Апелляционное постановление № 22-26/2026 22-3494/2025 от 12 января 2026 г.

Председательствующий: Коршун В.Н. 22-26/2026 (22-3494/2025)


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

<...> 13 января 2026 года

Омский областной суд в составе

председательствующего судьи Першукевича Д.В.,

при секретаре ГАА,

с участием прокурора Селезнёвой А.Н.,

осужденного ФИО1,

защитника - адвоката Калашникова А.С.,

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционной жалобе адвоката Калашникова А.С. в интересах осужденного ФИО1 на приговор Большеуковского районного суда Омской области от <...> в отношении ФИО1.

Заслушав стороны, изучив материалы дела, суд апелляционной инстанции

УСТАНОВИЛ:

Приговором Большеуковского районного суда Омской области от <...> ФИО1, <...> года рождения, уроженец <...> Омской области, ранее судимый:

<...> мировым судьей судебного участка № <...> в Большеуковском судебном районе Омской области по п. «в» ч. 2 ст. 115 УК РФ к обязательным работам на срок 180 часов. Постановлением того же мирового судьи от <...> неотбытая часть наказания заменена на лишение свободы на срок 20 дней с отбыванием наказания в исправительной колонии общего режима. Освободился по отбытию срока наказания <...>,

осужден по

ст. 319 УК РФ (в отношении потерпевшего АНИ) к 280 часам обязательных работ;

ст. 319 УК РФ (в отношении потерпевшего ТВВ) к 5 месяцам исправительных работ с удержанием 10 % из заработной платы в доход государства;

ч. 1 ст. 318 УК РФ (в отношении потерпевшего ТВВ) к 8 месяцам лишения свободы.

На основании ч. 5 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений, путем частичного сложения назначенного наказания по ст. 319 УК РФ (по эпизоду в отношении АНИ) с наказанием, назначенным приговором мирового судьи судебного участка № <...> в Большеуковском судебном районе Омской области от <...> ФИО1 назначено наказание в виде обязательных работ на срок 340 часов, с зачетом полностью отбытого наказания по приговору мирового судьи судебного участка № <...> в Большеуковском судебном районе Омской области от <...>.

На основании ч. 2 ст. 69, п. «в» ч. 1 ст. 71 УК РФ по совокупности преступлений, путем частичного сложения назначенных наказаний по ст. 319 и ч. 1 ст. 318 УК РФ (по эпизодам в отношении ТВВ) ФИО1 назначено 9 месяцев лишения свободы.

На основании ст. 70, п. «г» ч. 1 ст. 71 УК РФ путем полного присоединения к наказанию, назначенному по совокупности преступлений, совершенных в отношении ТВВ, неотбытой части наказания, назначенного по правилам ч. 5 ст. 69 УК РФ, ФИО1 окончательно назначено 9 месяцев 20 дней лишения свободы в исправительной колонии общего режима.

Срок отбытия наказания исчислен с момента вступления настоящего приговора в законную силу, с зачетом в срок лишения свободы времени содержания ФИО1 под стражей с <...> до вступления приговора в законную силу, из расчета один день за полтора дня лишения свободы.

В приговоре разрешены вопросы по мере пресечения, процессуальным издержкам, определена судьба вещественных доказательств.

Согласно приговору, ФИО1 признан виновным и осужден за публичное оскорбление представителя власти при исполнении им своих должностных обязанностей, совершенное дважды, а также применение насилия, не опасного для жизни или здоровья, в отношении представителя власти в связи с исполнением им своих должностных обязанностей.

Преступления совершены в <...> Омской области при обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре.

В судебном заседании суда первой инстанции ФИО1 вину в инкриминируемых ему преступлениях не признал.

В апелляционной жалобе адвокат Калашников А.С. в интересах осужденного ФИО1 выражает несогласие с приговором, находит его незаконным, подлежащим отмене.

