Апелляционное постановление № 22-184/2024 22-8159/2023 от 25 января 2024 г. по делу № 1-432/2022

Судья Попова Е.Л. Дело № 22-184/2024
АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Пермь 26 января 2024 года

Пермский краевой суд в составе председательствующего Евстюниной Н.В.,

при секретаре судебного заседания Ирдугановой Ю.В.,

с участием прокурора Хасанова Д.Р.,

осужденной ФИО1

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционной жалобе осужденной ФИО1 на приговор Мотовилихинского районного суда г. Перми от 11 ноября 2022 года, которым

ФИО1, родившаяся дата в ****, несудимая,

осуждена по ч. 1 ст. 199.2 УК РФ к штрафу в размере 300 000 рублей.

Заслушав выступления осужденной ФИО1, поддержавшей доводы жалобы, прокурора Хасанова Д.Р. об отмене приговора, суд апелляционной инстанции

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 осуждена за сокрытие денежных средств Акционерного общества «№1» (АО «№1») в размере 17 218 092 рублей 81 копеек, за счет которых в порядке, предусмотренном законодательством Российской Федерации о налогах и сборах и законодательством Российской Федерации об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний, должно быть произведено взыскание недоимки по налогам, сборам, страховым взносам, в крупном размере.

Преступление совершено в период с 12 декабря 2020 года по 20 июля 2021 года в г. Перми, при указанных в приговоре обстоятельствах.

В апелляционной жалобе и дополнениях к ней осужденная ФИО1 указывает, что в ее действиях не доказано наличие состава преступления. В материалах не имеется доказательств наличия дебиторской задолженности ООО «№2» перед АО «№1» в период с 11 декабря 2020 года по 20 июля 2021 года в размере 17 218 092 рублей 81 копейки, однако такой задолженности не было, бухгалтерская отчетность и оборотно-сальдовые ведомости не исследованы, размер фактически существовавшей в инкриминируемый период дебиторской задолженности не установлен ни на начало, ни на период, ни на окончание преступления. Считает неверным определение размера сокрытых денежных средств сложением произведенного 31 декабря 2020 года взаимозачета, который не был признан недействительным, в сумме 14 072 336 рублей 60 копеек и суммы, перечисленной ООО «№2» третьим лицам за АО «№1», 3 145 756 рублей 60 копеек. Об этом же поясняла свидетель А1., показания которой не приведены и не оценены в приговоре. Показания З., М1. об отсутствии дебиторской задолженности ООО «№2» перед АО «№1» не получили оценки суда. Поскольку дебиторская задолженность отсутствовала, она не могла быть сокрыта. Протокол осмотра флэш-карты, изъятой 3 июня 2021 года, является недостоверным доказательством, так как содержит несуществующие суммы дебиторской задолженности ООО «№2» перед АО «№1». При этом размер дебиторской задолженности после 18 марта 2021 года и до 20 июля 2021 года не установлен. Имевшаяся дебиторская задолженность незамедлительно погашалась ООО «№2», что подтверждается представленными налоговым органом сведениями, а также сделанной ею выборкой по счетам, что не получило оценки суда. В приговоре не приведено договоров, на основании которых у ООО «№2» имелась или могла возникнуть задолженность перед АО «№1». На основании договоров № 7/82 от 1 июля 2010 года, № 01/01 от 1 января 2019 года и № 15/09 от 1 октября 2020 года дебиторской задолженности образоваться не могло. Оплата третьим лицам за АО «№1» производилась ООО «№2» за счет собственных средств, что сформировало кредиторскую задолженность АО «№1», а не наоборот. Отмечает, что ООО «№2» перечислял заработную плату работникам АО «№1», что не является сокрытием, так как выплата заработной платы имеет преимущественное значение перед налогами. Доводы в данной части не оценены. Выводы суда о сокрытии выручки не соответствуют фактическим обстоятельствам дела, писем третьим лицам о перечислении денежных средств на счет ООО «№2» вместо АО «№1» в материалах дела не имеется, перечисления не производились, что подтверждается сведениями о движении денежных средств по счету ООО «№2», справка № 43 ответа на данный вопрос не содержит.

Обращает внимание на противоречивые сведения о размере задолженности по налогам, сборам и страховым взносам, который определен на разные даты, за пределами инкриминируемого ей периода, имеющимися справками налогового органа не подтвержден. Требования, из которых образовалась задолженность по состоянию на 20 июля 2021 года, в материалах дела отсутствуют. Наличие задолженности по налогам, сборам и страховым взносам в размере 17 218 092 рублей 81 копейки не подтверждено, опровергается справками налогового органа. Поскольку задолженность, превышающая 2 250 000 рублей, сформировалась за пределами вмененного ей периода, а сумма равная указанной на 11 декабря 2020 года не образует крупный размер, в ее действиях отсутствует состав преступления.

Умысел на совершение преступления не доказан. Подтверждений о доведении до ее сведения решений налогового органа материалы не содержат, с 23 октября по 23 ноября 2020 года она находилась на больничном и доступа к поступающим документам не имела. Ни один из свидетелей не пояснил, какие документы налогового органа и когда были доведены до нее. Указывает, что взаимозачеты между ООО «№2» и АО «№1» производились ежегодно, являлись обычной практикой, инициатором зачета 31 декабря 2020 года являлась А1., целью составления акта взаимозачета было приведение в порядок бухгалтерской документации. Она не знала, что такие акты при наличии задолженности по налогам составлять нельзя.

Считает необоснованным отказ суда в истребовании и исследовании доказательств ее невиновности, в частности вещественного доказательства – флэшкарты, изъятой в АО «№1» и содержащей информацию о наличии либо отсутствии дебиторской задолженности; запросе сведений о размере кредиторской задолженности АО «№1» перед ООО «№2»; запросе сведений и платежных поручений о погашении причиненного ущерба. Представленную налоговым органом справку считает недопустимым доказательством, при этом обращает внимание на полное погашение задолженности, образовавшейся на 11 декабря 2020 года. В деле отсутствуют доказательства, подтверждающие наличие и размер задолженности по налогам, сборам и страховым взносам, образовавшимся на 20 июля 2021 года; требований, из которых сложилась указанная задолженность, в материалах также нет.

Указывая на нарушения требований ст. 162 УПК РФ, необоснованное неоднократное продление неуполномоченным должностным лицом и приостановление 7 февраля 2022 года срока предварительного расследования, считает все следственные и процессуальные действия, проведенные после 28 декабря 2021 года незаконными, а полученные доказательства недопустимыми. Поскольку суд не имел возможности устранить допущенные нарушения, уголовное дело подлежало возвращению прокурору, в чем судом необоснованно отказано.

Также считает недопустимыми доказательствами справки налогового органа, протокол осмотра флэшкарты от 24 июня 2022 года, показания свидетелей, основанные на догадках и предположениях, в том числе относительно деятельности и взаимоотношений АО «№1» и ООО «№2».

