повлекшее по неосторожности смерть человека и причинение крупного ущерба.

Превышение установленного примечанием к ст. 216 УК РФ размера причиненного ущерба в 500000 рублей свидетельствует об обоснованности квалификации действий ФИО1 как совершенных с причинением крупного ущерба.

Оснований для иной квалификации действий осужденного суд апелляционной инстанции не усматривает.

Согласно Федеральному закону от 21 июля 1997 года № 116-ФЗ «О промышленной безопасности опасных производственных объектов», а также положениям приказа Ростехнадзора от 30 ноября 2020 года № 471 «Об утверждении Требований к регистрации объектов в государственном реестре опасных производственных объектов и ведению государственного реестра опасных производственных объектов, формы свидетельства о регистрации опасных производственных объектов в государственном реестре опасных производственных объектов», опасными производственными объектами являются не отдельный механизм, оборудование, технические устройства – то есть машины, технологическое оборудование, системы машин и (или) оборудования, агрегаты, аппаратура, механизмы, применяемые при эксплуатации такого объекта (ст. 1), - а непосредственно предприятия или их цехи, участки, площадки, иные производственные объекты, указанные в приложении 1 к данному Федеральному закону, включая объекты, на которых используется оборудование, работающее под избыточным давлением более 0,07 Мпа: пара, газа (в газообразном, сжиженном состоянии); воды при температуре нагрева более 115?; а также стационарно установленные грузоподъемные механизмы (за исключением лифтов, подъемных платформ для инвалидов), эскалаторы в метрополитенах, канатные дороги, фуникулеры (п.п. «а», «б» п. 2, 3), на которых при осуществлении определенного вида деятельности применяется то или иное техническое устройство.

Учитывая изложенное, несмотря на то, что маслопровод регулирования самостоятельно не отнесен к опасным производственным объектам и не зарегистрирован в Ростехнадзоре, его работа непосредственно связана с безопасной эксплуатацией опасного производственного объекта – площадки главного корпуса Пермской ТЭЦ-9 при осуществлении деятельности, связанной с производством и поставкой электрической и тепловой энергии, что и обосновывает квалификацию действий специальной нормой, предусмотренной ст. 217 УК РФ.

Данный вывод согласуется с правовой позицией, изложенной в Определении Конституционного Суда Российской Федерации от 14 декабря 2021 года № 2649-О.

Оснований для вывода о невиновности ФИО1 и его оправдания не имеется.

Существенных нарушений уголовно-процессуального закона, которые бы лишали или ограничивали гарантированные УПК РФ права участников уголовного судопроизводства, в том числе право ФИО1 на защиту, нарушали процедуру уголовного судопроизводства при рассмотрении уголовного дела судом первой инстанции, а также на стадии досудебного производства по делу или иным путем повлияли или могли повлиять на постановление законного, обоснованного и справедливого решения, в материалах уголовного дела не содержится и судом апелляционной инстанции не установлено, а доводы авторов жалоб об обратном являются несостоятельными.

Расследование уголовного дела осуществлено с соблюдением требований закона и с учетом предоставленных ст. 38 УПК РФ следователю полномочий самостоятельно направлять ход расследования, принимать решения о производстве следственных и иных процессуальных действий, в том числе о выделении в порядке ст. 154 УПК РФ уголовного дела в отдельное производство, каких-либо обстоятельств, препятствующих выделению уголовного дела, не имелось. При этом несмотря на то, что имело место единое событие в виде произошедшей аварии на Пермской ТЭЦ-9, приведшей к пожару, в результате которого погиб С1. и причинен крупный ущерб ПАО «№1», ФИО1 и П2 соучастниками данного преступления не являлись. Вопреки доводам жалоб, выделение уголовного дела в отношении П2 в отдельное производство никоим образом не отразилось на полноте, всесторонности и объективности как предварительного расследования, так и рассмотрения уголовного дела в отношении ФИО1 судом.

Доводы стороны защиты о несогласии с выделением уголовного дела в отношении П2 в отдельное производство, не свидетельствуют о наличии обстоятельств, которые в соответствии с уголовно-процессуальным законом являются основанием для возвращения уголовного дела прокурору для устранения препятствий его рассмотрения судом.

