Приговор № 10-4870/2024 от 24 июля 2024 г.

Дело № 10-4870/2024 судья Бушина А.Р.

АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ
ПРИГОВОР

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

г. Челябинск 25 июля 2024 года

Челябинский областной суд в составе председательствующего – судьи Домокуровой И.А.,

судей Иванова С.В. и Андреева М.В.,

при ведении протокола судебного заседания помощником судьи Беленковым В.Н.,

с участием:

прокурора Таракановой Т.И.,

осужденного ФИО1 и его защитника – адвоката Деревяшкина В.Ф.

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционному представлению с дополнением государственного обвинителя Сухаревой К.Ю., апелляционным жалобам с дополнениями осужденного и его защитника на приговор Тракторозаводского районного суда г. Челябинска от 25 апреля 2024 года, которым

ШИЛЬКЕ ФИО21, родившийся ДД.ММ.ГГГГ в <адрес>, гражданин <данные изъяты>, с общим основным образованием, женатый, имеющий на иждивении двоих несовершеннолетних детей, работавший в <данные изъяты> подсобным рабочим, зарегистрированный по месту жительства по адресу: <адрес>, фактически проживающий по адресу: <адрес>, судимый:

20 ноября 2019 года Советским районным судом г. Челябинска по п. «з» ч. 2 ст. 111 УК РФ к наказанию в виде лишения свободы на срок 4 года с отбыванием в исправительной колонии общего режима, освобожденный 17 мая 2022 года условно-досрочно на 1 год 04 месяца 19 дней,

осужден по ч. 4 ст. 111 УК РФ к наказанию в виде лишения свободы на срок 8 лет с ограничением свободы на срок 1 год с установлением ограничений и возложением обязанности, указанных в приговоре, с отбыванием основного наказания в исправительной колонии строгого режима.

Срок наказания исчислен со дня вступления приговора в законную силу, до наступления которого мера пресечения в виде заключения под стражу оставлена без изменения с зачетом на основании п. «а» ч. 3.1 ст. 72 УК РФ времени содержания в срок лишения свободы из расчета один день за один день отбывания наказания с 23 октября 2023 года.

Заслушав доклад судьи Иванова С.В.; выступления прокурора, полагавшей приговор подлежащим отмене по доводам апелляционного представления; осужденного, участвующего в судебном заседании посредством системы видеоконференц-связи, и его защитника, просивших о вынесении оправдательного приговора по доводам апелляционных жалоб, суд апелляционной инстанции

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 осужден за умышленное причинение тяжкого вреда здоровью ФИО11, опасного для жизни человека, повлекшего по неосторожности смерть потерпевшего, совершенного с применением предмета, используемого в качестве оружия, в период с 12:40 22 октября 2023 года до 09:18 23 октября 2023 года в Тракторозаводском районе г. Челябинска.

Судом первой инстанции сочтено доказанным, что данное преступное деяние имело место в указанное время в <адрес>, где между ФИО1 и ФИО11, которые совместно распивали спиртные напитки и находились в состоянии алкогольного опьянения, произошел словесный конфликт, в ходе которого у ФИО1 на почве личных неприязненных отношений возник «преступный» умысел, направленный на причинение ФИО11 тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека.

Действуя умышленно, ФИО1, осознавая противоправность и общественную опасность своих действий, с целью причинения ФИО11 «тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека», умышленно нанес своими руками не менее двух ударов в область верхней губы и нижней губы потерпевшего, а также приискал на месте происшествия нож хозяйственно-бытового назначения, не относящийся к категории холодного оружия, вооружился им, и, применяя его как предмет, используемый в качестве оружия, нанес этим ножом не менее одного удара «в область расположения жизненно-важных органов потерпевшего» в область задней поверхности левой голени ФИО11

Своими умышленными действиями ФИО1 причинил ФИО11 физическую боль, а также телесные повреждения: кровоизлияние в слизистую оболочку верней губы, поверхностно-ушибленную рану на слизистой оболочке нижней губы, которое у живых лиц расценивается как не причинившее вред здоровью; а также колото-резаное слепое ранение задней поверхности левой голени с повреждением мягких тканей, задней большеберцовой вены, осложнившееся наружным кровотечением с развитием массивной кровопотери, которое причинило тяжкий вред здоровью ФИО11 по признаку опасности для жизни. Данное телесное повреждение, осложнившееся наружным кровотечением с развитием массивной кровопотери, на месте происшествия повлекло по неосторожности для ФИО1 смерть потерпевшего в пределах от 30 минут до 1 часа после причинения указанного ранения.

Судом первой инстанции установлена причинная связь между данным ранением левой голени, названным осложнением и смертью ФИО11

В апелляционном и дополнительном апелляционных представлениях государственный обвинитель Сухарева К.Ю. просит отменить приговор по основаниям, указанным в пп. 1-4 ст. 389.15 УПК РФ, направив уголовное дело на новое судебное разбирательство, ссылаясь в обоснование занятой позиции на то, что ФИО1 ранее судим за совершение «аналогичного» преступления, при этом должных выводов для себя не сделал и в короткий промежуток времени после истечения срока условно-досрочного освобождения от наказания по предыдущему приговору вновь привлекается к уголовной ответственности; вину признал частично; мер к оказанию помощи потерпевшему, а также к сообщению сотрудникам полиции не принимал, а легкомысленно отнесся к последствиям совершенного им преступления, направился домой к своей матери и уснул. По мнению автора представления, суд не в полной мере оценил личность ФИО1, совокупность смягчающих и отягчающих наказание обстоятельств, категорию, характер и степень общественной опасности преступления, назначив ему чрезмерно мягкое наказание, которое, по его мнению, не достигнет целей установленных ст. 43 УК РФ.

Наряду с этим государственный обвинитель обращает внимание на то, что в описательно-мотивировочной части приговора судом излишне указано о том, что «ФИО1 ранее судим за умышленное причинение в ходе конфликта тяжкого вреда здоровью человека с применением ножа, и в ходе рассмотрения дела также придерживался версии о неосторожном нанесении телесных повреждений потерпевшему во время борьбы, что следует из приговора Советского районного суда г. Челябинска от 20 ноября 2019 года», поскольку «наказание по данному приговору отбыто» и изложенные в нем обстоятельства не могут использоваться при мотивировании выводов суда относительно квалификации действий ФИО1 по настоящему приговору.

Кроме того, из описательно-мотивировочной части приговора подлежит исключению ссылка суда на то, что «обнаруженный возле трупа нож был тщательно помыт после нанесения им удара потерпевшему и до нанесения им удара в тело подсудимого ФИО1», поскольку данное указание носит вероятностный характер.

Кроме того, государственный обвинитель считает, что квалификация действий ФИО1 по ч. 4 ст. 111 УК РФ как «умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, повлекшее по неосторожности смерть потерпевшего», противоречит ранее установленным судом обстоятельствам относительно подтверждения квалифицирующего признака «применения предмета, используемого в качестве оружия». Аргументов в обоснование этого довода автором апелляционного представления не приведено.

Иных конкретных доводов, в том числе влекущих необходимость ухудшения положения осужденного, автором апелляционного представления не приведено.

В апелляционной жалобе и дополнении к ней ФИО1 также ставит вопрос об отмене приговора по основаниям, предусмотренным пп. 1-4 ст. 389.15 УПК РФ, ввиду отсутствия доказательств его виновности в преступлении, предусмотренном ч. 4 ст. 111 УК РФ.

Осужденный считает, что суд, отступив от принципов беспристрастности и презумпции невиновности и нарушая его право на судебную защиту, вышел за рамки предъявленного обвинения и самостоятельно, основываясь на предположениях, принял на себя функцию обвинения, не отразив, по каким причинам принял одни доказательства и отверг другие.

По мнению осужденного, версия защиты о его необходимой обороне от посягательства со стороны ФИО11 необоснованно отвергнута, поскольку суд не истолковал все имеющиеся сомнения в его пользу.

Частично дословно повторяя доводы жалобы своего защитника, цитируя ч. 2 ст. 45 Конституции РФ, разъяснения содержащиеся в пп. 2, 4, 10, 11, 12 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 сентября 2012 года № 19 «О применении судами законодательства о необходимой обороне и причинении вреда при задержании лица, совершившего преступление» (далее по тексту – ППВС РФ от 27 сентября 2012 года № 19), осужденный подробно излагает те обстоятельства, которые по его утверждению имели место в связи с причинением смерти потерявшему, причиной конфликта с которым были именно его аморальное поведение и последующие противоправные действия.

По его утверждению, ФИО11 из-за превышения нормы выпитого алкоголя, поскольку до встречи с ним уже был пьян, инициировал конфликт, угрожал ему убийством, набросился на него сзади, не давая возможности убежать, ударив ножом в заднюю часть ноги, при этом он сам пытался спасти свою жизнь, хотел убежать, однако у двери квартиры «получил» удар ножом в заднюю часть ноги, вследствие чего, опасаясь за свою жизнь и здоровье, боясь повторного нанесения ножевого удара, в целях «самообороны» попытался забрать нож у потерпевшего.

Исходя из этого, осужденный ссылается на то, что факт того, было ли посягательство сопряжено с насилием, опасным для жизни обороняющегося, либо с угрозой причинения такого насилия, оценивается субъективно обороняющимся с учетом объективно сложившейся обстановки, и утверждает, что в связи с неожиданностью посягательства на него со стороны ФИО11 его действия необходимо было расценивать по правилам «абсолютной» необходимой обороны.

Не соглашаясь с оценкой доказательств, изложенной в приговоре суда, ФИО1 указывает, что в ходе борьбы с потерпевшим он случайно без какого-либо умысла причинил потерпевшему ранение, о чем свидетельствуют количество ударов – один, область раны – нога, а не жизненно важный орган, как безмотивно указано в приговоре. Полагает, что лишь стечение обстоятельств – повреждение важной вены, о которой он не знал ввиду отсутствия знаний по медицине, явилось причиной смерти потерпевшего. При этом со ссылкой на некие инструкции для силовых структур, осужденный обращает внимание, что конечности – руки и ноги – не являются жизненно важными органами.

Судом также не рассмотрена версия о том, что потерпевший мог сам наткнуться ногой на лезвие ножа в ходе борьбы на диване, когда закинул ноги на шею ФИО1 и пытался его душить. В этой связи осужденный просит внимательно изучить показания свидетелей и сравнить их с доводами государственного обвинителя.

Полагая также необоснованным довод государственного обвинителя о том, что потерпевший хромал и не мог быстро его догнать, настаивает на том, что потерпевший передвигался уверенно.

