Апелляционное постановление № 1-45/2019 22-3180/2019 от 11 ноября 2019 г. по делу № 1-45/2019

ВЕРХОВНЫЙ СУД РЕСПУБЛИКИ КРЫМ

Дело № 1-45/2019

Производство № 22-3180/2019

Судья 1-ой инстанции – ФИО2


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

12 ноября 2019 года г. Симферополь

Верховный Суд Республики Крым в составе:

судьи – Белоусова Э.Ф.,

при секретаре – Янчковской А.В.,

с участием прокурора – Аметовой Д.С.,

потерпевших – ФИО9,

– ФИО10,

осужденного – ФИО1,

защитников – Талдина С.Н.,

– Гурина С.В.,

рассмотрев в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционным жалобам осужденного ФИО1, его защитников Талдина Сергея Николаевича и Гурина Сергея Владимировича, апелляционному представлению государственного обвинителя на приговор Симферопольского районного суда Республики Крым от 8 августа 2019 года, которым:

ФИО1, родившийся ДД.ММ.ГГГГ в <адрес>, гражданин Украины, ранее не судимый,

признан виновным и осужден по ч. 5 ст. 264 УК РФ к 4 (четырем) годам лишения свободы с отбыванием наказания в колонии-поселении, с лишением права заниматься определенной деятельностью в виде права управления транспортными средствами сроком на 2 (два) года 6 (шесть) месяцев.

Мера пресечения в отношении ФИО1 в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении до вступления приговора в законную силу оставлена без изменений.

Срок наказания ФИО1 в виде лишения свободы постановлено исчислять со дня прибытия осужденного в колонию-поселение. Определен порядок следования ФИО1 к месту отбывания наказания за счет государства самостоятельно.

Зачтено в срок отбытия наказания ФИО1 время следования осужденного к месту отбывания наказания в соответствии с предписанием территориального органа уголовно-исполнительной системы, из расчета один день за один день.

Срок отбывания наказания в виде лишения права управления транспортными средствами, в соответствии с ч. 4 ст. 47 УК РФ, распространяется на все время отбывания наказания в виде лишения свободы и постановлено исчислять с момента отбытия наказания в виде лишения свободы.

На основании ч. 3.4 ст. 72 УК РФ (в редакции Федерального закона от 03 июля 2018 года № 186) зачтено ФИО1 время содержания под домашним арестом с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ из расчета два дня нахождения под домашним арестом за один день лишения свободы.

В удовлетворении гражданских исков потерпевших ФИО11, ФИО9, ФИО12, ФИО10, ФИО13, представителя потерпевшей ФИО14 в интересах несовершеннолетней потерпевшей ФИО21 к ФИО1, о компенсации морального вреда – отказано.

Вопрос по вещественным доказательствам разрешен в соответствии с законом.

Заслушав осужденного и его защитников, поддержавших доводы своих апелляционных жалоб, прокурора и потерпевших, поддержавших апелляционное представление, и возражавших против удовлетворения апелляционных жалоб,

УСТАНОВИЛ:

Приговором Симферопольского районного суда Республики Крым от 8 августа 2019 года ФИО1 был признан виновным и осужден за нарушение лицом, управляющим автомобилем, правил дорожного движения, повлекшее по неосторожности причинение тяжкого вреда здоровью человека и смерть двух и более лиц.

Согласно приговора, ДД.ММ.ГГГГ, примерно в 00 часов 59 минут, в условиях темного времени суток, ФИО1, управляя технически исправным автомобилем «ФИО43», регистрационный знак №, с полуприцепом «ФИО44», регистрационный знак №, осуществляя движение по автомобильной дороге «Симферополь-Николаевка», со стороны <адрес> в направлении <адрес>, на 29 км + 700 м вышеуказанной автомобильной дороги, двигаясь со скоростью примерно 50 км/ч, допустил столкновение с автомобилем «ФИО45», регистрационный знак №, под управлением ФИО31, что повлекло по неосторожности причинение тяжкого вреда здоровью ФИО21, ФИО15, ФИО29 и смерть ФИО31, ФИО16, ФИО17, при обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре.

В апелляционной жалобе осужденный ФИО1 просит обжалуемый приговор отменить, направить уголовное дело на новое рассмотрение в тот же суд в ином составе суда, в связи с несоответствием выводов суда, изложенных в приговоре, обстоятельствам дорожно-транспортного происшествия, установленными в суде.

Так, осужденный указывает, что суд в приговоре изложил все доказательства, установленные в ходе предварительного следствия и судебного разбирательства, как доказательства его вины в выезде на полосу встречного движения, по которой двигался автомобиль ФИО46, и не дал оценку доказательствам, свидетельствующих о нахождении указанного автомобиля на его полосе движения, двигавшегося с большей скоростью, что вынудило его выехать на свободную встречную полосу, чтобы избежать лобового столкновения, куда после его выезда переместился и автомобиль ВАЗ. О том, что автомобиль ФИО48 двигался по своей полосе, суд в приговоре обосновал показаниями потерпевшей ФИО49 и свидетеля ФИО50.

Потерпевшая ФИО51 в судебном заседании показала, что водитель ФИО52, управляя автомобилем ФИО53, двигался по своей полосе и при возникновении опасности в виде выезда автомобиля КАМАЗ на его полосу движения совершал манёвры в пределах своей полосы. Показания потерпевшей ФИО54, по мнению осужденного, опровергаются заключением специалиста ФИО55 и его показаниями в суде, который сделал вывод о том, что автомобиль ФИО56 выехал на занятую им полосу со встречной полосы.

Обращает внимание на то, что показания свидетеля ФИО57 на предварительном следствии и в суде являются противоречивыми, однако, суд изложил в приговоре и те, и другие, не дав им оценки. Так, в ходе предварительного следствия, ФИО58 пояснял, что двигался на своём автомобиле следом за автомобилем ВАЗ на расстоянии 600 м и видел, что тот ехал по своей полосе движения, а потом увидел, как со встречной полосы на полосу автомобиля ВАЗ выехал автомобиль КАМАЗ. Однако в суде ФИО59, показал, что он остановился на обочине, видел, что на расстоянии 600 м навстречу ему ехал автомобиль, который выехал на полосу встречного движения, и услышал удар, но по какой полосе, и каким образом двигался автомобиль ФИО60, он не видел. Таким образом, показания ФИО61 в ходе предварительно следствия не соответствуют действительности, и опровергаются показаниями свидетеля ФИО62 и протоколом следственного эксперимента.

