Приговор № 1-89/2019 от 24 июня 2019 г. по делу № 1-89/2019

1-89/2019


ПРИГОВОР

именем Российской Федерации

город Строитель 25 июня 2019 года

Яковлевский районный суд Белгородской области в составе председательствующего судьи Моисейкиной Е.А.,

при секретарях: Пономаревой А.В., Иваненко И.В.,

с участием:

государственного обвинителя – помощника прокурора Яковлевского района Белгородской области Чурсиной Е.С.,

подсудимого ФИО1,

защитника подсудимого – адвоката Масловой Е.М.,

потерпевшей К.Г.,

рассмотрев в открытом судебном заседании в общем порядке уголовное дело в отношении

ФИО1, <данные>, несудимого,

обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного п. «а» ч. 3 ст. 158 УК РФ,

установил:

ФИО1 совершил кражу, при таких обстоятельствах.

В конце января 2019 года около 16 часов 00 минут ФИО1, реализуя возникший у него преступный умысел, направленный на тайное хищение чужого имущества, из домовладения <адрес>, воспользовавшись отсутствием внимания со стороны третьих лиц, при помощи бетонного блока, обнаруженного во дворе указанного домовладения, выдавив им раму пластикового окна, проник через образовавшийся проем в дом, где находясь в жилой комнате, тайно умышленно, с целью наживы и личного обогащения, из корыстных побуждений, совершил хищение бензиновой косы марки «Daewoo 052» (Дэо 052), стоимостью 3 846 рублей 33 копейки и бензопилы марки «Good Luck» (Гуд Лук) модели «GL 4500M» (ДжиЭл 4500Эм), стоимостью 1 444 рубля 21 копейки, тем самым, причинив К.Г. материальный ущерб на общую сумму 5 290 рублей 54 копейки. В дальнейшем, ФИО1 с места преступления скрылся, похищенным имуществом распорядившись по своему усмотрению.

В судебном заседании ФИО1 вину в совершении хищения имущества К,И. признал частично, не согласившись с квалификацией его действий органами следствия по п. «а» ч. 3 ст. 158 УК РФ.

Сообщил, что в конце января 2019 года, около 16 часов 00 минут прогуливаясь по одной из улиц в <адрес>, в 300-400 метров от свалки с мусором он увидел блочную постройку, и заглянув в нее через окно, обнаружил внутри на полу бензиновую косу и бензопилу. Решив похитить их, керамзитовым блоком, он выбил окно, после чего через образовавшийся проем проник во внутрь постройки, откуда похитил увиденное имущество, после чего перенес его в сарай на территорию своего домовладения. В последствии он несколько раз пользовался данными вещами в быту. В марте 2019 года к нему домой пришел сотрудник полиции, стал расспрашивать по поводу совершенной в <адрес> краже, на что он сознался, что совершил указанное преступление и рассказал об обстоятельствах ее совершения, а похищенные бензиновая коса и бензопила у него были изъяты. Утверждает, что на момент хищения, дом потерпевшей не был пригоден для проживания, поскольку внутри него не имелось электричества, водоснабжения и газа, отсутствовала мебель и предметы быта. В нем также не имелось потолков, внутренней отделки, пол был земляной. В связи с чем полагает, что квалификация его действий как кража, совершенная с незаконным проникновением в жилище является неверной.

Вина ФИО1 в совершении кражи помимо его признания в содеянном, доказана показаниями потерпевшей, свидетелей, явкой с повинной, результатами следственных действий, вещественными доказательствами, иными документами.

Согласно поступившему <дата> в ОМВД России по Яковлевскому району сообщению оперуполномоченного полиции К.М., в ходе подворового обхода в <адрес> им была получена информация, что ФИО1 совершил хищение электроинструмента из домовладения в <адрес> (т. 1 л.д. 7).

В заявлении от <дата> К.Г. просила провести проверку по факту хищения из дома, по адресу <адрес> принадлежащего ей имущества: бензиновой косы марки «Daewoo 052» и бензопилы в корпусе красного цвета (т. 1 д. 9).

