Апелляционное постановление № 22-1347/2025 22-36/2026 от 21 января 2026 г.

Дело № 22-36/2026 (22-1347/2025) Судья Дранго И.А.


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Южно-Сахалинск 22 января 2026 года

Суд апелляционной инстанции Сахалинского областного суда в составе:

председательствующего - судьи Алексеенко С.И.,

при помощнике судьи Борисовой В.С., которой поручено ведение протокола судебного заседания,

с участием:

прокурора отдела прокуратуры Сахалинской области Волковой Н.В.,

осужденного ФИО1 и его защитника – адвоката Кабаковой В.А.,

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционным жалобам осужденного ФИО1 и его защитника – адвоката Коженовского М.С. на приговор Южно-Сахалинского городского суда от ДД.ММ.ГГГГ, которым

ФИО2 О.25, родившийся ДД.ММ.ГГГГ в <адрес>, судимый:

ДД.ММ.ГГГГ Холмским городским судом <адрес> по п. «в» ч. 2 ст. 158 УК РФ к 01 году 10 месяцам лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима;

ДД.ММ.ГГГГ Южно-Сахалинским городским судом по ч. 3 ст. 30 ч. 1 ст. 158 УК РФ, ч. 5 ст. 69 УК РФ (приговор от ДД.ММ.ГГГГ) к 02 годам 03 месяцам лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима;

ДД.ММ.ГГГГ Южно-Сахалинским городским судом по ч. 1 ст. 158, п. «в» ч. 2 ст. 158, п. «в» ч. 2 ст. 158, п. «в» ч. 2 ст. 158, п. «в» ч. 2 ст. 158, п. «в» ч. 2 ст. 158, п. «в» ч. 2 ст. 158, п. «в» ч. 2 ст. 158, ч. 2 ст. 159 УК РФ, ч. 2 ст. 69 УК РФ, ч. 5 ст. 69 УК РФ (приговор от ДД.ММ.ГГГГ) к 05 годам лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима; ДД.ММ.ГГГГ освобожден по отбытии наказания;

ДД.ММ.ГГГГ Поронайским городским судом <адрес> по ч. 1 ст. 3141 УК РФ к 04 месяцам лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима,

осужден по п. «в» ч. 2 ст. 158 УК РФ к 01 году 11 месяцам лишения свободы;

в соответствии с ч. 5 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений путем частичного сложения назначенного наказания с наказанием по приговору Поронайского городского суда <адрес> от ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 назначено окончательное наказание в виде лишения свободы на срок 02 года с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима.

Мера пресечения ФИО1 в виде заключения под стражу до вступления приговора в законную силу оставлена без изменения.

Срок наказания ФИО1 постановлено исчислять со дня вступления приговора в законную силу с зачетом в срок лишения свободы времени содержания ФИО1 под стражей с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ и с ДД.ММ.ГГГГ до дня вступления приговора в законную силу, и отбытого им наказания по приговору Поронайского городского суда <адрес> от ДД.ММ.ГГГГ с учетом примененных в этом приговоре коэффициентов кратности с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ, в которое входит время содержания ФИО1 по настоящему уголовному делу с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ.

Приговором решен вопрос о вещественных доказательствах по делу.

Заслушав доклад судьи Алексеенко С.И. о содержании приговора, существе апелляционных жалоб, выступления осужденного ФИО1 и его защитника – адвоката Кабаковой А.В., настаивавших на удовлетворении апелляционных жалоб, мнение прокурора Волковой Н.В. об оставлении приговора без изменения, суд апелляционной инстанции

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 признан виновным и осужден за совершение кражи, то есть тайного хищения чужого имущества с причинением значительного ущерба гражданину.

Преступление осужденным совершено ДД.ММ.ГГГГ в <адрес> при обстоятельствах, изложенных в приговоре.

В апелляционных жалобах, аналогичных по своему содержанию, осужденный ФИО1 и его защитник – адвокат Коженовский М.С. ставят вопрос об отмене обжалуемого приговора, полагая, что в действиях осужденного отсутствует состав преступления, за которое он осужден.

Обосновывая свою позицию, сторона защиты заявляет об отсутствии у осужденного преступного умысла на завладение чужим имуществом путем его кражи и об имевшей место находке, так как ФИО1 принял меры к установлению законного владельца телефона и по передаче ему утраченного имущества.

Так, осужденный в суде показал, что на следующий день после обнаружения телефона, он, предполагая, что собственник в поисках утраченной вещи обратится в ломбард, пошел в торговый центр «Дом быта», где сотрудник ломбарда, находящегося на первом этаже здания, подтвердив обращение владельца телефона с просьбой вернуть утраченную им вещь за вознаграждение в размере 15 000 рублей, предложил вернуть телефон через него, разделив вознаграждение, на что он согласился и, получив вознаграждение в размере 7 000 рублей, оставил телефон в ломбарде, будучи уверенным в том, что телефон будет передан владельцу указанным лицом.