Указывает, что суд пришёл к выводу о нарушении им п.10.1 Правил дорожного движения, однако, полагает, что если бы он снизил скорость и остановился, то последствия ДТП были бы более тяжёлыми, поскольку ехавший ему навстречу с большой скоростью без торможения автомобиль ВАЗ столкнулся бы с автомобилем КАМАЗ, и погибли бы все в обоих автомобилях.

Считает, что в гибели людей виновен именно водитель ФИО63, который выехал на занятую автомобилем КАМАЗ полосу дорожного движения, а в результате действий ФИО42 контакт автомобилей произошёл не в лоб, а под углом, что сохранило жизни 4-х пассажиров автомобиля ВАЗ и ему.

Также, полагает, что суд не принял во внимание и не учёл доводы специалиста ФИО64 о том, что в сложившейся ситуации ФИО42 принял единственно правильное решение во избежание ДТП, которое произошло не из-за его действий, так как он освободил полосу мчащемуся ему в лоб автомобилю, и специально выехал для этого на встречную полосу, где не было машин, а не проявил невнимательность к дорожной обстановке и преступное легкомыслие к обеспечению безопасности дорожного движения, как изложено в приговоре.

В апелляционной жалобе защитник осужденного – адвокат Талдин С.Н. просит обжалуемый приговор отменить, направить уголовное дело на новое рассмотрение в тот же суд; отменить постановления суда об отказе в удовлетворении ходатайств защиты о признании недопустимыми доказательствами протокола следственного эксперимента от ДД.ММ.ГГГГ, заключений эксперта № (т. 1, л.д. 209-218), № (т. 2, л.д.222-233), № (т. 4, л.д. 1-10).

В обоснование своих доводов приводит доводы аналогичные доводам изложенных в апелляционной жалобе осужденного ФИО1, а кроме того полагает, что суд не принял во внимание то, что действия ФИО42 не были оценены с экспертной точки зрения в двух автотехнических экспертизах, которые проводил эксперт ФИО65.

Так указывает, что в заключении эксперта-автотехника № от 19.07.2018г. (т. 1, л.д. 209-218) проведены исследования по показаниям потерпевшей ФИО66 и свидетеля ФИО67, а исследование по показаниям ФИО42 не проводились по надуманным основаниям, поскольку водитель ФИО42 не раскрывает расстояний, на которых находились автомобиль ВАЗ и автомобиль КАМАЗ от места столкновения в момент обнаружения автомобиля ВАЗ на своей полосе, что, по мнению защитника, не является основанием для отказа в разрешении вопросов следователя, поставленных перед экспертом.

Кроме того, вывод эксперта ФИО68 в заключении № от ДД.ММ.ГГГГ (т. 4, л.д. 1-10) о том, что показания водителя ФИО42 о параметрах сближений транспортных средств с момента начала отклонения грузового автопоезда влево являются технически несостоятельными и по ним невозможно провести исследования опровергаются заключением специалиста - автотехника ФИО69, который пришел к выводу о том, что с учётом физиологических способностей человека и добросовестного заблуждения при определении видимости вывод о технической несостоятельности показаний не обоснован, в связи с чем, защитник полагает, что по уголовному делу ФИО42 отсутствует экспертная оценка его действий применительно к изложенной им ситуации развития событий, закончившихся дорожно-транспортным происшествием.

Обращает внимание на то, что судом было отказано в удовлетворении ходатайства защиты о проведении повторной судебной автотехнической экспертизы для оценки действий ФИО42 и состоятельности его показаний.

Считает, что постановление суда об отказе в удовлетворении ходатайства защиты о признании недопустимым доказательством протокола следственного эксперимента от ДД.ММ.ГГГГ (т. 3, л.д. 133-135) подлежит отмене, поскольку является недопустимым доказательством.

Так, указывает, что при проведении следственного эксперимента ДД.ММ.ГГГГ понятым ФИО19 и ФИО20 не были разъяснены их права на участие в следственном действии, принесение заявлений и замечаний с занесением их в протокол, ознакомление с протоколом, принесение жалоб на действия следователя, ограничивающие их права. До начала следственного эксперимента понятым также не была разъяснена их ответственность в порядке ст. 310 УПК РФ. Обо всем вышеизложенном в суде дал показания ФИО19 допрошенный в качестве свидетеля.

Кроме того, данные, полученные в ходе этого следственного эксперимента, были использованы экспертом-автотехником ФИО70 в экспертном заключении №, следовательно, заключение эксперта является несостоятельным и не имеет доказательственного значения.

Полагает, что суд, отказывая в удовлетворении его ходатайства, не привёл обоснованных доводов для отказа, поскольку наличие в протоколе следственного эксперимента подписей понятого ФИО19 о разъяснении ему прав не является свидетельством того, что права ему были разъяснены.

Считает, что постановление суда об отказе в удовлетворении ходатайства защиты о признании недопустимыми доказательствами трёх заключений эксперта также подлежит отмене, поскольку по каждой из трёх вышеуказанных экспертиз отсутствуют в виде отдельных документов соответствующие подписки о предупреждении начальником ЭКЦ УМВД по Республике Крым эксперта ФИО71 об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных заключений, следовательно, эксперт не предупреждался начальником экспертного учреждения об уголовной ответственности, и все три заключения эксперта получены с нарушением норм уголовно-процессуального законодательства, а значит, являются недопустимыми доказательствами.

В апелляционной жалобе защитник осужденного – адвокат Гурин С.В. просит обжалуемый приговор отменить, постановить в отношении ФИО1 оправдательный приговор, мотивируя свои требования тем, что приговор является несправедливым и незаконным, постановлен с существенными нарушениями действующего уголовного законодательства Российской Федерации.

Полагает, что вина его подзащитного ФИО1 в совершении инкриминируемого ему преступления не доказана, основывается на домыслах и предположениях без учета фактических обстоятельств дела, судом допущена вольная интерпретация показаний участников процесса и свидетелей.

Так, суд в приговоре указал показания потерпевшей ФИО21 и свидетеля ФИО22 выборочно, не в полном объеме, ограничился лишь указанием о том, что они участвовали в следственном эксперименте, не дал анализ их показаниям, данным в судебном заседании, которые полностью противоречат ранее данным ими показаниям.