В нарушение положений ст.ст. 305, 307 УПК РФ суд не привел и не оценил доказательства, оправдывающие ее: показания ее и свидетелей об отсутствии задолженности у ООО «№2» перед АО «№1» после проведения взаимозачета; документы, подтверждающие факт ежедневного погашения задолженности по налогам, образовавшейся на 11 декабря 2020 года; показания ее и свидетелей А1., З., электронную переписку о причинах и целях проведения взаимозачета; больничные листы; показания свидетеля П1. и электронная переписка с собственником ООО «№2» о предоставлении займа; информация с диска о движении денежных средств по счетам ООО «№2», подтверждающая отсутствие поступлений от контрагентов АО «№1».

Полагает, что суд принял сторону обвинения и изменил формулировку обвинения, дату образования задолженности с 11 декабря 2021 года на 11 декабря 2020 года, посчитав технической ошибкой. Полагает, это нарушило ее право на защиту. При этом суд указал две разные суммы задолженности по налогам, сборам и страховым взносам, образовавшиеся на 11 декабря 2020 года (2 298 047 рублей 36 копеек и 2 250 000 рублей).

При назначении наказания суд не учел ее действия, направленные на заглаживание причиненного вреда, и добровольное возмещение ущерба, а также совершение преступления небольшой тяжести впервые вследствие случайного стечения обстоятельств, что являются смягчающими обстоятельствами по делу.

Просит отменить приговор, вынести оправдательный приговор либо возвратить уголовное дело прокурору.

Об отсутствии дебиторской задолженности поясняли свидетели М1., Ш1., Ш2., представитель потерпевшего, чему оценка не дана. З. давала противоречивые показания. Суд привел в приговоре ее показания на следствии, тогда как они были оглашены в части, показания в судебном заседании не отразил, чем нарушил требования ст. 240 УПК РФ. Договор поставки № 7/82 от 1 июля 2010 года не исследован, в материалах дела отсутствует. Отмечает, что налоговым органом проверка соблюдения налогового законодательства в деятельности ООО «№2» и АО «№1» в установленном Налоговым кодексом РФ порядке не проводилась. Обращает внимание на нарушение тайны совещательной комнаты.

В суде апелляционной инстанции осужденная ходатайствовала об отмене приговора и прекращении уголовного дела в связи с истечением срока давности уголовного преследования.

В возражениях государственный обвинитель Хасанов Д.Р. просит оставить апелляционную жалобу осужденной ФИО1 – без удовлетворения.

Проверив материалы дела, обсудив доводы апелляционной жалобы и возражений, суд апелляционной инстанции приходит к следующему.

Судом с достаточной полнотой установлены фактические обстоятельства по делу.

Выводы суда о виновности ФИО1 в совершении преступления являются правильными, основанными на исследованных в судебном заседании доказательствах, подробно проанализированных судом в приговоре и получивших надлежащую оценку.

Виновность ФИО1 установлена на основании показаний представителя потерпевшего И1., свидетелей Ш2., С., Ж1., Ж2., А2., М1., А1., К., П1., Л., О., Ж3., Ш1., А3., З., М2., П2., И2., материалов дела, а также показаний самой осужденной ФИО1 в той части, в которой они не противоречат установленным обстоятельствам.

Так, из показаний ФИО1 следует, что она являлась руководителем АО «№1» и ООО «№2». С 2019 года у ОА «№1» начались финансовые проблемы. О наличии налоговой задолженности и аресте счетов ей было известно, но размер задолженности ей не был известен. Для разрешения ситуации она принимала меры: встречалась с руководством налогового органа, чтобы получить отсрочку или рассрочку по налоговым платежам, обращалась в банки для получения кредита. Поскольку между АО «№1» и ООО «№2» существовали договорные отношения, она оплачивала счета АО «№1» и заработную плату сотрудникам со счета ООО «№2», имевшего свои собственные средства, пыталась сохранить организацию и штат сотрудников. Взаимозачет 30 декабря 2020 года проведен на законных основаниях.

Между тем из показаний ФИО1, данных ею в качестве подозреваемой, следует, что впервые на счета АО «№1» был наложен арест 24 июля 2020 года и снят 7 сентября 2020 года. Затем было выставлено требование 10 сентября 2020 года, денежные средства с расчетного счета списывались в погашение задолженности по налогам, арест со счетов не снимался. Она попыталась минимизировать расходы организации: аренду помещений оплачивало и выплату заработной платы осуществляло ООО «№2», часть сотрудников работала удаленно, заработная плата была сокращена. Она давала устные указания менеджерам ОА «№1», которые занимались продажами, о необходимости направления контрагентам писем с информацией об оплате товара АО «№1» на расчетный счет ООО «№2», чтобы расплатиться с поставщиками. Письма подписывала она. При этом ей было известно об обязанности по уплате налогов и аресте, наложенном на счет налоговым органом, о списании в счет погашения задолженности по налогам денежных средств в случае поступления их на счет, о первоочередном удовлетворении требований налогового органа. Требования, решения, поручения налогового органа она получала по почте и через программу «Контур». Она не хотела приостанавливать деятельность АО «№1», хотела исполнить обязательства и получить прибыль, поэтому приняла решение о перечислении денежных средств, минуя расчетный счет АО «№1», на счета третьих лиц, что было вынужденной необходимостью.

Из показаний представителя потерпевшего И1. следует, что с 9 января 2020 года по 5 февраля 2021 года в адрес АО «№1» было направлено 17 требований об уплате налогов, сборов и страховых взносов на общую сумму 6 154 190 рублей 25 копеек. При выставлении требования № 102546 от 13 ноября 2020 года, срок по которому истек 11 декабря 2020 года, образовалась задолженность (с учетом частичного исполнения требований) в размере 2 493 387 рублей 54 копейки. В связи с неисполнением выставленных требований в соответствии со ст. 31, 46 НК РФ Инспекцией вынесено 14 решений о взыскании налогов, сборов и страховых взносов в размере 5 271 732 рублей 59 копеек за счет денежных средств, находящихся на счетах АО «№1» в банках, и выставлено на счет АО «№1» в ЮниКредит Банке» 51 инкассовое поручение на общую сумму 4 846 671 рубль 70 копеек. Для обеспечения исполнения принятых решений о взыскании налогов, сборов и страховых взносов в соответствии со ст. 76 НК РФ вынесено 44 решения о приостановлении всех расходных операций по расчетному счету АО «№1». На основании ст. 47 НК РФ было вынесено 4 решения и для их исполнения 4 постановления о взыскании налогов, сборов и страховых взносов за счет имущества АО «№1». Обо всех решениях налоговой инспекции генеральный директор АО «№1» ФИО1 была уведомлена почтовой корреспонденцией, направленной по телекоммуникационным каналам связи.

Из показаний свидетеля Ш2. следует, что в результате проведенного ею анализа расчетных счетов ООО «№2» было установлено регулярное осуществление платежей с января 2020 года по апрель 2021 года за должника АО «№1», что свидетельствовало о сокрытии денежных средств АО «№1», за счет которых должно производиться взыскание недоимки по налогам, сборам и страховым взносам. Сокрытие денежных средств АО «№1» производилось путем перечисления денежных средств контрагентам АО «№1» от лица ООО «№2». Из сообщений контрагентов следовало, что АО «№1» в лице директора ФИО1 просило у ООО «№2» оплатить счета АО «№1» контрагентам: ООО «***», ООО «***». Данные суммы оплаты отражены в акте сверки взаимных расчетов между ООО «№2» и АО «№1», что подтверждает факт сокрытия денежных средств АО «№1». Инспекцией ФНС в адрес АО «№1» были направлены требования об уплате задолженности по налогам, сборам и страховым взносам. Первое требование выставлено 9 января 2020 года, последнее требование об оплате налогов было выставлено 5 февраля 2021 года, всего направлено 17 требований на общую сумму 6 154 190 рублей 25 копеек. Так как в установленный в требованиях срок полной уплаты налогов не было произведено, с 19 марта 2020 года по 19 марта 2021 года в соответствии со ст. 46 НК РФ были приняты решения о взыскании налога, сбора, пеней и штрафов за счет денежных средств на счетах должника в общей сложности на сумму 5 271 965 рублей 95 копеек, на расчетные счета организации выставлены инкассовые поручения. В соответствии со ст. 76 НК РФ все расходные операции по всем банковским счетам АО «№1» были приостановлены. Ввиду недостаточности денежных средств на счетах организации инспекцией ФНС в соответствии со ст. 47 НК РФ в службу судебных приставов были направлены постановления о взыскании задолженности по налогам за счет имущества должника. Часть требований была исполнена, однако с 11 декабря 2020 года, после истечения срока исполнения требования об уплате налоговой задолженности, прослеживалось умышленное создание ситуации отсутствия денежных средств на расчетных счетах должника, самостоятельном определении очередности и конкретных направлений расходования денежных средств, степени необходимости расчетов с контрагентами и кредиторами, и вывода таким образом денежных средств из-под механизма принудительного взыскания налоговыми органами недоимки по налогам. Задолженность по налогам сборам, страховым взносам на 11 декабря 2020 года составила 2 493 387 рублей 54 копейки, на 17 мая 2021 года по требованиям в порядке ст. 69 НК РФ – 2 929 636 рублей 47 копеек, на 22 июля 2021 года – 3 881 553 рублей.

Из показаний свидетеля Ш2., данных в суде апелляционной инстанции следует, что сумма задолженности по налогам, сборам и страховым взносам, отраженная в справках налоговой инспекции определялась на дату, включая неисполненные требования и текущую задолженность.

Из показаний свидетеля С. следует, что в мае 2021 года анализировалась финансово-хозяйственная деятельность АО «№1». Было выявлено, что генеральный директор АО «№1» ФИО1 является также руководителем ООО «№2». В связи с чем был проведен анализ расчетных счетов ООО «№2» и установлено регулярное осуществление с января 2020 года по апрель 2021 года платежей за должника АО «№1» его контрагентам. При этом задолженность по налогам, сборам и страховым взносам у АО «№1» по состоянию на 11 декабря 2020 года составляла 2 493 387 рублей 54 копейки. Налоговой инспекцией в отношении АО «№1» были приняты меры по принудительному взысканию недоимки по налогам, сборам и страховым взносам в соответствии с требованиями ст.ст. 46, 47, 76 НК РФ. В финансово-хозяйственной деятельности АО «№1» прослеживалось умышленное создание ситуации отсутствия денежных средств на счетах, прибыль переводилась на счета аффилированного лица, налоговая (бухгалтерская) отчетность предоставлялась с уменьшением оборотов, соответственно с уменьшением налогов. На 31 марта 2021 года оборот денежных средств по расчетным счетам уменьшился в 38 раз по сравнению с аналогичным периодом прошлого года. После 1 октября 2020 года недоимка по налогам превысила 2 250 000 рублей и меньше этой суммы не становилась.

Из показаний свидетеля А2. следует, что ООО «***», директором которого он является, сдавало в аренду АО «№1» два нежилых помещения на основании договора № 10/ДА-2020 (ЮЛ) от 1 февраля 2020 года. По сентябрь 2020 года арендная плата поступала с расчетного счета АО «№1». С ноября 2020 года арендная плата с пометкой «за АО «№1»» в сумме около 265 000 рублей поступила с расчетного счета ООО «№2», договорных отношений с которым у ООО «***» не было.

Из показаний свидетеля М1. следует, что ООО «№2» принадлежит Т. и является акционером АО «№1» с долей акций 99%. Оба общества располагаются по одному адресу, склады Обществ находятся также по одному адресу. ООО «№2» осуществляло деятельность по получению из-за границы сельхозтехники (запчастей к ней), сопутствующих товаров, оплату таможенных платежей, после чего эта техника продавалась АО «№1» с минимальной наценкой, а АО «№1» осуществляла реализацию и гарантийный ремонт данной сельхозтехники. Здание, где располагались офисы, и склад принадлежат ООО «№2», магазин для розничной торговли АО «№1» арендовало. В мае 2019 года ФИО1 стала директором ООО «№2», одновременно занимая должность директора в АО «№1». В июне 2021 года по заданию собственника она провела ревизию деятельности ООО «№2» с 2019 по 2021 годы. В результате ревизии было установлено увеличение управленческих расходов, в основном за счет фонда оплаты труда; в 2020 году создан резерв по сомнительным долгам, в том числе АО «№1» 1 755 000 рублей (в 2019 году списана задолженность 8 341 000 рублей). По письмам от АО «№1» за подписью ФИО1 в ООО «№2» оплачивались Д. АО «№1» в счет погашения задолженности: ООО «***» 22 июля 2020 на 700 000 рублей, 26 ноября 2020 года на 670 000 рублей по дилерскому договору № Д-000 214/20 от 1 апреля 2020 года; в ноябре, декабре 2020 года по письмам из АО «№1» перечислялись денежные средства консалтинговой компании «***», ООО «***»; ООО «***», заработная плата сотрудникам АО «№1», за обслуживание программы «1С»; услуги мобильной связи, интернета и др.; заключались договоры на добровольное медицинское страхование сотрудников АО «№1». С января 2021 года по май 2021 года оплачивались Д. АО «№1» по письмам за подписью ФИО1 с расчетного счета ООО «№2»: АО «***», ООО «***», ИП П3., ПАО «***», ПАО «***», заработная плата работникам АО «№1», перечислялись подотчетные суммы, командировочные расходы и др.

Из показаний свидетеля А1. следует, что между ООО «***», где она является директором, и ООО «№2» в лице директора ФИО1 16 мая 2019 года заключен договор на оказание услуг по бухгалтерскому и налоговому учету, подготовке и оформлению кадровых документов, представлению отчетности и прохождению проверок в инспекциях ФНС. Всю первичную документацию вело ООО «№2». Такой же договор был заключен с АО «№1» в лице директора ФИО1 18 мая 2020 года и был расторгнут 30 апреля 2021 года, так как АО «№1» не могло оплачивать услуги. Всю первичную документацию вело АО «№1». В мае 2020 года она заметила существование задолженности АО «№1» перед налоговыми органами, предупредила ФИО1 Первое приостановление операций по счету было по решению налогового органа от 17 июля 2020 года, сумма недоимки была погашена и арест сняли. В конце августа и начале сентября 2020 года операции по банковским счетам были вновь приостановлены. Она знала о перечислениях заработной платы работникам, платежах поставщикам АО «№1» через счета ООО «№2», но повлиять не могла. На расчетный счет «***» также приходили денежные средства от ООО «№2» с назначением платежа «по договору за оказание услуг за АО «№1». Она говорила ФИО1, что при наличии налоговой задолженности производить расчет с поставщиками через счета третьих лиц нельзя, так как это запрещено действующим законодательством. 22 февраля 2021 года она предложила ФИО1 и бухгалтерам ООО «№2» и ООО «№1» о необходимости составления взаимозачета.

Из показаний свидетеля Ш1. следует, что она вела первичную бухгалтерскую документацию в АО «№1», с июля 2018 года еще и в ООО «№2». При трудоустройстве от ФИО1 она узнала о задолженности по налогам у АО «№1». С ее приходом в ООО «№2» все договоры на продажу техники заключались от этой компании. Денежные средства от контрагентов АО «№1» поступали на счета ООО «№2», небольшая часть поступала АО «№1». ФИО1, З., либо «***» отправляли письма от АО «№1» в адрес ООО «№2» с просьбой оплатить заработную плату работникам АО «№1» в счет задолженностей ООО «№2» перед АО «№1». Данная задолженность сформировалась в 2020 году и составляла около 14 млн. рублей. На основании писем либо по устному распоряжению ФИО1 с октября 2020 года по май 2021 года она оформляла платежные поручения по выплате заработной платы с расчетных счетов ООО «№2» работникам АО «№1», ФИО1 и Ж2. начислялись необоснованно высокие премии. В феврале по указанию А1. она провела взаимозачеты между ООО «№2» и АО «№1», хотя многие договоры были фиктивными.

Из показаний свидетеля А3., юриста АО «№1» и ООО «№2», следует, что первое приостановление операций по счетам в банке было по решению налоговой инспекции Мотовилихинского района № 8352 от 17 июля 2020 года, сумма была погашена и блокировку счетов сняли. Однако в конце августа – начале сентября 2020 года операции по банковским счетам вновь приостановили. После этого АО «№1» перестали заключать договоры поставки. В этот момент по распоряжению ФИО1 менеджеры стали писать письма должникам АО «№1» об оплате по новым реквизитам, на счет ООО «№2». После ареста расчётных счетов АО «№1» все договоры по продаже техники и почти все сделки по запчастям, находящимся в собственности АО «№1», стали заключаться от ООО «№2», 95% денежных поступлений уходило на ООО «№2», все работники числились в АО «№1», но фактически работали в ООО «№2», заработную плату получали в АО «№1», которая перечислялась с расчетных счетов ООО «№2» с пометкой «за АО «№1»». Денежные средства от контрагентов поступали на счет ООО «№2», которое производило часть платежей, в том числе заработную плату, оплату поставщикам и так далее, за АО «№1».

Из показаний свидетеля З., заместителя главного бухгалтера, затем ведущего бухгалтера АО «№1», следует, что с мая 2020 года она работала только с первичной документацией, остальной бухучет вела компания «***». Расчетными счетами АО «№1» и ООО «№2» управляла и распоряжалась ФИО1 Оба Общества находились в одних и тех же помещениях, работники АО «№1» фактически работали в обеих организациях, но в ООО «№2» трудоустроены не были. В июле 2020 года в адрес АО «№1» посредством программного обеспечения «Контур» из налогового органа пришли требования об образовании налоговой задолженности и необходимости ее оплаты. Всего было получено 3 требования на общую сумму около 700 000 рублей. По решению ИФНС по Мотовилихинскому району г. Перми на расчетные счета АО «№1» был наложен арест, после погашения задолженности арест был снят. В августе 2020 года из налогового органа вновь поступило требование об образовании налоговой задолженности и необходимости ее оплаты. В связи с неоплатой налоговой задолженности в сентябре 2020 года налоговая инспекция арестовала расчетные счета АО «№1». ФИО1 знала о наличии налоговой задолженности от нее, а также от сотрудников аутсорсинговой компании «***», имела доступ к картотеке платежей, однако действия по оплате задолженности не осуществляла. После ареста счетов ФИО1 давала менеджерам АО «№1» (О., Ж3., Л.) указания на написание писем в адрес покупателей об оплате за поставленный товар не на расчетные счета АО «№1», а на новые реквизиты ООО «№2». Кроме того, заработная плата работникам АО «№1» оплачивалась ООО «№2» по письмам ФИО1, по таким же письмам ООО «№2» оплачивала все текущие расходы АО «№1», в том числе за услуги связи, арендные платежи, хозяйственные нужды. Денежные средства, поступающие в ООО «№2» за АО «№1», стали тратиться не на погашение задолженности по налогам, а направлялись на оплату расходов АО «№1». В марте 2021 года при подготовке декларации в налоговый орган А1. сделала взаимозачет между АО «№1» и ООО «№2», чтобы закрыть задолженность между АО «№1» и ООО «№2», после чего ООО «№2» долгов перед АО «№1» не имело. На момент составления писем в 2020 году задолженность ООО «№2» перед АО «№1» составляла 12-13 миллионов рублей, в 2021 году – от 12 до 15 миллионов рублей, если исключить акт взаимозачета от 31 декабря 2020 года.

Из показаний свидетеля М2., главного бухгалтера АО «№1», следует, что правом на открытие расчетных счетов и распоряжение денежными средствами на них имела только ФИО1 Каждый день она (М2.) составляла картотеку (реестры) всех платежей и задолженностей, предоставляла ее ФИО1, которая определяла очередность перечислений денежных средств. Все решения о направлении денежных средств принимала ФИО1 Программы онлайн-банков были установлены на ее компьютере и на компьютере ФИО1 Примерно с августа 2019 года у АО «№1» начались проблемы с налоговой инспекцией в связи с задержкой уплаты налогов во внебюджетные фонды и НДС.

Согласно показаниям свидетеля П2., офис-менеджера в АО «№1», следует, что она периодически от ФИО1 получала для отправки письма от ООО «№2».

Из показаний свидетеля Л. следует, что АО «№1» занималось реализацией товаров сельскохозяйственного назначения. Он работал в должности коммерческого директора в АО «№1» с февраля 2020 года. Платежи по заработной плате приходили со счета АО «№1», после ареста заработную плату стали перечислять с расчетного счета ООО «№2». О задолженности по налогам узнал от ФИО1 и бухгалтера. ФИО1 сказала, что все операции по счету, а именно оплата услуг, теперь будет производиться через ООО «№2», спустя неделю со счета АО «№1» арест сняли, и они вновь вели все операции через АО «№1». В конце августа-начале сентября 2020 года расчетный счет АО «№1» вновь был арестован по решению ИФНС. После ареста счета АО «№1» все договоры по продаже техники стали заключаться от компании ООО «№2». С осени 2020 большинство денежных средств поступало на ООО «№2», так как с этого времени договоры заключались от ООО «№2». ООО «№2» оплачивал Д. АО «№1», как и кредиторскую задолженность перед поставщиками. Также ООО «№2» оплачивал командировочные, аренду помещений.

Согласно показаниям свидетеля Ж1. он занимал должность заместителя начальника технического отдела в АО «№1» и фактически работал на складе-магазине по продаже запасных частей. В ООО «№2» он официально не работал. После ареста банковских счетов АО «№1» реализация товара в большей части стала производиться от ООО «№2». Он выставлял счета от имени ООО «№2» за товары, принадлежащие АО «№1» по указанию директора АО «№1» ФИО1

Согласно показаниям Ж2. он работал техническим специалистом в ООО «№2», был трудоустроен в АО «№1». По распоряжению ФИО1 он выставлял счета от имени ООО «№2» за товар, принадлежащий АО «№1», получал в ООО «№2» премию, которую распределял между подчиненными работниками, которые эту премию получить не могли, так как являлись работниками АО «№1». Финансовую ситуацию могла исправить оплата таможенной пошлины за находящийся на таможенном складе контейнер с запчастями, от реализации которых можно было бы получить около 5 миллионов рублей. Однако ФИО1 заключать соглашение о рассрочке платежа по таможенному хранению не стала.

Согласно показаниям свидетеля О. он был трудоустроен в АО «№1» менеджером по продажам. Летом 2020 года от А3. стало известно о налоговой задолженности и аресте счета АО «№1». А3. сказала, что все операции по счету, а именно оплата услуг, теперь будут производиться через ООО «№2», спустя неделю арест со счета ООО «№1» был снят, операции стали вновь осуществляться через АО «№1». Все операции по продаже товара происходили безналичными платежами, также выставлялся счет на оплату. В конце августа-начале сентября 2020 года расчетный счет АО «№1» вновь был арестован по решению ИФНС, договоры заключались от ООО «№2».

Из показаний свидетеля Ж3. следует, что он работал менеджером по продажам в АО «№1». Летом 2020 года ФИО1 сообщила об аресте счета необходимости проведения операций по счету через ООО «№2». Через некоторое время арест со счета АО «№1» сняли и операции стали вновь проходить через АО «№1». Он и другие менеджеры оповестили всех клиентов, что все сделки будут производиться с ООО «№2». Все договоры на продажу техники и почти все сделки по запчастям стали заключаться от компании ООО «№2». Большая часть денежных поступлений уходили на ООО «№2».

Из показаний свидетеля К. следует, что она работала кладовщиком в АО «№1», затем числилась кладовщиком в ООО «№2». Вся продукция, товары и запчасти поступают на склад для ООО «№2», принимаются, в дальнейшем они отгружаются в АО «№1», которое занималось продажами.

Показания допрошенных по делу свидетелей в той части, в которой они положены в основу приговора, обосновано признаны судом достоверными, поскольку они последовательны, не противоречат друг другу. Данных, указывающих о заинтересованности участников уголовного судопроизводства в умышленной фальсификации доказательств виновности ФИО1 не имеется, причин для оговора не установлено. Кроме того, показания свидетелей подтверждаются исследованными судом материалами дела:

уставом АО «№1», должностной инструкцией генерального директора АО «№1», трудовым договором, заключенным 5 декабря 2017 года с генеральным директором ФИО1, где установлено осуществление деятельностью Общества генеральным директором и прописаны его права и обязанности, в частности распоряжаться имуществом и средствами АО «№1», открывать расчетные счета, заключать договоры, действовать без доверенности от имени АО «№1», издавать приказы, распоряжения и давать указания, обязательные для исполнения всеми работниками АО «№1»; обеспечивать ведение бухгалтерского, налогового и управленческого учета и отчетности; обеспечивать разработку финансового плана, подготовку отчетов о финансово-хозяйственной деятельности АО «№1», о фактическом исполнении бюджетов доходов и расходов и о движении денежных средств (том 9 л.д. 85-106, 107-111, 4 л.д. 34-38);

протоколом очередного общего собрания акционеров АО «№1» от 24 июля 2020 года о продлении полномочий генерального директора ФИО1 (т. 4 л.д. 34-38);

требованиями налогового органа об уплате образовавшейся недоимки, задолженности по пеням, штрафам, процентам, направленными руководителю АО «№1» ФИО1; решениями налогового органа о взыскании недоимки по налогам за счет денежных средств на счетах АО «№1», решениями о приостановлении операций по счетам налогоплательщика (плательщика сбора, страховых взносов, налогового агента) в банке, а также переводов электронных денежных средств; инкассовыми поручениями на списание и перечисление денежных средств со счетов налогоплательщика (плательщика сбора, страховых взносов, налогового агента) в бюджетную систему РФ, содержание которых подробно приведено в приговоре и сторонами не оспаривается (т. 8, л.д. 49-51, 61-63, 71-73, 86-88, 100-104, 135-137, 150-152, 164-166, 179-181, 193-195, 206-209, 230-232, т. 9 л.д. 1-3, 20-23, т. 13 л.д. 133-135);

решениями налогового органа о взыскании налога, сбора, страховых взносов, пени, штрафа, процентов за счет имущества АО «№1» в пределах сумм, указанных в требованиях об уплате налога, сбора, страховых взносов, пени, штрафа, процентов; и постановлениями налоговой инспекции, вынесенными на основании указанных решений (т. 13 л.д. 144-146);

протоколом осмотра направленной межрайонной ИФНС России № 21 по Пермскому краю на диске информации о движении денежных средств по счетам ООО «№2» и АО «№1»; при анализе выписок по расчетным счетам получены сведения о перечислении ООО «№2» в адреса контрагентов АО «№1» денежных средств с наименованием платежа «за АО «№1»» (т. 10 л.д. 207-251);

протоколом изъятия в помещениях ООО «№2» и АО «№1» документов о деятельности АО «№1», ООО «№2» с контрагентами, учредительных документов АО «№1», ООО «№2», с компьютера ФИО1 путем копирования на флэш-карту «Transcend» электронных сведений (том 2 л.д. 154?159);

письмами, направленными в ООО «№2» за подписью ФИО1 о перечислении в счет задолженности перед АО «№1 денежных средств в адрес контрагентов АО «№1»: консалтинговой компании «***», ООО «***», АО «***», ИП П3., ООО «***», ООО «***» ТД «***», ООО «***», ООО ТК «***», ПАО «***», ПАО «***», ООО «***», АО «***», ООО «***», ООО ТД «***», ООО «***», ООО «***», ООО «***», ИП М3., АО «***», ООО «***», ООО «***», ООО «***», ООО «***», ООО «***», ИП Ф. ( т. 2 л.д. 244, т. 3 л.д. 7, 8, 34, с 38 по 45, 49, 51, 52, с 55 по 58, 64, 65, с 70 по 72, с 74 по 77, 81, 82, с 84 по 89, с 93 по 95, с 98 по 101, со 103 по 106), протоколом их осмотра (т. 10 л.д. 201-206);

протоколом осмотра сведений, содержащихся на флэш-карте, путем выборки по оборотно-сальдовой ведомости по счету 62 с фильтром по контрагенту ООО «№2» задолженности перед АО «№1» на даты написания писем с 24 ноября 2020 года по 18 марта 2021 года; имелась задолженность ООО «№2» перед АО «№1», размер которой изменялся с 13 795 077 рублей 64 копейки на 24 ноября 2020 года, 12 265 271 рубль 05 копеек на 22 декабря 2020 года до 12 265 271 рубля 05 копеек на 11 января 2021 года, 14 269 698 рублей 88 копеек на 18 марта 2021 года, при этом на 21 января 2021 года размер задолженности составлял 15 855 212 рублей 66 копеек, с января 2021 года без учета акта взаимозачета от 30 декабря 2020 года (т. 13 л.д. 152?188);

актом зачета взаимных требований от 31 декабря 2020 года на общую сумму задолженности перед АО «№1» в размере 14 072 336 рублей 60 копеек, в том числе по договору № 7/82 от 1 июля 2010 года, а также за поставку техники, запасных частей, оборудования и расходных материалов (т. 5 л.д. 7);

договором поставки между ООО «№2» и АО «№1» № 7/82 от 1 июля 2010 года (т. 10 л.д. 93-94);

справкой № 43 от 15 июня 2021 года по результатам исследования документов, представленных в отношении АО «№1», о том, что задолженность АО «№1» в сумме, превышающей 2 250 000 рублей, возникла в связи с неуплатой налога на добавленную стоимость, налога на доходы физических лиц, страховых взносов, и по состоянию на 11 декабря 2020 года (срок уплаты по требованию № 102546 от 13 ноября 2020 года) составила 2 493 387 рублей 54 копейки. Общая сумма недоимки по требованиям на уплату налога, сбора, страховых взносов, выставленных налоговым органом в адрес АО «№1», по состоянию на 17 мая 2021 года составила 2 929 636 рублей 47 копеек. Общая сумма денежных средств, перечисленная с расчетного счета ООО «№2» на счета третьих лиц с назначением платежей « … за АО «№1» в период с 14 декабря 2020 года (дата первой операции после 11 декабря 2020 года) по 30 апреля 2021 года составляет 2 340 158 рублей 73 копейки (том 3 л.д. 112-119).

Противоречий в приведенных доказательствах, которые могут быть истолкованы в пользу осужденной, не усматривается.

Нельзя согласиться с доводами осужденной о недоказанности и об отсутствии в ее действиях состава преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 199.2 УК РФ.

Исследованными судом доказательствами установлено, что ФИО1, являясь генеральным директором АО «№1», была ответственной за организацию ведения бухгалтерского учета и финансово-хозяйственной деятельности, являлась распорядителем денежных средств и лицом, ответственным за уплату начисленных налогов, сборов, страховых взносов. При этом она достоверно знала о налоговой задолженности и задолженности по страховым взносам, о полученных требованиях об уплате налогов, сборов, страховых взносов, о вынесенных и неисполненных решениях о взыскании недоимки за счет денежных средств, находящихся на расчетных счетах, о выставленных на расчетные счета и неисполненных инкассовых поручениях, о принятых решениях о приостановлении операций по счетам в банке, а также переводов электронных денежных средств, о приостановлении операций по счетам.

Осведомленность ФИО1 как директора АО «№1» о наличии у Общества перед бюджетом налоговой задолженности и комплексе предпринятых налоговой инспекцией мер по ее взысканию сомнений не вызывает, подтверждается показаниями свидетелей бухгалтеров Ш1., З. и А1., а также Л., А3., Ж3. При этом доводы ФИО1 о том, что она не получала требования об уплате налогов, в том числе и в виду нахождения на больничном, звучат неубедительно.

В условиях приостановления операций по счетам АО «№1» не имело фактической возможности осуществлять расчеты по финансово-хозяйственной деятельности в безналичной форме, используя свои расчетные счета.

ФИО1, являясь генеральным директором АО «№1» и достоверно зная об имеющей у Общества недоимки по налогам и страховым взносам, образовавшейся в результате неуплаты налогов и страховых взносов, а также о комплексе принудительных мер, принятых налоговым органом и направленных на взыскание имеющейся недоимки, в нарушение требований ст. 855 ГК РФ, предусматривающей очередность списания денежных средств, провела финансовые операции с причитающимися Обществу денежными средствами.

Суд апелляционной инстанции полагает необходимым указать период совершения преступления с 11 декабря 2020 года по 17 мая 2021 года с соответствующим уменьшением суммы сокрытых денежных средств, исходя из следующего.

Согласно п. 21 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 26 ноября 2009 года N 48 «О практике применения судами законодательства об ответственности за налоговые преступления», уголовная ответственность по ст. 199.2 УК РФ может наступить после истечения срока, установленного в полученном требовании об уплате налога, сбора, страхового взноса.

Судом достоверно установлено, что задолженность по налогам, сборам и страховым взносам в размере, превышающем 2 250 000 рублей и необходимом для привлечения лица к уголовной ответственности, образовалась при выставлении требования № 102546 от 13 ноября 2020 года со сроком окончания 11 декабря 2020 года и составила 2 493 387 рублей 54 копейки, и, следовательно, с указанной даты наступает уголовная ответственность. В последующем налоговым органом было выставлено еще три требования об уплате налогов, сборов и страховых взносов, последнее требование № 6408 от 5 февраля 2021 года со сроком окончания 10 марта 2021 года. С учетом положений п. 3 ст. 32 НК РФ днем окончания преступления следует считать день обращения налогового органа с заявлением о проведении проверки в отношении неплательщика налогов, сборов, страховых взносов в связи с наличием признаков преступления, предусмотренного ст. 199.2 УК РФ, в данном случае 17 мая 2021 года. При этом задолженность по налогам, сборам и страховым взносам у АО «№1» с 11 декабря 2020 года увеличилась до 2 929 636 рублей 47 копеек (справка № 43 от 15 июня 2021 года). В связи с этим в период с 11 декабря 2020 года по 17 мая 2021 года ФИО1 сокрыла от принудительного взыскания 16 336 412 рублей 96 копеек (сумма за вычетом денежных средств, перечисленных на счета контрагентов после 17 мая 2021 года 881 709 рублей 25 копеек).

Вся установленная совокупность служебных действий ФИО1 с 11 декабря 2020 года по 17 мая 2021 года, направленная на организацию деятельности АО «№1» и обеспечение рабочего процесса, минуя расчетные счета Общества во всех банках, очевидно свидетельствует об умышленном создании ею обстоятельств для сохранения денежных средств именно АО «№1» в сумме 16 336 412 рублей 96 копеек и недопущения принудительного перечисления из данной суммы 2 929 636 рублей 47 копеек в счет налоговой недоимки.

Из представленных доказательств следует, что ФИО1 как руководитель АО «№1» и как руководитель предприятия-должника ООО «№2» сама определила необходимость возвращения денежных средств в АО «№1» не на расчетные счета Общества, а на расчетные счета иных предприятий, которые имели право требования к Обществу, в счет исполнения данного права требования, также составляла об этом распорядительные информационные письма. О том, что именно ФИО1 являлась инициатором изготовления писем, сообщали бухгалтеры Ш1. и З. Сам факт денежных расчетов за третье лицо законодательно допустим, однако полный переход Общества на такую систему расчетов исключительно после выставления налоговой инспекцией инкассовых поручений может свидетельствовать только о сокрытии денежных средств Общества с его расчетных счетов для недопущения списания в счет погашения задолженности по налогам. При таких обстоятельствах суждения о наличии имущественного права в виде дебиторской задолженности и возможности проведения взаимозачета как обстоятельстве, исключающем уголовную ответственность ФИО1, являются несостоятельными. Поэтому судом в сумму сокрытых денежных средств, за счет которых в порядке, предусмотренном законодательством Российской Федерации о налогах и сборах, должно быть произведено взыскание недоимки по налогам, сборам и страховым взносам обоснованно включена сумма проведенного АО «№1» с ООО «№2» зачета взаимных требований. Таким образом, следует сделать вывод, что ФИО1 сокрыто 16 336 412 рублей 96 копеек (14 072 336 рублей 60 копеек и 2 264 046 рублей 96 копеек (сумма, перечисленная ООО «№2» контрагентам АО «№1» с период с 11 декабря 2020 года по 17 мая 2021 года)).

Необоснованными является и довод ФИО1 о правомерности действий по сокрытию денежных средств со ссылкой на то, что эти действия носили производственную и хозяйственную необходимость, в целях предотвращения утраты рабочих мест и остановки деятельности организации.

Утрата рабочих мест работниками сама по себе не может рассматриваться как опасность, непосредственно угрожающая личности и правам лица, охраняемым законом интересам, то есть как свидетельство наличия обстановки крайней необходимости. Поэтому нельзя согласиться с доводами о наличии условий крайней необходимости, поскольку выплата заработной платы и осуществление производственной и хозяйственной деятельности организации не являются основаниями для оправдания противоправных действий в виде сокрытия получаемых денежных средств от дебиторов с целью избежать их перечисления в бюджеты в счет погашения задолженности по налогам, сборам и страховым взносам. При этом следует отметить, что АО «№1» не являлось предприятием, от экономической и производственной деятельности которого зависело экономическое и финансовое благополучие населения, остановка производственного цикла которого повлекла бы тяжкие последствия.

При этом действия осужденной были направлены непосредственно на достижение коммерческого результата, а не социально-полезной цели.

Перечисление заработной платы работникам АО «№1» со счета ООО «№2» в вину ФИО1 не поставлено.

В соответствии с требованиями ч. 1 ст. 88 УПК РФ суд оценил каждое доказательство с точки зрения относимости, допустимости и достоверности.

Совокупность собранных по делу доказательств признана судом достаточной для постановления обвинительного приговора. Оснований для запроса сведений о размере кредиторской задолженности АО «№1» перед ООО «№2»; сведений и платежных поручений о погашении причиненного ущерба не имелось.

Из показаний свидетелей З., Ш1., А1. следует, что у АО «№1» имелась кредиторская задолженность перед ООО «№2», однако неустановление размера существующей задолженности, причин и целей проведения взаимозачета не свидетельствует о недостаточности исследованных судом доказательств для принятия решения по делу. Сам по себе факт наличия кредиторской задолженности, независимо от ее размера, не является оправданием совершенных ФИО1 действий. Последующая уплата недоимки по налогам и страховым взносам не исключает виновность ФИО1 в совершении указанного преступления и погашение налоговой задолженности до постановления приговора не свидетельствует об отсутствии состава преступления.

Оценив исследованные доказательства, суд пришел к обоснованному выводу о доказанности виновности ФИО1 в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 199.2 УК РФ.

Размер сокрытых денежных средств судом верно определен как крупный в соответствии с примечанием к ст. 170.2 УК РФ.

Между тем суд излишне указал в квалификации на законодательство Российской Федерации об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний, поскольку данные обстоятельства ФИО1 не вменялись, поэтому указание на это законодательство подлежит исключению из квалификации.

Правильно придя к выводу об исключении из обвинения сокрытия имущества, суд не исключил этого обстоятельства из преамбулы. В связи с чем суд апелляционной инстанции полагает необходимым исключить из преамбулы приговора указание на сокрытие имущества.

Вопреки доводам жалобы каких-либо существенных противоречий в доказательствах, данных о недопустимости либо необъективной оценке представленных стороной обвинения доказательств, повлиявших на правильность выводов суда, не установлено. Тот факт, что эта оценка не совпадает с позицией стороны защиты, не свидетельствует о нарушении судом требований закона и не является основанием для отмены или изменения приговора.

Как следует из протокола судебного заседания, в ходе судебного разбирательства принципы уголовного судопроизводства, в том числе и указанные в ст.ст. 14 и 15 УПК РФ, судом не нарушены. Судом тщательно проверены доводы стороны защиты. Сторонам были созданы необходимые условия для исполнения процессуальных обязанностей и реализации, предоставленных им прав, обеспечено процессуальное равенство сторон.

Все ходатайства, заявленные стороной защиты, в том числе те, в удовлетворении которых судом было отказано, на что указано в апелляционной жалобе, были рассмотрены судом в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, а принятые по ним решения являются обоснованными и мотивированными.

Отказ суда в удовлетворении ряда заявленных осужденной и стороной защиты ходатайств нарушением уголовно-процессуального закона не является, поскольку надлежащие мотивы такого отказа судом приведены. Сам по себе отказ суда в удовлетворении ходатайств стороны защиты при соблюдении процедуры их рассмотрения не свидетельствует об ущемлении прав подсудимой и о наличии у суда обвинительного уклона. Это же обстоятельство не вытекает и из уточнения судом даты образования налоговой задолженности.

При этом в приговоре с достаточной полнотой приведено содержание показаний представителя потерпевшего и свидетелей, данных ими в судебном разбирательстве и на предварительном следствии, с отражением в них всех существенных обстоятельств, влияющих на правильность установления фактических обстоятельств по делу и на квалификацию действий ФИО1; каждым показаниям судом первой инстанции дана оценка, с приведением мотивов, по которым конкретные показания и в какой части признаны достоверными, а в иной части - недостоверными. Учтено, что показания, которые положены в основу приговора, получены в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, последовательны, согласуются между собой и с письменными доказательствами по делу, дополняют друг друга, не доверять данным показаниям оснований не имеется.

В приговоре подробно приведены и подвергнуты оценке в соответствии с требованиями ст. 88 УПК РФ показания осужденной ФИО1

Доводы осужденной о нарушении положений ст. 162 УПК РФ при продлении срока предварительного расследования, о незаконном приостановлении предварительного следствия как основания для признания незаконными следственных и процессуальных действий, произведенных в указанный период, являются несостоятельными.