Осужденный не соглашается с оценкой государственным обвинителем показаний свидетеля ФИО12 о том, что ФИО1, давая пояснения, был «удивительно спокоен», четко, уверенно отвечал на вопросы, «будто был подготовлен», отмечая, что он просто говорил правду, вследствие чего государственный обвинитель спутал ее изложение с подготовленностью.

Они с потерпевшим боролись на диване после того, как у обоих появились кровоточащие раны. При этом по заключению эксперта, на полу в санузле и на клинке ножа обнаружена кровь ФИО1, что не опровергнуто стороной обвинения. Считает, что экспертиза в части сбора крови была проведена ненадлежащим образом – факт отсутствия крови ФИО11 требует проведения повторной экспертизы.

При этом автор жалобы обращает внимание на то, что рана потерпевшим была получена на диване, что подтверждает экспертиза № № от 13 декабря 2023 года, где указано, что «обвиняемый находился внизу, а потерпевший сверху», что «шла борьба», рана была нанесена в направлении снизу вверх, исходя из чего осужденный акцентирует внимание, что ФИО11 пытался удушить его ногами, но ФИО1 удалось забрать нож.

ФИО1 полагает бездоказательным вывод суда о том, что найденный возле трупа нож был тщательно помыт, поскольку судом обстоятельств по данному факту не установлено; оспаривает указание суда на то, что нож обладал повышенным поражающим свойством, в то время как, согласно экспертизе, исследуемый нож изготовлен заводским способом, имеет хозяйственно-бытовое назначение и к категории холодного оружия не относится.

Осужденный полагает, что суд обязан был учитывать личные качества потерпевшего, в том числе исходя из показаний его сестры – Потерпевший №1, пояснившей, что погибший в состоянии алкогольного опьянения становился вспыльчивым, агрессивным, мог затеять драку, избивал родную мать, любил издеваться над животными, а, кроме того, вел «разгульный» образ жизни, работать не хотел, жил на средства матери и сестры, при этом его «кодировали», но он снова стал употреблять спиртное, вследствие чего они уезжали от него, так как «уставали от его пьянок и дебошей». Считает, что сторона обвинения в ходе прений сторон пыталась всячески «обелить» потерпевшего, который 20 лет является «запойным алкоголиком», а также поднимал руку на близких родственников, был «педантом и деспотом, имел садистские наклонности». Полагает, что государственный обвинитель искажал суть характера потерпевшего, называя того «стеснительным, совестливым, добрым человеком, иногда употребляющим алкоголь». Как указывает осужденный, потерпевший ФИО11, имея слабое психическое и интеллектуальное развитие, явно злоупотребил алкоголем.

Вместе с тем осужденный просит критически отнестись к показаниям Потерпевший №1 о том, что ФИО1 выглядел намного крепче потерпевшего ФИО11, поскольку она не учла соотношение роста и веса каждого из них при том, что ФИО11 работал грузчиком, поэтому обладал значительной физической силой.

Наряду с этим, осужденный выражает несогласие с признанием судом в качестве отягчающего его наказание обстоятельства состояние алкогольного опьянения, поскольку считает, что его состояние было нормальным, так как он выпил не более 150 грамм алкоголя, вел себя вполне дружелюбно, изменений в своей психике не наблюдал, указывает, что даже факт нападения со стороны потерпевшего изначально не спровоцировал у него чувства агрессии – так как он был практически трезв, то употребление алкоголя «не явилось поводом для преступления».

Также ФИО1 просит учесть в качестве смягчающего обстоятельства аморальное поведение потерпевшего, выразившееся в нецензурной брани, оскорблении. Отмечает, что своим видом и агрессивным поведением потерпевший показывал, что был настроен именно на его убийство.

Считает, что вопреки указанию суда его мать не говорила, что он является «вспыльчивым», одновременно отмечая, что «вспыльчивость может быть почти у каждого мужчины».

Ставя вопрос о своем оправдании, ФИО1 также с подробным приведением данных, характеризующих его личность, просит признать, что совокупность имеющихся по делу смягчающих обстоятельств позволяла суду признать их исключительными и назначить наказание с применением положений ст. 64 и ч. 3 ст. 68 УК РФ.

В дополнении к апелляционной жалобе, поступившем в Челябинский областной суд 24 июля 2024 года, ФИО1 поддерживая все ранее изложенные доводы, вместе с тем просит вынести в его отношении оправдательный приговор за отсутствием в его действиях состава преступления. Обращаясь к своим показаниям, данным в ходе предварительного расследования, ФИО1 указывает, что после того, как ФИО11 воткнул ему в ногу нож, завязалась борьба, в ходе которой ему удалось забрать нож из рук потерпевшего, оба упали на диван, борьба за нож продолжалась минуты две. Категорически настаивает, что «в этом клубке двух борющихся людей» он не понял, когда, как и в какой момент ФИО11 сам наткнулся на нож ногой.

Относительно отсутствия на ноже крови потерпевшего и наличии на ноже его крови ФИО1 полагает, что его кровь могла появиться после того, как потерпевший уже получил рану в свою ногу и борьба продолжалась, скорее всего рука с ножом скользнула по кровоточащей ране ФИО1

Кроме того, осужденный обращает внимание, что сбор образцов крови был произведен только с одного места – с большого кровяного пятна. Если бы эксперты взяли образцы крови со всех пятен в квартире, то нашли бы и его кровь, так как они с погибшим в ходе борьбы «катались» на диване, и у него уже была рана.

В апелляционной жалобе адвокат Деревяшкин В.Ф. считает приговор незаконным и необоснованным в связи с несоответствием выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам уголовного дела, неправильным применением уголовного закона, а также и несправедливостью приговора, просит его отменить и вынести оправдательный приговор за отсутствием в действиях ФИО1 состава преступления.

Полагает, что при постановлении приговора судом нарушены требования ст.ст. 297, 307 УПК РФ, а также разъяснений Пленума Верховного Суда РФ от 29 ноября 2016 года № 55 «О судебном приговоре» относительно содержания описательно-мотивировочной части обвинительного приговора. Считает, что судом дана неверная квалификация действиям ФИО1, которая не нашла своего подтверждения в ходе судебного разбирательства. Признавая ФИО1 виновным по ч. 4 ст. 111 УК РФ, суд взял во внимание одни и те же доказательства, но только в той части, которые были «выгодны» суду, а в другой части эти же доказательства отверг. Так, суд необоснованно отверг показания свидетелей ФИО13 и ФИО15 в части причинения ножевого ранения в правое бедро ФИО1 потерпевшим ФИО11, отмечая, что им со слов ФИО1 стало известно, что данную рану ему причинил именно потерпевший, а не кто иной. При этом рана у ФИО1 была глубокая и широкая, в связи с чем ему даже пришлось обращаться за медицинской помощью и зашивать рану.

Выражает защитник несогласие с выводами суда о том, что заключение эксперта № № от 20 ноября 2023 года опровергает версию подсудимого о нанесении одним и тем же ножом удара потерпевшему после первоначального нанесения удара ему, а объективно свидетельствует о том, что изъятым с места происшествия ножом удар был нанесен именно в тело ФИО1, после чего нож и был обнаружен в ходе осмотра места происшествия на диване возле тела потерпевшего. В этой связи полагает, что суд сделал вероятностные выводы о местонахождении ножа.

Суд также сделал предположительный вывод о том, что вследствие причинения колото-резаного ранения ножом потерпевшему на месте обнаружения трупа на ноже не могли не остаться следы крови потерпевшего. Суд в данном случае высказал сомнение, поскольку доказательств того, почему на ноже не могло остаться следов крови потерпевшего, представлено не было, а потому вывод суда в данной части является надуманным.

Делая вывод о том, что отсутствие крови потерпевшего на изъятом ноже свидетельствует о том, что нож был тщательно помыт после нанесения им удара потерпевшему и до нанесения им удара в тело ФИО1, суд руководствовался не доказательствами, а лишь предположением о том, что раз отсутствуют следы крови потерпевшего, то нож был тщательно помыт. Ни в ходе следствия, ни в суде ни сам ФИО1, ни кто-либо из свидетелей не поясняли о данном обстоятельстве.

Суд сделал необоснованный вывод о том, что установленная у ФИО1 рана правого бедра не могла быть причинена потерпевшим в момент рассматриваемых событий, что установление конкретных обстоятельств получения подсудимым указанного повреждения не входит в полномочия суда. То есть судом не установлено, кем, когда и где была причинена рана правого бедра у ФИО1, что противоречит фактическим обстоятельствам уголовного дела, которые были установлены в судебном заседании. Суд должен был принять во внимание показания ФИО1 и трактовать все сомнения в его пользу.

При этом факт наличия раны в правом бедре ФИО1 подтверждается заключением эксперта № № от 08 ноября 2023 года, которая образовалась незадолго до его обращения за медицинской помощью. Кроме того, согласно заключению эксперта № № от 13 ноября 2023 года, кровь в смыве на полу в санузле, на клинке ножа и черных спортивных ботинках произошла именно от ФИО1 Исходя из чего можно сделать вывод, что рана на правом бедре ФИО1 произошла именно в квартире <адрес>, и была причинена именно потерпевшим.

Судом в приговоре неверно установлен мотив совершения преступления ФИО1 – внезапно возникшие в ходе распития спиртных напитков и конфликта личные неприязненные отношения к потерпевшему, поскольку сам ФИО1 неоднократно пояснял, что причиной конфликта послужили противоправные действия потерпевшего, который беспричинно стал кричать на ФИО1, схватил нож и со словами «Я тебя сейчас буду резать и убивать» напал на ФИО1 и причинил ему ножевое ранение бедра. Указывает, что данное обстоятельство подтверждается показаниями представителя потерпевшего – Потерпевший №1, пояснившей, что ее брат в трезвом состоянии был добрым, застенчивым, но когда был в состоянии опьянения, то становился вспыльчивым, агрессивным, мог затеять драку. С учетом этого сторона защиты настаивает на том, что именно потерпевший развязал данный конфликт.

Относительно установления прямого умысла на причинение тяжкого вреда здоровью человека защитник также просит учесть, что конечности, по его мнению, сами по себе не являются жизненно-важными органами человека, в отличие от головы, груди, живота. При этом ФИО1 не обладает знаниями в области анатомии, поэтому не мог знать, где у человека располагается большеберцовая вена. Находясь в состоянии «самообороны», ФИО1 даже не мог предположить, что причинит повреждение данной вены. Повредил ее случайно, не целился. Нанес ножевое ранение в голень потерпевшего неумышленно, а в целях самообороны, чтобы потерпевший ослабил захват ногами, которыми применял прием удушения ФИО1 в области шеи.

Расположение раневого канала, как это следует из заключения эксперта № № от 13 декабря 2023 года и протокола следственного эксперимента, свидетельствует о том, что ФИО1 находился внизу, а потерпевший сверху.

