Приговор № 1-57/2019 от 1 декабря 2019 г. по делу № 1-57/2019

дело № 1-57/2019


ПРИГОВОР

именем Российской Федерации

пос.Лоухи 02 декабря 2019 года

Лоухский районный суд Республики Карелия в составе председательствующего судьи Сахошко М.Г., при помощнике судьи Пашковском О.В., секретаре Васильевой Е.Н., с участием государственного обвинителя Хохлова В.А., потерпевших Б., П., В., представителя потерпевших – адвоката ххх ФИО1, подсудимого ФИО2, защитника – адвоката ххх ФИО3, представителя гражданского ответчика – адвоката ххх ФИО4, рассмотрев в открытом судебном заседании уголовное дело по обвинению

ФИО2 ххх, ранее не судимого,

-избрана мера процессуального принуждения в виде обязательства о явке,

-в совершении преступления, предусмотренного ч.5 ст.264 УК РФ,

УСТАНОВИЛ:

ФИО2, являясь лицом, управляющим автомобилем, нарушил правила дорожного движения, что повлекло по неосторожности смерть Пе., По. и В. при следующих обстоятельствах.

Так, 04 февраля 2019 года, в период времени с 14 часов 00 минут до 15 часов 40 минут, в ххх, ФИО2, управляя технически исправным грузовым автомобилем - тягачом седельным марки «М» государственный регистрационный знак ххх с полуприцепом «К» государственный регистрационный знак ххх с максимально разрешенной массой более 3,5 тонн и двигаясь вне населенных пунктов по автодороге «ххх» в сторону ххх в условиях пасмурной погоды и при обильном снегопаде по асфальтированному двухполосному (по одной полосе в каждую сторону) дорожному покрытию, покрытому снегом и местами льдом, на ххх километре данной автодороги по направлению к ххх, грубо нарушая требования Правил дорожного движения РФ, утвержденных постановлением Совета Министров - Правительства РФ от 23.10.1993 года №1090 (далее по тексту - ПДД РФ), а именно п.10.1 (абзац 1) ПДД РФ, обязывающего водителя вести транспортное средство со скоростью, не превышающей установленного ограничения, учитывая при этом интенсивность движения, особенности и состояние транспортного средства и груза, дорожные и метеорологические условия, в частности видимость в направлении движения. Скорость должна обеспечивать водителю возможность постоянного контроля за движением транспортного средства для выполнения требований Правил; п.10.3 ПДД РФ, согласно которому вне населенных пунктов разрешается движение грузовым автомобилям с разрешенной максимальной массой более 3,5 т на автомагистралях- не более 90 км/ч, на остальных дорогах - не более 70 км/ч; п.10.5 ПДД РФ, в соответствии с которым водителю запрещается резко тормозить, если это не требуется для предотвращения дорожно-транспортного происшествия, проявив неосторожность в форме преступной небрежности и невнимательность к дорожной обстановке, поставив под угрозу жизнь и здоровье других участников дорожного движения, не предвидя возможности наступления общественно опасных последствий своих действий, хотя при необходимой внимательности и предусмотрительности должен был и мог предвидеть эти последствия, вел транспортное средство со скоростью более 70 км/ч, но не более 80 км/ч, которая не обеспечивала ему возможность постоянного контроля за движением для выполнения требований ПДД РФ, не учел метеорологические условия - осадки в виде снега, потерял контроль над движением управляемого им транспортного средства, применил экстренное торможение и выехал на управляемом им транспортном средстве на полосу дороги, предназначенную для встречного движения, где допустил столкновение с автомобилем марки «Ми.» государственный регистрационный знак ххх под управлением Пе., двигавшимся с пассажирами По. и В. по своей полосе во встречном направлении. В результате противоправных неосторожных действий водителя ФИО2 водителю Пе. и находившимся в автомобиле марки «Ми.» государственный регистрационный знак ххх пассажирам По. и В. были причинены телесные повреждения, не совместимые с жизнью, от которых они скончались на месте происшествия 04 февраля 2019 года.

Вследствие дорожно-транспортного происшествия водителю Пе. причинены следующие телесные повреждения:

ххх, квалифицируемая как тяжкий вред здоровью по признаку опасного для жизни и состоящая в прямой причинной связи с наступлением смерти;

ххх, квалифицируемая как тяжкий вред здоровью по признаку опасного для жизни, но в данном случае не состоящая в прямой причинной связи с наступлением смерти;

ххх, квалифицируемые как тяжкий вред здоровью по признаку значительной стойкой утраты общей трудоспособности не менее чем на одну треть и не состоящие в прямой причинной связи с наступлением смерти;

ххх, квалифицируемые как повреждения, не причинившие вред здоровью.

Смерть Пе. наступила от ххх.

Вследствие дорожно-транспортного происшествия пассажиру По. причинены следующие телесные повреждения:

ххх квалифицируется как тяжкий вред здоровью по признаку опасного для жизни и состоит в прямой причинной связи с наступлением смерти;

ххх, квалифицируемые как тяжкий вред здоровью по признаку значительной стойкой утраты общей трудоспособности не менее чем на одну треть, но в данном случае не состоящие в прямой причинной связи с наступлением смерти;

ххх, квалифицируемые как повреждения, не причинившие вред здоровью.

Смерть По. наступила от ххх.

Вследствие дорожно-транспортного происшествия пассажиру В. причинены следующие телесные повреждения:

ххх, квалифицируемая как тяжкий вред здоровью по признаку опасного для жизни и состоящая в прямой причинной связи с наступлением смерти;

ххх, квалифицируемая как тяжкий вред здоровью по признаку значительной стойкой утраты общей трудоспособности не менее чем на одну треть, но в данном случае не состоящая в прямой причинной связи с наступлением смерти;

ххх, квалифицируемый как тяжкий вред здоровью по признаку значительной стойкой утраты общей трудоспособности не менее чем на одну треть, но в данном случае не состоящий в прямой причинной связи с наступлением смерти;

ххх, квалифицируемые как повреждения, не причинившие вред здоровью.

Смерть В. наступила от ххх.

Действия водителя ФИО2 и допущенные им нарушения ПДД РФ находятся в прямой причинной связи с наступившими последствиями в виде смерти Пе., По. и В.

В судебном заседании подсудимый ФИО2 свою вину в предъявленном обвинении признал, при этом заявил, что причиной дорожно-транспортного происшествия явился занос его автомобиля в результате гололеда и по обстоятельствам инкриминируемого ему деяния показал, что с января 2017 года он осуществляет грузоперевозки в качестве водителя у ИП С.. 02 февраля 2019 года он выехал в рейс из ххх на автомобиле - тягаче с полуприцепом, принадлежащем работодателю, загрузился в ххх и в этот же день направился в ххх, куда прибыл вечером 03 февраля. Автомобиль находился в технически исправном состоянии, тормозная система работала без нареканий. На колесах автомобиля были установлены практически новые шины. В ххх он переночевал, выгрузил товар и 04 февраля, около 09 часов, на этом же автомобиле без груза выехал в сторону ххх. Перед этим он выспался, спиртных напитков не употреблял. Во время поездки чувствовал себя хорошо. По дороге он делал две остановки, последний раз - у автозаправочной станции, расположенной рядом с поворотом на ххх, где поел, отдохнул в течение часа и около 15 часов 20 минут продолжил движение на автомобиле. Погода была хорошая, дорожное полотно находилось в нормальном состоянии, без снега и гололеда. Примерно через 5 километров пошел снег, который усиливался по мере следования в южном направлении. На тот момент было светлое время суток с достаточной видимостью. Он вел автомобиль со скоростью около 77 км/ч. Находясь на прямом участке автодороги, он заметил двигавшийся впереди него в попутном направлении самосвал. Постепенно он приближался к этому автомобилю. Когда до самосвала оставалось около 500 метров, он передвигался на ххх км автодороги в месте небольшого подъема с поворотом, и внезапно с козырька, установленного на крыше его автомобиля, съехал снег на лобовое стекло, вследствие чего примерно на 2 секунды он потерял возможность слежения за дорожной обстановкой. С учетом сложившейся ситуации он отпустил педаль газа. Когда дворники расчистили снег на стекле, самосвал «К» находился перед его автомобилем на расстоянии 100-150 метров. На самосвале прерывисто загорались фонари стоп-сигналов, и он понял, что водитель самосвала притормаживает. Какой-либо из указателей поворотов у самосвала включен не был. Тогда он тоже принял меры к снижению скорости, нажимая без усилий на педаль тормоза. Во время торможения прицеп его автомобиля повело в правую сторону. Он отпустил педаль тормоза, чтобы выровнять прицеп на дороге, и данные действия способствовали тому, что прицеп стал возвращаться на свою полосу движения. На тот момент самосвал подъехал к перекрестку с второстепенной дорогой, находился от него на расстоянии не более 50 метров, водитель включил указатель левого поворота, и самосвал практически остановился ближе к середине проезжей части. Он предположил, что водитель кого-то пропускает, хотя встречного автотранспорта на дороге в пределах 500 метров он (ФИО2) не видел. Осознав, что постепенно остановить автомобиль перед самосвалом у него не получится, в целях избежать аварийной ситуации он применил экстренное торможение, в результате чего тягач занесло на встречную полосу движения, автомобиль стал разворачиваться, кабину сложило против часовой стрелки в обратную по ходу движения сторону. Его попытки при помощи поворота рулевого колеса убрать автомобиль с полосы встречного движения оказались безуспешными. Примерно через 5 секунд, а затем спустя еще 3 секунды его автомобиль дважды ударился правой передней частью кабины о металлическое ограждение на встречной полосе движения. После второго удара об ограждение автомобиль остановился, и он почувствовал удар о прицеп автомобиля. Затем он ничего не помнит, очнулся уже на улице и обнаружил, что с правой задней частью тягача столкнулся автомобиль «Ми.», который находился под передней частью прицепа, крыша у этого автомобиля отсутствовала. Водитель автомобиля «Ми.» не подавал признаков жизни. Других пассажиров в данном автомобиле он не заметил. После этого на место дорожно-транспортного происшествия прибыли сотрудники полиции, которые осуществляли какие-то мероприятия, производили замеры.

Указал, что в месте столкновения транспортных средств находится спуск с незначительной возвышенности, и сразу после него располагается поворот на карьер, перед которым на дороге был гололед, не обработанный песчано-солевой смесью. В тот момент, когда он стал нажимать на педаль тормоза, следуя позади самосвала, его автомобиль находился в этом месте автодороги с гололедицей, которая привела к заносу автомобиля. Он не мог предвидеть наличие гололеда на дорожном полотне, поскольку предыдущая проезжая часть была в хорошем состоянии. Полагал, что предпринял все возможные меры для предотвращения дорожно-транспортного происшествия, но из-за гололеда они оказались неэффективными.

Дополнил, что его водительский стаж на грузовых автомобилях составляет 25 лет. Ранее он не являлся участником дорожно-транспортных происшествий, аналогичных заносов в его практике вождения не происходило. Дорога в сторону ххх ему знакома в достаточной степени, так как раз в неделю, в том числе в зимний период времени он ездил в рейсы в данный населенный пункт.

Помимо собственных показаний виновность ФИО2 в совершении вышеуказанного преступления подтверждается совокупностью следующих доказательств, исследованных в судебном заседании:

-показаниями потерпевшего Б. в судебном заседании о том, что он является единоутробным братом погибшего Пе., ххх. В течение последних 4-5 лет брат постоянно жил в ххх, где работал в организации ххх. ххх. В. периодически ездил в служебные командировки в ххх, при этом по пути останавливался переночевать в квартире у него (Б.) и матери. 03 февраля 2019 года брат с другими сотрудниками выехал из ххх в очередную командировку в ххх. Около 22 часов В. приехал к нему с матерью домой и остался на ночлег. Спиртных напитков В. не употреблял. Примерно в 07 часов 04 февраля он (Б.) ушел на работу, а брат немного позднее уехал далее в ххх. В этот же день, около 19 часов, ему позвонила сожительница В. и сообщила, что брат погиб в результате дорожно-транспортного происшествия. На каком автомобиле и в качестве водителя или пассажира В. следовал в командировку 03-04 февраля 2019 года, он (Б.) не знает, но ему известно, что несколько раз тот ездил в командировки на автомобиле «Ми.» синего цвета. Только после дорожно-транспортного происшествия он узнал, что В. находился за рулем данного автомобиля. При этом отметил, что брат был ответственным водителем. Примерно через полгода после смерти В. ему (Б.) пришло письмо от ФИО2, в котором последний принес извинения в связи со смертью брата, однако он (Б.) их не принял, поскольку письмо было изготовлено компьютерным способом, из содержания текста следовало, что ФИО2 не раскаялся, так как ссылался на различные обстоятельства, послужившие, по его мнению, причиной дорожно-транспортного происшествия.

Он (Б.) с матерью сильно переживает смерть В., они лишились моральной, а мать еще и материальной поддержки, которую оказывал В. ххх. Между ним и братом была близкая родственная связь, которая со временем становилась крепче. Несмотря на тот факт, что они жили в разных городах, периодически созванивались друг с другом, по возможности встречались, В. приезжал к ним в отпуск на длительное время. Поддержал заявленный на стадии предварительного следствия гражданский иск о взыскании с ИП С. компенсации морального вреда в размере 2 000 000 рублей;

-показаниями в судебном заседании потерпевшей По.С., согласно которым По. приходился ей супругом, ххх. В апреле 2018 года у них родилась дочь. ххх. Супруг работал в ххх и часто выезжал в командировки в ххх. 03 февраля 2019 года, в утреннее время, он выехал в очередную командировку с коллегами Пе. и В. на служебном автомобиле «Ми.» в ххх. Ранее они неоднократно ездили в командировки на указанном автомобиле, в том числе под управлением ее супруга. Вечером в этот же день супруг прислал ей смс-сообщение о том, что они остановились переночевать в ххх. 04 февраля, после 17 часов, она по телефону узнала от кого-то из сотрудников организации, в которой работал супруг, что тот с коллегами погиб в дорожно-транспортном происшествии на территории ххх. На следующий день в сети Интернет она обнаружила информацию о том, что 04 февраля, около 14-15 часов, на трассе «ххх» произошло столкновение автомобиля «Ми.» с грузовым автомобилем, который выехал на полосу встречного движения, в результате чего погибли три человека, находившиеся в указанном легковом автомобиле. От свекрови ей впоследствии стало известно, что 04 февраля изначально за рулем находился супруг, но по причине возникших у него головных болей за руль автомобиля пересел Пе.

Пояснила, что от брака с По. у нее осталась дочь ххх. Они понесли невосполнимую утрату в связи с его смертью, поскольку он являлся главой семьи, решал все финансовые проблемы, ххх. Кроме того, отметила, что для родителей супруга его смерть была сильным ударом, ххх. Причинённый ей моральный вред, связанный со смертью супруга, оценивает в размере 5 000 000 рублей, поддержала заявленный на стадии предварительного следствия гражданский иск на указанную сумму;

-показаниями в судебном заседании потерпевшей В., из которых следует, что она являлась матерью погибшего В., ххх. Каждый месяц В. ездил в служебные командировки в различные регионы РФ. 03 февраля 2019 года сын уехал на автомобиле в командировку в ххх совместно с кем-то из своих коллег. Обычно они выезжали в командировки на автомобильном транспорте, так как автомобиль им был необходим на месте производства работ. При следовании на дальние расстояния сын за руль не садился. Они переночевали в ххх и 04 февраля продолжили путь к месту назначения. В указанный день, около 19 часов, сотрудник ххх сообщил ей по телефону о гибели С. и еще двоих его коллег в результате дорожно-транспортного происшествия. Затем она стала искать информацию в сети Интернет и узнала, что сын с коллегами передвигался на автомобиле «Ми.», и их автомобиль совершил столкновение с грузовым автомобилем с прицепом на ххх километре трассы «ххх» в ххх. Позднее от родственников погибших ей стали известно, что с С. в автомобиле находились Пе. и По. Предположила, что подсудимый выехал на встречную полосу не в результате заноса автомобиля, а в ходе осуществления маневра влево, поскольку испугался совершить столкновение со следовавшим впереди него в попутном направлении на близком расстоянии автомобилем «К».

Она сильно переживает смерть сына, ххх. Также указала, что не принимает извинения ФИО2, принесенные им в письме, текст которого набран компьютерным способом, считает их оскорбительными.

Поддержала заявленный в ходе предварительного следствия гражданский иск о взыскании с работодателя подсудимого компенсации морального вреда в размере 3 000 000 рублей;

-показаниями потерпевшего По.А. данными на стадии предварительного следствия и оглашенными в судебном заседании по ходатайству государственного обвинителя с согласия сторон на основании ч.1 ст.281 УПК РФ, в соответствии с которыми его сын По. проживал с супругой и ххх ребенком отдельно от родителей, работал в организации «ххх». 04 февраля 2019 года, около 19 часов, ему сообщили по телефону, что сын с еще одним пассажиром и водителем передвигался на автомобиле «Ми.», который на своей полосе движения столкнулся со встречным грузовым автомобилем. В результате дорожно-транспортного происшествия С., водитель и второй пассажир погибли. В связи со смертью сына он понес невосполнимую утрату (ххх);

-показаниями потерпевшей По.О. данными в ходе предварительного расследования и оглашенными в судебном заседании по ходатайству государственного обвинителя на основании ч.1 ст.281 УПК РФ с согласия сторон, из которых усматривается, что По. приходился ей сыном и проживал со своей супругой По.С. и их ххх ребенком отдельно от матери и отца. С. был трудоустроен в организации «ххх». 04 февраля 2019 года, примерно в 19 часов, ей с супругом позвонили по телефону и сообщили о смерти сына. Как ей стало известно, С. в качестве пассажира следовал в командировку в ххх на автомобиле «Ми.». С ним находились водитель и второй пассажир. Их автомобиль столкнулся с грузовым автомобилем, который выехал на полосу встречного движения, вследствие чего водитель и оба пассажира автомобиля «Ми.» погибли. Смертью сына ей причинены моральные страдания, связанные с невосполнимой для нее утратой (ххх);

-показаниями свидетеля В., данными на стадии предварительного следствия и оглашенными в судебном заседании по ходатайству государственного обвинителя с согласия сторон на основании ч.1 ст.281 УПК РФ, о том, что он работает водителем в Д. 04 февраля 2019 года, в течение дня, на принадлежащем данной организации автомобиле марки «К» (самосвал) государственный регистрационный знак ххх регион он в соответствии с путевым листом перевозил песок с карьера, расположенного на ххх километре автодороги «ххх» в направлении ххх, на асфальтово-бетонный завод, находящийся на ххх километре этой же автодороги. После 13 часов он осуществлял очередной рейс с указанного завода на карьер и передвигался на служебном автомобиле со скоростью около 70 км/ч в направлении ххх. Шел сильный снег, однако было еще светлое время суток и следовавшие в попутном и встречном направлении автомобили были видны на расстоянии более 100 метров. Примерно за 300 – 400 метров до поворота на карьер он заметил передвигавшийся за ним в попутном направлении автомобиль «М» ххх, который быстро приближался к его автомобилю, то есть двигался с более высокой скоростью. Поскольку поворот на карьер расположен на спуске с подъема, то он (В.) стал заблаговременно принимать меры к торможению автомобиля, неоднократно нажимая на педаль тормоза, чтобы следовавший за ним водитель автомобиля «М» понял, что его (В.) автомобиль собирается остановиться для поворота. Одновременно с торможением автомобиля он включил указатель левого поворота, так как поворот на карьер находится с левой стороны по ходу движения в сторону ххх. Во встречном направлении двигался грузовой автомобиль, сразу за ним легковой автомобиль, а затем на расстоянии около 200 метров от них следовал автомобиль «Ми.». Все эти автомобили он видел отчетливо. Учитывая, что расстояние между его автомобилем и встречными автомобилями являлось недостаточным для совершения поворота налево без снижения скорости вплоть до полной остановки, он с небольшой скоростью постепенно подъезжал к данному повороту. Мимо во встречном направлении проследовали ранее вышеуказанные грузовой и легковой автомобили, а затем до полной остановки его автомобиля проехал и автомобиль «Ми.» со скоростью не менее 100 км/ч. Как только этот автомобиль поравнялся с его автомобилем, он (В.) сразу же приступил к повороту налево с выездом на полосу встречного движения. Однако перед этим он посмотрел в зеркало заднего вида и обратил внимание, что следовавший за ним в попутном направлении автомобиль «М» передвигается на небольшом расстоянии от него на полосе встречного движения, кабина данного автомобиля обращена назад, то есть ее развернуло в обратную сторону по ходу движения, и сам автомобиль находится в «сложенном положении». В это время автомобиль «Ми.» следовал на расстоянии, не превышающем 10 метров от его (В.) автомобиля, который к тому моменту передвигался уже со скоростью не более 5-10 км/ч. Он не видел момента столкновения автомобилей «Ми.» и «М», поскольку поворачивал на второстепенную дорогу, но слышал характерный звук удара автомобилей друг об друга. Все произошло за доли секунд. После этого он остановил автомобиль и прошел к месту дорожно-транспортного происшествия. Находившиеся в автомобили «Ми.» люди не подавали признаков жизни. С водителем автомобиля «М» он не разговаривал, поскольку тот был в шоковом состоянии. Затем он позвонил м. Д. и сообщил о столкновении транспортных средств.

Также дополнил, что указатель левого поворота, который находился в рабочем состоянии, он включил на автомобиле не менее чем за 20 секунд до момента дорожно-транспортного происшествия и на расстоянии более 300 метров от поворота на карьер. Полагал, что с учетом дорожных и метеорологических условий водитель автомобиля «М» при следовании по автодороге «ххх» в районе места дорожно-транспортного происшествия должен был хорошо видеть как его (В.) автомобиль, который окрашен в ххх цвет, так и следовавшие во встречном направлении три автомобиля, последним из которых являлся автомобиль «Ми.». Водитель автомобиля «Ми.» не мог избежать столкновения, так как впереди на полосе движения этого автомобиля находился автомобиль «М», с левой стороны на встречной для данного автомобиля полосе двигался он (В.) на своем автомобиле, а с правой стороны располагалось металлическое ограждение. Предположил, что автомобиль «М» выехал на полосу встречного движения, когда автомобиль «Ми.» проезжал мимо его (В.) автомобиля. Он не заметил, чтобы водитель автомобиля «Ми.» предпринимал какие-либо меры для предотвращения дорожно-транспортного происшествия, последний просто не успел среагировать на сложившуюся обстановку (ххх);

-показаниями свидетеля П., данными в ходе предварительного расследования и оглашенными в судебном заседании по ходатайству государственного обвинителя на основании ч.1 ст.281 УПК РФ с согласия сторон, из которых следует, что 04 февраля 2019 года, после 15 часов 40 минут, по поступившему в дежурную часть ОМВД России по ххх сообщению он в составе экипажа ДПС выезжал на дорожно-транспортное происшествие, которое произошло на ххх км автодороги «ххх». На данном участке дороги перпендикулярно трассе стоял автомобиль «М» государственный регистрационный знак ххх регион с полуприцепом «К» государственный регистрационный знак ххх регион. Под этим полуприцепом передней частью находился автомобиль «Ми.» государственный регистрационный знак ххх регион, который располагался на своей полосе движения. Автомобиль «М» имел повреждения переднего бампера, кабины, раскол сидения в средней части, на автомобиле отсутствовала правая блок фара, были деформированы рама, выхлопная труба. В автомобиле «Ми.» на сиденье водителя и на переднем пассажирском сиденье находились два трупа мужчин, пристегнутых ремнями безопасности, и на заднем пассажирском сиденье со стороны водителя – один труп мужчины, на котором лежала крыша автомобиля. Затем на место столкновения автомобилей прибыла следственно-оперативная группа, был проведен осмотр места происшествия, после чего сотрудники МЧС извлекли трупы из автомобиля «Ми.». В это время суток шел снег, дорожное полотно было покрыто снегом и льдом. Очевидцем дорожно-транспортного происшествия являлся водитель автомобиля «К», который рассказал, что заблаговременно включил указатель левого поворота на автомобиле для осуществления маневра – поворота налево на карьер и остановился, чтобы пропустить встречные транспортные средства. В зеркало заднего вида водитель видел, что за ним в попутном направлении следует автомобиль «М» ххх. Когда встречные автомобили проехали, этот водитель совершил поворот налево и заметил, что последний автомобиль «Ми.», который тот пропустил, совершил столкновение с прицепом указанного автомобиля «М», «сложившегося» на дороге. Со слов водителя автомобиля «М» с полуприцепом стало известно, что в связи с дорожными условиями данный водитель не успел затормозить, автомобиль вынесло на полосу встречного движения и развернуло поперек трассы (ххх);

-показаниями свидетеля К., данными на стадии предварительного следствия и оглашенными в судебном заседании по ходатайству государственного обвинителя с согласия сторон на основании ч.1 ст.281 УПК РФ, в соответствии с которыми 04 февраля 2019 года, примерно в 15 часов 30 минут - 15 часов 40 минут, получив сообщение от дежурного ОМВД России по ххх о дорожно-транспортном происшествии с пострадавшими на трассе «ххх», он с инспектором ДПС П. в составе автопатруля ДПС прибыл на ххх км автодороги «ххх», где на месте дорожно-транспортного происшествия находились два транспортных средства: грузовой автомобиль – тягач седельный «М» государственный регистрационный знак ххх регион с полуприцепом «К» государственный регистрационный знак ххх регион и легковой автомобиль «Ми.» государственный регистрационный знак ххх регион. Автомобиль «М» располагался на встречной для него полосе движения в направлении ххх, при этом полуприцеп автомобиля передней частью был обращен в сторону ххх, а сам тягач был развернут кабиной назад через левую сторону таким образом, что кабина тягача была направлена к ххх. Автомобиль «Ми.» стоял на полосе движения в сторону ххх, и его передняя часть, которая была полностью повреждена, располагалась под передней частью полуприцепа. Этот автомобиль был сильно деформирован, на водительском и на переднем пассажирском сиденьях, а также на заднем сиденье находились три трупа мужчин. У автомобиля «М» были повреждены передний бампер, кабина, отсутствовала правая передняя блок фара, деформированы рама и труба системы выхлопных газов, имелся раскол седла в средней части. По зафиксированной вещной обстановке обстоятельства дорожно-транспортного происшествия, по его мнению, были следующими: автомобиль «М» двигался по своей полосе движения в направлении ххх и по неустановленной причине выехал на встречную полосу, где произошло столкновение данного автомобиля с двигавшимся со стороны ххх в направлении ххх автомобилем «Ми.». При этом в момент столкновения полуприцеп автомобиля «М» двигался прямолинейно по встречной полосе, а кабину тягача развернуло против часовой стрелки в обратную сторону, и удар автомобиля «Ми.» пришелся в переднюю часть полуприцепа. Со слов водителя самосвала «К», который являлся очевидцем дорожно-транспортного происшествия, ему (К.) стало известно, что тот двигался по автодороге со стороны ххх и за ним на достаточно длительном расстоянии следовал тягач «М» с более высокой скоростью, поскольку приближался к нему. Водитель автомобиля «К» намеревался осуществить поворот налево на второстепенную дорогу, для чего включил указатель левого поворота и стал неоднократно нажимать на педаль тормоза для снижения скорости. По встречной полосе дороги двигались три автомобиля. Водитель автомобиля «К» пропустил встречные грузовой и легковой автомобили, а затем с ним поравнялся следовавший последним по указанной полосе автомобиль «Ми.». Тогда водитель автомобиля «К» приготовился к повороту налево и в этот момент в зеркало заднего вида заметил, что тягач «М» едет по встречной полосе в «заломанном» виде. Автомобиль «Ми.» проехал мимо автомобиля «К», и водитель этого автомобиля услышал звук удара, характерный для столкновения транспортных средств. Водитель автомобиля «К» завершил поворот на второстепенную дорогу и увидел, что автомобиль «Ми.» въехал в переднюю часть прицепа тягача «М». В свою очередь, водитель автомобиля «М» пояснил, что в связи со снегопадом и гололедом не смог принять своевременные меры к торможению автомобиля, в связи с чем автомобиль занесло на встречную полосу движения.

Также отметил, что в тот период времени шел снег, дорожное полотно было покрыто снегом и местами льдом, поэтому водителям следовало быть крайне внимательными и выбирать скорость движения с учетом погодных условий и состояния дорожного покрытия во избежание дорожно-транспортных происшествий (ххх);

-показаниями свидетеля П., данными в ходе предварительного расследования и оглашенными в судебном заседании по ходатайству государственного обвинителя на основании ч.1 ст.281 УПК РФ с согласия сторон, из которых усматривается, что он является з. 04 февраля 2019 года, около 15 часов 30 минут, поступило сообщение о дорожно-транспортном происшествии на ххх километре автодороги «ххх» (ххх), после чего к месту столкновения транспортных средств выехали сотрудники ПЧххх, а затем и он сам как ответственный руководитель по линии своей службы. На месте дорожно-транспортного происшествия находились грузовой автомобиль – тягач «М» с полуприцепом и автомобиль «Ми.». ФИО5 тягача была обращена в обратную сторону относительно полуприцепа. По расположению автомобилей у него (П.) создалось впечатление, что перед столкновением автомобиль «М» двигался со стороны ххх по направлению к ххх, а автомобиль «Ми.» следовал в обратном направлении, то есть в сторону ххх. Водитель автомобиля «М» не успел на что-то среагировать и принял меры к торможению, в результате чего автомобиль занесло на встречную полосу, где в этот момент ехал автомобиль «Ми.», который передней частью столкнулся с передней частью полуприцепа и ушел под него. Вследствие столкновения транспортных средств у автомобиля «Ми.» была полностью деформирована передняя часть. В салоне данного автомобиля находились три трупа мужчин. На место дорожно-транспортного происшествия выезжала бригада скорой помощи, однако какая-либо медицинская помощь пострадавшим уже была бесполезна. Поскольку у водителя автомобиля «М» имелись повреждения на голове, тот был доставлен в медицинское учреждение. Затем была осуществлена расцепка указанных автомобилей, при помощи специальных инструментов разрезаны некоторые элементы кузова автомобиля «Ми.» и из салона автомобиля извлечены тела погибших. Он (П.) принимал участие в осмотре места дорожно-транспортного происшествия, которое проводили сотрудники полиции. В процессе осмотра они производили различные замеры, фиксировали расположение автомобилей, ширину проезжей части, расположение дорожных знаков и иные значимые обстоятельства. По результатам осмотра был оформлен протокол, в котором он поставил свои подписи, предварительно ознакомившись с его содержанием (ххх);

-показаниями свидетеля Л., данными на стадии предварительного следствия и оглашенными в судебном заседании по ходатайству государственного обвинителя с согласия сторон на основании ч.1 ст.281 УПК РФ, о том, что он работает н. и 04 февраля 2019 года, примерно в 15 часов 30 минут, выезжал на место дорожно-транспортного происшествия на ххх километр автодороги «ххх» (ххх). По прибытии там уже находились сотрудники ГИБДД, следственно-оперативная группа и работники скорой помощи. На проезжей части, на полосе движения в сторону ххх, располагался автомобиль «Ми.» передней частью в направлении ххх и задней частью – в направлении ххх. На этой же полосе движения находился тягач «М» с полуприцепом, передняя и задняя части автопоезда были обращены соответственно в стороны ххх и ххх. При этом тягач относительно полуприцепа, который стоял передней частью в направлении ххх, был развернут против часовой стрелки в обратную сторону, то есть в направлении ххх. Передняя часть автомобиля «Ми.» была сильно деформирована и частично располагалась под передней частью полуприцепа. В салоне этого автомобиля на водительском, переднем и заднем пассажирских сиденьях находились три трупа мужчин, у водителя имелись повреждения головы. Он (Л.) сделал вывод, что при столкновении автомобиль «Ми.» передней частью ушел под край полуприцепа, который оказался на уровне крыши автомобиля «Ми.». Поскольку данный автомобиль располагался практически параллельно своей полосе по ходу движения, он предположил, что водитель указанного автомобиля не успел среагировать на возникший перед ним тягач с прицепом. Со слов присутствовавших на месте дорожно-транспортного происшествия лиц, он (Л.) узнал, что по автодороге в направлении ххх передвигался автомобиль «К» и на ххх километре собирался повернуть налево на карьер, однако перед этим стал пропускать следовавший во встречном направлении автомобиль «Ми.». В это время за автомобилем «К» ехал вышеприведенный тягач «М» с полуприцепом, который при торможении занесло, автопоезд «сложился» и выехал на встречную полосу, где столкнулся с автомобилем «Ми.». На месте происшествия сотрудники полиции в его (Л.) присутствии зафиксировали расположение автомобилей на проезжей части, осуществили необходимые замеры, о чем был составлен соответствующий протокол, в котором он расписался, таким образом, подтвердив достоверность изложенных в нем сведений (ххх);

-аналогичными показаниями свидетеля Н., данными в ходе предварительного расследования и оглашенными в судебном заседании по ходатайству государственного обвинителя на основании ч.1 ст.281 УПК РФ с согласия сторон, дополнившего, что на момент прибытия к месту дорожно-транспортного происшествия дежурного караула пожарной части ххх медицинские работники уже зафиксировали смерть троих мужчин, находившихся в салоне автомобиля «Ми.», на полосе движения которого и произошло столкновение транспортных средств. В тот день была морозная погода, шел небольшой снег, на дорожном покрытии наблюдалось скольжение (ххх);

-показаниями гражданского ответчика С., данными в качестве свидетеля на стадии предварительного следствия и оглашенными в судебном заседании по ходатайству государственного обвинителя с согласия сторон на основании ч.1 ст.281 УПК РФ, из которых следует, что он является и. и осуществляет деятельность в сфере грузоперевозок на автомобилях «М», которые находятся в его собственности, в том числе на автомобиле «М» государственный регистрационный знак ххх RUS с полуприцепом «К» государственный регистрационный знак ххх RUS. Перед началом рейса автомобили выдаются водителям в технически исправном состоянии, о чем делается отметка в путевых листах и в журнале их выдачи. С 01 августа 2017 года у него работает водителем ФИО2. 31 января 2019 года ФИО2 был направлен на вышеуказанном автомобиле в рейс в ххх. На тот момент автомобиль был полностью технически исправен. 04 февраля 2019 года от сотрудников полиции он (С.) узнал, что ФИО2 стал участником дорожно-транспортного происшествия в ххх. Впоследствии ФИО2 рассказал ему об обстоятельствах этого происшествия. Со слов ФИО2 ему известно, что во время движения на автомобиле на лобовое стекло сверху съехал снег, и ФИО2 на некоторое время не мог обозревать дорожную обстановку. После того, как дворники очистили снег со стекла, ФИО2 увидел следовавший впереди в попутном направлении самосвал, который стал притормаживать и включил указатель левого поворота. ФИО2 также принял меры к торможению автомобиля, но на дорожном покрытии был гололед, в связи с чем тот понял, что данные меры являются недостаточными, и автомобиль может не избежать столкновения с самосвалом. Тогда ФИО2 с силой нажал на педаль тормоза, в результате чего автомобиль стало заносить в левую сторону, а затем автомобиль «сложился» на полосе встречного движения и ударился о металлическое дорожное ограждение. После этого ФИО2 обнаружил, что в данный автомобиль въехал автомобиль «Ми.», в котором погибли три человека (ххх);

-показаниями свидетеля Г., данными в ходе предварительного расследования и оглашенными в судебном заседании по ходатайству государственного обвинителя на основании ч.1 ст.281 УПК РФ с согласия сторон, в соответствии с которыми он работает водителем у индивидуального предпринимателя С. в ххх, который занимается грузоперевозками на автомобилях «М». 31 января 2019 года водитель ФИО2 был направлен в рейс в ххх на автомобиле «М» государственный регистрационный знак ххх RUS с полуприцепом «К» государственный регистрационный знак ххх RUS. Перед этим указанный автомобиль прошел техническую проверку и находился в полностью исправном состоянии. Выгрузив товар в ххх, 04 февраля 2019 года ФИО2 на данном автомобиле возвращался обратно в ххх. Около 17 часов ФИО2 позвонил ему и сообщил, что в ххх произошло столкновение его (ФИО2) автомобиля с легковым автомобилем, вследствие чего водитель и пассажиры легкового автомобиля скончались на месте (ххх);

-показаниями свидетеля К., данными на стадии предварительного следствия и оглашенными в судебном заседании по ходатайству государственного обвинителя с согласия сторон на основании ч.1 ст.281 УПК РФ, из которых усматривается, что он трудоустроен м. Д. Каждый автомобиль данной организации, который выпускается на линию для работы, ежедневно проходит технический осмотр, проводится проверка основных систем автомобиля, в том числе работоспособность фар, стоп-сигналов и указателей поворотов. 04 февраля 2019 года, в период с 07 до 08 часов, водитель В. получил технически исправный и практически новый автомобиль «К» государственный регистрационный знак ххх регион для перевозки песка из карьера, расположенного на ххх км автодороги «ххх», на асфальтобетонный завод. При движении по этой автодороге со стороны ххх в направлении ххх поворот на карьер находится с левой стороны автодороги. После 14 часов ему позвонил В. и пояснил, что на автомобиле «К» собирался осуществить поворот с вышеуказанной автодороги налево на карьер, и следовавшая за ним в попутном направлении «фура» выехала на встречную полосу движения, где столкнулась с легковым автомобилем. В результате дорожно-транспортного происшествия погибли люди, находившиеся в легковом автомобиле (ххх);

-показаниями свидетеля Мо. данными в ходе предварительного расследования и оглашенными в судебном заседании по ходатайству государственного обвинителя на основании ч.1 ст.281 УПК РФ с согласия сторон, о том, что он является директором филиала ххх. В данной организации работали Пе., В. и По. Пе. ххх выезжал в служебные командировки на объекты в различные субъекты РФ для производства работ, куда они следовали любым удобным для них видом транспорта. В самом филиале служебный транспорт отсутствует. 03 февраля 2019 года Пе., В. и По. была направлены в служебную командировку в ххх. Для следования в указанный пункт назначения они воспользовались автомобилем. В этот день они остановились на ночлег в ххх. 04 февраля 2019 года, в вечернее время, от сотрудников организации он узнал, что в ххх Пе., В. и По. погибли в дорожно-транспортном происшествии. Ему стало известно, что они следовали на автомобиле «Ми.» государственный регистрационный знак ххх RUS. Ранее на данном автомобиле Пе. неоднократно выезжал в командировки (ххх);

-показаниями свидетеля Ми. данными на стадии предварительного следствия и оглашенными в судебном заседании по ходатайству государственного обвинителя с согласия сторон на основании ч.1 ст.281 УПК РФ, из которых следует, что в его собственности находится автомобиль «Ми.» государственный регистрационный знак ххх, который в 2014 году был передан по доверенности в безвозмездное пользование К., а затем по просьбе К., Мо. При управлении указанным автомобилем погиб сотрудник данной организации Пе. в результате дорожно-транспортного происшествия. Об этом он (Ми.) узнал от Мо. на следующий день после случившегося (ххх).

Кроме того, виновность ФИО2 в совершении преступления, предусмотренного ч.5 ст.264 УК РФ, подтверждается также письменными материалами дела, исследованными в судебном заседании:

-рапортом об обнаружении признаков преступления от 04.02.2019 года, согласно которому 04 апреля 2019 года, в 15 часов 40 минут, в дежурную часть ОМВД России по ххх от диспетчера станции скорой помощи ГБУЗ РК «ххх ЦРБ» поступило телефонное сообщение о том, что на ххх километре автодороги «ххх» произошло дорожно-транспортное происшествие, в результате которого имеются пострадавшие (ххх);

-рапортами от 04 февраля 2019 года, в соответствии с которыми в указанный день, в 18 часов 30 минут, в 19 часов 45 минут и в19 часов 55 минут, в дежурную часть ОМВД России по ххх от начальника следственного отделения данного правоохранительного органа поступили сообщения об обнаружении на ххх километре автодороги «ххх» в автомобиле «Ми.» государственный регистрационный знак ххх регион с телесными повреждениями и без признаков жизни Пе., По. и В. (ххх);

-протоколом осмотра места происшествия от 04 февраля 2019 года с приложенными к нему схемой и фототаблицей, согласно которому зафиксирована обстановка на участке автомобильной дороги «ххх» в районе километрового столба, обозначающего ххх километр в направлении от ххх в сторону ххх, минус ххх метров. Данный участок дороги горизонтальный с небольшим уклоном в направлении ххх, двухполосный (по одной стороне в каждую сторону), имеет асфальтированное покрытие с незначительно укатанным снегом и ледовыми отложениями в некоторых местах. Ширина дорожного полотна составляет 11 метров. Разметка в виде разделительной линии читается с трудом в связи со снежно-ледяными отложениями. С обеих сторон дороги установлены металлические силовые ограждения. На полосе движения в сторону ххх передней частью в направлении ххх располагается автомобиль (седельный тягач) «М» государственный регистрационный знак ххх RUS с полуприцепом «К» государственный регистрационный знак ххх RUS. Тягач по отношению к полуприцепу обращен в обратную сторону, то есть в сторону ххх, при этом кабина тягача задней левой частью примыкает к левому борту полуприцепа. На кабине отсутствует бампер и блок фара, правая нижняя часть кабины имеет повреждения. Под полуприцепом, в задней его части, на дорожном покрытии отобразились следы торможения (юза) колес полуприцепа, которые не выступают за его габариты. За пределами полуприцепа следы торможения не видны в связи с наличием на дорожном покрытии снежно-ледовых масс. На расстоянии 17,7 метров от переднего правого угла кабины тягача в направлении ххх имеется повреждение металлического силового ограждения дороги в виде прогиба внутрь шириной 3,1 метра. За силовым ограждением в месте повреждения, в снегу, находятся: фрагмент правой блок фары тягача, а далее этого фрагмента, в кювете – передний бампер автомобиля «М» с пластиной государственного регистрационного знака ххх RUS. На расстоянии 2,9 метра от южного края указанного повреждения имеется второе аналогичное повреждения силового ограждения шириной 4,4 метра. На внутренней поверхности обоих повреждений силового ограждения обнаружены следы соприкосновения, предположительно с бампером автомобиля «М». При следовании в сторону ххх от места дорожно-транспортного происшествия с левой стороны автодороги примыкает второстепенная дорога. Расстояние от края (ближнего к ххх) второго повреждения до поворота на данную второстепенную дорогу составляет 19,7 метров. Примерно посередине дорожного полотна, в районе разделительной полосы, располагается автомобиль «Ми.» государственный регистрационный знак ххх RUS. Передняя часть автомобиля «Ми.» находится под полуприцепом автомобиля «М» и продвинута под него на расстояние 1,8 метра. Задняя часть автомобиля «Ми.» располагается на полосе встречного движения. При этом правое заднее колесо автомобиля «Ми.» находится посередине проезжей части на одной из линий прерывистой разделительной полосы, а левое заднее колесо – на расстоянии 4,6 метра от силового ограждения, установленного на обочине встречной полосы. На линии разметки под задним правым колесом этого автомобиля обнаружены едва читаемые следы юза колеса данного автомобиля в виде царапин от шипов колеса, которые уходят в сторону полуприцепа, то есть в направлении ххх. Следы аналогичного характера от колес указанного автомобиля в сторону ххх отсутствуют. На расстоянии 3,8 метра от правого заднего колеса автомобиля «Ми.» находится фрагмент крышки багажника. На дорожном покрытии в задней части полуприцепа автомобиля «М» на расстоянии 0,8 метра от правого заднего угла полуприцепа и 4,6 метра от силового ограждения, установленного на обочине полосы движения в направлении ххх, обнаружены фрагменты декоративной облицовки автомобиля, предположительно бампера автомобиля «Ми.». Кроме того, вдоль правого борта полуприцепа и вплоть до автомобиля «Ми.» на дорожном покрытии также находятся фрагменты облицовки автомобиля и вещи. Передняя часть крыши автомобиля «Ми.» практически отсутствует, рулевая колонка и доски приборов разбиты, в салоне имеются фрагменты сработавших подушек безопасности. В автомобиле «Ми.» обнаружены три трупа мужчин: по одному трупу с повреждениями в области головы на водительском сиденье и переднем пассажирском сиденье и третий труп на заднем сиденье. В ходе осмотра изъяты автомобиль «М» с полуприцепом и автомобиль «Ми.». На фотографиях, приложенных к осмотру места происшествия, видно, что передняя часть автомобиля «Ми.» находится под передним правым углом полуприцепа автомобиля «М» (ххх);

-схемой дорожно-транспортного происшествия от 04 февраля 2019 года, в соответствии с которой зафиксировано расположение автомобиля М» государственный регистрационный знак ххх RUS с полуприцепом «К» государственный регистрационный знак ххх RUS и автомобиля «Ми.» государственный регистрационный знак ххх RUS относительно друг друга на участке автодороги «ххх» ххх километр + ххх метра, приведены расстояния между ними и иными объектами, соответствующие сведениям, установленным в ходе осмотра места происшествия, указаны повреждения кабины автомобиля «М» и обозначена полная деформация кузова автомобиля «Ми.» (ххх);

-протоколом осмотра транспортного средства от 05 февраля 2019 года с приложенной к нему фототаблицей, согласно которому на участке автодороги «ххх», между ххх км и ххх км, осмотрен автомобиль «М» государственный регистрационный знак ххх RUS с полуприцепом «К» государственный регистрационный знак ххх RUS. В результате осмотра установлены повреждения переднего бампера, раскол седла в средней части, отсутствие передней правой блок фары, деформация рамы и трубы системы выхлопных газов. На полуприцепе значительных механических повреждений не обнаружено (ххх);

-протоколом осмотра транспортного средства от 12 февраля 2019 года с приложенной к нему фототаблицей, в соответствии с которым осмотрен автомобиль «Ми.» государственный регистрационный знак ххх RUS. В результате осмотра установлены сильная деформация кузова автомобиля со смещением в передней части вправо и к низу примерно до центра автомобиля, факт отсутствия крыши автомобиля, передних и задних стоек, правых передней и задней дверей, переднего бампера, правого переднего крыла, рулевого колеса, смещения передних кресел к заднему креслу, деформация капота и левых дверей, передней и центральной части рамы, повреждения кресел, разрывы шин на передних колесах по внутренней кромке и на рабочей поверхности (ххх);

-протоколом следственного эксперимента от 06 марта 2019 года с приложенными к нему фототаблицей и схемой, согласно которому свидетель В. указал место на участке ххх км автодороги «ххх» в сторону ххх, на котором он находился 04 февраля 2019 года на своем автомобиле «К» в тот момент, когда в зеркало заднего вида увидел выехавший на полосу встречного движения автомобиль «М» с полуприцепом, ранее следовавший за ним в попутном направлении (ххх);

-заключением эксперта № ххх от 28 февраля 2019 года, в соответствии с которым при судебно-медицинском исследовании трупа Пе. установлена ххх, квалифицируемая как тяжкий вред здоровью по признаку опасного для жизни и состоящая в прямой причинной связи с наступлением смерти;

ххх, квалифицируемая как тяжкий вред здоровью по признаку опасного для жизни, но в данном случае не состоящая в прямой причинной связи с наступлением смерти;

ххх, квалифицируемые как тяжкий вред здоровью по признаку значительной стойкой утраты общей трудоспособности не менее чем на одну треть и не состоящие в прямой причинной связи с наступлением смерти;

ххх, квалифицируемые как повреждения, не причинившие вред здоровью.

Установленный комплекс повреждений образовался у Пе. практически одномоментно и непосредственно перед наступлением смерти от травматического воздействия твердых тупых предметов, действовавших со значительной силой и мог возникнуть в условиях дорожно-транспортного происшествия 04 февраля 2019 года ххх;

-заключением эксперта № ххх от 22 февраля 2019 года, согласно которому при судебно-медицинском исследовании трупа По. установлена ххх квалифицируется как тяжкий вред здоровью по признаку опасного для жизни и состоит в прямой причинной связи с наступлением смерти;

ххх, квалифицируемые как тяжкий вред здоровью по признаку значительной стойкой утраты общей трудоспособности не менее чем на одну треть, но в данном случае не состоящие в прямой причинной связи с наступлением смерти;

ххх, квалифицируемые как повреждения, не причинившие вред здоровью.

Установленный комплекс повреждений образовался у По. практически одномоментно и непосредственно перед наступлением смерти от травматического воздействия твердых тупых предметов, действовавших со значительной силой и мог возникнуть в условиях дорожно-транспортного происшествия 04 февраля 2019 года ххх;

-заключением эксперта № ххх от 22 февраля 2019 года, в соответствии с которым при судебно-медицинском исследовании трупа В. установлена ххх, квалифицируемая как тяжкий вред здоровью по признаку опасного для жизни и состоящая в прямой причинной связи с наступлением смерти;

ххх, квалифицируемая как тяжкий вред здоровью по признаку значительной стойкой утраты общей трудоспособности не менее чем на одну треть, но в данном случае не состоящая в прямой причинной связи с наступлением смерти;

ххх, квалифицируемый как тяжкий вред здоровью по признаку значительной стойкой утраты общей трудоспособности не менее чем на одну треть, но в данном случае не состоящий в прямой причинной связи с наступлением смерти;

ххх, квалифицируемые как повреждения, не причинившие вред здоровью.

Установленный комплекс повреждений образовался у В. практически одномоментно и непосредственно перед наступлением смерти от травматического воздействия твердых тупых предметов, действовавших со значительной силой и мог возникнуть в условиях дорожно-транспортного происшествия 04 февраля 2019 года ххх;

-заключением эксперта № ххх от 17 июля 2019 года, согласно которому у ФИО2 установлена ххх квалифицируется как легкий вред здоровью по признаку его кратковременного расстройства. Возможность образования этой ххх 04 февраля 2019 года в условиях дорожно-транспортного происшествия не исключается (ххх);

-заключением судебной автотехнической экспертизы №ххх от 03 июля 2019 года с приложенной к нему фототаблицей, в соответствии с которым в рассматриваемой дорожно-транспортной ситуации действия водителя ФИО2 не соответствовали требованиям пп.10.1 (абзац 1), 10.3, 10.5 и 1.5 Правил дорожного движения РФ и находятся в причинной связи с последствиями технического характера. При выполнении водителем ФИО2 действий в соответствии с требованиями пп.10.1 (абзац 1), 10.3 и 10.5 Правил дорожного движения РФ дорожно-транспортное происшествие исключалось. Поскольку такие признаки как следы колес на месте происшествия зафиксированы не были, определить точное расположение на проезжей части места столкновения автомобиля «Ми.» и автопоезда (автомобиля «М» с полуприцепом), а также расположение их продольных осей относительно границ проезжей части не представляется возможным. Вместе с тем, совокупный анализ выявленных признаков (вещно-следовая обстановка на месте ДТП, зафиксированная в копии протокола осмотра места происшествия и на представленных фотоматериалах) позволяет утверждать, что место столкновения располагалось на стороне проезжей части, предназначенной для движения в направлении ххх перед началом образования осыпи песка и грязи, сконцентрированной около фрагментов декоративной облицовки бампера автомобиля «Ми.».

Несоответствия действий водителя Пе. требованиям п.10.1 (абзац 2) Правил Дорожного движения РФ с технической точки зрения не усматривается. В данных дорожных условиях водителю Пе. следовало принять меры к снижению скорости, руководствуясь требованиями п.10.1 (абзац 2) Правил дорожного движения. Вопрос о технической возможности у водителя Пе. предотвратить столкновение путем торможения не имеет смысла, так как ни снижение скорости, ни остановка автомобиля «Ми.» на полосе движения, по которой на него в состоянии заноса двигался автопоезд, не исключали возможности столкновения транспортных средств (ххх);

-проектом организации дорожного движения участка автомобильной дороги общего пользования федерального значения ххх с ххх по ххх км с указанием количества полос для движения, разметки, металлических ограждений и дорожных знаков (ххх);

-сведениями ФКУ Упрдор «ххх» от 29 мая 2019 года, согласно которым дорожная обстановка и элементы федеральной автодороги общего пользования ххх на участке ххх км + ххх метра по состоянию на 04 февраля 2019 года находились в нормативном состоянии (ххх);

-данными о метеорологических условиях с автоматической дорожной метеостанции ххх км + ххх автодороги ххх за период с 11 часов 49 минут до 17 часов 09 минут 04 февраля 2019 года, в соответствии с которыми за 10 километров до места ДТП в указанный период шел снег, температура воздуха составляла от -14,5 до -14,4 градусов (ххх);

-копией карты вызова скорой медицинской помощи № ххх от 04 февраля 2019 года, согласно которой в указанный день была оказана медицинская помощь ФИО2, у него установлен диагноз: «ххх», травма получена в результате дорожно-транспортного происшествия (ххх);

-копией трудового договора № ххх от 01 августа 2018 года, в соответствии с которым ФИО2 принят на работу к ИП С. в должности водителя-экспедитора сроком на один год (ххх);

-копией договора о полной индивидуальной материальной ответственности от 01 августа 2018 года, заключенного между ИП С. и ФИО2 (ххх);

-копией свидетельства о внесении с 30 сентября 2004 года С. в Единый государственный реестр индивидуальных предпринимателей (ххх);

-копией путевого листа № ххх, согласно которому водитель ФИО2 для осуществления рейса с 31 января 2019 года принял от ИП С. автомобиль «М» государственный регистрационный знак ххх регион и полуприцеп «К» государственный регистрационный знак ххх регион в технически исправном состоянии (ххх);

-копией паспорта транспортного средства ххх и копией карточки учета транспортного средства, в соответствии с которыми собственником грузового тягача седельного «М» ххх года выпуска государственный регистрационный знак ххх является С. (ххх);

-копией паспорта транспортного средства ххх и копией карточки учета транспортного средства, согласно которым собственником полуприцепа «К» «М» ххх года выпуска государственный регистрационный знак ххх регион является С. (ххх);

-копией путевого листа № ххх ГУП Д. от 04 февраля 2019 года, в соответствии с которым в указанный день, с 08 часов 00 минут до 20 часов 00 минут, водитель В. на автомобиле «К» государственный регистрационный знак ххх осуществил 9 рейсов между карьером, расположенным на ххх км, и асфальтобетонным заводом (ххх);

-копией водительского удостоверения на имя ФИО2 со сроком действия с ххх по ххх, свидетельствующего о наличии у него права управления автомобилями категорий «ххх» (ххх).

По характеризующим данным на подсудимого ФИО2 в суде была допрошена свидетель Ф., которая пояснила, что ххх ФИО2 в течение длительного времени осуществляет трудовую деятельность в качестве водителя. С января 2017 года он работает водителем у ИП С. в каждую неделю перевозит грузы в ххх и ххх. В один из дней февраля 2019 года он выехал в очередной рейс, загрузился в ххх и направился в ххх. Спустя примерно три дня после его отъезда ФИО2 позвонил ей и пояснил, что недалеко от ххх попал в дорожно-транспортное происшествие, при этом деталей не уточнил. Впоследствии ххх она узнала, что он был вынужден принять меры для экстренного торможения своего автомобиля, так как следовавший перед ним автомобиль стал резко тормозить. Его автомобиль пошел в занос из-за наличия гололеда на дороге и столкнулся с другим автомобилем, двигавшимся по встречной полосе. В результате дорожно-транспортного происшествия погибли трое мужчин, которые находились во втором автомобиле. На техническое состояние служебного автомобиля он жалоб не предъявлял. Охарактеризовала ФИО2 исключительно с положительной стороны как доброго человека, готового в любой момент прийти на помощь. ххх. Он принес свои извинения и соболезнования родственникам погибших в направленных в их адрес письмах. ххх.

К показаниям подсудимого в судебном заседании в той части, что он не ожидал гололеда на дорожном полотне в месте дорожно-транспортного происшествия, водитель самосвала заблаговременно не включил указатель поворота, на автодороге отсутствовали автомобили, следовавшие во встречном направлении перед местом столкновения, суд относится критически и расценивает их как реализацию права подсудимого на защиту, поскольку они противоречат исследованным доказательствам, в том числе сведениям с автоматической дорожной метеостанции ххх км + ххх автодороги ххх о погодных условиях в районе дорожно-транспортного происшествия по состоянию на 04 февраля 2019 года, в соответствии с которыми в указанный день, период с 11 часов 49 минут до 17 часов 09 минут, то есть как минимум за два часа до начала периода, в который произошло столкновение транспортных средств, и непосредственно в сам этот период шел снег, и оглашенным показаниям свидетеля В., согласно которым в тот день шел снег как на ххх км автодороги «ххх», так и далее по данной трассе в направлении ххх, указатель левого поворота на служебном автомобиле «К» он включил на расстоянии не менее 300 метров до поворота на карьер, водитель автомобиля «М» не мог не заметить встречные автомобили, передвигавшиеся во встречном направлении перед поворотом на карьер, с учетом светлого времени суток и достаточной видимости.

Протокол допроса в качестве свидетеля В. от 05 марта 2019 года соответствует требованиям уголовно-процессуального закона, его допрос производился с после разъяснения гарантированных законом соответствующих прав свидетелей, правильность изложенных в протоколе сведений В. закрепил собственноручными подписями на каждой странице протокола, каких-либо заявлений или дополнений относительно полноты сообщенных им в ходе допроса сведений, уточнений по изложенным следователем в протоколе показаниям В. не высказал. В протоколе зафиксированы последовательные, адекватные, достаточно объемные, согласующиеся с другими доказательствами по делу показания В. По окончании допроса он был ознакомлен с собственными показаниями путем личного прочтения. Данных, свидетельствующих о том, что в момент проведения допроса свидетель находился в таком состоянии, когда не мог должным образом оценивать смысл и значение происходящего, в материалах уголовного дела не имеется. Также суд принимает во внимание тот факт, что ранее свидетель В. с подсудимым знаком не был и оснований для его оговора не имел.

Доводы стороны защиты о том, что дорожно-транспортное происшествие произошло по причине неблагоприятных дорожных условий, связанных с наличием зимней скользкости на дорожном покрытии, которая и привела к заносу автомобиля подсудимого, опровергаются выводами судебной автотехнической экспертизы №ххх от 03 июля 2019 года, в соответствии с которыми эксперт пришел к категорическому утверждению, что причиной дорожно-транспортного происшествия явилось несоответствие действий водителя ФИО2 требованиям п.10.1 (абз.1), 10.3 и 10.5 Правил дорожного движения, согласно которым водитель должен вести транспортное средство со скоростью, не превышающей установленного ограничения, учитывая при этом интенсивность движения, особенности и состояние транспортного средства и груза, дорожные и метеорологические условия, в частности видимость в направлении движения. Скорость должна обеспечивать водителю возможность постоянного контроля за движением транспортного средства для выполнения требований Правил. Вне населенных пунктов разрешается движение грузовым автомобилям с разрешенной максимальной массой более 3,5 т на автомагистралях - не более 90 км/ч, на остальных дорогах - не более 70 км/ч. Водителю запрещается резко тормозить, если это не требуется для предотвращения дорожно-транспортного происшествия.

Поскольку водитель ФИО2 двигался со скоростью более 70 км/ч, превышающей установленное ограничение для его автомобиля, несвоевременно принял меры к плавному снижению скорости, в результате чего допустил занос автомобиля и выехал на сторону встречного движения, чем создал опасность для движения водителю автомобиля «Ми.», то его действия не соответствовали требованиям пп.10.1 (абзац 1), 10.3, 10.5 ПДД РФ.

Суд считает, что, управляя транспортным средством, ФИО2 обязан был принимать во внимание состояние дорожного покрытия, которое являлось для него очевидным, и вести транспортное средство с учетом данных о состоянии этого покрытия, дорожной обстановки и метеорологических условий. Доказательств того, что выезд автомобиля подсудимого был обусловлен состоянием дорожного покрытия, а не зависел от действий ФИО2 по управлению транспортным средством, в деле не имеется.

Осуществляя движение в условиях сниженных сцепных свойств колес с дорогой (проезжая часть асфальтированная, покрытая снегом и местами льдом), водитель ФИО2 должен был выбрать скорость движения с таким расчетом, чтобы в соответствии с применяемыми приемами управления можно было осуществлять устойчивое управляемое движение автомобиля в пределах заданной разрешенной полосы движения. Сам факт того, что в условиях отсутствия внезапной для подсудимого помехи его движению, им была допущена потеря контроля управления за движением автомобиля, приведшая к неконтролируемому движению по стороне, предназначенной для встречного движения, свидетельствует о том, что скорость движения автомобиля ФИО2 была превышена водителем по дорожным условиям.

В данном случае именно действия подсудимого, выехавшего на автомобиле на полосу, предназначенную для встречного движения, в непосредственной близости перед автомобилем под управлением Пе. находятся в непосредственной причинной связи с наступившими последствиями.

В соответствии с выводами эксперта автомобиль «К» под управлением водителя В. не являлся для ФИО2 событием, выходящим за пределы регламентации ПДД РФ, поскольку, как следует из показаний свидетеля В., данный автомобиль в течение не менее 20 секунд двигался впереди него с включенным указателем левого поворота на пути около 300 метров. Таким образом, от водителя ФИО2 не требовалось принятия экстренных мер по снижению скорости при его обнаружении. Двигаясь с одинаковыми скоростями движения 70 км/ч, дистанция между автомобилями не сокращалась бы, и от водителя ФИО2 не требовалось бы принятия мер к снижению скорости. Когда автомобиль «К» начал плавно в течение 20 секунд замедляться, то и ФИО2 также следовало плавно снизить скорость движения, руководствуясь требованиями п.10.5 ПДД РФ.

В системе водитель-автомобиль-дорога-среда водитель должен реагировать на все изменения системы, после чего принимать решения касательно режимов движения транспортного средства. Согласно материалам дела неожиданных изменений в системах «автомобиль» (возникновения неисправностей и т.д.), «дорога» (внезапное возникновение опасности для движения на дороге), «среда» (стихийного бедствия, неожиданно начавшегося снегопада, неожиданно изменившейся видимости и т.п.) на момент ДТП не было, а, следовательно, происходили изменения в системе «водитель-автомобиль». В данном конкретном случае для водителя ФИО2 никакой внезапности в изменении дорожной ситуации не происходило, и для предотвращения дорожно-транспортного происшествия ему достаточно было применять плавные приемы воздействия на органы управления, то есть двигаться, не допуская заноса автомобиля. Предотвращение происшествия со стороны водителя ФИО2 зависело не от наличия или отсутствия у него технической возможности, а целиком и полностью зависело от выполнения им действий в соответствии с требованиями пунктов 10.1 (абзац 1), 10.3 и 10.5 ПДД РФ.

Суд находит несостоятельными утверждения подсудимого и защитника о наличии причинной связи между состоянием дорожного покрытия и заносом автомобиля ФИО2 и по тем основаниям, что свидетель В., управляя автомобилем «К» и следуя перед поворотом на карьер на ххх км автодороги «ххх» впереди автомобиля подсудимого со скоростью, не превышающей установленного ограничения, и постепенно применяя меры к торможению автомобиля для осуществления маневра в виде поворота налево, остался на своей полосе движения без заноса автомобиля вплоть до совершения указанного маневра. При этом суд обращает внимание, что 04 февраля 2019 года до момента дорожно-транспортного происшествия В. в качестве водителя в ходе рейсов на карьер неоднократно применял приемы торможения на автомобиле «К» в том же месте, где впоследствии произошло столкновение автомобилей под управлением ФИО2 и Пе., и при торможении заноса его (В.) автомобиля не происходило.

Несмотря на то обстоятельство, что эксперт не смог определить скорость движения автомобиля ФИО2 в момент обнаружения опасности и в момент столкновения в связи с отсутствием в протоколе осмотра места происшествия со схемой и фототаблицей и схеме дорожно-транспортного происшествия фиксации длины следов юза автомобиля «М», факт движения автомобиля ФИО2 с превышением скорости установлен показаниями свидетеля В. о том, что при подъезде к месту дорожно-транспортного происшествия он передвигался на автомобиле «К» со скоростью около 70 км/ч, а следовавший за ним в попутном направлении автомобиль «М» двигался с более высокой скоростью, поскольку быстро приближался к его автомобилю, а также показаниями самого ФИО2, который подтвердил, что вел автомобиль со скоростью, превышающей 70 км/ч.

Учитывая сложившуюся дорожную обстановку и превышение подсудимым установленного ограничения скорости, суд полагает, что предпринятые ФИО2 меры оказались явно недостаточными для обеспечения постоянного контроля за движением автомобиля с целью выполнения требований Правил дорожного движения, то есть свидетельствуют о невыполнении им обязанности выбора скорости движения в пределах установленного ограничения и с учетом дорожных и метеорологических условий.

Заключение эксперта А. за №ххх от 03.07.2019 оформлено в соответствии с положениями ст.204 УПК РФ и Федерального закона РФ «О государственной судебно-экспертной деятельности в РФ», соответствует требованиям, предъявляемым к данного рода документам, содержит, кроме прочего, перечень использованной методической литературы и эмпирические данные, полученные в ходе анализа материалов уголовного дела. Выводы эксперта мотивированы, являются полными, аргументированными и научно обоснованными, сделаны при непосредственном и тщательном изучении материалов уголовного дела и основаны на совокупности всех имеющихся по делу доказательств. Эксперт, имеющий значительный стаж работы, соответствующие специальности и квалификацию, предупреждался об уголовной ответственности по ст.307 УК РФ. Процессуальных нарушений при проведении экспертизы суд не усматривает. Каких-либо оснований сомневаться в объективности анализа и оценки результатов исследования, достоверности и правильности выводов эксперта не имеется, суд признает их достаточными и последовательными, а в совокупности с иными доказательствами - очевидно подтверждающими несоответствие действий подсудимого ФИО2 требованиям Правил дорожного движения РФ при произошедшем дорожно-транспортном происшествии.

Доводы защитника о том, что выводы судебной автотехнической экспертизы являются необъективными, поскольку эксперт при производстве экспертизы не дал оценки наличию гололедицы в месте дорожно-транспортного происшествия, показаниям свидетеля В. в части скорости автомобиля «Ми.» под управлением водителя Пе., вероятно, превышающей установленное ограничение, не провел исследование механизма срабатывания тормозной системы автомобиля «М», не учел несоответствие проезжей части требованиям ГОСТ в части коэффициента сцепления, не выезжал на место дорожно-транспортного происшествия, не производил осмотр автомобилей, участвовавших в дорожно-транспортном происшествии, суд считает неубедительными по следующим основаниям.

Как следует из протокола осмотра места происшествия и схемы дорожно-транспортного происшествия, колейность дорожного полотна, какие-либо выбоины и ямы, то есть дефекты дорожного покрытия на месте дорожно-транспортного происшествия не зафиксированы.

В соответствии с описательно-мотивировочной частью заключения эксперта при формировании выводов в ходе проведения экспертизы он учитывал приведенные в копии протокола осмотра места происшествия от 04 февраля 2019 года сведения о состоянии покрытия проезжей части в месте дорожно-транспортного происшествия на ххх км автодороги «ххх»: плохо укатанный снег, местами покрытый льдом (снежно-ледяными отложениями).

В ходе проведенной экспертизы было установлено, что место столкновения транспортных средств располагалось на стороне проезжей части, по которой двигался автомобиль «Ми.», и после столкновения автомобиль «Ми.» был отброшен назад по ходу движения автопоезда (автомобиля «М» с полуприцепом). Поскольку автопоезд двигался на автомобиль «Ми.» в состоянии заноса, то есть был неуправляемым, то вопрос о технической возможности у водителя Пе. предотвратить столкновение путем торможения не имеет смысла, так как ни снижение скорости, ни остановка автомобиля «Ми.» на полосе движения автопоезда не исключали возможности столкновения транспортных средств.

Принимая во внимание, что эксперт ответил на поставленные перед ним вопросы по представленным материалам, которые посчитал достаточными для производства экспертизы, какие-либо дополнительные материалы не истребовал, тот факт, что он не осмотрел автомобили, участвовавшие в дорожно-транспортном происшествия, и место их столкновения, по мнению суда, не является основанием ставить под сомнение выводы судебной автотехнической экспертизы.

То обстоятельство, что эксперт не провел диагностику автопоезда на стенде станции технического обслуживания для ответа на вопрос о механизме срабатывания тормозной системы автомобиля «М» и не ответил на вопрос о величине коэффициента сцепления колес этого автомобиля с дорожным покрытием в условиях дорожно-транспортного происшествия, который, по утверждению защитника, не соответствовал требованиям ГОСТ, в данной конкретной ситуации не имеет правового значения и не исключает уголовную ответственность подсудимого за инкриминируемое ему деяние, с учетом выявленного экспертом несоответствия действий водителя ФИО2 Правилам дорожного движения РФ и установленного, с технической точки зрения, наличия причинной связи между действиями ФИО2 и дорожно-транспортным происшествием.

При оценке объективности и достаточности выводов эксперта суд учитывает показания подсудимого в судебном заседании о том, что по состоянию на 04 февраля 2019 года автомобиль «М» с полуприцепом был полностью исправен, в том числе и тормозная система, таким образом, он исключил возможность заноса автомобиля в связи с какими-либо техническими неисправностями. Кроме того, суд считает необходимым отметить, что согласно п.10.1 ПДД РФ при движении водитель должен учитывать особенности транспортного средства (при их наличии) и в соответствии с этим обстоятельством выбирать режим движения управляемого транспортного средства.

В судебном заседании в обоснование приведенных доводов о необъективности выводов проведенной по делу судебной автотехнической экспертизы защитником представлено экспертное мнение, высказанное экспертом Е. за № ххх от 29.10.2019 по результатам изучения вышеприведенного заключения, согласно которому при проведении экспертного исследования экспертом А. допущены упущения в части оценки фактического состояния проезжей части, а именно гололедицы, которая согласно требованиям ГОСТ снижает коэффициент сцепления колес с покрытием, в связи с чем выводы эксперта нельзя считать достоверными в полном объеме.

Суд полагает, что в силу положений стст.74, 195, 204 УПК РФ данное экспертное мнение не является допустимым доказательством, поскольку является не экспертным исследованием, а субъективным мнением эксперта, который не предупреждался об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения, исследование проведено без изучения материалов уголовного дела и каких-либо объектов, направлено на оценку соответствия экспертного заключения требованиям законодательства и экспертных методик, в то время как оценка доказательств по делу находится в исключительной компетенции суда.

В ходе судебного заседания государственный обвинитель поддержал предъявленное ФИО2 обвинение в части того, что он нарушил Правила дорожного движения вследствие небрежности и легкомыслия, не предвидя возможности наступления общественно опасных последствий своих действий, хотя при необходимой внимательности и предусмотрительности должен был и мог предвидеть эти последствия и, таким образом, в результате действий подсудимого наступили последствия одновременно в результате преступного легкомыслия и преступной небрежности, а также в части квалификации действий ФИО2 по признаку «повлекшее по неосторожности причинение тяжкого вреда здоровью человека».

В соответствии с ч.2 ст.26 УК РФ преступление признается совершенным по легкомыслию, если лицо предвидело возможность наступления общественно опасных последствий своих действий (бездействия), но без достаточных к тому оснований самонадеянно рассчитывало на предотвращение этих последствий.

Согласно ч.3 ст.26 УК РФ преступление признается совершенным по небрежности, если лицо не предвидело возможности наступления общественно опасных последствий своих действий (бездействия), хотя при необходимой внимательности и предусмотрительности должно было и могло предвидеть эти последствия.

Описание неосторожной формы вины ФИО2 в предъявленном обвинении по отношению к последствиям в виде смерти Пе., По. и В. соответствует определению преступной небрежности, содержащемуся в ч.3 ст.26 УК РФ. При этом в обвинении описание такой формы вины в виде легкомыслия в соответствии с понятием, приведенным в ч.2 ст.26 УК РФ, отсутствует.

В силу п.9 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 09 декабря 2008 года №25 «О судебной практике по делам о преступлениях, связанных с нарушением правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств, а также с их неправомерным завладением без цели хищения» в тех случаях, когда в результате дорожно-транспортного происшествия пострадало два и более человек, действия лица, нарушившего правила дорожного движения при управлении транспортным средством, подлежат квалификации по той части статьи 264 УК РФ, которая предусматривает более строгую ответственность за наступившие по неосторожности тяжкие последствия.

Учитывая, что в результате инкриминируемого подсудимому преступления пострадали три лица, скончавшиеся от полученных травм на месте дорожно-транспортного происшествия, квалификация в предъявленном обвинении действий ФИО2 как лица управляющего автомобилем, связанных с нарушением правил дорожного движения, по признаку «повлекшее по неосторожности причинение тяжкого вреда здоровью человека» является излишней.

При таких обстоятельствах суд не может согласиться с предложенной формулировкой обвинения и приходит к выводу о необходимости исключения из объема обвинения ФИО2 указания об отношении подсудимого к наступлению последствий в виде смерти Пе., По. и В. в форме преступного легкомыслия и квалифицирующего признака «повлекшее по неосторожности причинение тяжкого вреда здоровью человека».

Также суд полагает возможным исключить из обвинения инкриминируемое ФИО2 нарушение требований п.1.5 Правил дорожного движения РФ, обязывающих участников дорожного движения действовать таким образом, чтобы не создавать опасности для движения и не причинять вреда, так как эти положения являются общей нормой и их нарушение в прямой причинной связи с наступившими последствиями не находится.

Вносимые судом изменения не нарушают право подсудимого на защиту, не затрагивают фактические обстоятельства совершенного преступления и не влияют на объем предъявленного обвинения.

Сопоставив исследованные в судебном заседании доказательства, суд приходит к выводу, что 04 февраля 2019 года, в период времени с 14 часов 00 минут до 15 часов 40 минут, в ххх, ФИО2 управлял грузовым автомобилем - тягачом седельным марки «М» государственный регистрационный знак ххх с полуприцепом «К» государственный регистрационный знак ххх с максимально разрешенной массой более 3,5 тонн и следовал на нем вне населенных пунктов по автодороге «ххх» с асфальтированным покрытием, покрытом снегом и местами льдом, в условиях светлого времени суток, пасмурной погоды и при обильном снегопаде со стороны ххх в направлении ххх. На ххх километре данной автодороги по направлению к ххх ФИО2 в нарушение требований пп.10.1 (абзац 1), 10.3 и 10.5 ПДД РФ, проявив неосторожность в форме небрежности, вел транспортное средство со скоростью более 70 км/ч, но не более 80 км/ч, которая не обеспечивала ему возможность постоянного контроля за движением для выполнения требований ПДД РФ, не учел дорожные условия (наличие на дорожном покрытии снега и ледяных отложений) и метеорологические условия - осадки в виде снега, потерял контроль над движением управляемого им транспортного средства, применил экстренное торможение и выехал на управляемом им транспортном средстве на полосу дороги, предназначенную для встречного движения, по которой в это время двигался автомобиль марки «Ми.» государственный регистрационный знак ххх под управлением Пе. с пассажирами По. и В., и допустил столкновение с указанным автомобилем, в результате чего погибли водитель этого автомобиля Пе. и пассажиры По. и В. Несоблюдение водителем ФИО2 при управлении автомобилем требований пп.10.1 (абзац 1), 10.3 и 10.5 ПДД РФ привело к причинению тяжкого вреда здоровью Пе., По. и В. повлекшего их смерть, и допущенные подсудимым нарушения действующих ПДД РФ находятся в прямой причинной связи с указанными наступившими последствиями. При условии соблюдения ФИО2 Правил дорожного движения он располагал технической возможностью предотвратить данное столкновение.

Судом исследованы все предоставленные сторонами доказательства, ходатайств о дополнении судебного следствия не поступило.

Проверив и оценив эти доказательства в соответствии со стст.87 и 88 УПК РФ с точки зрения относимости, допустимости и достоверности, а в своей совокупности - достаточности для разрешения данного дела, суд приходит к выводу о том, что виновность ФИО2 в инкриминируемом ему преступлении полностью подтверждается совокупностью исследованных доказательств, согласующихся между собой и дополняющих друг друга.

Суд признает представленные обвинением вышеизложенные показания потерпевших, свидетелей, заключения экспертов, протоколы следственных действий допустимыми доказательствами по делу и кладет их в основу обвинительного приговора.

У суда нет оснований не доверять заключениям судебно-медицинских экспертиз, поскольку выводы эксперта, который имеет специальное образование, ничем не опорочены и никем не опровергнуты, не оспаривались подсудимым и его защитником, объективно подтверждаются вышеперечисленными доказательствами по делу и согласуются с ними.

По делу отсутствуют объективные данные, которые бы давали основания полагать, что какие-либо доказательства могли быть сфальсифицированы, и что у сотрудников правоохранительных органов имелась необходимость для искусственного создания доказательств обвинения.

В ходе предварительного следствия и судебного разбирательства сомнений в психическом состоянии ФИО2 не возникло, в связи с чем суд признает подсудимого вменяемым, подлежащим уголовной ответственности и наказанию.

С учетом вышеизложенного, суд квалифицирует действия ФИО2 по ч.5 ст.264 УК РФ - нарушение лицом, управляющим автомобилем, правил дорожного движения, повлекшее по неосторожности смерть двух и более лиц.

Суд считает доказанным тот факт, что форма вины ФИО2 по отношению к последствиям в виде смерти водителя Пе. и пассажиров По., В. характеризуется преступной небрежностью, так как подсудимый, нарушая правила дорожного движения, не предвидел возможности наступления общественно опасных последствий своих действий, хотя при необходимой внимательности и предусмотрительности должен был и мог их предвидеть в силу своего жизненного опыта, водительского стажа, сложившейся дорожной ситуации.

При назначении наказания подсудимому суд учитывает характер и степень общественной опасности его действий, обстоятельства совершения преступления, данные о личности ФИО2, влияние назначенного наказания на исправление подсудимого и условия жизни его ххх, смягчающие и отягчающие наказание обстоятельства.

ФИО2 ранее не судим, впервые совершил преступление средней тяжести по неосторожности, в период 2018-2019 гг. привлекался к административной ответственности за нарушение правил дорожного движения, на учетах у врачей нарколога и психиатра не состоит, ххх, по месту ххх характеризуется положительно, по месту жительства участковым уполномоченным полиции характеризуется удовлетворительно, жалоб и заявлений на него не поступало.

В качестве смягчающих наказание обстоятельств суд учитывает признание вины, раскаяние в содеянном, совершение преступления впервые, ххх, принесение письменных извинений потерпевшим.

Суд не находит оснований для отнесения принесенных подсудимым извинений потерпевшим к смягчающему наказание обстоятельству, предусмотренному п.«к» ч.1 ст.61 УК РФ, в качестве иных действий, направленных на заглаживание вреда, причиненного преступлением. Суд считает, что принесение извинений потерпевшим в письмах, направленных подсудимым в их адрес, нельзя признать действенным средством восстановления нарушенных в результате преступления прав и законных интересов потерпевших, способствующим уменьшению последствий содеянного, компенсации и возмещению причиненного вреда.

Вопреки доводам адвоката суд не усматривает наличие по делу и такого смягчающего обстоятельства как активное способствование раскрытию и расследованию преступления, поскольку сведения, подтверждающие данное смягчающее обстоятельство, в материалах дела отсутствуют и не предъявлены сторонами для исследования в судебном заседании, ФИО2 не совершал каких-либо активных действий, направленных на установление истины по делу. При этом факты признания подсудимым своей вины и его раскаяния в содеянном учтены судом как смягчающие наказание обстоятельства.

Кроме того, мнение защитника о наличии в действиях подсудимого признаков смягчающего наказание обстоятельства, предусмотренного п.«к» ч.1 ст.61 УК РФ, - оказание медицинской и иной помощи потерпевшим непосредственно после совершения преступления суд считает несостоятельным. Сведений об оказании ФИО2 потерпевшим медицинской либо иной помощи непосредственно после совершения преступления, в том числе путем вызова экстренных служб на место дорожно-транспортного происшествия, материалы уголовного дела не содержат.

Отягчающих наказание обстоятельств судом не установлено.

С учетом отсутствия установленных по делу смягчающих наказание обстоятельств, предусмотренных пп. «и» и «к» ч.1 ст.61 УК РФ, оснований для применения положений ч.1 ст.62 УК РФ не имеется.

Принимая во внимание все обстоятельства, влияющие на наказание, характер и степень общественной опасности преступления, предусмотренного ч.5 ст.264 УК РФ, наличие смягчающих и отсутствие отягчающих наказание обстоятельств, данные о личности подсудимого, который привлекался к административной ответственности за нарушение правил дорожного движения до совершения преступления, в добровольном порядке не предпринял мер к возмещению причиненного потерпевшим вреда, суд, несмотря на наличие альтернативного вида наказания - принудительных работ, полагает необходимым назначить ФИО2 наказание в виде лишения свободы, не усматривая при этом, с учетом конкретных обстоятельств дела, оснований для применения положений ст.73 УК РФ об условном осуждении, с дополнительным наказанием в виде лишения права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, поскольку по смыслу ч.5 ст.264 УК РФ назначение виновному дополнительного наказания в виде лишения права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью является обязательным.

По мнению суда, именно наказание в виде реального лишения свободы будет способствовать восстановлению социальной справедливости, исправлению подсудимого и предупреждению совершения им новых преступлений.

Исключительных обстоятельств, связанных с целями и мотивами преступления, поведением ФИО2 во время или после его совершения, иных обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности содеянного, позволяющих назначить наказание с применением ст.64 УК РФ, суд не находит и полагает необходимым назначить подсудимому наказание в пределах санкции статьи.

С учётом фактических обстоятельств дела, степени общественной опасности совершенного ФИО2 преступления, оснований для изменения категории преступления в соответствии с ч.6 ст.15 УК РФ суд не усматривает.

Согласно п.«а» ч.1 ст.58 УК РФ отбывать наказание ФИО2 надлежит в колонии-поселении.

Принимая во внимание, что ФИО2 имеет постоянное место жительства, от органа предварительного расследования и суда не скрывался, суд считает, что ему надлежит следовать в колонию-поселение за счет государства самостоятельно в порядке, предусмотренном чч.1, 2 ст.75.1 УИК РФ.

Потерпевшими Б., По.А. и По.О. заявлены гражданские иски о компенсации морального вреда в размере по 2 000 000 рублей каждому, а По.А. и По.О. дополнительно – о возмещении каждому расходов в сумме ххх рублей, затраченных на оплату вознаграждения представителя за участие в данном уголовном деле. Потерпевшей По.С. заявлен гражданский иск о компенсации морального вреда в размере 5 000 000 рублей. Потерпевшей В. заявлен гражданский иск о компенсации морального вреда в размере 3 000 000 рублей. Все исковые требования потерпевших предъявлены к работодателю подсудимого – ИП С., признанному гражданским ответчиком по делу, поскольку на момент дорожно-транспортного происшествия ФИО2 в соответствии с путевым листом возвращался из рейса и передвигался на служебном грузовом автомобиле - тягаче седельном марки «М» государственный регистрационный знак ххх с полуприцепом «К» государственный регистрационный знак ххх, при этом состоял в трудовых отношениях с ИП С. который является собственником указанного транспортного средства.

В судебном заседании потерпевшие Б., По. и В. поддержали заявленные исковые требования. Представитель потерпевших ФИО1 уточнила иски потерпевших По.А. и По.О. и просила взыскать с ИП С. в пользу каждого из указанных потерпевших компенсацию морального вреда в сумме 2 000 000 рублей. Представитель гражданского ответчика ФИО4 ходатайствовала о передаче исковых заявлений потерпевших на рассмотрение в порядке гражданского судопроизводства в рамках норм трудового законодательства, так как погибшие находились в служебной командировке и их смерть, по ее мнению, связана с производственной деятельностью, а в случае отказа в удовлетворении данного ходатайства просила снизить размер заявленных каждым из потерпевших исковых требований до 400 000 рублей.

В соответствии с ч.1 ст.1064 ГК РФ вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Законом обязанность возмещения вреда может быть возложена на лицо, не являющееся причинителем вреда.

Согласно ч.1 ст.1079 ГК РФ юридические лица и граждане, деятельность которых связана с повышенной опасностью для окружающих, обязаны возместить вред, причиненный источником повышенной опасности, если не докажут, что вред возник вследствие непреодолимой силы или умысла потерпевшего. Обязанность возмещения вреда возлагается на юридическое лицо или гражданина, которые владеют источником повышенной опасности на праве собственности, праве хозяйственного ведения или праве оперативного управления либо на ином законном основании (на праве аренды, по доверенности на право управления транспортным средством, в силу распоряжения соответствующего органа о передаче ему источника повышенной опасности и т.п.).

В силу ч.1 ст.1068 ГК РФ юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей.

Применительно к правилам, предусмотренным главой 59 ГК РФ, работниками признаются граждане, выполняющие работу на основании трудового договора (контракта), а также граждане, выполняющие работу по гражданско-правовому договору, если при этом они действовали или должны были действовать по заданию соответствующего юридического лица или гражданина и под его контролем за безопасным ведением работ.

Как разъяснено в п.9 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 года № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни, здоровью гражданина», ответственность юридического лица или гражданина, предусмотренная п.1 ст.1068 ГК РФ, наступает за вред, причиненный его работником при исполнении им своих трудовых (служебных, должностных) обязанностей на основании заключенного трудового договора (служебного контракта).

В п.19 названного постановления Пленума указано, что согласно стст.1068 и 1079 ГК РФ не признается владельцем источника повышенной опасности лицо, управляющее им в силу исполнения своих трудовых (служебных, должностных) обязанностей на основании трудового договора (служебного контракта) или гражданско-правового договора с собственником или иным владельцем источника повышенной опасности. На лицо, исполнявшее свои трудовые обязанности на основании трудового договора (служебного контракта) и причинившее вред жизни или здоровью в связи с использованием транспортного средства, принадлежавшего работодателю, ответственность за причинение вреда может быть возложена лишь при условии, если будет доказано, что оно завладело транспортным средством противоправно.

В соответствии с ч.1 ст.151 ГК РФ обязанность денежной компенсации морального вреда на нарушителя может быть возложена судом в случаях, если гражданину причинен моральный вред (физические и нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающие на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в случаях, предусмотренных законом.

В силу положений ст.1100 ГК РФ компенсация морального вреда осуществляется независимо от вины причинителя вреда в случае, когда вред причинен жизни гражданина источником повышенной опасности.

Согласно требованиям ст.1101 ГК РФ, размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных физических и нравственных страданий, степени вины причинителя вреда, фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, материального положения подсудимого, с учетом требований разумности и справедливости.

Из содержания приведенных норм в их взаимосвязи следует, что лицо, управляющее источником повышенной опасности в силу трудовых отношений с владельцем этого источника (водитель, машинист, оператор и другие), не признается владельцем источника повышенной опасности по смыслу ст.1079 ГК РФ и не несет ответственности перед потерпевшим за вред, причиненный источником повышенной опасности. Следовательно, на работодателя как владельца источника повышенной опасности в силу закона возлагается обязанность по возмещению не только имущественного, но и морального вреда, причиненного его работником при исполнении трудовых обязанностей.

Поскольку ФИО2, управлявший в момент дорожно-транспортного происшествия грузовым автомобилем - тягачом седельным марки «М» государственный регистрационный знак ххх с полуприцепом «К» государственный регистрационный знак ххх, состоял в трудовых отношениях с владельцем этого транспортного средства - ИП С., и не установлено обстоятельств, свидетельствующих о том, что на момент дорожно-транспортного происшествия указанное транспортное средство передавалось ФИО2 для использования в его личных целях, или он завладел этим транспортным средством противоправно, то компенсация морального вреда в пользу потерпевших подлежит взысканию с владельца источника повышенной опасности – ИП С.

Суд признает, что противоправные действия ФИО2 повлекли нарушение личных неимущественных прав Б., По.А., По.О., В., По.С. и По.В. испытавших моральные и нравственные страдания, связанные с невосполнимой утратой, а именно со смертью Пе., приходившегося единоутробным братом Б., со смертью По. являвшегося единственным ребенком По.А. и По.О. супругом По.С. и отцом По.В., со смертью В., являвшегося единственным ребенком В.Ю., и отразившиеся в течение значительного периода времени на общем самочувствии гражданских истцов, ххх. Кроме того, суд считает подтвержденным тот факт, что По.В. лишилась соответствующей моральной и материальной поддержки в связи со смертью отца. При определении суммы взыскания суд, учитывая требования закона о разумности и справедливости, тяжесть и необратимость наступивших последствий, невосполнимость понесенной потерпевшими утраты, материальное положение ИП С. и ххх гражданского ответчика, а также обстоятельства дела, считает возможным удовлетворить заявленные иски частично и определяет к взысканию с ИП С. компенсацию морального вреда: в пользу потерпевшего Б. – в размере 800 000 рублей, в пользу потерпевших По.А. и По.О.- в размере 1 000 000 рублей каждому, в пользу потерпевшей По.С. – в размере 1 500 000 рублей и в пользу потерпевшей В. – в размере 1 200 000 рублей.

В соответствии с положениями ст.237 ТК РФ моральный вред, причиненный работнику неправомерными действиями или бездействием работодателя, возмещается работнику в денежной форме в размерах, определяемых соглашением сторон трудового договора. Таким образом, действующее законодательство предусматривает компенсацию морального вреда за счет работодателя при наличии его вины.

Поскольку смерть Пе., По. и В. наступила в результате дорожно-транспортного происшествия, произошедшего вследствие нарушения подсудимым Правил дорожного движения, причинная связь между действиями или бездействием работодателя АО ххх и наступившими последствиями в виде смерти работников данной организации Пе., По. и В. в ходе судебного разбирательства не установлена, несмотря на то обстоятельство, что на момент дорожно-транспортного происшествия указанные работники находились в служебной командировке, оснований для передачи гражданских исков потерпевших для рассмотрения в порядке гражданского судопроизводства в соответствии с нормами трудового законодательства суд не находит, в связи с чем доводы представителя гражданского ответчика в этой части являются несостоятельными.

Согласно п.5 ч.3 ст.81 УПК РФ предметы, признанные вещественными доказательствами - тягач седельный марки «М» государственный регистрационный знак ххх с полуприцепом «К» государственный регистрационный знак ххх и автомобиль марки «Ми.» государственный регистрационный знак ххх, подлежат передаче законным владельцам.

Вместе с тем, постановлением Лоухского районного суда от 08 июля 2019 года на вышеуказанный тягач с полуприцепом, принадлежащий работодателю ФИО2 – ИП С. на праве собственности, наложен арест. При таких обстоятельствах суд полагает необходимым для обеспечения исполнения приговора в части гражданских исков потерпевших о взыскании компенсации морального вреда сохранить арест, наложенный на имущество ИП С.: тягач седельный марки «М» государственный регистрационный знак ххх с полуприцепом «К» государственный регистрационный знак ххх.

Согласно постановлению Лоухского районного суда от 08 июля 2019 года наложен арест на принадлежащие ФИО2 автомобиль марки «О» государственный регистрационный знак ххх и автомобиль марки «Ф» государственный регистрационный знак ххх. Поскольку на стадии предварительного следствия и в судебном заседании потерпевшими исковые требования к подсудимому не предъявлены, эти транспортные средства подлежат возврату их законному владельцу.

Процессуальные издержки по уголовному делу отсутствуют.

На основании изложенного и руководствуясь стст.307-309 УПК РФ, суд

ПРИГОВОРИЛ:

ФИО2 признать виновным в совершении преступления, предусмотренного ч.5 ст.264 УК РФ, и назначить ему наказание в виде лишения свободы на срок 3 (три) года 6 (шесть) месяцев с отбыванием наказания в колонии-поселении с лишением права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, на срок 3 года.

До вступления приговора суда в законную силу меру процессуального принуждения в виде обязательства о явке оставить без изменения.

Разъяснить ФИО2, что после вступления приговора в законную силу он обязан явиться в уголовно-исполнительную инспекцию по ххх УФСИН России по ххх за предписанием для следования в колонию-поселение. В случае уклонения от получения предписания или неприбытия к месту отбывания наказания в установленный в предписании срок он может быть объявлен в розыск и подлежит задержанию, а впоследствии судом решается вопрос о направлении осужденного в исправительное учреждение под конвоем либо об изменении вида исправительного учреждения.

К месту отбывания наказания в колонию-поселение осужденный ФИО2 следует за счет государства самостоятельно в порядке чч.1 и 2 ст.75.1 УИК РФ. Срок наказания в виде лишения свободы ФИО2 исчислять со дня прибытия его в колонию-поселение, включив время следования осужденного к месту отбывания наказания в соответствии с предписанием из расчета один день следования за один день лишения свободы.

Срок дополнительного наказания в виде лишения права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, ФИО2 исчислять в соответствии с ч.4 ст.47 УК РФ с момента отбытия им основного наказания в виде лишения свободы.

Гражданский иск потерпевшего Б. о взыскании компенсации морального вреда удовлетворить частично, взыскать с ИП С. в пользу Б. в счет компенсации морального вреда - 800 000 рублей.

Гражданский иск потерпевшего По.А. о взыскании компенсации морального вреда удовлетворить частично, взыскать с ИП С. в пользу По.А. в счет компенсации морального вреда – 1 000 000 рублей.

Гражданский иск потерпевшей По.О. о взыскании компенсации морального вреда удовлетворить частично, взыскать с ИП С. в пользу По.О. в счет компенсации морального вреда – 1 000 000 рублей.

Гражданский иск потерпевшей По.С. о взыскании компенсации морального вреда удовлетворить частично, взыскать с ИП С. в пользу По.С. в счет компенсации морального вреда – 1 500 000 рублей.

Гражданский иск потерпевшей В. о взыскании компенсации морального вреда удовлетворить частично, взыскать с ИП С. в пользу В. в счет компенсации морального вреда – 1 200 000 рублей.

Арест, наложенный постановлением Лоухского районного суда Республики Карелия от 08 июля 2019 года на принадлежащие ИП С. на праве собственности и являющиеся вещественными доказательствами тягач седельный марки «М» государственный регистрационный знак ххх с полуприцепом «К» государственный регистрационный знак ххх, - сохранить до исполнения приговора в части гражданских исков потерпевших.

Снять арест, наложенный постановлением Лоухского районного суда Республики Карелия от 08 июля 2019 года на принадлежащие ФИО2 на праве собственности автомобиль марки «О» государственный регистрационный знак ххх и автомобиль марки «Ф» государственный регистрационный знак ххх и передать указанные автомобили осужденному ФИО2 по принадлежности.

Вещественные доказательства по делу - автомобиль марки «Ми.» государственный регистрационный знак ххх, находящийся на автостоянке по ххх в ххх, - передать Ми. по принадлежности, а в случае невостребования - уничтожить.

Приговор может быть обжалован в апелляционном порядке в Верховный Суд Республики Карелия через Лоухский районный суд Республики Карелия в течение 10 суток со дня провозглашения.

В случае подачи апелляционной жалобы осужденный вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении уголовного дела судом апелляционной инстанции, заявив об этом в тот же срок либо в течение 10 суток со дня вручения ему копии апелляционного представления, апелляционной жалобы.

Председательствующий: М.Г. Сахошко