Несмотря на то, что показания ФИО1 подтверждались совокупностью доказательств: показаниями свидетеля – очевидца Свидетель №1, утверждавшей, что ФИО1 посетил только ломбард на первой этаже торгового центра «Дом быта» и не поднимался на второй этаж здания, где находилась ремонтная мастерская, в которой согласно показаниям свидетеля Свидетель №2 осужденный продал ему телефон, показаниями потерпевшего Потерпевший №1 о его обращении в ломбарды <адрес> с предложением выплатить вознаграждение в случае возвращения ему утраченного телефона, суд необоснованно их отверг, не дав надлежащей оценки показаниям Свидетель №1, проигнорировав имеющиеся противоречия в показаниях свидетеля Свидетель №2 и устранившись от какой-либо оценки показаний потерпевшего в указанной выше части.

Кроме того, ФИО1 пояснил, что не общался с Ф.И.О.10, допрошенным в качестве свидетеля по уголовному делу, разговаривал и передал телефон Ф.И.О.7, который, невзирая на то, что его показания имели значение для установления истины по делу, допрошен в ходе следствия не был. Данное обстоятельство суд оставил без внимания.

При этом осужденный отмечает, что не имел умысла и корыстного мотива на хищение чужого имущества, поскольку расценивал свои действия как находку, достоверно не знал и не мог знать собственника найденного им телефона, который не обладал признаками, позволяющими идентифицировать собственника или иного владельца имущества, что с учетом окружающей обстановки, а именно обнаружения им телефона на тротуаре в общественном месте, а не при потерпевшем: в его одежде, сумке, ручной клади либо в непосредственной близости от него, позволяло ему полагать, что найденная им вещь является брошенной, бесхозяйной. При таких обстоятельствах, как считает осужденный, телефон не имел статуса чужого имущества, а его действия не носили противоправного характера.

Кроме того, по делу достоверно не установлено, что он, ФИО1, осознавал, что его действия носят тайный характер, так как исходя из показаний Свидетель №1, они с Ф.И.О.8 видели, как он наклонился и поднял с тротуара какой-то предмет, узнав, что это телефон, предложили поинтересоваться у мужчин, которым ранее оказывалась помощь, не принадлежит ли он им.

Несмотря на то, что суд отразил в приговоре, что он находился вместе со своими знакомыми Свидетель №1 и Ф.И.О.8, которые видели все его действия, каких-либо доказательств, подтверждающих, что он убедился, что за его действиями никто не наблюдает, суд в приговоре не привел, и, не дав оценки показаниям Свидетель №1 в этой части, не устранил имеющиеся противоречия. Не выяснил суд и характер его с Свидетель №1 и Ф.И.О.8 взаимоотношений, возможно ли их отнести к близким людям, исходя из чего он мог полагать, что они не сообщат о его действиях.

Таким образом, вывод суда о совершении им тайного хищения имущества потерпевшего не основан на материалах дела и противоречит разъяснениям Верховного Суда Российской Федерации, данным в п.п. 2, 4 Постановления Пленума от 27 декабря 2002 № 29 «О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое».

Кроме того, достоверно не установлена стоимость похищенного телефона.

С учетом указанных обстоятельств осужденный ФИО1 полагает, что его в действиях отсутствуют признаки предусмотренного п. «в» ч. 2 ст. 158 УК РФ состава преступления, так как обстоятельства, подлежащие доказыванию в соответствии со ст. 73 УПК РФ, судом не установлены, а совокупность исследованных в судебном заседании доказательств не подтверждает его виновность.

При этом осужденный отмечает, что обвинительное заключение не соответствует требованиям ст. 220 УПК РФ, является неконкретизированным, в нем не указаны обстоятельства, подлежащие доказыванию в соответствии со ст. 73 УПК РФ, способ совершения преступления, субъективные признаки преступления: мотив, цели, умысел. Данные нарушения ограничили его право на защиту от конкретного обвинения.

Допущенные нарушения требований уголовно-процессуального закона при составлении обвинительного заключения исключали возможность вынесения на его основе итогового решения по делу, что в соответствии с п. 1 ч. 1 ст. 237 УПК РФ является основанием для возвращения уголовного дела прокурору.

Кроме того, адвокат Коженовский М.С. отмечает, что судом при назначении окончательного наказания ФИО1 подлежали применению правила ст. 70 УК РФ, а не ч. 5 ст. 69 УК РФ.

Ознакомившись с апелляционными жалобами осужденного ФИО1 и его защитника - адвоката Коженовского М.С., государственный обвинитель Куренная Ю.А. подала письменные возражения, в которых утверждает о несостоятельности жалоб, просит их отклонить, а приговор оставить без изменения.

Проверив материалы уголовного дела, изучив доводы апелляционных жалоб, а также выслушав аргументы сторон, высказанные в настоящем судебном заседании, суд апелляционной инстанции приходит к выводу о соответствии приговора положениям ст. 297 УПК РФ и не находит предусмотренных ст. 38915 УПК РФ оснований, влекущих его отмену либо изменение.

