Апелляционное постановление № 10-1804/2025 от 22 апреля 2025 г. по делу № 1-322/2024

Дело № 10-1804/2025 Судья Важенин Г.С.


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

город Челябинск 23 апреля 2025 года

Челябинский областной суд в составе:

председательствующего – судьи Кашириной А.А.

при секретаре – помощнике судьи Мисаловой К.Т.,

с участием:

прокурора Кичигиной Е.А.,

защитника – адвоката Шагиахметова Р.М.

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционной жалобе адвоката Шагиахметова Р.М. с дополнениями на приговор Тракторозаводского районного суда г. Челябинска от 28 октября 2024 года, которым

ФИО2, родившийся ДД.ММ.ГГГГ в <адрес>, гражданин <данные изъяты>, судимый:

1) 12 июля 2021 года приговором Центрального районного суда г. Челябинска по ст. 264.1 УК РФ к обязательным работам сроком на 120 часов, с лишением права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами на срок 2 года;

2) 28 сентября 2021 года приговором Металлургического районного суда г. Челябинска по ч. 1 ст. 264.1 УК РФ, на основании ст. 70,71 УК РФ (приговор от 12 июля 2021 года) к обязательным работам сроком на 400 часов, с лишением права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами на срок 2 года 9 месяцев;

3) 28 февраля 2022 года приговором Советского районного суда г. Челябинска по ч. 2 ст. 264.1 УК РФ, в соответствии с ч. 5 ст. 69, ст. 71, ч. 2 ст. 72 УК РФ (приговор от 28 сентября 2021 года) к ограничению свободы сроком на 1 год 7 месяцев, с лишением права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, на срок 3 года 6 месяцев;

4) 18 апреля 2022 года приговором Курчатовского районного суда г. Челябинска по ст. 264.1 УК РФ, в соответствии с ч.ч. 2, 5 ст. 69 УК РФ (приговор от 28 февраля 2022 года) к ограничению свободы сроком на 1 год 7 месяцев, с лишением права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, на срок 3 года 6 месяцев (приговор вступил в законную силу 29 апреля 2022 года, наказание в виде ограничения свободы отбыто 24 октября 2023 года, неотбытый срок дополнительного наказания на момент постановления обжалуемого приговора составлял 01 год),

осужденного:

19 июня 2024 года приговором Курчатовского районного суда г. Челябинска по п. «в» ч. 2 ст. 158 УК РФ к лишению свободы сроком на 1 год 8 месяцев, условно с испытательным сроком 2 года (приговор вступил в законную силу 05 июля 2024 года),

осужден по п. «в» ч. 2 ст. 158 УК РФ к наказанию в виде исправительных работ сроком на 1 год 6 месяцев с удержанием из заработной платы 10 % в доход государства.

На основании ч. 4 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений к наказанию, назначенному настоящим приговором, полностью присоединено неотбытое дополнительное наказание, назначенное приговором Курчатовского районного суда г. Челябинска от 18 апреля 2022 года, окончательно ФИО2 назначено наказание в виде исправительных работ на срок 1 год 6 месяцев с удержанием из заработной платы 10 % в доход государства, с лишением права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, на срок 1 год.

Мера пресечения в виде заключения под стражу изменена на подписку о невыезде и надлежащем поведении, ФИО2 освобожден из-под стражи в зале суда.

Приговор Курчатовского районного суда г. Челябинска от 19 июня 2024 года постановлено исполнять самостоятельно.

В соответствии с п. «в» ч. 1 ст. 71, ч. 2 ст. 72 УК РФ в срок основного наказания зачтено время содержания ФИО2 под стражей с 20 августа 2024 года по 28 октября 2025 года.

Приговором также разрешен вопрос о вещественных доказательствах.

Заслушав доклад судьи Кашириной А.А., выступления адвоката Шагиахметова Р.М., поддержавшего доводы апелляционной жалобы с дополнениями, мнение прокурора Кичигиной Е.А., полагавшей необходимым приговор оставить без изменения, суд апелляционной инстанции

у с т а н о в и л:

ФИО2 осужден за тайное хищение (кражу) имущества потерпевшего ФИО6, с причинением значительного ущерба гражданину на сумму 16000 рублей.