Оснований для соединения уголовных дел в одном производстве, в том числе с учетом разных стадий их рассмотрения у суда не имелось.

В данной связи решение суда об отсутствии оснований для возвращения уголовного дела прокурору на основании ст. 237 УПК РФ, с которым выражает несогласие сторона защиты, является правильным, оснований для его отмены суд апелляционной инстанции не усматривает.

Все обстоятельства, подлежащие доказыванию при производстве по уголовному делу в соответствии с требованиями ст. 73 УПК РФ, судом были надлежащим образом установлены.

Нарушений положений ст. 252 УПК РФ, предусматривающей пределы судебного разбирательства, а также требований ст. 220 УПК РФ, предъявляемых законом к обвинительному заключению, по данному делу не допущено, указанных в ст. 237 УПК РФ оснований для возвращения уголовного дела прокурору у суда первой инстанции не имелось, не усматривает таковых и суд апелляционной инстанции.

Уголовное дело рассмотрено полно, всесторонне и объективно, принцип презумпции невиновности нарушен не был. Судебное разбирательство по делу носило состязательный характер, ходатайства сторон были рассмотрены судом с учетом мнения всех участников процесса, по ним принимались мотивированные решения. Данных, свидетельствующих о необоснованном отказе стороне защиты в удовлетворении ходатайств либо исследовании доказательств, которые могли иметь существенное значение для исхода дела, не установлено.

Отказ в удовлетворении некоторых из ходатайств, в том числе о назначении и проведении по делу комплексной экспертизы для установления причин возникновения аварии и пожара 30 ноября 2022 года, о чем в апелляционных жалобах упоминают адвокаты Попов Н.М. и Шистеров А.И., при соблюдении процедуры их разрешения и обоснованности принятого решения, не может расцениваться как нарушение права на защиту и ограничение в представлении доказательств, принципов равноправия и состязательности сторон, не свидетельствует о необъективности суда при рассмотрении уголовного дела.

Сведений о том, что судебное разбирательство проводились предвзято либо с обвинительным уклоном и что суд отдавал предпочтение какой-либо из сторон либо оказывал на свидетелей какое-либо воздействие, из материалов уголовного дела не усматривается. По каждому из исследованных доказательств стороны имели реальную возможность дать свои пояснения и задать допрашиваемым лицам вопросы, относящиеся к предмету доказывания, и получить на них ответы, которую они реализовали в полном объеме. Согласно ст. ст. 6, 60 УК РФ, наказание является справедливым, когда судом при его назначении в совокупности учтены характер и степень общественной опасности содеянного, данные о личности виновного, обстоятельства, смягчающие и отягчающие наказание, а также влияние назначенного наказания на исправление осужденного и на условия жизни его семьи.

Указанные требования уголовного закона при назначении ФИО1 наказания судом соблюдены не в полной мере.

Так, судом первой инстанции приняты во внимание характер и степень общественной опасности совершенного деяния, а также данные о личности ФИО1, который в целом характеризуется положительно, влияние назначенного наказания на исправление осужденного и на условия жизни его семьи.

В качестве обстоятельств, смягчающих наказание, суд признал и должным образом учел наличие у ФИО1 малолетних детей, его состояние здоровья, оказание им помощи и ухода больной матери.

Вместе с тем суд апелляционной инстанции, соглашаясь с доводами апелляционных жалоб С1. и представителей потерпевшего ПАО «№1», находит необоснованным признание судом обстоятельством, смягчающим наказание, принесение извинений осужденным потерпевшей стороне. Как следует из протокола и аудиозаписи судебного заседания, фактически осужденный каких-либо извинений потерпевшей стороне не приносил. Не было принесено извинений осужденным и в суде второй инстанции. Слова соболезнования, в том числе поддержанные ФИО1 в суде апелляционной инстанции, не могут быть расценены в качестве извинений, поскольку носят формальный характер, выражают сочувствие в потере близкого человека и не отражают отношение осужденного к последствиям совершенного им преступления.

Таким образом, указанное смягчающее обстоятельство подлежит исключению из приговора.

Иных смягчающих обстоятельств, предусмотренных ч. 1 ст. 61 УК РФ, подлежащих обязательному учету, суд обоснованно не установил, не усматривает таковых и суд апелляционной инстанции.

