Приговор № 2-3/2017 2-33/2016 от 20 марта 2017 г. по делу № 2-3/2017

П Р И Г О В О Р

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

г. Иркутск 21 марта 2017 г.

Иркутский областной суд в составе:

председательствующего – судьи Носкова П.В., при секретаре Цыбиковой Д.Б.; с участием сторон:

государственного обвинителя – <...> ФИО1;

подсудимого ФИО2 и его защитника – адвоката Кирилловой А.В., представившей удостоверение № и ордер №,

а также потерпевших Г., К., Н. и С.;

рассмотрев в открытом судебном заседании уголовное дело № 2-3/2017 в отношении:

ФИО2, <...>; судимого 19 марта 2015 года Железнодорожным районным судом города Красноярска по п. «б» ч. 4 ст. 158 УК РФ к 6 годам лишения свободы (наказание не отбыто), находящегося под стражей по данному делу с 12 сентября 2010 года по 23 августа 2012 года и с 24 августа 2015 года по настоящее время, уклонявшегося от суда с 10 февраля 2014 года по 19 июня 2014 года,

- обвиняемого в совершении преступлений, предусмотренных п. «з» ч.2 ст. 105; ч.3 ст. 30, ч.4 ст. 159; п. «в» ч.3 ст. 158; ч.3 ст. 159; ч.1 ст. 159 УК РФ, -

у с т а н о в и л :

ФИО2 (он же ФИО3) в ночь с 9 на 10 января 2007 года совершил кражу денежных средств у Н., в крупном размере – 300 тысяч рублей;

- в августе-сентябре 2009 года совершил мошенничество в отношении К., в крупном размере – 550 тысяч рублей;

- 25 мая 2010 года совершил мошенничество в отношении С. с причинением ей значительного ущерба;

- в период времени с 27 мая по 29 июня 2010 года совершил покушение на мошенничество с квартирой П., в особо крупном размере, и убийство П. из корыстных побуждений.

Преступления совершены им при следующих обстоятельствах:

В ночь с 9 на 10 января 2007 года ФИО4 в квартире <...> в городе Иркутске из корыстных побуждений, с целью тайного хищения чужого имущества, достоверно зная, что кроме него в квартире находится лишь Н., которая спит, действуя тайно, похитил из офисной папки и кошелька Н. денежные средства, соответственно, в сумме 300 тысяч рублей и 3 тысячи 700 рублей, принадлежащие Н., с которыми с места происшествия скрылся и распорядился по своему усмотрению.

В результате преступных действий ФИО5 причинен материальный ущерб на общую сумму 303 тысячи 700 рублей, то есть, в крупном размере.

В августе - сентябре 2009 года ФИО4 из корыстных побуждений, с целью завладения путем злоупотребления доверием денежными средствами в крупном размере, обратился к своей знакомой К. с просьбой дать ему в долг денежные средства в сумме 600 тысяч рублей сроком на один месяц для того, чтобы на указанные денежные средства он, якобы, приобрел сруб дома, заранее не имея намерений приобретать сруб дома и возвращать К. денежные средства в полном объеме.

После того, как К., доверяя ФИО4, согласилась дать ему в долг денежные средства, в указанный период времени они встретились на пересечении улиц Трилиссера и Партизанской в городе Иркутске, где, находясь в автомобиле, которым пользовался ФИО4, К. передала ФИО4 в долг на один месяц денежные средства в сумме 600 тысяч рублей, завладев которыми ФИО4 распорядился по своему усмотрению, впоследствии вернул К. часть долга в сумме 50 тысяч рублей.

В результате преступных действий ФИО6 причинен материальный ущерб в сумме 550 тысяч рублей.

В период с 24 по 25 мая 2010 года ФИО4 из корыстных побуждений, с целью завладения денежными средствами путем злоупотребления доверием, обратился к своей знакомой С. с просьбой дать ему в долг денежные средства в сумме 20 тысяч рублей для того, чтобы на указанные денежные средства он, якобы, нанял адвоката своему знакомому П., заранее не имея намерений нанимать П. адвоката и возвращать эти денежные средства С..

После того, как С., доверяя ФИО4, согласилась дать ему в долг эти денежные средства, 25 мая 2010 года в дневное время ФИО4 на своем автомобиле подвез С. к офису Сбербанка РФ, расположенному в доме № 251 «Б» по улице Байкальской в городе Иркутске, где С. сняла со своего счета и передала ФИО4 в долг, то есть на время, денежные средства в сумме 20 тысяч рублей, завладев которыми ФИО4 распорядился по своему усмотрению.

В результате преступных действий ФИО7 причинен значительный материальный ущерб в сумме 20 тысяч рублей.

Весной 2010 года ФИО4, зная о том, что его знакомый П. имеет право пользования, а также право приватизации квартиры <...> в п. Молодежном Иркутского района Иркутской области, рыночная стоимость которой составляла 1 миллион 980 тысяч рублей, а также то, что П., являясь социально неблагополучным гражданином, так как не работал, употреблял наркотические средства, желает продать свою квартиру, из корыстных побуждений решил завладеть этой квартирой путем мошенничества с целью её продажи и получения материальной выгоды в особо крупном размере.

Осуществляя задуманное, ФИО4 на территории города Иркутска, обещая П. свою помощь в приватизации и продаже его (П.) квартиры, а также передачу денежных средств, полученных от продажи этой квартиры, фактически не имея намерения передавать эти денежные средства, путем уговоров склонил П. оформить на его (ФИО4) имя нотариальные доверенности на совершение приватизации своей квартиры и её продажу.

Следуя этим указаниям, 27 мая 2010 года, П., доверяя ФИО4, в офисе нотариуса Иркутского нотариального округа, расположенном по ул. Александра Невского, 107 в городе Иркутске, оформил на имя ФИО4 и передал ему доверенности на приватизацию и продажу своей квартиры с правом получения денег.

Эти доверенности, выданные ФИО4 от имени П., были удостоверены нотариусом Х1 и зарегистрированы в реестре нотариуса под номерами № и №.

После чего, ФИО4, продолжая злоупотреблять доверием П., обещая ему передать денежные средства с продажи квартиры, склонил П. открыть счет в Сбербанке РФ и уполномочить его (ФИО4) управлять этим счетом.

Следуя этим указаниям, 27 мая 2010 года, П., доверяя ФИО4, в филиале № 87 Иркутского отделения Байкальского банка Сбербанка РФ, расположенном по ул. Волжской, 33 в г. Иркутске, открыл счет на свое имя и оформил на имя ФИО4 доверенность на осуществление всех полномочий по этому счету, которые имеет сам владелец счета.

На следующий день, 28 мая 2010 года, в дневное время, ФИО4, не желая отдавать в будущем после продажи вышеуказанной квартиры денежные средства П., под предлогом рыбалки, вывез П. на автомобиле на берег реки Лена на территории Качугского района Иркутской области, где в период времени с 28 по 29 мая 2010 года, с целью убийства П. из корыстных побуждений, накинул на шею П. веревку, которой сдавил шею, препятствуя тем самым доступу кислорода к органам дыхания П., в результате чего причинил П. смерть, наступившую на месте происшествия от механической странгуляционной асфиксии вследствие сдавления шеи петлей.

Совершив убийство, ФИО4 сбросил труп П. в реку Лена.

После убийства ФИО9, действуя на основании выданных ему П. нотариальных доверенностей, 22 июня 2010 года обратился в администрацию Молодежного муниципального образования, расположенную в п. Молодежном,7 Иркутского района, с заявлением о заключении договора социального найма на квартиру убитого им П., и 22 июня 2010 года заключил и подписал от имени П. этот договор.

29 июня 2010 года ФИО4 обратился в КУМИ Иркутского района, расположенный по ул. ФИО8, 30/1 в г. Иркутске, с заявлением о приватизации квартиры П., представив туда необходимые документы.

Завладеть квартирой П. с целью продажи и получения наживы в особо крупном размере ФИО4 не смог по не зависящим от него обстоятельствам, в связи с его задержанием.

В судебном заседании подсудимый ФИО4 виновным себя не признал.

Выслушав подсудимого, допросив потерпевших и свидетелей, исследовав материалы уголовного дела, суд приходит к выводу о виновности ФИО4 в совершении приведенных выше преступлений.

Кража денежных средств Н.

В судебном заседании подсудимый ФИО4 виновным себя в краже денежных средств у Н. не признал и показал, что с Н. он познакомился в 2006 году, между ними сложились дружеские, доверительные отношения. В то время у него был столярный цех, в котором он изготавливал изделия из дерева, и выставлял их на продажу в разных торговых точках, в том числе в магазине, где работала Н.. В конце 2006 года для развития бизнеса, как его, так и Н., возникла необходимость вложить в приобретение древесины 300 тысяч рублей, и Н. в его присутствии заняла эти деньги у своего знакомого. После этого они приехали домой к Н. и распили коньяк. Когда Н. была изрядно пьяна и уснула, он разбудил её и предупредил, что забирает деньги с собой. Деньги он забрал для приобретения древесины через своего знакомого Г., фамилию которого не помнит. После этого они с Н. неоднократно встречались, и он частями передавал ей деньги. Осенью 2008 года он встретил знакомого оперуполномоченного З., от которого узнал о том, что Н. подала на него заявление по поводу кражи денег, в связи с чем он совместно с З. ездил на рынок, где работала Н., для того, чтобы решить этот вопрос. К тому времени он уже вернул Н. около 160 тысяч рублей. Также в октябре 2008 года он попросил Н. открыть счет, на который впоследствии перевел еще 100 тысяч рублей. Из-за того, что Н. стала требовать с него еще денег в уплату процентов, они поругались, и он не вернул Н. оставшуюся часть долга.

Анализ приведенных показаний ФИО4 в совокупности с другими, также исследованными в судебном заседании доказательствами с целью установления фактических обстоятельств содеянного подсудимым, позволяет суду признать их достоверными лишь в той части, в которой они согласуются с другими доказательствами. Вместе с тем, отрицание ФИО4 умысла на кражу денежных средств у Н. суд расценивает критически и относит к способу защиты, избранному ФИО4 с целью своего оправдания. При судебной проверке это отрицание подсудимым умышленного тайного хищения денежных средств у Н. при установленных судом и указанных выше обстоятельствах - оказалось несостоятельным.

Так, потерпевшая Н. в судебном заседании показала, что с ФИО4 она познакомилась в ноябре 2006 года, между ними сложились близкие отношения, и она стала полностью доверять ФИО4. В декабре 2006 года ФИО4 обратился к ней с просьбой занять ему крупную сумму денег, пояснив, что эти деньги он вложит в дело, в частности, на приобретение какой-то породы дерева, а прибыль они поделят между собой. При этом ФИО4 предлагал ей взять кредит в банке, но она по рекомендации своего знакомого Б. обратилась по этому поводу к Ж., который согласился занять ей 300 тысяч рублей сроком на две недели. 9 января 2007 года вечером она в городе Иркутске встретилась с Ж. и тот в присутствии Беляева передал ей 300 тысяч рублей, а она написала Ж. расписку о получении этих денег, а также передала Ж. копии документов на свое ИП. С полученными от Ж. деньгами она и ФИО4 приехали к ней домой, употребили спиртные напитки и легли спать. Проснувшись под утро, она обнаружила, что ФИО4 в квартире нет, и пропали деньги, взятые ею в долг в сумме 300 тысяч рублей, находившиеся в офисной папке, а также более 3 тысяч рублей, находившиеся в её кошельке. Она попыталась дозвониться до ФИО4, но не смогла, т.к. сотовый телефон его был отключен. Утром она обратилась в милицию с заявлением о хищении у нее денежных средств, при этом фамилию вора не указала, поскольку никаких сведений о себе, кроме имени, ФИО4 ей не сообщил. Позже она предоставила сотрудникам милиции фотографию ФИО4, сделанную при совместном праздновании Нового года. Поскольку установить местонахождение Беляева не удалось, она самостоятельно, в течение 2-3 лет расплачивалась с Ж. за полученные в долг денежные средства, продав свой бизнес. В период этого времени сотрудник милиции З., который занимался раскрытием совершенной у неё кражи, привозил к ней на работу ФИО4 и тот обещал вернуть похищенные деньги в ближайшее время, для чего попросил её открыть счет в банке, на который впоследствии перевёл 100 тысяч рублей. Оставшуюся часть похищенного ФИО4 до настоящего времени так и не вернул.

Такие же по существу обстоятельства произошедшего события потерпевшая Н. сообщила и при производстве предварительного расследования (т.5 л.д. 28-31, 69-71,94-97,168-171; т.6 л.д.230-232; т.11 л.д.131-135), из которых также следует, что из кошелька ФИО9 были похищены 3 тысячи 700 рублей.

Свидетель Ж. в судебном заседании показал, что в начале января 2007 года он по рекомендации своего знакомого Б. пообещал дать Н. в долг 300 тысяч рублей. Через некоторое время, побоявшись, что деньги могут ему не возвратить, он позвонил Н. и сообщил, что передумал. Тогда потерпевшая передала трубку ФИО4, который заявил ему: «так дела не делаются», «если Вы отказываете, то нас сейчас на деньги ставят, а мы потом поставим на эти деньги Вас; раз Вы эти деньги пообещали, назад дороги нет, мы уже эти деньги запустили». После этого разговора он под давлением ФИО4 решил все-таки занять Н. деньги, для чего они с Н. встретились, и он в присутствии Беляева передал ей 300 тысяч рублей, которые та обязалась вернуть ему через две недели с процентами, о чем написала расписку, а также передала копии документов на свое ИП. Получив деньги, Н. и ФИО4 уехали. Когда прошел срок возврата долга, Н. сообщила ему, что все деньги, которые она взяла у него в долг, в ту же ночь украл из её квартиры ФИО4 и скрылся, о чём она заявила в милицию. Сообщая ему об этом, Н. была сильно расстроенная, находилась «в состоянии обморока». Впоследствии Н. более двух лет рассчитывалась с ним за свой долг, передавая ему небольшие суммы денежных средств через Б., а он в свою очередь, передавал эти деньги своей сестре И., которой они фактически принадлежали.

Свидетель И. в судебном заседании показала, что в январе 2007 года в период новогодних праздников к ней обратился её брат Ж. с просьбой дать ему 300 тысяч рублей для передачи этих денег в долг под проценты на две-три недели Н., на что она согласилась. Для этого в один из вечеров брат и Н. приехали к ней домой, и она передала им 300 тысяч рублей, которые брат дал в долг Н., взяв с неё расписку и копии личных документов. При этом с Н. находился молодой человек, похожий на подсудимого ФИО4. Как она поняла из их разговоров, эти деньги нужны были Н. и её молодому человеку для оплаты дерева ценной породы, которое им якобы надо было срочно выкупить. Через некоторое время брат сообщил ей, что с возвратом этого долга возникли проблемы, поскольку деньги у Н. были похищены её молодым человеком, который с ними исчез. В последующем Н. рассчитывалась с её братом в течение продолжительного времени, а брат, в свою очередь, возвращал деньги ей.

Свидетель Б. в судебном заседании показал, что в 2007 году его знакомая Н., занимавшаяся в то время продажей бытовых товаров, обратилась к нему по поводу займа денег в сумме 300 тысяч рублей. Поскольку Н. он знал как честную и ответственную женщину, то порекомендовал ей обратиться по этому вопросу к своему коллеге по работе Ж., для чего дал ей номер телефона Ж.. Впоследствии он узнал от Ж., что тот занял Н. требуемую сумму денег, однако с их возвратом возникла проблема, так как деньги у Н. были похищены её молодым человеком, как позже выяснилось – ФИО4, с которым он в 2003 году работал в службе такси. Со слов Н. ему также стало известно, что ночью, когда она спала, ФИО4 украл полученные ею в долг у Ж. деньги и с ними скрылся. Н. рассчитывалась с Ж. за этот долг в течение нескольких лет небольшими суммами, передавая их Ж. через него, при этом вынуждена была продать свой бизнес.