Кроме того, исходные данные, которые в ходе следственного эксперимента потерпевшая ФИО21 и свидетель ФИО22 сообщили следователю легли в основу всех автотехнических экспертиз. Однако в ходе допроса в судебном заседании потерпевшая ФИО21 пояснила, что не знает с какой скоростью двигался автомобиль КамАЗ, тормозил ли КамАЗ перед столкновением, а на вопрос, каким образом она определила место выезда грузовика на полосу встречного движения на расстоянии 106 метров от места столкновения пояснила, что следователь шел и светил фонариком. Аналогичные показания в ходе судебного заседания дал свидетель ФИО22

Защитник указывает, что суд также сослался в качестве основных доказательств вины ФИО1 на заключения автотехнических экспертиз №, № и транспортно-трассологической экспертизы №, которые, по его мнению, были проведены с множеством нарушений методик расследования категорий дел по ДТП и уголовно-процессуального законодательства, о чем стороной защиты неоднократно заявлялось в суде.

Полагает, что выводы эксперта ФИО72 в заключении транспортно-трассологической экспертизы № являются не верными, поскольку имеются неточности изложенной информации о повреждениях в части того, что разрушения бампера находятся не на его середине, как описано в заключении, а примерно в четвертой части его габаритной ширины слева. Правая же часть бампера не разрушена, и следы контакта имеют поверхностные, характерные для скольжения по бамперу легких, не повреждающих предметов. Смещение передней части автопоезда влево подтверждается ещё и тем, что водитель автопоезда во время удара под действием инерционных сил был отброшен с места водителя в правую часть кабины, а также тем, что от удара передняя часть автопоезда была смещена влево к дорожному ограждению не менее чем на 2.2 м на коротком участке. В схеме зафиксировано расстояние от начала правого следа до края проезжей части. В то же время в схеме не отмечены координаты двух других коротких следов юза, расположенных ближе к разделительной линии. Тем не менее, эта следовая информация является достаточным признаком для формирования вывода о том, что вектор ударной силы, приложенной к передней части автопоезда действовал как спереди назад, так и справа налево по ходу движения автопоезда. Это не исключает того, что до входа в контакт автомобиль «ФИО73» перемещался в сторону полосы движения автопоезда от разделительной линии.

Также, считает, что заключение эксперта № от ДД.ММ.ГГГГ, является не объективным, поскольку экспертом ФИО74 была допущена вольная интерпретации фактических обстоятельств ДТП, самостоятельный выбор одних исходных данных и сознательное игнорирование других, высказывания своего личного, не основанного на обстоятельствах дела мнения, в связи с чем, стороной защиты неоднократно заявлялись ходатайства о назначении повторной автотехнической экспертизы в любом ином экспертном учреждении, однако в удовлетворении ходатайств судом безосновательно было отказано.

В апелляционном представлении государственный обвинитель Фурмамбетов Э.Э., не оспаривая доказанности вины ФИО1 в совершении преступления и квалификации его действий, просит обжалуемый приговор изменить, исключить указание о преклонном возрасте ФИО1; - о признании на основании п. «и», «к» ч. 1 ст. 61 УК РФ обстоятельств, смягчающих наказание ФИО1 активное способствование раскрытию и расследованию преступления, добровольное возмещение имущественного ущерба и морального вреда; - о назначении наказания в соответствии с ч. 1 ст. 62 УК РФ, не более 2/3 максимального срока наказания, и назначить наказание осужденному в виде 6 лет лишения свободы в колонии-поселении с запретом заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, на срок 3 года. Приговор в части разрешения гражданских исков отменить, вынести решение об удовлетворении гражданских исков ФИО11, ФИО11, ФИО9, ФИО12, ФИО10, ФИО13, представителя несовершеннолетней потерпевшей ФИО21 - ФИО14 в размерах, указанных в исковых заявлениях.

Свои требования государственный обвинитель мотивирует тем, что приговор является несправедливым вследствие чрезмерной мягкости назначенного наказания, а также в связи с несоответствием выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам уголовного дела, поскольку суд при вынесении приговора на основании п.п. «и, к» ч. 1 ст. 61 УК РФ признал обстоятельствами, смягчающими наказание ФИО1, активное способствование раскрытию и расследованию преступления, а также добровольное возмещение имущественного ущерба и морального вреда, мотивируя это решение тем, что подсудимый принимал участие в следственных действиях, где давал показания, а моральный и материальный ущерб, причиненный потерпевшим, возмещен в добровольном порядке владельцем источника повышенной опасности.

Определяя размер наказания, с учетом указанного смягчающего наказание обстоятельства и отсутствия отягчающих обстоятельств, суд первой инстанции в соответствии с ч. 1 ст. 62 УК РФ назначил наказание не более 2/3 максимального срока наказания.

Ссылаясь на п. 30 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 22.12.2015 № 58 «О практике назначения судами Российской Федерации уголовного наказания» указывает, что осужденный ФИО1 как на предварительном следствии, так и в ходе судебного разбирательства, вину в совершении инкриминируемого ему преступления не признал, в ходе проводимых следственных действий давал показания, в соответствии с которыми виновным в совершении дорожно-транспортного происшествия считал погибшего водителя автомобиля «ФИО75» ФИО31.

Обращает внимание на то, что суд первой инстанции в приговоре как на доказательство вины ФИО1 сослался на заключение комплексной автотехнической экспертизы № от ДД.ММ.ГГГГ, согласно которой по заданным показаниям водителя ФИО1, который не раскрывает расстояний, на которых находился автомобиль «ФИО76» от места столкновения и грузового автопоезда в момент обнаружения им движения этого автомобиля по встречной полосе и в момент его возвращения на свою полосу движения, а также не сообщает значений скоростей движения автомобилей, а отсутствие этих сведений не позволяет в рамках исследуемой версии технически проанализировать то, имели ли место создание опасности для движения действиями водителя автомобиля «ФИО77» водителю ФИО1, а также оценить действия этих водителей применительно к требованиям ПДД.

