Апелляционное постановление № 22-2028/2025 от 14 июля 2025 г.

Судья: Чистеева Л.И. Дело № 22-2028/2025


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Барнаул 15 июля 2025 года

Суд апелляционной инстанции Алтайского краевого суда в составе председательствующего Загариной Т.П.,

при помощнике судьи Юдиной А.С.,

с участием прокурора Степановой Е.А.,

представителя потерпевшего МВВ – адвоката Ветрова О.С.,

потерпевшего ГИН,

осужденной ФИО1,

адвоката Забровского Е.Г.,

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционной жалобе адвоката Забровского Е.Г. на приговор Центрального районного суда г.Барнаула Алтайского края от 3 марта 2025 года, которым

ФИО1, ДД.ММ.ГГ, уроженка <адрес>, гражданка РФ, ранее не судимая

осуждена по:

ч. 2 ст.292 УК РФ (по эпизоду в отношении ПАГ) к штрафу в размере 130 000 рублей;

ч. 2 ст. 292 УК РФ (по эпизоду в отношении УАС) к штрафу в размере 130 000 рублей;

ч. 2 ст. 292 УК РФ (по эпизоду в отношении ГКВ) к штрафу в размере 130 000 рублей;

ч. 2 ст. 292 УК РФ (по эпизоду в отношении МВВ) к штрафу в размере 130 000 рублей;

ч. 2 ст. 292 УК РФ (по эпизоду в отношении ГИН) к штрафу в размере 130 000 рублей;

ч. 2 ст. 292 УК РФ (по эпизоду в отношении ЛАЮ к штрафу в размере 130 000 рублей;

На основании ч. 2 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений, путем частичного сложения наказаний, окончательно назначено наказание в виде штрафа в размере 300 000 рублей в доход федерального бюджета, с рассрочкой выплаты на 1 год, а именно 25 000 рублей ежемесячно. Наложена обязанность уплатить первую часть штрафа в течение 60 дней со дня вступления приговора в законную силу, оставшиеся части штрафа уплачивать ежемесячно не позднее последнего дня каждого последующего месяца.

Разрешены вопросы о мере пресечения, судьбе вещественных доказательств.

Кратко изложив содержание обжалуемого судебного решения, существо апелляционной жалобы и возражений на неё, выслушав мнение участников процесса, суд апелляционной инстанции,

УСТАНОВИЛ:

приговором суда ФИО1 признана виновной в том, что, будучи должностным лицом, совершила шесть эпизодов служебных подлогов, выразившихся во внесении в официальные документы – протоколы допросов свидетелей и заявления по форме Р34001, заведомо ложных сведений, а равно внесение в указанные документы исправлений, искажающих их действительное содержание, из корыстной заинтересованности или иной личной заинтересованности (при отсутствии признаков преступления, предусмотренного ч.1 ст.292.1 УК РФ), что повлекло существенное нарушение прав и законных интересов граждан или организаций либо охраняемых законом интересов общества и государства.

Преступления ФИО1 совершены в ДД.ММ.ГГ годах в <адрес><адрес> при обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре.

В суде первой инстанции ФИО1 вину не признала.

В апелляционных жалобах адвокат Забровский Е.Г. выражает несогласие с приговором, считает его незаконным, необоснованным и подлежащим отмене. Утверждает, что выводы суда, изложенные в приговоре, не соответствуют фактическим обстоятельствам уголовного дела, установленным судом первой инстанции, судом неверно или вообще не дана оценка всем существенным обстоятельствам дела. Ссылаясь на ст.237 УПК РФ, полагает, что уголовное дело подлежало возвращению прокурору для устранения препятствий его рассмотрения судом, поскольку органом предварительного следствия и прокурором неоднократно принимались решения о возвращении следователю уголовного дела для производства дополнительного следствия, что, по мнению автора жалобы, свидетельствует о незаконном продлении срока предварительного следствия и о злоупотреблении применением специальных правил вместо общего порядка его продления. Кроме того, ДД.ММ.ГГ следователем вынесено постановление о возбуждении перед вышестоящим прокурором ходатайства об отмене постановления нижестоящего прокурора о возращении уголовного дела для производства дополнительного следствия, однако процессуального решения по данному ходатайству в материалах дела не содержится, при этом ДД.ММ.ГГ следователем вновь вынесено постановление о возобновлении предварительного следствия и принятии дела к производству, срок дополнительного следствия установлен до ДД.ММ.ГГ, а уголовное дело было направлено прокурору для утверждения обвинительного заключения за пределами срока следствия. Указывает на нарушение судом принципа состязательности сторон, поскольку в ходе допроса потерпевших стороне защиты не было позволено задавать вопросы относительно финансово-хозяйственной деятельности предприятия, однако стороне обвинения было разрешено представлять доказательства в подтверждение ведения финансово-хозяйственной деятельности потерпевших; судом безосновательно отказано в удовлетворении ходатайства защиты об истребовании доказательств.

Полагает, что судом не верно указано на наличие мотива преступлений, поскольку получение ФИО1 ежемесячных премий с 2020 по 2022 год не зависит от каких либо достижений на службе.

Ссылаясь на ст.7 УПК РФ, заявляет о немотивированности приговора, указывая, что в нем изложены лишь доказательства, полученные на стадии предварительного расследования, а доказательства, полученные в ходе судебного заседания, не отражены, должная оценка им не дана, противоречия устранялись формально. Считает показания, полученные на стадии предварительного следствия необъективными, ограниченными в полноте и полученными лишь в том объеме, чтобы это согласовывалось с заранее определенной картиной обвинения.

Полагает, что ни одно из представленных стороной обвинения доказательств напрямую не указывает на внесение ФИО1 в официальные документы заведомо ложных сведений, искажающих их действительное содержание, а обвинение базируется лишь на идентичных показаниях потерпевших. При этом показания ФИО1 на протяжении всего предварительного расследования конкретны, последовательны, неизменны, подтверждаются рядом исследованных доказательств.

В опровержение обвинения, ссылаясь на показания ФИО1, указывает, что во всех исследованных протоколах допросов свидетелей стоят подписи, свидетельствующие о получении тем или иным способом копии протокола. Отмечает, что ФИО1 не отрицала внесение возможных корректировок в протоколы допросов в присутствии допрашиваемых лиц, которые если и вносились, то до ознакомления и подписания свидетелями протоколов допросов. Также указывает, что не опровергнуты показания ФИО1 в части добровольного волеизъявления и подписания потерпевшими заявления по форме Р34001, судом не дана оценка наличию возможности в течение 5 дней после регистрации формы Р34001, направить возражения в налоговый орган, относительно регистрации предстоящих изменений, чего сделано не было, в связи с чем автор жалобы делает вывод о наличии у потерпевших желания внести о себе недостоверные сведения. Все потерпевшие, подписавшие заявление, на третьем листе которого содержится соответствующее разъяснение, обладают навыками письма, чтения, а их поведение (за исключением потерпевшего ПАГ) в ходе судебного разбирательства не свидетельствовало об их интеллектуальной несостоятельности.

Автор жалобы полагает, что обвинение, понимая несостоятельность предъявленного ФИО1 обвинения, включило в тест постановления о привлечении в качестве обвиняемой надуманную и непонятную формулировку о том, что ФИО1 лично внесла заведомо ложные сведения в графу «Заявление представлено в связи с недостоверностью сведений о физическом лица как о» - отметку «3-любых сведений о физическом лице». Из обвинения не понятно, а представленными доказательствами не подтверждается в чем ложность таких сведений.

Также считает несостоятельным и надуманным обвинение в части указания о внесении в заявление от имени потерпевших путем собственноручной записи заведомо ложных сведений с просьбой исключить их из состава руководителей/учредителей, указывая, что дополнительная фиксация обращений заявителей об исключении из числа руководителей/учредителей, в виде заявлений в свободной форме имела место быть не только в случаях, указанных в обвинении, а также данное заявление официальным документом не является, поэтому в отношении него нельзя совершить служебный подлог. Указывает, что обвинение умышленно скрыло, а суд не дал оценки факту наличия подписанных потерпевшими соответствующих заявлений о компрометации ключа ЭЦП.

Утверждает, что показания ФИО1 согласуются с приведенными в жалобе показаниями допрошенных в судебном заседании сотрудников ИФНС (А, КОГ, М, Б, С, К, ЖСЮ, Т). Обращает внимание, что свидетель К при его допросе в августе 2022 года сообщил, что не помнит обстоятельства, а в марте 2023 года пояснил иное, при этом в момент производства допросов на стадии предварительного следствия свидетель трудоустраивался в подразделение, сопровождающее уголовное дело, в отношении него проводилась аналогичная проверка в порядке ст.144 УПК РФ, по результатам которой отказано в возбуждении уголовного дела, однако судом было отказано в истребовании материалов проверки, при этом оценка указанным обстоятельствам позволила бы объективно оценить показания свидетеля, данные в ходе предварительного следствия. Выражает несогласие с отказом в удовлетворении ходатайства об истребовании преданализа и иных документов из ИФНС, считая, что для объективной оценки доказательств это имеет существенное значение. Также сообщает о несогласии с отказом в истребовании из налогового органа информации относительно того, кто вносил протоколы допросов в АИС, которая подтвердила бы показания свидетелей и осужденной.