Из сообщения Управления Федеральной налоговой службы по Иркутской области (т. 11 л.д. 137 – 138) следует, что Н. была зарегистрирована в качестве индивидуального предпринимателя в период времени с 25.05.2006. по 08.05.2007.

Согласно телефонному сообщению (т. 5 л.д. 61) 10 января 2007 г. в 8 часов в дежурную часть Октябрьского РОВД г. Иркутска от оператора службы «02» поступило сообщение о том, что по адресу: г. Иркутск, <...> совершена кража денег.

Как следует из заявления Н. от 10 января 2007 г. (т. 5 л.д. 62) в период времени с 3 часов 30 минут до 4 часов 20 минут 10 января 2007 г. из её квартиры тайно похищено принадлежащее ей имущество на сумму 304 200 рублей.

Согласно протоколу осмотра места происшествия от 10 января 2007 года (т. 5 л.д. 63 – 67), в <...> в г. Иркутске, в которой проживала Н., общий порядок не нарушен, следов взлома нет; с бутылки из-под коньяка «Арарат» были изъяты отпечатки следов пальцев рук.

Как видно из заключений судебных дактилоскопических экспертиз (т. 7 л.д. 226 – 227, 238 - 241), отпечатки следов пальцев рук, изъятые в ходе осмотра места происшествия – квартиры потерпевшей Н., для идентификации личности пригодны и оставлены средним и безымянным пальцами правой руки ФИО2

Свидетель З., оперативный сотрудник полиции, в судебном заседании показал, что он в 2007 году работал в Октябрьском РОВД и осуществлял оперативное сопровождение уголовного дела о краже денег у Н., носившей тогда фамилию Н., в совершении которой подозревался ФИО4, носивший в то время фамилию ФИО3. Однако установить местонахождение Беляева непосредственно после возбуждения уголовного дела не представилось возможным. Примерно через два года после этого, когда он работал уже в другом отделе, он случайно встретил ФИО4 и, зная, что тот разыскивается, пригласил его в свой кабинет. При беседе ФИО4 признался, что он действительно украл крупную сумму денег у Н. и скрывается от неё. Тогда же он вместе с ФИО4 ездил на работу к Н., и та в присутствии Беляева подтвердила, что ФИО4 украл у нее деньги и исчез, при этом ФИО4 и Н. пообщались между собой, и как он понял, договорились о возмещении ущерба. Задерживать тогда ФИО4 он не стал, поскольку в Октябрьском РОВД не смогли найти уголовное дело по заявлению Н..

Как видно из сведений Байкальского банка Сбербанка России (т. 11 л.д.120-121), 15 октября 2008 года вносителем ФИО2 было произведено зачисление 100 тысяч рублей на счет Н.

Эти сведения согласуются с показаниями потерпевшей Н. и свидетеля З. и подтверждают их в части того, что ФИО4 перевел 100 тысяч рублей на счет Н. вынужденно, под страхом уголовного преследования и через значительный (около 2 лет) промежуток времени.

Оценивая приведенные выше показания Н., Ж., И., Б. и З., суд находит их по существу дела – правдивыми. При этом суд исключает оговор ими ФИО4, поскольку для этого отсутствуют какие-либо основания или причины.

Утверждения подсудимого о том, что взятые им у Н. 300 тысяч рублей были его и Н. совместными, суд расценивает критически и относит к избранному подсудимым способу защиты от предъявленного обвинения.

Как установлено в судебном заседании, денежные средства в сумме 300 тысяч рублей были получены в долг Н., которая несла обязательства по их возврату и эти деньги подсудимому не передавала. Украв эти деньги, ФИО4 от потерпевшей скрылся и попыток к возврату похищенного не предпринимал.

По той же причине суд расценивает критически и доводы подсудимого о том, что забирая деньги, он разбудил и предупредил об этом Н., а в последующем встречался с Н. и частями передавал ей деньги, поскольку такие доводы в свою защиту при судебной проверке оказались несостоятельными в силу своей ложности, исходя из исследованных в судебном заседании доказательств.

Также несостоятельными в силу своей ложности оказались и доводы подсудимого о наличии у него столярного цеха и вложение похищенных у Н. денег на приобретение древесины.

При этом суд находит обоснованным изменение государственным обвинителем предъявленного ФИО4 обвинения в сторону смягчения, в соответствии с ч. 8 ст. 246 УПК РФ, путем уменьшения суммы похищенного на 500 рублей, составляющих стоимость кошелька, принадлежащего Н., поскольку органами предварительного следствия хищение кошелька подсудимому вменено не было. Таким образом, в судебном заседании установлено, что ФИО4 похитил у Н. 303 700 рублей.

Мошенничество по завладению денежными средствами К.:

В судебном заседании подсудимый ФИО4 виновным себя в мошенничестве по завладению денежными средствами К. не признал и показал, что деньги в сумме 600 тысяч рублей он у К. не занимал и ничего ей не должен.

Несмотря на отрицание подсудимым Беляевым совершения мошенничества в отношении К., что судом расценивается критически, как избранный подсудимым способ защиты от обвинения, вина Беляева подтверждается совокупностью исследованных в судебном заседании доказательств.

Так, потерпевшая К. в судебном заседании показала, что с ФИО4 она познакомилась в 2007- 2008 году. ФИО4 хорошо одевался, создавал впечатление уверенного молодого человека, говорил ей, что занимается ломбардным бизнесом, имеет земельные участки, квартиры, дома, автомобили. Она и ФИО4 эпизодически встречались, между ними были близкие отношения. Осенью 2009 года ФИО4 взял у нее в долг 600 тысяч рублей, которые обещал вернуть в течение одного месяца. Однако через месяц ФИО4 по её просьбе вернул ей только 50 тысяч рублей, оставшиеся 550 тысяч рублей ФИО4 не возвратил ей до настоящего времени, хотя знал адрес места её жительства, место работы, номер телефона.

Также потерпевшая К. показала, что ущерб в сумме 550 тысяч рублей является для нее значительным. Заявлять на ФИО4 в правоохранительные органы она поначалу считала нецелесообразным, поскольку ни расписки, ни свидетелей по поводу займа ему денег у неё не было. В начале 2011 года её пригласили в Следственный комитет, где она подала заявление о привлечении ФИО4 к уголовной ответственности за совершенное в отношении неё мошенничество. При встрече с ФИО4 в 2013 или 2014 году на её просьбу вернуть деньги, которые тот должен, ФИО4 ответил, что не готов к этому.

Из оглашенных в судебном заседании показаний, данных потерпевшей К. при производстве предварительного расследования (т. 5 л.д. 175 – 178; т.6 л.д.227-229), в том числе на очной ставке с ФИО4 (т. 6 л.д. 10 – 14) следует, что в конце августа 2009 года она с помощью Беляева продала свой автомобиль «Нисан Тиана» за 300 тысяч рублей и еще 300 тысяч рублей заняла у своего знакомого У.. ФИО4, зная о наличии у неё крупной суммы денег, обратился к ней с просьбой дать эти деньги ему в долг сроком на один месяц, пояснив, что он строит себе дом где-то в предместье Рабочем или Марата и ему не хватает денег на сруб. В начале сентября 2009 года она, находясь в автомобиле ФИО4, на пересечении улиц Триллисера и Партизанской в городе Иркутске передала ФИО4 600 тысяч рублей в долг на один месяц. Поскольку она доверяла ФИО4, то никакой расписки с него не взяла. Примерно через месяц на её просьбу вернуть долг, ФИО4 передал ей 50 тысяч рублей, заявив, что больше денег у него нет. Еще через две недели на её звонок по телефону ФИО4 сообщил, что деньги отдать не может, после чего больше на связь не выходил, на её звонки не отвечал, деньги вернуть не пытался. Она попыталась найти ФИО4 через его знакомого М., однако тот пояснил, что сам ищет ФИО4, что ФИО4 должен денег половине Иркутска и скрывается. Впоследствии, узнав, что Беляев арестован за убийство, она решила написать заявление в полицию о совершенном в отношении неё преступлении.

В судебном заседании потерпевшая К. подтвердила эти показания, а также дополнила, что её неоднократно вызывали в следственный отдел для дачи показаний. В один из таких вызовов, следователь, ссылаясь на какую-то ошибку в постановлении о возбуждении уголовного дела и проблему со сроками следствия, заявил ей, что, возможно, её эпизод носит гражданско-правовой характер, с чем она согласилась и считает так до настоящего времени.

Свидетель У. в судебном заседании подтвердил свои показания, данные им при производстве предварительного расследования (т.7 л.д.1-5), из которых следует, что в августе 2009 года он занял своей знакомой К. 300 тысяч рублей, которые К., вместе с имевшимися у нее от продажи автомобиля другими денежными средствами передала в долг каким-то своим знакомым на один месяц. В ноябре 2009 года К. вернула ему 50 тысяч рублей и сообщила, что знакомые ей деньги не вернули, отключили телефоны и ушли от контактов. В связи с этими обстоятельствами К. была сильно расстроена, пыталась найти заемщиков, но не нашла, и деньги до настоящего времени ей не вернули.

Свидетель М. в судебном заседании показал, что в период с 2008 он вместе с ФИО4 работал в автоломбарде. Осенью 2009 года он заподозрил ФИО4 в причастности к краже своего автомобиля, и общаться с ним перестал. Тогда же их общая с ФИО4 знакомая К. разыскивала ФИО4 из-за того, что ФИО4 по доверенности продал её автомобиль, а деньги за него ей не отдал. Как сообщила ему К., ФИО4 должен был ей около 600 тысяч рублей.

Кроме того, свидетель М. сообщил суду, что незадолго до обращения к нему К., ФИО4 направил ему на сотовый телефон ММС с фотографией денег в рублях и Евро, при этом похвастался, что продал машину К., а деньги ей не отдал, пояснил, что «кинул» К.. Как ему известно, деньги ФИО6 не вернул до настоящего времени.

Как следует из заявления К. от 11 апреля 2011 г. (т. 5 л.д. 131), она просит привлечь к уголовной ответственности ФИО10, который 24 августа 2009 г. обманным путем, злоупотребив её доверием, завладел принадлежащими ей денежными средствами в сумме 550 000 рублей, причинив ей значительный ущерб.

Как следует из постановления о возбуждении уголовного дела от 13 января 2011 года (т.5 л.д.132), по заявлению К. в отношении ФИО4 было возбуждено уголовное дело по признакам преступления, предусмотренного ч.3 ст. 159 УК РФ.

При этом указание в описательной части этого постановления даты совершения преступления, как «не позднее 28.04.2009…», является очевидной технической ошибкой и, вопреки мнению защиты, не нарушило право на защиту ФИО4, поскольку при предъявлении ФИО4 обвинения, время совершения мошенничества в отношении К., указано верно.

Из информации Межрайонного отдела государственного технического осмотра и регистрации транспортных средств ГИБДД МВД России ГУВД по Иркутской области и карточки учета транспортных средств (т. 7 л.д. 26, 28) следует, что в собственности К. находился автомобиль NISSAN TEANA, 2003 г. выпуска, г/н №, который был снят с регистрационного учета 27 августа 2009 года.

Данный документ подтверждает показания потерпевшей К. о наличии у неё автомобиля «Ниссан Тиана» и о продаже этого автомобиля в августе 2009 года.

Анализ приведенных показаний потерпевшей и свидетелей, с учетом их последовательности, отсутствия оснований для оговора ФИО4, позволяет суду признать их допустимыми доказательствами, а по существу дела – правдивыми.

При этом, с учетом приведенных доказательств, мнение потерпевшей К. о наличии между нею и ФИО4 гражданско-правовых отношений по поводу вышеуказанных денежных средств, не может расцениваться судом как оправдывающее обстоятельство, поскольку показания потерпевшей и перечисленных свидетелей в целом создают непротиворечивую картину совершенного ФИО4 преступления, дополняют и уточняют друг друга и прямо изобличают ФИО4, а также цель и мотив его действий.

При решении вопроса о направленности умысла подсудимого на хищение чужого имущества путем злоупотребления доверием, суд исходит из совокупности все обстоятельств содеянного им, при которых ФИО4, воспользовавшись сложившимися с К. доверительными отношениями, предложил К. передать ему 600 тысяч рублей, обещая вернуть их через месяц, чего заранее делать не намеревался. Завладев этими денежными средствами, ФИО4 вернул К. лишь незначительную часть из них в сумме 50 тысяч рублей, а остальными денежными средствами в сумме 550 тысяч рублей распорядился по своему усмотрению.

Об умысле Беляева на хищение денег у К. также свидетельствует и последующее поведение ФИО4, выразившееся в уклонении от всяческих контактов с К. и невозврате ей денег до настоящего времени, при имеющейся возможности, а также отсутствие каких-либо доказательств о наличии у ФИО4 земельного участка, на котором он, якобы, собирался строить дом.

Мошенничество по завладению денежными средствами С.:

В судебном заседании подсудимый ФИО4 виновным себя в мошенничестве по завладению денежными средствами С. не признал и показал, что занятые им у С. деньги в сумме 20 тысяч рублей он передал П., который был задержан полицией за употребление наркотических средств и хотел откупиться от сотрудников полиции. Срок возврата долга он с С. не обговаривал, полагал, что возвратить деньги должен был П.. О том, что П. не вернул долг, узнал, находясь под стражей. После освобождения из СИЗО он вернул С. долг в полном объеме.

Несмотря на отрицание подсудимым Беляевым совершения мошенничества в отношении С., что судом расценивается критически, как избранный подсудимым способ защиты от обвинения, вина Беляева подтверждается совокупностью исследованных в судебном заседании доказательств.

Так, потерпевшая С. в судебном заседании показала, что с ФИО4 она познакомилась случайно, на улице, весной 2010 года, после чего они эпизодически встречались, между ними были близкие отношения. В то время ей было 20 лет, она училась в колледже, снимала с подругой квартиру и была на полном содержании своих родителей. ФИО4 ездил на дорогих автомобилях, производил впечатление благополучного человека. Среди друзей ФИО4 она знала Л., который работал в ГАИ, а также П., который производил впечатление тихого, неприспособленного к жизни человека и её удивляло то, что ФИО4 таскал с собой П.. Её общение с ФИО4 было недолгим, около месяца, после чего ФИО4 попросил у неё крупную сумму денег, обещая вернуть эти деньги через неделю. Когда она передала ФИО4 все имевшиеся у неё деньги, в сумме 20 тысяч рублей, ФИО4 исчез, общение с ней прекратил, на её телефонные звонки не отвечал, её попытки найти ФИО4 были безуспешными. Впоследствии её вызвали в прокуратуру, где при расспросах об её взаимоотношениях с ФИО4 она сообщила о денежном долге ФИО4 и написала заявление в отношении ФИО4 за мошенничество. Тогда же от сотрудников узнала, что ФИО4 подозревается в убийстве П. и в других преступлениях. Деньги, которые ей был должен ФИО4, ей были переданы в 2012 году адвокатом ФИО4, когда в отношении ФИО4 уже шел судебный процесс, в том числе и по её эпизоду.

Такие же по существу обстоятельства произошедшего события потерпевшая С. сообщила и при производстве предварительного расследования (т.5 л.д. 160-164, т.11 л.д.163-165), в том числе при очной ставке с ФИО4 (т. 6 л.д. 1-5), из которых, кроме того, следует, что приятель ФИО9 в тот период недавно освободился из мест лишения свободы, был худощавого телосложения, имел на теле татуировки. Обращаясь к ней по поводу денег, ФИО4 пояснил ей, что П. задержан сотрудниками милиции, что у него найдены наркотики и ему нужно срочно нанять адвоката. Также ФИО4 пояснил ей, что П. ему очень нужен, так как у них общие дела. 25 мая 2010 года, ФИО4, на своей автомашине «Мерседес-Бенц», в котором также находился Л., подвез её к отделению Сбербанка, расположенному на ул. Байкальской, 251б, где она сняла со своей сберегательной книжки и с банковской карты деньги в общей сумме 20 тысяч рублей, и передала их ФИО4. После этого она в течение двух-трех недель пыталась найти ФИО4, звонила ему, писала СМС-сообщения, но он не отвечал, а потом вообще отключил телефон. Как-то раз он ответил на её звонок, она узнала Беляева по голосу, но тот сообщил ей, что ФИО2 ему не знаком. По собственной инициативе ФИО4 денег ей так и не вернул, хотя знал, где она жила и знал номер её телефона.