Кроме того, в заключении дополнительной автотехнической экспертизы № от ДД.ММ.ГГГГ, согласно выводам, которой по результатам исследования обстоятельств и механизма ДТП по показаниям водителя ФИО1 его показания о параметрах сближения транспортных средств с момента начала отклонения грузового автопоезда влево в своей совокупности являются технически несостоятельными, а потому провести исследование по заданной версии обстоятельств ДТП в соответствии с показаниями водителя ФИО1 не представилось возможным.

Более того, доводы подсудимого ФИО1 о его невиновности, изложенные в ходе судебного разбирательства и предварительного следствия, судом первой инстанции обоснованно расценены как форма защиты с целью уклонения от ответственности за содеянное. Данные доводы также опровергаются, логичными и последовательными показаниями потерпевшей ФИО21, которая находилась на переднем сидении легкового автомобиля и указывала о беспричинном изменении автомобилем «КАМАЗ» траектории движения с выездом на их полосу движения, создавшем аварийную ситуацию.

Указывает, что ФИО1, участвуя в следственных действиях давал намеренно неправдивые показания, пытаясь ввести орган расследования в заблуждение, какие-либо сведения, имеющие значение для раскрытия и расследования преступления, органу расследования им предоставлены не были, а потому решение суда первой инстанции, о признании обстоятельством, смягчающим наказание ФИО24, активное способствование раскрытию и расследованию преступления, является незаконным и необоснованным.

Обращает внимание, что ФИО1 в ходе судебного разбирательства иски потерпевших о возмещении морального вреда не признал, ссылаясь на свою невиновность, лично каким-либо образом материальный либо моральный вред, причиненный совершенным им преступлением, потерпевшим не возместил, в связи с чем, признание судом первой инстанции обстоятельством, смягчающим наказание ФИО1, добровольное возмещение имущественного ущерба и морального вреда потерпевшим является незаконным и необоснованным.

Также, полагает, что суд первой инстанции необоснованно признал обстоятельством, смягчающим наказание ФИО1, его преклонный 59 летний возраст, поскольку возраст осужденного не относится к преклонному согласно классификации возрастов Всемирной Организации Здравоохранения.

Кроме того, суд первой инстанции, принимая решение об отказе в удовлетворении исковых требований потерпевших и представителя потерпевшего, не принял во внимание показания потерпевших ФИО11, ФИО9, ФИО12, ФИО10, ФИО21, ФИО13 и представителя несовершеннолетней потерпевшей ФИО21 – ФИО14 данных в ходе судебного разбирательства, о том, что должностные лица ООО «ФИО78» и защитники ФИО1 - адвокаты Талдин С.Н. и Гурин С.В., действуя совместно, вынудили их заключить соглашения о добровольной компенсации морального вреда и материального ущерба на меньшую сумму денежных средств, чем ту, которую каждый из них требовал исходя из реально причиненного им вреда, ссылаясь на то, что в противном случае они вообще ничего не получат, вводя в заблуждение потерпевших сведениями о том, что предприятие будет обанкрочено, а у ФИО1 какие-либо денежные средства для выплат компенсаций потерпевшим отсутствуют.

Отмечает, что последний является работоспособным гражданином, и более 10 лет работал водителем большегрузных автомобилей за рубежом, а частности в Израиле и странах Европы, иждивенцев не имеет, является платежеспособным, о чем свидетельствует возможность заключения соглашений о своей защите с двумя адвокатами.

Считает, что суд не принял во внимание размер выплаченных компенсаций потерпевшим, общая сумма которых в несколько раз меньше стоимости автомобиля «КАМАЗ», и их соответствие фактически причиненному ущербу потерпевшим в виде гибели их детей и причинению тяжкого вреда здоровью.

Обращает внимание, что в соглашениях, заключенных между ООО «ФИО79» и потерпевшими, и их представителями, какие-либо обязательства потерпевших об отсутствии претензий материального характера к ФИО1 по возмещению им морального вреда, причиненного совершенным им преступлением, отсутствуют, а кроме того, признавая указанные соглашения как основание для отказа в удовлетворении гражданских исков потерпевших, суд не учел требования ч. 1 ст. 1064 ГК РФ о том, что вред, причиненный личности или имуществу гражданина подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред.

Выслушав участников судебного процесса, проверив материалы уголовного дела и доводы апелляционных жалоб и апелляционного представления, суд апелляционной инстанции находит представление подлежащим частичному удовлетворению, а жалобы не подлежащими удовлетворению по следующим основаниям.

В соответствии с ч. 2 ст. 297 УПК РФ приговор признается законным, обоснованным и справедливым, если он постановлен в соответствии с требованиями УПК РФ и основан на правильном применении уголовного закона.

Из материалов уголовного дела установлено, что предварительное расследование и судебное разбирательство в суде первой инстанции проведено полно, всесторонне, с соблюдением требований норм УПК РФ.

В судебном заседании подсудимый ФИО1 свою вину в инкриминируемом ему преступлении и гражданские иски потерпевших не признал, пояснив, что с начала июля 2018 г. работал водителем в ООО «ФИО80» на автомобиле «КАМАЗ» с прицепом. В ночь со 2 на 3 июля двигался со скоростью 50-60 км/ч по Николаевской трассе в сторону <адрес>, перевозил щебень. Увидев двигавшийся ему навстречу автомобиль «ФИО81», и переключился на ближний свет. В какой-то момент, ему показалась, что автомобиль выехал на его полосу движения, тогда он моргнул дальним светом фар, чтобы убедиться, но автомобиль продолжал движение по его полосе. Во избежание ДТП, он стал перестраиваться на встречную полосу движения, поскольку с правой стороны дороги было металлическое ограждение, а встречный автомобиль двигался по его полосе. В этот момент встречный автомобиль «ФИО82» стал возвращаться на свою полосу, после чего произошло столкновение. От удара его отбросило в правую часть кабины, и на 5-6 секунд он потерял сознание. Выбравшись из машины через правую дверь, увидел, что в легковом автомобиле находились зажатые пострадавшие. На переднем пассажирском сидении находилась девушка, просившая о помощи. Он попытался ее вытащить, но не смог. После, остановил легковой автомобиль, направлявшийся в сторону <адрес>, и мужчина по имени ФИО83, помог вызвать медиков и полицию. Через задние двери, помогли одному из пострадавших выбраться из машины, а других освобождали работники МЧС. В машине был запах алкоголя. Считает, что автомобиль «ФИО84» ехал со скоростью около 120 км/ч. На полосу встречного движения он выехал намерено, чтобы избежать лобового столкновения со встречным автомобилем.