Ссылаясь на ФЗ «О полиции», указывает на отсутствие у потерпевшего АНИ законных оснований доставлять ФИО1 в отделение полиции, что, по его мнению, подтверждается показаниями самого потерпевшего и свидетелей. Считает, что конфликтная ситуация была спровоцирована неправомерными действиями самого потерпевшего, который выгнал ФИО1 из его жилища. Кроме того, отмечает, что высказанные осужденным нецензурные слова были употреблены без цели оскорбления, а для связки слов, что свойственно для ФИО1 при разговоре. Произнесенные осужденным слова не давали оценку личностным или профессиональным качествам АНИ, в связи с чем неверно квалифицированы судом как оскорбление представителя власти. Настаивает на том, что действия ФИО1 содержат признаки административного правонарушения. Обращает внимание на показания свидетеля АНВ в судебном заседании, которая пояснила, что воспринимала высказанные ФИО1 нецензурные слова не как оскорбление сотрудника полиции, а как нецензурную брань в общественном месте, которые были отклонены судом, поскольку противоречат ее показаниям данным в ходе предварительного следствия. Отмечает, что АНВ не знакомилась со своими показаниями данными в ходе предварительного следствия, из-за проблем со зрением, которые в протоколе изложены неверно. Не соглашается с выводами суда об отсутствии заинтересованности потерпевшего АНИ в исходе дела.

Обращает внимание, что по эпизоду в отношении потерпевшего ТВВ, признавая действия потерпевшего законными и обоснованными, суд оставил без внимания доводы стороны защиты о том, что ТВВ не осуществлял какие-либо процессуальные действия в отношении Низового, что нашло подтверждение в ходе исследования материалов дела об административном правонарушении в отношении ФИО1, однако, оставлено судом без внимания. Кроме того, указывает, что в судебном заседании не было достоверно установлено какие слова, относящиеся к грубой нецензурной брани и касающиеся личностных и профессиональных качеств потерпевшего были высказаны ФИО2 в адрес ТВВ Отмечает, что потерпевший указал слова, не относящиеся к категории грубой нецензурной брани, а свидетель РСА показала, что ФИО1 выражался нецензурными словами «посылал кого-то» и до приезда сотрудников полиции, общался сам с собой.

Оспаривает допустимость показаний ПЛМ, которая не обладая специальными познаниями дала оценку высказываниям осужденного.

Находит несоответствующим обстоятельствам установленным в судебном заседании вывод суда об умышленном нанесении удара ТВВ курткой, поскольку, как следует из показаний свидетелей РДС, МЕМ, потерпевшего ТВВ, ФИО1 отмахивался курткой от приближающегося к нему ТВВ, умысла на причинение телесных повреждений у него не было.

Оспаривает допустимость показаний свидетеля НДА, поскольку они противоречат показаниям свидетелей РДС, МЕМ, ПСН, потерпевшего ТВВ, анализируя которые приходит к выводу, что НДА не мог видеть удар курткой, т.к. пришел позже. Также находит необоснованным, что в своем разъяснении эксперт отнес куртку к категории тупого твёрдого предмета, поскольку данный вывод эксперт сделал не осматривая куртку.

Находит недопустимыми доказательствами протокол выемки от <...> (т. 1 <...>), протокол осмотра предметов от <...> (т<...>), поскольку данные следственные действия проведены с нарушением требований УПК РФ, а именно без участия защитника, чем было нарушено право ФИО1 на защиту.

Просит приговор отменить, передать дело на новое судебное разбирательство.

На апелляционную жалобу адвоката Калашникова А.С. прокурором <...> Омской области БСМ поданы возражения.

Проверив материалы уголовного дела, оценив доводы апелляционной жалобы, возражений, суд апелляционной инстанции приходит к следующему.

Выводы суда о виновности осужденного ФИО1 в совершении преступлений соответствуют фактическим обстоятельствам дела и основаны на всесторонне исследованных и правильно оцененных судом доказательствах, признавать которые недопустимыми оснований не имеется.

Оценка доказательствам дана судом в соответствии с требованиями ст.88 УПК РФ, они отвечают требованиям относимости, допустимости, достоверности, а в совокупности - достаточности для постановления приговора в отношении ФИО1, осужденного за совершение двух преступлений, предусмотренных ст. 319 УК РФ, а также за преступление, предусмотренное ч.1 ст. 318 УК РФ.