Автор жалобы обращает внимание на показания свидетеля под псевдонимом «Иван», приводя их содержание, указывает на их неотносимость и недопустимость, так как тот не смог назвать источник происхождения сообщаемой информации, а его показаний относительно наличия рейтинга противоречат показаниям иных допрошенных свидетелей и материалам дела.

Указывает, что в подтверждение обвинения органами предварительного расследования были лишь формально допрошены руководители контрагентов юридических лиц, которые поясняли, что не помнят по существу и обстоятельствам сделок, руководители, организации которых зарегистрированы в иных регионах, платят налоги в кассу ИФНС России по Алтайскому краю или являются просто хорошими знакомыми потерпевших, в документах, представленных ими в подтверждение сделок, стоят подписи иных лиц, никто из них не может подтвердить, откуда и как отгружалась продукция, а за кого-то работали «адвокаты». Полагает, что стороной обвинения не были опровергнуты доводы ФИО1 о том, что допрошенные свидетели – контрагенты являются частью «площадок» для обналичивания денежных средств, использующихся для формирования формального документооборота с целью предоставления мнимых налоговых вычетов по НДС, то есть принадлежат одним бенефициарам, фактически товар между указанными организациями не передавался, а существовал лишь на бумаге. Также считает не опровергнутыми доводы стороны защиты о наличии взаимосвязи организаций и контрагентов через представительство в ИФНС при допросах одними и теми же адвокатами, выступающими представителями и в рамках уголовного дела.

Считает формальным и необъективным подход к получению документов финансово-хозяйственной деятельности контрагентов, так как истинные бенефициары могли передать документы для выдачи органу предварительного расследования в целях подтверждения своей позиции, а в отдельном случае и самостоятельно принести их. Утверждает, что при исследовании представленных документов визуально усматривается, что подписи в счет фактурах, как например, ПАГ не принадлежат; контрагент ООО «<данные изъяты>» ЗЯС ООО <данные изъяты>, находящийся в местах лишения свободы, подтвердил, что отчетность не сдавал, ключ ЭЦП находится не у него, на период его допроса расхождения у ООО <данные изъяты> превышали 14 млн. рублей; И – руководитель ООО <данные изъяты> контрагент ООО «<данные изъяты>» подтвердил, что на объекты строительства ни он, ни ГИН не выезжал, признав, что он в добровольном порядке уплатил налог в бюджет; БАА – руководитель ООО «<данные изъяты>», по факту является бенефициаром ООО «<данные изъяты>», распоряжается по доверенности расчетным счетом организации, хранит документы и ключ ЭЦП, что противоречит действующему законодательству; контрагенты МВВ ООО «<данные изъяты>» Т и П представили счет-фактуры за подписями и печатями третьих лиц; контрагенты ЛАЮ – руководители ООО «<данные изъяты>» и ООО «<данные изъяты>» ЛАЮ лично никогда не видели, по месту регистрации своих организаций никогда не были. Считает, что недоказанность реальности ведения хозяйственной деятельности свидетельствует о несостоятельности инкриминируемых ФИО1 деяний, повлекших существенное нарушение прав и законных интересов граждан или организаций. Обвинением не опровергнуты доводы о том, что указанные директоры являлись номинальными, деятельность была реальной, а не формальной и не была направлена на подрыв экономического строя РФ, не противоречила нормам права, а, следовательно, ни о каком моральном вреде и причинении вреда их деловой репутации речи идти не может, как и о нарушении их интересов в принципе.

Считает, что постановления о признании в качестве потерпевших носят формальный характер ввиду идентичности показаний в протоколе допросов о причинении морального вреда, что, по мнению автора жалобы, указывает на непринадлежность показаний допрошенным лицам. Например, ПАГ признан потерпевшим ДД.ММ.ГГ, следователь указал, что тому причинен моральный вред, однако в протоколе его допроса от ДД.ММ.ГГ речь идет только о материальном ущербе, причиненном организации, юридическим лицам статус не придан.

Ссылаясь на показания ФИО1 о том, что обвинения ее в совершении преступлений связаны с ее профессиональной деятельностью, указывает на необходимость более углубленной процедуры доказывания, необходимость дать оценку показаниям потерпевших с точки зрения их причастности к одним «площадкам по обналичиванию и транзиту денежных средств», а соответственно одних и тех же бенефициаров.

Также автор жалобы подробно приводит свою оценку показаний потерпевших ПАГ, УАС, ГКВ, МВВ, ЛАЮ, ГИН в совокупности с иными доказательствами стороны обвинения.

По эпизоду в отношении потерпевшего ГИН, приводя содержание решения Арбитражного суда Алтайского края от 2 декабря 2022 года по делу №А03-11625/2022 (вступившее в законную силу) и ссылаясь на положения ст.90 УПК РФ, постановление от 21 декабря 2011 года №30-П «По делу о проверке конституционности положений ст. 90 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с жалобой граждан ФИО2 и ФИО3.» указывает, что судами ранее уже была дана оценка тем же доводам потерпевшего, факт проставления своей подписи на заявлении по форме Р34001 ГИН не отрицал и в судебном заседании, оснований сомневаться, что ему не было понятно содержание разъяснения о достоверности содержащихся в заявлении сведений, не имеется. Настаивает, что межрайонной ИФНС России №16 по Алтайскому краю в соответствии с п.5 ст.11 ФЗ №129, на основании заявления, подписанного собственноручно ГИН, 18 мая 2022 года правомерно в ЕГРЮЛ внесена запись о недостоверности сведений о нем, как о руководителе и учредителе ООО «<данные изъяты>». Однако, суд не принял во внимание состоявшиеся решения иных судов, давших оценку аналогичным обстоятельствам, действия суда первой инстанции были направлены фактически на переоценку решений других судов

Указывает, что судом не учтен обязательный признак субъективной стороны преступления – мотив, представленный в законе как корыстная или иная личная заинтересованность. Считает, что указание в приговоре на корыстный мотив ФИО1, выразившийся в получении завышенных премий и иной личной заинтересованности, выразившийся в стремлении извлечь выгоду неимущественного характера – карьеризме, то есть в стремлении улучшить показатели в части эффективности и результативности своей деятельности по выявлению номинальных руководителей юридических лиц, не основан на материалах уголовного дела. Не подтверждено документами и показаниями свидетелей, что показатели в части эффективности и результативности деятельности по выявлению номинальных руководителей юридических лиц, влияли на карьерный рост ФИО1 или имели какое либо значение для получения ей каких-либо завышенных премий. ФИО1 не стояла в резерве на повышение по служебной лестнице, не подтверждено получение ФИО1 премий за эффективную работу.

Кроме того, считает, что представленными доказательствами не подтверждено наличие квалифицирующего признака «деяния, повлекшие существенное нарушение прав и законных интересов граждан и организаций», поскольку использование юридических лиц для транзита или обналичивания денежных средств, неуплата налоговых платежей, искусственное формирование документов бухгалтерской отчетности, не могут свидетельствовать о какой-либо общественной нравственности. Считает, что судом не опровергнуты доводы ФИО1 о том, что деятельность потерпевших (директоров) являлась номинальной, направленной на подрыв экономического строя РФ, противоречила нормам права, а, следовательно, причинения им морального вреда и вреда их деловой репутации не было. Нельзя в таком случае говорить и о подрыве авторитета, доверия, уважения и дискредитации органов Федеральной налоговой службы в целом, Инспекции и их сотрудников в частности.

На основании изложенного, просит приговор в отношении ФИО1 отменить.

В возражениях на апелляционную жалобу государственный обвинитель по делу ФИО4 просит приговор оставить без изменения, апелляционную жалобу адвоката – без удовлетворения.

Проверив материалы дела, доводы апелляционной жалобы и дополнения к ней, суд апелляционной инстанции принимает следующее решение.

Рассмотрение уголовного дела проведено судом в соответствии с положениями главы 36 УПК РФ, определяющей общие условия судебного разбирательства, глав 37-39 УПК РФ, регламентирующих процедуру рассмотрения уголовного дела.

Вопреки доводам апелляционных жалоб, выводы суда о виновности ФИО1 в совершении преступлений, соответствуют фактическим обстоятельствам дела, основаны на исследованных в судебном заседании доказательствах, содержание которых в приговоре раскрыто и которым суд дал оценку, правильно признав совокупность доказательств достаточной для разрешения дела по существу и постановления обвинительного приговора.