Также суд учел отсутствие отягчающих наказание обстоятельств.

Принимая во внимание тяжесть совершенного преступления, его фактические обстоятельства, личность осужденного, наличие смягчающих и отсутствие отягчающих наказание обстоятельств, суд пришел к обоснованному выводу о необходимости назначения ФИО1 наказания в виде лишения свободы, но с применением положения ст. 73 УК РФ, условно, с установлением испытательного срока, в течение которого осужденный должен доказать свое исправление.

Мотивированными и соответствующими требованиям закона являются выводы суда об отсутствии оснований для применения положений ст. 64 УК РФ, изменения категории совершенного осужденным преступления на менее тяжкую в порядке ч. 6 ст. 15 УК РФ, о нецелесообразности замены назначенного наказания принудительными работами на основании ч. 2 ст. 53.1 УК РФ. Не усматривает таковых и суд апелляционной инстанции с учетом фактических обстоятельств преступления.

Суд апелляционной инстанции не находит оснований согласиться с доводами апелляционного представления и жалоб потерпевшей стороны об исключении положений ст. 73 УК РФ и назначении ФИО1 наказания в виде реального лишения свободы, поскольку какого-либо обоснованного повода к тому в представлении и жалобах не приведено. Все заслуживающие внимания обстоятельства были известны и надлежащим образом учтены судом первой инстанции при решении вопроса о виде и размере назначаемого основного наказания осужденному.

При этом ссылки в обоснование довода о чрезмерной мягкости наказания на фактическое непризнание ФИО1 своей вины, отсутствие раскаяния, поведение после совершения преступления, не принятие мер к возмещению ущерба, не могут быть приняты во внимание, как противоречащие требованиям закона, поскольку данные обстоятельства не могут учитываться при назначении наказания.

В соответствии с санкцией ч. 2 ст. 217 УК РФ дополнительное наказание в виде запрета занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью является альтернативным, его применение или неприменение в силу требований п. 4 ст. 307 УПК РФ должно быть мотивировано. Однако каких-либо суждений судом по данному вопросу приговор не содержит.

Учитывая характер и степень общественной опасности совершенного преступления, основным объектом которого является общественная безопасность на опасных производственных объектах, а дополнительным – отношения по охране здоровья и жизни человека, принимая во внимание фактические обстоятельства произошедшего, данные о личности ФИО1, являющегося техническим директором и осуществляющего руководство производственно-хозяйственной деятельностью монтажного участка, грубо и осознанно нарушившего требования промышленной безопасности опасных производственных объектов и технологического процесса строительно-монтажных работ, ненадлежащим образом исполнившего возложенные на него обязанности, суд апелляционной инстанции приходит к выводу о необходимости назначить осужденному дополнительное наказание в виде лишения права заниматься деятельностью, связанной с руководством и организацией работ на опасных производственных объектах, что будет соответствовать не только принципу справедливости, но и необходимости достижения целей уголовного наказания.

С учетом вносимых изменений, оснований для признания назначенного ФИО1 наказания несправедливым вследствие его чрезмерной мягкости, равно как и чрезмерной суровости не имеется, поскольку наказание представляется соразмерным содеянному, соответствует данным о личности осужденного и характеру совершенных им действий, является достаточным для обеспечения достижения его цели - восстановления социальной справедливости, исправления осужденного и предупреждения совершения новых преступлений. При этом положения закона об индивидуализации наказания, по мнению суда апелляционной инстанции, в полной мере соблюдены.

При рассмотрении гражданского иска потерпевшей С1. о компенсации морального вреда суд руководствовался положениями ст.ст. 151, 1068, 1099 и 1101 ГК РФ, учел разъяснения, содержащиеся в п. 5 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 23 от 13 октября 2020 года «О практике рассмотрения судами гражданского иска по уголовному делу» и 15 июля 2025 года принял решение с занесением в протокол судебного заседания, в соответствии со ст. 256 УПК РФ (т. 53 л.д. 125 оборот), о привлечении к участию в деле в качестве гражданского ответчика ООО «№2».