Вывод суда о том, что действия ФИО1 носят умышленный характер вследствие того, что он применил нож «обладающий повышенными поражающими свойствами» и что «глубина раневого канала составила не менее 8,5 см», является ошибочным, поскольку в материалах дела отсутствуют доказательства того, что именно нож, который применил ФИО1, обладает такими свойствами, при том, что в заключении эксперта № № этих обстоятельств не указано.

Поэтому в действиях ФИО1 отсутствует состав какого-либо преступления, и он подлежит оправданию, поскольку он находился в состоянии необходимой обороны от опасного преступного посягательства со стороны потерпевшего, набросившегося на него с ножом.

ФИО1 причинил ножевое ранение ФИО11 в левую голень, чтобы пресечь преступные действия последнего, при этом все происходило очень быстро за считанные секунды. После причинения потерпевшему повреждения, увидев обильное кровотечение, ФИО1 пытался оказать ему медицинскую помощь, взяв полотенце и перемотав рану с целью остановить кровотечение, однако потерпевший скончался на месте. Только после этого, испугавшись, что он также может умереть от кровопотери вследствие раны в правом бедре, он переодел брюки и пошел к своей матери, которая перебинтовала ему рану, а уже утром в больнице ему данную рану зашили. Уже затем, когда его жизни ничего не угрожало, они с телефона сестры вызвали сотрудников полиции, которым он сообщил о причинении ножевого ранения ФИО11 После доставления в отдел полиции он написал явку с повинной и рассказал так, как все было.

Защитником подробно приводятся показания свидетеля ФИО15 – сестры подсудимого, а также представителя потерпевшего – Потерпевший №1, содержание заключения эксперта № № от 08 ноября 2023 года, исходя из анализа которых адвокат указывает на то, что в отношении ФИО1 со стороны потерпевшего ФИО11 было посягательство, сопряженное с насилием, опасным для жизни, и создавало реальную угрозу для жизни обороняющегося ФИО1, при этом он не превысил пределы необходимой обороны.

Защитником подробно цитируется содержание пп. 2, 8 ППВС РФ № 19 от 27 сентября 2012 года и обращается внимание, что все признаки необходимой обороны характерны для случая по настоящему уголовному делу и соотносятся с действиями ФИО1 по необходимой обороне по отношению к посягающему на его жизнь со стороны потерпевшего ФИО11 Действия последнего создавали реальную опасность для жизни обороняющегося ФИО1, поскольку были сопряжены с применением предметов, используемых в качестве оружия (ножа). При этом действия сопровождались непосредственной угрозой применения насилия, опасного для жизни, а именно в высказываниях о намерении немедленно причинить ФИО1 смерть. У ФИО1 имелись все основания опасаться осуществления этой угрозы и поэтому защита последовала непосредственно после ножевого ранения в правое бедро ФИО1 Однако общественно опасное посягательство со стороны ФИО11 не прекращалось до тех пор, пока, при переходе ножа в руки обороняющегося ФИО1, сам не получил ранение в голень левой ноги в ходе борьбы. При этом ФИО11 был намного сильнее ФИО1 и применял к нему прием удушения, обхватив ногами шею ФИО1 Только после ранения левой голени ФИО11 прекратил посягательство на ФИО1

Изучив материалы уголовного дела, обсудив доводы апелляционных представления и жалоб, судебная коллегия находит приговор подлежащим отмене по основаниям, предусмотренным ст. 389.16 УПК РФ, в связи с чем не усматривая неустранимых нарушений данного Кодекса, влекущих направление дела на новое судебное разбирательство приходит к выводу о необходимости вынесения обвинительного апелляционного приговора.

Принимая данное решение, судебная коллегия частично соглашается как с доводами стороны обвинения, так и стороны защиты, исходя из следующего.

В силу положений ст. 240 УПК РФ выводы суда, изложенные в описательно-мотивировочной части приговора, постановленного в общем порядке судебного разбирательства, должны быть основаны на тех доказательствах, которые были непосредственно исследованы в судебном заседании.

В описательно-мотивировочной части приговора, исходя из положений пп. 3 и 4 ч. 1 ст. 305, п. 2 ст. 307 УПК РФ, надлежит дать оценку всем исследованным в судебном заседании доказательствам, как уличающим, так и оправдывающим подсудимого. При этом излагаются доказательства, на которых основаны выводы суда по вопросам, разрешаемым при постановлении приговора, и приводятся мотивы, по которым те или иные доказательства отвергнуты судом.

Недопустимо перенесение в приговор показаний допрошенных по уголовному делу лиц без учета результатов проведенного судебного разбирательства, а равно уклонение суда от оценки как доказательств уличающих, так и оправдывающих подсудимого.

Данные требования уголовно-процессуального закона судом первой инстанции существенно нарушены.

Как следует из обжалуемого приговора, суд первой инстанции сослался на то, что оценивая показания подсудимого ФИО1, данные в ходе предварительного следствия и в судебном заседании, сообщившего об обстоятельствах конфликта с потерпевшим ФИО11 в ночь с 22 на 23 октября 2023 года, нанесения им ножевого ранения ФИО11 в область левой голени, причинах, «которыми была вызвана его агрессия по отношению к потерпевшему», суд принимает их в той части, в которой они не противоречат показаниям свидетелей, а также иным доказательствам, положенным судом в основу приговора.

Между тем, конкретных противоречий в содержании каких-либо доказательств и показаниях осужденного в приговоре не приведено. Вместе с тем такие противоречия ошибочно установлены судом первой инстанции исходя из предположений, которые сделаны исходя из оценки таких доказательств, проверка и оценка которых осуществлена с нарушением требований ст. 87 и 88 УПК РФ.

Опровергая версию подсудимого о наличии посягательства на него со стороны ФИО11, суд первой инстанции сослался на то, что из заключения эксперта № № от 13 ноября 2023 года по результатам судебно-медицинской экспертизы вещественных доказательств следует, что на клинке ножа, обнаруженного возле трупа потерпевшего ФИО11 при осмотре места происшествия, имеются только следы крови, которые произошли от подсудимого ФИО1, их происхождение от потерпевшего ФИО11 исключено.

Однако в приговоре не содержится выводов суда о следующих обстоятельствах: особенностях обнаружения ножа, факта обнаружения следов крови на одной стороне клинка, их расположения.

Судом не оценен механизм причинения колото-резанного телесного повреждения и не сопоставлены с механизмом его причинения с учетом поражающих свойств данного ножа как предмета, используемого в качестве оружия, возможности попадания следов крови не в момент причинения ранения ФИО11 и ФИО1, а после этого, не принята во внимание специфика особенностей лезвия данного ножа.

Устанавливая доказательственное значение факта наличия на клинке ножа крови, суд указал, что с учетом выводов экспертов, отраженных в заключениях экспертов № № от 13 декабря 2023 года, № № от 20 ноября 2023 года, № № от 13 ноября 2023 года, а также характера полученного ФИО11 колото-резаного ранения и обстановки на месте происшествия, зафиксированной в протоколе осмотра места происшествия и фототаблице к нему, вследствие причинения колото-резаного ранения ножом потерпевшему ФИО11 на месте обнаружения его трупа, на ноже не могли не остаться следы крови последнего.

Данное суждение является предположительным. Отсутствие на клинке следов крови может объясняться объективно – как естественными причинами: сжатием эластичных тканей кожи вокруг клинка; скоростью удара и его извлечения, особенностями повреждаемой ткани, скоростью кровотечения, полным или частичным обтиранием следов крови об одежду; либо ситуативными причинами – ненамеренным (случайным) удалением следов крови, так и виновными действиями причастных лиц, принимающих меры по сокрытию следов повреждений. Равным образом попадание следов крови на нож в силу указанных причин может иметь место не в связи с причинением телесного повреждения и непосредственно из места ранения, а после него – путем попадания на клинок из вторичных следов, образовавшихся вследствие кровотечения.

В данном случае эти обстоятельства судом не проверялись, вследствие чего был сделан преждевременный вывод о том, что версия подсудимого ФИО1 о хронологии причинения ножевых ранений изъятым с места происшествия ножом ему и потерпевшему ФИО11 однозначно исключает факт причинения ранения этим ножом потерпевшему ФИО11 после причинения им ранения ФИО1; обоснованный суждением о том, что отсутствие крови потерпевшего ФИО11 на изъятом с места происшествия ноже объяснимо только тем, что обнаруженный возле трупа нож был тщательно помыт после нанесения им удара потерпевшему и до нанесения им удара в тело подсудимого ФИО1

Как правильно указывают участники судопроизводства и государственный обвинитель, это утверждение носит вероятностный, то есть предположительный характер, поскольку не подтверждается доказательствами, которые были бы приведены в приговоре.

Наряду с этим суд сослался на то, что считает возможным ограничиться установлением того факта, что имеющаяся у ФИО1 рана правого бедра не могла быть причинена потерпевшим ФИО11 в момент рассматриваемых событий, тогда как конкретные обстоятельства получения подсудимым ФИО1 этого повреждения не входят в полномочия суда.

Между тем, при указанных обстоятельствах, связанных с оценкой обнаружения крови на клинке ножа, суд, исходя из презумпции невиновности, должен был также исходить из того, что опровержение версии защиты возложено на сторону обвинения, при том, что эти обстоятельства, если они, вызывают сомнения, надлежит толковать в пользу подсудимого.

Давая оценку показаниям подсудимого, суд также должен был учитывать не только его пояснения о том, что тот не помнит конкретно, как он «отобрал» нож из руки потерпевшего, падал ли при этом нож на пол или на диван, наносил ли он удары потерпевшему в область лица, но и дать оценку возможности такого рода событий.

Оценивая показания ФИО1 о якобы происходившей борьбе с потерпевшим, данные в ходе предварительного и судебного следствия, как непоследовательные и противоречивые, суд первой инстанции, по сути, не сослался на те конкретные доказательства, помимо оценки обнаружения следов крови подсудимого на ноже, но напротив привел показания свидетелей, касающиеся сопоставления физических кондиций погибшего и подсудимого; и указав, что при судебно-медицинском исследовании трупа ФИО11, кроме колото-резаного слепого ранения задней поверхности левой голени, причинение которого не оспаривается подсудимым ФИО1, обнаружены также повреждения верхней губы и нижней губы, однако (судя по контексту приговора – у подсудимого), не обнаружено каких-либо механических повреждений, могущих образоваться в процессе борьбы и самообороны. Суждений относительно возможности получения данной травмы потерпевшим при иных обстоятельствах приговор не содержит, тогда как из показаний подсудимого следует, что он лишь допускает возможность причинения именно им травм в области губ потерпевшему.