Так, виновность ФИО1 по эпизоду в отношении ПАГ подтверждается следующими доказательствами:

- показаниями потерпевшего ПАГ, согласно которым ДД.ММ.ГГ к нему домой пришли сотрудники налоговой инспекции, ФИО1 произвела его допрос, в ходе которого он пояснил, что является руководителем ООО «<данные изъяты>» и регистрировал организацию самостоятельно в налоговом органе, открывал банковские счета для организации. ФИО1 стала спрашивать с какими контрагентами работает, на что он сказал вызвать его в налоговый орган, куда придет с документами и даст полные показания. ФИО1 заполнила протокол одной шариковой ручкой, он его прочитал и подписал, в протоколе были отражены его показания, которые соответствовали действительности, копия протокола ему не выдавалась. В последующем ему стало известно, что электронно-цифровая подпись ООО «<данные изъяты>» заблокирована, в ЕГРЮЛ внесены сведения о недостоверности о нем, как о директоре, и в налоговом органе имеется протокол допроса, в котором указано, что он директором ООО «<данные изъяты>» не является и открыл его за деньги, однако текст не соответствует показаниям, которые он давал ФИО1, частица «не» дописана позднее после слов «поясняю: директором…», фраза «Решение о создании не принимал, открыл за деньги» на момент подписания протокола отсутствовала, данная фраза была дописана позднее. В заявлении о недостоверности сведений о нем, как о руководителе, текст зафиксирован не с его слов и неверно, такое заявление он не подавал. Действиями ФИО1 ему причинен моральный вред, поскольку он был лишен права действовать без доверенности от имени ООО «<данные изъяты>» и перестал быть его директором, так как в отношении него была внесена запись о недостоверности, пострадала его деловая репутация;

- показаниями свидетеля БАА согласно которым он иногда помогал ПАГ в ведении финансово-хозяйственной деятельности ООО «<данные изъяты>», в т.ч. возил на металлобазу, где отгружались машины, а ПАГ подписывал документы. Между его фирмой ООО «<данные изъяты>» и ООО «<данные изъяты>» заключалась 1-2 сделки; также он видел документы, подтверждающие финансово-хозяйственную деятельность ООО «<данные изъяты>»;

- показаниями свидетеля ТЕВ, являющейся директором ООО <данные изъяты>», согласно которым в августе 2020 года ею заключался договор с ООО «<данные изъяты>» в лице директора ПАГ на поставку продукции, в рамках заключенных сделок ею производилась оплата на расчетный счет ООО «<данные изъяты>», указанный в договоре и счете. Спустя время предоставляла в налоговую инспекцию документы по данной сделке, каких-либо претензий в адрес ее организации не поступило;

- показаниями свидетеля КДВ, согласно которым ДД.ММ.ГГ он присутствовал при допросе ПАГ, протокол составляла ФИО1, писала одной ручкой, в полном объеме на месте не заполнила. ПАГ в ходе допроса подтвердил, что является директором ООО «Феникс», открывал организацию в налоговом органе, после тот подписал протокол без каких-либо замечаний той же ручкой, которой писала ФИО1 В дальнейшем, изучив предъявленный протокол допроса свидетеля ПАГ, пояснил, что фраза «Решение о создании не принимал, открыл за деньги» дописана к основному тексту другой ручкой, не той, что ФИО1 писала протокол и подписывал ПАГ; кроме того последний такой фразы в ходе допроса не говорил; также не говорил, что не является директором, без дописывания в текст частицы «не» и фразы: «Решение о создании не принимал, открыл за деньги» сведения о недостоверности в отношении организации внести было бы нельзя. После подписания ПАГ протокола, ФИО1 дала тому на подпись страницу №3 заявления формы Р340001, в которой ПАГ поставил подпись в графе «подпись заявителя», а также на чистом листе по просьбе ФИО1 написал свои фамилию, имя и отчество, поставил подпись, отступив место от верхней части, страницы № 1 и № 2 указанного заявления ПАГ не давались, копии документов не выдавались;

- протоколом обследования помещений, зданий, сооружений, участков местности и транспортных средств, в ходе которого изъят протокол допроса свидетеля ПАГ от ДД.ММ.ГГг., составленный ДВА;

- протоколами осмотров регистрационного дела ООО «<данные изъяты>», протокола допроса свидетеля ПАГ от ДД.ММ.ГГг., протокола допроса свидетеля ПАГ от ДД.ММ.ГГ, детализации телефонных соединений абонентского номера ПАГ, учредительных и банковских документов, актов сверок и договоров с контрагентами, арендных документов ООО «<данные изъяты>», счетов-фактур с контрагентами, переписок с налоговым органом, а также печати и флеш-карты с ЭЦП ООО «<данные изъяты>», которые признаны и приобщены к материалам дела в качестве вещественных доказательств;

- заключением эксперта согласно выводам которого в протоколе допроса свидетеля ПАГ от ДД.ММ.ГГ рукописные записи, начинающиеся и заканчивающиеся словами «Решение о создании … за деньги», на лицевой стороне 2-го листа были дописаны к тексту с записями, начинающимися и заканчивающимися словами «Я, ПАГ … у меня», в строках ниже текста «свидетель показал следующее:». Вышеназванные записи и запись «С моих слов записано верно мною прочитано ПАГ» выполнены одним красящим веществом – одинаковой по композиции красителей пастой.

Вина ФИО1 по эпизоду в отношении УАС подтверждается следующими доказательствами:

- показаниями потерпевшего УАС, согласно которым ДД.ММ.ГГ в ходе его допроса сотрудником налоговой инспекции ФИО1 он пояснил, что ООО «<данные изъяты>» регистрировал на свое имя с целью ведения коммерческой деятельности, ФИО1 заполнила протокол, который он прочитал, в нем были зафиксированы его пояснения о том, что он является руководителем ООО «<данные изъяты>», финансово-хозяйственную деятельность ведет и вел. Под текстом своих показаний он по просьбе ФИО1, оставив отступ в одну-две строчки, написал «с моих слов записано верно прочитано» и поставил подпись. ФИО1 дала ему на подпись еще два листа, пояснив, что для подтверждения факта руководства ООО «<данные изъяты>» ему необходимо их подписать. Доверяя ФИО1, на чистом листе формата А-4, отступив некоторое расстояние от верха, он написал фамилию имя и отчество, поставил подпись, а также подписал еще один лист, на котором было много мелкого печатного текста и графа для подписи. В последующем в ходе ведения деятельности узнал, что в отношении ООО «<данные изъяты>» в ЕГРЮЛ внесена запись о недостоверности о нем, как об учредителе и директоре, в результате чего фактически деятельность прекратилась. Изучив копию протокола его допроса, пояснил, что его текст не соответствует тем показаниям, которые он давал ФИО1, а именно перед словами «являюсь», «веду», «вел» дописаны частицы «не», после слова «вел.» дописано предложение «прошу организацию закрыть ввиду моей номинальности», таких показаний он не давал; заявление по Форме №Р34001 о недостоверности сведений он не составлял и в налоговый орган он ДД.ММ.ГГ не приносил, деятельность ООО «<данные изъяты>» прекращать не собирался. Действия ФИО1 привели к ликвидации ООО «<данные изъяты>» и ему причинен моральный вред, поскольку он был лишен права действовать без доверенности от имени Общества и перестал быть директором. За период деятельности он осуществил всего несколько сделок, однако в дальнейшем из-за указанных действий налогового органа, деятельность вести не смог, контрагенты перестали сотрудничать;

- показаниями свидетеля КДВ, согласно которым согласно которым ДД.ММ.ГГ он присутствовал при допросе УАС, протокол составляла ФИО1, писала одной ручкой, в полном объеме на месте не заполнила. В ходе допроса УАС подтвердил, что является директором ООО «<данные изъяты>» и ведет финансово-хозяйственную деятельность; закрывать организацию не просил. В дальнейшем, изучив предъявленный протокол допроса свидетеля УАС, пояснил, что в нескольких местах к словам «являюсь», «веду», «вел» дописаны частицы «не», а также в конце текста дописана фраза «Прошу организацию закрыть ввиду моей номинальности»; УАС такой фразы в ходе допроса и частицы «не» не говорил. После подписания УАС протокола, ФИО1 дала тому на подпись страницу №3 заявления формы Р340001, в которой УАС поставил подпись в графе «подпись заявителя», а также на чистом листе по просьбе ФИО1 написал свои фамилию, имя и отчество, поставил подпись, отступив место от верхней части, страницы № 1 и № 2 заявления УАС не давались, копии документов не выдавались. На следующий день он по просьбе ФИО1 подписал протокол допроса УАС, который та по неизвестной ему причине составила от его имени;