Однако суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу о виновности ФИО42 в инкриминируемом ему преступлении.

Выводы суда о доказанности вины осужденного ФИО1 вопреки доводам апелляционных жалоб осужденного и его защитников соответствуют фактическим обстоятельствам дела, установленным на основании доказательств, полученных с соблюдением требований закона, исследованных в судебном заседании, получивших надлежащую оценку суда и изложенных в приговоре.

Суд правильно сослался в приговоре, как на доказательства виновности осужденного на показания потерпевших ФИО15, ФИО21, ФИО29, ФИО10, ФИО9, ФИО12, ФИО13, свидетелей ФИО22, ФИО25, ФИО32, ФИО26, ФИО27, ФИО28, ФИО35, эксперта ФИО36, а также на письменные материалы дела.

Потерпевшие ФИО15 и ФИО29 в судебном заседании показали, что днем ДД.ММ.ГГГГ с друзьями праздновали день рождения. Вечером решили поехать в пгт. <адрес>. Позвонили ФИО31, который приехал за ними на автомобиле «ФИО85». ФИО21 села на переднее пассажирское сидение, а они на заднее. Всего в автомобиле было семь человек. В дороге заснули, поскольку были выпившие, и проснулись после дорожно-транспортного происшествия от боли.

Потерпевшая ФИО21 в суде подтвердила, что ДД.ММ.ГГГГ встретилась со своими знакомыми, которые праздновали день рождения ФИО30 и предложили ей поехать в пгт. <адрес>, она согласилась. Алкоголь не употребляла. Когда приехал ФИО31 на автомобиле «ФИО86», она села на переднее пассажирское сидение, а остальные на заднее, и они поехали в пгт. <адрес>. ФИО31 вел автомобиль со скоростью примерно 100-110 км/ч с включенным светом фар. В какой-то момент обратила внимание, что на их полосу движения стал выезжать двигавшийся навстречу «КАМАЗ» с прицепом. Когда ФИО31 стал перестраивать автомобиль ближе к центру проезжей части, то увидела, что передняя часть автомобиля «КАМАЗ» находится на их полосе движения, а прицеп на своей. ФИО31 стал направлять автомобиль на свою полосу движения, к обочине, где и произошло столкновение. Принимала участие в следственном эксперименте, где рассказала и показала о случившемся.

Из показаний потерпевших ФИО10, ФИО9, ФИО12, ФИО13 следует, что они являются родителями погибших на месте ДТП ФИО31, ФИО17, ФИО16, о случившемся узнали утром, выезжали на место ДТП, водитель автомобиля «КАМАЗ» говорил, что двое суток не спал.

Допрошенные в судебном заседании сотрудники скорой медицинской помощи ФИО32, ФИО33, ФИО27, ФИО34 и ФИО35 в судебном заседании пояснили, что выезжали на место ДТП. Водитель автомобиля «ФИО87» и два пассажира на заднем сидении были без признаков жизни, поэтому оказывали медицинскую помощь остальным пострадавшим.

Свидетель ФИО22 в судебном заседании показал, что в ночь со ДД.ММ.ГГГГ. направлялся в сторону пгт. <адрес>. Остановившись и находясь на обочине, увидел, как навстречу едет грузовой автомобиль, смещаясь на встречную полосу движения, потом услышал удар. Подъехав к указанному месту, он увидел стоп-сигналы стоявшего по ходу его движения у обочины автомобиля «ФИО88», в который врезался «КАМАЗ». Водитель грузовика спросил, как вызвать медиков. На вопрос о ДТП, тот отвечал, что уходил от столкновения. В последующем он со следователем выезжал на место ДТП для воспроизведения.

Из показаний свидетеля ФИО25 в судебном заседании следует, что на автомобиле «КАМАЗ» была установлена система мониторинга за транспортом «Глонасс», согласно данным которой, автомобиль начал движение из карьера ДД.ММ.ГГГГ в 23-23 часов, а остановка автомобиля была зафиксирована ДД.ММ.ГГГГ в 00-59 часов. До остановки автомобиль двигался прямолинейно со скоростью 50 км/ч и за 12 секунд до остановки изменил направление движения.

Допрошенный в судебном заседании эксперт ФИО36 подтвердил выводы проведенных им экспертиз и подчеркнул, что если бы водитель автомобиля «КАМАЗ» с момента возникновения опасности стал бы принимать меры к его остановке на своей полосе движения, столкновения бы не произошло.

Кроме указанных доказательств, вина ФИО42 в инкриминируемом ему преступлении, подтверждается письменными доказательствами по делу, представленными стороной обвинения и исследованными судом:

-протоколом осмотра места дорожно-транспортного происшествия от ДД.ММ.ГГГГ, согласно которого, был осмотрен 29 км+700 м участок автодороги «Симферополь-Николаевка», где ДД.ММ.ГГГГ, примерно 00 часов 59 минут, произошло дорожно-транспортное происшествие;

-протоколами следственного эксперимента от ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ, согласно которых, установлено взаимное расположение транспортных средств на дороге, место их столкновения, проведены замеры расстояния с момента выезда водителя автомобиля «КАМАЗ» на полосу встречного движения автомобиля «ВАЗ» до столкновения, зафиксированы показания потерпевшей ФИО89 о том, что водитель ФИО90 пытался маневрировать и тормозить, чтобы избежать столкновения, а водитель «КАМАЗА» не предпринимал попыток к торможению либо возврату на свою полосу движения;

-протоколами осмотра автомобилей, согласно которых, были осмотрены автомобили «КАМАЗ» и «ФИО91» имеющие повреждения аварийного характера;

-протоколом осмотра предметов, согласно которому был осмотрен тахограф «<данные изъяты>», содержащий информацию о скорости движения автомобиля «КАМАЗ» непосредственно перед ДТП от ДД.ММ.ГГГГ в 01-00 час;

-заключениями судебно- медицинских экспертиз № от ДД.ММ.ГГГГ, № от ДД.ММ.ГГГГ, № от ДД.ММ.ГГГГ, № от ДД.ММ.ГГГГ, № от ДД.ММ.ГГГГ, №д от ДД.ММ.ГГГГ, № (д) от ДД.ММ.ГГГГ по характеру и тяжести повреждений у пострадавших в данном ДТП;