Так же, потерпевшая С. в судебном заседании подтвердила свои показания, данные ею при допросе 12 июля 2011 г. (т. 6 л.д. 245-247), из которых следует, что в июне 2011 года от ФИО4, находившегося в следственном изоляторе, с абонентского номера № стали поступать звонки и СМС-сообщения, в которых ФИО4 говорил и писал, что любит её, предлагал выйти за него замуж, при этом просил дать показания о том, что она не имеет к нему никаких претензий, утверждал, что с другими потерпевшими он уже договорился. Это же её просила сделать и адвокат, с которой она общалась по просьбе ФИО4, при этом адвокат говорила ей, что знает о том, что ФИО4 мошенник и обманывает людей, но, не смотря на это, она должна ему помочь.

Свидетель А., начальник оперативного отдела ФКУ СИЗО-1 г. Иркутска, в судебном заседании показал, что в августе 2011 года при обыске у следственно – арестованного ФИО4 был изъят мобильный телефон, который впоследствии он (А.) выдал органам следствия, поскольку по оперативной информации ФИО4 по этому телефону связывался со свидетелями.

Из протокола осмотра документов - детализации входящих/ исходящих соединений и текстов смс-сообщений с абонентского номера №, которым пользовался ФИО4 (т.7 л.д.82-85), следует, что ФИО4 звонил потерпевшей С. в период с 9 по 22 июня 2011 года, при этом находился в зоне действия базовой станции по ул. Баррикад в г. Иркутске, а содержание смс- сообщений, направленных ФИО7, подтверждают приведенные выше показания потерпевшей С. о попытке ФИО4 воздействовать на неё с целью изменения показаний в его пользу.

Согласно заявлению С. от 11 апреля 2011 года (т.5 л.д.145), она просила привлечь к уголовной ответственности ФИО11, который 25.05.2010 обманным путем завладел принадлежащими ей денежными средства в размере 20 000 рублей, чем причинил ей значительный ущерб.

Как следует из сведений сберегательной книжки С. (т. 6 л.д.242-243) и сведений Байкальского банка Сбербанка России (т.7 л.д.17-18), 25 мая 2010 года со счета сберкнижки и по карте, принадлежащим С., были сняты денежные средства в общей сумме 19 тысяч 990 рублей.

Свидетель Д. в судебном заседании подтвердила свои показания на предварительном следствии (т. 4 л.д. 55-58), оглашенные при её допросе в суде с согласия сторон, из которых следует, что в период 2009- 2010 годов она вместе со своей подругой С. снимала квартиру по ул. Байкальской в г. Иркутске. В мае 2010 года С. познакомилась с ФИО4 и между ними возникли близкие отношения. ФИО4 был среднего роста, крепкого телосложения, ездил на автомобиле «Мерседес-Бенс», говорил, что работает в правоохранительных органах. Тогда же ФИО4 познакомил её и С. с П., который был худощавого телосложения, ранее отбывал наказание в колонии, имел татуировки на руках. Она несколько раз встречалась с П., была один раз у него в гостях в однокомнатной квартире в доме по <...> в г. Иркутске, куда, со слов П., тот вселился недавно. Тогда же, в мае 2010 года, С. рассказала ей, что ФИО4 взял у нее 20 тысяч рублей, после чего пропал, и попросила выяснить сведения о ФИО4 через П.. Однако она не выполнила просьбу С., поскольку до этого решила отношения с П. прекратить. Больше она П. не видела и с ним не общалась.

Показания потерпевшей С. стабильны, последовательны, подтверждаются другими доказательствами по делу. Оснований сомневаться в достоверности её показаний не имеется. Помимо этого, в судебном заседании не установлено каких-либо оснований для оговора Беляева потерпевшей, не указал таких оснований и сам подсудимый.

Доводы подсудимого о том, что С. фактически дала в долг 20 тысяч рублей не ему, а П., что сроки возврата этих денег были не определены, суд расценивает критически, поскольку такие доводы в свою защиту при судебной проверке оказались несостоятельными в силу своей ложности, исходя из исследованных в судебном заседании доказательств.

Доводы подсудимого на то, что эпизод с С. относится к гражданско-правовым отношениям, суд находит надуманными, не соответствующими действительности, поскольку в судебном заседании достоверно установлено, что ФИО4, получая от С. 20 тысяч рублей, фактически не имел намерения возвращать их, а желал похитить путем злоупотребления доверием. Об этом свидетельствует и последующее поведение ФИО4, который, получив у С. денежные средства, стал от неё скрываться, перестал отвечать на её звонки.

Убийство П.; покушение на мошенничество по завладению квартирой <...> в посёлке Молодежном Иркутского района Иркутской области.

В судебном заседании подсудимый ФИО4 виновным себя в убийстве П. из корыстных побуждений и в покушении на мошенничество с квартирой П. не признал и показал, что П. ранее проживал с ним в одном доме № в посёлке Молодежном, в соседней с ним квартире №, и был дружен с его младшим братом, который погиб в 1997 году. Долгое время он с П. не общался, в 2010 году случайно встретил его на автомойке в микрорайоне Солнечном, где тот мыл автомобили. В ходе общения он узнал, что П. хочет приватизировать и продать свою квартиру. Он по просьбе П. занимался приватизацией его (П.) квартиры, собирал разные справки и подыскивал покупателя на будущее. Однако, к убийству П. он не причастен.

Несмотря на отрицание подсудимым ФИО4 покушения на мошенничество с квартирой П. и совершения убийства П. с целью завладения его квартирой, что судом расценивается критически, как избранный подсудимым способ защиты от обвинения, вина Беляева подтверждается совокупностью исследованных в судебном заседании доказательств.

Так, из оглашенных в судебном заседании в порядке ст. 276 УПК РФ показаний, данных ФИО4 24 и 25 января 2011 года в присутствии защитника при производстве предварительного следствия (т. 4 л.д. 152-162, 164-168, 169- 174) и видеозаписи одного из этих допросов, по существу дела следует, что в мае 2010 года П. попросил его помочь приватизировать свою квартиру, в связи с чем выписал на его (ФИО4) имя нотариальную доверенность. После этого он предложил П. поехать с ним на рыбалку в Качугский район на р. Лена, на место, расположенное примерно в 20 – 30 километрах за п. Качуг. В назначенный день он на автомобиле заехал за П., и около 12 часов они выехали из г. Иркутска по Качугскому тракту в сторону п. Качуг, куда приехали около 16 часов. Примерно через 20 минут они доехали до места на берегу реки Лена, где поставили палатку, сети и стали распивать спиртные напитки. Около 22 – 23 часов между ним и П. произошла ссора и борьба, в ходе которой они упали на землю, при этом П. оказался сверху на нём лицом вверх. Он нащупал на земле отрезок веревки длиной около одного метра, которую накинул на шею П. и, взявшись руками за концы веревки, стал душить П.. Когда П. захрипел, он отпустил его и ушел спать в машину. Около 6 часов утра он проснулся и обнаружил, что П. мертв. Испугавшись уголовного преследования, он решил сокрыть труп П.. Привязав к веревке большой камень, другой её конец привязал к шее трупа и сбросил труп в реку напротив места, где они отдыхали. Поскольку там находилась яма метров 5 глубиной, труп П. сразу ушел на дно. Куда делся сотовый телефон П., с которым тот ехал на рыбалку, не знает. После этого он собрал с берега свои вещи и уехал домой. После смерти П. он продолжил собирать справки, необходимые для приватизации квартиры убитого им П..

Анализ приведенных показаний, данных ФИО4 в ходе предварительного расследования в совокупности с другими, в том числе объективными, также исследованными в судебном заседании доказательствами, с учетом их последовательности в установлении фактических обстоятельств содеянного подсудимым, отсутствия оснований для самооговора, проведения этих следственных действий с соблюдением конституционных прав и требований уголовно-процессуального закона, позволяет суду признать их допустимыми.

При этом суд оценивает приведенные выше показания Беляева по существу – правдивыми, соответствующими действительности сведениями о самом событии преступления, за исключением отрицания Беляевым своего желания причинить смерть П. из корыстных побуждений путем удушения.

Доводы ФИО4 о том, что признательные показания были получены в результате применения к нему незаконных методов ведения следствия, являются несостоятельными, поскольку допросы были проведены с участием адвоката, протоколы соответствуют требованиям закона, подписаны участниками следственных действий без замечаний.

Более того, как следует из заключения видео - психологической экспертизы аудиовизуальной продукции (т.8 л.д.94-99), показания, данные обвиняемым ФИО2 при проведении допроса, являются результатом его собственных побуждений. Признаки воздействия на него при даче показаний со стороны (признаки заученности и т.д.) полностью отсутствуют.

При анализе поведения ФИО4 во время проведения допроса отмечено, что его поведение адекватно ситуации; попыток вспомнить текст заученный и навязанный со стороны не отмечалось; по ходу рассказа обвиняемый делает уточнение обстоятельств того, что произошло, в частности, насчет обрывка веревки, которым он задушил П., что свидетельствует о естественном процессе воспоминания, без импровизаций; повторы фраз в ходе изложения («накрыли стол», «проснувшись утром» и т.д.), а также уточнения (придавил на 15 сек или на пол-минуты», он куда-то уполз, а я взял пиво и пошел спать») можно рассматривать как попытку смоделировать по ходу ситуации, чтобы она казалась более предпочтительной в плане непредумышленного убийства; движение глаз демонстрируют то, что он действительно вспоминает реально происходящие с ним события, а не придумывает их по ходу, не сочиняет, но пытается представить произошедшее в более выигрышном свете.

Психолог - эксперт Е. в судебном заседании при допросе в порядке ст.282 УПК РФ разъяснил и дополнил своё заключение в том, что производство видео - психологической экспертизы ему было поручено руководителем центра независимой экспертизы «Сиб-Эксперт», в котором он работал экспертом и имел стаж экспертной работы 5 лет; объектом исследования являлась видеокассета с записью протокола допроса обвиняемого ФИО11 от 25 января 2011 года. Заключение изготовлено и подписано им в офисе центра независимой экспертизы «Сиб-Эксперт». Согласно выводам его исследования, в перечень отсутствующих признаков воздействия на ФИО3 при даче показаний со стороны также входит и признак прочтения с листа.

Суд, оценивая эти доказательства в совокупности, находит показания эксперта Е. и данное им заключение – достоверными. Не указание экспертом Е. в заключении стажа работы, суд находит несущественным обстоятельством, поскольку этот недостаток не повлиял на правильность выводов экспертизы и устранён в суде.

Вопреки мнению стороны защиты, оснований для признания недопустимым доказательством заключения видео - психологической экспертизы аудиовизуальной продукции – не имеется.

Подсудимый ФИО4 в суде пояснил, что в результате насилия над ним со стороны сокамерников он дал эти признательные показания. Двое суток перед этим в камере его избивали, пытали электрическим током, не давали спать, сломали левую ключицу, требовали отказаться от услуг своих адвокатов и дать признательные показания в убийстве.

Однако, как видно из постановления об отказе в возбуждении уголовного дела (т.24 л.д.65-102), вынесенного старшим следователем второго отдела по расследованию особо важных дел (о преступлениях против государственной власти и в сфере экономики) Следственного управления Следственного комитета РФ по Иркутской области О. по жалобам ФИО2 и адвоката Кирилловой А.В. о применении к ФИО4 физического и психологического воздействия в следственном изоляторе со стороны сокамерников, установлено, что доводы ФИО4 и адвоката Кирилловой не нашли своего подтверждения. В ходе проверки установлено, что со стороны сокамерников какое-либо воздействие на Беляева не оказывалось; повреждения в виде кровоподтека левой теменной области, правой боковой поверхности шеи, ушиба мягких тканей в области левой ключицы получены ФИО4 во время занятия спортом и не причинили вреда здоровью; диагноз «перелом ключицы слева», вопреки утверждениям ФИО4, рентгенологическим исследованием подтвержден не был; со стороны оперативных сотрудников и следователей методы психологического и физического воздействия в отношении Беляева не применялись.

Проверка доводов подсудимого в свою защиту проведена в соответствии с требованиями уголовно-процессуального законодательства РФ, уполномоченным на то следственным органом; результаты этой проверки подсудимый не оспаривал, оснований не доверять этим результатам у суда не имеется.

В этой связи, суд находит указанное выше утверждение подсудимого ФИО4 об обстоятельствах дачи им показаний 24 и 25 января 2011 года в связи с насилием в камере лживыми, а его версию о самооговоре – надуманной.

Виновность ФИО4 вытекает из материалов уголовного дела и подтверждается совокупностью исследованных в судебном заседании доказательств.

Так, потерпевший Г., брат убитого П., в судебном заседании показал, что примерно в 1996 году его брат П. стал употреблять наркотики, после чего был неоднократно судим за корыстные преступления, отбывал наказания в местах лишения свободы. По характеру П. был спокойным, неконфликтным. Из друзей брата он знал только Т., с которым тот дружил со школы. О знакомстве и общении брата с ФИО4 ему ничего не известно. П. был зарегистрирован в квартире их совместных родителей в поселке Молодежном Иркутского района, где также был зарегистрирован и он, однако с 2002 года постоянно проживал в Бодайбинском районе, по месту своей работы. В последний раз он видел брата живым летом 2009 года, когда был в отпуске и заезжал на автомойку в мкр. Солнечный, где брат работал мойщиком автомобилей. Брат тогда сообщил ему, что собирается приватизировать и продать их квартиру, предложил ему отказаться от приватизации квартиры в его (брата) пользу, уверял, что поделится деньгами, полученными от продажи квартиры. Однако он не согласился на предложение брата, так как не верил ему, полагая, что может лишиться и квартиры, и денег. Позже ему пришло заочное судебное решение об удовлетворении иска брата о снятии его и его дочери с регистрации. По данному поводу он с братом не общался, с ним не встречался. Об обстоятельствах убийства брата он узнал от следователя и из материалов дела. В 2011 году он с помощью адвоката добился судебного решения о включении квартиры родителей в наследственную массу и передачи этой квартиры ему в собственность.

Свидетель Л. в судебном заседании показал, что с ФИО4 он познакомился в 2007, когда работал в ГИБДД, а ФИО4 работал в автоломбарде, расположенном в том же доме, в котором он снимал квартиру. ФИО4 хорошо одевался, у него были автомобили «Мерседес» класса «Е» седан, джип «Мерседес» класса «МЛ». Он и ФИО4 часто совместно отдыхали, употребляли спиртные напитки, посещали бары, сауны. В апреле-мае 2010 года ФИО4 стал брать с собой в увеселительные заведения П., который работал мойщиком на автомойке, был тихим, спокойным, скромно одетым. Тогда же он узнал, что у П. была двухкомнатная квартира в ИСХИ, которую П. хотел продать или обменять. Тогда же, весной, ФИО4 показал ему какие-то документы на квартиру П., в том числе ордер и доверенность на ФИО4 в отношении этой квартиры. По этому поводу он еще интересовался у П., не боится ли он, что ФИО4 его обманет, продаст без него квартиру, а деньги ему не отдаст, на что П. ответил: «Он без меня продать не сможет». Как ему помнится, в этот день он видел П. в последний раз. Примерно в то же время ФИО4 пригласил его на рыбалку с выездом в Качугский район, но он отказался, так как был занят по работе. ФИО4 поехал на рыбалку с одним П.. Спустя два дня после этого ФИО4 сообщил ему, что рыбалка у них не удалась, их поймал рыбнадзор, сети изъяли, штраф выписали. О каких-либо конфликтах на этой рыбалке с ФИО9 не упоминал. После этой рыбалки П. он больше не видел. На его вопрос, где П., ФИО4 ответил, что тот уехал в г. Уфу к своей девушке. После этого ФИО4 предложил ему купить квартиру П. за полтора миллиона рублей, в связи с чем показывал ему эту квартиру, которую открыл своими ключами; также они с ФИО4 встречались с риелтором, которому ФИО4 показывал доверенность и документы на эту квартиру. Поскольку со слов риелтора квартира была не приватизированной, то он от её покупки отказался, о чем сообщил ФИО4.