- протоколами осмотров регистрационного дела ООО «<данные изъяты>», детализации телефонных соединений абонентского номера ФИО1, диска с информацией в отношении ООО «<данные изъяты>»: налоговыми декларациями, книгами покупок и продаж за 1 квартал 2021 года, которые признаны и приобщены к материалам дела в качестве вещественных доказательств;

- заключением эксперта, согласно выводам которого в рукописном тексте представленной копии протокола допроса свидетеля УАС после печатных слов «свидетель показал следующее» предложение «прошу организацию закрыть ввиду моей номинальности» по отношению к остальному рукописному тексту, начинающемуся словами «Я, УАС в отношении ООО <данные изъяты>… (кроме частиц «НЕ» перед словами «являюсь», «веду», «вел»), изображение которых расположено на 2-м листе в копии протокола №б/н допроса свидетеля УАС от ДД.ММ.ГГ» в регистрационном деле юридического лица *** ООО «<данные изъяты>» (л.31), выполнены одним лицом. Рукописный текст, начинающийся словами «Я, УАС в отношении ООО <данные изъяты>… (кроме частиц «НЕ» перед словами «являюсь», «веду», «вел»), и заканчивающийся словами «Прошу организ-ю закрыть ввиду моей номинальности.», выполнен не КДВ, а другим лицом;

Вина ФИО1 по эпизоду в отношении ГКВ подтверждается следующими доказательствами:

- показаниями потерпевшего ГКВ, подтвержденными в ходе очной ставки с ФИО1, согласно которым ДД.ММ.ГГ в ходе его допроса сотрудником налоговой инспекции ФИО1 он пояснил, что является руководителем ООО «<данные изъяты>», ООО «<данные изъяты>», ООО «<данные изъяты>», ООО «<данные изъяты>», ООО «<данные изъяты>», ООО «<данные изъяты>», ООО «<данные изъяты>», которые действительно осуществляют коммерческую деятельность. ФИО1 заполнила протокол, который он прочитал, в нем были зафиксированы его пояснения о том, что он является руководителем указанных организаций, финансово-хозяйственную деятельность ведет и вел, расчетными счетами распоряжается, декларации сдает сам. Под текстом своих показаний он написал «с моих слов записано верно, мною прочитано» и подписал протокол. ФИО1 дала ему на подпись еще ряд документов, пояснив, что для подтверждения факта продолжения занятия коммерческой деятельностью указанных юридических лиц ему необходимо их подписать, что он и сделал, доверяя ФИО1, копии документов ему не выдавались. В последующем в ходе ведения деятельности он узнал, что в отношении указанных юридических лиц в ЕГРЮЛ внесены записи о недостоверности о нем, как о директоре, в результате чего фактически деятельность прекратилась. Изучив копию протокола его допроса, пояснил, что текст допроса не соответствует тем показаниям, которые он давал ФИО1, а именно дописаны частицы «не» и фраза «учр/рук. номинальный», таких показаний он не давал; заявления по Форме №Р34001 о недостоверности сведений он не составлял и в налоговый орган ДД.ММ.ГГ не приносил, деятельность указанных юридических лиц прекращать не собирался. Действия ФИО1 привели к прекращению деятельности, как руководителя перечисленных юридических лиц. Заявление о факте компрометации электронной подписи и необходимости принятия мер от имени его имени, он в налоговый орган не предоставлял, подпись принадлежит ему, это подпись с одного из тех листов, которые ему после допроса давала ФИО1;

- протоколами осмотров протокола допроса свидетеля ГКВ, заявления о факте компрометации электронной подписи, регистрационных дел ООО «<данные изъяты>», ООО «<данные изъяты>», ООО «<данные изъяты>», ООО «<данные изъяты>», ООО «<данные изъяты>», ООО «<данные изъяты>», ООО «<данные изъяты>», детализации телефонных соединений абонентского номера ФИО1, которые признаны и приобщены к материалам дела в качестве вещественных доказательств;

- заключением эксперта, согласно выводам которого в протоколе допроса свидетеля ГКВ от ДД.ММ.ГГ, составленном ФИО1, частицы «не» между словами: «руководителем» … «являюсь», «вел и» … «веду», «счетами» … «распоряжаюсь», «декларации» … «сдаю», а также фразы «не создавал» к тексту «<данные изъяты>, «учр/рук номинальный» к тексту «сдаю сам», внесены в основной текст в виде дописок (т.5 л.д.265-269).

Вина ФИО1 по эпизоду в отношении МВВ подтверждается следующими доказательствами:

- показаниями потерпевшего МВВ, подтвержденные в ходе очной ставки с ФИО1, согласно которым ДД.ММ.ГГ в ходе его допроса сотрудником налоговой инспекции ДВА он пояснил, что является директором ООО «<данные изъяты>». ФИО1 заполнила протокол, который он прочитал и подписал, после чего ФИО1, под предлогом необходимости указания отсутствия намерения закрывать юридическое лицо, дала ему на подпись один лист, который он подписал. В последующем стало известно, что в указанном протоколе допроса были внесены показания, которых он не давал, заявления по Форме №Р34001 о недостоверности сведений он не составлял и в налоговый орган ДД.ММ.ГГ не приносил, деятельность юридического лица прекращать не собирался. Указанными действиями ФИО1 ему причинен моральный вред, так как на основании указанных документов он был лишен права действовать без доверенности от имени ООО «<данные изъяты>» и перестал быть директором, так как в отношении него в ЕГРЮЛ была внесена запись о недостоверности;

- показаниями свидетеля ТВА, являющегося директором ООО «<данные изъяты>», согласно которым одним из контрагентов общества являлось ООО «<данные изъяты>», директором которого являлся МВВ, сотрудничество осуществлялось на протяжении 3-4 лет, между данными организациями заключались договоры поставок, оплата производилась МВВ безналичным способом, иногда – наличным. В январе 2021 года между ними был заключен последний договор, далее у МВВ появились проблемы со сдачей отчетности в налоговый орган и внесения в ЕГРЮЛ недостоверных сведений о МВВ, как о директоре, и блокировке ЭЦП;

- показаниями свидетеля ВИН, согласно которым в 2021 году он работал в ООО «<данные изъяты>», одним из контрагентов которого было ООО «<данные изъяты>», директором являлся МВВ, с которым заключались документы на поставку оборудования;

- показаниями свидетеля ПЕА, являющегося учредителем и директором ООО «<данные изъяты>», согласно которым одним из контрагентов общества являлось ООО «<данные изъяты>», директором был МВВ, с которым заключались договоры поставок по продаже металла, оплата производилась безналичным расчетом. Последний раз сотрудничал с ООО «<данные изъяты>» в январе-феврале 2022 года, потом произошли разногласия из-за аннулирования отчетности и внесения сведений о недостоверности;

- показаниями свидетеля ТЕК, который с 2021 года по ноябрь 2022 года состоял в должности старшего государственного налогового инспектора отдела камеральных проверок №10 МИФНС России №14 по Алтайскому краю, согласно которым он присутствовал при допросе МВВ, который производила ФИО1, протокол ФИО1 составляла шариковой ручкой с пастой синего цвета, писала одной ручкой, которую в ходе заполнения протокола не меняла, копия протокола МВВ. ФИО1 не выдавалась;

- протоколами осмотров регистрационного дела ООО «<данные изъяты>», протокола допроса свидетеля МВВ от ДД.ММ.ГГ, детализации телефонных соединений абонентских номеров МВВ и ФИО1, копий устава ООО «<данные изъяты>», договора аренды нежилого помещения, решения о назначении директора ООО «<данные изъяты> и приказа о назначении МВВ на данную должность от ДД.ММ.ГГ, трудового контракта, заявления об изготовлении сертификата ключа подписи ПАО АКБ «<данные изъяты>», договора купли-продажи №04, счет-фактур ООО «<данные изъяты>» с контрагентами, договора поставки №36/2021, книг продаж и покупок ООО «<данные изъяты>» за период с 1 января по 31 декабря 2021 года, выписок движения денежных средств по расчетным счетам ООО «<данные изъяты>», печати ООО «<данные изъяты>», электронной цифровой подписи на флеш-карте, которые признаны и приобщены к материалам дела в качестве вещественных доказательств;

- заключением эксперта, согласно выводов которого в протоколе допроса свидетеля МВВ от ДД.ММ.ГГ, составленном ФИО1, рукописные записи, начинающиеся и заканчивающиеся словами «, прошу отчетность аннулировать … руководителем» были дописаны к тексту с записями, начинающимися и заканчивающимися словами «Я, МВВ…не у меня.»;

Вина ФИО1 по эпизоду в отношении ГИН подтверждается следующими доказательствами:

- показаниями потерпевшего ГИН, подтвержденными в ходе очной ставки с ФИО1, согласно которым в ходе его допроса сотрудником налоговой инспекции ФИО1, он пояснил, что является руководителем ООО «Астра». ДВА заполнила протокол, который он прочитал и подписал, после чего ФИО1, сообщила, что нужно подписать еще документ, согласно которого никто кроме него не мог сдавать декларацию от организации, показала лист, где было указано, что «содержащиеся в настоящем заявлении сведения достоверны», и указала, где поставить подпись, сказав, что остальное заполнит сама, он поверил той, расписался и ушел. В дальнейшем направленная им декларация «с корректировкой №1» была отклонена, 8 апреля 2022 года вновь сдал первичную декларацию и вел деятельность организации дальше. 25 апреля 2022 года он сдал декларацию по налогам за первый квартал организации, которая была принята, а в середине мая узнал о тех же требованиях к контрагентам и аннулировании декларации, 18 мая 2022 года увидел на сайте, что по ООО «<данные изъяты>» стоит отметка о недостоверности сведений. После ознакомления с копиями протокола его допроса и заявления о недостоверности сведений, ему стало известно, что вся информация в них ФИО1 искажена, заявления по Форме №Р34001 о недостоверности сведений он не составлял и в налоговый орган не подавал, деятельность юридического лица прекращать не собирался. В связи с данными событиями, деятельность ООО «<данные изъяты>» прекратилась, поскольку он не имеет право подписывать документы, появились проблемы с контрагентами, обнулены декларации;

- показаниями свидетеля ИВА, являющегося учредителем и директором ООО «<данные изъяты> и свидетеля ЗЯС, являющегося учредителем и директором ООО «<данные изъяты>», свидетеля НАА, являющегося учредителем и директором ООО <данные изъяты>», согласно которым одним из контрагентов организаций являлось ООО «<данные изъяты>, директором которого являлся ГИН, с которым неоднократно заключались договоры; оплата производилась ГИН безналичным расчетом. В 2022 году с ГИН работать не смог, поскольку в отношении последнего налоговым органом в ЕГРЮЛ были внесены сведения о недостоверности;

- показаниями свидетеля КОВ, согласно которым с 2009 года она работает бухгалтером и менеджером по аренде помещений в ИП «КВИ», в т.ч. в здании по <адрес>, одним из арендаторов являлось ООО «<данные изъяты>», с директором которого ГИН был заключен договор аренды от 1 августа 2020 года, ГИН систематически оплачивал арендную плату за офис безналичным, так и наличным, способами; и она встречала того на работе в здании;

- протоколами осмотров регистрационного дела ООО «<данные изъяты>», детализации телефонных соединений абонентских номеров ГИН и ФИО1, оригиналов учредительных документов ООО «<данные изъяты>», документов, подтверждающих аренду офиса для ООО <данные изъяты>» и оплату; банковских документов об открытии расчетных счетов ООО «<данные изъяты>» и движении денежных средств по ним, оригиналов документов, отражающих взаимоотношения ООО «<данные изъяты>» с контрагентами, документов об обжаловании ГИН действий налогового органа, рабочего ноутбука «ASUS», в котором велась ФХД ООО «<данные изъяты>», флеш-карты с ЭЦП ООО «<данные изъяты>», печати ООО «<данные изъяты>», которые признаны и приобщены к материалам дела в качестве вещественных доказательств;

- заключением эксперта, согласно выводам которого в заявлении по форме №Р34001 «заявление физического лица о недостоверности сведений о нем в ЕГРЮЛ» в графе «5.» после «Я,……» надпись «ГИН» выполнена не им, а другим лицом. Листы 1-3 выполнены на одном печатающем устройстве (лазерном (светодиодном) принтере (МФУ), листы 1 и 2 – с использованием функции принтера, лист – 3 с использованием функций копировально-множительного аппарата).

Вина ФИО1 по эпизоду в отношении ЛАЮ подтверждается следующими доказательствами:

- показаниями потерпевшей ЛАЮ., согласно которым ДД.ММ.ГГ в ходе её допроса сотрудником налоговой инспекции ФИО1 она пояснила, что является руководителем ООО «<данные изъяты> подтвердила, что ведет деятельность. ФИО1 фиксировала это в протоколе, который она прочитала и подписала, удостоверившись в правильности изложенных сведений, копию протокола ей не выдали. Также ФИО1 дала бланки заявления на 2-3 листах, пояснив, что их нужно подписать, чтобы в дальнейшем у не было проблем в налоговом органе, что она и сделала. На следующий день она подала в МИФНС №16 пакет документов для внесения изменений в ЕГРЮЛ и 19 апреля 2022 года сотрудник налоговой инспекции сообщил, что ДД.ММ.ГГ в ходе ее допроса было установлено, что она является номинальным директором ООО «<данные изъяты>». В налоговом органе сотруднику ММВ она объяснила ситуацию про подачу заявления для внесения изменений в ЕГРЮЛ, является директором ООО «<данные изъяты>», ведет финансово-хозяйственную деятельность и не собирается закрывать компанию. ММВ составил протокол, который она прочитала и сфотографировала. Спустя время, от сотрудника налоговой службы КОГ узнала, что ДД.ММ.ГГ якобы был опять ее допрос, согласно которому она вновь является номинальным руководителем. Таких показаний она не давала, заявления по Форме №Р34001 о недостоверности сведений в налоговый орган не подавала. Из-за произошедших событий по ее допросу, ООО «<данные изъяты>» стало нести убытки, она потеряла время, что сказалось на ней морально;

- показаниями свидетеля ТЕК, согласно которым он присутствовал при допросе ЛАЮ, который производила ФИО1, протокол составляла ФИО1 путем заполнения его шариковой ручкой с пастой синего цвета, которую не меняла, после заполнения протокола ту же пишущую ручку ФИО1 дала ЛАЮ для подписания протокола, копия протокола ЛАЮ не выдавалась;

- показаниями свидетеля ММВ, который ДД.ММ.ГГ производил опрос ЛАЮ в здании инспекции, в ходе которого последняя пояснила, что является учредителем и директором ООО «<данные изъяты>»;

- показаниями свидетеля ПАА, согласно ООО «<данные изъяты>» арендовало офис №26 в здание по <адрес>, директором общества являлась ЛАЮ, с которой им при личной встрече был заключен договор субаренды от 26 октября 2021 года; в последующем та оплачивала ему арендную плату ежемесячно наличными;

- показаниями свидетеля РСВ, являющейся учредителем и директором ООО «<данные изъяты>», согласно которым одним из контрагентов общества в 2021 году являлось ООО «<данные изъяты>, директором которого являлась ЛАЮ, с которой она заключила договор на продажу оборудования, оплата производилась ЛАЮ безналичным расчетом, договор подписывали в офисе последней по <адрес>;

- показаниями свидетеля САВ, являвшегося директором ООО «<данные изъяты>», согласно которым в 2021 году он сотрудничал с директором ООО «<данные изъяты>» ЛАЮ, в офисе которой заключал договоры на поставку пиломатериалов, оплата производилась безналичным расчетом;

- протоколами осмотров регистрационного дела ООО «<данные изъяты>», протокола допроса свидетеля ЛАЮ от ДД.ММ.ГГ, детализации телефонных соединений абонентских номеров ЛАЮ и ФИО1, копий учредительных документов ООО «<данные изъяты>», документов отражающих факт аренды офисов, договоров поставок, счет-фактур, переписки с налоговыми и правоохранительными органами, книги покупок и продаж, печати ООО «<данные изъяты>», флеш-карты с ЭЦП ООО «<данные изъяты> которые признаны и приобщены к материалам дела в качестве вещественных доказательств;

- заключением эксперта, согласно выводам которого в протоколе допроса свидетеля ЛАЮ от ДД.ММ.ГГ, составленном ФИО1,, рукописные записи в виде частицы «не», после слов «организации», «руководителем», «самостоятельно» были дописаны на свободные места, кроме того в исследовательской части экспертизы указано на различие оттенка красящего вещества котором выполнены рукописные записи начинающиеся и заканчивающиеся словами «Я ЛАЮ … Сама (около 4 шт.)» и начинающиеся и заканчивающиеся словами «Прошу организацию закрыть … ввиду моей номинальности».