-заключением комплексной автотехнической экспертизы № от ДД.ММ.ГГГГ, согласно которой, водитель грузового автопоезда ФИО1 в общем случае, чтобы двигаться без выезда на встречную полосу движения, должен был руководствоваться п.п. 1.4, 8.1, 9.1, 10.1 ч.1 ПДД РФ, с соблюдением скоростного ограничения 70 км/ч, установленного для грузовых автопоездов (требования п.10.3 ПДД РФ);

-заключением транспортно-трассологической экспертизы № от ДД.ММ.ГГГГ, согласно которой первичное контактирование состоялось между передней частью автомобиля «ФИО92» и передней центральной и левой частью автомобиля «КАМАЗ»;

-заключением экспертизы № от ДД.ММ.ГГГГ, согласно которой ходовая часть, рулевое управление и рабочая тормозная система автомобиля «КАМАЗ» до дорожно-транспортного происшествия, находились в работоспособном состоянии;

-заключением дополнительной автотехнической экспертизы № от ДД.ММ.ГГГГ, согласно которой техническая возможность предотвратить столкновение для водителя ФИО1 заключалась в выборе им безопасных приемов управления, предполагающих сохранение траектории движения автопоезда в пределах полосы движения и выполнение требований п.п.1.4, 8.1, 9.1, 10.1 абз.1 ПДД РФ для чего помех технического характера не имелось. В рассматриваемой версии обстоятельств ДТП, водитель автомобиля «ФИО93» не имел технической возможности предотвратить столкновение при выполнении им требований абз.2 п. 10.1 и п. 10.3 ПДД РФ.

Кроме того, суд обоснованно сослался в приговоре и дал надлежащую оценку доказательствам со стороны защиты: - показаниям свидетелей ФИО37, ФИО19, ФИО38, ФИО39, специалиста ФИО40, и письменным материалам дела: - постановлению следователя от ДД.ММ.ГГГГ о назначении комплексной судебной автотехнической экспертизы; - письму следователя от ДД.ММ.ГГГГ о предоставлении эксперту дополнительных исходных данных, полученных при следственном эксперименте; - постановлению следователя от ДД.ММ.ГГГГ о назначении дополнительной автотехнической экспертизы; - заключению эксперта ФИО40 АНО «<данные изъяты>» № от ДД.ММ.ГГГГ.

Выводы комплексной судебной автотехнической экспертизы № от 19.07.2018г., дополнительной автотехнической экспертизы № от 15.11.2018г., транспортно-трассологической экспертизы № от ДД.ММ.ГГГГ, которые подвергает сомнению сторона защиты, не вызывают у суда сомнений в законности и объективности, поскольку экспертизы проведены в установленном законом порядке, эксперт предупреждался об уголовной ответственности, а будучи допрошенным в судебном заседании, эксперт ФИО36 подтвердил свои выводы об обстоятельствах ДТП, соответствии действий водителей ПДД РФ, следовательно, выводы эксперта ФИО36 изложенные в вышеуказанных экспертных заключениях не противоречат и согласуются с иными собранными по делу доказательствами в совокупности.

Все доказательства, на основании которых суд принял решение о виновности ФИО42 в совершении инкриминируемого ему преступления, оценены судом с точки зрения относимости, допустимости, достоверности, а все вместе – с точки зрения достаточности для разрешения дела по существу.

Указанные доказательства согласуются между собой и дополняют друг друга.

В обжалуемом приговоре в полном объеме исследованы все имеющиеся доказательства по делу, им дана надлежащая правовая оценка, а также указаны мотивы, по которым суд принял во внимание одни доказательства и отверг другие.

Оснований для вынесения оправдательного приговора в отношении ФИО1, как об этом ставится вопрос в апелляционных жалобах, не имеется.

Доводы жалоб о невиновности осужденного в совершении инкриминируемого преступления являются несостоятельными, поскольку полностью опровергаются исследованными и проверенными в ходе судебного разбирательства доказательствами по делу, которые являются допустимыми, достоверными, достаточными.

Вопреки доводам жалоб, оснований не доверять показаниям потерпевшей ФИО21 и свидетеля ФИО22 не имеется, поскольку указанные свидетели неоднократно допрашивались об обстоятельствах ДТП, как в ходе предварительного следствия, так и в судебном заседании. Их показания являются последовательными, не содержат существенных противоречий, согласуются с иными доказательствами по уголовному делу, а потому обоснованно положены в основу обвинительного приговора в отношении ФИО1

Доводы жалоб защитников о том, что суд положил в основу приговора недопустимые доказательства, а именно протокол следственного эксперимента от ДД.ММ.ГГГГ, заключение комплексной автотехнической экспертизы № от ДД.ММ.ГГГГ, транспортно-трассологической экспертизы № от ДД.ММ.ГГГГ, дополнительной автотехнической экспертизы № от ДД.ММ.ГГГГ, признаются судом апелляционной инстанции необоснованными, поскольку исследовав в судебном заседании обстоятельства, подлежащие доказыванию, суд в соответствии с требованиями закона указал мотивы и основания, по которым в основу приговора положены указанные доказательства, а несогласие стороны защиты с данной судом оценкой доказательств, на правильность выводов суда о виновности осужденного в содеянном не влияет.

Доводы жалоб о том, что понятым ФИО19 и ФИО20 участвовавшим при проведении следственного эксперимента ДД.ММ.ГГГГ не были разъяснены права, а также ответственность по ст. 310 УК РФ, противоречат материалам дела, поскольку исследованный в ходе судебного заседания протокол следственного эксперимента (т. 3, л.д. 133-135), свидетельствует о том, что следственный эксперимент был проведен в соответствии с требованиями ст. ст. 164, 166, 170, 181 УПК РФ, с участием обоих адвокатов, понятым были разъяснены их процессуальные права и обязанности, ответственность и порядок проведения следственного эксперимента. Замечаний и дополнений, указывающих на нарушение требований УПК РФ при производстве следственного эксперимента, от участников не поступало, поэтому к доводам свидетеля ФИО19, который в заседании суда не отрицал своей подписи в протоколе следственного эксперимента, но оспаривал факт разъяснения ему прав, суд обоснованно отнесся критически.