Ни одно доказательство, юридическая сила которого вызывала бы сомнение, не положено судом в обоснование тех или иных выводов суда. Допустимость каждого из доказательств судом проверена.

Давая оценку позиции защиты, в соответствии с требованиями ст.307 УПК РФ в описательно-мотивировочной части приговора суд не только привел доказательства, на которых основаны выводы суда, но и изложил суждения, по которым одни из доказательств признал обоснованными и достоверными, а другие отверг.

Несмотря на непризнание осужденным ФИО1 вины в инкриминируемых ему преступлениях, его причастность и вина в дважды совершенном публичном оскорблении представителей власти при исполнении ими своих должностных обязанностей, а также применении насилия, не опасного для жизни или здоровья, в отношении представителя власти в связи с исполнением им своих должностных обязанностей, установлена совокупностью доказательств, исследованных в судебном заседании.

Так, в основу приговора по преступлению в отношении потерпевшего АНИ судом обоснованно положены:

показания потерпевшего АНИ - участкового уполномоченного отделения, согласно которым, <...> он находился на дежурстве, был в форменном обмундировании, по поступившему от БНИ сообщений он и ААВ прибыли на место вызова, где находился ФИО1 был в состоянии алкогольного опьянения, вел себя неадекватно, скандалил, выражался нецензурной бранью, ему было предложено проехать в отделение полиции. Когда подъехали к зданию полиции, ФИО1 выскочил из машины, подбежал к зданию районного суда, возле которого находилась АНВ начал оскорблять его (АНИ) нецензурной бранью, кричал, что никуда не пойдет, на замечания не реагировал;

показания свидетеля ААВ-оперуполномоченного ФИО3 «Большеуковский» МО МВД России «Тюкалинский», из пояснений которого следует, что <...> он находился в составе следственно-оперативной группы, когда от БНИ поступило сообщение, что в квартиру ее дочери проник бывший муж дочери Низовой И.Н, он совместно с участковым уполномоченным полиции АНИ выехали на служебном автомобиле в форменном обмундировании на место вызова, где обнаружили, что ФИО1 проник на веранду через проем в окне, при этом последний находился состоянии алкогольного опьянения, пояснил, что в дом он зашел, чтобы поесть и немного отдохнуть, после предложения проехать в отделение полиции ФИО1 начал проявлять агрессию, грубо выражаться в адрес участкового уполномоченного и него. Подъехав к отделу полиции, ФИО1 возле здания районного суда, где находилась АНВ, стал оскорблять нецензурной бранью АНИ, высказывать слова, оскорбляющие честь и достоинство сотрудников полиции, на замечания АНИ не реагировал, продолжал высказываться нецензурной бранью в его адрес, после чего ушел в сторону <...>;

показания свидетеля АНВ, данные в ходе предварительного следствия, из которых следует, что она <...> находилась у здания Большеуковского районного суда, когда к отделению полиции подъехала служебная машина, из которой вышел участковой уполномоченный АНИ, еще один сотрудник полиции, а также ФИО1, который подойдя к зданию суда кричал, возмущался, выразился в отношении АНИ словами грубой нецензурной брани;

показания специалиста ПЛМ, из которых следует, что высказанные ФИО1 слова в отношении сотрудника полиции АНИ носят ярко выраженный ненормативный характер (нецензурная, жаргонная, бранная, грубо-просторечная лексика), использование которых по отношению к сотруднику полиции, находящемуся при исполнении должностных обязанностей, не соответствует литературным нормам русского языка и относится к неприличной форме, что является недопустимым в ситуации общения с сотрудником полиции.

Приведенные показания потерпевшего и свидетелей являются последовательными, каких-либо существенных противоречий по обстоятельствам дела, которые бы повлияли или могли повлиять на выводы суда о виновности осужденного в совершении преступления, не имеют. Чьей-либо заинтересованности в искусственном создании доказательств обвинения, как и причин для оговора осужденного выявлено не было, и суд апелляционной инстанции не усматривает.