Преступление совершено ДД.ММ.ГГГГ в <адрес> при обстоятельствах, изложенных в приговоре.

В апелляционной жалобе с дополнениями адвокат Шагиахметов Р.М. считает приговор незаконным, необоснованным, немотивированным и подлежащим отмене. Полагает, что выводы суда не подтверждаются доказательствами, рассмотренными в судебных заседаниях, вина ФИО2 не доказана, собранные доказательства свидетельствуют об отсутствии в его действиях состава преступления, предусмотренного п. «в» ч. 2 ст. 158 УК РФ. Считает, что уголовное дело возбуждено с нарушениями УПК РФ.

Кроме того, защитник пришел к выводу о самооговоре ФИО2 в совершении инкриминируемого преступления. Указывает, что на протяжении всего предварительного следствия и судебного рассмотрения дела ФИО2 соглашался с навязанным следователем изложением якобы имевших место событий, несмотря на явную противоречивость. Так, в абзаце 2 обвинения и описания преступления в обвинительном заключении дважды повторяется «в период времени», в связи с чем адвокату не ясно, какой смысл вносит повторение этих слов. В том же абзаце указано, что ФИО2 действовал из «корыстный побуждений», в связи с чем адвокату неясно, к какому слову относится «корыстный». Считает, что указание на «Находившаяся в вышеуказанной квартиры ФИО5» является набором несогласованных слов. Кроме того, в абзаце третьем в утверждении ФИО2 причинил «своими умышленными преступными действиям потерпевшему ФИО6 значительный материальный ущерб» отсутствует второе существительное, соединенное частицей «и». Защитник утверждает, что вышеуказанные неясности были непонятны подсудимому, в связи с чем приходит к выводу о невозможности совершить деяние, описанное в обвинительном заключении. Также стороной обвинения не установлено время преступления, следовательно, нарушено предусмотренное ст. 47 УПК РФ право подсудимого знать, в чем он обвиняется. Описание деяния ФИО2 в обвинительном заключении составлено с нарушением требований п. 3 ч. 1 ст. 3 Федерального закона от 01 июня 2005 года № 53-ФЗ «О государственном языке Российской Федерации», в суде государственному обвинителю как стороне обвинения не было поручено дать необходимые разъяснения, в связи с чем подсудимый не знал, что ему доказывать в прениях, от чего защищаться, то есть нарушено право на защиту. Кроме того, при оглашении обвинения оно было зачитано иначе, не полностью, без существенных формулировок. Полагает, что при наличии орфографических ошибок невозможно вынести законное и обоснованное решение на основании имеющегося обвинительного заключения, что влечет возврат дела прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ. Не соглашается с выводом суда о том, что содержащиеся в тексте обвинения грамматические неточности и повторы являются описками, не нарушающими право ФИО2 на защиту. Считает, что данные формулировки относятся к важнейшим обстоятельствам преступления, подлежащими доказыванию, а признание в обвинении таких ошибок техническими противоречит судебной практике. Ссылаясь на ряд кассационных и апелляционных определений Верховного Суда РФ, возражает против признания вышеприведенных ошибок нарушениями технического характера, усматривает в них существенное нарушение прав и законных интересов стороны защиты.

Также полагает, что в приговоре описание преступных действий ФИО2 значительно изменено по сравнению с обвинением, без его корректировки государственным обвинителем в порядке ст. 252 УПК РФ, и без какой-либо мотивировки суда, кроме указания на описки. Ссылается на п. 20 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 19 декабря 2017 года № 51 «О практике применения законодательства при рассмотрении уголовных дел в суде первой инстанции», и полагает, что, несмотря на изменение описания деяния, необходимость разъяснения его смысла по многим моментам сохранилась. Указывает, что удаление указания на умышленный характер действий свидетельствует о том, что преступный умысел, субъективная сторона преступления не установлены.