Вопреки доводам стороны защиты, предварительное расследование по уголовному делу проведено в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона. Нарушений при совершении следственных и процессуальных действий, влекущих признание их результатов незаконными, нарушающими право осужденного на защиту и его интересы, материалы уголовного дела не содержат.

Установленный ст. 172 УПК РФ порядок предъявления ФИО1 обвинения соблюден, обвинительное заключение по своему содержанию отвечает предъявляемым ст. 220 УПК РФ требованиям, нарушений уголовно-процессуального закона при его составлении, которые исключали бы возможность постановления судом приговора на основании данного заключения, не допущено. В постановлении о привлечении в качестве обвиняемого приведены конкретные фактические обстоятельства, а в обвинительном заключении также указаны доказательства, по результатам исследования которых суд пришел к обоснованным выводам, изложенным в приговоре.

Обвинительное заключение содержит описание вмененного ФИО1 противоправного деяния, предусмотренные уголовным законом сведения о месте, времени и способе его совершения с указанием формы вины и мотива преступных действий и не содержит какой-либо правовой неопределенности.

Несогласие ФИО1 с содержанием обвинительного заключения не свидетельствует о нарушении требований уголовно-процессуального закона и наличии законных оснований для возвращения уголовного дела прокурору, а является формой защиты от предъявленного обвинения.

Обвинительный приговор соответствует требованиям ст.ст. 304, 307, 308 УПК РФ, в нем приведены обстоятельства преступного деяния, признанного судом доказанным, проанализированы доказательства и мотивированы выводы относительно квалификации преступления.

Все обстоятельства, подлежащие доказыванию в соответствии со ст. 73 УПК РФ, вопреки суждениям апеллянтов, судом установлены.

Выводы суда о виновности ФИО1 в совершении инкриминированного ему преступления являются обоснованными и подтверждаются совокупностью приведенных в приговоре доказательств:

признательными показаниями осужденного, данными на досудебной стадии производства по уголовному делу, в той части, в которой они признаны судом достоверными, о совершенных им в указанные в обвинительном заключении время и месте действиях по завладению обнаруженной чужой вещью – мобильным телефоном в корпусе черного цвета, в силиконовом чехле, без повреждений, находившимся во включенном состоянии, последующих активных действиях по сокрытию этого имущества и обращению его в свою пользу – выключение телефона, извлечение сим-карты, продажа телефона в ломбард, находящийся на втором этаже в торгового центра «Дом быта», за 7 000 рублей;

показаниями потерпевшего Потерпевший №1 об обстоятельствах утраты им принадлежащего ему мобильного телефона марки «<данные изъяты> Max» с идентификационными номерами <***>: № и IMEI 2: №, в корпусе черного цвета, с защитным стеклом, в прозрачном силиконовом чехле, объемом памяти 256 GB, стоимостью 150 000 рублей в указанном в обвинительном заключении месте и последующих его действиях по розыску утраченного им имущества: совершении телефонных звонков через непродолжительное время после утраты им телефона на принадлежащие ему абонентские номера, безуспешность которых была обусловлена отключением телефона, который до его утраты находился во включенном состоянии с зарядом аккумулятора не менее 30 процентов, что исключало его автоматическое отключение, о безрезультатно совершенных телефонных звонках на следующий день при получении уведомления о нахождении телефона в сети и поиске телефона путем использования приложения «Локатор», определившим местоположение телефона в 13 часов 00 минут ДД.ММ.ГГГГ по адресу торгового центра «Дом быта»;

показаниями свидетеля Свидетель №1, согласно которым они с Ф.И.О.8 видели, как ФИО1 поднял с тротуара какой-то предмет, которым оказался мобильный телефон в корпусе черного цвета, в прозрачном силиконовом чехле, осмотрев который, ФИО1 положил телефон к себе в карман, сказав, что оставит его себе, на следующий день по просьбе ФИО1 она пошла с ним в ТЦ «<данные изъяты>», где ФИО1, продав телефон, сообщил ей об этом;

показаниями свидетеля Ф.И.О.10 – директора комиссионного магазина «<данные изъяты>» в ТЦ «<данные изъяты>» об обращении к нему ДД.ММ.ГГГГ мужчины азиатской внешности с предложением купить мобильный телефон марки <данные изъяты>», который, получив отказ, направился на второй этаж здания;

показаниями свидетеля Свидетель №2, работающего в ремонтной мастерской, расположенной на втором этаже ТЦ «<данные изъяты> обращении к нему ДД.ММ.ГГГГ парня азиатской внешности с предложением купить мобильный телефон марки «<данные изъяты> в корпусе черного цвета с защитным стеклом за 7 000 рублей, на что, учитывая, что телефон был в отличном состоянии, интересовал его как донор запчастей для других телефонов, он согласился, передав ФИО1 7 000 рублей;

протоколом выемки мобильного телефона марки «iPhone 16 Pro Max», добровольно выданного свидетелем Свидетель №2, и другими письменными и вещественными доказательствами, приведенными в приговоре.