Доводы жалобы о недопустимости показаний свидетеля АНВ, данных ею в ходе предварительного следствия, по причине проблем со зрением, приняты во внимание быть не могут. Как следует, из протокола допроса свидетеля АНВ протокол прочитан следователем вслух, после чего от АНВ замечаний относительно протокола не поступило. Кроме того, вина ФИО1 подтверждается иными письменными доказательствами, которые подробно приведены в приговоре, а именно: рапортом оперативного дежурного дежурной части ПП «Большеуковский» МО МВД России «Тюкалинский» от <...>, из которого следует, что <...> начальником ПП «Большеуковский» ЗИП поручено АНИ провести в порядке ст.ст. 144-145 УПК РФ, проверку по сообщению БНИ о проникновении в дом ФИО1; протоколом осмотра места происшествия от <...>; выпиской из приказа № <...> л/с от <...> о назначении АНИ на должность старшего участкового уполномоченного полиции ОУУП и ПДН ПП «Большеуковский» МО МВД России «Тюкалинский» с <...>; должностным регламентом (инструкцией); протоколом осмотра предметов от <...>, из которого следует, что была просмотрена видеозапись с камеры мобильного телефона УУП и ПДН АНИ от <...>, на которой зафиксировано, как сотрудники полиции АНИ и ААВ на служебном автомобиле к зданию ПП «Большеуковский» доставили ФИО1, который выйдя из автомобиля, направился к АНВ, находившейся возле здания суда, на требование сотрудника полиции АНИ пройти с ним, отвечает отказом, смотря в сторону АНИ машет рукой и выражается грубой нецензурной бранью, несмотря на замечания вновь в грубой форме с использованием нецензурных слов высказывается в адрес АНИ Сотрудник полиции вновь ему делает замечание, на что ФИО1 проявляет агрессию, и вновь нецензурно выражается.

Выводы суда первой инстанции о виновности ФИО1 в совершении преступлений, предусмотренных ч. 1 ст. 318, ст. 319 УК РФ (в отношении потерпевшего ТВВ) также подтверждаются совокупностью доказательств, исследованных в судебном заседании и подробно приведенных в приговоре, а именно:

показаниями потерпевшего ТВВ – сотрудника полиции, из которых следует, что <...> он выехал по вызову и обнаружил ФИО1 на стадионе в состоянии алкогольного опьянения, который выражался при детях нецензурной бранью. Он сделал замечание ФИО1, а также сообщил о поступившем в отношении него сообщении, попытался препроводить ФИО1 до служебного автомобиля, однако, последний стал сопротивляться, отталкивать его, говорить в его адрес в грубой форме нецензурные слова, связанные с его профессиональной деятельностью, вел себя неадекватно, впоследствии снял с себя куртку с металлическим замком, которой нанес по нему удар, попав по правой руке, от чего он почувствовал боль в руке, появилась ссадина (ожег). По его вызову на место прибыли ААВ и ПСГ, в присутствии которых ФИО1 продолжил вести себя агрессивно. После он обращался в ЦРБ, где у него было зафиксировано телесное повреждение;

показаниями свидетеля НДА, из которых следует, что в июне 2025 года около 15 часов он с супругой привез ребенка в реабилитационный центр, который находится возле стадиона. На стадионе находился ФИО1, который был в состоянии алкогольного опьянения. Также, на стадионе в форменном обмундировании находился сотрудник полиции ТВВ ФИО1 кричал на ТВВ, оскорблял его грубой нецензурной бранью, замахнулся курткой и ударил ТВВ по правой руке;

показаниями свидетеля ПСГ сотрудника ОП «Большеуковское» МО МВД России «Тюкалинский», из которых следует, что <...> он с ААВ были направлены на стадион «Юбилейный», где в форменном обмундировании находился участковый ТВВ, а также ФИО1 в состоянии опьянения, вел себя агрессивно, ругался нецензурной бранью. На предложение проехать с ними ФИО1 отказывался, выражался нецензурными словами в адрес участкового ТВВ, снял кроссовки, стал их кидать, на уговоры ТВВ перестать материться не реагировал;