Также свидетель Л. подтвердил свои показания на предварительном следствии (т.2 л.д. 192-199; т. 3 л.д. 26-31), оглашенные при его допросе в суде с согласия сторон, из которых, кроме того, следует, что после того, как он отказался покупать квартиру П., ФИО4 заявил, что будет приватизировать квартиру и продавать её. Примерно через неделю после этого, в ходе совместного с ФИО4 употребления спиртных напитков, ФИО4 при разговоре о П. заявил ему, что убил П., а труп его сбросил в реку. Позже, со слов М., ему стало известно, что еще ранее ФИО4 искал человека, который мог бы убить П.. Как он понял, ФИО4 водил П. по увеселительным заведениям для того, чтобы получить «свою долю» с продажи квартиры П., либо обмануть П., «кинув его на деньги». Характеризует Беляева как хитрого человека, легко входящего в доверие к людям, продумывающего свои действия наперед. Он не доверял ФИО4, т.к. был свидетелем тому, как ФИО4 обманул какую-то девушку – взял у неё в долг деньги, которые та сняла в Сбербанке и не вернул. Девушка потом неоднократно звонила ФИО4, но тот на звонки не отвечал. Кроме того, после исчезновения П., у него пропало удостоверение сотрудника милиции, а также бланки служебных документов, о чем он на следующий день сообщил ФИО4, на что тот выразил ему свое сочувствие, однако, при производстве обыска в дачном доме, где проживал ФИО4, были найдены пропавшие у него бланки и удостоверение.

При этом, вопреки доводам стороны защиты, у Л. была возможность встретиться с П. и 27 мая 2010 года, поскольку согласно сведениям детализации входящих/исходящих соединений, отраженных в заключении эксперта (т. 7 л.д. 198 – 218), абонент телефонного номера № – Л. 27 мая 2010 года с 13 час.06 мин. до 16 час.30 мин. находился в г. Иркутске, в 16 час.48 мин. был в п. Молодежном, после чего вновь находился в г. Иркутске. В связи с этим представленная суду стороной защиты справка о нахождении Л. 27 мая 2010 года с 8 до 17 часов на дежурстве на Качугском тракте не исключает возможность встречи Л. в этот день как с П., так и с ФИО4.

Свидетель Ш. в судебном заседании подтвердил свои показания на предварительном следствии (т.3 л.д.215-219; т. 6 л.д.124-129), оглашенные при его допросе в суде с согласия сторон, из которых по существу дела следует, что примерно в конце апреля – начале мая 2010 года во время встречи с ФИО4 около фонтана в районе ООТ «Баргузин» по ул. Байкальской в г. Иркутске, ФИО4 предложил ему убить своего знакомого по имени П., проживающего в п. Молодежный рядом с матерью ФИО4. При этом пояснил, что у П. много денег и квартира, оформлением в собственность которой он (ФИО4) занимается и после продажи этой квартиры заплатит ему деньги за убийство. Он отказался от предложения ФИО4 и вышел из его автомобиля, где они разговаривали. В это время к нему подъехал М., которому он рассказал об обстоятельствах разговора с ФИО4. ФИО4 он считает лживым, ненадежным человеком, в любой ситуации ищущим выгоду, живущим за счет женщин.

Суд оценивает приведенные показания свидетелей Л. и Ш. по существу правдивыми, соответствующими действительности сведениями, поскольку они получены с соблюдением требований закона и подтверждаются другими доказательствами. При этом имевшее место непоследовательность свидетеля Ш. при даче показаний в суде в части того, называл ли ему ФИО4 личные данные человека, которого предлагал убить, или не называл, суд связывает с давностью произошедшего события и попыткой Ш. помочь своему знакомому ФИО4 защититься от обвинения.

Свидетель М. в судебном заседании показал, что примерно в апреле 2010 года он был очевидцем встречи своих знакомых Ш. и ФИО4 в районе «Мехов Сибири» по ул. Байкальской в городе Иркутске, сразу после которой Ш. сообщил ему, что ФИО4 «заказал» ему (Ш.) убийство наркомана из-за квартиры, на что Ш. отказался, посчитав это за шутку. Впоследствии от Л. ему стало известно, что у ФИО4 была доверенность на продажу квартиры этого наркомана, и ФИО4 предлагал Л. купить эту квартиру.

Оценивая показания М., суд расценивает их в качестве допустимых доказательств, поскольку они содержат сведения об обстоятельствах, имевших значение для уголовного дела и в совокупности с собранными под делу доказательствами, позволяют суду правильно разрешить дело по существу.

Свидетель Р. в судебном заседании показала, что она знала Беляева под фамилией ФИО3, сожительствовала с ним в течение нескольких месяцев, с апреля 2010 года до его задержания по настоящему уголовному делу. Она в то время работала следователем прокуратуры, а ФИО4 официально нигде не работал, жил в её квартире, фактически за её счет, получая незначительные денежные средства за оказание посреднических услуг. Характеризует Беляева как очень коммуникабельного, располагающего к себе человека, которому все просто и легко давалось, «…и документы какие-то сделать, и машину на учет поставить». Она знала, что ФИО4 ранее судим, позже также узнала, что у него имеются двое детей от разных женщин. Из близких друзей ФИО4 она знала только Л., который работал в ГИБДД. Также ФИО4 несколько раз проводил время с П., который был неразвитым, худощавого телосложения, необразованным, с неприятной внешностью, как ей показалось, неблагополучным человеком.

Также свидетель Р. подтвердила свои показания на предварительном следствии (т.2 л.д.217-226), оглашенные при её допросе в суде с согласия сторон, из которых, кроме того, следует, что с ФИО9 познакомил её в апреле-мае 2010 года, когда привел его домой с целью починить трубу под ванной. Через некоторое время ФИО4 обратился к ней с просьбой «вытащить» П. из милиции, попавшего туда за наркотики, пояснив при этом, что кого-то интересует квартира П. и эти люди хотят ею завладеть. Она по просьбе ФИО4 звонила тогда в дежурную часть, где содержался П., и интересовалась основаниями его задержания, но меры к освобождению П. не предпринимала. П. был выпущен из спецприемника без её участия. В мае – начале июня 2010 года ФИО4 посредством смс сообщил ей, что вместе с П., Л. и каким-то Г. поехал на рыбалку, на реку Лена. Вернувшись домой через 2 – 3 дня, ФИО4 сообщил ей, что на рыбалке сотрудники рыбнадзора изъяли у него лодочный мотор и сети. По этому поводу она и ФИО4 ездили в рыбнадзор того района, где рыбачил ФИО4, заплатили штраф и забрали мотор и сети. Позже она выяснила у Л., что тот на эту рыбалку с ФИО4 не ездил. Также она не припомнит, чтобы после этой рыбалки видела П.. Летом 2010 года на её вопрос о том, почему о П. давно ничего не слышно ФИО4, ответил, что тот уехал в г. Уфу к своей жене.

Как видно из протоколов выемки (т. 1 л.д. 146 – 150, 157 – 162; т. 2 л.д. 37 – 41; т. 3 л.д. 158 – 159), в ЗАО БВК были изъяты протоколы с детализацией входящих/ исходящих соединений абонентских номеров: № и № – ФИО4; № – Р.; № - Л.; № - Ф., а также документы, содержащие тексты смс-сообщений этих номеров и список базовых станций; в ООО Мегафон была изъята детализация входящих/исходящих соединений с привязкой к базовым станциям абонентского номера № - П.

Перечисленные документы были осмотрены и приобщены к материалам уголовного дела (т. 3 л.д. 63 – 78, 79 – 82; т. 31 л.д. 23-231; т.32-36).

Как видно из заключения экспертизы информационных технологий (т. 7 л.д. 198 – 218), абонент с телефонным номером 89025117502 (ФИО2) 28 мая 2010 года в 14:51:29 совершил звонок с участка местности, расположенного вблизи п. Качуг Иркутской области;

абонент с телефонным номером № (П.) в период с 27.05.2010 до 12:00 28.05.2010 находился в г. Иркутске; 28.05.2010 в 12:43 им было совершено соединение из района д. Талька; за период 29.05.2010, а также с 01.06.2010 по 15.06.2010 соединений с ним не производилось.

Эксперт Э. в судебном заседании при допросе в порядке ст. 282 УПК РФ разъяснил и дополнил данное заключение в том, что абонент с телефонным номером № (П.) пользовался сотовой связью компании «Мегафон», зарегистрированной в г. Хабаровске, поэтому детализация этого абонента представлена по Хабаровскому времени. Для приведения указанного времени в соответствие с Иркутским, следует отнимать два часа. Также уточнил, что зона действия базовых станций, расположенных вне городов, достигает до 25 км.

Согласно имеющимся в его экспертизе сведениям, абонент с номером № (ФИО4) 28 мая 2010 года до 12 часов находился в городе Иркутске, в 12 часов 05 минут двигался по Качугскому тракту, проезжал п. Карлук Иркутского района, а в 14 час. 51 мин. был в зоне действия базовой станции п. Качуг;

абонент с номером № (П.) 28 мая 2010 года до 12 часов находился в Иркутске, а в 12 час. 43 мин. находился в зоне действия базовой станции дер. Талька Иркутского района.

Нахождение этих абонентов 28 мая 2010 года в одно и тоже время в Иркутске в зоне действия базовых станций, расположенных в непосредственной близости друг от друга, а также интервалы между звонками этих абонентов, позволяющие переместиться за это время от г. Иркутска до зоны действия базовой станции п. Карлук и дальше до зоны действия базовой станции дер.Талька, свидетельствуют о возможности движения этих абонентов в одном автомобиле по Качугскому тракту в направлении п. Качуг.

Специалист в области радиофизики, электроники и информационных –аналитических исследований Ю., участвовавший в осмотре в судебном заседании детализации входящих/ исходящих соединений, показал, что исходя из сведений детализации, абонент номера № П. с марта 2010 года до 28 мая 2010 года активно пользовался сотовым телефоном – звонил и принимал звонки, направлял и принимал смс-сообщения; с утра 28 мая 2010 г., находясь в г. Иркутске, также активно звонил и принимал звонки и смс -сообщения, в 12 час.43 мин. по Иркутскому времени совершил звонок, находясь в районе дер. Талька Иркутского района, после чего стал недоступен и звонки не совершал, включая 29, 30, 31 мая 2010 года и далее, до окончания параметра запроса детализации – 12 августа 2010 года.

Из оглашенных в судебном заседании в порядке ст. 281 УПК РФ показаний на предварительном следствии свидетеля Ф. (т. 2 л.д. 185-191) следует, что с ФИО4 он познакомился в 2008 году через своего сослуживца Л. Он, ФИО4 и Л. иногда вместе отдыхали и употребляли спиртные напитки. В конце мая 2010 года ФИО4 обратился к нему с просьбой помочь «вытащить» из спецприемника своего знакомого П., попавшего туда за совершение административного правонарушения, но он не смог помочь ФИО4 и П. выпустили из спецприемника без его участия. Практически сразу после этого, он, ФИО4 и П., по инициативе ФИО4, встречались в кафе, расположенном на Байкальском тракте, где отдыхали и разговаривали на отвлеченные темы, после чего ФИО4 отвез его домой и уехал вместе с П.. П. после этого он больше не видел. Примерно в то же время Л. сообщил ему, что планирует купить квартиру П. за 1 миллион рублей, что ФИО4 «берёт П. на себя» и П. уже выдал ФИО4 доверенность на свою квартиру, а сам уехал в г. Уфа к своей подруге.

Как видно из протокола по делу об административном правонарушении (т.1 л.д. 77-78), П. 24 мая 2010 года в 13ч.45 мин. был задержан сотрудниками милиции за употребление наркотических средств без назначения врача и помещен в спецприемник.

Как следует из постановления мирового судьи 3 судебного участка Октябрьского округа г. Иркутска от 26 мая 2010 года (т.1 л.д.76), П. признан виновным в совершении административного правонарушения, предусмотренного ст. 6,9 КОАП РФ и ему назначено административное задержание в виде ареста на трое суток, срок отбытия наказания исчислено с 13 часов 45 минут 24 мая 2010 года, и зачтено время нахождения П. в спецприемнике с 20 часов 24 мая 2010 года до 13 часов 26 мая 2010 года.

Согласно справке заместителя начальника спецприемника УВД по г. Иркутску (т.9 л.д.81), П. 24 мая 2010 года по протоколу административного задержания был доставлен в спецприемник, 26 мая 2010 года в 11 часов передан сотруднику Я. с материалами административного задержания, после чего в спецприемник не помещался.

Из оглашенных в судебном заседании в порядке ст. 281 УПК РФ показаний свидетеля Я. на предыдущем судебном разбирательстве (т.27 л.д. 150-154) следует, что он 26 мая 2010 года доставил П. в дежурную часть и оттуда его могли отпустить без отбытия всего срока административного наказания.

Свидетель Л2, старший участковый уполномоченный полиции МО УМВД России «Качугский», в судебном заседании показал, что 29 мая 2010 года он совместно с рыбинспектором М1 проводили рейд по охране водно-биологических ресурсов в Качугском районе. В утреннее время на берегу реки Лена, примерно в 40 километрах от п. Качуга и в 2 километрах вниз по течению от д. Козлово, ими был обнаружен ФИО4, который находился на берегу один и пытался открыть свой автомобиль. Место, где был обнаружен ФИО4, называется «Козловская яма», расположено в 500 метрах в сторону от трассы и с трассы не просматривается. Рядом на берегу горел костер, лежали мокрая резиновая лодка с мотором и рыболовные сети, на туристическом столике стояла посуда на 2 – 3 персоны, початая бутылка водки, продукты питания. ФИО4 сообщил им, что он пытался рыбачить, перевернулся на лодке, намочил брелок от сигнализации автомобиля и поэтому не может открыть автомобиль. Также ФИО4 сообщил, что отдыхал с друзьями, но те уехали за бензином, спрашивал, видели ли они джип на дороге, при этом про девушек ничего не говорил. В отношении ФИО4 им был составлен протокол об административном правонарушении за нарушение правил рыболовства и изъят лодочный мотор. После этого они уехали дальше, а вечером, когда вновь заехали на то же место, обнаружили, что ФИО4 и автомобиля там уже не было, однако остался его накрытый туристический столик.

Свидетель М1 в судебном заседании привел те же, что и Л2, обстоятельства обнаружения Беляева на берегу реки Лена утром 29 мая 2010 года и кроме того пояснил, что ФИО4 при этой встрече сильно волновался, у него дрожали руки. На следующий день ФИО4 приехал к нему на работу, и он вынес в отношении него постановление об административном наказании в виде штрафа в 1000 рублей, который ФИО4 оплатил, а также после предъявления документов, забрал свой лодочный мотор. С ФИО4 тогда приезжала девушка (Р.), которая представлялась работником прокуратуры и громко возмущалась.

Также свидетель М1 пояснил, что он работает на своей должности с 1987 года и реку Лена знает хорошо; состояние реки Лена в период мая - июня позволяет без проблем доплыть трупу человека от «Козловской ямы» (место обнаружения ФИО4) до села Петрово Жигаловского района (место обнаружение трупа П.) и даже ниже.

При проверке показаний на месте (т. 3 л.д. 197-201; т.4 л.д.108-111), свидетели Л2 и М1, каждый, показал место на берегу р. Лена, где 29 мая 2010 года в 9 часов 30 минут ими был обнаружен ФИО4. Чтобы попасть на указанное место, они проехали от д. Козлово Качугского района по трассе «Качуг – Жигалово» в сторону п. Жигалово примерно 2 км. (86 км. автодороги) до отворота к месту, называемому «Козловская яма» и далее по проселочной дороге около 500 м. до берега р. Лена.