Все изложенные в приговоре доказательства суд в соответствии с требованиями ст.ст. 87, 88 УПК РФ проверил, сопоставив их между собой, и дал им оценку с точки зрения относимости, допустимости и достоверности в совокупности с другими доказательствами по делу. В соответствии с требованиями п. 2 ст. 307 УПК РФ суд изложил в приговоре мотивы, по которым принял одни доказательства, признав их достоверными, соответствующими фактическим обстоятельствам дела, и отверг другие, в том числе показания осужденного ФИО1 о его невиновности.

Избирательного подхода к представлению сторонами доказательств и их оценке, игнорирования доводов стороны защиты и непринятия должных мер к их проверке в целях всестороннего и объективного разбирательства по делу, вопреки суждениям апеллянтов, судом не допущено.

Существенных противоречий в исследованных доказательствах, а также данных, свидетельствующих о наличии у допрошенных по делу лиц оснований для оговора осужденного, не установлено. Показания потерпевшего и свидетелей по делу по значимым обстоятельствам не содержат каких-либо расхождений, которые могли бы повлиять на выводы суда о виновности ФИО1

Вопреки доводам осужденного, содержание доказательств, непосредственно исследованных в судебном заседании в соответствии с требованиями ст. 240 УПК РФ, изложено в приговоре объективно, без каких-либо искажений их смыслового содержания, в соответствии с материалами дела и протоколом судебного заседания.

Оснований для признания положенных судом в основу обвинительного приговора доказательств недопустимыми не имеется, поскольку они получены в установленном законом порядке, с соблюдением требований УПК РФ и не содержат каких-либо существенных противоречий и неустранимых сомнений, которые могли бы подлежать толкованию в пользу ФИО1

Озвученные защитником Ф.И.О.21 в судебном заседании суда апелляционной инстанции доводы о недопустимости использования в качестве доказательств протоколов допросов свидетелей Ф.И.О.10 и Свидетель №2 по причине их допроса неуполномоченным лицом являются несостоятельными и опровергаются материалами уголовного дела, согласно которым допросы указанных свидетелей проводились после возбуждения уголовного дела оперуполномоченным ОУР УМВД России по <адрес> Ф.И.О.11 по поручению старшего следователя СУ УМВД России по <адрес> Ф.И.О.12 о производстве отдельных следственных действий и оперативно-розыскных мероприятий (л.д. 27 т. №), что соответствует требованиям уголовно-процессуального закона, установленным п. 4 ч. 2 ст. 38 УПК РФ. Протоколы указанных следственных действий надлежаще оформлены и переданы следователю в соответствии с требованиями действующего законодательства.

Не имеется оснований и для признания недопустимым и исключения из числа доказательств протокола дополнительного допроса свидетеля Свидетель №2, так как каких-либо нарушений при производстве указанного следственного действия не допущено.

Вопреки доводам стороны защиты, каких-либо неустраненных противоречий в показаниях свидетеля Свидетель №2, ставящих под сомнение их достоверность, судом обоснованно не установлено. Отдельные противоречия в показаниях Свидетель №2, обусловленные, согласно пояснениям свидетеля, большим количеством клиентов, из-за чего он мог перепутать события, были устранены судом путем оглашения протоколов его допросов, при этом допрошенный в суде свидетель подтвердил достоверность сведений, отраженных в протоколе его дополнительного допроса, и настаивал на них.

Не усматривает оснований подвергать сомнению показания данного свидетеля, изложенные в протоколе его дополнительного допроса, и суд апелляционной инстанции, так как они подтверждаются совокупностью исследованных судом первой инстанции доказательств, в том числе показаниями самого осужденного о продаже похищенного им телефона за 7 000 рублей в комиссионном магазине, расположенном на втором этаже торгового центра «Дом быта», данных им в качестве подозреваемого и подтвержденных им при его допросах в качестве обвиняемого 03 и ДД.ММ.ГГГГ, учитывая и то обстоятельство, что каких-либо данных, подтверждающих заинтересованность свидетеля Свидетель №2 в неблагоприятном для осужденного исходе дела, объективно не установлено.

Оспаривание осужденным своих показаний, в которых он подробно изложил, а впоследствии подтвердил обстоятельства совершенного им хищения, отраженных в указанных выше протоколах его допросов, в том числе со ссылкой на допущенные нарушения уголовно-процессуального закона на досудебной стадии производства по делу, связанные с оказанием следователями Ф.И.О.13 и Ф.И.О.14 на него незаконного воздействия, принуждением к даче уличающих его показаний, надумано и не имеет под собой каких-либо оснований, поскольку не соответствует материалам дела.

