Определение № 33-17168/2025 33-827/2026 от 4 февраля 2026 г.

УИД 66RS0003-01-2025-003233-84

Дело № 33-827/2026 (33-17168/2025)

Мотивированное
определение изготовлено 05.02.2026

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

г. Екатеринбург 22 января 2026 года

Судебная коллегия по гражданским делам Свердловского областного суда в составе председательствующего Зоновой А.Е.,

судей Хрущевой О.В., Пономарёвой А.А.,

при ведении протокола судебного заседания помощником судьи Григорьевой Е.В.,

рассмотрела в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к индивидуальному предпринимателю ФИО2 об установлении факта трудовых отношений, взыскании заработной платы, компенсации за неиспользованный отпуск, компенсации за задержку выплаты заработной платы, компенсации морального вреда, возложении обязанности,

по апелляционной жалобе ответчика на решение Кировского районного суда г. Екатеринбурга от 15.10.2025 (дело № 2-4617/2025).

Заслушав доклад судьи Пономарёвой А.А., объяснения истца ФИО1, представителя ответчика по доверенности ФИО3, судебная коллегия

установила:

ФИО1 обратился в суд с иском к индивидуальному предпринимателю ФИО2, в котором с учетом уточнений требований (том 2 л.д. 144) просил:

признать факт трудовых отношений с ответчиком в период с 06 июня 2024 по 27 июня 2025 года,

взыскать задолженность по заработной плате 85730 руб. 50 коп., компенсацию за несвоевременную выплату заработной платы за период с 05 апреля по 27 июня 2025 года в размере 28400 руб. с продолжением начисления до момента фактического исполнения обязанности, компенсацию за неиспользованный отпуск 90224 руб. 40 коп., компенсацию морального вреда 50000 руб., расходы по оплате услуг представителя 70456 руб.,

возложить на ответчика обязанность внести в трудовую книжку истца запись о трудоустройстве за период с 06 июня 2024 по 27 июня 2025 года и об увольнении по собственному желанию, уплатить в Социальный фонд России необходимые в соответствии с российским законодательством страховые отчисления.

Определением Верх-Исетского районного суда г. Екатеринбурга от 15.10.2025 (том 2 л.д. 172) принят отказ ФИО1 от исковых требований в части компенсации за приостановление работы в размере 242296 руб. 88 коп., производство по делу в данной части требований прекращено.

В обоснование заявленных требований истец пояснил, что 04.06.2024 между ним и ответчиком было достигнуто соглашение по итогам собеседования о выполнении работы по контент-менеджменту (созданию контента - карточек товара в кабинете продавца-ответчика в маркетплейсе <...>). На собеседование истец взял с собой все необходимые документы для трудоустройства, однако ответчик заверил, что этого не требуется. На собеседовании перед поступлением на работу ответчиком предложены даты оплаты труда: 25 число каждого месяца – выплата аванса, 5 число каждого месяца – выплата остальной части заработной платы. 06 июня 2024 года истец приступил к работе, письменно отношения между истцом и ответчиком не оформлены. В период с 06.06.2024 по 31.03.2025 истец выполнял работу для ответчика, принимая задачи и отчитываясь перед ним через программу <...> – систему для управления бизнес-процессами и эффективностью сотрудников. 31 марта 2025 года истец прекратил исполнение работы в связи с длительными задержками оплаты труда, был вынужден искать другую работу. Из выписки по счету истца следует, что аванс был перечислен истцу один раз, начиная с 05.09.2024, выплата заработной платы ни разу не поступила вовремя и в полном объеме. При этом из переписки с ответчиком следует, что истец и ответчик договорились о порядке определения размера заработной платы, поэтому в связи с длительной задержкой выплаты заработной платы истец фактически прекратил выполнять работу после 31.03.2025. До момента подачи искового заявления истец продолжал узнавать о состоянии дел ответчика, о его намерениях по предложению рабочих задач и выплате заработной платы, однако никаких однозначных ответов не получил.