При этом суд первой инстанции правильно исключил из объема обвинения указание на то, что такие повреждения могли быть причинены подсудимым путем нанесения ударов ногами, но при этом допустил предположение о том, что удары могли быть нанесены ФИО1 именно руками, хотя по заключению эксперта возможно их образование от воздействия тупого твердого предмета (предметов). Ни количество ударов, ни механизм причинения телесных повреждений в области губ погибшего не конкретизирован. Равным образом отсутствуют в приговоре выводы о сопоставлении давности причинения всех повреждений: раны голени – в пределах 30 минут - 1 часа, кровоизлияния в области губ – в пределах 1-3 часов.

Давая оценку ножа как используемого в качестве оружия предмета, «обладающим повышенными поражающими свойствами», суд не привел в обоснование такой оценки никаких конкретных доводов.

Равным образом, указывая, что голень является «жизненно-важной частью тела человека», так как в ней располагается задняя большеберцовая вена, суд не дал оценки расположению в месте травмы жизненно-важных органов и не сопоставил их с показаниями подсудимого о направленности его умысла.

Суд указал на то, что о силе нанесенного ФИО1 удара ножом свидетельствует установленная «глубина» раневого канала, которая составила не менее 8,5 см. Согласно соответствующему заключению эксперта, 8,5-9 сантиметров это длина раневого канала колото-резанного ранения. Ширина погруженной части острого орудия, отобразившаяся в основном разрезе раны, составляет 25,0 мм при средней ширине следообразующей части клинка 19,0 – 43,0 мм. Эти данные о превышении длины основного разреза и ширине клинка не сопоставлены с данными о механизме причинения ранения с учетом экспертных данных о возможном направлении травмирующего воздействия, угле нанесения удара.

Никакой оценки суд не дал и фотоматериалам, фиксирующим обстановку места преступления: наличию обильных следов крови на месте предполагаемой борьбы, нахождению ножа на простыне, на которой также имеются многочисленные следы крови неустановленной индивидуальной принадлежности, обнаружению следов крови только на одной стороне клинка, их визуализации в его средней части, ширина которой явно больше ширины погруженной части острого орудия, отобразившаяся в основном разрезе резанной раны погибшего.

При этом в приговоре не указано, по каким основаниям при наличии противоречивых доказательств, имеющих существенное значение для выводов суда, суд принял одни из этих доказательств и отверг другие в части, касающейся обстоятельств, относящихся к выводу о том, что вид применяемого орудия, а также сила, которая в него была вложена, при отсутствии в этот момент каких-либо опасных предметов у потерпевшего, указывают на то, что ФИО1 умышленно хотел причинить вред здоровью ФИО11 при том, что такие действия не были связаны с попытками «самообороны» и отсутствием состояния необходимой обороны в целом.

Делая вывод о том, что последующее поведение подсудимого, который не вызвал «скорую помощь» для оказания медицинской помощи потерпевшему и самому себе, несмотря на то, что, с его слов, он «истекал кровью, и боялся умереть», в связи с чем переоделся, покинул место происшествия и пошел ночевать к матери, сразу не сообщил о факте причинения смерти потерпевшему в полицию, приходя к выводу о том, что подсудимому необходимо было время для выработки защитной позиции по делу, искажающей фактические обстоятельства произошедшего события, суд не привел конкретных мотивов критического отношения к показаниям ФИО1, который объяснил мотивы своего поведения.

Существенные нарушения требований уголовно-процессуального закона, связанные с проверкой и оценкой доказательств, и их изложения в описательно-мотивировочной части обвинительного приговора, повлекли несоответствие изложенных в нем выводов суда первой инстанции фактическим обстоятельствам уголовного дела и неверную правовую оценку действий виновного.

Поскольку данные нарушения уголовно-процессуального закона устранимы в суде апелляционной инстанции, однако анализ исследованных судом обстоятельств влечет установление новых фактических обстоятельств содеянного, судебная коллегия приходит к выводу о необходимости отмены обжалуемого приговора с вынесением апелляционного обвинительного приговора.

Судом апелляционной инстанции по итогам судебного разбирательства с учетом требований ст. 252 УПК РФ установлены следующие обстоятельства уголовного дела.

ФИО1 при превышении пределов необходимой обороны умышлено причинил тяжкий вред здоровью ФИО11, опасный для жизни человека, при следующих обстоятельствах.

С 12:40 22 октября до 02:00 23 октября 2023 года ФИО1 и ФИО11 находились в <адрес>, где совместно распивали спиртные напитки, находясь вследствие этого в состоянии алкогольного опьянения. В указанный период между ними произошел словесный конфликт, в ходе которого ФИО11, высказав угрозу убийством в адрес ФИО1, напал на последнего, причинил ему приисканным на месте хозяйственным ножом телесное повреждение в виде раны правого бедра, повлекшую причинение легкого вреда его здоровью.

ФИО1, защищаясь от действий ФИО11, смог забрать у него указанный нож, после чего, действуя умышленно, которым, явно превышая пределы необходимой обороны в сложившейся ситуации попытки насильственного посягательства со стороны ФИО11, нанес тому этим ножом удар в область задней поверхности левой голени, причинив тому телесное повреждение в виде колото-резаного слепого ранения задней поверхности левой голени с повреждением мягких тканей, задней большеберцовой вены, осложнившееся наружным кровотечением с развитием массивной кровопотери, причинив тяжкий вред здоровью последнему по признаку опасности для его жизни.

Судебная коллегия, исследовав доказательства, исследованные судом первой инстанции, не может согласиться с той оценкой, которая дана им в обжалуемом приговоре ввиду того, что часть выводов суда не подтверждается доказательствами, рассмотренными в судебном заседании, судом не учтены обстоятельства, которые могли существенно повлиять на эти выводы; а в приговоре не указано, по каким основаниям при наличии противоречивых доказательств, имеющих существенное значение для таких выводов суда, суд принял одни из этих доказательств и отверг другие. Эти нарушения обусловили вышеуказанные противоречия в выводах суда, которые повлияли на правильность применения уголовного закона (т.2, л.д. 118-119).

Суд апелляционной инстанции, давая оценку представленным сторонами доказательствам, исходит из следующего.

В ходе судебного следствия ФИО1, вопреки указанию об этом в обжалуемом приговоре о частичном признании им вины, фактически сообщил об отсутствии у него умысла на причинение тяжкого вреда здоровью потерпевшего ФИО11, заявил о нанесении потерпевшему ножевого ранения в условиях необходимой обороны после того, как ФИО11 первый нанес ему ножевое ранение в область бедра, пояснив, что ранее тот ему известен не был и, сообщив, что после случайного знакомства они употребляли водку у него в квартире (ФИО11 при этом уже был пьян).

В ходе общения с ФИО11 он не заметил наличия у него каких-либо повреждений на его лице.

При распитии алкоголя произошел конфликт: ФИО11 начал скандалить, орать, схватил большой кухонный нож с широким лезвием, кричал, что убьет его.

В связи с этим он пытался выбежать из квартиры на улицу. ФИО11 догнал его в «коридорчике» квартиры, воткнул нож в его правую ногу в область бедра сзади, от чего он почувствовал сильную боль.

Понимая, что он не успеет открыть входную дверь в квартиру, поскольку она была закрыта на ключ, он резко обернулся, и схватив ФИО11 за руку, в которой находился нож, смог отобрать его.

После этого он сделал пару шагов в сторону ФИО11, и они совместно упали на диван, расположившись при этом поперек дивана, где продолжилась борьба между ними, тот продолжал дальше на него нападать и отбирать нож, вследствие чего в ходе борьбы он нечаянно ударил ФИО11 ножом в область голени ноги, после чего последний успокоился и перестал оказывать сопротивление.

Увидев кровь у потерпевшего, которая пошла из места ранения, он побежал в ванную за полотенцем и перевязал ногу ФИО11 полотенцем для остановки кровотечения.

Они с ФИО11 сели на диван, поговорили, обменялись парой фраз, потом ФИО11 замолчал, побледнел, закатил глаза и упал на диван, на котором они сидели. Он понял, что ФИО11 умер, так как последний не дышал. Он не вызвал скорую помощь и сотрудников полиции, так как у него не было сотового телефона. После этого он осмотрел себя и увидел, что надетые на нем штаны были в крови, тогда он побоялся, что тоже умрет, переоделся в ванной, закрыл квартиру и, истекая кровью, пошел к своей матери, которая перебинтовала ему ногу, и он уснул.

Проснувшись утром, он рассказал матери о том, что произошло, затем приехала сестра, с которой они поехали в травмпункт, где они посоветовались и решили вызвать сотрудников полиции. Когда приехали сотрудники полиции, то сестра осталась одна с одним сотрудником полиции, а второй сотрудник полиции зашел с ним в кабинет, где ему зашили рану и перебинтовали ногу, после чего его доставили в отдел полиции (т.2, л.д. 118-119).

Из протокола явки с повинной от 23 октября 2023 года, составленного с участием защитника, следует, что ФИО1 в целом пояснял об аналогичных обстоятельствах.

Он изначально сообщил, что ФИО11, взяв кухонный нож со стола, сказал, что сейчас будет «его резать и убивать».

При этом ФИО1 не исключал, что мог наносить ФИО11 удары по лицу, но указал, что такого не помнит, а также не указывал о том, что борьба имела место на диване, напротив, указав, что на него они с потерпевшим сели после окончания конфликта. При этом он не отрицал того, что в ходе борьбы он выхватил нож из его рук, нанес ФИО11 один удар в область задней части голени, в икроножную мышцу (т. 1, л.д. 201-203).

Из показаний ФИО1, допрошенного в этот же день в качестве подозреваемого, следует, что он дал аналогичные показания, поясняя, в частности, что, когда он выхватил нож из руки ФИО11, то нанес этим ножом удар в область задней части голени в икроножную мышцу последнего, через короткий промежуток времени он и ФИО11 устали, в связи с чем прекратили борьбу. Далее, он и ФИО11 сели на диван и начали разговаривать, однако буквально после пары фраз ФИО11 перестал отвечать, и, когда он обернулся, то увидел, что ФИО11 из положения сидя лег на диван и перестал подавать признаки жизни, закатив глаза, ФИО11 побледнел и перестал дышать. Он не предпринимал попыток оказать помощь ФИО11, поскольку понимал, что уже поздно и последний умер (т. 1, л.д. 204-207).

Непосредственно после этого, при допросе ФИО1 в качестве обвиняемого, полностью подтвердил предшествующие показания, указав, что считает, что с его стороны имело место превышение пределов необходимой обороны (т. 1, л.д. 213-214).

В этот же день был проведен и следственный эксперимент, в ходе которого ФИО1 продемонстрировал как конкретно он нанес удар ножом погибшему и их взаимоположение относительно друг друга (т.1, л.д. 215-221).