Указанное заявление ФИО1 было предметом тщательной проверки суда первой инстанции и обоснованно отвергнуто как не нашедшее объективного подтверждения. Как правильно установил суд, протоколы следственных действий с участием ФИО1 и его защитника предварялись надлежащим разъяснением процессуальных прав, заверены подписью как осужденного, так и его защитника, каких-либо заявлений по поводу содержания данных протоколов или порядка проведения данных следственных действий от ФИО1 и его защитника не поступало.

Таким образом, доводы ФИО1 об оговоре себя под давлением со стороны следователей суд правильно отверг, поскольку они не нашли своего подтверждения. Выводы суда в этой части являются убедительными, основанными на результатах судебной проверки соблюдения процессуальных прав осужденного в период предварительного расследования, в том числе на показаниях свидетелей – следователей Ф.И.О.13 и Ф.И.О.14, в чьем производстве находилось уголовное дело, пояснивших об обстоятельствах проведения следственных действий в отношении ФИО1, из показаний которых следует, что предварительное следствие в отношении ФИО1 осуществлялось с соблюдением процессуальных требований, без применения мер принуждения и давления.

При таких обстоятельствах суд первой инстанции обоснованно положил в основу обвинительного приговора обозначенные показания ФИО1, данные им в ходе досудебного производства, поскольку они получены в соответствии с требованиями закона в присутствии адвоката Коженовского М.С., от которого ФИО1 не отказывался, был согласен на осуществление данным адвокатом его защиты в ходе предварительного следствия. ФИО1 были разъяснены процессуальные права, в том числе положение о том, что никто не обязан давать показания и может отказаться от дачи показаний, а при согласии дать их, показания могут быть использованы в качестве доказательств по уголовному делу, в том числе и при последующем отказе от них. Также ему было разъяснено конституционное право - не свидетельствовать против самого себя. ФИО1 процессуальные права были понятны, он свободно и добровольно реализовывал их в ходе предварительного следствия по уголовному делу, при этом ни он сам, ни защитник каких-либо заявлений, замечаний не делали и в протоколах не фиксировали, напротив, своими собственноручными подписями удостоверили правильность изложенных в них показаний.

Таким образом, вопреки доводам осужденного, предусмотренных ст. 75 УПК РФ оснований для признания данных показаний недопустимыми доказательствами, несмотря на то, что он их не подтвердил в судебном заседании, судом обоснованно не установлено. Ссылка осужденного ФИО1 на то, что он в судебном заседании заявил отказ от услуг адвоката Коженовского М.С., никоим образом не порочит его показания, данные в ходе досудебного производства, а его мнение на этот счет основано на неправильном толковании закона.

Вопреки доводам осужденного ФИО1, оснований полагать о неполном изложении в протоколе судебного заседания его показаний, данных в суде, не имеется, учитывая прослушанную в совещательной комнате аудиозапись судебного заседания в части, указанной осужденным, суд апелляционной инстанции существенных расхождений между результатами аудиопротоколирования и письменным протоколом не усматривает, при этом замечания на протокол судебного заседания сторонами не подавались.

Следует отметить, что в силу положений ст. 259 УПК РФ протокол не является стенограммой, дословно фиксирующей сказанное каждым из участников судопроизводства, протокол призван достоверно и последовательно отражать ход судебного разбирательства и не предусматривает дословного отражения хода заседания, включая содержание показаний участвующих лиц, в том числе показаний свидетелей, которые были оглашены в судебном заседании в порядке ч.1 ст. 281 УПК РФ.

Показания свидетеля Свидетель №1, данные ею на стадии следствия, судом обоснованно признаны достоверными в части, указанной в приговоре, поскольку они соответствуют установленным по делу фактическим обстоятельствам и нашли объективное подтверждение в иных доказательствах.

При этом суд апелляционной инстанции отмечает, что каких-либо оснований для признания протокола допроса свидетеля Свидетель №1 недопустимым доказательством по делу не установлено.

Как видно из материалов уголовного дела и установлено в суде, в начале допроса Свидетель №1 следователем разъяснялись ее процессуальные права, в том числе право не свидетельствовать против себя и своих близких. Она предупреждалась о том, что при согласии дать показания ее показания могут быть использованы в качестве доказательств по уголовному делу, в том числе при последующем отказе от них. Замечаний к содержанию протоколов допроса у свидетеля Свидетель №1 не имелось, о каком-либо принуждении к даче показаний, применении недозволенных методов воздействия либо о нарушении своих прав при производстве допроса она не заявляла, правильность отражения в протоколах изложенных ею сведений удостоверила своими подписями.

При этом следует отметить, что, несмотря на то, что Свидетель №1 настаивала на данных ее показаниях в суде, фактически повторяющих выдвинутую осужденным версию в свою защиту, последняя не отрицала самого факта завладения ФИО1 чужим телефоном и его последующей продажи осужденным в ломбард.

Таким образом, каких-либо данных, свидетельствующих об искусственном создании органом уголовного преследования доказательств обвинения, по настоящему делу не выявлено.