показаниями свидетеля РСА, из которых следует, что <...> она была на работе в БУ КЦСОН, из окна увидела ФИО1, который находился на стадионе в состоянии опьянения, громко разговаривал с находящимися на стадионе детьми. Затем на стадионе в форменном обмундировании появился участковый ТВВ, в адрес которого ФИО1 выражался нецензурной бранью. Позже увидела, как подъехали еще двое сотрудников полиции, ФИО1 увели сотрудники полиции, которые несли его шлепки, куртку, палку с которой он. Также пояснила, что на стадионе было много людей и детей, которые видели все происходящее, среди них также был свидетель НДА;

показания несовершеннолетнего свидетеля МЕМ, согласно которым <...> он со своим другом РДС находились на стадионе, когда между ФИО1 и сотрудником полиции ТВВ происходил конфликт, ФИО1 был агрессивным, кричал на стадионе на детей, ТВВ просил ФИО1 пройти в машину и проехать в участок, на что ФИО1 отказывался, выражался в адрес сотрудника нецензурными словами. Также видел, как ФИО1 снял с себя куртку, нанося удар, бросил ее в сторону сотрудника полиции. Позже приехали еще два сотрудника полиции, ФИО1 согласился пройти в машину и они уехали;

аналогичными показаниями несовершеннолетнего свидетеля РДС и свидетеля МЕМ;

показаниями специалиста ПЛМ, из которой следует, что высказанные ФИО1 слова в отношении сотрудника полиции ТВВ носят ярко выраженный ненормативный характер (нецензурная, жаргонная, бранная, грубо-просторечная лексика), использование которых по отношению к сотруднику полиции, находящемуся при исполнении должностных обязанностей не соответствует литературным нормам русского языка и относится к неприличной форме, что является недопустимым в ситуации общения с сотрудником полиции;

показаниями судебно-медицинского эксперта ААШ, согласно которым, обнаруженное у ТВВ по заключению № <...> от <...> телесное повреждение в виде ушиба мягких тканей в области переднебоковой поверхности правого предплечья, в проекции локтевого сустава, могло образоваться при ударе свернутой курткой, в том числе при соударении с ее замочной частью.

Приведенные показания потерпевшего и свидетелей являются последовательными, вопреки доводам защиты, каких-либо существенных противоречий по обстоятельствам дела, которые бы повлияли или могли повлиять на выводы суда о виновности осужденного в совершении преступления, не имеют. Мотивов для оговора ФИО1 со стороны потерпевшего и свидетелей не установлено и из представленных материалов судом апелляционной инстанции не усматривается.

Оснований ставить под сомнение показания свидетеля НДА, полагать об их недопустимости, суд апелляционной инстанции не находит, поскольку они согласуются с приведенными выше показаниями потерпевшего, свидетелей, а также судебно-медицинского эксперта. Кроме того, вина ФИО1 по преступлениям в отношении ТВВ подтверждается иными письменными доказательствами, которые подробно приведены в приговоре, а именно: рапортом оперативного дежурного дежурной части ПП «Большеуковский» МО МВД России «Тюкалинский» от <...>, из которого следует, что <...> начальником ПП «Большеуковский» ЗИП поручено ТВВ провести в порядке КоАП РФ проверку по сообщению о противоправных действиях ФИО1 в бухгалтерии ИП СОВ; протоколом осмотра места происшествия от <...>, выпиской из приказа № <...> л/с от <...> о назначении ТВВ на должность участкового уполномоченного полиции; должностным регламентом (инструкцией), заключением судебно-медицинского эксперта № <...> от <...> согласно выводам которого у ТВВ имеется телесное повреждение в виде ушиба мягких тканей в области переднебоковой поверхности правого предплечья, в проекции локтевого сустава, квалифицирующиеся как не причинившие вреда здоровью; протоколом выемки от <...>, протоколом осмотра предметов от <...>.

Материалы дела не содержат каких-либо данных о нарушениях закона, которые в силу ст. 75 УПК РФ могли бы явиться основанием для признания доказательств недопустимыми. Не установлено по делу и данных, свидетельствующих об исследовании судом первой инстанции недопустимых доказательств, необоснованном исключении из разбирательства по делу допустимых доказательств, или об отказе сторонам в исследовании доказательств, которые имели существенное значение для правильного и объективного разрешения дела.