Доводы защиты о том, что все три заключения эксперта ФИО36 получены с нарушением ст.204 УПК РФ, так как перед началом производства экспертиз он не был предупрежден об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения, являются надуманными и опровергаются материалами уголовного дела, где на титульном листе каждого экспертного заключения имеется отметка о предупреждении эксперта об уголовной ответственности (т. 1, л.д. 209-218, т. 2, л.д. 222-233; т. 4, л.д. 1-10). При этом Федеральный закон от 31.05.2001 N 73-ФЗ (ред. от 26.07.2019) "О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации" и Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2010 N 28 "О судебной экспертизе по уголовным делам" не содержат требования об обязательном указании в заключении эксперта сведений о лице, предупредившем эксперта об уголовной ответственности, а также о необходимости оформления расписки отдельным документом.

Таким образом, экспертное заключение судами правомерно признано допустимым доказательством, а заявленный довод о том, что экспертное заключение не содержит сведений о лице, разъяснившем права и обязанности эксперту и предупредившем об уголовной ответственности, не имеющим правового значения для оценки достоверности выводов эксперта.

Судом первой инстанции обосновано было отказано стороне защиты в удовлетворении ходатайств о признании доказательств недопустимыми, поскольку суд первой инстанции тщательно проанализировал данные процессуальные документы, обоснованно признал их достоверными и положил в основу приговора, поскольку они согласуются с другими доказательствами по делу.

Заключение АНО «<данные изъяты>» специалиста – автотехника ФИО40 № от ДД.ММ.ГГГГ, на которое в своих жалобах ссылается сторона защиты, обоснованно признано судом не соответствующим материалам дела и иным доказательствам в совокупности, поскольку, основано на предположениях, часть исследований эксперта, носит форму рецензии на проведенные по делу автотехнические экспертизы, тогда как выводы не построены на использовании им специальных познаний в исследуемой области и не основаны на фактических обстоятельствах ДТП. Как в самом экспертном исследовании, так и в суде, экспертом не указаны используемые им материалы для проведения исследования, что ставит под сомнение принятие объективных исходных данных при проведении исследования.

Юридическая квалификация действий ФИО1 по ч. 5 ст. 264 УК РФ, как нарушение лицом, управляющим автомобилем, правил дорожного движения, повлекшее по неосторожности причинение тяжкого вреда здоровью человека и смерть двух и более лиц, является правильной. Оснований для иной квалификации содеянного, с учетом собранных по делу доказательств не имеется.

Как следует из приговора, суд первой инстанции при назначении вида и размера наказания осужденному в соответствии с требованиями ст. 60 УК РФ, учел характер и степень общественной опасности совершенного им преступления, личность виновного, в том числе, смягчающие и отсутствие отягчающих наказание обстоятельств, а также влияние назначенного наказания на исправление осужденного и условия жизни его семьи.

При назначении наказания осужденному судом первой инстанции учтены и правильно оценены характер и степень общественной опасности совершенного преступления, которое в силу ст. 15 УК РФ относится к преступлению средней тяжести, совершенному по неосторожности.

Оценивая личность осужденного ФИО42, суд отметил, что он впервые привлекается к уголовной ответственности, не женат, по месту проживания характеризуется удовлетворительно, на учетах врачей нарколога и психиатра не состоит, имеет право на вождение 11 категорий транспортных средств и стаж вождения более 40 лет.

В качестве обстоятельств, смягчающих наказание осужденного, судом в соответствии со ст. 61 УК РФ, признаны: активное способствование раскрытию и расследованию преступления, добровольное возмещение имущественного ущерба и морального вреда, преклонный 59-летний возраст подсудимого.

Вопреки доводам апелляционного представления, оснований для исключения из приговора при назначении ФИО1 наказания положений ч.1 ст. 62 УК РФ, не имеется, поскольку согласно п. «к» ч.1 ст. 61 УК РФ обстоятельством, смягчающим наказание признано добровольное возмещение имущественного ущерба и морального вреда.

Доводы апелляционного представления прокурора об исключении из числа смягчающих наказание обстоятельств ФИО1 - добровольного возмещения имущественного ущерба и морального вреда, являются не состоятельными, поскольку причиненный потерпевшим имущественный ущерб и моральный вред был возмещен юридическим лицом ООО «ФИО94», которое является владельцем источника повышенной опасности - автомобиля «КАМАЗ» с полуприцепом, путем заключения с потерпевшими договоров о возмещении материального ущерба и морального вреда, причиненных в результате ДТП (т. 4, л.д. 96-107, 220-225), что подтверждается соответствующими распискам и показаниями самих потерпевших в судебном заседании (т. 7, л.д. 68-70).

Также несостоятельными являются доводы прокурора о необоснованном признании преклонного возраста осужденного в качестве смягчающего наказание обстоятельства, поскольку разница в один год с новой классификацией ВОЗ не является значительной.

Отягчающих наказание осужденного обстоятельств судом первой инстанции обоснованно не установлено, не усматривает таковых и суд апелляционной инстанции.

Суд апелляционной инстанции соглашается с выводами суда первой инстанции, что для достижения целей наказания, закрепленных в ч. 2 ст. 43, ст. 60 УК РФ исправление ФИО42, как и предупреждение совершения им новых преступлений, возможно только в условиях изоляции от общества, с назначением наказания в виде лишения свободы.

Данное наказание осужденному назначено в пределах санкции с ч. 5 ст. 264 УК РФ, с учетом требований ч. 1 ст. 62 УК РФ, с назначением дополнительного наказания в виде лишения права заниматься определенной деятельностью в виде права управления транспортными средствами, как способствующее реальному исправлению осужденного и предупреждению совершения им новых преступлений.

Каких-либо исключительных обстоятельств, связанных с целями и мотивами преступления, других обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности совершенного деяния, что в свою очередь могло бы свидетельствовать о необходимости применения в отношении ФИО42 положений ч. 6 ст. 15, ст. 64 и ст. 73 УК РФ, при назначении наказания, ни судом первой инстанции, ни судом апелляционной инстанции не установлено.

Вид исправительного учреждения определен осужденному ФИО42 в соответствии с п. «а» ч. 1 ст. 58 УК РФ, как колония – поселение.

Судом при рассмотрении дела каких-либо нарушений процессуального закона, которые могли повлиять на законность и обоснованность судебного решения, повлекли бы отмену приговора, не допущено. Дело рассмотрено судом всесторонне, полно и объективно.