Согласно протоколу осмотра места происшествия от 13 июня 2010 года и фототаблицы к нему (т.1 л.д. 13-19), в реке Лена, на отмели, в 10 метрах от берега, расположенного в районе 34 км. отметки автодороги «Жигалово-Качуг», обнаружен труп мужчины, наполовину погруженный в воду, с признаками длительного пребывания в воде; на шее трупа имелась веревка толщиной до 0,7 см., обмотанная, с узлами. Труп извлечен из воды и направлен в морг Жигаловской ЦРБ для исследования и определения причины смерти.

Как следует из протокола осмотра этого трупа от 15 июня 2010 года и фототаблицы к нему (т.1 л.д. 24-31), на шее трупа имелась веревка около 1 см толщиной; по передней и боковым поверхностям шеи трупа имелся след вдавления тканей, предположительно, от странсгуляционной борозды без видимого замыкания борозды по задней поверхности шеи; иных видимых повреждений, свидетельствующих о признаках насильственной смерти, не выявлено. На теле трупа имелись многочисленные татуировки: на дорзальной поверхности правой стопы надпись: «мойте мне ноги», на дорзальной поверхности левой стопы надпись: «Красивые девки»; от дельтовидной области до лучезапястного сустава левой руки, последовательно, изображение черепа в капюшоне, креста; на левом предплечье изображение женского лица, в ареоле крыльев дракона; на передней поверхности подмышечной области на протяжении правого плеча с захватом верхней трети предплечья – изображение дракона.

Как следует из акта исследования этого трупа (т.1 л.д. 21-23), судебно-медицинское исследование трупа проводилось с 14 по 25 июня 2010 года. На шее трупа веревка с петлей – удавкой не затянута, обвита дважды вокруг шеи и вокруг туловища, длиной более 2 метров. В ходе исследования от трупа, кроме прочего, были изъяты кисти обеих рук.

Свидетель Д1 в судебном заседании показал, что в июне 2010 году он работал следователем Жигаловского межрайонного следственного отдела, выезжал в составе следственно-оперативной группы на место происшествия – берег реки Лена, где на отмели, на излучине реки, напротив села Петрово, был обнаружен труп мужчины с веревкой на шее. Как он определил, труп продолжительное время находился в воде, плыл сверху по течению и зацепился; от трупа исходил гнилостный запах. Труп находился на определенном расстоянии от берега, поэтому за ноги трупа была привязана другая веревка, которой труп по воде с помощью лодки был доставлен к берегу, после чего извлечен из воды и направлен в морг для исследования. Осмотр этого трупа им производился в помещении морга с участием судебно-медицинского эксперта И1, который одновременно с этим производил судебно-медицинское исследование этого трупа. При этом при составлении протокола осмотра трупа им была ошибочно указана дата «15» июня 2010 года, вместо «14» июня 2010 года.

Суд, оценивая эти доказательства в совокупности, находит показания свидетеля Д1 и приведенный выше протокол осмотра трупа достоверными. Неточность, допущенная следователем Д1 в указании даты составления протокола, суд считает несущественной, поскольку эта неточность не повлияла на правильность содержания протокола и устранена в суде.

Согласно поручению следователя о производстве отдельный следственных действий и оперативно-розыскных мероприятий от 14 июня 2010 года (т.1 л.д.62), начальнику ОВД по Жигаловскому району было поручено установить личность этого трупа мужчины.

Свидетель Ж1в судебном заседании показал, что в июне 2010 года он исполнял обязанности начальника криминальной милиции ОВД по Жигаловскому району и проводил оперативно-розыскные мероприятия по установлению личности трупа, обнаруженного 13 июня 2010 года в реке Лена в районе 34 километра автодороги «Жигалово-Кучуг». В связи с этим он лично отвозил для исследования в ЭКЦ ГУВД по Иркутской области кисти рук, отчлененные от этого трупа, поскольку составить дактилоскопическую карту на месте не представлялось возможным в связи с гнилостными изменениями. Изъятие кистей трупа было оформлено в рамках оперативно-поискового дела. В дальнейшем, по отпечаткам пальцев этих рук, была установлена личность трупа как П.

Как следует из сопроводительного письма (т.1 л.д.63), две кисти рук трупа мужчины, обнаруженного 13 июня 2010 года на реке Лена в районе 34 километра автодороги «Жигалово-Кучуг», 15 июня 2010 года и.о.начальника КМ ОВД по Жигаловскому району Ж1 были направлены на медико-криминалистическое исследование и 17 июня 2010 года получены специалистом Р1

Как видно из справки специалиста Р1 об исследовании этих кистей рук от 22 июня 2010 года (т.1 л.д.65-67), после предварительной обработки на основном фаланге мизинцевого пальца тыльной поверхности левой кисти выявлена татуировка в виде изображения цифры «13», на основной фаланге среднего пальца тыльной поверхности левой кисти выявлена татуировка в виде перстня, на основной фаланге указательного пальца тыльной поверхности левой кисти выявлена неразборчивая татуировка, в которой имеется изображение немецкой свастики;

в результате применения специальной методики, получены отпечатки пальцев кистей рук.

Как следует из сообщения о результате проверки по региональной автоматизированной дактилоскопической информационной системе (АДИС) «Папилон» ГУВД по Иркутской области (т.1 л.д.72), в результате проверки дактилоскопической карты неопознанного трупа мужчины, обнаруженного 13.06.2010 в реке Лена в районе 34 км. автодороги «Жигалово-Качуг», составленной экспертом ОМКЭ ЭКЦ ГУВД по Иркутской области Р1, установлена личность этого трупа как П., <...> года рождения.

Согласно заключению дактилоскопической экспертизы от 19 июля 2010 года (т.7 л.д. 170-172), отпечатки пальцев рук в дактилоскопической карте трупа неизвестного мужчины, обнаруженного 13 июня 2010 года в реке Лена в районе 34 км автодороги «Жигалово-Качуг», и отпечатки пальцев рук в дактилоскопической карте на имя П., <...> года рождения, принадлежат одному лицу.

Как видно из заключения судебно-медицинской экспертизы (т. 7 л.д. 152 – 155), на основании имеющихся у трупа П. таких признаков, как: прикушенный кончик языка, плотно зажатый между зубами, экзофтальм обоих глазных яблок, мелкоточечные кровоизлияния белковых оболочек и слизистой век обоих глаз, наличие веревки в виде удавки на шее трупа, непроизвольная дефекация в момент асфиксии, наличие слабо определяемой странгуляционной борозды по передней и боковым поверхностям шеи, можно предположить, что причиной смерти является асфиксия от сдавления шеи петлей. Отсутствие признаков попадания речной воды, речного ила и грязи в верхних и нижних дыхательных путях вполне подтверждают предположенный диагноз.

Давность наступления смерти определить достаточно сложно вследствие выраженных гнилостных изменений наружных тканей и внутренних органов трупа. Учитывая длительное нахождение трупа в холодной воде, предположительно, смерть наступила не менее двух недель на момент осмотра трупа в морге Жигаловской ЦРБ, т.е. примерно 28-30 мая 2010 года.

Видимых телесных повреждений на теле трупа, кроме странгуляционной борозды на шее, не выявлено.

Имеющиеся признаки длительного нахождения трупа в воде носят посмертный характер, утопление трупа не является непосредственной причиной смерти.

Согласно заключению комиссионной судебно-медицинской экспертизы (т. 8 л.д. 175 – 183), по результатам секции трупа, у П. установлено повреждение в виде одиночной, незамкнутой странгуляционной борозды в передне-боковых отделах шеи. Характер повреждения свидетельствует о том, что оно образовалось в результате воздействия на область шеи петли, изготовленной из полужесткого материала при направлении усилия спереди назад.

Наличие общих асфиктических признаков, выявленных в ходе секции трупа (прикушенный кончик языка, точечные кровоизлияния слизистой век, отек и гиперемия слизистых оболочек гортани и трахеи с точечными кровоизлияниями в слизистую трахеи, пневматизация легких) указывают на прижизненное образование странгуляционной борозды. Подобное повреждение обычно сопровождается острым нарушением мозгового кровообращения и, применительно к живым лицам, квалифицируется как причинившее тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни.

Других телесных повреждений при исследовании П. не выявлено.

Достоверно утверждать о причине смерти не представляется возможным по причине гнилостных изменений органов и тканей трупа. Вместе с тем, наличие странгуляционной борозды на шее трупа, общеасфиктические признаки, выявленные в ходе секции трупа, отсутствие каких-либо иных повреждений внутренних органов и костей скелета, выраженных патологических изменений со стороны внутренних органов, которые могли бы привести к смерти, с учетом материалов дела, указывают на возможность наступления смерти П. от механической странгуляционной асфиксии, вследствие сдавления шеи петлей.

Учитывая признаки гнилостной деструкции и гнилостной эмфиземы, можно полагать, что давность смерти ко времени вскрытия трупа (14 июня 2010 года), ориентировочно, составляет не менее 1,5-2 недель. Более категорично высказаться о давности смерти не представляется возможным в виду выраженных гнилостных изменений трупа.

По данным специальной литературы, спустя 2-3 минуты от момента сдавливания шеи наступают тяжелые функциональные нарушения центральной нервной системы, приводящие к потере сознания, что позволяет исключить способность пострадавших к совершению активных действий.

Положение потерпевшего и пострадавшего могло быть любым, при условии доступности шеи для действия травмирующего предмета, в том числе и при обстоятельствах, указанных обвиняемым ФИО12 в протоколе дополнительного допроса от 24 января 2011 года – «… я лежал на земле лицом вверх, а П. – на мне лицом вверх… Я схватил веревку, накинул её на переднюю поверхность шеи П. и, взявшись руками за концы, стал с силой тянуть на себя».

Согласно протокольной части исследования, биологические жидкости от трупа для проведения химического анализа на предмет наличия этилового алкоголя, не отбирались, поэтому решить данный вопрос постановления не представляется возможным.

Общеизвестно, что поздние трупные изменения (гниение) приводят к распаду тканей и сопровождаются, в частности, отслойкой эпидермального слоя и изменением окраски кожного покрова, что затрудняет выявление таких повреждений, как кровоподтеки, а повреждения в виде поверхностных ссадин могут быть и вовсе утрачены в результате гнилостных изменений. Однако достоверно утверждать о наличии (отсутствии) у П. иных телесных повреждений (кроме странгуляционной борозды) и возможной их утраты в результате гнилостных изменений, нельзя.

Учитывая значительный временной промежуток, прошедший с момента наступления смерти, с учетом уже имевших место, на момент первичного исследования, поздних гнилостных изменений, возможность получения достоверной информации путем забора органов и тканей из трупа в настоящее время представляется нецелесообразной, поскольку микроскопическое исследование частей гниющего трупа обычно мало что дает для диагностики и, как правило, позволяет определить лишь тканевую или органную принадлежность. Что касается решения вопроса о наличии и количественном содержании алкоголя, можно утверждать, что даже при условии забора материала из трупа в настоящее время, результат химического исследования будет относительным, поскольку к этому моменту невозможно забрать кровь для исследования (основной объект оценки), в виду её гемолиза, а также по причине того, что в процессе гниения тканей образуются алкоголи, в том числе и этиловый, что так же не позволяет достоверно судить об истинном (при условии его наличия) содержания алкоголя.

При судебной оценке экспертных исследований следует вывод о допустимости и достоверности этих доказательств, поскольку экспертизы проведены с соблюдением уголовно - процессуальных требований к ним, методически обоснованы, обстоятельно аргументированы, соотносятся с материалами дела и данными судебного разбирательства, поэтому сомневаться в правильности полученных результатов не имеется.

При этом критику приведенных судебно-медицинских экспертиз специалистом Т1 суд находит несостоятельной, поскольку данный специалист не работал с первичным объектом экспертизы – трупом П., свои выводы сделал, опираясь исключительно на свой опыт работы и теоретические знания в области медицины, а не на установленные экспертом И1 объективные данные, выявленные при вскрытии и исследовании трупа П.

Представленные стороной защиты заключения специалиста С1 (т. 22 л.д.160 – 175) и специалиста Т1 (судебные материалы), суд находит недопустимыми доказательствами, поскольку, при даче заключения эти специалисты не были предупреждены об уголовной ответственности по ст. 307 УК РФ, заключения были даны по материалам, представленными им стороной защиты, без назначения проведения экспертизы по запросу защитника.

Из рапорта и.о. начальника КМ ОВД по Жигаловскому району Ж1 от 24 июня 2010 года (т.1 л.д.73), следует, что П. в последнее время собирался продавать свою квартиру в поселке Молодежном Иркутского района, в связи с чем занимался приватизацией этой квартиры.

Свидетель Х1, нотариус Иркутского нотариального округа, в судебном заседании подтвердила свои показания, данные ею при производстве предварительного расследования и предыдущего судебного разбирательства (т. 6 л.д. 69-72, 81-84; т.25 на л.д.264-268), из которых следует, что 27 мая 2011 года в рабочее время она удостоверила от имени П. доверенности: одну на приватизацию квартиры по адресу: Иркутский район, пос. Молодежный, <...>; вторую на продажу этой квартиры с правом получения денег. Доверенным лицом по обеим доверенностям был ФИО12. Эти доверенности были оформлены за реестровыми номерами № и № в двух экземплярах, один из которых был передан П.. Поскольку доверенное лицо не являлось родственником доверителю, то на всякий случай на обратной стороне своего экземпляра доверенности на право продажи квартиры она сделала со слов П. рукописную запись «Уезжает в Уренгой на заработки, доверенное лицо знает хорошо».

Согласно протоколу выемки от 7 июня 2011 года (т.6 л.д.87-91), эти доверенности за реестровыми номерами № и №, а также копия журнала реестра у нотариуса Х1 были изъяты; а затем осмотрены и приобщены к материалам дела (т.6 л.д. 168-174, 175-181)

Как видно из содержания указанных доверенностей (т.31 л.д.14-16), эти доверенности составлены 27 мая 2010 года, выданы на один год, без права передоверия. Доверенностью № П. уполномочил ФИО4 быть его представителем в любых организациях, учреждениях и предприятиях Иркутской области, по вопросам приватизации его квартиры, предоставил право подписывать и подавать от его имени заявления и прочие документы, получать документы, необходимые для приватизации квартиры. Доверенностью № П. уполномочил Беляева на представление его интересов по вопросам государственной регистрации права собственности на квартиру по адресу: Иркутская область, Иркутский район, п. Молодежный, <...>, и наделил его правом продажи этой квартиры за цену и на условиях по усмотрению ФИО4, с подписанием договора купли-продажи, передаточного акта и перечисления денежных средств за продажу недвижимого имущества в полном объеме на любой счет П. в Иркутском отделении Байкальского банка Сбербанка России № 8586 или любом его филиале.

Из справки, выданной нотариусом Х1 (т. 7 л.д. 116), до 29 мая 2010 года она вела прием по адресу: <...>.

Свидетель Х. в судебном заседании показала, что 27 мая 2010 года в филиале № 87 Иркутского отделения Байкальского банка Сбербанка России на имя П. был открыт лицевой счет, а на имя ФИО2 была оформлена доверенность по управлению этим лицевым счётом.

Согласно протоколу выемки от 28 июня 2011 года (т.6 л.д.100-105) у специалиста Байкальского банка Сбербанка России Х. были изъяты копия лицевого счета на имя П. и электронный вариант доверенности на управление этим счетом на имя ФИО11, а затем осмотрены и приобщены к материалам дела (т.6 л.д. 168-174, 175-181).

Как видно из содержания этих документов (т. 6 л.д. 105; л.д.181), лицевой счет на имя П. открыт 27 мая 2010 года, сумма первоначального взноса составила 10 руб., сумма текущего остатка на счете 10 руб.; доверенность на имя ФИО11 с указанием его паспортных данных, номеров телефонов и адреса регистрации, составлена 27 мая 2010 года в электронном виде, срок её окончания 27.05.2011.