Правильность оценки доказательств, как в отдельности, так и в совокупности, сомнений не вызывает, а тот факт, что она не совпадает с позицией защиты, не свидетельствует о нарушении судом требований уголовно-процессуального закона и не является основанием к отмене приговора.

Вопреки доводам апелляционной жалобы оснований для признания недопустимым доказательством показания специалиста ПЛМ, являющейся учителем русского языка и литературы, как по преступлению в отношении АНИ, так и по преступлению в отношении ТВВ, не имеется, поскольку, как правильно указано судом первой инстанции, высказанные ФИО1 нецензурные слова понятны и не требуют каких-то специальных познаний в их интерпретации.

Несостоятельными суд апелляционной инстанции находит и доводы защиты о недопустимости протокола выемки куртки у ФИО1, а также протокола ее осмотра, в связи с отсутствием защитника при проведении указанных следственных действий. Так, как следует из материалов дела в т.<...> имеется заявление от ФИО1 из которого следует, что последний не против производства выемки куртки и дальнейшего ее осмотра без участия его защитника. Более того, как следует из протокола выемки от <...> куртка выдана добровольно, замечаний и дополнений от участников следственного действия не поступило, при этом ФИО1 были разъяснены права, предусмотренные ст. 46 УК РФ.

Вопреки доводам защиты, оснований ставить под сомнение выводы судебно-медицинского заключения не имеется, поскольку исследование проведено экспертом, обладающим специальными познаниями и достаточным опытом работы, предупрежденным об уголовной ответственности по ст. 307 УК РФ за дачу заведомо ложного заключения, соответствуют требованиям ст. 204 УПК РФ, приведенные в нем выводы согласуются с другими исследованными в судебном заседании доказательствами.

Изложенные в апелляционной жалобе доводы защиты аналогичны тем, которые выдвигались в ходе судебного разбирательства, в том числе об отсутствии у АНИ и ТВВ оснований доставлять ФИО1 в отделение полиции, были предметом рассмотрения суда первой инстанции, и обоснованно не приняты судом во внимание, поскольку опровергаются приведенными выше доказательствами, о наличии у АНИ и ТВВ, как участковых-уполномоченных, в соответствии с их должностными полномочиями провести проверку по сообщениям, поступившим в отношении ФИО1

Все доводы, приведенные в апелляционной жалобе, в том числе и об отсутствии у него умысла на оскорбление сотрудников полиции, использование им нецензурной брани для связки слов, без цели оскорбления, судом были тщательно проверены, в приговоре им дана оценка со ссылкой на представленные доказательства. Как обоснованно указал суд первой инстанции, ФИО1 осознавал, что как АНИ <...>, так и ТВВ <...> находились при исполнении своих должностных обязанностей, будучи в форменном обмундировании, сообщили о проведении проверки по сообщениям в отношении него, необходимости проследовать с ними для дачи объяснения. Никаких правовых оснований противодействовать действиям АНИ и ТВВ высказывать оскорбления в их адрес, а в отношении ТВВ и применять насилие не опасное для жизни и здоровья у ФИО1 не имелось, не является таковым и нахождение АНИ на месте происшествия в обуви. Доводы жалобы об отсутствии у ФИО1 умысла на применение насилия к ТВВ, являющемуся участковым-уполномоченным, и неосторожном характере его действий, признаются судом апелляционной инстанции, поскольку опровергаются исследованными судом доказательствами, приведенными в приговоре.

Таким образом, совокупность приведенных в приговоре доказательств бесспорно свидетельствует о совершении ФИО1:

в отношении потерпевшего АНИ публичного оскорбления представителя власти при исполнении им своих должностных обязанностей,

в отношении потерпевшего ТВВ - применения насилия, не опасного для жизни или здоровья, в отношении представителя власти в связи с исполнением им своих должностных обязанностей, а также публичного оскорбления представителя власти при исполнении им своих должностных обязанностей. Юридическая оценка действиям осужденного по ст. 319 УК РФ (по преступлению в отношении АНИ), по ч. 1 ст. 318, ст. 319 УК РФ (по преступлению в отношении ТВВ) сдана судом правильно.