Считает, что не доказан предмет хищения, поскольку в обвинении указано о хищении телевизора «марки Candy Uno» без начала выделения кавычек, а в приговоре «телевизор марки «Candy Uno», однако в обоих источниках модель телевизора не указана, как и его тип, диагональ и иные характеристики, по которым возможно проверить адекватность заявленного ущерба в 16 000 рублей. Указывает, что указанной в приговоре марки телевизора «Candy Uno» не существует, есть марка «Candy» и модель телевизора «Uno 43 UHD». Кроме того, потерпевшим указано, что телевизор куплен за 16000 рублей в 2022 году, в ломбарде телевизор оценен при принятии в 4000 рублей, то есть в 4 раза ниже заявленной в обвинении стоимости. При этом сотрудник ломбарда не установлен, не допрошен. Обращает внимание, что в письменных показаниях потерпевшего указано, что у него имеется чек на покупку телевизора, однако к материалам дела он не приобщен, судом не исследован, мер к его изъятию и осмотру не предпринято. Указанные доводы надлежащего анализа и оценки в приговоре не получили.

Отмечает, что не опровергнута версия ФИО2 о том, что ФИО6 сам предложил сдать в ломбард телевизор, на что его подзащитный согласился, полученные деньги принес ФИО6, которые всей их компанией были потрачены на продукты и напитки. На утро на фоне абстинентного синдрома ФИО6 пожалел либо действительно забыл об этом, и заявил о хищении. Данная версия была изложена следователю ФИО2 с самого начала расследования. Таким образом, полагает, что у ФИО2 отсутствовал преступный умысел, не доказано, что он действовал из корыстных побуждений. Данные обстоятельства могли подтвердить другие участники, упомянутые осужденным ФИО11 и ФИО12, однако в силу неполноты следствия установлены и допрошены не были, что не получило надлежащего анализа и оценки в приговоре.

Обращает внимание, что в прениях сторон им заявлен довод незаконности возбуждения уголовного дела. Так, в нарушение требований п. 2 ч. 2 ст. 146 УК РФ в постановлении о возбуждении уголовного дела не указано однозначно, кем оно вынесено. В начале постановления указано - следователь лейтенант юстиции ФИО7, а в резолютивной части казано иное должностное лицо с иным специальным званием – мл. лейтенант юстиции. Также в постановлении, вынесенном ДД.ММ.ГГГГ в 10 часов 50 минут, указаны действия о направлении его копии в будущем – 10 часов 55 минут. Кроме того, в нарушение требований п. 3 ч. 2 ст. 146 УПК РФ в постановлении отсутствует повод для его возбуждения. Согласно тексту уголовное дело возбуждено на основании заявления о преступлении от ФИО6, зарегистрированного в КУСП № от ДД.ММ.ГГГГ, однако материалы дела не содержат такого заявления. При этом в материалах уголовного дела имеется протокол принятия устного заявления о преступлении с данным штампом КУСП, что не является синонимом заявления. Также в данном документе и иных материалах дела нет резолюции о поручении доследственной проверки какому-либо следователю, что, по мнению адвоката, означает, что уголовное дело возбуждено ненадлежащим должностным лицом. Кроме того, из протокола принятия устного заявления о преступлении следует, что с самого начала доследственой проверки было достоверно известно лицо, на которое указал ФИО6 (ФИО2), однако уголовное дело возбуждено не в отношении конкретного лица. В связи с этим адвокат считает, что постановление не основано на материалах доследственной проверки и противоречит им, следователем были нарушены процессуальные права ФИО2, являвшегося фактически подозреваемым по делу, путем создания ему искусственных препятствий в реализации тех процессуальных возможностей, которые представлены подозреваемым или обвиняемым в совершении преступлений.

Кроме того, в постановлении указано, что неустановленное лицо тайно похитило имущество, принадлежащее ФИО6, причинив своими действиями последней значительный материальный ущерб на сумму 16 000 рублей. Приходит к выводу, что ФИО6 материальный ущерб не причинен, а причинен иному лицу, которому похищенное имущество даже не принадлежало, сведения о котором материалы дела не содержат. Считает, что данные обстоятельства указывают о незаконности принятого решения о возбуждении уголовного дела, влекущем признание всех полученных доказательств недопустимыми. Отмечает, что заявленные им в прениях сторон доводы о незаконности возбуждения уголовного дела в приговоре фактически не рассмотрены.