Правильность оценки судом доказательств сомнений у суда апелляционной инстанции не вызывает, поскольку объективных данных полагать о том, что суд при оценке доказательств нарушил требования ст.ст. 14, 17 УПК РФ, из материалов дела не усматривается.

Несогласие стороны защиты с оценкой доказательств, данной судом первой инстанции, не является основанием для отмены или изменения приговора.

В своей совокупности и взаимосвязи исследованные судом доказательства обоснованно признаны достаточными для вывода о виновности ФИО1 во вмененном ему деянии.

Всем доводам осужденного об отсутствии в его действиях состава инкриминированного ему преступления и имевшей место находке судом дана надлежащая оценка с приведением в приговоре убедительных мотивов, по которым суд признал эти доводы несостоятельными, не согласиться с которыми суд апелляционной инстанции оснований не усматривает.

Согласно правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, изложенной в постановлении от 12 января 2023 года N 2-П «По делу о проверке конституционности статьи 227 Гражданского кодекса Российской Федерации, части первой и пункта 1 примечаний к статье 158 Уголовного кодекса Российской Федерации, статей 75, 87 и 88 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с жалобами граждан ФИО3 и ФИО4», если лицо, обнаружившее найденную вещь, наряду с невыполнением (воздержанием от) действий, предусмотренных ст. 227 ГК РФ, совершает сокрытие найденной вещи (в тайнике, в своих вещах, в одежде, путем передачи другому лицу в целях сокрытия и т.д.) либо сокрытие (уничтожение) признаков, позволяющих индивидуализировать это имущество или подтвердить его принадлежность законному владельцу (вытаскивает сим-карту из телефона, снимает чехол и т.д.), то такое активное поведение может свидетельствовать о возникшем умысле на хищение этого имущества и о наличии корыстной цели, а потому деяние, начавшееся как внешне правомерная находка, может перерастать в преступление, утрачивая признаки правомерности. Поскольку уголовный закон относит к объективным признакам хищения не только изъятие, но и обращение чужого имущества в пользу виновного или других лиц, то необходима оценка не только факта правомерного поступления найденного имущества в фактическое владение, но и факта совершения действий (бездействия), направленных на противоправное обращение в свою пользу или в пользу иных, неуправомоченных, лиц, исходя из того, что такое поведение приобретает общественно опасный характер, образует, по сути, единое сложное деяние, направленное на неосновательное обогащение в результате недобросовестных действий с обнаруженной чужой вещью, указывает на корыстную цель, а также на причинение владельцу ущерба.

Противоправное и активное сокрытие имущества нашедшим его лицом, обусловленная этим недостаточность гражданско-правовых мер по защите прав его законного владельца, общественная опасность его присвоения как крайней формы злоупотребления нашедшим своими правомочиями свидетельствуют о выходе за частноправовые пределы, очерченные ст. 227 ГК РФ. Признаки такого злоупотребления могут расцениваться в качестве составообразующих признаков преступления, предусмотренного ст. 158 УК РФ, с учетом тайного способа обращения с потерянной вещью, сокрытия самого факта ее обнаружения и принадлежности другому лицу. Следовательно, если вещь утрачена в месте, известном законному владельцу, и он имеет возможность за ней вернуться или получить ее либо по индивидуальным свойствам вещи законный владелец может быть идентифицирован и нет оснований полагать, что вещь является брошенной, то лицо, которое обнаружило такую вещь в подобной обстановке, осознавало или должно было осознавать указанные обстоятельства и при этом не только не предприняло доступных ему мер найти законного владельца вещи, не сдало ее в установленном законом порядке, не обратилось в правоохранительные органы или в органы местного самоуправления с заявлением о находке, но и активно сокрыло вещь для тайного обращения ее в свою пользу или в пользу других лиц, совершает тайное хищение – кражу.

На основании совокупности исследованных в судебном заседании доказательств судом достоверно установлено, что телефон выбыл из владения потерпевшего помимо его воли, а затем ввиду активных действий ФИО1, который, имея реальную возможность сообщить об обнаружении телефона и вернуть его собственнику или сотрудникам правоохранительных органов, не стал этого делать, а распорядился им по своему усмотрению, отключив телефон, вытащив сим-карту и впоследствии сдав телефон в ломбард за 7 000 рублей, что свидетельствует об осознании им противоправного характера завладения телефоном.

При таких обстоятельствах суд первой инстанции пришел к правильному выводу о совершении ФИО1 хищения имущества потерпевшего, которое очевидно для него являлось чужим.

Установленные судом обстоятельства с достоверностью указывают на умышленный и противоправный характер действий осужденного по обращению в свою пользу имущества потерпевшего.

В этой связи ссылка осужденного на факт обращения потерпевшего в ломбарды <адрес> с просьбой вернуть телефон за вознаграждение никоим образом не опровергают выводов суда о наличии в действиях ФИО1 состава инкриминированного ему преступления. Вопреки суждениям апеллянтов, действия ФИО1 по завладению чужим имуществом, его активному сокрытию образуют состав вмененного ему преступления, поскольку кража чужого имущества считается оконченной с момента наступления у лица возможности пользоваться и распоряжаться похищенным по своему усмотрению, такая возможность у осужденного появилась сразу после завладения телефоном.