В соответствии со ст.307 УПК РФ в описательно-мотивировочной части приговора в отношении осужденного приведены мотивы принятого решения о назначении наказания за совершенные преступления, отнесённые законодателем к категории средней и небольшой тяжести.

При определении вида и размера наказания суд руководствовался требованиями уголовного закона, а именно ст.ст.6, 60 УК РФ, учел характер и степень общественной опасности преступления, данные о личности виновного, а также влияние назначенного наказания на исправление ФИО1 и условия жизни его семьи, наличие смягчающих и отсутствие отягчающих наказание обстоятельств.

Выводы суда о возможности достижения целей наказания за преступление в отношении потерпевшего АНИ при назначении ФИО1 наказания в виде обязательных работ, за преступления в отношении потерпевшего ТВВ: по ст. 319 УК РФ - в виде исправительных работ; по ч. 1 ст. 318 УК РФ – виде лишения свободы, об отсутствии оснований для изменения категории преступления (по ч. 1 ст. 318 УК РФ) на менее тяжкую, применения при назначении наказания положений статей 53.1, 64, 73 УК РФ, мотивированны, с мотивами принятого решения суд апелляционной инстанции не находит оснований не согласиться.

Таким образом, суд апелляционной инстанции приходит к выводу, что по своему виду и размеру назначенное ФИО1 как за каждое преступление, так и по совокупности является справедливым и соразмерным содеянному, отвечает задачам исправления осужденного, предупреждения совершения новых преступлений.

Вид исправительного учреждения определен верно, в соответствии с требованиями ст.58 УК РФ.

Вместе с тем, приговор подлежит отмене в части взыскания с осужденного процессуальных издержек.

В соответствии с п. 5 ч. 2 ст. 131 УПК РФ, суммы, выплачиваемые адвокату за оказание им юридической помощи в случае участия адвоката в уголовном судопроизводстве по назначению, относятся к процессуальным издержкам, которые согласно ч. 1 ст. 132 УПК РФ взыскиваются с осужденного или возмещаются за счет средств федерального бюджета.

При этом, по смыслу закона, при решении вопроса о взыскании процессуальных издержек осужденный должен быть информирован об их размере и порядке выплаты, что корреспондируется с разъяснениями, содержащимися в п. 5, абз. 2 п. 11 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от <...> N 42 "О практике применения судами законодательства о процессуальных издержках по уголовным делам".

Вместе с тем, вопреки требованиям закона, исходя из протокола судебного заседания и аудиозаписи осужденному ФИО1 положения ст. ст. 131, 132 УПК РФ, о возможности взыскания с него судебных издержек не разъяснялись, равно как и основания, по которым он мог быть освобожден от оплаты процессуальных издержек, размер процессуальных издержек до осужденного доведен не был.

При таких обстоятельствах решение суда о взыскании процессуальных издержек с осужденного ФИО1 нельзя признать законным, что является основанием к отмене приговора в части взыскания с осужденного процессуальных издержек и передаче уголовного дела в этой части на новое судебное рассмотрение в порядке 396 - 399 УПК РФ.

Иных нарушений уголовного и уголовно-процессуального закона, которые могли бы стать основанием для отмены или дальнейшего изменения приговора, не установлено.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции,

ПОСТАНОВИЛ:

Приговор Большеуковского районного суда Омской области от <...> в отношении ФИО1, в части взыскания с ФИО1 процессуальных издержек - отменить, уголовное дело в этой части направить на новое судебное рассмотрение в тот же суд в ином составе суда, в порядке, предусмотренном статьями 396-399 УПК РФ.

В остальной части приговор оставить без изменения, апелляционную жалобу адвоката – без удовлетворения.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в порядке главы 47.1 УПК РФ через суд первой инстанции в судебную коллегию по уголовным делам Восьмого кассационного суда общей юрисдикции в течение шести месяцев со дня вступления приговора в законную силу.

Осужденный вправе участвовать в рассмотрении дела судом кассационной инстанции и пользоваться помощью защитника.

Судья Д.В. Першукевич