Ответчик исковые требования не признал, пояснил, что с истцом отсутствуют трудовые отношения. Ответчик предлагал истцу оформить трудовой договор, однако истец сам отказался, поскольку не желал удержания 13% НДФЛ. Истец является индивидуальным предпринимателем, вступил с ответчиком в гражданско-правовые отношения, не выполнял определенной трудовой функции, ему не устанавливался график работы и рабочее время, не устанавливалась обязанность по личному выполнению работы. Предметом деятельности истца являлось оказание ответчику определенных услуг, а выплата вознаграждения не была обусловлена выполнением трудовой функции. Вознаграждение ставилось в зависимость от результата деятельности истца, процесс выполнения задачи не имел значения. В период времени, соответствующий предполагаемому наличию трудовых отношений, истец не обращался к ответчику в целях заключения трудового договора. Услуги оказывались им преимущественно дистанционно, что не характерно для трудовых отношений. С января 2025 года истец фактически работает в <...>», вновь намеренно не заключая трудовой договор, что не позволяет установить факт трудовых отношений до 28 июня 2025 года. Даже если предположить, что имели место трудовые отношения, требования о выплате заработной платы не подлежат удовлетворению, поскольку спорные карточки товара истец не сделал или сделал некачественно, а его требование оплатить работу на складе необоснованно, поскольку доказательства поручения такой работы истцу отсутствуют. Доказательства нравственных страданий истцом также не представлены. Изначальное намерение истца не заключать трудовой договор, его риторика общения с ответчиком, угрозы жалобами в надзорные органы свидетельствуют о том, что истец в позиции слабой стороны не находится. Полагал, что требования о взыскании судебных расходов не подлежат удовлетворению, поскольку доверенность выдана на обширный круг полномочий, не связана только с настоящим спором. Часть расходов на оплату услуг представителя не относима к заявленному трудовому спору, иная часть расходов чрезмерно завышена.

Решением Кировского районного суда г. Екатеринбурга от 15.10.2025 исковые требования ФИО1 удовлетворены частично.

Установлен факт трудовых отношений между ФИО1 и ИП ФИО2 с 06.06.2024 по 27.06.2025 в должности контент-менеджера.

На ИП ФИО2 возложена обязанность внести записи в трудовую книжку ФИО1 о трудоустройстве с 06.06.2024 по 27.06.2025, увольнении по собственному желанию, произвести все необходимые отчисления.

С ИП ФИО2 в пользу ФИО1 взыскана задолженность по заработной плате в размере 85730 руб. 50 коп. с удержанием НДФЛ, компенсация за неиспользованный отпуск 90224 руб. 40 коп. с удержанием НДФЛ, компенсация морального вреда 30000 руб., компенсация за нарушение срока выплаты заработной платы за период с 05 апреля по 15 октября 2025 года в размере 21455 руб. 49 коп. с удержанием НДФЛ, судебные расходы 2656 руб.

Продолжено взыскание компенсации за нарушение срока выплаты заработной платы по статье 236 Трудового кодекса Российской Федерации, начиная с 16.10.2025 по день фактического погашения задолженности в размере 85730 руб. 50 коп.

С ИП ФИО2 в бюджет взыскана государственная пошлина 9922 руб. 31 коп.

С решением не согласился ответчик, в апелляционной жалобе просит решение суда отменить, принять новое решение, которым в удовлетворении заявленного иска отказать. Полагает, что судом дана ошибочная квалификация сложившихся с истцом отношениям как трудовых, поскольку сторонами не было достигнуто соглашение о личном выполнении истцом за плату конкретной трудовой функции в интересах ответчика, под его руководством и контролем. Деятельность ФИО1 была направлена на достижение конкретного результата – создание карточек товаров на маркетплейсе, оплата производилась за количество принятых карточек. Истец не был ознакомлен с правилами внутреннего трудового распорядка ответчика, ему не был установлен фиксированный рабочий день или график сменности, не определялось рабочее время и время отдыха, он выполнял задачи дистанционно, в удобное для себя рабочее время. Истец был зарегистрирован в качестве ИП. Также ответчик выразил несогласие с расчетом суда взысканных сумм заработной платы, полагая, что данный расчет произведен произвольно, исходя из относительных статистических данных по Свердловской области. Заявленная истцом должность «контент-менеджер» функционально и квалификационно не соотносится с должностью «специалиста по базам данных и сетям», в соответствии с которой судом была определена среднемесячная заработная плата в размере 97743 руб. Кроме того, истец в спорный период являлся студентом, что объективно не позволяет говорить о его соответствии квалификации уровня «специалиста по базам данным и сетям». При определении задолженности по заработной плате суд проигнорировал представленные ответчиком доказательства того, что часть работ (карточки товара) была выполнена истцом ненадлежащим образом и не была принята, заявленная им работа на складе не поручалась ответчиком, соответственно, не подлежала оплате. Взысканную судом сумму компенсации морального вреда ответчик полагает неподтвержденной и чрезмерно завышенной. Кроме того, полагает, что суд необоснованно не применил последствия пропуска истцом срока обращения в суд.

На апелляционную жалобу от истца поступили возражения, в которых он просит оставить решение суда без изменения, апелляционную жалобу ответчика без удовлетворения.

В судебном заседании суда апелляционной инстанции представитель ответчика по доверенности ФИО3 апелляционную жалобу поддержал.

Истец ФИО1 полагал решение суда законным и обоснованным, просил оставить его без изменения.

Заслушав участвующих в деле лиц, изучив материалы дела, обсудив доводы апелляционной жалобы, проверив законность и обоснованность решения суда в пределах доводов апелляционной жалобы, судебная коллегия приходит к следующему.

Разрешая заявленный спор, суд руководствовался положениями статей 2, 15, 16, 56, 61, 67, 68, 129, 130 Трудового кодекса Российской Федерации, разъяснениями постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17.03.2004 № 2 «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации», постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29.05.2018 №15 «О применении судами законодательства, регулирующего труд работников, работающих у работодателей - физических лиц и у работодателей - субъектов малого предпринимательства, которые отнесены к микропредприятиям», оценив представленные письменные доказательства и показания свидетелей, пришел к выводу о наличии факта трудовых отношений между ФИО1 и ИП ФИО2 в период 06.06.2024 по 27.06.2025 в должности контент-менеджера. В связи с чем, возложил на ответчика обязанность внести соответствующие записи в трудовую книжку истца, а также обязанность по осуществлению предусмотренных законодательством отчислений.

При разрешении требований, связанных с фактом трудовых отношений, суд исходил из того, что ФИО1 был допущен до работы у ИП ФИО2 в должности контент-менеджера с его ведома и по его поручению, для выполнения трудовых обязанностей ему был предоставлен доступ в программу для создания карточек товаров, за выполнение истцом работы ответчик выплачивал вознаграждение (заработную плату).

Разрешая требования о взыскании задолженности по заработной плате, суд исходил из того, что истцом заявлена задолженность за период с 31.03.2025, при наличии противоречивых пояснений сторон относительно согласованного размера оплаты труда, исходил из информации о средней начисленной заработной плате в Свердловской области, предоставленной Управлением Федеральной службы государственной статистики по Свердловской области и Курганской области (том 1 л.д.52-53), согласно которым средняя заработная плата работников, входящих в профессиональную группу «специалист по базам данным и сетям», в 2023 году составила 97743 руб. в месяц. С учетом произведенных ранее выплат в период с 06.06.2024 по 05.04.2025 судом рассчитан размер задолженности по заработной плате истца в размере 203483,89 руб. Требования разрешены с учетом положений части 3 статьи 196 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации в заявленных истцом пределах, с определением к взысканию с ответчика задолженности в сумме 85730,50 руб. с удержанием при выплате НДФЛ.

Установив прекращение трудовых отношений между сторонами 27.06.2025, на основании статьи 127 Трудового кодекса Российской Федерации суд взыскал с ответчика компенсацию за неиспользованный истцом отпуск в количестве 28 дней. Расчет среднего дневного заработка для компенсации осуществлен из заработной платы 97743 руб. в месяц, составил 4724,42 руб., сумма компенсации за 28 дней неиспользованного отпуска составила 132283,74 руб. Требования разрешены судом также с учетом положений части 3 статьи 196 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации в заявленных истцом пределах с взысканием с ответчика 90224,40 руб. с удержанием при выплате НДФЛ.

На основании статьи 236 Трудового кодекса Российской Федерации на суммы задолженности по заработной плате и компенсации за неиспользованный отпуск суд взыскал денежную компенсацию в размере 21455, 49 руб. с удержанием при выплате НДФЛ с продолжением начисления с 16.10.2025 по дату фактического погашения задолженности.

Установив нарушение трудовых прав истца связанных с отсутствием надлежащего оформления трудовых отношений, не выплатой заработной платы в полном размере и не выплатой компенсации за неиспользованный отпуск, на основании статьи 237 Трудового кодекса Российской Федерации суд взыскал с ответчика в пользу истца компенсацию морального вреда в размере 30 000 руб., определив размер компенсации с учетом характера и объема причиненных истцу нравственных страданий, степени вины ответчика, а также требований разумности и справедливости.

На основании статей 88 и 94 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд взыскал с ответчика относимые и реально понесенные к моменту рассмотрения дела расходы в общей сумме 2056,16 руб.

Судебная коллегия оснований для отмены решения суда по доводам апелляционной жалобы ответчика не усматривает, поскольку судом дана верная оценка представленных в материалы дела доказательств с учетом распределения бремени доказывания по данной категории споров, правильно применены нормы материального права, регулирующие спорные правоотношения.

Трудовые отношения - это отношения, основанные на соглашении между работником и работодателем о личном выполнении работником за плату трудовой функции (работы по должности в соответствии со штатным расписанием, профессии, специальности с указанием квалификации; конкретного вида поручаемой работнику работы) в интересах, под управлением и контролем работодателя, подчинении работника правилам внутреннего трудового распорядка при обеспечении работодателем условий труда, предусмотренных трудовым законодательством и иными нормативными правовыми актами, содержащими нормы трудового права, коллективным договором, соглашениями, локальными нормативными актами, трудовым договором (часть 1 статьи 15 ТК РФ).

Согласно части 1 статьи 16 Трудового кодекса Российской Федерации трудовые отношения возникают между работником и работодателем на основании трудового договора, заключаемого ими в соответствии с настоящим Кодексом.

Трудовые отношения между работником и работодателем возникают также на основании фактического допущения работника к работе с ведома или по поручению работодателя или его уполномоченного на это представителя в случае, когда трудовой договор не был надлежащим образом оформлен (часть 3 статьи 16 ТК РФ).

В силу статьи 56 Трудового кодекса Российской Федерации под трудовым договором понимается соглашение между работодателем и работником, в соответствии с которым работодатель обязуется предоставить работнику работу по обусловленной трудовой функции, обеспечить условия труда, предусмотренные трудовым законодательством и иными нормативными правовыми актами, содержащими нормы трудового права, коллективным договором, соглашениями, локальными нормативными актами и данным соглашением, своевременно и в полном размере выплачивать работнику заработную плату, а работник обязуется лично выполнять определенную этим соглашением трудовую функцию в интересах, под управлением и контролем работодателя, соблюдать правила внутреннего трудового распорядка, действующие у данного работодателя.

В части 1 статьи 67 Трудового кодекса Российской Федерации предусмотрено, что трудовой договор заключается в письменной форме, составляется в двух экземплярах, каждый из которых подписывается сторонами.

Трудовой договор, не оформленный в письменной форме, считается заключенным, если работник приступил к работе с ведома или по поручению работодателя или его уполномоченного на это представителя. При фактическом допущении работника к работе работодатель обязан оформить с ним трудовой договор в письменной форме не позднее трех рабочих дней со дня фактического допущения работника к работе, а если отношения, связанные с использованием личного труда, возникли на основании гражданско-правового договора, но впоследствии были признаны трудовыми отношениями, - не позднее трех рабочих дней со дня признания этих отношений трудовыми отношениями, если иное не установлено судом (часть 2 статьи 67 ТК РФ).

В постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29.05.2018 N 15 "О применении судами законодательства, регулирующего труд работников, работающих у работодателей - физических лиц и у работодателей - субъектов малого предпринимательства, которые отнесены к микропредприятиям" (далее - Постановление Пленума от 29.05.2018 N 15) содержатся разъяснения, являющиеся актуальными для всех субъектов трудовых отношений.

В целях надлежащей защиты прав и законных интересов работника при разрешении споров по заявлениям работников, работающих у работодателей - физических лиц (являющихся индивидуальными предпринимателями и не являющихся индивидуальными предпринимателями) и у работодателей - субъектов малого предпринимательства, которые отнесены к микропредприятиям, судам следует устанавливать наличие либо отсутствие трудовых отношений между ними. При этом суды должны не только исходить из наличия (или отсутствия) тех или иных формализованных актов (гражданско-правовых договоров, штатного расписания и т.п.), но и устанавливать, имелись ли в действительности признаки трудовых отношений и трудового договора, указанные в статьях 15 и 56 Трудового кодекса Российской Федерации, был ли фактически осуществлен допуск работника к выполнению трудовой функции (абзацы 1 и 2 пункта 17 Постановления Пленума от 29.05.2018 N 15).

К характерным признакам трудовых отношений в соответствии со статьями 15 и 56 Трудового кодекса Российской Федерации относятся: достижение сторонами соглашения о личном выполнении работником определенной, заранее обусловленной трудовой функции в интересах, под контролем и управлением работодателя; подчинение работника действующим у работодателя правилам внутреннего трудового распорядка, графику работы (сменности); обеспечение работодателем условий труда; выполнение работником трудовой функции за плату (абзац 3 пункта 17 Постановления Пленума от 29.05.2018 N 15).

О наличии трудовых отношений может свидетельствовать устойчивый и стабильный характер этих отношений, подчиненность и зависимость труда, выполнение работником работы только по определенной специальности, квалификации или должности, наличие дополнительных гарантий работнику, установленных законами, иными нормативными правовыми актами, регулирующими трудовые отношения (абзац 4 пункта 17 Постановления Пленума от 29.05.2018 N 15).

Отсутствие оформленного надлежащим образом, то есть в письменной форме, трудового договора не исключает возможности признания в судебном порядке сложившихся между сторонами отношений трудовыми, а трудового договора - заключенным при наличии в этих отношениях признаков трудового правоотношения, поскольку из содержания статей 11, 15, части 3 статьи 16 и статьи 56 ТК РФ во взаимосвязи с положениями части 2 статьи 67 ТК РФ следует, что трудовой договор, не оформленный в письменной форме, считается заключенным, если работник приступил к работе с ведома или по поручению работодателя или его уполномоченного на это представителя. Датой заключения трудового договора в таком случае будет являться дата фактического допущения работника к работе. Неоформление работодателем или его уполномоченным представителем, фактически допустившими работника к работе, в письменной форме трудового договора в установленный статьей 67 ТК РФ срок, вопреки намерению работника оформить трудовой договор, может быть расценено судом как злоупотребление со стороны работодателя правом на заключение трудового договора (статья 22 ТК РФ) (пункт 20 Постановления Пленума от 29.05.2018 N 15).

При разрешении споров работников, с которыми не оформлен трудовой договор в письменной форме, судам, исходя из положений статей 2, 67 ТК РФ, необходимо иметь в виду, что, если такой работник приступил к работе и выполняет ее с ведома или по поручению работодателя или его представителя и в интересах работодателя, под его контролем и управлением, наличие трудового правоотношения презюмируется и трудовой договор считается заключенным. В связи с этим доказательства отсутствия трудовых отношений должен представить работодатель - физическое лицо (являющийся индивидуальным предпринимателем и не являющийся индивидуальным предпринимателем) и работодатель - субъект малого предпринимательства, который отнесен к микропредприятиям (пункт 21 Постановления Пленума от 29.05.2018 N 15).

Из приведенного правового регулирования и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации следует, что в целях защиты прав и законных интересов работника как экономически более слабой стороны в трудовом правоотношении при разрешении трудовых споров по заявлениям работников (в том числе о признании гражданско-правового договора трудовым) суду следует устанавливать наличие либо отсутствие трудовых отношений между работником и работодателем. При этом суды должны не только исходить из наличия (или отсутствия) тех или иных формализованных актов (гражданско-правовых договоров, штатного расписания и т.п.), но и устанавливать, имелись ли в действительности признаки трудовых отношений и трудового договора, указанные в статьях 15 и 56 Трудового кодекса Российской Федерации.

В абзаце 3 пункта 22 вышеназванного Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29.05.2018 N 15 указано, что по смыслу статей 2, 15, 16, 19.1, 20, 21, 22, 67, 67.1 ТК РФ все неясности и противоречия в положениях, определяющих ограничения полномочий представителя работодателя по допущению работников к трудовой деятельности, толкуются в пользу отсутствия таких ограничений.

Судом установлено, что ФИО1 в период с 06.06.2024 по 27.06.2025 был допущен до работы в должности контент-менеджера с ведома и по поручению ответчика, в трудовую функцию истца входило создание в личном кабинете ответчика на маркетплейсе карточек товара с дальнейшим их формированием по группам. О систематическом характере работы, не нацеленным на достижение заранее согласованного результата, свидетельствует выполнение истцом работы по поручениям ответчика, интегрированность работы истца с работой иных работников ответчика, наличие у истца рабочего места в офисе ответчика.

Вопреки доводам апелляционной жалобы ответчика, данные обстоятельства подтверждаются последовательными и не противоречивыми пояснениями истца, которые согласуются с показаниями допрошенных в судебном заседании свидетелей Свидетель №2 и Свидетель №1, представленной перепиской в мессенджере текстовых сообщений.

Довод ответчика о том, что истец работал удаленно, квалификацию сложившихся с истцом отношений как трудовых не опровергает, поскольку действующее трудовое законодательство предусматривает возможность осуществления работником работы в удаленном режиме.

Доводы апелляционной жалобы ответчика об отсутствии в штатном расписании и табелях учета рабочего времени должности контент-менеджера, а также о не ознакомлении ФИО1 с действующими в организации локальными актами, судебной коллегией отклоняются как не имеющие правового значения, поскольку ответчиком в нарушение требований трудового законодательства трудовые отношения с истцом надлежащим образом оформлены не были.

Судебная коллегия отмечает также несостоятельность позиции ответчика, указавшего на недостаточную квалификацию истца для замещения должности контент-менеджера, поскольку содержание осуществляемой истцом трудовой функцией ответчиком относимыми и допустимыми доказательствами не оспорено.

Относительно доводов жалобы ответчика о наличии у истца статуса индивидуального предпринимателя судебная коллегия отмечает, что ответчиком правоотношения с истцом в целом оформлены не были, даже заявленный им гражданско-правовой характер работы соответствующим заключенным договором не подтвержден. Исходя из правового содержания существовавших между сторонами правоотношений, наличие либо отсутствие у истца статуса индивидуального предпринимателя на правовую квалификацию отношений как трудовых не влияет.

На основании изложенного, оценив представленные в материалы дела доказательства с учетом положений статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд сделал правильный вывод о том, что ответчиком в нарушение статьи 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации как работодателем не представлены надлежащие доказательства, отвечающие признакам объективности и достаточности, отсутствия трудовых отношений с ФИО1 в должности контент-менеджера в период с 06.06.2024 по 27.06.2025. Доводы жалобы ответчика об обратном основаны исключительно на несогласии с произведенной судом оценкой доказательств, оснований для переоценки которых судебная коллегия не усматривает.

Разрешая заявленные истцом требования о взыскании задолженности по заработной плате и компенсации за неиспользованный отпуск, суд пришел к обоснованному выводу о том, что ответчиком не представлено доказательств выплаты истцу спорных денежных сумм в заявленном размере. При определении размера задолженности по заработной плате и расчете компенсации за неиспользованный отпуск суд правомерно принял во внимание сведения Свердловскстата, согласно которым средняя начисленная заработная плата по профессиональной группе «специалисты по базам данным и сетям» за октябрь 2023 года составляет 97 743 руб. Ответчиком в ходе рассмотрения дела надлежащих доказательств средней заработной платы по Свердловской области по иным, аналогичным замещаемой истцом должности, не представлено. Сведения Свердловскстат о возможности отнесения должности контент-менеджера к профессиональной группе «специалисты по базам данным и сетям» даны в ответ на соответствующий запрос суда (том 1 л.д.49). Кроме того, судебная коллегия обращает внимание на то, что суд разрешал требования истца в заявленных им пределах. Истец представлял подробные расчеты задолженности по заработной плате, которые ответчик относимыми и допустимыми доказательствами не оспорил.

Доводы ответчика о том, что истец безосновательно заявил задолженность по оплате работы на складе, судебной коллегией отклоняются, поскольку принцип осуществленного судом расчета основан на применении статистических сведений о средней начисленной заработной плате по замещаемой истцом должности, выполнение иной работы судом не оценивалось. Мнение ответчика о том, что при расчете задолженности по заработной плате необходимо учесть некачественное выполнение истцом работы по ряду карточек, не принятых ответчиком (том 2 л.д. 139-141), судебной коллегией признается несостоятельным. Как правильно указал суд, поскольку создание карточек товара относилось к трудовой функции истца, в случае ненадлежащего исполнения работником трудовых обязанностей трудовым законодательством работодателю предоставлено соответствующее право привлечения работника к дисциплинарной и материальной ответственности с соблюдением установленного порядка. Таким правом ответчик не воспользовался, что лишает его возможности заявлять о необходимости уменьшения причитающейся работнику заработной платы в связи с ненадлежащим исполнением трудовой функции.

Разрешая доводы апелляционной жалобы ответчика в части несогласия с взысканием судом компенсации морального вреда, судебная коллегия руководствуется следующим.

В соответствии с частью 1 статьи 237 Трудового кодекса Российской Федерации моральный вред, причиненный работнику неправомерными действиями или бездействием работодателя, возмещается работнику в денежной форме в размерах, определяемых соглашением сторон трудового договора.

Из разъяснений пункта 63 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17.03.2004 N 2 "О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации" следует, что в соответствии с частью четвертой статьи 3 и частью девятой статьи 394 Кодекса суд вправе удовлетворить требование лица, подвергшегося дискриминации в сфере труда, а также требование работника, уволенного без законного основания или с нарушением установленного порядка увольнения либо незаконно переведенного на другую работу, о компенсации морального вреда.

Учитывая, что Кодекс не содержит каких-либо ограничений для компенсации морального вреда и в иных случаях нарушения трудовых прав работников, суд в силу статей 21 (абзац четырнадцатый части первой) и 237 Кодекса вправе удовлетворить требование работника о компенсации морального вреда, причиненного ему любыми неправомерными действиями или бездействием работодателя, в том числе и при нарушении его имущественных прав (например, при задержке выплаты заработной платы).

В пункте 46 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 N 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда" разъяснено, что работник в силу статьи 237 ТК РФ имеет право на компенсацию морального вреда, причиненного ему нарушением его трудовых прав любыми неправомерными действиями или бездействием работодателя (незаконным увольнением или переводом на другую работу, незаконным применением дисциплинарного взыскания, нарушением установленных сроков выплаты заработной платы или выплатой ее не в полном размере, неоформлением в установленном порядке трудового договора с работником, фактически допущенным к работе, незаконным привлечением к сверхурочной работе, задержкой выдачи трудовой книжки или предоставления сведений о трудовой деятельности, необеспечением безопасности и условий труда, соответствующих государственным нормативным требованиям охраны труда, и др.).

Таким образом, из приведенных положений законодательства и разъяснений по его применению следует, что обязательства по возмещению работнику морального вреда возникают у работодателя в случае его причинения в результате нарушения трудовых прав работника неправомерными действиями или бездействием работодателя. При этом в случае нарушения работодателем трудовых прав работника причинение последнему морального вреда презюмируется и, вопреки ошибочному мнению ответчика, не требует представления работником доказательств претерпевания нравственных переживаний.

Относительно определенной судом к взысканию суммы компенсации морального вреда судебная коллегия, прежде всего, обращает внимание на то, что понятия разумности и справедливости размера компенсации морального вреда в целом являются оценочными, не имеют четких критериев в законе, и, как категория оценочная, определяются судом индивидуально, с учетом особенностей конкретного дела, перечисленных в законе условий, влияющих на размер такого возмещения.

Из решения суда следует, что сумма компенсации морального вреда в размере 30000 рублей определена судом с учетом объема и характера причиненных истцу нравственных переживаний, связанных с нарушением его трудовых прав в части надлежащего оформления трудовых отношений, невыплатой заработной платы в полном объеме и невыплатой компенсации за неиспользованный отпуск при увольнении. Также суд принял во внимание продолжительность периода нарушения трудовых прав истца, степень вины ответчика.

Само по себе несогласие ответчика с суммой компенсацией морального вреда основанием к её уменьшению не является. Судебная коллегия полагает, что определенная судом сумма компенсации морального вреда соразмерна последствиям нарушенных трудовых прав истца, компенсация в таком размере позволяет нивелировать причиненные ему нравственные переживания, связанные с чувством несправедливости, тревоги, необходимости защиты нарушенных прав в судебном порядке, а также соответствует требованиям разумности и справедливости.

Относительно доводов апелляционной жалобы ответчика о пропуске истцом срока обращения в суд судебная коллегия отмечает, что ответчик в целом неверно исчисляет начало течения установленного статьей 392 Трудового кодекса Российской Федерации срока как дату допуска истца до работы. Поскольку трудовые отношения между истцом и ответчиком продолжались до 27.06.2025, истец в течение всей трудовой деятельности мог ожидать от ответчика надлежащего оформления сложившихся отношений. Соответственно, при обращении в суд 27.06.2025 установленный статьей 392 Трудового кодекса Российской Федерации срок истцом не пропущен как по требованиям, связанным с установлением факта трудовых отношений, так и по требованиям о взыскании задолженности по заработной плате и компенсации за неиспользованный отпуск.

Иных доводов, влияющих на законность и обоснованность решения суда, апелляционная жалоба не содержит. Нарушений норм процессуального права, являющихся в соответствии с ч. 4 ст. 330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации безусловным основанием для отмены решения суда первой инстанции, судебная коллегия по материалам дела не усматривает.

Руководствуясь ст.ст. 327.1, 328, 329 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия

определила:

решение Кировского районного суда г. Екатеринбурга от 15.10.2025 оставить без изменения, апелляционную жалобу ответчика – без удовлетворения.

Председательствующий А.Е.Зонова

Судьи О.В.Хрущева

А.А.Пономарёва