Кроме того, вина ФИО1 по всем эпизодам подтверждается следующими доказательствами:

- показаниями свидетеля с псевдонимом Иван, данные о личности которого сохранены в тайне, являвшегося сотрудником налогового органа, согласно которым он неоднократно выезжал с ФИО1 к руководителям юридических лиц и являлся очевидцем ее допросов, в случае если руководитель говорил, что действительно является руководителем юридического лица и не собирался подписывать протокол, в котором будет написано обратное, ФИО1 выяснять не пыталась и вопросы, направленные на выявление номинальности, не задавала, частично заполняла протокол, а также, придумывая для свидетеля различные причины, всегда давала на подпись последний лист заявления по форме Р34001, без разъяснения его сути и юридических последствий подачи; свидетель, как правило, данный лист подписывал, думая, что подтверждает факт руководства организацией. В последующем, в налоговом органе он видел протоколы допросов данных свидетелей в полностью заполненном состоянии, скан-копии которых были загружены в базу, и обращал внимание на внесенные изменения в части дописок частицы «не», что в корне меняло суть показаний и получалось, что свидетель признался в своей номинальности. В некоторых протоколах помимо частиц «не» в протокол дописывались целые фразы и предложения, например: «прошу исключить из состава учредителей и руководителей», «порошу отчетность аннулировать» и т.д., при этом ручкой, цвет которой отличался. В результате вышеописанных действий ФИО1, та по упрощенной процедуре устраняла расхождения в декларациях по НДС юридических лиц, значительно поднимая свои показатели в работе и показатели, как отдела, так и УФНС по Алтайскому краю по данному показателю, в этом плане ФИО1 занимала лидирующую позицию в отделе, так как практически в 100% все допрашиваемые сознавались в номинальности;

- показаниями свидетеля АГР, который с 2020 года по 2022 год состоял в должности старшего государственного налогового инспектора отдела камеральных проверок №10 Межрайонной ИФНС России №14 по Алтайскому краю, согласно которым ФИО1 занимала лидирующую позицию по выявлению номинальных руководителей и их допросов, практически в 100% случаях допросов той, допрашиваемые лица сознавались, что являются номинальными руководителями. Он неоднократно выезжал с ФИО1 для допросов руководителей юридических лиц, протоколы допросов та всегда заполняла одной ручкой, которую давала допрашиваемому лицу для подписания протокола. Были случаи, когда при допросе другими сотрудниками отдела человек отказывался в категорической форме признавать свою номинальность, а ФИО1 после этого допрашивала того же человека, которые сознавался в своей номинальности согласно протоколу;

- показаниями свидетеля ССА, согласно которым среди сотрудников рабочей группа по устранению расхождений в налоговых декларациях по НДС, была сильная конкурентная борьба по выявлению номинальных руководителей и как можно большего количества положительных допросов, ФИО1 на фоне остальных сотрудников проявляла свои лидерские качества и пыталась достичь наибольшего результата по отношению к остальным, имелись случаи, когда ФИО1 скрывала от сотрудников группы факты проведенных допросов свидетелей и наличие у той протоколов, чтобы протоколы не были обозримы для остальных инспекторов;

- иными приведенными в приговоре доказательствами.

Оценив эти и другие приведенные в приговоре доказательства в совокупности, суд пришел к обоснованному выводу о доказанности вины осужденной ФИО1 в совершении преступлений.

Все доказательства, вопреки доводам апелляционных жалоб, судом проверены в соответствии с требованиями ст.87 УПК РФ и оценены с учетом правил, предусмотренных ст.88 УПК РФ, с точки зрения относимости, допустимости и достоверности к рассматриваемым событиям, а в совокупности - достаточности для постановления обвинительного приговора. При этом суд первой инстанции указал в приговоре, по каким основаниям он принял одни доказательства и отверг другие, к каким отнесся критически и почему.

Мотивы принятого судом решения по результатам оценки доказательств изложены в приговоре в соответствии с требованиями ст.307 УПК РФ. Выводы суда первой инстанции являются убедительными, оснований не согласиться с оценкой доказательств, данной судом первой инстанции, суд апелляционной инстанции не находит.

Оснований не доверять вышеприведенным показаниям потерпевших и свидетелей не имеется, поскольку они последовательны, согласуются между собой и дополняют друг друга по основным юридически значимым обстоятельствам, и, вопреки доводам апелляционных жалоб, объективно подтверждаются письменными доказательствами по делу, в связи с чем, верно положены в основу обвинительного приговора. Поводов для оговора осужденной потерпевшими и свидетелями по делу, которые предупреждались об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний, судом первой инстанции не установлено, не находит таковых и суд апелляционной инстанции. Содержание исследованных судом доказательств изложено в приговоре в той части, которая имеет значение для подтверждения либо опровержения значимых для дела обстоятельств; фактов, свидетельствующих о приведении в приговоре показаний допрошенных лиц или иных документов таким образом, чтобы это искажало существо исследованных доказательств и позволяло им дать иную оценку, чем та, которая содержится в приговоре, судом апелляционной инстанции не установлено. При этом, имеющиеся незначительные противоречия в показаниях указанных лиц в целом не повлияли на выводы о виновности и квалификации действий осужденной.

В материалах дела отсутствуют и в судебном заседании не добыто каких-либо данных, свидетельствующих о наличии у свидетелей обвинения либо сотрудников правоохранительных органов необходимости для искусственного создания доказательств обвинения в отношении осужденной либо для их фальсификации.

Вопреки доводам жалобы сам факт того, что свидетель КДВ пытался трудоустроиться в правоохранительные органы, не свидетельствует о его заинтересованности в исходе дела и неправдивости его показаний. Доводы защиты о том, что в отношении бывших сотрудников отдела камеральных проверок КДВ и ТДР правоохранительными органами проводились проверки по аналогичным обстоятельствам, не ставят под сомнение установленные по указанному уголовному делу обстоятельства. Более того, из информации СУ СК России по Алтайскому краю СО по Центральному району г.Барнаул следует, что процессуальная проверка в отношении КДВ не проводилась.

Имеющиеся в материалах дела экспертные заключения соответствуют требованиям УПК РФ и действующего законодательства об экспертной деятельности, выполнены специалистами, квалификация которых у суда сомнений не вызывает, выводы экспертов представляются ясными и полными, согласуются с другими доказательствами по делу.

Суждения защитника о формальном характере постановлений о признании потерпевшими по указанным в апелляционной жалобе доводам, проверялись судом первой инстанций и обоснованно признаны несостоятельными.

Показаниям осужденной в приговоре суда также дана надлежащая оценка. При этом непризнание ФИО1 вины в совершенном преступлении судом правомерно расценено как её защита от предъявленного обвинения.

Обстоятельства, подлежащие доказыванию в соответствии со ст. 73 УПК РФ, судом установлены верно, при этом выводы суда не содержат предположений, неустранимых противоречий и основаны исключительно на исследованных материалах дела.

Доводы жалобы о несоответствии выводов суда фактическим обстоятельствам дела, о недоказанности вины ФИО1 в инкриминируемых ей деяниях, за которые она осуждена, тщательно проверялись судом первой инстанций и обоснованно отвергнуты. Тот факт, что данная оценка доказательств не совпадает с позицией стороны защиты, не свидетельствует о нарушении судом требований уголовно-процессуального закона и не является основанием к отмене или изменению судебного решения.

Суд не усмотрел оснований для направления дела прокурору в порядке ст.237 УПК РФ, поскольку каких-либо нарушений при составлении обвинительного заключения, препятствующих вынесению законного и обоснованного решения допущено не было, с чем соглашается и суд апелляционной инстанции.

При этом, суд пришел к верному выводу, что обвинительное заключение в отношении подсудимой составлено в соответствии с требованиями ст.220 УПК РФ, срок предварительного следствия, после возвращения уголовного дела прокурором, продлен надлежащим должностным лицом, в рамках действующего уголовно-процессуального закона, нарушений норм уголовно-процессуального закона, предусмотренных ст.162 УПК РФ, не допущено. Нарушений срока, предусмотренного ч.1 ст.221 УПК РФ, также не допущено, поскольку уголовное дело поступило прокурору ДД.ММ.ГГ, обвинительное заключение утверждено прокурором ДД.ММ.ГГ. Срок предварительного следствия, после возвращения уголовного дела прокурором, продлен надлежащим должностным лицом, в рамках действующего уголовно-процессуального закона.

Все доводы, изложенные в апелляционных жалобах стороны защиты, в том числе, об отсутствии в действиях осужденной состава преступления, недоказанности её вины, нарушении требований уголовно-процессуального закона при производстве предварительного расследования, оговоре со стороны потерпевших и свидетеля КДВ, были заявлены в суде первой инстанции, тщательно проверены и отклонены с приведением мотивов, с которыми полностью соглашается суд апелляционной инстанции.

Указание в жалобе на прекращение в отношении ФИО1 на стадии предварительного следствия другого уголовного дела, не влияет на законность принятого в рамках предъявленного обвинения по рассматриваемому уголовному делу решения.

Вопреки доводам жалобы судом первой инстанции в соответствии со ст.15 УПК РФ были созданы все необходимые условия для исполнения сторонами их процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных им прав, был соблюден принцип состязательности сторон, а также было обеспечено равенство прав сторон, которые активно реализовывались сторонами в форме заявления ходатайств, допросов свидетелей, оспаривания стороной защиты доказательств стороны обвинения. Из протокола судебного заседания следует, что стороны принимали равное участие в обсуждении всех возникающих в рассмотрении дела вопросов и исследовании представленных суду доказательств.