Свидетель Ч1 в судебном заседании показал, что он работал заместителем директора агентства недвижимости «Гарант». В начале июня 2010 года ФИО4 обратился к нему с просьбой помочь приватизировать и продать квартиру, расположенную в поселке Молодежном,<...>, при этом показал доверенности на право приватизации и на право продажи этой квартиры с полномочиями получения денег, выписанные на его (ФИО4) имя, а также показал саму квартиру, дверь которой открывал своим ключом. На тот момент рыночная стоимость такой квартиры была примерно 1 миллион 500 – 1 миллион 700 тысяч рублей и ФИО4 предложил, что возьмет себе от продажи 1 миллион 200 тысяч рублей, а остальные деньги пойдут ему (Ч1) за работу. Поскольку доверенности на квартиру были выписаны на ФИО4 без права передоверия, то собирать в госучреждениях необходимые для приватизации документы он брал с собой ФИО4, который прибывал в указанные им места по первому звонку. В отношении хозяина квартиры ФИО4 сообщил, что тот должен ему денег и выехал из города, при этом уверял, что в случае необходимости явка хозяина будет им обеспечена, говорил: «без проблем, он всегда на связи». Также было такое, что на его настойчивое предложение ФИО4 связаться с хозяином квартиры, тот позвонил, слышно было на другом конце провода, что кто-то ответил, а ФИО4 спросил: «Приватизация заканчивается, если что, ты сам сможешь на сделку приехать?», после чего сообщил ему: «Все хорошо, приедет». Когда до завершения приватизации квартиры осталось немного времени он, по согласованию с ФИО4, дал рекламу в газету о продаже квартиры, в связи с чем стали поступать звонки от граждан на просмотр квартиры с целью её приобретения, о чем он сообщал ФИО4 и тот организовывал просмотр квартиры. Эти просмотры были прекращены приходом в квартиру сотрудников милиции, которые сообщили покупателям, что хозяин квартиры убит. По этому поводу он сразу связался с ФИО4 по телефону и тот обещал разобраться в этой ситуации, однако после этого со связи пропал, отключил свой телефон, а он был вызван на допрос к следователю.

Такие же по существу обстоятельства произошедшего события свидетель Ч1 сообщил и при производстве предварительного расследования (т. 6 л.д. 22-29, 186-189), в том числе при очной ставке с обвиняемым ФИО3 (т. 7 л.д. 45-48).

Из оглашенных в судебном заседании с согласия сторон показаний свидетеля Г1, техника - инвентаризатора БТИ (т.6 л.д.154-159) следует, что в середине июня 2010 года она по просьбе своего знакомого Ч1 подготовила справку о наличии общей площади и потребительских качеств квартиры <...> в п. Молодежный. Со слов Ч1, эта справка нужна его знакомому для последующей приватизации квартиры. Ч1 предоставил ей от этого знакомого соответствующее заявление, копию паспорта, доверенность на право приватизации, технический паспорт и копию ордера на квартиру.

Свидетель Е1 в судебном заседании показала, что в декабре 2009 года в администрацию Молодежного Муниципального образования, где она работала юристом, обратился П. по поводу приватизации на себя квартиры <...> в п. Молодежный Иркутского района. Поскольку в этой квартире, кроме П., были прописаны его родственники, проживавшие на севере области, она посоветовала П. в судебном порядке выписать этих лиц из квартиры, а уже после этого обращаться к ней для заключения договора социального найма и дальнейшей приватизации квартиры. В мае 2010 года П. пришел к ней с судебным решением о снятии своих родственников с регистрационного учета, и она дала ему перечень документов, необходимых для заключения договора социального найма. После этого она П. не видела, П. к ней не звонил и не приходил.

Также свидетель Е1 подтвердила свои показания, данные ею на предварительном следствии (т.1 л.д. 114-118; т. 2 л.д. 109-114), из которых, кроме того, следует, что примерно 17-18 июня 2010 года к ней обратились двое мужчин, одним из которых был ФИО4. ФИО4 представил ей паспорт на свое имя и нотариальную доверенность от П., при этом пояснил, что он будет представлять интересы П. по приватизации его (П.) квартиры. На её вопрос, где сам П., ФИО4 сообщил, что П. уехал в город Уфа к сожительнице, где проживает и работает. После этого ФИО4 еще приходил к ней в администрацию с тем же мужчиной, каждый свой визит приносил недостающие документы, в частности, принес: доверенность с администрации Октябрьского округа г. Иркутска на имя П.; копию корешка ордера на квартиру П.; уведомление от 17.06.2010 в отношении П. об отсутствии сведений о правах недвижимого имущества; справку БТИ от 17.06.2010 об отсутствии домовладения у П.. Также 22 июня 2010 года ФИО4 оплатил задолженность по квартплате в сумме 7 тысяч рублей, и представил справку об отсутствии задолженности от управляющей компании. После этого, по заявлению ФИО4, ею был подготовлен договор социального найма жилого помещения за № от 22 июня 2010 года, который был подписан ФИО4. Свой экземпляр договора ФИО4 получил 24 июня 2010 года, при этом заявил, что теперь он идёт на приватизацию. В середине июля 2010 года в администрацию приехали сотрудники правоохранительных органов и сообщили об обнаружении трупа П., в связи с чем она позвонила в КУМИ Иркутского района и попросила не проводить приватизацию квартиры П. до выяснения обстоятельств. Примерно через 2 дня после этого на её служебный телефон позвонил молодой человек, который назвался П. и спросил, оформлен ли договор социального найма на его квартиру. Однако по голосу и по несвязной речи она определила, что звонил не П., а кто-то другой.

Согласно протоколу предъявления для опознания от 16 сентября 2010 года (т.3 л.д. 38-41), свидетель Е1 опознала ФИО4, как мужчину, который, действуя по доверенности, заключил договор социального найма на квартиру П.

Свидетель Б1 в судебном заседании показала, что 16 июня 2010 года ФИО4 обратился в комитет по управлению имуществом Октябрьского округа г. Иркутска, где она работала специалистом, с заявлением о выдаче копии ордера на квартиру П. <...> в пос. Молодежном (ИСХИ). Это заявление, а также доверенность, которое было представлено ФИО4 для получения этой копии ордера, у нее были изъяты сотрудниками правоохранительных органов.

Свидетель В1, специалист администрации Молодежного муниципального образования, в судебном заседании подтвердила свои показания на предварительном следствии (т.1 л.д. 119-122), оглашенные при её допросе в суде в порядке ст. 282 УПК РФ, из которых следует, что в квартире П., кроме П., был зарегистрирован также его старший брат Г., который проживал в г. Бодайбо. В связи с тем, что П. вел антиобщественный образ жизни и мог продать квартиру родителей, в декабре 2007 года Г. прописал в этой квартире свою малолетнюю дочь. В декабре 2009 года П. обратился к ней за справкой по месту жительства, получив которую, вновь приходил 19 или 21 мая 2010 года с решением суда и с заявлением о снятии своего брата и племянницы с регистрационного учета, но ожидать эту справку не стал. Повторно П. пришел к ней на прием 27 мая 2007 года, при этом был в хорошем настроении, вел себя вежливо, был одет в джинсовую куртку серо-синего цвета. После этого она П. больше не видела.

Также свидетель В1 пояснила в суде, что она вспомнила о том, что видела П. в администрации Молодежного муниципального образования в то время, когда ФИО4 получал у специалиста Л1 справку о составе семьи П..

Однако эти дополнения свидетеля В1 суд находит надуманными, поскольку они противоречат её же показаниям, данным ею непосредственно после события, и опровергаются показаниями в судебном заседании свидетеля Л1, до замужества Л1, из которых следует, что справку о составе семьи П. от 22 июня 2010 года она выдала именно ФИО4. Для получения этой справки ФИО4 представил ей свой паспорт и доверенность от П.. В то время с ФИО4 был еще один мужчина, но не П.. П. она видела в администрации Молодежного МО ранее, когда тот общался с паспортисткой В1 по вопросу выписки из квартиры своего брата.

Свидетель Ж2 в судебном заседании подтвердила свои показания на предварительном следствии (т.1 л.д. 119-122), оглашенные при её допросе в суде в порядке ст. 282 УПК РФ, из которых следует, что 28 июня 2010 года ФИО4 обратился в КУМИ Иркутского района с заявлением о передаче в собственность жилого помещения по адресу: Иркутский район, п. Молодежный, <...> при этом представил нотариально заверенную доверенность на представление интересов П., свой паспорт и пакет документов, необходимых для приватизации. Для оформления договора передачи жилого помещения в собственность граждан, ФИО4 должен был подойти через два месяца, но не пришел. Об обнаружении трупа П. ей сообщила по телефону юрист Е1.

Согласно протоколу выемки от 27 июня 2011 года (т.6 л.д. 149-153), в комитете по управлению имуществом Октябрьского района г. Иркутска были изъяты: заявление от 16 июня 2010 года от П., подписанное ФИО4 по доверенности; копия доверенности от 27 мая 2010 года, которым П. уполномочил ФИО4 быть его представителем по вопросам государственной регистрации права собственности в отношении квартиры <...> в пос. Молодежном, а также продажи этой квартиры за цену и на условиях по его усмотрению; копия заочного судебного решения от 1 апреля 2010 года; копия паспорта П..

Как следует из протокола выемки от 12 мая 2011 года (т.5 л.д. 196-199), в администрации Молодежного муниципального образования были изъяты: заявление от 22 июня 2010 года от П., подписанное ФИО4 по доверенности; договор № социального найма жилого помещения от 22 июня 2010 года между администрацией Молодежного МО и П., подписанный ФИО4 по доверенности.

Из протокола выемки от 6 июля 2011 года (т. 6 л.д. 214 – 218) следует, что в Управлении Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Иркутской области были изъяты два заявления ФИО4 от 29 июня 2010 года о предоставлении выписки о правах П. на имеющиеся у него объекты недвижимого имущества.

Согласно протоколу выемки от 13 декабря 2010 г (т. 4. л.д. 39 – 43), в МУП «БТИ г. Иркутск» были изъяты: заявка от 17 июня 2010 года на выполнение работ по инвентаризации и паспортизации жилого помещения, распложенного по адресу: Иркутский район, п. Молодежный, <...>, поданная ФИО4; а также копии заключения о несоответствии площадей указанной квартиры, справки о наличии общей площади и потребительских качеств этой квартиры, корешка ордера № на эту квартиру, доверенности от 27.05.2010, которой П. уполномочил ФИО4 быть его представителем по вопросам приватизации этой квартиры, акта обследования жилой площади этой квартиры.

Как следует из протокола выемки от 22 июня 2011 года (т. 6 л.д. 137 – 141), в КУМИ Иркутского района было изъято приватизационное дело на квартиру, распложенную в п. Молодежный Иркутского района, <...>.

Как видно из протокола осмотра документов (т. 6 л.д. 168 – 174), это приватизационное дело содержит документы, необходимые для приватизации квартиры, расположенной по адресу: Иркутский район, п. Молодежный, <...>, а именно: заявление от 29 июня 2010 года о передаче квартиры в собственность П., поданное ФИО4 на основании доверенности; копия доверенности от 27.05.2010 за реестровым №; копия договора № социального найма от 22 июня 2010 года; копия паспорта ФИО10, а также подготовленный договор № передачи жилого помещения в собственность граждан от 23 июля 2010 года между КУМИ Иркутского района и П. в лице доверенного лица ФИО4, подписанный председателем КУМИ Иркутского района.

Все вышеперечисленные документы были осмотрены и приобщены к материалам дела (т.6 л.д.77-80, 168-176; т.31 л.д. 1-6, 7-10, 11-12,19-22).

Эти документы согласуются с показаниями свидетелей и подтверждают их в части активных действий ФИО4, направленных на приватизацию квартиры убитого им П. и её продажу.

Как следует из заключения эксперта Ч. по оценке недвижимого имущества (т. 8 л.д. 9 - 33), рыночная стоимость квартиры, расположенной по адресу: Иркутская область, Иркутский район, п. Молодежный, <...> по состоянию на май – июнь 2010 г. составляла 1 980 000 (один миллион девятьсот восемьдесят) рублей.

Оценивая приведенное заключение эксперта Ч., имеющей высшее образование, необходимые специальные познания и квалификацию, опыт работы в области оценки недвижимого имущества, суд находит заключение обоснованным, мотивированным, выполненным в соответствии с требованиями УПК РФ и признает данное заключение допустимым и достоверным доказательством.

Из оглашенных в судебном заседании с согласия сторон показаний на предварительном следствии и предыдущем судебном разбирательстве свидетеля Т. (т. 5 л.д. 208-212; т.26 л.д. 181-197) следует, что П. он знал с детства, так как проживал с ним в одном районе. П. был наркоманом, ранее находился в местах лишения свободы за кражи. Также ему известно, что П. лечился в реабилитационном центре под г. Уфа от наркомании, а после возвращения оттуда работал на автомойке со своей сожительницей, приехавшей из г. Уфа. Поскольку его знакомая Н1 искала мастера для ремонта своей квартиры в микрорайоне Солнечный, то он порекомендовал ей нанять П., как работника, который качественно и недорого сделает ремонт. Весной 2010 года Н1 сообщила ему, что П. перестал работать, общается с ФИО4 и после встреч с ним приходит в состоянии наркотического опьянения. В последний раз он видел П. в квартире Н1, когда у того была перебинтована правая рука. По этому поводу П. сообщил ему, что ездил на двое суток в г. Уфа, где в ходе ссоры со своей сожительницей повредил руку об стену. Через некоторое время П. из квартиры Н1 съехал и со связи пропал. Он искал П., так как тот без его разрешения снял со счёта принадлежащие ему (Т.) 300 тысяч рублей. Этот счёт был открыт им на имя П. и оформлен на банковскую карту, которой у П. не было, однако П. обратился в банк с заявлением об утрате карты и получил деньги по своему паспорту. Его поиски П. результатов не дали. О том, что П. был убит, он узнал от следователя. Характеризует П. как слабохарактерного труса, не способного кому-либо дать отпор.

Свидетель Н1 в судебном заседании показала, что в конце декабря 2009 года она по рекомендации своего знакомого Т. наняла П. для ремонта своей квартиры. На время ремонта П. стал проживать в её квартире, а свою квартиру в п. Молодежном сдавал постояльцам. П. был спокойным, уравновешенным безобидным человеком, как «собачонка на побегушках». Она оплачивала П. проделанную им работу, а также дала П., по его просьбе, 20 тысяч рублей, необходимые ему для судебных издержек по иску в отношении своего брата и племянницы, которых он хотел выписать из своей квартиры. Свою квартиру в п. Молодежном П. планировал приватизировать и продать, после чего уехать жить в город Уфа к сожительнице. В конце февраля 2010 года у П. появился друг ФИО4, который приезжал на автомобиле «Мерседес». После этого П. стал употреблять наркотики, а затем, не доделав ремонт, из её квартиры съехал. В марте 2010 года Т. сообщил ей, что П. снял с его (Т.) банковской карты 300 тысяч рублей, в связи с чем тот разыскивал П.. Некоторое время после этого она еще связывалась с П. по телефону, но потом П. со связи пропал. Она считает, что ФИО4 где - то прятал П., поскольку уверена, что именно ФИО4 помог П. украсть деньги у Т., так как сам П. до этого бы не додумался.

Также свидетель Н1 сообщила суду, что 28 июня 2010 года, узнав от Т., что квартиранты из квартиры П. съехали, она временно заселилась туда вместе со своей дочерью Ф1 и отчимом У1. Какое-то время в этой квартире также проживал К1. Она имела беседу по квартире П. со своим знакомым риелтором О1, но никаких мер по продаже этой квартиры не предпринимала. Со слов дочери Ф1 ей стало известно, что 29 июня 2010 года ФИО4 приводил в эту квартиру покупателей, при этом открывал дверь своим ключом и пояснял, что продает эту квартиру. В июле 2010 года ФИО4 направил ей несколько смс-сообщений с угрозами в её адрес по поводу её проживания в квартире П.. Впоследствии к ним приехали сотрудники милиции, от которых она узнала, что П. нашли убитым. По приезду брата П., она эту квартиру освободила.