Кроме того, судом установлен факт смерти потерпевшего ФИО6, однако никто из его родственников не установлен и не признан потерпевшим, решение об отказе в признании статуса потерпевшего за родственниками не вынесено. Считает, что данное обстоятельство лишает осужденного возможности получить от них заявление о примирении, о заглаживании вреда и т.д. Ссылается при этом на постановление Конституционного Суда РФ от 14 июля 2011 года № 16-П.

Полагает, что приведенные в жалобе нарушения закона являются существенными и неустранимыми. Ссылается на п. 4 постановления Конституционного Суда РФ от 08 декабря 2003 года № 18-П, приходит к выводу, что допустимых доказательств причастности ФИО2 к совершению преступления не имеется, в его деянии не доказаны такие элементы состава преступления, как объект, объективная и субъективные стороны преступления. Приводит положениями ст. 49 Конституции РФ, ст. 14 УПК РФ, просит приговор отменить, ФИО2 оправдать.

Проверив материалы дела, обсудив доводы апелляционной жалобы с дополнениями, выслушав стороны, суд апелляционной инстанции приходит к следующим выводам.

Суд первой инстанции с достаточной полнотой исследовал представленные сторонами доказательства и обоснованно пришел к выводу о доказанности вины осужденного ФИО2 в совершении преступления, предусмотренного п. «в» ч. 2 ст. 158 УПК РФ, дав его действиям правильную юридическую оценку.

Судебное разбирательство по делу проведено всесторонне и полно, в пределах, установленных ст. 252 УПК РФ, с соблюдением принципов состязательности и равноправия сторон, в соответствии с положениями, предусмотренными ст. 273-291 УПК РФ.

ФИО2 в суде первой инстанции вину по предъявленному обвинению признал, показав, что в октябре 2023 года приехал в гости к ФИО6, в ходе распития спиртного ФИО6 предложил ему заложить свой телевизор в ломбард. После того как ФИО6 уснул, он открутил телевизор и снял его с кронштейна, затем заложил его в ломбард за 4000 рублей, используя паспорт ФИО5, на вырученные деньги купил алкоголь и сигареты. Проснувшийся ФИО6 начал предъявлять ему претензии в связи с продажей телевизора, а также вызвал сотрудников полиции.

Доводы стороны защиты о том, что потерпевший ФИО6 в состоянии алкогольного опьянения дал согласие на реализацию телевизора, судом тщательно проверены путем сопоставления исследованных доказательств и обоснованно отвергнуты.

Эти доводы опровергаются показаниями потерпевшего ФИО6, согласно которым ДД.ММ.ГГГГ он распивал спиртное у себя в комнате с ФИО2, ФИО5, соседями по имени ФИО13 и ФИО14. Будучи в сильном алкогольном опьянении, он лег спать, около 07.00 часов ДД.ММ.ГГГГ проснулся и обнаружил, что дверь в комнате открыта, ФИО5 и ФИО2 нет, а также отсутствует его телевизор. Он стал звонить ФИО2 и спрашивать, куда делся его телевизор, но тот ему ничего не ответил. Затем в подъезде он увидел ФИО2, которому сказал, что если тот не вернет телевизор, то он напишет заявление в полицию, тот попросил полицию не вызывать. Он не разрешал ФИО2 реализовать его имущество, осужденный сделал это без его согласия.

Кроме того, из показаний свидетеля ФИО5 следует, что после того, как ФИО6 лег спать, примерно через 15 - 20 минут ФИО2 стал откручивать болты с кронштейна и снимать телевизор. Она вопросов ему не задавала, так как подумала, что он имеет право распоряжаться данным имуществом. На улице ФИО2 спросил, имеется ли у нее при себе паспорт, чтобы заложить телевизор в ломбард, она согласилась. Если бы она знала, что ФИО1 не имеет права распоряжаться телевизором, то отказалась бы предоставлять ему свой паспорт.