Противоречия с выдвинутой в дальнейшем версией о неосторожном причинении повреждения потерпевшему, а равно о том, что тот сам мог наткнуться ногой на лезвие, ФИО1 объяснил суду апелляционной инстанции тем, что таким образом ему «посоветовал» говорить следователь с попустительства присутствующего адвоката, участие которого в следственных действиях осужденный не отрицал.

Вместе с тем, 20 декабря 2023 года при допросе в качестве обвиняемого с участием приглашенного им защитника ФИО1 также утверждал, что в его действиях имеется превышение пределов необходимой обороны, так как удар ножом им был нанесен не в жизненно-важные органы потерпевшего, с целью пресечения противоправных действий последнего, направленных на его жизнь и здоровье. Кроме того, обвиняемый уточнил, что он оказал первую медицинскую помощь потерпевшему, пытался наложить жгут на рану потерпевшего, чтобы остановить кровотечение (т. 1, л.д. 227-230).

При этом каких-либо заявлений относительно неосторожного характера своих действий осужденный не делал.

Необходимо отметить, что тот факт, в соответствии с п. «к» ч. 1 ст. 61 УК РФ – оказание помощи потерпевшему непосредственно после совершения преступления, что выразилось в принятии им мер по перевязыванию поврежденной ноги потерпевшего полотенцем после нанесения удара ножом, с целью остановки кровотечения, судом первой инстанции признан смягчающим наказание обстоятельством и сторонами в этой части приговор не обжалуется.

Пояснения осужденного о том, что телесное повреждение потерпевшему было нанесено по неосторожности (как об этом ФИО1 заявил в суде первой инстанции), и более того, возникло не от его действий (а, возможно было вызвано движением потерпевшего в ходе нападения, как это утверждается в апелляционных жалобах), судебная коллегия ввиду их непоследовательности расценивает как выработанную осужденным форму защиты, обусловленную осведомленностью в объеме доказательств защиты на различных стадиях производства по уголовному делу и осведомленностью в мотивах оценки его показаний судом первой инстанции с целью представить ее бездоказательной в целом.

Аналогичным образом суд апелляционной инстанции расценивает изменение показаний, данных в части конкретного места нанесения удара потерпевшему.

При этом оснований для проверки заявления подсудимого в порядке, предусмотренном ст. 144 УПК РФ, не имеется, поскольку все перечисленные протоколы допросов и следственного эксперимента с участием ФИО1 составлены в соответствии с требованиями, предъявляемыми к такого рода документам, причем с участием различных защитников, чем опровергается указание об изменении им показаний ввиду воздействия недозволенных методов. К содержанию протоколов замечаний у участников следственных действий не имелось, правильность их содержания удостоверена подписями участников следственных действий. Ни о каких формах противоправного воздействия в форме психического или физического принуждения ФИО1, по сути, не сообщал, равно как и не смог объяснить, почему подтверждал ранее данные показания и давал аналогичные по существу пояснения в присутствии приглашенного защитника.

Проверяя его версию, суд первой инстанции допросил в качестве свидетеля ФИО14 – следователя, осуществлявшего производство указанных следственных действий, который пояснил, что уголовное дело по обвинению ФИО1 находилось в его производстве, отрицал психическое и физическое воздействие им на допрашиваемых в ходе предварительного следствия лиц, указав, что всем допрашиваемым лицам им разъяснялись процессуальные права, допросы проводились в соответствии с требованиями УПК РФ, в протоколах допроса фиксировались те показания, которые давались допрашиваемыми, по окончанию допросов допрашиваемые им лица ознакамливались с содержанием протоколов допроса, о чем делали пометки в протоколах перед их подписанием (т.2, л.д. 115-117).

Поэтому в основу настоящего приговора судебная коллегия кладет первоначальные показания ФИО1 в ходе предварительного и частично- судебного следствия, поскольку они логичны, подробны, сообразуются с иными показаниями по делу.

Потерпевшая Потерпевший №1 в судебном заседании показала, что погибший ФИО11 являлся ее родным братом, работал грузчиком, около 20 лет злоупотреблял спиртными напитками, в связи с чем в 2015 году его «кодировали» от алкоголизма. По характеру брат был спокойным, доброжелательным, отзывчивым, веселым, застенчивым, но когда употребит много алкоголя, то мог становиться агрессивным, вспыльчивым, высказывать грубости и оскорбления, раньше поднимал руку на родную мать, с которой совместно употреблял спиртное, но никогда не хватался за нож.

По физическому состоянию, по ее субъективному мнению, он был высоким, худым и слабым, так как злоупотреблял спиртным и мало ел, хромал вследствие травмы ноги. В сравнении с ним, как она считает, подсудимый ФИО1 по телосложению физически намного крепче (т.2, л.д. 107).

Таким образом, показания потерпевшей не опровергают возможности совершения тех противоправных действий, о которых пояснил осужденный. Из материалов уголовного дела не следует, что ФИО11 не был способен передвигаться самостоятельно. Наличие хромоты у погибшего само по себе не препятствовало ему в том, чтобы догнать ФИО1, поскольку пояснения о том, что он не смог покинуть свою квартиру в момент нападения на него по причине того, что входная дверь была заперта на ключ, ничем не опровергнуто.

Не являлись очевидцами произошедшего и иные свидетели, допрошенные судом первой инстанции, которые осведомлены о произошедшем только со слов ФИО1

Так, в частности, из показаний свидетеля ФИО22 следует, что в ночь с 22 на 23 октября 2023 года около 01:00 ее сын ФИО1 пришел к ней домой, он был сильно пьян, его ноги были в крови. После этого он упал в коридоре и уснул. Она обнаружила у него большую выпуклую рану в области правой ноги, которую перебинтовала.

Утром ФИО1 сообщил ей, что у него в квартире труп мужчины, который нанес ему ножом удар в бедро, после чего они начали бороться, и ему удалось выдернуть нож, которым он в свою очередь нанес удар в ногу этому мужчине, от чего тот скончался. У сына не было сотового телефона, возможно, по этой причине он и не вызвал скорую медицинскую помощь пострадавшему. Она позвонила дочери – ФИО15, которая приехала, привезла сыну одежду и отвезла его в травмпункт, откуда последняя вызвала полицию (т. 2, л.д. 112-113).

Из показаний данного свидетеля усматривается, что со слов ФИО1 была очевидна смерть ФИО11

Об аналогичных обстоятельствах сообщила суду свидетель ФИО15, сообщившая об осведомленности в тех же обстоятельствах, что и ее мать, только со слов брата. Помимо этого, она указала, что причину конфликта брат не помнил. ФИО1 пояснил ей также, что после нанесенного им удара мужчине в ногу они еще разговаривали, он пытался перевязать ногу, чтобы остановить кровь, «скорую помощь» он не вызвал, так как смерть мужчины наступила в течение 2-3 минут.

Также на месте происшествия она видела труп, на ноге которого имелась рана, в районе ног была тряпка темного цвета, которая лежала на ногах в районе ботинок, возможно, это было полотенце. Также она видела большой кухонный нож, который изъяли сотрудники полиции. Нож длиной около 30 см, имел широкое лезвие, клинок был чист (т. 2, л.д. 109-112).

Свидетель ФИО16 – супруга подсудимого сообщила, что 22 октября 2023 года при просмотре в мобильном приложении видеозаписей с домофона подъезда она увидела, что супруг ФИО1 в вечернее время заходил к ним домой с каким-то незнакомым мужчиной, в руках у которого была бутылка водки. Утром 23 октября 2023 года она посмотрела приложение и увидела, что в квартиру заходит сестра ФИО3 с сотрудником полиции, тогда она позвонила матери мужа, от которой узнала, что между мужем и названным мужчиной произошла драка, в ходе которой он погиб.

У ФИО1 не было сотового телефона, так как его украли. Когда она вернулась домой, то обнаружила в квартире беспорядок, вещи были разбросаны, в коридоре была смята железная полка, диван был в крови, также кровь была в ванной комнате, около дивана (т. 2, л.д. 113-114).

Судом первой инстанции было уделено существенное внимание противоречиям в показаниях подсудимого и свидетелей относительно наличия у ФИО1 сотового телефона и непринятия им мер по вызову «скорой помощи». Суд счел, что последующее поведение подсудимого, который не вызвал «скорую помощь» для оказания медицинской помощи потерпевшему и самому себе, несмотря на то, что, с его слов, он «истекал кровью, и боялся умереть», в связи с чем, переоделся, покинул место происшествия и пошел ночевать к матери, сразу не сообщил о факте причинения смерти потерпевшему в полицию, было вызвано тем, что «ФИО1 необходимо было время для выработки защитной позиции по делу, искажающей фактические обстоятельства произошедшего события».

Между тем, этот вывод носит предположительный характер, поскольку не опровергает версии осужденного о том, что ФИО11 умер очень быстро после получения ранения, а его смерть была для него очевидна. Обязанности обратиться в правоохранительные органы сразу после совершения преступления действующее законодательство не содержит. Версия ФИО1 о его состоянии не сопоставлена судом с показаниями свидетеля ФИО13, а в приговоре не указано, по каким основаниям отвергнуты ее показания в части состояния сына в тот момент, когда он пришел к ней.

Оснований не доверять приведенным показаниям ФИО13 и ФИО15 у судебной коллегии не имеется.

Стороной защиты правильно указывается, что суд счел, что показания подсудимого в части нанесения им потерпевшему удара ножом согласуются с показаниями свидетелей ФИО13 и ФИО15, данными в судебном заседании, которым со слов подсудимого стало известно о нанесении именно ФИО1 ножевого ранения ФИО11, повлекшего смерть последнего на месте конфликта, с учетом чего выводы о том, что его последующие действия были связаны с необходимостью времени для выработки позиции защиты, носят надуманный характер.

С учетом содержания показаний названных свидетелей суд апелляционной инстанции также считает возможным конкретизировать момент окончания преступления – не позднее 02:00 23 октября 2023 года, учитывая при этом данные о времени наступления смерти, изложенные в заключении эксперта № № от 13 декабря 2023 года.

Показания сотрудников полиции – свидетелей ФИО12 и ФИО17 относительно обстоятельств, при которых им стало известно о преступлении, фактическом задержании ФИО1 и прибытии на место предполагаемого преступления, не противоречат показаниям названных свидетелей, протоколам следственных действий, которыми зафиксирована обстановка места происшествия, по существу не относимы к оценке версии ФИО1, не отрицавшего ни факт нанесения им удара ножом ФИО11, ни наступления его смерти в его квартире.