Суд первой инстанции обосновано не усмотрел нарушений уголовно-процессуального закона при сборе доказательств по уголовному делу, проведении следственных и процессуальных действий, а также нарушений прав осужденного, в том числе и права на защиту. Все ходатайства, заявленные стороной защиты в ходе судебного следствия, судом разрешены в порядке, установленном нормами уголовно-процессуального закона.

Таким образом, доводы апелляционных жалоб по существу сводятся к несогласию с выводами суда первой инстанции и не содержат фактов, которые не были проверены или не учтены судом при рассмотрении дела, но повлияли бы на обоснованность и законность судебного решения либо опровергали выводы суда первой инстанции.

Вместе с тем, суд апелляционной инстанции находит обоснованными доводы апелляционного представления государственного обвинителя об исключении из числа смягчающих наказание обстоятельств - активное способствование раскрытию и расследованию преступления и необходимости изменения приговора.

Согласно п. 4 ч. 1 ст. 389.15 УПК РФ основанием для отмены или изменения судебного решения в апелляционном порядке является несправедливость приговора, несоответствие выводов суда, изложенных в приговоре, или ином решении, фактическим обстоятельствам уголовного дела, установленным судом первой инстанции.

Так, признавая в качестве смягчающих обстоятельств активное способствование расследованию преступления, суд первой инстанции не учел положения п. 30 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 22.12.2015 г. N 58 «О практике назначения судами Российской Федерации уголовного наказания», согласно которому активное способствование раскрытию и расследованию преступления следует учитывать в качестве смягчающего наказание обстоятельства, предусмотренного пунктом "и" части 1 статьи 61 УК РФ, если лицо о совершенном с его участием преступлении либо о своей роли в преступлении представило органам дознания или следствия информацию, имеющую значение для раскрытия и расследования преступления (например, указало лиц, участвовавших в совершении преступления, сообщило их данные и место нахождения, сведения, подтверждающие их участие в совершении преступления, а также указало лиц, которые могут дать свидетельские показания, лиц, которые приобрели похищенное имущество; указало место сокрытия похищенного, место нахождения орудий преступления, иных предметов и документов, которые могут служить средствами обнаружения преступления и установления обстоятельств уголовного дела).

По смыслу закона, активное способствование раскрытию и расследованию преступления состоит в активных действиях виновного, направленных на сотрудничество с органами следствия, и может выражаться в том, что он предоставляет указанным органам информацию, в том числе и ранее им неизвестную, дает правдивые и полные показания, участвует в производстве следственных действий, направленных на закрепление и подтверждение ранее полученных данных.

Как следует из материалов уголовного дела, в ходе производства предварительного расследования ФИО1 как на предварительном следствии, так и в ходе судебного разбирательства, вину в совершении инкриминируемого преступления и гражданские иски потерпевших не признал, в ходе проводимых следственных действий давал, показания, в которых виновным в совершении дорожно-транспортного происшествия считал погибшего водителя автомобиля «ФИО95» ФИО31, а участвуя в следственных действиях, давал намеренно неправдивые показания, пытаясь ввести орган расследования в заблуждение, какие-либо сведения, имеющие значение для раскрытия и расследования преступления, органу расследования им предоставлены не были.

Кроме того, как указано в приговоре суда, доводы подсудимого о своей невиновности, изложенные в ходе судебного разбирательства обоснованно расценены судом как форма защиты с целью уклонения от ответственности за содеянное, и опровергаются, логичными и последовательными показаниями потерпевшей ФИО96.

С учетом изложенного, признание судом первой инстанции при назначении наказания ФИО1 смягчающего обстоятельства - активное способствование раскрытию и расследованию преступлений, противоречит фактическим обстоятельствам дела, и выводам суда первой инстанции, изложенным в приговоре, в связи с чем, данное смягчающее обстоятельство подлежит исключению.

В соответствии с ч. 2 ст. 389.18 УПК РФ, несправедливым является приговор, по которому было назначено наказание, не соответствующее тяжести преступления, личности осужденного, либо наказание, которое хотя и не выходит за пределы, предусмотренные соответствующей статьей Особенной части Уголовного кодекса Российской Федерации, но по своему виду или размеру является несправедливым как вследствие чрезмерной мягкости, так и вследствие чрезмерной суровости.

Учитывая исключение вышеуказанного обстоятельства, смягчающего наказание осужденному, суд апелляционной инстанции считает необходимым усилить назначенное ФИО42 наказание в пределах кратности предусмотренной ч. 1 ст. 62 УК РФ.

Внесение указанных изменений не требует дополнительного судебного разбирательства, а потому может быть осуществлено судом апелляционной инстанции в соответствии со ст. 389.26 УПК РФ, без возвращения дела на новое разбирательство в суд первой инстанции.

Принцип состязательности сторон при рассмотрении дела соблюден. Судом были созданы необходимые условия для исполнения сторонами их процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных им прав. Обстоятельств, свидетельствующих о том, что суд, помимо функции разрешения дела, осуществлял функции обвинения либо защиты, не установлено.

Иных нарушений требований уголовного и уголовно-процессуального законов при рассмотрении данного уголовного дела, влекущих за собой изменение или отмену приговора по иным основаниям, кроме указанных в жалобах и представлении, не установлено.

На основании изложенного и руководствуясь ст.ст. 38913, 38915-38916, 389.18-38920, 38926, 38928, 38933, 38935 УПК РФ, суд

ПОСТАНОВИЛ:

Приговор Симферопольского районного суда Республики Крым от 8 августа 2019 года в отношении ФИО1 – изменить.

Исключить из описательно-мотивировочной части приговора указание на признание обстоятельством смягчающим ФИО1 наказание – активное способствование раскрытию и расследованию преступления.

Усилить ФИО1 наказание до 4 (четырех) лет 6 (шести) месяцев лишения свободы с отбыванием наказания в колонии-поселении, с лишением права заниматься определенной деятельностью в виде права управления транспортными средствами сроком на 3 (три) года.

В остальной части приговор суда оставить без изменения.

Апелляционное постановление вступает в законную силу со дня его вынесения, но может быть обжаловано в порядке главы 47.1 УПК РФ.

Судья: Э.Ф.Белоусов