При осмотре <дата> места происшествия, домовладения <адрес>, установлено место проникновения в дом (через образовавшийся на месте выдавленного окна проем), выявлено место хранения похищенного имущества, зафиксирована окружающая обстановка в доме и рядом с ним. На фототаблице к протоколу осмотра места происшествия наглядно зафиксирована обстановка на месте происшествия (т. 1 л.д. 11-21).

Потерпевшая К.Г. показала, что у нее имеется земельный участок, на котором построен дом по адресу: <адрес> В данном доме вставлены окна, есть двери и крыша, однако он находится в стадии ремонта, в нем полностью отсутствует внутренняя отделка, электричество, водоснабжение и отопление к дому подведены, но во внутрь не заведены и не подключены. Вместе с тем, в 2018 году ею было зарегистрировано право собственности на указанное недвижимое имущество. В доме никто не зарегистрирован, она в нем никогда не проживала, и не стала бы в нем жить, пока не окончится ремонт. Кровати, средств обихода, домашней утвари, посуды, в нем нет. Имеются лишь старый матрас и сделанный из досок стол, в доме пару раз оставались ночевать ее муж и рабочие, лишь в целях осуществления ремонта. Последний раз она посещала дом в ноябре 2018 года, а в феврале-марте 2019 года от участкового узнала, что из ее домовладения была совершена кража, в связи с чем ее попросили приехать. По приезду она обнаружила, что в доме отсутствует окно (оно было выставлено и находилось внутри помещения), входная дверь повреждений не имела, из дома пропали лишь бензиновая коса (триммер) и бензопила. Причиненный преступлением ущерб для нее не является значительным.

Факт приобретения потерпевшей части похищенного имущества, а именно бензиновой косы марки «Daewoo 052», ее технические характеристики, засвидетельствованы представленными в ходе следствия руководством по эксплуатации косы марок «DABC 270», «DABC 320», «DABC 420», «DABC 520», «DABC 4ST», которое осмотрено, в соответствии с нормами уголовно-процессуального законодательства признано вещественным доказательством и возвращено на ответственное хранение потерпевшей, а их копии приобщены к протоколу осмотра (т. 1 л.д. 65-85, 86).

Свидетель Х.М. (<данные>) пояснила в суде, что к ним обращалась К.Г. с заявлением в проведении технической инвентаризации расположенного: по адресу: <адрес> дома. Главным критерием для признания по технической документации строения жилым домом, является наличие регистрации земельного участка, предназначенного для индивидуального жилищного строительства, а само строение при этом должно иметь закрытый тепловой контур (то есть иметь окна, двери и крышу), и к нему должно быть подведено, но не обязательно заведено во внутрь электричество. Существование других критериев, таких как присутствие в строении водоснабжения, газа, внутренней отделки не является обязательным для признания дома жилым. Для проведения инвентаризации всех капитальных строений, находящихся на тот момент на земельном участке К.Г., на место выезжала техник-инвентаризатор Д.С., лично она на участке не была. Согласно изученному ею инвентарному делу, осмотренное техником строение выше указанным критериям соответствовало, то есть у строения имелся тепловой контур и к нему было подведено электричество, в связи с чем, даже несмотря на то, что в нем отсутствовала наружная и внутренняя отделка, а также чистовой пол, БТИ Яковлевского района признало данное строение по документам жилым домом, утвердив на него технический паспорт. При этом указанный дом потерпевшей не был введен в эксплуатацию.

Согласно выпискам из единого государственного реестра недвижимости об основных характеристиках и зарегистрированных правах на объект недвижимости, техническому паспорту, объект индивидуального жилищного строительства, находящегося по адресу: <адрес> по назначению является жилым домом и принадлежит потерпевшей К.Г. (т. 1 л.д. 41-47, 48-50, 61-62).

Из оглашенных с согласия сторон показаний свидетеля К.Н. (т. 1 л.д. 161-163) следует, что в конце января 2019 года он совместно с ФИО1 находился в <адрес>, в гостях у матери последнего. Затем по предложению ФИО1 они ходили прогуляться до конца <адрес>. По пути следования им встретилась свалка с мусором, возле которой ФИО1 на некоторое время отлучался. Вернувшись, в руках у ФИО1 находились бензопила красного цвета и бензиновая коса серо-оранжевого цвета. На его вопрос, откуда он взял данное имущество тот ответил, что это имущество принадлежит ему. После этого они отправились с указанным имуществом в <адрес>, где попрощавшись, разошлись по домам.

Из протокола явки с повинной следует, что ФИО1 чистосердечно признался в том, что конце января 2019 года, находясь по адресу: <адрес>, он проник в недостроенное помещение, откуда тайно похитил бензопилу и бензиновую косу (т. 1 л.д. 148-149). В суде подсудимый подтвердил добровольное написание явки с повинной.

<дата> произведен осмотр хозяйственной постройки, расположенной на территории домовладения по адресу: <адрес>, где проживает ФИО1, в ходе которого были обнаружены и изъяты: бензиновая коса «Daewoo 052» (Дэо 052) и бензопила марки «GL 4500M» (ДжиЭл 4500Эм). На фототаблице к протоколу осмотра места происшествия наглядно зафиксирована обстановка на месте происшествия, место обнаружения имущества, само обнаруженное имущество ( т. 1 л.д. 22-27).

В ходе осмотра <дата> вышеуказанных предметов, потерпевшая К.Г. опознала их как ранее похищенные у нее предметы, описав их характерные признаки. Данные предметы впоследствии признаны вещественными доказательствами и переданы на хранение к камеру хранения вещественных доказательств ОМВД России по Яковлевскому району (т. 1 л.д. 89-92, 93).

По заключению эксперта <номер> от <дата> среднерыночная стоимость похищенного у потерпевшей имущества, с учетом износа составляет: бензиновой косы «Daewoo 052» (Дэо 052) 3 846 рублей 33 копейки; бензопилы марки «GL 4500M» (ДжиЭл 4500Эм) 1 444 рубля 21 копейка (т. 1 л.д. 119-143).

Выводы вышеуказанного заключения эксперта основаны на научно-обоснованных результатах исследований и содержат исчерпывающие ответы на поставленные вопросы. Экспертиза проведена с правильно выбранной методикой, уполномоченным на то высококвалифицированным специалистом, их правильность, у суда сомнений не вызывает. Обе стороны в суде согласились с определенной стоимостью похищенного.

Все следственные и процессуальные действия проведены с соблюдением требований уголовно-процессуального закона.

Исследованные доказательства, в том числе показания потерпевшей и свидетелей принимаются судом как достоверные, поскольку они не противоречат друг другу и согласуются между собой.

Поводов усомниться в правдивости и достоверности показаний свидетелей и потерпевшей не имеется. Объективных данных, которые могли бы свидетельствовать о наличии оснований для оговора подсудимого ФИО1, не установлено.

Оценив исследованные доказательства, суд считает их в своей совокупности достаточными для признания ФИО1 виновным в совершении установленного преступления.

Действия ФИО1 квалифицированы органом предварительного следствия по п. «а» ч. 3 ст. 158 УК РФ – как кража, то есть тайное хищение чужого имущества, совершенная с незаконным проникновением в жилище.

Вместе с тем, в силу п. 18 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 27 декабря 2002 года №29 «О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое» при квалификации действий лица, совершившего кражу по признаку «незаконное проникновение в жилище», судам следует руководствоваться примечанием к ст. 139 УК РФ, в котором разъясняется понятие «жилище».

Согласно примечанию к ст. 139 УК РФ под жилищем понимаются индивидуальный жилой дом с входящими в него жилыми и нежилыми помещениями, жилое помещение независимо от формы собственности, входящее в жилищный фонд и пригодное для постоянного или временного проживания, а равно иное помещение или строение, не входящие в жилищный фонд, но предназначенные для временного проживания.

Таким образом, основными признаками, характеризующими жилище в российском уголовном праве, являются пригодность, предназначенность и используемость помещения или строения для постоянного или временного проживания. Жилищем является помещение, где граждане могут осуществлять комплекс жизненно важных функций.

Однако, как видно из материалов уголовного дела и установлено судом, принадлежащий К.Г. дом, из которого похищено имущество, хотя и входил в жилищный фонд (по документам числился жилым домом), однако в нем по сути не имелось условий для проживания, он не был введен в эксплуатацию. В доме были установлены лишь окна, входные двери и крыша. Согласно засвидетельствованным на фототаблице к протоколу осмотра места происшествия данным, а также сообщенных потерпевшей К.Г. сведениям в суде, электричество, газ и водоснабжение в дом не заведены, в нем отсутствует канализация, не постелен чистовой пол, полностью отсутствует внутренняя отделка. Сантехники, электроплиты, бытовой техники, мебели и других средств быта, домашней утвари также не имеется. Никто в данном доме не прописан и не проживал, в нем несколько раз оставались ночевать строители и супруг потерпевшей, лишь в целях проведения ремонтных работ. Сотрудник БТИ, утверждавший технический паспорт на дом потерпевшей, пояснила в суде, что для признания по документам домовладения жилым, определяющим условием является лишь закрытие теплового контура в доме и подведение к нему электричества, а факт возможности проживания в указанном доме людей не является приоритетным.

При таких обстоятельствах суд приходит к выводу, что факт пригодности домовладения потерпевшей, из которого была совершена кража, для постоянного или временного проживания, представленными в суд доказательствами не подтвержден, в связи с чем полагает необходимым исключить квалифицирующий признак кражи «с незаконным проникновением в жилище» из квалификации действий ФИО1

Действия ФИО1 суд квалифицирует по п. «б» ч. 2 ст. 158 УК РФ – кража, то есть тайное хищение чужого имущества, совершенная с незаконным проникновением в помещение.

Такие квалификация и обвинение не увеличивают объем последнего, не нарушают право подсудимого на защиту и в полной мере соответствуют установленным обстоятельствам дела.

ФИО1 совершил преступление средней тяжести против собственности с прямым умыслом, при этом осознавал общественную опасность своих действий, предвидел, что нарушает права законного владельца имущества, желал наступления имущественного ущерба и достиг его. Он с корыстной целью, противоправно и безвозмездно завладел чужим имуществом. Квалификация деяния ФИО1, с учетом измененной квалификации, как совершенного с незаконным проникновением в помещение, полностью доказана.

При назначении ФИО1 наказания суд учитывает характер и степень общественной опасности преступления, обстоятельства, смягчающие и отягчающее наказание подсудимого, данные, характеризующие его личность, а также влияние назначенного наказания на его исправление и условия жизни его семьи.

Обстоятельствами, смягчающими наказание ФИО1 суд признает раскаяние в содеянном, явку с повинной, активное способствование раскрытию и расследованию преступления, принесение извинений потерпевшей в суде.

Обстоятельств, отягчающих наказание ФИО1 судом не установлено.

ФИО1 не судим, к административной ответственности не привлекался, по месту жительства характеризуется удовлетворительно, не военнообязанный, имеет среднее образование, не работает, на диспансерном учете у психиатра и нарколога не состоит (т. 1 л.д. 229, 233-234, 246, 247, т. 2 л.д. 7, 9).

Учитывая совокупность обстоятельств, смягчающих наказание ФИО1 и отсутствие обстоятельств, отягчающих его наказание, совершение преступления средней тяжести, принимая во внимание данные о личности подсудимого, суд считает, что его исправление возможно без изоляции от общества, с назначением ему наказания в виде исправительных работ с удержанием 10% заработка в доход государства, поскольку данный вид наказания, по мнению суда, сможет обеспечить достижение цели наказания и исправление ФИО1

Установленных ч. 5 ст. 50 УК РФ препятствий для назначения данного вида наказания, не выявлено.

Каких-либо исключительных обстоятельств, связанных с целями и мотивами совершенного подсудимым преступления, иных существенно уменьшающих степень общественной опасности преступления обстоятельств, являющихся поводом для применения положений ст. 64 УК РФ, не установлено.

Несмотря на отсутствие отягчающих и наличие смягчающих обстоятельств, принимая во внимание фактические обстоятельства и общественную опасность преступления, суд не находит оснований для изменения категории указанного преступления в соответствии с ч. 6 ст. 15 УК РФ.

Оснований для освобождения ФИО1 от уголовной ответственности, а также применения положений ст. 73 УК РФ, суд не находит, так как его исправление без реального отбывания наказания в виде исправительных работ по мнению суда невозможно.

Избранную ФИО1 меру пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении до вступления приговора суда в законную силу суд полагает возможным оставить без изменения.

В соответствии со ст.ст. 81, 82 УПК РФ вещественные доказательства после вступления приговора в законную силу:

- бензиновую косу марки «Daewoo 052» (Дэо 052) и бензопилу марки «GL 4500M» (ДжиЭл 4500Эм), находящиеся в камере хранения вещественных доказательств ОМВД России по Яковлевскому району Белгородской области - вернуть законному владельцу, - потерпевшей К.Г.;

– руководство по эксплуатации бензиновой косы марок «DABC 270», «DABC 320», «DABC 420», «DABC 520», «DABC 4ST», находящееся на хранении у К.Г., оставить в собственности у нее как у законного владельца.

Гражданский иск по делу не заявлен.

Защиту ФИО1 по назначению суда (<дата> – ознакомление с материалами уголовного дела, 14, 18, 19, <дата> – участие в судебном заседании) осуществляла адвокат Маслова Е.М.

В соответствии со ст. 131 УПК РФ расходы на вознаграждение услуг названного защитника являются судебными издержками. Учитывая, что подсудимый не отказывался от назначенного защитника, он трудоспособен и о своей имущественной несостоятельности не заявлял, оснований для освобождения его от уплаты издержек не имеется. При таких данных, на основании ч. 2 ст. 132 УПК РФ указанные издержки подлежат взысканию с ФИО1 в доход федерального бюджета.

Затраты на производство товароведческой судебной экспертизы <номер> от <дата> в сумме 1 200 рублей, на основании п. 4 ч. 2 ст. 131 УПК РФ также являются процессуальными издержками. Вместе с тем, учитывая, что указанное экспертное заключение использовалось обвинением в качестве доказательств по делу, расходы на ее проведение в сумме 1 200 рублей, по мнению суда надлежит возместить за счет средств бюджета.

Руководствуясь ст.ст. 307-309 УПК РФ,

приговорил:

признать ФИО1 виновным в совершении преступления, предусмотренного п. «б» ч. 2 ст. 158 УК РФ и назначить ему по этой статье наказание в виде исправительных работ на срок 1 год с удержанием 10% заработка в доход государства.

Меру пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении до вступления приговора в законную силу ФИО1 оставить без изменения.

Вещественные доказательства после вступления приговора в законную силу:

- бензиновую косу марки «Daewoo 052» (Дэо 052) и бензопилу марки «GL 4500M» (ДжиЭл 4500Эм), находящиеся в камере хранения вещественных доказательств ОМВД России по Яковлевскому району Белгородской области - вернуть законному владельцу, - потерпевшей К.Г.;

– руководство по эксплуатации бензиновой косы марок «DABC 270», «DABC 320», «DABC 420», «DABC 520», «DABC 4ST», находящееся на хранении у К.Г., оставить у нее в собственности как у законного владельца.

Взыскать с ФИО1 в доход федерального бюджета 4 500 рублей, в счет возмещения им процессуальных издержек, связанных с выплатой вознаграждения адвокату Масловой Е.М. за оказание ею юридической помощи.

Процессуальные издержки, связанные с расходами на проведение по делу товароведческой экспертизы <номер> от <дата> в сумме 1 200 рублей, возместить за счет средств федерального бюджета.

Приговор может быть обжалован в судебную коллегию по уголовным делам Белгородского областного суда в течение 10 суток со дня его провозглашения, путем подачи апелляционной жалобы через Яковлевский районный суд Белгородской области.

Судья Е.А. Моисейкина