Показания названных свидетелей относительно существенных обстоятельств не противоречат ни рапорту об обнаружении признаков преступления (т. 1, л.д. 9); ни рапорту ФИО12 об обстоятельствах выезда совместно с ФИО17 23 октября 2023 года в травмпункт по сообщению о причинении ножевого ранения ФИО1 и неустановленному мужчине и обнаружения трупа последнего в квартире по адресу: <адрес> (т. 1, л.д. 15);

Оценивая протоколы следственных действий и основанные на них заключения экспертов, судебная коллегия исходит из следующего.

Изначально 23 октября с 11:45 до 12:30 проведен осмотр места происшествия, согласно которому его объектом явилась однокомнатная кв. <адрес>. На диване обнаружен труп ФИО11, на полу в комнате и санузле обнаружены множественные пятна крови, в ногах у трупа ФИО11 – лужа крови с подсыхающими краями; с места осмотра изъяты и упакованы: смывы пятен крови в санузле (в ванной) и около ног трупа мужчины; 3 рюмки; нож, обнаруженный на диване, рядом с трупом мужчины; бутылка из-под водки «Пять озер», объемом 0,25 мл., со стола; 2 дактопленки со следами рук; штаны черного цвета из ванной комнаты (т. 1, л.д. 31-41).

Из фототаблицы усматривается, что следы вещества бурого цвета в форме пятен и потеков фиксируются на диване, от него в комнате до входной двери, а также в совмещенном санузле. Труп на диване расположен в положении лежа на спине на простыни или пододеяльнике голубого цвета, на котором имеются многочисленные следы этого же вещества. На этом же предмете постельного белья, слева от трупа, лежит нож, ориентированный почти горизонтально от рукояти к лезвию по направлению от тела ФИО11 На левой ноге в районе лодыжки намотано изделие из ткани. На клинке визуализируется пятно вещества бурого цвета.

В ходе осмотра трупа, проведенного непосредственно после осмотра происшествия, установлено, что он расположен в положении лежа на спине, ноги подогнуты в коленях, свисают с дивана, ступни на полу. На задней поверхности левой голени в средней трети обнаружена колотая рана веретенообразной формы с вертикальной ориентацией концов. На слизистой преддверии рта обнаружены темные синюшно-фиолетовые кровоподтеки. В нижней трети левого предплечья обнаружена поверхностная кожная рана. С трупа изъяты и упакованы две пары штанов, в области левых штанин которых, а именно, на задней поверхности левой голени имеются по одному порезу.

Из фототаблицы к данному протоколу осмотра визуально усматриваются те же обстоятельства, что и из фототаблицы к осмотру места происшествия, за исключением расположения и вида ножа, который к этому моменту был изъят и на фотографиях отсутствует (т. 1, л.д. 24-30).

Указанная постельная принадлежность не изъята, равно как не изымались с нее, а также с дивана и с пола у двери в квартиру предполагаемые следы крови, вследствие чего их родовая и индивидуальная принадлежность в дальнейшем не установлена.

Все перечисленные объекты, изъятые в ходе осмотров места происшествия и трупа, осмотрены в установленном законом порядке, в том числе и нож серого цвета со следами бурого цвета, изъятый с дивана. На одной стороне клинка визуализируются пятна вещества бурого цвета, тест на наличие гемоглобин-крови условно положительный. Местоположение пятен предполагаемых следов крови не детализировано, визуально они расположены на расстоянии около трети длины от острия и ближе к центральной части клинка (между лезвием и обухом) (т. 1 л.д. 42-60).

В ходе выемки (т. 1 л.д. 66-69) изъят образец крови потерпевшего ФИО11 (т. 1 л.д. 63-65), который осмотрен, равно как и образец крови ФИО1

По заключению эксперта № № от 13 ноября 2023 года по результатам судебно-медицинской экспертизы вещественных доказательств: двух смывов, ножа, трех спортивных брюк, образцов крови ФИО11, ФИО1, согласно выводам которого, в смыве «.. на полу в санузле...», в смыве «на полу около дивана», на клинке ножа, на спортивных брюках черного цвета ФИО11, на спортивных брюках серого цвета ФИО11, на спортивных брюках черного цвета «DANGER», найдена кровь человека.

Из этих следов крови получены препараты суммарной клеточной ДНК и проведено экспертное идентификационное исследование полученных препаратов с применением методов молекулярно-генетической индивидуализации.

Исследованные следы крови на смыве с пола у дивана (объект 4), на черных теплых спортивных брюках ФИО11 (объекты 7,8), на серых спортивных брюках ФИО11 (объекты 9,10), принадлежат лицу мужского генетического пола и обнаруживают генотипическое совпадение между собой и с образцом крови потерпевшего ФИО11 по всем исследованным генетическим системам с расчетной вероятностью происхождения от потерпевшего ФИО11 не менее 99,999999997%.

Данные следы крови обнаруживают генотипическое несовпадение по всем исследованным генетическим системам с образцом крови обвиняемого ФИО1 Анализ характера несовпадений позволяет исключить происхождение перечисленных следов крови от ФИО1

Исследованные следы крови на смыве в санузле (объект 3), на клинке ножа (объект 5), на черных спортивных брюках (объект 11), принадлежат лицу мужского генетического пола и обнаруживают генотипическое совпадение между собой и с образцом крови ФИО1 по всем исследованным генетическим системам с вероятностью не менее 99,9999999994%.

Анализ характера несовпадений позволяет исключить происхождение перечисленных следов крови на смыве в санузле, на клинке ножа, на черных спортивных брюках (объект 11) от потерпевшего ФИО11

Принадлежность биологических следов на рукоятке ножа (объект 6) какому-либо конкретному лицу или лицам, в том числе ФИО11 и ФИО1 применяемыми методами идентификации установить не удалось.

Зафиксированы размеры следов крови на ноже, однако их расположение на его клинке, равно как и место смывов не отражены (т. 1, л.д. 105-112).

Согласно заключению эксперта № № от 13 декабря 2023 года по результатам судебно-медицинской экспертизы трупа ФИО11, его смерть наступила от колото-резаного слепого ранения задней поверхности левой голени с повреждением мягких тканей, задней большеберцовой вены, осложнившегося наружным кровотечением с развитием массивной кровопотери.

Между колото-резаным слепым ранением левой голени, его осложнением и смертью потерпевшего усматривается причинная связь.

Колото-резаное слепое ранение задней поверхности левой голени с повреждением мягких тканей, задней большеберцовой вены, повлекшее через свои осложнения смерть потерпевшего, причинило тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни.

Колото-резаное слепое ранение задней поверхности левой голени прижизненно, образовалось незадолго до смерти (в пределах 30 минут – 1 часа) от однократного воздействия плоского клинкового объекта (орудия, предмета типа ножа), имевшего острие, одну острую кромку (лезвие) и противоположную тупую кромку (обух П-образного сечения), с длиной травмирующей части клинка, в соответствии с длиной раневого канала, не менее 8,5 см.

Посттравматический период жизни потерпевшего, после причинения ему колото-резаного слепого ранения левой голени, не превышал нескольких десятков минут (в пределах 30 минут – 1 часа). Возможность совершения активных целенаправленных действий в ближайшем посттравматическом периоде не исключается.

Обнаруженные при исследовании трупа кровоизлияния в слизистую оболочку верхней губы, поверхностно-ушибленная рана на слизистой оболочке нижней губы прижизненны, образовались незадолго до смерти (в пределах 1 – 3 часов) от воздействия тупого твердого предмета (предметов). Указанные повреждения у живых лиц обычно не сопровождаются кратковременным расстройством здоровья или незначительной стойкой утратой общей трудоспособности, что является квалифицирующим признаком повреждений, не причинивших вреда здоровью.

При судебно-медицинском исследовании трупа ФИО11 не обнаружено каких-либо механических повреждений, могущих образоваться в процессе борьбы и самообороны.

При судебно-медицинском исследовании крови от трупа ФИО11 обнаружен этиловый спирт в концентрации 4,0 %, что при жизни могло соответствовать тяжелому алкогольному опьянению. При судебно-медицинском исследовании в крови ФИО11 обнаружены фенирамин – менее 0,1 мкг/мл, следовое количество напроксена, являющиеся лекарственными препаратами. При судебно-медицинском исследовании трупа ФИО11 было обнаружено около 100 мл мутной сероватой жидкости с запахом, напоминающим запах алкоголя (т. 1, л.д. 76-88).

При этом согласно акту судебно-медицинского исследования, ширина погруженной части острого орудия, отобразившаяся в основном разрезе раны, составляет 25,0 мм при средней ширине следообразующей части клинка 19,0 – 43,0мм (т.1, л.д. 86-88).

По заключению эксперта № № от 08 ноября 2023 года по результатам судебно-медицинской экспертизы по медицинским документам в отношении ФИО1, у него имела место рана правого бедра. Данное повреждение причинено незадолго до обращения ФИО1 в медицинское учреждение 23 октября 2023 года в 10 часов 01 минуту, расценивается как имеющее медицинские признаки кратковременного расстройства здоровья, то есть повлекшее в его отношении легкий вред здоровью.

Достоверно установить механизм образования раны не представляется возможным. Вместе с тем, описанный врачом-травматологом-ортопедом характер раны может свидетельствовать о том, что рана могла быть причинена однократным травматическим воздействием предмета, обладающим признаками острого (т. 1, л.д. 92-94).

Из заключения эксперта № № от 06 декабря 2023 года по результатам дополнительной судебно-медицинской экспертизы в отношении ФИО1, следует, что имевшая место у ФИО1 рана правого бедра находится в пределах досягаемости собственной руки (т. 1 л.д. 98-100).

По заключению эксперта № № от 20 ноября 2023 года по результатам судебно-медицинской (медико-криминалистической) экспертизы вещественных доказательств (с фототаблицей), повреждения на кожном лоскуте и предметах одежды, изъятых от трупа, а так же ножа, предоставленного на идентификацию в качестве предлагаемого орудия травмы, допускается, что колото-резаная рана голени и следы – повреждения на «штанах» потерпевшего могли быть причинены ножом, изъятым в ходе осмотра места происшествия.

Сам нож изготовлен фабрично, клинок окрашен в чёрный цвет, длина клинка по средней линии – 185 мм, максимальная ширина (у основания) – 46 мм средняя ширина следообразующей части 19-43 мм (т. 1, л.д. 117-121).

По заключению эксперта № № от 22 ноября 2023 года по результатам комплексной (дактилоскопической и холодного оружия) экспертизы на данном ноже следов рук, пригодных для идентификации личности, не имеется. Исследуемый нож изготовлен заводским способом, является хозяйственно-бытовым ножом и к категории холодного оружия не относится (т.1 л.д. 127).

Иные доказательства, исследованные судом первой инстанции, по существу, к установлению обстоятельств, подлежащих доказывания не относимы, поскольку носят производный характер от вышеуказанных доказательств и не содержат данных, влияющих на оценку их содержания.