Выводы суда о наличии у подсудимого корыстного умысла являются верными, опровергаются вышеизложенными показаниями потерпевшего и свидетеля, протоколом очной ставки между ФИО2 и потерпевшим, который категорически отрицал, что разрешал ФИО2 продавать его телевизор. При этом, доводы адвоката опровергает и тот факт, что в ходе очной ставки ФИО2 заявил, что потерпевший действительно не разрешал продавать телевизор, а только сказал, что подумает (том 1 л.д. 70-72).

Суд апелляционной инстанции также принимает во внимание, что ФИО2 стал снимать телевизор с кронштейна только после того, как потерпевший уснул, то есть действия осужденного для потерпевшего являлись тайными. При этом, проснувшись, потерпевший сразу стал звонить ФИО2, требовать разъяснений, где находится его телевизор, требовал вернуть его, что убедительно опровергает доводы стороны защиты о том, что потерпевший якобы разрешил осужденному распорядиться его имуществом.

В основу обвинительного приговора судом также обоснованно положены письменные материалы уголовного дела: заявление потерпевшего ФИО6 о преступлении; протокол осмотра места происшествия; протокол осмотра предметов и документов - товарного чека, договора комиссии, согласно которым ДД.ММ.ГГГГ ФИО5 по договору комиссии сдала ИП ФИО8 телевизор марки «Candy» в корпусе черного цвета, серийный номер № №, цена 4 000 рублей; протокол очной ставки между ФИО2 и ФИО5

Допустимость и достоверность доказательств, которые суд положил в основу обвинительного приговора, сомнений не вызывают, поскольку они получены с соблюдением требований уголовно-процессуального закона. Всем положенным в основу приговора доказательствам суд дал надлежащую оценку в соответствии с требованиями ст. ст. 17, 87, 88 УПК РФ, привел их подробный анализ и мотивировал свои выводы в приговоре. Совокупность исследованных доказательств обоснованно признана судом достаточной для осуждения ФИО2 по п. «в» ч. 2 ст. 158 УК РФ.

Заинтересованности потерпевшего и свидетеля в исходе дела, оговоре осужденного судом первой инстанции не установлено, не усматривает таких оснований и суд апелляционной инстанции. Не приведено таких оснований и стороной защиты. Противоречий в исследованных доказательствах, которые могут быть истолкованы в пользу осужденного ФИО2, суд апелляционной инстанции не усматривает.

Из протокола судебного заседания следует, что судом дело рассмотрено с соблюдением принципов состязательности сторон, презумпции невиновности. Суд создал сторонам необходимые условия для исполнения ими процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных им прав. Каких-либо данных, свидетельствующих о незаконном и необоснованном отклонении судом ходатайств, искажении в приговоре содержания исследованных доказательств либо неприведении существенных для дела обстоятельств, зафиксированных в протоколе судебного заседания, судебной коллегией не установлено.

Также в материалах дела не содержится данных, свидетельствующих об ущемлении прав осужденного на защиту или иного нарушения норм уголовно-процессуального законодательства, которые путем лишения или ограничения гарантированных УПК РФ прав участников уголовного судопроизводства, несоблюдения процедуры судопроизводства или иным путем повлияли или могли повлиять на постановление законного, обоснованного и справедливого приговора.

Доводам защитника о наличии нарушений при возбуждении уголовного дела, предъявлении обвинения и составления обвинительного заключения судом дана надлежащая оценка в приговоре. Суд верно указал, что приведенные адвокатом доводы основаны исключительно на грамматических неточностях и описках, ФИО2 после оглашения ему существа обвинения заявил о полном его понимании, также из протокола и аудиозаписи судебного заседания следует, что на уточняющие вопросы подсудимый дал ответы, свидетельствующие о понимании им существа обвинения. Его показания, данные в судебном заседании, также не свидетельствуют о том, что он испытывал затруднения с осуществлением своей защиты от предъявленного обвинения.