При этом, как обоснованно указано в апелляционной жалобе, суд первой инстанции не принял мер к извещению ООО «№2» о времени и месте рассмотрения уголовного дела. Однако суд апелляционной инстанции, обладая широкими процессуальными полномочиями по проверке и оценке доказательств, проверке доводов сторон, данный недостаток устранил, обеспечив участие представителя гражданского ответчика ООО «№2» в судебном заседании, вручив копию искового заявления, предоставив возможность выразить свою позицию относительно предъявленного гражданского иска, дать объяснения и показания по существу иска, в том числе задать вопросы. Таким образом, по мнению суда апелляционной инстанции, ООО «№2» реализовало свои права, предусмотренные ч. 2 ст. 54 УПК РФ, в том числе право на участие в судебном заседании и обжалование состоявшегося судебного решения по делу, в той части, в какой оно затрагивает интересы Общества, изложив в апелляционной жалобе доводы в обоснование своей позиции и поддержав их непосредственно в суде.

Вопреки доводам жалобы представителя гражданского ответчика юридически значимые обстоятельства дела при рассмотрении гражданского иска потерпевшей С1. судом установлены правильно и в необходимом объеме, к возникшим правоотношениям верно применены нормы материального права.

Определяя размер компенсации морального вреда, суд первой инстанции с учетом требований разумности и справедливости, объема и характера причиненных моральных и нравственных страданий, связанных с утратой близкого для потерпевшей человека, обстоятельств случившегося, степени вины ФИО1, суд пришел к обоснованному выводу о взыскании в пользу С1. компенсации морального вреда в размере 1500000 рублей. Оснований полагать о несоразмерности такой компенсации не имеется. Правовых оснований для уменьшения размера взысканных с ООО «№2» сумм компенсации морального вреда в пользу потерпевшей с учетом произведенных потерпевшей выплат в рамках уголовного дела в отношении П2 суд апелляционной инстанции не усматривает.

Вопросы по мере пресечения, о судьбе вещественных доказательств и арестованного имущества судом разрешен в соответствии с требованиями закона.

Иных нарушений норм уголовного, уголовно-процессуального законов судом первой инстанции не допущено. Оснований для отмены приговора либо внесения в него других изменений суд апелляционной инстанции не находит.

На основании изложенного и руководствуясь ст. ст. 389.13, 389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

ПОСТАНОВИЛ:

постановление Индустриального районного суда г. Перми от 4 июля 2025 года об отказе в возвращении уголовного дела прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ оставить без изменения, апелляционную жалобу адвокатов Попова Н.М. и Шистерова А.И. – без удовлетворения.

Приговор Индустриального районного суда г. Перми от 9 октября 2025 года в отношении ФИО1 изменить:

исключить из описательно-мотивировочной части приговора указание на обстоятельство, смягчающее наказание, принесение извинений потерпевшей стороне;

назначить ФИО1 по ч. 2 ст. 217 УК РФ дополнительное наказание в виде лишения права заниматься деятельностью, связанной с руководством и организацией работ на опасных производственных объектах, на срок 2 года 6 месяцев, которое исчислять с момента вступления приговора в законную силу.

В остальном приговор оставить без изменения, апелляционное представление государственного обвинителя Максимовой Н.В., апелляционные жалобы потерпевшей С1., представителей потерпевшего ПАО «№1» К1., адвоката Нечаевой О.В., адвокатов Попова Н.М. и Шистерова А.И. в защиту интересов осужденного ФИО1, представителей гражданского ответчика ООО «№2» Х. и адвоката Ахмаевой Т.Г. - без удовлетворения.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в кассационном порядке в судебную коллегию по уголовным делам Седьмого кассационного суда общей юрисдикции путем подачи кассационной жалобы, представления через суд первой инстанции в течение шести месяцев со дня вступления в законную силу с соблюдением требований статьи 401.4 УПК РФ.

В случае пропуска срока кассационного обжалования или отказа в его восстановлении кассационные жалоба, представление подаются непосредственно в суд кассационной инстанции и рассматриваются в порядке, предусмотренном ст.ст. 401.10 - 401.12 УПК РФ.

В случае подачи кассационных жалобы, представления лица, участвующие в деле, вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий. подпись