Проанализировав указанные доказательства, судебная коллегия не находит оснований сделать те же выводы, что и суд первой инстанции – о том, что в отношении причинения тяжкого вреда здоровью ФИО11 осужденный действовал с прямым умыслом и вне рамок осуществления необходимой обороны. Согласиться с этим нельзя, исходя из требований ч. 3 ст. 14 УПК РФ.

При этом суд не проанализировал всю совокупность установленных фактических обстоятельств, допустив в своих выводах наличие противоречий, которые влекут неустранимые сомнения в виновности ФИО1 в преступлении, предусмотренном ч. 4 ст. 111 УК РФ.

Действительно, подсудимый ФИО1 ни в ходе предварительного следствия, ни в судебном заседании суда первой инстанции изначально не отрицал факт нанесения им в ночь с 22 на 23 октября 2023 года в ходе возникшего конфликта удара ножом потерпевшему ФИО11 в область задней поверхности левой голени, повлекшего смерть потерпевшего на месте происшествия вследствие массивной кровопотери от полученного ножевого ранения.

Исследованные доказательства данным утверждениям не противоречат и, напротив, сообразуются с заключениями экспертов. Ошибки суда первой инстанции в оценке характеристик колото-резаного телесного повреждения на существо указанной версии не влияют.

Утверждения ФИО1 о нападении на него со стороны ФИО11 объективно не опровергнуты.

Факт самоповреждения ФИО1 собственного бедра после совершения вмененного преступления возможен, но не доказан.

Заключение эксперта № № от 06 декабря 2023 года носит вероятностный характер.

Оценка возможности сохранения следов крови на клинке ножа в момент и после нанесения телесных повреждений ФИО11 судом первой инстанции дана односторонне при том, что соответствующие следы собраны, зафиксированы и идентифицированы в ходе следствия явно неполно и возможность восполнения этой неполноты отсутствует.

Отсутствие на клинке следов крови ФИО11 суд первой инстанции бездоказательно счел результатом намеренных действий ФИО1, равно как и нанесение им самоповреждения в область бедра.

Суд оставил без внимания то обстоятельство, что и наличие следов крови ФИО11 на клинке ножа никаким образом не исключало версию ФИО1 о последовательности нанесении ударов – сначала ему самому, а затем, погибшему (факт нанесения удара этим же ножом которому достоверно установлен) либо не свидетельствовало бы об обратном, в связи с чем у подсудимого не было необходимости «тщательно» мыть нож, поскольку такие действия не были направлены на уничтожение следов преступления, а, напротив, искажали бы картину произошедшего не в его пользу. Мотивы его действий суд не проанализировал и в приговоре не привел.

Между тем, нож, явившийся орудием преступления, изготовлен заводским способом, окрашен темно-серой краской. Оценка данного факта и его влияние на характер следообразования и сохранения следов крови не дана.

Характер ранения ФИО11 характеризуется обильным кровотечением, возникшим после ранения. Интенсивность кровотечения и возможность образования следов крови на момент удара с учетом оценки повреждения вены и сжатием эластичных тканей кожи вокруг клинка; скоростью удара и его извлечения также не оценивались, тогда как по делу достоверно установлено, что потерпевшему нанесен один удар.

Этот удар нанесен сквозь предметы одежды – двух пар штанов, в которые был одет ФИО11, что подтверждено исследованием характеристик разрезов на данных штанах. Кроме того, не опровергнуто, что сквозь штаны ФИО1 также был нанесен еще один удар ножом ему самому.

Полное или частичное обтирание следов крови об одежду не исключено, равно как и их уничтожение при иных обстоятельствах – в процессе борьбы. Не исключено попадание следов крови на нож из вторичных следов, образовавшихся вследствие кровотечения: нож изъят с простыни на диване, на которых имеются обильные следы крови, индивидуальная принадлежность которой не установлена.

Расположение следов крови на ноже в ходе производства по делу детально не зафиксировано ни следователем, ни экспертами, может быть установлено только на основе изучения фототаблиц, из которых усматривается, что острие и лезвийная часть клинка визуально пятен не имеют: они расположены в его средней зоне.

При этом у ФИО11 имелось колото-резанное повреждение, ширина погруженной части острого орудия, отобразившаяся в основном разрезе раны, составляет 25,0 мм при средней ширине следообразующей части клинка 19,0 – 43,0 мм.

Эти данные могут свидетельствовать как о том, что с клинка ножа следы крови удалялись намеренно либо стерты случайно, так и о попадании крови ФИО1 на клинок не при нанесении телесных повреждений, а из вторичных пятен крови.

Не установлен достоверно и факт причинения ФИО11 незадолго до смерти потерпевшего телесных повреждений в виде кровоизлияния в слизистую оболочку верхней губы, поверхностно-ушибленной раны на слизистой оболочке нижней губы. Показания о возможности нанесения удара со стороны ФИО1 носят вероятностный характер (более того, в ходе следствия он, не отрицая факта своей обороны, прямо указывал, что таких ударов не помнит), время причинения телесных повреждений не сообразуется в полном объеме с временем причинения колото-резанного ранения, повлекшего смерть, возможность получения телесных повреждении не от ударов кулаками либо при иных обстоятельствах (например при падении на пол, где происходила борьба), не установлено.

Кроме того, по смыслу закона не влечет уголовную ответственность умышленное причинение посягавшему лицу средней тяжести или легкого вреда здоровью либо нанесение побоев. Кроме того, умышленное причинение тяжкого вреда здоровью при превышении пределов необходимой обороны, повлекшее по неосторожности смерть посягавшего лица, надлежит квалифицировать только по ч. 1 ст. 114 УК РФ.

Судебная коллегия приходит к выводу о том, что именно по данной статье при указанных неустранимых сомнениях в пользу виновного следует квалифицировать действия ФИО1

Сорокалетний ФИО1 нормально развит физически, нет данных о том, что имеющиеся у него хронические заболевания существенно ограничивали его физическую активность. Характеристики его роста, веса и состояния здоровья как лица мужского пола сопоставимы с аналогичными характеристиками ФИО11, который к тому же находился в состоянии сильного алкогольного опьянения и был значительно сильнее пьян, нежели ФИО1, о чем последний непосредственно пояснил суду апелляционной инстанции.

Ссылки на работу ФИО11 грузчиком сами по себе не свидетельствуют о том, что он обладал какой-либо особенной физической силой, что подтверждается как вышеприведенными показаниями Потерпевший №1, так и заключением эксперта № № от 13 декабря 2023 года, согласно которому рост ФИО11 составлял около 178 см, тело правильного телосложения и пониженного питания.

Анализируя доводы защиты о возникновении состояния необходимой обороны в связи с нападением ФИО11 на ФИО1, которые в этой части последовательны как об обстоятельствах его начала, так и в цели нанесения последним удара ФИО11 – прекратить противоправное поведение потерпевшего, суд апелляционной инстанции исходит из того, что по смыслу ч. 2 ст. 37 УК РФ превышение необходимой обороны имеет место в тех случаях, когда оборонявшийся прибегнул к защите от посягательства, указанного в данной норме УК РФ, такими способами и средствами, применение которых явно не вызывалось характером и опасностью посягательства, и без необходимости умышленно причинил посягавшему тяжкий вред здоровью или смерть.

Не опровергнута версия ФИО1 о том, что в его адрес высказана угроза убийством и был нанесен удар ножом в его правую ногу, который повлек легкий вред здоровью.

Вместе с тем при описании дальнейших событий показания ФИО1 фрагментарны, не детализированы, изменялись в части существенных обстоятельств, касающихся его действий, что свидетельствует о выработанности позиции защиты.

Переход ножа, использованного в качестве оружия при посягательстве, от ФИО11 к ФИО1 в данном случае в совокупности с иными обстоятельствами посягательства сам по себе свидетельствовал о существенном изменении его характера и опасности.

Как ФИО1, так и ФИО11 в момент нанесения удара ножом последнему находились на полу, где ФИО1 отобрал нож у нападавшего, для чего он предпринимал целенаправленные действия с тем, чтобы обезопасить себя, что прямо следует из его показаний. Об этом же свидетельствуют и предшествующие действия ФИО1, связанные с его попыткой покинуть квартиру.

Эти обстоятельства приводят судебную коллегию к выводу о том, что он в полной мере оценивал обстановку посягательства на него, которое не достигало для него в момент превышения пределов необходимой обороны при нанесении удара ножом погибшему той степени неожиданности и интенсивности, которая обуславливала бы для виновного оправданную несоизмеримость мер защиты и обороны, как это предусмотрено в чч. 1 и 2.1 ст. 37 УК РФ («абсолютную оборону», как ее называет ФИО1 в апелляционной жалобе).

С учетом характера причиненного ему вреда, утраты ФИО11 ножа, которым он мог причинить реальный вред жизни ФИО1, характер посягательства на ФИО1 в момент нанесения им удара изменился так, что у осужденного не имелось необходимости причинения тяжкого вреда здоровью ФИО11 для предотвращения или пресечения посягательства с его стороны.

При судебно-медицинском исследовании трупа ФИО11 не обнаружено каких-либо механических повреждений, могущих образоваться в процессе борьбы и самообороны, не выявлено таких и у ФИО1 О наличии у него синяка на предплечье, который он обнаружил только в СИЗО, осужденный заявил только в суде апелляционной инстанции.

Более того, на одежде как ФИО1, так и ФИО11 имеются обширные следы крови, которая произошла от каждого из них. Следов крови ФИО1 на одежде ФИО11 нет, равно как и наоборот, что следует из заключения № № от 13 ноября 2023 года.

У осужденного, таким образом, отсутствовали следы удушения, нанесения ему ударов, борьбы, на одежде – следов крови ФИО11, которые с учетом характера его ранения и пояснений ФИО1 о закидывании тем ноги на него, которые он продемонстрировал в ходе следственного эксперимента, должны были быть.

Между тем при описываемых им событиях, касающихся интенсивности посягательства и борьбы с ФИО11, такие следы, в отличие от следов на клинке ножа, не могли не сохраниться.

Вместе с тем оснований однозначно установить, что посягательство со стороны ФИО11 уже прекратилось, либо что это было очевидно для ФИО1, у суда не имеется, поскольку это не подтверждается доказательствами, представленными суду.

По делу не опровергнуто утверждение ФИО1, что удар он нанес сразу же как забрал нож у ФИО11, оснований полагать, что он мог понимать, что нападение на него закончено и действовал запоздало, либо в целях мести, не имеется. Вследствие этого действия ФИО1, исходя из презумпции его невиновности, нельзя квалифицировать по ч. 4 ст. 111 УК РФ.