При этом суд, вопреки изложенной в жалобах позиции стороны защиты, дал оценку доводам осужденного, выдвинутым в обоснование его версии о возвращении телефона потерпевшему за вознаграждение через некого Ф.И.О.7, с которой суд апелляционной инстанции не усматривает оснований не согласиться, заявленные осужденным доводы ничем объективно не подтверждены, опровергаются совокупностью исследованных судом доказательств и являются не более чем способом реализации его права на защиту от предъявленного обвинения.

Как разъяснено в п.п. 2, 4 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 декабря 2002 года № 29 «О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое», как тайное хищение чужого имущества (кража) следует квалифицировать действия лица, совершившего незаконное изъятие имущества в отсутствие собственника или иного владельца этого имущества, или посторонних лиц либо хотя и в их присутствии, но незаметно для них. В тех случаях, когда указанные лица видели, что совершается хищение, однако виновный, исходя из окружающей обстановки, полагал, что действует тайно, содеянное также является тайным хищением чужого имущества. Если присутствующее при незаконном изъятии чужого имущества лицо не сознает противоправность этих действий либо является близким родственником виновного, который рассчитывает в связи с этим на то, что в ходе изъятия имущества он не встретит противодействия со стороны указанного лица, содеянное следует квалифицировать как кражу чужого имущества.

При установленных фактических обстоятельствах совершения хищения суд первой инстанции пришел к верному выводу, что ФИО1 действовал с умыслом на тайное хищение чужого имущества, так как он осознавал тот факт, что хищение совершалось в отсутствие потерпевшего, а близость рядом с ним его знакомых Ф.И.О.8 и Свидетель №1, на что обращается внимание в апелляционной жалобе осужденного, не свидетельствует об отсутствии в действиях ФИО1 признака тайности хищения чужого имущества, поскольку он не мог и не должен был осознавать, что присутствующие лица понимают противоправный характер его действий, и доказательств обратного представлено не было.

Оснований подвергать сомнению выводы суда о стоимости похищенного имущества потерпевшего Потерпевший №1 не имеется. Стоимость телефона установлена на основании показаний потерпевшего о приобретении им телефона марки «<данные изъяты>» за 150 000 рублей, достоверность которых с учетом справки о среднемесячной стоимости телефона указанной марки, превышающей 100 000 рублей, отсутствия объективных данных, свидетельствующих о заинтересованности Потерпевший №1 в неблагоприятном для осужденного исходе дела, в том числе материальном, принимая во внимание, что в связи с возвращением телефона потерпевшим гражданский иск по делу не заявлен, не имеется.

Таким образом, квалифицирующий признак «с причинением значительного ущерба гражданину», с учетом пояснений потерпевшего о значительности ущерба, стоимости похищенного телефона, многократно превышающего установленный п. 2 примечания к ст. 158 УК РФ минимальный размер ущерба, вменен ФИО1 обоснованно.

При таких обстоятельствах суд апелляционной инстанции приходит к убеждению, что основанная на законе оценка исследованных в ходе судебного разбирательства доказательств в их совокупности позволила суду правильно установить фактические обстоятельства дела, прийти к обоснованному выводу о виновности осужденного в инкриминированном ему преступлении и дать его действиям верную юридическую оценку по п. «в» ч. 2 ст. 158 УК РФ.

Оснований для иной квалификации действий ФИО1 судом первой инстанции правильно не установлено.

Все имеющие значение для квалификации обстоятельства оценены судом верно, и данная правовая оценка соответствует положениям Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 декабря 2002 года № 29 «О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое».

Выводы суда относительно юридической оценки действий осужденного в приговоре надлежащим образом мотивированы.

Предварительное расследование по делу проведено в рамках установленной законом процедуры.

В ходе судебного разбирательства было обеспечено равенство прав сторон, которым суд, сохраняя объективность и беспристрастность, создал необходимые условия для всестороннего и полного исследования обстоятельств дела, права участников процесса, в том числе конституционные права осужденного, положения ст.ст. 14, 15, 16 и 17 УПК РФ судом соблюдены, что подтверждается материалами дела и протоколом судебного заседания, который соответствует требованиям ст. 259 УПК РФ. Нарушений требований ст. 244 УПК РФ судом не допущено.

Таким образом, нарушений уголовно-процессуального закона, влекущих отмену приговора, по данному делу не выявлено.

Разрешая вопрос о назначении ФИО1 наказания, суд выяснил и установил все значимые данные, которые влияют на меру ответственности осужденного, относящиеся к его личности и содеянному им, учел влияние наказания на исправление осужденного и иные обстоятельства, подлежащие учету при назначении наказания в соответствии с главой 10 УК РФ. Формального подхода к оценке обстоятельств, от которых зависит вид и размер наказания, судом не допущено.