Осужденная на протяжении следствия и суда была обеспечена надлежащей защитой и каких-либо ограничений ей в реализации ее прав, предусмотренных уголовно-процессуальным законом, не допускалось. Позиция осужденной и защиты как по делу в целом, так и отдельным деталям обвинения и обстоятельствам, доведена до сведения суда с достаточной полнотой и определенностью, и она получила объективную оценку в приговоре, как и доказательства, приведенные стороной защиты.

Таким образом, ни при производстве предварительного следствия по уголовному делу, ни при судебном разбирательстве, не усматривается процессуальных нарушений, которые повлекли бы за собой отмену приговора суда.

Вопреки доводам жалобы, нарушений положений ст. 90 УПК РФ судом не допущено, поскольку решение, принятое в рамках арбитражного судопроизводства по заявление ГИН, на которое ссылается автор жалоб в обоснование своих доводов, не имеет преюдициального значения по настоящему уголовному делу и не исключает уголовной ответственности ФИО1, указанное решение было вынесено без учета доказательств, исследованных по настоящему уголовному делу, а наличие вступивших в законную силу решений арбитражных судов при производстве по уголовному делу не может препятствовать осуществлению правосудия в рамках уголовного судопроизводства.

Оснований для постановления в отношении ФИО1 оправдательного приговора, на чем настаивает сторона защиты, суд апелляционной инстанции, как и суд первой инстанции, не усматривает.

Суд квалифицировал действия ФИО1 по каждому из шести эпизодов преступной деятельности по ч.2 ст.292 УК РФ, как служебный подлог, то есть внесение должностным лицом, в официальные документы заведомо ложных сведений, а равно внесение в указанные документы исправлений, искажающих их действительное содержание, если эти деяния совершены из корыстной или иной личной заинтересованности (при отсутствии признаков преступления, предусмотренного ч.1 ст.292.1 УК РФ), повлекшие существенное нарушение прав и законных интересов граждан или организаций либо охраняемых законом интересов общества или государства.

По смыслу закона, предметом служебного подлога являются официальные документы, которые удостоверяют факты, влекущие юридические последствия в виде предоставления или лишения прав, возложения или освобождения от обязанностей, изменения объема прав и обязанностей. Под внесением в официальные документы заведомо ложных сведений, исправлений, искажающих действительное содержание указанных документов, необходимо понимать отражение и (или) заверение заведомо не соответствующих действительности фактов как в уже существующих официальных документах, так и путем изготовления нового документа, в том числе, с использованием бланка соответствующего документа.

Следует отметить, что состав преступления, предусмотренного ч.1 ст.292 УК РФ является формальным, то есть преступление окончено с момента внесения в официальный документ ложных сведений либо исправлений, искажающих его действительное содержание, независимо от наступивших последствий, а также независимо от того, был ли в дальнейшем такой документ использован.

Таким образом, суд обоснованно пришел к выводу о том, что указание в процессуальных документах заведомо ложных для ФИО1 сведений является именно служебным подлогом.

Доводы о том, что заявление по форме Р34001 не является официальным документом, несостоятельны. Так, согласно разъяснениям, содержащимся в п. 35 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 9 июля 2013 г. N 24 "О судебной практике по делам о взяточничестве и об иных коррупционных преступлениях" предметом преступления, предусмотренного ст. 292 УК РФ, является официальный документ, удостоверяющий факты, влекущие юридические последствия в виде предоставления или лишения прав, возложения или освобождения от обязанностей, изменения объема прав и обязанностей.

В ходе судебного разбирательства исходя из анализа собранных стороной обвинения доказательств, судом достоверно установлено, что заявление по форме Р34001, исходящее от государственного органа, имеющее соответствующую форму, установленного приказом ФНС России образца и реквизиты, подписи уполномоченных лиц, в совокупности с протоколом допроса свидетеля, фиксировало факт обращения потерпевших с просьбой об исключении из состава руководителей/учредителей юридических лиц, а также служило основанием для внесения в Единый государственный реестр юридических лиц записи о недостоверности сведений о юридическом лице, в отношении которого подано заявление, то есть являлся юридически значимым документом, влекущим за собой соответствующие юридические последствия. Данные заявления с момента их подписания приобрели официальный характер и являлись официальными документами, т.к. имели все установленные формальные реквизиты и подписи уполномоченных лиц, а также юридическое значение и влекли за собой соответствующие юридические последствия.

При этом ФИО1 было достоверно известно, что заявление по форме Р34001, как и протокол допроса свидетеля, влекут юридические последствия.

Вопреки доводам защитника, иная личная заинтересованность ФИО1 состояла в обусловленном побуждениями карьеризма желании уменьшить объем выполняемой работы и искусственного увеличения количественных показателей своей служебной деятельности по выявлению номинальных руководителей юридических лиц, создания видимости своевременного и качественного ее выполнения, с целью заручиться поддержкой руководства в решении служебных вопросов, создать для себя лично благоприятные условия работы, а также избежать применения мер дисциплинарного воздействия и взысканий по службе.

При этом, ФИО1 являлась представителем власти, то есть должностным лицом федерального органа исполнительной власти, наделенная властными и распорядительными полномочиями в отношении лиц, не находящихся от нее в служебной зависимости, несла прямую ответственность за все официальные документы, которые составляет в рамках своей профессиональной деятельности.

В соответствии со ст. 297 УПК РФ приговор суда должен быть законным, обоснованным и справедливым. Приговор таковым признается, если он постановлен в соответствии с требованиями УПК РФ и основан на правильном применении уголовного закона. Вместе с тем приговор подлежит изменению ввиду неправильного применения уголовного закона.

В соответствии с п. 3 ст. 389.15, п.1 ч.1 ст. 389.18 УПК РФ основаниями отмены или изменения приговора при рассмотрении уголовного дела в апелляционном порядке являются неправильное применение уголовного закона, нарушение Общей части УК РФ.

Так, суду не представлено доказательств того, что получение ФИО1 на основании Приказов руководителей Межрайонных ИФНС №14 и №15 по Алтайскому краю денежных премий напрямую связно наличием высоких рейтинговых показателей.

Из показаний свидетеля КДВ следует, что на премии число допросов и выявленных номинальных руководителей не влияло. Свидетель МЕА, являющаяся начальником отдела кадров и безопасности МИФНС №14 по Алтайскому краю, пояснила об отсутствии анализа размеров премии ФИО1 по сравнению с другими сотрудниками отдела.

Из содержащейся в материала дела информации, представленной Межрайонной ИНФС России №14 по Алтайскому краю следует, что отдельными индивидуальными приказами ФИО1 в связи с осуществлением ею своих служебных обязанностей, не поощрялась. Данных о возможном поощрении денежными премиями за высокие показатели отдельных сотрудников, в частности ФИО1, в материалах дела не содержится. Кроме того, преступления, инкриминируемые ФИО1, совершались ею в период с ДД.ММ.ГГ по ДД.ММ.ГГ. Суд, приводя в приговоре мотивы наличия данного квалифицирующего признака, указал о том, что в период с ноября 2020 года по апрель 2022 года ФИО1 практически ежемесячно выплачивались премии, при этом не привел доказательств, указывающих на больший размер или количество премий, выплаченных ФИО1 в инкриминируемый период, по сравнению с периодом, имевшим место до совершения преступления, то есть с ноября 2020 года по 19 октября 2021 года.

При таких обстоятельствах, с учетом требований ч. 3 ст. 14 УПК РФ, подлежит исключению из действий осужденной такой квалифицирующий признак, как совершение деяний из корыстной заинтересованности, поскольку доказательств, что внесение ДВА заведомо ложных сведений в официальные документы, указанные в обвинении по 6 фактам служебного подлога, было совершено из корыстной заинтересованности и повлекло денежное вознаграждение в виде премий и других поощрений материального характера, не представлено.

По смыслу закона уголовная ответственность по ч.2 ст.292 УК РФ наступает в случае, если это деяние повлекло существенное нарушение прав и законных интересов граждан или организаций либо охраняемых законом интересов общества или государства.

При этом, как разъяснено в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 ноября 2016 года N 55 "О судебном приговоре", выводы относительно квалификации преступлений по той или иной статье уголовного закона, ее части либо пункту должны быть мотивированы судом; признавая подсудимого виновным в совершении преступления по признакам, относящимся к оценочным категориям (например, существенный вред, наличие корыстной или иной личной заинтересованности), суд не должен ограничиваться ссылкой на соответствующий признак, а обязан привести в описательно-мотивировочной части приговора обстоятельства, послужившие основанием для вывода о наличии в содеянном указанного признака (абзац первый пункта 19).

Согласно конституционно-правовому истолкованию понятие "существенное нарушение прав и законных интересов", как и всякое оценочное понятие, получает содержание в зависимости от фактических обстоятельств конкретного дела и при надлежащем толковании законодательных терминов в правоприменительной практике.