В соответствии с чч. 2 и 3 ст. 25 УК РФ преступление признается совершенным умышленно, если лицо осознавало общественную опасность своих действий (бездействия), предвидело возможность или неизбежность наступления общественно опасных последствий и желало их наступления, либо не желало, но сознательно допускало эти последствия, либо относилось к ним безразлично.

Как следует и из первоначальных, и из в дальнейшем последовательных только в этой части показаний ФИО1, удар он нанес целенаправленно, с целью прекращения посягательства со стороны ФИО11, которое при указанных обстоятельствах расценивать как сопряженное с реальной угрозой для жизни у ФИО1 явно не имелось.

В иной части суд расценивает показания ФИО1, изначально вину в превышении пределов необходимой обороны не оспаривавшего, и их дальнейшее изменение в части описания места борьбы, ее длительности, попытки его удушения ФИО11, как избранную форму защиты от обвинения по ч. 4 ст. 111 УК РФ.

Характер телесного повреждения у потерпевшего, направление нанесения им удара ножом, его сила, на что указывают данные о погруженной части острия и длине канала, исключают неосторожный характер нанесения указанного ножевого ранения как ФИО1, так и травмирование самим потерпевшим.

Комиссией экспертов, давших заключение № № от 18 декабря 2023 года, установлено, что ФИО1 не страдает каким либо психическим расстройством и не находился в ином болезненным состоянием психики, которые могли бы обусловить медицинский критерий его невменяемости и лишить в период инкриминируемого ему деяния возможностей осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими (т. 1 л.д. 145-148).

Совокупность приведенных обстоятельств, исходя из того, что все неустранимые сомнения подлежат истолкованию в пользу осужденного, приводит судебную коллегию к выводу о том, что действия ФИО1 надлежит квалифицировать по ч. 1 ст. 114 УК РФ как умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, совершенное при превышении пределов необходимой обороны.

Назначая наказание ФИО1, суд апелляционной инстанции с учетом требований ч. 3 ст. 60 УК РФ принимает во внимание характер и степень общественной опасности совершенного им преступления небольшой тяжести, личность виновного, в том числе обстоятельства, смягчающие наказание и отягчающее таковое, влияние назначаемого наказания на исправление подсудимого и условия жизни его семьи.

Следует отметить, что в качестве обстоятельств, смягчающих наказание ФИО1, судом первой инстанции признаны и сторонами не оспариваются:

в соответствии с п. «и» ч. 1 ст. 61 УК РФ – явка с повинной, активное способствование раскрытию и расследованию преступления, поскольку ФИО1 добровольно сообщил о факте причинения смерти ФИО11, в период предварительного расследования ФИО1 давал показания о своей причастности к причинению смерти потерпевшему, которые подтвердил в ходе проведения следственного эксперимента, что сторона обвинения использовала в качестве доказательств, подтверждающих обвинение;

согласно п. «г» ч. 1 ст. 61 УК РФ – наличие малолетних детей у виновного, в содержании и воспитании которых он принимает участие;

на основании п. «к» ч. 1 ст. 61 УК РФ – оказание помощи потерпевшему непосредственно после совершения преступления, что выразилось в принятии им мер по перевязыванию поврежденной ноги потерпевшего полотенцем после нанесения удара ножом, с целью остановки кровотечения, а также иные действия, направленные на заглаживание вреда, причиненного потерпевшей Потерпевший №1, в качестве которых суд расценивает принесение ей извинений в судебном заседании, которые ею были приняты.

На основании ч. 2 ст. 61 УК РФ в качестве смягчающих наказание обстоятельств суд также учел частичное признание вины и раскаяние в содеянном, положительные характеристики, мнение потерпевшей Потерпевший №1, не настаивающей на назначении строгого наказания, <данные изъяты>, а также <данные изъяты>, <данные изъяты>, оказание им посильной помощи родителям, совершеннолетней дочери супруги.

Обстоятельств, прямо предусмотренных уголовным законом в качестве смягчающих, достоверные сведения о которых имеются в материалах дела, но не учтенных при назначении наказания судом первой инстанции, в ходе апелляционного производства по уголовному делу не установлено.

Не усматривается судебной коллегией и иных обстоятельств, смягчающих наказание.

Так, противоправность поведения потерпевшего охватывается установленными действиями по нападению на ФИО1 как признак преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 114 УК РФ, и повторно не подлежит учету на основании п. «з» ч. 1 ст. 61 УК РФ в силу ч. 3 данной статьи.

Судом первой инстанции в приговоре с достаточной полнотой приведены и учтены при назначении наказания все иные юридически значимые данные о личности подсудимого, которые также сторонами не оспариваются: является гражданином Российской Федерации, имеет регистрацию и постоянное место жительства в г. Челябинске, состоит в браке, имеет двоих несовершеннолетних детей, трудоустроен, положительно характеризуется по месту жительства и месту прежней работы, по месту нового трудоустройства, не состоит на учете у врачей психиатра и нарколога, которые в полной мере учитываются судом апелляционной инстанции при назначении наказания.

Обстоятельством, отягчающим наказание ФИО1 в силу п. «а» ч. 1 ст. 63 УК РФ является рецидив преступлений (ч. 1 ст. 18 УК РФ), оснований для его признания опасным или особо опасным не имеется, поскольку ФИО1 совершено умышленное преступление небольшой тяжести.

Учитывая категорию тяжести преступления и наличие данного отягчающего наказание обстоятельства, оснований для применения положений ч. 6 ст. 15, ч. 1 ст. 56, ч.1 ст. 62 УК РФ не имеется.

Судебная коллегия ввиду установления факта превышения необходимой обороны виновным не усматривает оснований для признания состояния его опьянения, вызванного употреблением алкоголя, в качестве обстоятельства отягчающего наказания, исходя из того, что фактические обстоятельства дела, характер и степень общественной опасности совершенного преступления и данные о личности виновного не свидетельствует о том, что алкогольное опьянение повлияло на поведение ФИО1 при совершении данного преступления, оказав влияние на формирование его умысла вне цели прекращения нападения со стороны ФИО11

Оснований для применения при назначении наказания положений ст. 64 УК РФ не имеется ввиду отсутствия обстоятельств, связанных с целями и мотивами содеянного, равно как и уменьшающих степень общественной опасности преступления, поскольку само по себе противоправное поведение потерпевшего в форме нападения является признаком преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 114 УК РФ, устанавливающей ответственность за пресечения такого поведения при превышении мер обороны.

Оснований для освобождения осужденного от уголовной ответственности или назначения наказания, предусмотренных законом, не установлено.

С учетом наличия рецидива преступлений, учитывая характер и степень общественной опасности ранее совершенного однородного преступления против личности, недостаточности исправительного воздействия назначенного за него наказания в виде лишения свободы, а также характер и степень общественной опасности вновь совершенного преступления против личности, судебная коллегия не усматривает оснований для применения положений ч. 3 ст. 68 УК РФ, ст. 53.1 УК РФ, приходя к выводу о необходимости назначения ФИО1 наиболее строгого вида наказания, предусмотренного санкцией ч. 1 ст. 114 УК РФ – в виде лишения свободы на срок более близкий к ее верхнему пределу, но не максимальный – с учетом совокупности смягчающих наказание обстоятельств и данных о личности виновного.

Исходя из того, что все положительные данные о личности ФИО1 и смягчающие наказание обстоятельства имели место и на момент совершения преступления, суд апелляционной инстанции не усматривает возможности для применения положений ч. 1 ст. 73 УК РФ при назначении наказания, поскольку данных, дающих веские основания полагать, что цель исправления при его образе жизни может быть достигнута без изоляции его от общества, не имеется.

Меру пресечения в отношении ФИО1 в виде содержания под стражей надлежит отменить, поскольку после вступления настоящего приговора в законную силу ему надлежит отбывать назначенное наказание.

Зачет срока содержания осужденного под стражей необходимо осуществить в соответствии с требованиями п. «а» ч. 3.1 ст. 72 УК РФ.

Вещественные доказательства по делу в соответствии с ч. 3 ст. 81 УПК РФ надлежит уничтожить.

Гражданский иск по делу не заявлен.

Руководствуясь ст. 389.13, пп. 1, 3 ст. 389.15, п. 3 ч. 1 ст. 389.20, ст.ст. 389.23, 389.28, 389.31, 389.32, ч. 2 ст. 389.33, суд апелляционной инстанции

ПРИГОВОРИЛ:

приговор Тракторозаводского районного суда г. Челябинска от 25 апреля 2024 года в отношении Шильке ФИО23 отменить, частично удовлетворив апелляционные представление и жалобы со стороны защиты.

Признать Шильке ФИО24 виновным в преступлении, предусмотренном ч. 1 ст. 114 УК РФ, за совершение которого назначить ему наказание в виде лишения свободы на срок 10 месяцев с отбыванием в исправительной колонии строгого режима.

Срок наказания ФИО1 исчислять с 25 июля 2024 года.

В соответствии с п. «а» ч. 3.1 ст. 72 УК РФ зачесть в срок отбывания наказания ФИО1 время содержания его под стражей по настоящему уголовному делу с 23 октября 2023 года до 25 июля 2024 года из расчета один день содержания под стражей за один день лишения свободы.

Вещественные доказательства по уголовному делу, находящиеся в камере хранения вещественных доказательств следственного отдела по Тракторозаводскому району г. Челябинска следственного управления Следственного комитета Российской Федерации по Челябинской области:

– образец крови потерпевшего ФИО11; образец крови обвиняемого ФИО1; 3 рюмки; 2 дактопленки со следами рук; бутылку из-под водки «Пять озер», – уничтожить;

– нож; смывы вещества бурого цвета; изъятые в ходе осмотра места происшествия; штаны черного и серого цвета, изъятые с трупа ФИО11, штаны черного цвета, изъятые в ходе осмотра места происшествия, – хранить в течение 1 года, после чего уничтожить.

Апелляционный приговор вступает в силу со дня его провозглашения и может быть обжалован в порядке, установленном главой 47.1 УПК РФ, в судебную коллегию по уголовным делам Седьмого кассационного суда общей юрисдикции.

Настоящий приговор может быть обжалован путем подачи на него кассационных жалобы или представления через суд первой инстанции в течение шести месяцев со дня его вынесения, а осужденным, отбывающим наказание в виде лишения свободы, – в тот же срок со дня вручения копии данного приговора. При этом осужденный, отбывающий наказание в виде лишения свободы, вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции в подаваемой им кассационной жалобе.

В случае пропуска шестимесячного срока обжалования или отказа в его восстановлении кассационные жалоба, представление на итоговое судебное решение подаются непосредственно в названный суд кассационной инстанции.

Председательствующий

Судьи