Свидетель Ш1, до замужества Н1, в судебном заседании подтвердила свои показания на предварительном следствии (т. 1 л.д. 164-172; т. 6 л.д. 115 – 118), оглашенные при её допросе в суде с согласия сторон, из которых следует, что П. она знала как работника, нанятого её матерью для ремонта их квартиры. На время ремонта П. стал жить в их квартире, а они с матерью и дедом переехали в квартиру, которую снимал Т. со своей сожительницей. При этом она и её мать периодически приходили в свою квартиру и проверяли, как там идет ремонт. Весной 2010 года П. познакомил её с ФИО4, который обещал купить для неё аттестат о среднем образовании, устроить на работу в ГИБДД и помочь поступить в институт. По предложению ФИО4 она бросила школу, забрала оттуда свои документы, однако ФИО4 обманул её и ничего не сделал. П. она видела в последний раз в конце марта – начале апреля 2010 года. 28 июня 2010 года она с матерью и дедом временно вселились в квартиру П. в п. Молодежном. 29 июня 2010 года ФИО4 открыл эту квартиру своими ключами и привел туда покупателей, которым показывал обстановку и говорил, что документы на квартиру будут готовы через три недели. Также после этого к ним приходил один из мужчин, бывших с ФИО4 накануне, и пытался открыть дверь квартиры ключами, но, поскольку они заменили замок, мужчина открыть дверь не смог и ушел.

Из оглашенных в судебном заседании с согласия сторон показаний на предварительном следствии свидетеля У1 (т. 6 л.д. 119-123) следует, что в конце июня 2010 года он вместе с падчерицей Н1 и внучкой Ф1 переехали жить в квартиру П., который ранее делал ремонт в их квартире, и остался должен Н1 15 тысяч рублей. Примерно через два дня после этого в эту квартиру приходил ФИО4, который открыл дверь своим ключом и показывал квартиру покупателям. При этом ФИО4 был удивлен тем, что в этой квартире находится он и Ф1.

Свидетель К1 в судебном заседании показал, что летом 2010 года он по просьбе Н1 проживал в квартире <...> в п. Молодежный, где также проживала сама Н1, её дочь Ф1 и отчим. О своем заселении в эту квартиру он поставил в известность начальника криминальной милиции Э1. Узнав от Ф1, что в квартиру приходил ФИО4, он сообщил об этом Э1, так как ФИО4 представлял для того оперативный интерес.

Из оглашенных в судебном заседании с согласия сторон показаний на предварительном следствии свидетеля Ю1 (т.1 л.д.123-126) следует, что она с декабря 2002 года по август 2003 года сожительствовала с П., с которым они вместе употребляли наркотики. Последний раз видела П. в марте 2010 года, когда он приезжал к ней домой и просил приобрести наркотики. На теле П. было множество татуировок, на ногах была надпись: «Мойте мне ноги», «Красивые девки».

Согласно сведениям информационного центра ГУ МВД РФ по Иркутской области об описании внешности и особых приметах П. (т.25 л.д.157-159), у него имелись татуировки: на правой руке – рисунок – изображение дракона; на левой руке – рисунок – изображение смерти, креста, девушки; на пальцах левой руки – рисунки - перстень, свастика, цифра «13»; на левой ноге – текст «красивые девки»; на правой ноге – текст «мойте мне ноги».

Описание татуировок у П., идентичны описанию татуировок у обнаруженного 13 июня 2010 года в реке Лена трупа, что дополнительно подтверждает, что этот труп принадлежал П..

Из оглашенных в судебном заседании с согласия сторон показаний на предварительном следствии свидетеля Я1 (т.3 л.д.132-135) следует, что в начале марта 2010 года его друг П. стал тесно общаться с ФИО2, который приезжал к П. на тёмном Мерседесе. Со слов П. он узнал, ФИО2 обещал тому вместе работать, заниматься продажей золотых изделий. С тех пор у П. появились деньги, он начал приобретать наркотики. Характеризует П. как спокойного, слабохарактерного человека. В последний раз он видел П. в середине мая 2010 года. Тогда П. говорил ему, что хочет уехать в г. Уфа к своей женщине, но для этого ему нужны деньги, заработать которые ему должен был помочь ФИО2. После этого П. он больше не видел.

Из оглашенных в судебном заседании с согласия сторон показаний на предварительном следствии свидетеля Д2 (т.4 л.д.75-81) следует, что весной 2010 года через своего знакомого Я1 она познакомилась с П., с которым стала эпизодически встречаться. П. нигде не работал, но деньги у него всегда были. 9 мая 2010 года она была в гостях у П. в доме по ул. Карла Либкнехта. После этого она с П. ездила на турбазу «ТФК», куда их отвозил на темном Мерседесе друг П. (ФИО4), который был среднего роста, темноволосый, плотного телосложения. В их компании на турбазе также тогда отдыхала девушка - блондинка по имени Р., называвшая себя следователем прокуратуры и парень по имени Л., называвший себя сотрудником милиции. На следующий день она уехала домой, а П. со своей компанией остался на турбазе. После этого она еще пару раз встречалась с П., в последний раз видела его в середине мая 2010 года, после чего П. пропал.

Приведённые доказательства, подвергнутые судебному исследованию, последовательны, согласуются между собой, взаимно дополняют друг друга, создают непротиворечивую картину совершенных подсудимым преступлений, являются относимыми, допустимыми и достоверными, а в своей совокупности – убедительными и достаточными для разрешения уголовного дела.

При этом суд исключает самооговор и оговор ФИО4, поскольку для этого отсутствуют какие-либо основания или причины. Показания свидетелей, изобличающие подсудимого в совершении преступлений, несмотря на давность событий, существенных противоречий не имеют, подтверждены собранными по делу и исследованными в судебном заседании объективными доказательствами, сомневаться в достоверности которых у суда нет оснований.

При этом суд учитывает, что подсудимый по своей инициативе изобличил себя в убийстве П., подробно изложив свои действия, прямо направленные на лишение жизни П. путём его удушения веревкой, от которого и наступила смерть П. на месте происшествия.

Одновременно с этим, отрицание подсудимым своего умысла на мошенничество с квартирой П. и на причинение смерти П. из корыстных побуждений, а также недомолвки в свою пользу, указание иного мотива совершения преступления, являются несостоятельными, поскольку не соответствуют действительности и надуманы подсудимым с целью избежать уголовной ответственности за содеянное.

При решении вопроса о направленности умысла подсудимого на убийство П. из корыстных побуждений и на мошенничество с квартирой П., суд исходит из совокупности всех обстоятельств содеянного им, при которых ФИО4 выбрал П. в качестве жертвы мошенничества, вошел к нему в доверие и, обещая помощь в приватизации и в продаже его (П.) квартиры, склонил П. оформить на него (ФИО4) доверенности на приватизацию своей (П.) квартиры и её продажу с правом получения денег, фактически не имея намерения передавать П. эти денежные средства; после чего вывез П. в безлюдное место на берег реки Лена, где накинул на шею П. веревку и затягивая её за концы, продолжил таким образом удушение П. до наступления его смерти, последовавшей на месте происшествия от несовместимых с жизнью телесных повреждений.

После убийства ФИО4 сокрыв труп П. в реке, вернулся в Иркутск, где распространяя легенду о выезде П. в другой город, предпринял активные меры для приватизации квартиры П. и одновременно подыскивал покупателей на квартиру, с целью её скорейшей продажи и получения материальной выгоды.

Свои действия по хищению квартиры П. с целью её продажи и получения наживы ФИО4 не довел до конца по независящим от него обстоятельствам, так как труп П. был обнаружен и опознан, а он (ФИО4) был задержан и заключен под стражу.

При этом в судебном заседании установлено, что ФИО4 покушался именно на хищение имущества П., которое тот должен был получить после приватизации квартиры, а не на имущество муниципального органа, в ведении которого находилась квартира до приватизации.

Все версии стороны защиты в судебном заседании проверены, в том числе алиби ФИО4 в дни убийства П., оказавшееся при судебной проверки ложным.

С этой целью по инициативе подсудимого в судебном заседании допрошен в качестве свидетеля К2, показания которого в части попытки обеспечить ФИО4 ложное алиби, оказались несостоятельными.

Явку с повинной Ш2 от 1 февраля 2011 г. (т. 5 л.д. 237) и его показания в судебном заседании, в которых он признается в том, что задушил П. с помощью веревки в районе п. Качуг и труп его сбросил в реку, суд признает недостоверными, поскольку согласно справке ИК-25 № (т. 23 л.д.21 - 22), Ш2 с 19 октября 2006 года до 21 июня 2010 года, то есть в то время, когда был убит П. и когда был обнаружен его труп, находился в местах лишения свободы и не мог совершить указанного преступления.

При этом, как следует из справки начальника ФКУ СИЗО-1 ГУФСИН России по Иркутской области (т. 5 л.д. 238), ФИО4 и Ш2 с 20 по 23 ноября 2011 г. содержались в одной камере.

При исследовании версии подсудимого о том, что обнаруженный 13 июня 2010 года в реке Лена труп не принадлежал П. или этот труп «не вскрывался вовсе», следует вывод о её несостоятельности, поскольку, как органами предварительного следствия, так и судом достоверно установлено, что труп, обнаруженный 13 июня 2010 года в реке Лена принадлежал именно П., и что именно этот труп П. был подвергнут судебно-медицинскому исследованию, что и следует из приведённых выше доказательств.

Не опровергают факта принадлежности этого трупа П. и ссылки стороны защиты о наличии у П. туберкулёза, хронического гепатита С, ВИЧ инфекции, а также суждения в судебном заседании специалиста В2 об описании печени больного туберкулезом, поскольку каких-либо специальных исследований на предмет наличия заболеваний у трупа, обнаруженного 13 июня 2010 года в реке Лена, не проводилось, в связи с чем установить наличие либо отсутствие указанных заболеваний не представилось возможным.

Что касается версии стороны защиты о том, что этот труп извлекался из воды при помощи веревки, накинутой на шею трупа, то такие доводы при судебной проверке оказались надуманными, поскольку опровергнуты показаниями допрошенных в судебном заседании в качестве свидетелей следователя Д1, а также Б2, Н2 и Т2, принимавших непосредственное участие в осмотре места происшествия и извлечении трупа из воды.

При этом ссылка стороны защиты на показания свидетеля Н2 при предыдущем судебном разбирательстве, от которых тот отказался как от ложных, является несостоятельной, поскольку в судебном заседании установлено, что те показания Н2 были даны под воздействием адвокатов подсудимого и не согласуются с доказательствами по делу.

Также несостоятельной суд находит и ссылку стороны защиты на фотографию трупа при осмотре места происшествия, поскольку по утверждению следователя Д1, эта фотография сделана им в «неудачном ракурсе» и не отражает реальной картины.

Таким образом, оценивая исследованные доказательства в совокупности, суд находит виновность подсудимого ФИО4 в содеянном доказанной.

Содеянное подсудимым ФИО4 с учетом всех изложенных данных суд квалифицирует:

- по п. «в» ч. 3 ст. 158 УК РФ (в редакции Федерального закона от 7 марта 2011 года № 26-ФЗ), как кража, то есть тайное хищение чужого имущества (Н.), совершенное в крупном размере;

признавая размер хищения крупным в соответствии с примечанием к ст. 158 УК РФ;

исключив при этом из обвинения ФИО4 хищение денежных средств в сумме 500 рублей, составляющей стоимость кошелька, с учетом обстоятельств дела и мнения государственного обвинителя;

- по ч. 3 ст. 159 УК РФ (в редакции Федерального закона от 7 марта 2011 года № 26-ФЗ), как мошенничество, то есть хищение чужого имущества (К.) путем злоупотребления доверием, совершенное в крупном размере;

признавая размер хищения крупным в соответствии с примечанием к ст. 158 УК РФ;

исключив при этом из обвинения Беляева совершение этого преступления путем обмана, с учетом обстоятельств дела;

- по ч. 1 ст. 159 УК РФ (в редакции Федерального закона от 7 марта 2011 года № 26-ФЗ), как мошенничество, то есть хищение чужого имущества (С.) путем злоупотребления доверием;

исключив при этом из обвинения Беляева совершение этого преступления путем обмана, с учетом обстоятельств дела;

- по п. «з» ч. 2 ст. 105 УК РФ, как убийство, то есть умышленное причинение смерти другому человеку (П.), совершенное из корыстных побуждений;

- по ч. 3 ст. 30, ч. 4 ст. 159 УК РФ (в редакции Федерального закона от 7 марта 2011 года № 26-ФЗ), как покушение на мошенничество, то есть хищение чужого имущества (П.) путем злоупотребления доверием, совершенное в особо крупном размере;

признавая размер хищения особо крупным в соответствии с примечанием к ст. 158 УК РФ;

исключив при этом из обвинения Беляева совершение этого преступления путем обмана, с учетом обстоятельств дела.

Доводы защитника о нарушении органами предварительного следствия при расследовании дела права Беляева на защиту, требований ст. 162 УПК РФ и порядка возбуждения уголовного дела по ч.3 ст. 30, ч 4 ст. 159 УК РФ проверены судом и не нашли своё подтверждение.

Судом установлено, что сроки предварительного следствия по делу продлены, либо установлены после возобновления уполномоченными на то лицами, действовавшими в пределах своей компетенции, в соответствии с требованиями ст. 162 УПК РФ, в связи с чем доводы защитника о незаконном продлении или установлении срока предварительного следствия, о получении доказательств и проведении следственных действий за пределами срока предварительного следствия, признаны ошибочными.

Как следует из материалов дела, инкриминируемое ФИО4 преступление о совершении мошеннических действий, направленных на хищение имущества П., квалифицируемое по ч.3 ст. 30, ч.4 ст. 159 УК РФ, было выявлено органами предварительного следствия при расследовании уголовного дела, возбужденного по факту обнаружения трупа П.. Эти мошеннические действия ФИО4 являлись мотивом убийства П., то есть неразрывно связаны с убийством П., поэтому вынесение отдельного постановления о возбуждении уголовного дела по ним в данном случае не требовалось. Более того, отсутствие отдельного постановления о возбуждении уголовного дела по ч.3 ст. 30, ч.4 ст. 159 УК РФ и других перечисленных адвокатом процессуальных документов, связанных с этим эпизодом, не препятствовало ФИО4 защищаться от этого обвинения и не нарушало его право на защиту.

Так же, вопреки утверждениям защитника, право Беляева на защиту при предъявлении обвинения в окончательной редакции и при выполнении требований ст. 217 УПК РФ, не нарушено. ФИО4 при выполнении этих следственных действий воспользовался услугами выбранного им защитника – адвоката Р2 Отказ в допуске к участию в деле наряду с защитником Р2 адвоката Кирилловой А.В. руководитель следственного органа Ф2 мотивировал в своем постановлении. Ссылка Ф2 на постановление от 18 июля 2012 года, которым адвокат Кириллова была отведена от участия в производстве по делу в связи с нарушением ею требований ч.7 ст. 49 УПК РФ и ч.2 ст. 13 Кодекса профессиональной этики адвоката, являлась правомерной. Оснований ставить под сомнение данное решение следственного органа, суд не усматривает. Более того, оценка поведению адвоката Кирилловой, фактически отказавшейся от принятой на себя защиты обвиняемого ФИО4 дана в судебных решениях от 14 июня 2012 г., от 17 июля 2012 г. (т. 16 л.д. 58-63, 168-177), а законность решения следственного органа об отстранении адвоката Кирилловой от участия в производстве по делу была подтверждена судебными решениями от 23 августа 2012 года и от 28 сентября 2012 года (т. 17 л.д. 301-307, 353-357).

После допуска судом адвоката Кирилловой к участию в производстве по делу, ей была предоставлена возможность ознакомиться со всеми материалами дела, в том числе и с вещественными доказательствами, чем адвокат Кириллова воспользовалась по своему усмотрению, поэтому довод адвоката о нарушении по этому поводу права Беляева на защиту, является необоснованным.

Также судом были проверены и признаны несостоятельными доводы защитника о незаконности производства следственных действий по делу в период с 15 января по 13 апреля 2011 года следователями С2 и М2, поскольку из материалов дела со всей очевидности следует, что и в этот период времени следователи С2 и М2 продолжали работать в следственном отделе и входили, в том числе, в силу фактического правопреемства, в следственную группу по расследованию уголовного дела в отношении ФИО4.