Из материалов уголовного дела следует, что в период с 28 июня 2020 года по 27 декабря 2020 года срок следствия неоднократно продлевался в соответствии с требованиями ст. 162 УПК РФ. В период с 28 декабря 2020 года по 30 июля 2021 года срок предварительного следствия устанавливался руководителем следственного отдела по Мотовилихинскому району г. Перми следственного управления Следственного комитета РФ по Пермскому краю в соответствии с ч. 6 ст. 162 УПК РФ в рамках своих должностных полномочий, что было направлено на обеспечение принципов законности и разумного срока уголовного судопроизводства путем устранения выявленных нарушений в ходе предварительного следствия. Возвращение уголовного дела следователю руководителем следственного отдела производилось по различным основаниям, в соответствии с уголовно-процессуальным законом.

Из содержания ч. 6 ст. 162 УПК РФ не следует, что в случае неоднократного возобновления предварительного расследования доказательства, полученные в ходе дальнейшего расследования, признаются недопустимыми.

Не вытекает такой вывод и из содержания определений Конституционного Суда РФ от 2 июля 2015 года № 1541-О, № 1542-О и № 1543-О, а также от 21 ноября 2022 года N 2951-О.

Оснований для возвращения уголовного дела прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ не имеется и судом верно не установлено, поскольку составленное по делу обвинительное заключение соответствует положениям ст. 220 УПК РФ и не являлось препятствием для рассмотрения дела по существу и принятия итогового решения на его основе.

Таким образом, существенных нарушений требований уголовно-процессуального закона органами следствия в ходе предварительного следствия, в том числе при продлении срока предварительного следствия, проведении следственных и процессуальных действий, влекущих отмену приговора и возвращение уголовного дела прокурору на основании ст. 237 УПК РФ, по настоящему уголовному делу не установлено.

При назначении наказания суд учел характер и степень общественной опасности совершенного преступления, относящегося к преступлениям небольшой тяжести, личность виновной, которая не судима, характеризуется положительно, смягчающие наказание обстоятельства: наличие малолетнего ребенка, отсутствие отягчающих наказание обстоятельств, и пришел к выводу о возможности достижения целей наказания при назначении наказания в виде штрафа.

Определяя размер штрафа, суд принял во внимание фактические обстоятельства совершенного преступления, имущественное положение осужденной.

Исключительных обстоятельств, позволяющих назначить наказание с применением ст. 64 УК РФ, а также иных смягчающих наказание обстоятельств, чем указано в приговоре, подлежащих обязательному учету в соответствии с ч. 1 ст. 61 УК РФ, судом не установлено. Перечисление ФИО1 незначительных сумм на погашение задолженности АО «№1» по налогам, сборам и страховым взносам со счета ООО «№2» при наличии дебиторской задолженности в сумме, достаточной для погашения требований в полном объеме, и последующее погашение АО «№1» задолженности по налогам, сборам и страховым взносам по требованиям налогового органа не могут быть расценены как действия, направленные на заглаживание причиненного вреда и добровольное возмещение ущерба ФИО1, как об этом ставится вопрос в жалобе.

С учетом длящегося характера действий по сокрытию денежных средств организации случайного стечения обстоятельств, в силу которых ФИО1 совершено преступление, не усматривается. Неудовлетворительное финансовое состояние АО «№1», отказ в предоставлении ссуды, кредита для погашения задолженности, рассрочки или отсрочки налоговых платежей не являются обстоятельствами случайного характера.

Вместе с тем вносимые в приговор изменения являются основанием для смягчения назначенного ФИО1 наказания.

Однако к моменту рассмотрения уголовного дела в суде апелляционной инстанции истекли предусмотренные п. «а» ч. 1 ст. 78 УК РФ сроки давности уголовного преследования осужденной ФИО1, в связи с чем она подлежит освобождению от назначенного наказания.

При этом доводы ФИО1, изложенные в ходатайстве об отмене приговора и прекращении уголовного дела за истечением срока давности уголовного преследования, основаны на неправильном понимании закона.

По смыслу ст. 389.21 УПК РФ суд апелляционной инстанции вправе отменить приговор и прекратить уголовное дело лишь в случае, если основания для прекращения уголовного дела, в том числе истечение сроков давности уголовного преследования при отсутствии возражений со стороны обвиняемого на прекращение уголовного дела, наступили до вынесения решения суда первой инстанции. Истечение сроков давности после провозглашения приговора суда, но до его вступления в силу, при отсутствии повода для отмены приговора по иным основаниям, предполагает лишь корректировку этого судебного решения в части освобождения осужденного от наказания.

Не усматривает суд апелляционной инстанции нарушения тайны совещательной комнаты. Как следует из представленной судом первой инстанции информации, судебное заседание по рассмотрению уголовного дела в отношении иного лица было отложено с 10 ноября 2022 года в связи с нахождением председательствующего по нему судьи в совещательной комнате по делу в отношении ФИО1 При этом секретарем судебного заседания была составлена справка, судебного заседания в указанный день не проводилось, что опровергает доводы осужденной о рассмотрении судьей Поповой Е.Л. иного уголовного дела в период нахождения в совещательной комнате по делу в отношении нее.

Руководствуясь ст.ст. 389.13, 389.15, 389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

ПОСТАНОВИЛ:

приговор Мотовилихинского районного суда г. Перми от 11 ноября 2022 года в отношении ФИО1 изменить:

исключить из преамбулы указание на сокрытие имущества;

указать при описании преступного деяния период совершения преступления с 11 декабря 2020 года по 17 мая 2021 года;

уменьшить размер сокрытых денежных средств, за счет которых в порядке, предусмотренном законодательством Российской Федерации о налогах и сборах, должно быть произведено взыскание недоимки по налогам, сборам, страховым взносам, до 16 336 412 рублей 96 копеек;

исключить из квалификации указание на законодательство Российской Федерации об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний;

назначенное по ч. 1 ст. 199.2 УК РФ наказание в виде штрафа смягчить до 250 000 рублей.

В соответствии с п. 3 ч. 1 ст. 24 УПК РФ ФИО1 от назначенного наказания освободить в связи с истечением срока давности уголовного преследования.

В остальном этот же приговор в отношении ФИО1 оставить без изменения, апелляционную жалобу осужденной - без удовлетворения.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в кассационном порядке в судебную коллегию по уголовным делам Седьмого кассационного суда общей юрисдикции путем подачи кассационной жалобы, представления через суд первой инстанции в течение шести месяцев со дня вступления в законную силу, с соблюдением требований ст. 401.4 УПК РФ.

В случае пропуска срока кассационного обжалования или отказа в его восстановлении кассационные жалоба, представление подаются непосредственно в суд кассационной инстанции и рассматриваются в порядке, предусмотренном ст.ст. 401.10 – 401.12 УПК РФ.

В случае подачи кассационных жалобы, представления лица, участвующие в деле, вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий (подпись)