Как указал суд в описательно-мотивировочной части приговора, в результате внесения ложных сведений, искажающих действительное содержание протоколов допросов и заявлений по форме Р34001, потерпевшие были лишены возможности продолжить свою деятельность, что повлекло существенное нарушение прав и законных интересов всех потерпевших, причинение вреда их деловой репутации как граждан и как руководителей данных обществ, лишение их права действовать без доверенности от имени названных юридических лиц, подавать налоговую отчетность и осуществлять руководство ими, а также к подрыву авторитета, доверия, уважения и дискредитации органов Федеральной налоговой службы в целом, Инспекции и их сотрудников в частности.

Между тем, объективных и достаточных доказательств, свидетельствующих о том, что в результате указанных действий осужденной существенным образом были нарушены права и законные интересы граждан или организаций, либо охраняемые законом интересы общества и государства, в приговоре не приведено и в материалах дела не содержится.

Так, из представленных МИФНС России №14 по Алтайскому краю материалов усматривается, что какой-либо активной финансово-хозяйственной деятельности организациями, руководителями которых являлись потерпевшие, не велось. Сведений о том, что в результате внесения записи о недостоверности содержащихся в ЕГРЮЛ сведений о юридических лицах, были нарушены условия заключенных договоров, сорваны сделки с контрагентами, утрачена прибыль либо причинен ущерб, нарушены трудовые права, произошла невыплата заработной платы и т.д., в материалах дела не содержится и суду представлено не было. Также, не представлено суду доказательств того, что каким-то образом пострадала деловая репутация юридических лиц и ими были понесены какие-либо убытки.

Указание на подрыв авторитета, доверия, уважения и дискредитации органов Федеральной налоговой службы в целом, Инспекции и их сотрудников в частности, в силу наличия специального субъекта данного состава преступления, не свидетельствует о существенности вреда, причиненного действиями ФИО1 интересам общества и государства.

Невозможность организаций осуществлять дальнейшую деятельность и причиненный потерпевшим моральный вред, выразившийся в лишении их права осуществлять руководство организациями, подавать налоговую отчетность и осуществлять руководство Обществами, не свидетельствуют о существенных нарушениях прав и законных интересов граждан или организаций либо охраняемых законом интересов общества или государства, а являются юридическим последствиями, наступившими в связи с внесением в ЕГРЮЛ записи о недостоверности сведений о юридическом лице, и в полной мере охватываются объективной стороной ч.1 ст.292 УК РФ.

Многочисленные доводы стороны защиты о том, что потерпевшие являлись номинальными руководителями, а деятельность организаций была направлена на подрыв экономического строя РФ, с учетом установленных судом обстоятельств, не опровергают выводов о виновности осужденной ФИО1, поскольку в случае отсутствия факта признания номинального характера руководства, налоговым законодательством предусмотрена иная процедуры внесения в ЕГРЮЛ сведений о недостоверности.

Изложенные выше обстоятельства свидетельствуют о том, что действия ФИО1 по каждому из шести эпизодов преступной деятельности следует квалифицировать по ч.1 ст.292 УК РФ - служебный подлог, то есть внесение должностным лицом, в официальные документы заведомо ложных сведений, а равно внесение в указанные документы исправлений, искажающих их действительное содержание, если эти деяния совершены из иной личной заинтересованности (при отсутствии признаков преступления, предусмотренного ч.1 ст.292.1 УК РФ).

Назначая ФИО1 наказание по каждому из шести эпизодов преступлений, предусмотренных ч. 1 ст. 292 УК РФ, суд апелляционной инстанции в соответствии со ст. ст. 6, 43, 60 УК РФ, учитывает характер и степень общественной опасности совершенных ею преступлений, обстоятельства их совершения, данные о её личности, влияние назначенного наказания на её исправление, условия её жизни, условия жизни семьи.

Обстоятельствами, смягчающими наказание, ФИО1 судом первой инстанции верно признаны: наличие на иждивении малолетнего ребенка, привлечение к уголовной ответственности впервые, положительные характеристики, трудоспособный возраст.

Иных обстоятельств, обуславливающих смягчение наказания, но не установленных судом первой инстанций и неучтенных при назначении наказания, по делу не установлено.

Отягчающих наказание обстоятельств, не имеется.

Каких-либо исключительных обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности совершенных деяний, что в свою очередь могло бы свидетельствовать о необходимости применения в отношении осужденной положений ст. 64 УК РФ, не имеется.

Суд апелляционной инстанции считает, что цели наказания могут быть достигнуты путем назначения ФИО1 по каждому из шести составов преступлений, предусмотренных ч.1 ст. 292 УК РФ наказания в виде штрафа, с учетом ч. 3 ст. 46 УК РФ исходя из тяжести совершенных преступлений, семейного, имущественного положения ФИО1 и её семьи, а также с учетом возможности получения ею заработной платы или иного дохода.

Согласно п. «а» ч.1 и ч. 2 ст. 78 УК РФ лицо освобождается от уголовной ответственности, если со дня совершения преступления истекло два года после совершения преступления небольшой тяжести; при этом сроки давности исчисляются со дня совершения преступления и до момента вступления приговора в законную силу.

В соответствии с п.3 ч.1 ст.24 УПК РФ уголовное дело не может быть возбуждено, а возбуждённое подлежит прекращению, если истекли сроки давности уголовного преследования.

На основании ч. 8 ст. 302 УПК РФ при установлении факта истечения срока давности в ходе судебного разбирательства, суд постановляет по делу обвинительный приговор с освобождением осужденного от назначенного ему наказания. По смыслу закона, такое же решение принимается и в том случае, если срок давности истекает после постановления приговора, но до его вступления в законную силу.

В соответствии с ч. 2 ст. 86 УК РФ лицо, освобожденное от наказания, считается несудимым.

Поскольку срок давности привлечения ФИО1 к уголовной ответственности за каждое из преступлений, предусмотренных ч.1 ст.292 УК РФ, которые совершены в период с ДД.ММ.ГГ по ДД.ММ.ГГ, истек, ФИО1 подлежит освобождению от отбывания назначенного наказания по всем шести эпизодам преступной деятельности.

Нарушений уголовного закона, уголовно-процессуального закона, влекущих отмену судебного решения, не допущено.

Руководствуясь ст.ст.389.13, 389.20, 389.28 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

ПОСТАНОВИЛ:

приговор Центрального районного суда г.Барнаула от 03 марта 2025 года в отношении ФИО1 изменить.

Исключить из осуждения по каждому из шести эпизодов преступной деятельности квалифицирующий признак совершения деяния из корыстной заинтересованности.

Переквалифицировать действия:

с ч.2 ст.292 УК РФ (по эпизоду в отношении ПАГ) на ч.1 ст.292 УК РФ, по которой назначить наказание в виде штрафа в размере 50 000 рублей;

с ч.2 ст.292 УК РФ (по эпизоду в отношении УАС) на ч.1 ст.292 УК РФ, по которой назначить наказание в виде штрафа в размере 50 000 рублей;

с ч.2 ст.292 УК РФ (по эпизоду в отношении ГКВ) на ч.1 ст.292 УК РФ, по которой назначить наказание в виде штрафа в размере 50 000 рублей;

с ч.2 ст.292 УК РФ (по эпизоду в отношении МВВ) на ч.1 ст.292 УК РФ, по которой назначить наказание в виде штрафа в размере 50 000 рублей;

с ч.2 ст.292 УК РФ (по эпизоду в отношении ГИН) на ч.1 ст.292 УК РФ, по которой назначить наказание в виде штрафа в размере 50 000 рублей;

с ч.2 ст.292 УК РФ (по эпизоду в отношении ЛАЮ на ч.1 ст.292 УК РФ, по которой назначить наказание в виде штрафа в размере 50 000 рублей.

На основании п. «а» ч.1 ст.78 УК РФ, ч.8 ст.302 УПК РФ, от назначенного наказания по каждому из шести эпизодов преступлений, предусмотренных ч.1 ст.292 УК РФ (в отношении ПАГ, УАС, ГКВ, МВВ, ГИН, ЛАЮ освободить, в связи с истечением срока давности уголовного преследования (п. 3 ч. 1 ст. 24 УПК РФ).

Исключить из приговора указание на применение положений ч. 2 ст. 69 УК РФ.

В остальной части приговор оставить без изменения, апелляционную жалобу адвоката удовлетворить частично.

Апелляционное постановление и приговор вступают в законную силу со дня вынесения апелляционного постановления и могут быть обжалованы в кассационном порядке в Судебную коллегию по уголовным делам Восьмого кассационного суда общей юрисдикции через суд первой инстанции, постановивший приговор, в течение шести месяцев со дня вступления их в законную силу. В случае пропуска указанного срока или отказа в его восстановлении кассационная жалоба, представление подаются непосредственно в указанный суд кассационный инстанции.

Председательствующий Т.П. Загарина