Доводам адвоката о нарушениях при возбуждении уголовного дела также дана надлежащая оценка в приговоре, суд апелляционной инстанции с нею соглашается и не усматривает в приведенных адвокатам доводах оснований, свидетельствующих о фундаментальных нарушениях УПК РФ, исключающих возможность постановления окончательного решения по данному уголовному делу.

Вопреки доводам адвоката, предусмотренных уголовно – процессуальным законом препятствий рассмотрения данного уголовного дела судом, которые исключали бы возможность постановления законного, обоснованного и справедливого приговора или иного итогового судебного решения, и не могли быть устранены в судебном разбирательстве, не допущено. Согласно п. 8 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 17 декабря 2024 года № 39 «О практике применения судами норм Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, регламентирующих основания и порядок возвращения уголовного дела прокурору» не имеется препятствий для рассмотрения делав случаях, когда в обвинительном документе допущены явные технические ошибки (опечатки), исправление которых не влияет на существо предъявленного обвинения, не нарушает пределов судебного разбирательства и права обвиняемого на защиту.

Не подлежат удовлетворению и доводы адвоката о том, что судом при описании преступления исключено указание на умышленность действий, что свидетельствует о том, что субъективная сторона преступления не установлена. Описание в приговоре деяния, которое суд признал доказанным, содержит все необходимые элементы, предусмотренные ст. 73 УК РФ, ст. 307 УПК РФ, в том числе и прямое указание на умышленный характер действий осужденного, наличие у него корыстной цели.

Также несостоятельны и доводы защитника о том, что суд не установил и не признал потерпевшими родственников умершего ФИО6, что лишило осужденного возможности получить от них заявление о примирении, заглаживании вреда. Суд апелляционной инстанции отмечает, что ФИО6 умер ДД.ММ.ГГГГ, то есть спустя значительное время после совершения преступления и возбуждения уголовного дела ДД.ММ.ГГГГ. При этом в ходе предварительного ФИО6 был допрошен, между потерпевшим и ФИО2 проведена очная ставка, при этом на досудебной стадии ФИО2 заявлял о желании возместить причиненный вред потерпевшему, однако не сделал этого, напротив, подсудимый скрылся от суда в мае 2024 года, в связи с чем был объявлен в розыск. Суд апелляционной инстанции также отмечает, что ни ФИО2, ни его защитник-адвокат ФИО9 не ходатайствовали в суде первой инстанции об установлении родственников ФИО6 При таких обстоятельствах нарушения прав ФИО2 не усматривается.

Фактические обстоятельства по делу установлены судом первой инстанции полно и правильно. Суд пришел к верному выводу о виновности ФИО2 в совершении преступления и правильно квалифицировал его действия по п. «в» ч. 2 ст. 158 УК РФ (кража, то есть тайное хищение чужого имущества, совершенная с причинением значительного ущерба гражданину). Свои выводы в части квалификации действий осужденного суд подробно мотивировал, суд апелляционной инстанции разделяет их в полном объеме. Оснований для иной правовой оценки содеянного осужденным, а также для его оправдания (о чем просит сторона защиты) суд апелляционной инстанции не находит.

Доводы адвоката о том, что судом не дана оценка стоимости телевизора, не установлена его марка и модель, несостоятельны. Суд обоснованно указал в приговоре, что занижение стоимости телевизора в договоре комиссии при сдаче в ломбард не опровергает стоимости имущества, указанной потерпевшим. Такая оценка телевизора определена помимо воли его действительного собственника в целях скорейшей реализации и получения ФИО2 денежных средств, игнорируя нормальный экономический интерес законного владельца. Марка, модель телевизора установлены со слов потерпевшего, а также исходя из договора комиссии.

Решая вопрос о назначении ФИО2 наказания за содеянное, суд первой инстанции выполнил требования ст.ст. 6, 43, 60 УК РФ, в должной мере учел обстоятельства, влияющие на его вид и размер.

Судом в полной мере учтены смягчающие наказание ФИО2 обстоятельства: раскаяние в содеянном, положительная характеристика, наличие на иждивении пятерых несовершеннолетних детей, трое из которых являются малолетними.

Предусмотренных ч. 1 ст. 61 УК РФ смягчающих обстоятельств, о которых имеются достоверные сведения в материалах дела, но не учтенных судом при назначении наказания, судом апелляционной инстанции не установлено.