Согласно заключениям комиссии судебно-психиатрических экспертов № от 19.10.2010 (т. 8 л.д. 212 - 216), № от 17.05.2011 (т. 8 л.д. 226 – 231), № от 19.12.2013 (т. 24 л.д. 10 – 17), № от 03.11.2015 (т.28 л.д. 180-188), у ФИО2 выявляются признаки <...>. Однако эти психические изменения у него выражены не значительно, не сопровождаются нарушением интеллекта, критических способностей, функций, выраженными аффективными расстройствами. В период, относящийся к совершению преступлений, он также не обнаруживал и признаков какого-либо временного или хронического психического расстройства, слабоумия или болезненного расстройства психической деятельности. В тот период времени ФИО4 мог в полной мере осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими. В настоящее время по своему психическому состоянию он также способен в полной мере осознавать фактический характер своих действий и руководить ими, а также способен правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значение для дела и давать о них показания, участвовать в судебном заседании.

По заключению психолога-эксперта, основные индивидуально-психологические особенности подэкспертного: активность жизненной позиции, напористость, упрямство, высокий уровень жизнелюбия, позитивная самооценка, уверенность в себе, легкость в принятии решений, низкий самоконтроль, отсутствие особой разборчивости в контактах, бесцеремонность поведения, снисходительное отношение к своим промахам и недостатком, а также нетерпимость, тенденция к противодействию внешнему давлению, склонность опираться в основном на собственное мнение, а еще больше на собственные сиюминутные побуждения.

В момент правонарушений ФИО4 не находился в состоянии физиологического аффекта и ни в каком ином эмоциональном состоянии, способном существенно повлиять на сознание и поведение.

Комиссионные заключения экспертов соотносятся с материалами дела и данными о личности подсудимого, на основании чего суд приходит к выводу о вменяемости ФИО4 в отношении инкриминируемых ему деяний, в связи с чем ФИО4 подлежит уголовной ответственности за содеянное.

При назначении наказания суд учитывает все обстоятельства, при которых совершены преступления, одно из которых является неоконченным, требующим назначения наказания по правилам ст. 66 УК РФ; характер и степень общественной опасности содеянного; данные о личности подсудимого и отношение его к содеянному; обстоятельства, смягчающие наказание и отсутствие отягчающих, а также влияние наказания на его исправление и на условия жизни его семьи.

Из данных о личности подсудимого Беляева следует, что он участковым уполномоченным по месту жительства характеризуется отрицательно, как нигде не работающий, постоянного места жительства не имеющий, ранее неоднократно привлекавшийся к уголовной и административной ответственности (т.9 л.д.6).

Принимая во внимание активное способствование ФИО4 раскрытию и расследованию преступления об убийстве П.; наличие на иждивении двоих несовершеннолетних детей; наличие хронических заболеваний, <...>, суд находит это обстоятельствами, смягчающими подсудимому наказание.

Учитывая характер и степень общественной опасности совершенных преступных действий, суд не находит оснований для применения при назначения подсудимому наказания правил, предусмотренных ст. 64 либо 73 УК РФ, а также ч.6 ст. 15 УК РФ, и полагает, что цели наказания могут быть достигнуты лишь при реальном отбывании ФИО4 наказания в условиях изоляции от общества, в соответствии с п. «в» ч.1 ст.58 УК РФ в исправительной колонии строгого режима.

Учитывая, что преступление, предусмотренное ч. 1 ст. 159 УК РФ, в силу ч. 2 ст. 15 УК РФ, относится к категории небольшой тяжести и установленный п. «а» ч.1 ст. 78 УК РФ срок давности уголовного преследования за совершение этого преступления истек, ФИО4, согласно ч. 8 ст. 302 УПК РФ подлежит освобождению от наказания за это преступление в связи с истечением сроков давности уголовного преследования.

До вступления приговора в законную силу, в целях обеспечения исполнения приговора, на основании ч.2 ст. 97 УПК РФ, мера пресечения в виде заключения под стражу в отношении Беляева подлежит оставлению без изменения.

Судьба вещественных доказательств по делу подлежит разрешению в соответствии с требованиями ст. 82 УПК РФ.

На основании изложенного и руководствуясь ст.ст.296-300, 302-304, 307-309 УПК РФ, суд

п р и г о в о р и л :

ФИО2 признать виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 159 УК РФ (в редакции Федерального закона от 7 марта 2011 года № 26-ФЗ), назначить ему наказание в виде исправительных работ сроком на 6 месяцев с удержанием в доход государства 10% из заработной платы и на основании п. 3 ч. 1 ст. 24, ч. 8 ст. 302 УПК РФ от назначенного наказания по ч.1 ст. 159 УК РФ освободить в связи с истечением срока давности уголовного преследования.

ФИО2 признать виновным в совершении преступлений, предусмотренных п. «в» ч.3 ст. 158 (в редакции Федерального закона от 7 марта 2011 года № 26-ФЗ); ч.3 ст. 159 (в редакции Федерального закона от 7 марта 2011 года № 26-ФЗ); ч.3 ст. 30, ч.4 ст. 159 (в редакции Федерального закона от 7 марта 2011 года № 26-ФЗ); п. «з» ч.2 ст. 105 УК РФ и назначить ему наказание:

- по п. «в» ч.3 ст. 158 УК РФ (в редакции Федерального закона от 7 марта 2011 года № 26-ФЗ) в виде лишения свободы на срок 3 года;

- по ч. 3 ст. 159 УК РФ (в редакции Федерального закона от 7 марта 2011 года № 26-ФЗ) в виде лишения свободы на срок 3 года 6 месяцев;

- по ч.3 ст. 30, ч.4 ст. 159 УК РФ (в редакции Федерального закона от 7 марта 2011 года № 26-ФЗ) в виде лишения свободы на срок 4 года с ограничением свободы на срок 1 год;

- по п. «з» ч.2 ст. 105 УК РФ виде лишения свободы на срок 15 лет с ограничением свободы на срок 1 год 6 месяцев.

В соответствии с ч.3 ст.69 УК РФ по совокупности преступлений путём частичного сложения наказаний назначить ФИО2 наказание в виде лишения свободы на срок 18 (восемнадцать) лет 6 (шесть) месяцев с ограничением свободы на срок 1 год 10 месяцев.

В соответствии с ч.5 ст.69 УК РФ по совокупности преступлений путём частичного сложения назначенного наказания и наказания по приговору Железнодорожного районного суда г. Красноярска назначить ФИО2 окончательное наказание в виде лишения свободы на срок 20 (двадцать) лет в исправительной колонии строгого режима с ограничением свободы на срок 1 год 10 месяцев.

В соответствии с ч.1 ст. 53 УК РФ установить следующие ограничения: не выезжать за пределы территории соответствующего муниципального образования, не изменять место жительства и пребывания, места работы без согласия специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбыванием осужденными наказания в виде ограничения свободы; возложить на осужденного обязанность являться в специализированный государственный орган, осуществляющий надзор за отбыванием осужденными наказания в виде ограничения свободы, два раз в месяц для регистрации.

Срок наказания ФИО2 исчислять с 21 марта 2017 года. Зачесть в срок наказания ФИО2 время содержания под стражей с 12 сентября 2010 года по 23 августа 2012 года, с 19 июня 2014 года по 23 августа 2015 года, с 24 августа 2015 года по 20 марта 2017 года включительно.

Меру пресечения до вступления приговора в законную силу в виде заключения ФИО2 под стражу – оставить без изменения.

Вещественные доказательства по вступлению приговора в законную силу, а именно:

хранящиеся при уголовном деле:

- видеокассету с видеозаписью дополнительного допроса обвиняемого ФИО12 от 25.01.2011 года;

- протоколы детализации входящих и исходящих телефонных соединений с привязкой к базовым станциям, произведенных в период с 01.05.2010 по 12.08.2010 с абонентского номера №, полученные в ходе выемки в ОАО «Мегафон»;

- документы, содержащие тексты смс-сообщений абонентского номера № за период с 01.05.2010 по 13.07.2010 и протоколы детализации входящих и исходящих телефонных соединений с привязкой к базовым станциям, произведенным в период с 01.05.2010 по 13.07.2010 с абонентского номера №, полученные в ходе выемки в ЗАО «Байкалвестком»;

- документы, содержащие тексты смс-сообщений абонентского номера № за период с 01.05.2010 по 02.09.2010, протоколы детализации входящих и исходящих телефонных соединений с привязкой к базовым станциям, произведенных в период с 01.05.2010 по 02.09.2010 с абонентского номера №, полученные в ходе выемки в ЗАО «Байкалвестком»;

- документы, содержащие информацию от 13.07.2010 о базовых станциях ЗАО «Байкалвестком», расположенных на территории Иркутской области, изъятые в ходе выемки ЗАО «Байкалвеском»;

- документы, содержащие тексты смс-сообщений абонентского номера № за период с 01.05.2010 по 13.07.2010 и протоколы детализации входящих и исходящих телефонных соединений с привязкой к базовым станциям, произведенным в период с 01.05.2010 по 13.07.2010 с абонентского номера №, полученные в ходе выемки в ЗАО «Байкалвестком»;

- документы, содержащие тексты смс-сообщений абонентского номера № за период с 01.05.2010 по 13.07.2010 и протоколы детализации входящих и исходящих телефонных соединений с привязкой к базовым станциям, произведенным в период с 01.05.2010 по 13.07.2010 с абонентского номера №, полученные в ходе выемки в ЗАО «Байкалвестком»;

- документы, содержащие тексты смс-сообщений абонентского номера № за период с 01.05.2010 по 01.09.2010 и протоколы детализации входящих и исходящих телефонных соединений с привязкой к базовым станциям, произведенным в период с 01.05.2010 по 01.09.2010 с абонентского номера №, полученные в ходе выемки в ЗАО «Байкалвестком»;

- документы, содержащие информацию от 24.08.2010 о базовых станциях ЗАО «Байкалвестком», расположенных на территории Иркутской области, изъятые в ходе выемки в ЗАО «Байкалвестком» – оставить при деле;

- два заявления ФИО12 о предоставлении выписки о правах отдельного лица на имеющиеся у него объекты недвижимого имущества от 29.06.2010, изъятые в ходе выемки 06.07.2011 в УФСГРКК по Иркутской области, после изготовления копии – вернуть в УФСГРКК по Иркутской области;

- заявление от имени ФИО12 от 16.06.2010, копию доверенности от 27.05.2010 за реестровым №, копию паспорта П.; копию заочного решения суда от 01.04.2010, изъятые в ходе выемки 27.06.2011 в Комитете по управлению Октябрьским округом администрации г. Иркутска, после изготовления копии – вернуть в Комитет по управлению Октябрьским округом администрации г. Иркутска;

- договор № социального найма жилого помещения от 22.06.2010; заявление на заключение договора социального найма на квартиру, расположенную по адресу: Иркутская область, Иркутский район, п. Молодежный, <...>, изъятые в ходе выемки 12.05.2011 в администрации Молодежного МО, после изготовления копии – вернуть в администрацию Молодежного Муниципального образования;

- заявку на выполнение работ по инвентаризации и паспортизации жилых строений помещений; заключение о несоответствии площадей; копию корешка ордера № серия АБ; копию доверенности №, изъятые в ходе выемки 13.12.2010 в МУП «БТИ г. Иркутска», после изготовления копии – вернуть в МУП «БТИ г. Иркутска»;

- доверенности за реестровыми номерами 4272 и 4273, копию реестра нотариальных действий, изъятые в ходе выемки 07.06.2011 у нотариуса Х1, после изготовления копии – вернуть нотариусу Х1;

хранящиеся в камере хранения следственного отдела по г. Иркутску СУ СК РФ по Иркутской области:

- рыболовные сети, изъятые в ходе обыска 02.12.2010 в принадлежащем Р. гаражном боксе № кооператива № г. Иркутска – передать Р.;

хранящиеся в камере хранения Иркутского областного суда:

- приватизационное дело на квартиру по адресу: Иркутская область, Иркутский район, п. Молодежный, <...>, на 33 листах, изъятые в ходе выемки 22.06.2011 г. в КУМИ Иркутского района – вернуть в КУМИ Иркутского района;

- материалы административного дела № на 11 листах, изъятые в ходе выемки 07.12.2010 г. в Иркутском территориальном отделе контроля, надзора и рыбоохраны – вернуть в Иркутский территориальный отдел контроля, надзора и рыбоохраны;

- сумку «Bolinni» с содержащимися в ней предметами и документами; документы из шкафа в комнате на 43 листах; телефон «NOKIA», изъятые в ходе обыска 12.09.2010 на даче Р. в СНТ «Правовед» <...> – передать Р.;

- служебное удостоверение сотрудника МВД Л., а также водительское удостоверение, временное разрешение, карточку-заменитель на имя Л., изъятые в ходе обыска 12.09.2010 на даче Р. в СНТ «Правовед» <...> – передать в управление ГИБДД ГУ МВД России по Иркутской области;

- предметы и документы, изъятые в ходе обыска 12.09.2010 по месту жительства Л. по адресу: г. Иркутск, <...> – передать Л.;

- сумку с содержимым, документы и копии паспортов, изъятые в ходе обыска по месту жительства Ф. по адресу: г. Иркутск, <...>– передать Ф.;

- предметы и документы, изъятые 12.09.2010 в ходе обыска по месту проживания Р. по адресу: г. Иркутск, <...>– передать Р.;

- 2 мультифоры с документами, компакт-диск, выписка из ЕГРП, связку из двух ключей, изъятые 12.09.2010 в ходе обыска в автомашине ФИО2 «Мерседес», г/н №; ремень и кольцо, изъятые у (ФИО2 при задержании 12.09.2010 – передать ФИО2 или его представителю;

- штаны, кофту, трусы, пару носков, пару кроссовок, веревку с шеи трупа, образец крови от трупа П.; копию доверенности от П. на ФИО12 на право приватизации квартиры по адресу: Иркутская область, Иркутский район п. Молодежный, <...>, от 27.05.2010 год; телефон сотовой связи «Samsung Е1125», изъятый у ФИО11 в СИЗО -1; отпечатки следов пальцев рук человека на двух отрезках дактопленки, изъятых 10.01.2007 при осмотре места происшествия по адресу: г. Иркутск, <...>; протоколы детализации входящих и исходящих телефонных соединений с привязкой к базовым станциям, произведенных в период с 27.05.2011 по 25.06.2011 года с абонентского номера № на 33 листах; документы, содержащие тексты смс-сообщений абонентского номера № за период с 25.05.2011 по 13.07.2011, полученные в ЗАО «Байкалвестком» 25.07.2011 года, на 20 листах; протоколы детализации входящих и исходящих телефонных соединений с привязкой к базовым станциям, произведенных в период с 25.05.2010 по 01.06.2010 с абонентского номера №; протоколы детализации входящих и исходящих телефонных соединений с привязкой к базовым станциям, произведенных в период с 25.05.2010 по 01.06.2010 с абонентского номера №; протоколы детализации входящих и исходящих телефонных соединений с привязкой к базовым станциям, произведенных в период с 25.05.2010 по 01.06.2010 с абонентского номера №; видеокассету с видеозаписью допроса свидетеля Л. от 14.09.2010; компакт-диск с видеозаписью допроса свидетеля Ш. от 21.06.2011, как не представляющие ценности – уничтожить.

На приговор могут быть поданы сторонами жалоба и представление в Судебную коллегию по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации через Иркутский областной суд, то есть в апелляционном порядке в течение 10 суток со дня провозглашения приговора, а осуждённым ФИО2 – в тот же срок со дня вручения копии приговора.

В случае подачи апелляционной жалобы, осуждённый ФИО2 вправе ходатайствовать в течение 10 суток со дня вручения копии приговора о своём участии в рассмотрении уголовного дела судом апелляционной инстанции, о чём должно быть указано в апелляционной жалобе.

Председательствующий –

судья П.В.Носков