В качестве обстоятельств, смягчающих наказание ФИО1, суд правомерно признал наличие малолетнего ребенка, состояние здоровья осужденного, обусловленное наличием заболеваний, и с учетом позиции осужденного на предварительном следствии признание вины и активное способствование расследованию преступления, при этом обоснованно не усмотрев оснований для признания смягчающим обстоятельством явки с повинной, о чем убедительно мотивировал свои выводы в приговоре.

Каких-либо иных обстоятельств, прямо предусмотренных уголовным законом в качестве смягчающих (ч. 1 ст. 61 УК РФ), достоверные сведения о которых имеются в материалах дела, но не учтенных судом, по делу не установлено.

Обстоятельством, отягчающим наказание ФИО1, суд обоснованно признал рецидив преступлений, что не позволило применить при назначении наказания правила ч. 1 ст. 62 УК РФ.

Вывод суда о невозможности назначения ФИО1 наказания, не связанного с изоляцией от общества, учитывая наличие в его действиях рецидива преступлений, что в силу ч. 5 ст. 18 УК РФ влечет назначение более строгого вида наказания, надлежащим образом мотивирован.

Соглашаясь с выводами суда первой инстанции, суд апелляционной инстанции отмечает, что совершение новых преступлений до истечения установленных законом сроков погашения судимости свидетельствует о повышенной степени общественной опасности личности виновного, на которого ранее назначенное наказание не оказало достаточного исправительного воздействия, что требует применения к такому лицу предусмотренных законом усиленных мер уголовно-правового воздействия, установленных для рецидивистов.

С учетом конкретных обстоятельств дела, указанных в приговоре, личности осужденного, на которого отбывание наказания в виде реального лишения свободы, назначенного по приговору от ДД.ММ.ГГГГ, не оказало достаточного исправительного воздействия, апелляционная инстанция приходит к выводу, что в данном случае достижение целей наказания, в том числе такой как предупреждение совершения новых преступлений, путем назначения иного вида наказания, равно как и назначения ФИО1 условного осуждения в соответствии со ст. 73 УК РФ, является нецелесообразным, а исправление ФИО1 невозможно без изоляции от общества, что правильно констатировал суд первой инстанции в обжалуемом приговоре.

Выводы суда об отсутствии оснований для применения к осужденному положений ст. 64, ч. 3 ст. 68 УК РФ, а равно для изменения категории совершенного преступления в соответствии с ч. 6 ст. 15 УК РФ надлежаще мотивированы в приговоре и являются правильными.

Требования ч. 2 ст. 68 УК РФ при назначении наказания соблюдены, окончательное наказание ФИО1, вопреки доводам адвоката Коженовского М.С., правильно назначено по правилам ч. 5 ст. 69 УК РФ, чему в приговоре дано мотивированное обоснование.

Каких-либо данных, свидетельствующих о невозможности отбывания ФИО1 по состоянию здоровья наказания в виде лишения свободы, в материалах дела не имеется, суду первой инстанции представлено не было, не представлено таких документов и суду апелляционной инстанции при рассмотрении жалоб.

Вид исправительного учреждения, в котором осужденному надлежит отбывать наказание, определен судом правильно в полном соответствии с положениями п. «в» ч.1 ст. 58 УК РФ.

Никаких других обстоятельств, которые не были исследованы судом и могли повлиять на правильность выбора вида и размера наказания, свидетельствующих о чрезмерной суровости назначенного наказания, по делу не имеется и из доводов апелляционных жалоб их также не усматривается.

При таком положении назначение ФИО1 реального лишения свободы, как и сам его размер, нельзя признать несправедливым судебным решением. По своему виду и размеру назначенное ФИО1 наказание отвечает закрепленным в уголовном законодательстве РФ целям исправления осужденного и предупреждения совершения им новых преступлений, а также принципам справедливости и гуманизма, в связи с чем оснований для отмены либо изменения приговора в части назначенного осужденному наказания не имеется.

Таким образом, приговор суда является законным, обоснованным и справедливым.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 38920, 38928, 38933 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

ПОСТАНОВИЛ:

Приговор Южно-Сахалинского городского суда от ДД.ММ.ГГГГ в отношении ФИО2 О.26 оставить без изменения, а апелляционные жалобы осужденного ФИО1 и его защитника Коженовского М.С. – без удовлетворения.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в Девятый кассационный суд общей юрисдикции в порядке, предусмотренном главой 471 УПК РФ, в течение шести месяцев со дня вступления приговора в законную силу, а осужденным ФИО1 – в тот же срок со дня вручения ему копии приговора, вступившего в законную силу, через суд первой инстанции и рассматривается в порядке, предусмотренном статьями 4017, 4018 УПК РФ.

Осужденный вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий судья Алексеенко С.И.

«ВЕРНО»:

Судья Сахалинского областного суда Алексеенко С.И.