Отягчающих наказание обстоятельств судом не установлено. Данные о личности осужденного при назначении наказания учтены с достаточной полнотой.

Учитывая обстоятельства совершения преступления, данные о личности ФИО2, суд первой инстанции пришел к верному выводу о назначении ему наказания в виде исправительных работ. Оснований для применения положений ч. 6 ст. 15, ст. 64, ст. 73 УК РФ суд первой инстанции не усмотрел, не находит таковых и апелляционная инстанция. Данные выводы судом подробно мотивированы, суд апелляционной инстанции их полностью разделяет.

Вид и размер назначенного осужденному наказания по п. «в» ч. 2 ст. 158 УК РФ в полной мере соответствуют требованиям уголовного закона, оснований для его смягчения суд апелляционной инстанции не усматривает.

Вместе с тем, назначая осужденному окончательное наказание с учетом приговора Курчатовского районного суда г. Челябинска от 18 апреля 2022 года, суд верно сослался на принцип полного присоединения неотбытого дополнительного наказания по данному приговору. Однако, суд неверно сослался на положения ч. 4 ст. 69 УК РФ и назначение наказания по совокупности преступлений, поскольку в данном случае должен использоваться принцип назначения наказания по совокупности приговоров по правилам ст. 70 УК РФ.

Вместе с тем, поскольку принцип присоединения полного или частичного основного или дополнительного наказания, который фактически применен и указан судом в резолютивной части, возможен только при назначении наказания по правилам ст. 70 УК РФ, суд апелляционной инстанции полагает данную неточность технической ошибкой, подлежащей устранению путем внесения соответствующих изменений в резолютивную часть обжалуемого приговора.

Кроме того, приговор подлежит изменению в соответствии с ч. 2.1 ст. 389.26 УПК РФ и на основании ч. 1 ст. 80.2 УК РФ путем освобождения ФИО2 от отбывания назначенного наказания (основного и дополнительного) условно, при этом контроль за поведением ФИО2 должен осуществляться командованием воинской части (учреждения) по месту прохождения службы, поскольку судом апелляционной инстанции достоверно установлено, что после постановления приговора осужденный ФИО2, не относящийся к лицам, совершившим преступления, указанные в ч. 1 ст. 78.1 УК РФ, в период мобилизации заключил контракт о прохождении военной службы в Вооруженных Силах РФ.

В остальной части приговор в отношении ФИО2 является законным и обоснованным, оснований для удовлетворения апелляционной жалобы адвоката ФИО9 с дополнениями не имеется.

Руководствуясь ст.ст. 389.13, 389.15, 389.18, 389.20, 389.28 и ч. 2 ст. 389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

п о с т а н о в и л:

приговор Тракторозаводского районного суда г. Челябинска от 28 октября 2024 года в отношении ФИО2 изменить:

- исключить из резолютивной части указание на применение ч. 4 ст. 69 УК РФ и назначении наказания по совокупности преступлений, указав о назначении окончательного наказания на основании ст. 70 УК РФ по совокупности приговоров.

В соответствии с ч. 2.1 ст. 389.26 УПК РФ на основании ч. 1 ст. 80.2 УК РФ освободить ФИО2 условно от назначенного наказания.

Контроль за поведением ФИО2 надлежит осуществлять командованию воинской части (учреждения) по месту прохождения осужденным военной службы в Вооруженных Силах РФ по контракту.

В остальной части этот же приговор оставить без изменения, апелляционную жалобу адвоката Шагиахметова Р.М. с дополнениями – без удовлетворения.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в Седьмой кассационный суд общей юрисдикции в порядке, предусмотренном гл. 47.1 УПК РФ, путем подачи кассационной жалобы через суд первой инстанции в течение 6 месяцев со дня вступления в законную силу приговора или иного итогового судебного решения, а для осужденного, содержащегося под стражей, - в тот же срок со дня вручения ему копии такого судебного решения, вступившего в законную силу.

В случае кассационного обжалования, лица, участвующие в деле, вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий