Апелляционное определение № 33-253/2026 33-3762/2025 от 18 января 2026 г.

Судья Баянина Т.В. №

(в первой инстанции)

№ (33-3762/2025)

(в апелляционной инстанции)


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

19 января 2026 г. <адрес>

Судебная коллегия по гражданским делам Севастопольского городского суда в составе:

председательствующего судьи Просолова В.В.,

судей Григоровой Ж.В., Савиной О.В.,

при секретаре Новожиловой Н.В.,

с участием представителя истца ФИО1, представителя ответчика ФИО2, прокурора Толокновой А.В.,

рассмотрев в открытом судебном заседании по докладу судьи Просолова В.В. апелляционную жалобу Федерального государственного бюджетного образовательного учреждения высшего образования «Херсонский государственный педагогический университет» на решение Ленинского районного суда <адрес> от ДД.ММ.ГГГГ по гражданскому делу по иску ФИО3 к ФГБОУ ВО «Херсонский государственный педагогический университет» о восстановлении на работе, взыскании среднего заработка за время вынужденного прогула, компенсации морального вреда,

установила:

ФИО3 обратился в суд к Федеральному государственному бюджетному образовательному учреждению высшего образования «Херсонский государственный педагогический университет» (далее в том числе - ФГБУ ВО «ХГПУ», университет, учреждение) с исковыми требованиями о признании незаконными приказа об увольнении и увольнения, восстановлении на работе, оплате периода вынужденного прогула, взыскании денежной компенсации за неиспользованный отпуск, компенсации причиненного морального вреда.

Исковые требования мотивированы тем, что с ДД.ММ.ГГГГ истец был трудоустроен на должность системного администратора в административно-управленческий аппарат ФГБОУ ВО «ХГПУ». Трудовой договор и иные кадровые документы не оформлялись. До оспариваемого увольнения ФИО3 неоднократно увольнялся ответчиком по различным основаниям и восстанавливался на основании судебных постановлений. Приказом от ДД.ММ.ГГГГ №-Э/ЛС ФИО3 вновь уволен за однократное грубое нарушение работником трудовых обязанностей (прогул) на основании подпункта «а» пункта 6 части первой статьи 81 ТК РФ. С данным увольнением ФИО3 не согласен, полагает, что ответчиком нарушен порядок привлечения к дисциплинарной ответственности, не учтены все обстоятельства вменяемого проступка. Кроме того, при увольнении ответчик не выплатил ФИО3 денежную компенсацию за неиспользованный отпуск.

Решением Ленинского районного суда <адрес> от ДД.ММ.ГГГГ, с учетом определения об устранении описки от ДД.ММ.ГГГГ исковые требования удовлетворены. Приказ об увольнении ФИО3 с должности специалиста отдела информационных технологий Федерального государственного бюджетного образовательного учреждения высшего образования «Херсонский государственный педагогический университет» от ДД.ММ.ГГГГ №-Э/ЛС и увольнение ФИО3 признаны незаконными. ФИО3 восстановлен в должности специалиста отдела информационных технологий Федерального государственного бюджетного образовательного учреждения высшего образования «Херсонский государственный педагогический университет». С Федерального государственного бюджетного образовательного учреждения высшего образования «Херсонский государственный педагогический университет» в пользу ФИО3 взыскан средний заработок за время вынужденного прогула за период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ в размере 161106,16 руб., с учетом суммы, причитающейся работнику и подлежащей удержанию с работника, в счет налога на доходы физических лиц в размере 24073,33 руб. Обращено к немедленному исполнению решение в части восстановления в должности и взыскания с Федерального государственного бюджетного образовательного учреждения высшего образования «Херсонский государственный педагогический университет» в пользу ФИО3 среднего заработка за истекший период вынужденного прогула не превышающий трёх месяцев. С Федерального государственного бюджетного образовательного учреждения высшего образования «Херсонский государственный педагогический университет» в пользу ФИО3 взысканы денежная компенсация за неиспользованный отпуск в размере 25609,64 руб., с учетом суммы, причитающейся работнику и подлежащей удержанию с работника в счет налога на доходы физических лиц в размере 3329,25 руб.; компенсация морального вреда в размере 20000 руб., а также судебные расходы на оплату услуг представителя в размере 35000 руб. Кроме того, с Федерального государственного бюджетного образовательного учреждения высшего образования «Херсонский государственный педагогический университет» в бюджет Севастополя взыскана государственная пошлина в размере 6435 руб.

Не согласившись с решением суда, ответчик подал апелляционную жалобу, в которой просит решение суда отменить, принять по делу новое решение, которым в удовлетворении исковых требований отказать в полном объеме.

В обоснование доводов апелляционной жалобы указано, что процедура увольнения истца до вынесения оспариваемого приказа от ДД.ММ.ГГГГ работодателем выполнена в соответствии с требованиями трудового законодательства Российской Федерации. Отмечает, что решение суда от ДД.ММ.ГГГГ о восстановлении на работе ФИО3 вынесено в конце рабочего дня, приказ об отмене приказа от ДД.ММ.ГГГГ об увольнении вынесен работодателем ДД.ММ.ГГГГ, то есть на следующий рабочий день после вынесения решения суда. Истец допущен к работе и должен был приступить к исполнению обязательств уже в день вынесения решения суда, не дожидаясь отмены оспариваемого им приказа об увольнении и издания приказа о восстановлении и допуска к работе по решению суда. Однако, истец не являлся на рабочее место в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ, чем нарушил режим рабочего времени, установленный п.7.1 Правил внутреннего трудового распорядка университета. Кроме того, апеллянт отмечает, что истец ДД.ММ.ГГГГ получил письмо работодателя и приказ о восстановлении его на работе в должности специалиста отдела информационных технологий и ДД.ММ.ГГГГ проинформировал в мессенджере Telegram работодателя о готовности приступить к работе уже в этот день к исполнению своих трудовых обязанностей, которые он исполнял до первого увольнения (до ДД.ММ.ГГГГ), но только как ранее – дистанционно. Таким образом, по мнению апеллянта, истец выразил нежелание прибыть на свое рабочее место, продолжил настаивать на дистанционном характере работы. При этом апеллянт отмечает, что ФИО3 имел стационарное рабочее место по месту нахождения университета в <адрес>, работодателем не поручалось истцу выполнять работу дистанционно со дня эвакуации и до настоящего времени, что в том числе установлено вступившим в законную силу судебным постановлением. По мнению апеллянта, судом первой инстанции не учитывались представленные ответчиком письменные доказательства соблюдения процедуры увольнения. Кроме того, апеллянт полагает, что суд первой инстанции не дал надлежащей оценки факту неоднократного обращения истца в суд при отсутствии реального намерения приступить к исполнению своих трудовых обязанностей, что, по мнению апеллянта, свидетельствует о злоупотреблении процессуальным правом в целях необоснованного получения материальной выгоды за счет работодателя и бюджетных средств. Более того, суд первой инстанции не учел, что фактически первоначальный спор между сторонами был исчерпан добровольными действиями ответчика, который отменил первоначальный приказ об увольнении от ДД.ММ.ГГГГ, восстановил истца на работе, произвел выплату среднего заработка за весь период вынужденного прогула и направил ему уведомление с напоминанием о необходимости приступить к работе. Отмечает, что суд первой инстанции неправомерно не применил принципы недопустимости злоупотребления правом и добросовестности.

В письменных возражениях на апелляционную жалобу истец указывает на законность и обоснованность принятого судом решения, просит оставить его без изменения.

Представитель ответчика в судебном заседании суда апелляционной инстанции доводы апелляционной жалобы поддержал в полном объеме, просил решение суда первой инстанции отменить, принять по делу новое решение, которым исковые требования оставить без удовлетворения.

Представитель истца в судебном заседании суда апелляционной инстанции против доводов апелляционной жалобы возражал, просил решение суда первой инстанции оставить без изменения.

Прокурор Толокнова А.В. в своем заключении полагала решение суда первой инстанции законным, обоснованным и не подлежащим отмене.

В соответствии с частями 1,2 статьи 327.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд апелляционной инстанции проверяет законность и обоснованность судебного постановления суда первой инстанции только в обжалуемой части исходя из доводов, изложенных в апелляционных жалобе, представлении и возражениях относительно них.

При этом в абзаце 2 пункта 46 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ № «О применении судами норм гражданского процессуального законодательства, регламентирующих производство в суде апелляционной инстанции» указано, что в то же время суд апелляционной инстанции на основании абзаца второго части 2 статьи 327.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации вправе в интересах законности проверить обжалуемое судебное постановление в полном объеме вне зависимости от доводов жалобы, представления.

Полномочия суда апелляционной инстанции определены статьей 328 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации.

В соответствии с пунктом 2 части 1 статьи 328 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации по результатам рассмотрения апелляционных жалобы, представления суд апелляционной инстанции вправе отменить или изменить решение суда первой инстанции полностью или в части и принять по делу новое решение.

Основания для отмены или изменения решения суда в апелляционном порядке приведены в статье 330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации.

Согласно части 1 статьи 330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации основаниями для отмены или изменения решения суда в апелляционном порядке являются: неправильное определение обстоятельств, имеющих значение для дела (пункт 1 части 1 статьи 330); недоказанность установленных судом первой инстанции обстоятельств, имеющих значение для дела (пункт 2 части 1 статьи 330); несоответствие выводов суда первой инстанции, изложенных в решении суда, обстоятельствам дела (пункт 3 части 1 статьи 330); нарушение или неправильное применение норм материального или норм процессуального права (пункт 4 части 1 статьи 330).

Заслушав судью-докладчика, представителя истца и представителя ответчика, заключение прокурора, проверив законность и обоснованность судебного решения в соответствии со ст.327.1 ГПК РФ в пределах доводов, изложенных в апелляционной жалобе, обсудив указанные доводы, возражения на них, судебная коллегия приходит к следующему.

В соответствии с частью 1 статьи 195 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации решение должно быть законным и обоснованным.

Согласно разъяснениям, содержащимся в пункте 2 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ № «О судебном решении», решение является законным в том случае, когда оно принято при точном соблюдении норм процессуального права и в полном соответствии с нормами материального права, которые подлежат применению к данному правоотношению, или основано на применении в необходимых случаях аналогии закона или аналогии права (часть 1 статьи 1, часть 3 статьи 11 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации). Решение является обоснованным тогда, когда имеющие значение для дела факты подтверждены исследованными судом доказательствами, удовлетворяющими требованиям закона об их относимости и допустимости, или обстоятельствами, не нуждающимися в доказывании (статьи 55, 59 - 61, 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации), а также тогда, когда оно содержит исчерпывающие выводы суда, вытекающие из установленных фактов (пункт 3 постановления Пленума).

При принятии решения суд оценивает доказательства, определяет, какие обстоятельства, имеющие значение для рассмотрения дела, установлены и какие обстоятельства не установлены, каковы правоотношения сторон, какой закон должен быть применен по данному делу и подлежит ли иск удовлетворению (статья 196 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации).

Вышеуказанным требованиям оспариваемое решение суда первой инстанции соответствует в полной мере по следующим основаниям.

Судом первой инстанции установлено и следует из материалов дела, что ДД.ММ.ГГГГ ФИО3 принят на работу в должности системного администратора в административно-управленческий аппарат ФГБОУ ВО «ХГПУ». Трудовой договор в письменной форме не заключался.

ДД.ММ.ГГГГ истец уволен с занимаемой должности по основаниям, предусмотренным п.2 ч.1 ст.77 ТК РФ, то есть в связи с истечением срока трудового договора.

ДД.ММ.ГГГГ решением Ленинского районного суда <адрес> истец восстановлен на работе в прежней должности специалиста отдела информационных технологий Федерального государственного бюджетного образовательного учреждения высшего образования «Херсонский государственный педагогический университет».

Согласно вышеуказанному решению суда ФИО3 восстановлен на прежних условиях, то есть на условиях дистанционной (удаленной) работы с немедленным исполнением.

Апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Севастопольского городского суда от ДД.ММ.ГГГГ из вышеуказанного решения суда исключено указание на необходимость заключения трудового договора с ФИО3 с условием выполнения работы дистанционно.

ДД.ММ.ГГГГ ответчик издал приказ об увольнении №-Э/ЛС по основаниям, предусмотренным п. 11 ч. 1 ст. 77 ТК РФ, то есть в связи с отсутствием соответствующего документа об образовании и (или) о квалификации, если выполнение работы требует специальных знаний в соответствии с федеральным законом или иным нормативным правовым актом, абзац 4 части 1 статьи 84 Трудового кодекса РФ».

Решением Ленинского районного суда <адрес> от ДД.ММ.ГГГГ вышеприведенный приказ отменен как незаконный, ФИО3 восстановлен на работе в должности специалиста отдела информационных технологий.

Приказом ФГБОУ ВО «Херсонский государственный педагогический университет» от ДД.ММ.ГГГГ №-Э/ЛС ФИО3 ДД.ММ.ГГГГ уволен за однократное грубое нарушение работником трудовых обязанностей (прогул) на основании подпункта «а» пункта 6 части 1 статьи 81 ТК РФ.

Основанием для вынесения вышеуказанного приказа послужило отсутствие истца на рабочем месте в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ

Несогласие с данным приказом об увольнении послужило основанием для обращения в суд с настоящим иском о восстановлении на работе.

Разрешая спор и удовлетворяя исковые требования, суд первой инстанции, исследовав и оценив доводы и возражения сторон, оценив в совокупности собранные по делу доказательства, руководствуясь положениями статей 21, 77, 81, 189, 192 Трудового кодекса Российской Федерации (далее в том числе ТК РФ), разъяснениями, содержащимися в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от ДД.ММ.ГГГГ № «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации», исходил из недоказанности ответчиком соблюдения порядка наложения дисциплинарного взыскания в виде увольнения. Также районный суд пришел к выводу, что работодатель не дал должной оценки уважительности причин отсутствия истца на работе, в связи с чем признал увольнение незаконным и восстановил ФИО3 на работе, взыскав средний заработок за время вынужденного прогула.

С выводами суда первой инстанции судебная коллегия соглашается в полной мере, поскольку они мотивированы, соответствуют установленным обстоятельствам дела, основаны на правильном применении и толковании норм материального права и исследованных судом доказательствах.

Оценивая и отклоняя доводы апелляционной жалобы, судебная коллегия исходит из следующего.

Приказом ФГБОУ ВО «Херсонский государственный педагогический университет» от ДД.ММ.ГГГГ №-Э/ЛС ФИО3, специалист отдела информационных технологий, уволен за однократное грубое нарушение трудовых обязанностей (прогул) на основании подпункта «а» пункта 6 части 1 статьи 81 Трудового кодекса Российской Федерации. В качестве основания указаны акт об отсутствии на рабочем месте в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ, письмо от ДД.ММ.ГГГГ № «О необходимости предоставить объяснения причины невыхода на работу», акт о непредоставлении письменного объяснения отсутствия на рабочем месте ФИО3 от ДД.ММ.ГГГГ (т.1 л.д.26).

Таким образом, работодателем при издании приказа об увольнении ФИО3 указано на допущение истцом неоднократных грубых нарушений трудовой дисциплины, выразившихся в отсутствии на работе без уважительной причины, имеется ссылка на положения подпункта «а» пункта 6 статьи 81 Трудового кодекса Российской Федерации, как на основание для прекращения трудовых отношений.

В соответствии со статьей 57 Трудового кодекса Российской Федерации одним из существенных условий трудового договора является условие о месте работы работника, в том числе филиале, представительстве или ином обособленном структурном подразделении организации.

Статьей 72 Трудового кодекса Российской Федерации установлено, что изменение определенных сторонами условий трудового договора, в том числе перевод на другую работу, допускается только по соглашению сторон трудового договора, за исключением случаев, предусмотренных данным кодексом. Соглашение об изменении определенных сторонами условий трудового договора заключается в письменной форме.

При этом под переводом на другую работу понимается постоянное или временное изменение трудовой функции работника и (или) структурного подразделения, в котором работает работник (если структурное подразделение было указано в трудовом договоре), при продолжении работы у того же работодателя, а также перевод на работу в другую местность вместе с работодателем. Перевод на другую работу допускается только с письменного согласия работника, за исключением случаев, предусмотренных частями 2 и 3 статьи 72.2 данного кодекса. Не требует согласия работника перемещение его у того же работодателя на другое рабочее место, в другое структурное подразделение, расположенное в той же местности, поручение ему работы на другом механизме или агрегате, если это не влечет за собой изменения определенных сторонами условий трудового договора.

В абзаце 3 пункта 16 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ N 2 "О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации" даны разъяснения о том, что под структурными подразделениями организации - работодателя следует понимать как филиалы, представительства, так и отделы, цеха, участки и т.д., а под другой местностью - местность за пределами административно-территориальных границ соответствующего населенного пункта.

Как следует из материалов дела, первоначально ФИО3 осуществлял трудовую деятельность в ФГБОУ ВО «Херсонский государственный педагогический университет» в городе Херсоне.

Впоследствии учреждение было эвакуировано в <адрес> по адресу: <адрес>-А, куда работодателем и было предложено ФИО3 явиться на работу для выполнения трудовой функции в уведомлении от ДД.ММ.ГГГГ

Материалами дела подтверждается, что первоначальным местом работы ФИО3 являлся <адрес>, где располагалось ФГБОУ ВО «Херсонский государственный педагогический университет». Изменение фактического местонахождения работодателя в результате эвакуации в <адрес> само по себе не влечет автоматического изменения места работы сотрудника. Для этого в обязательном порядке требуется соблюдение процедуры, установленной положениями статьи 72.1 ТК РФ, включающей получение письменного согласия работника на перевод в другую местность.

Как установлено в ходе судебного разбирательства и не оспаривалось ответчиком, такая процедура учреждением соблюдена не была. Уведомление от ДД.ММ.ГГГГ, содержащее требование о явке для исполнения трудовых обязанностей по адресу: <адрес>-А, по своей правовой природе является односторонним волеизъявлением, направленным на изменение существенного условия трудового договора – места работы. Поскольку согласие работника на перевод в иную местность (<адрес>) получено не было, данное требование работодателя не порождало для ФИО3 юридической обязанности его исполнения.

Таким образом, оснований для квалификации неявки истца по указанному в уведомлении адресу как прогула не имелось. Его рабочее место, определенное сложившимися трудовыми отношениями, не могло быть изменено в одностороннем порядке. В сложившейся ситуации добросовестное поведение работника проявлялось в его попытках урегулировать возникшую правовую неопределенность. Направление им ДД.ММ.ГГГГ обращения к работодателю с просьбой о содействии в решении вопроса проживания в <адрес> свидетельствует не об уклонении от трудовых обязанностей, а о намерении исполнить судебное решение о восстановлении его на работе, но при условии легитимного оформления изменения условий труда и создания работодателем необходимых для этого практических возможностей.

При этом судебная коллегия принимает во внимание признание, сделанное представителем ответчика в судебном заседании суда апелляционной инстанции о том, что учреждение в рамках своей кадровой практики оказывает помощь в обеспечении жильём сотрудникам, направляемым (прикомандированным) в иную местность. Данное обстоятельство свидетельствует о наличии у работодателя реальной организационной и материальной возможности содействовать работникам в решении жилищных вопросов, возникающих в связи с изменением места работы.

Игнорирование работодателем данного обращения, а также непринятие им мер по оформлению перевода в установленном законом порядке создали для истца объективные препятствия для начала работы и подтверждают уважительный характер причин его отсутствия в юридически значимый период.

Следовательно, вывод суда первой инстанции о том, что отсутствие ФИО3 на рабочем месте в спорный период не являлось прогулом, судебная коллегия полагает правомерным, основанным на правильном применении норм материального права и оценке всей совокупности фактических обстоятельств дела. Требования работодателя о явке в иную местность без должного правового оформления не могли считаться законным распоряжением, а неисполнение таких требований – дисциплинарным проступком.

Судебная коллегия апелляционной инстанции отклоняет довод апелляционной жалобы о том, что истец был обязан приступить к исполнению трудовых обязанностей на следующий рабочий день после вступления в силу решения суда о его восстановлении на работе, как основанный на неправильном толковании норм материального права и игнорировании фактических обстоятельств дела.

Данный довод не может быть принят во внимание по следующим основаниям.

Решение суда о восстановлении на работе вступает в законную силу немедленно, однако его практическая реализация требует от работодателя совершения ряда юридически значимых действий: издания приказа об отмене незаконного увольнения, оформления допуска к работе, уведомления работника. В данном случае работодатель направил уведомление истцу лишь в конце рабочего дня ДД.ММ.ГГГГ Требовать от работника, получившего такое уведомление по его окончании, немедленной явки на работу либо явки на следующий день, особенно с учётом удалённости предлагаемого ему места работы (<адрес>), означает предъявлять к нему неразумные и невыполнимые требования, что противоречит принципам добросовестности и баланса интересов, закреплённым статьёй 10 Гражданского кодекса РФ.

Восстановление на работе по решению суда предполагает возврат к условиям труда, существовавшим до незаконного увольнения. Однако работодатель, вопреки решению суда, в одностороннем порядке изменил существенное условие трудового договора – место работы, потребовав явки в иную местность (<адрес>) без оформления перевода в установленном статьёй 72.1 ТК РФ порядке. Поскольку письменное согласие работника на перевод не было получено, у работника не возникло обязанности подчиняться данному незаконному распоряжению. Таким образом, работодатель фактически не создал условий для допуска истца к работе на прежних условиях, что делает невозможным исполнение решения суда в одностороннем порядке.

Тезис апеллянта возлагает на работника всю полноту ответственности за исполнение судебного решения, в то время как основная обязанность по его реализации лежит на работодателе как на стороне, совершившей первоначальное нарушение. Работодатель должен не формально уведомить о допуске, а фактически обеспечить возможность выполнения трудовой функции. В данном случае он этого не сделал, более того, своими действиями создал дополнительные непреодолимые препятствия.

Судебная коллегия по гражданским делам Севастопольского городского суда, проверив материалы дела в пределах доводов апелляционной жалобы, пришла к выводу об отсутствии оснований для отмены решения суда первой инстанции, поскольку выводы последнего о существенных нарушениях порядка увольнения, допущенных работодателем, являются верными, мотивированными и основанными на всесторонней оценке представленных доказательств.

В частности, суд первой инстанции обоснованно указал на то, что работодателем был грубо нарушен установленный частью 1 статьи 193 Трудового кодекса Российской Федерации порядок применения дисциплинарного взыскания. Уведомление о восстановлении истца на работе и допуске к исполнению трудовых обязанностей было направлено ему лишь в конце рабочего дня ДД.ММ.ГГГГ, что исключало объективную возможность приступить к работе в этот же день. Тем не менее, работодатель вменил истцу в вину отсутствие на рабочем месте в том числе и ДД.ММ.ГГГГ, положив данное обстоятельство в основу последующего увольнения за прог<адрес> подход свидетельствует о формальном и недобросовестном отношении работодателя к исполнению вступившего в законную силу судебного решения о восстановлении ФИО3 на работе.

Суд апелляционной инстанции полагает, что исполнение судебного акта должно отвечать принципам разумности, добросовестности и реальной исполнимости. Требование о явке на работу в день получения уведомления, направленного по его окончании, не соответствует вышеуказанным критериям. Более того, работодатель потребовал от работника, проживающего в <адрес>, незамедлительно приступить к работе в <адрес>, то есть в другом субъекте Российской Федерации, существенно удаленной от места постоянного проживания истца, без какого-либо предварительного решения вопросов, связанных с переводом, организацией переезда или временного размещения. Игнорирование работодателем обращения истца с просьбой о содействии в решении жилищного вопроса в новой местности дополнительно подтверждает недобросовестность его действий и создание им искусственных препятствий для реального исполнения решения суда о восстановлении на работе.

Кроме того, суд первой инстанции правильно установил и другие нарушения процедуры привлечения к дисциплинарной ответственности: требование о предоставлении письменных объяснений было направлено с пропуском срока, предусмотренного статьей 193 ТК РФ, а акт о непредоставлении объяснений составлен до истечения двухдневного срока, предоставленного работнику законом.

Таким образом, судебная коллегия считает, что выводы суда первой инстанции о несоблюдении работодателем порядка увольнения полностью соответствуют установленным по делу фактическим обстоятельствам и нормам материального права. Доводы апелляционной жалобы о надлежащем соблюдении процедуры являются несостоятельными, поскольку не опровергают установленных судом нарушений, а лишь отражают несогласие ответчика с правильной юридической оценкой его действий, данной судом первой инстанции.

Судебная коллегия, оценивая законность процедуры увольнения, приходит к выводу о том, что допущенные работодателем нарушения сроков истребования письменного объяснения и преждевременное составление акта о его непредоставлении являются существенным процедурным нарушением, которое привело к грубому нарушению трудовых прав работника.

Частью 1 статьи 193 Трудового кодекса Российской Федерации работнику гарантировано право дать письменное объяснение по факту предполагаемого дисциплинарного проступка. Законодатель устанавливает для реализации этого права минимальный срок в два рабочих дня, исчисляемый со дня предъявления соответствующего требования. Назначение данной нормы состоит в обеспечении принципа состязательности и равноправия сторон в рамках дисциплинарного производства, предоставлении работнику реальной возможности объективно оценить предъявленные претензии, собрать необходимые доказательства и изложить свою позицию.

Нарушение работодателем указанного срока, выразившееся в составлении акта о непредоставлении объяснений до его истечения, лишает работника предоставленной ему законом процессуальной гарантии. Подобные действия свидетельствуют о формальном, предвзятом подходе к осуществлению процедуры привлечения к дисциплинарной ответственности и о намерении работодателя создать видимость соблюдения процедуры при фактическом её игнорировании. Это превращает право работника на защиту в фикцию, поскольку акт, составленный с нарушением срока, не может считаться допустимым доказательством.

Судебная коллегия апелляционной инстанции констатирует, что одним из существенных нарушений процедуры применения дисциплинарного взыскания, допущенных работодателем и правильно установленных судом первой инстанции, является несоблюдение порядка истребования письменного объяснения от работника, предусмотренного частью 1 статьи 193 Трудового кодекса Российской Федерации.

В соответствии с указанной нормой до применения дисциплинарного взыскания работодатель обязан затребовать от работника письменное объяснение. Право работника предоставить такое объяснение является важной процессуальной гарантией, обеспечивающей принцип состязательности и объективности дисциплинарного разбирательства. Течение двухдневного срока, предоставленного работнику для дачи объяснений, начинается не с момента направления работодателем соответствующего требования, а исключительно с момента его фактического получения работником.

В рассматриваемом деле ответчик, утверждая о соблюдении процедуры, ссылался на направление требования о предоставлении объяснений истцу ДД.ММ.ГГГГ посредством электронной почты и интернет-мессенджера. Однако, как верно указал суд первой инстанции и что подтверждается материалами дела, ответчиком не представлено никаких доказательств, подтверждающих дату и время фактического получения ФИО3 данного требования.

Представленные ответчиком копии электронных писем или скриншоты сообщений в мессенджере подтверждают лишь факт их отправки в определённую дату. Они не содержат технических или иных данных (таких как уведомление о прочтении, автоматическое подтверждение доставки в адрес конкретного абонента, расписка в получении), которые бы достоверно свидетельствовали о том, что сообщение было доставлено именно адресату и когда именно это произошло. Сам по себе факт отправки электронного сообщения, без подтверждения его получения, не может считаться надлежащим доказательством исполнения юридически значимой обязанности по уведомлению.

Ввиду отсутствия доказательств получения, невозможно определить момент, с которого начал течь предоставленный работнику двухдневный срок для дачи объяснений. Следовательно, составление работодателем акта об отказе предоставить объяснения от ДД.ММ.ГГГГ является преждевременным и неправомерным. Такой акт может быть составлен только по истечении двух рабочих дней, отсчёт которых не мог быть начат из-за неподтверждённого факта уведомления работника. Составление акта до истечения ненаступившего срока грубо нарушает гарантированное работнику законом право на защиту.

С учетом положений статьи 56 ГПК РФ обязанность доказать соблюдение установленного порядка увольнения, включая этап истребования объяснений, лежит на работодателе. Непредставление им надлежащих и допустимых доказательств получения работником требования о даче объяснений означает неисполнение этой обязанности и свидетельствует о нарушении процедуры.

Таким образом, несоблюдение установленного порядка лишает дисциплинарное производство легитимности, а последующее увольнение, основанное на таких порочных доказательствах, не может быть признано законным. Указанные нарушения носят существенный характер, так как непосредственно затрагивают фундаментальное право работника на справедливое рассмотрение вопроса о привлечении к дисциплинарной ответственности и исключают возможность всесторонней и объективной оценки обстоятельств дела. Следовательно, увольнение, проведенное с такими процедурными нарушениями, вопреки доводам апелляционной жалобы, обоснованно признано судом первой инстанции незаконным.

Судебная коллегия апелляционной инстанции отклоняет довод апелляционной жалобы о том, что неоднократное обращение истца в суд с исками о восстановлении на работе свидетельствует о его недобросовестном поведении и злоупотреблении правом, как несостоятельный и противоречащий фактическим обстоятельствам дела, а также принципам осуществления правосудия по трудовым спорам.

Каждое обращение истца в суд было обусловлено новым самостоятельным нарушением его трудовых прав со стороны одного и того же работодателя – незаконным увольнением. В соответствии с частью 1 статьи 46 Конституции Российской Федерации и статьей 352 Трудового кодекса Российской Федерации каждому гарантируется судебная защита его прав и свобод. Использование данного конституционного механизма не может быть само по себе квалифицировано как злоупотребление правом. Напротив, оно является правомерной и единственно возможной реакцией добросовестного участника правоотношений на противоправные действия контрагента.

Как следует из материалов дела, предыдущие судебные постановления по искам ФИО3 к тому же ответчику были вынесены в пользу истца. В указанных судебных акта установлены факты незаконных увольнений, нарушений работодателем процедуры расторжения трудового договора, что послужило основанием для восстановления нарушенных прав истца. Таким образом, повторность обращений в суд была вызвана не противоправным умыслом истца, а систематическим неправомерным поведением самого работодателя, который, игнорируя вступившие в законную силу судебные акты, вновь допускал, в том числе аналогичные нарушения трудового законодательства. Злоупотребление правом, если таковое и имело место в данной правовой ситуации, следует усматривать в поведении ответчика, упорно не исполняющего закон и решения судов, а не в поведении работника, вынужденного прибегать к судебной защите для пресечения этих нарушений.

Для квалификации поведения стороны как недобросовестного (статья 10 ГК РФ) необходимы доказательства того, что она действовала с намерением причинить вред другой стороне, либо злоупотребила своим правом в целях, противоречащих его назначению. Из материалов дела, напротив, следует, что истец после каждого судебного акта о его восстановлении на работе предпринимал попытки приступить к работе (в том числе путём обращения к работодателю за разъяснениями и содействием), но сталкивался с новыми препятствиями со стороны ответчика. Его обращение в суд с настоящим иском также было вызвано новым увольнением, которое суд первой инстанции правомерно признал незаконным. Таким образом, в действиях истца отсутствует умысел, направленный на необоснованное получение материальной выгоды или создание препятствий для работодателя; его поведение последовательно направлено на восстановление законного положения, неоднократно подтверждаемого судебными постановлениями.

Согласно правовой позиции, изложенной в пункте 27 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от ДД.ММ.ГГГГ №, при рассмотрении дел о восстановлении на работе следует исходить из того, что реализация гарантий, предоставляемых работнику, не должна приводить к недопустимому злоупотреблению правом. Однако сама по себе многократность обращения в суд за защитой неоднократно нарушаемых одним и тем же работодателем прав не является таким злоупотреблением. Злоупотребление следовало бы усмотреть в случае, если бы истец, не имея на то правовых оснований, инициировал судебные процессы для оказания давления на работодателя или получения необоснованных выплат.

Довод ответчика о недобросовестности истца является попыткой переложить ответственность за систематическое нарушение трудового законодательства с виновной стороны (работодателя) на сторону потерпевшую (работника). Повторные обращения ФИО3 в суд представляют собой вынужденную, законную и обоснованную реакцию на повторяющиеся противоправные действия ответчика. Они не свидетельствуют о злоупотреблении правом, а подтверждают настойчивость истца в отстаивании своих законных интересов, нарушаемых в рамках продолжающихся трудовых отношений. Следовательно, данный довод апелляционной жалобы не опровергает выводов суда первой инстанции и не может служить основанием для отмены законного и обоснованного решения.

Судебная коллегия, исследовав представленные доказательства, в том числе переписку сторон, приходит к следующему выводу относительно правовой оценки ответа истца на уведомление о восстановлении.

В апелляционной жалобе ответчик утверждает, что истец в своем ответе от ДД.ММ.ГГГГ потребовал установления дистанционного формата работы, чем выразил нежелание исполнять трудовые обязанности на стационарном рабочем месте и нарушил законное распоряжение работодателя.

Данное утверждение является ошибочным и основано на неверном толковании содержания сообщения истца. Текст ответа ФИО3 на уведомление о восстановлении на работе не содержит категоричного требования о дистанционной работе. Его буквальное и логическое содержание раскрывает иную позицию работника, а именно готовность к немедленному началу работы, что однозначно свидетельствует о принятии им решения суда о восстановлении и отсутствии у него намерения уклоняться от работы.

Предложение временного, компромиссного решения в связи с объективным препятствием, указание на возможность работы дистанционно, до переезда в <адрес> является не требованием, а разумным и добросовестным предложением, направленным на преодоление возникшего препятствия – необходимости в срочном порядке организовать переезд и проживание в другой местности. Истец, получив уведомление в конце рабочего дня 29 апреля, уже на следующее утро предлагает вариант, позволяющий незамедлительно начать исполнять трудовую функцию, не дожидаясь разрешения сложного жилищно-бытового вопроса.

В ответе не содержится формулировок, которые можно истолковать как отказ от переезда или от выполнения работы в <адрес>. Напротив, упоминание фразы «до переезда» прямо указывает на то, что истец рассматривает работу в <адрес> как конечную цель и планирует данный переезд. Его предложение носит временный, обеспечительный характер на период, необходимый для организации переезда.

Таким образом, вывод суда первой инстанции о добросовестном поведении истца, пытавшегося найти практический выход из ситуации, созданной работодателем, является правильным.

Действия истца следует квалифицировать не как неподчинение законному распоряжению, а как попытку оперативно начать трудовую деятельность, минимизировав простой, вызванный действиями самого работодателя. Отказ работодателя от рассмотрения этого предложения, равно как и игнорирование последующей письменной просьбы о помощи с жильем, свидетельствует о его нежелании идти навстречу работнику и реально восстановить трудовые отношения, что противоречит принципу добросовестности, лежащему в основе трудового права (статья 1 ТК РФ). Следовательно, довод апелляционной жалобы в данной части не находит подтверждения в материалах дела и подлежит отклонению.

Кроме того, судебная коллегия полагает необходимым отметить, что истец являлся лицом, эвакуированным из <адрес> в связи с введением военного положения на территории <адрес>. В соответствии с пунктом 7 части 1 статьи 83 Трудового кодекса Российской Федерации, а также специальными нормами, установленными постановлением Правительства Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ № Постановление Правительства РФ от ДД.ММ.ГГГГ N 2571 «Об особенностях применения трудового законодательства Российской Федерации, иных нормативных правовых актов, содержащих нормы трудового права, на территориях Донецкой Народной Республики, Луганской Народной Республики, <адрес> и <адрес>», работодатель, в случае если эвакуированный работник не приступил к работе по истечении шести месяцев с момента надлежащего уведомления его о необходимости возобновления трудовой деятельности, обладал предусмотренным законом правом прекратить трудовой договор по данному специальному основанию.

Однако, как установлено материалами дела, работодатель указанным правом не воспользовался. Вместо реализации специальной процедуры, учитывающей статус эвакуированного работника и предусмотренный шестимесячный срок для его явки на работу, ответчик избрал иной путь. Работодатель, указывая на неявку истца на работу в период с 29 апреля 205 г. по ДД.ММ.ГГГГ, без установления и учёта уважительности причин такого отсутствия и без наличия законных оснований считать требование о явке в иную местность правомерным, прекратил с ним трудовые отношения по инициативе работодателя в связи с однократным грубым нарушением трудовых обязанностей – прогулом (подпункт «а» пункта 6 части первой статьи 81 ТК РФ).

Таким образом, работодатель, имея в своём распоряжении специальное основание для расторжения договора с эвакуированным работником, не прибег к нему, а осуществил увольнение истца в связи с совершением им дисциплинарного проступка. Данное увольнение было признано судом первой инстанции, а затем и апелляционной инстанцией, незаконной ввиду существенных нарушений процедуры привлечения к дисциплинарной ответственности и отсутствия правовых оснований для квалификации действий работника как прогула. Следовательно, действия ответчика были направлены не на реализацию предоставленного ему специального права, а на неправомерное применение дисциплинарного взыскания, что и привело к признанию увольнения недействительным.

Разрешая спор, суд первой инстанции правильно определил характер правоотношений сторон и нормы закона, которые их регулируют, исследовал обстоятельства, имеющие значение для разрешения спора, а представленные сторонами доказательства оценил по правилам статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации.

Нарушения либо неправильного применения норм материального и процессуального права, в том числе предусмотренных статьи 330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, при рассмотрении дела не установлено.

Все доводы и доказательства, приводимые сторонами, были предметом оценки суда первой инстанции, обжалуемый судебный акт соответствует требованиям статьи 198 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, т.е. включает в себя фактические и иные обстоятельства дела, установленные судом; выводы суда, вытекающие из установленных им обстоятельств дела, доказательства, на которых основаны выводы суда об обстоятельствах дела и доводы в пользу принятого решения, мотивы, по которым суд отверг те или иные доказательства, принял или отклонил приведенные в обоснование своих требований и возражений доводы лиц, участвующих в деле; законы и иные нормативные правовые акты, которыми руководствовался суд при принятии решения.

Ссылки на нормы права, регулирующие спорное правоотношение, установленные судом обстоятельства и мотивы, по которым суд первой инстанции отдал предпочтение одним доказательствам перед другими, правила оценки доказательств судом при разрешении спора соблюдены, тогда как несогласие стороны с результатами этой оценки не подпадает под приведенный в законе исчерпывающий перечень оснований к пересмотру судебного постановления.

Признав, что доводы апелляционной жалобы не свидетельствуют о наличии обстоятельств, предусмотренных статьей 330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия не находит оснований для ее удовлетворения и пересмотра обжалуемого судебного акта.

Руководствуясь ст.327-330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия

определила:

решение Ленинского районного суда <адрес> от ДД.ММ.ГГГГ оставить без изменения, апелляционную жалобу Федерального государственного бюджетного образовательного учреждения высшего образования «Херсонский государственный педагогический университет» - без удовлетворения.

Апелляционное определение вступает в законную силу со дня его вынесения и может быть обжаловано в Четвертый кассационный суд общей юрисдикции в трехмесячный срок.

Апелляционное определение в окончательной форме принято ДД.ММ.ГГГГ

Председательствующий В.В. Просолов

Судьи Ж.В.Григорова

О.В.Савина