Приговор № 1-3/2019 1-51/2018 от 26 февраля 2019 г. по делу № 1-3/2019

Дело № 1-3/2019

УИД 29RS0026-01-2018-000560-34


П Р И Г О В О Р

Именем Российской Федерации

27 февраля 2019 года село Холмогоры

Холмогорский районный суд Архангельской области в составе председательствующего Доронина А.В., при секретарях Пузыревой О.Р., Боровикове М.В., с участием государственных обвинителей – помощников прокурора Холмогорского района Архангельской области Севастьянова А.В., ФИО1, подсудимого ФИО2, защитника – адвоката Котова А.А., потерпевшей ФИО3 и ее представителя – адвоката Коломийца А.В., потерпевших ФИО4, ФИО5, ФИО6 и их представителя – адвоката Усенко М.М., рассмотрев материалы уголовного дела в отношении

ФИО2, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, уроженца д. <адрес> Архангельской области, гражданина Российской Федерации, зарегистрированного и проживающего по адресу: <адрес>, ул.ФИО8, <адрес>, имеющего среднее образование, состоящего в браке, имеющего дочь ДД.ММ.ГГГГ года рождения и сына ДД.ММ.ГГГГ года рождения, работающего в ООО «Севзапдорстрой» водителем, не судимого,

обвиняемого в преступлении, предусмотренном ч.5 ст.264 Уголовного кодекса Российской Федерации,

У С Т А Н О В И Л :

ФИО2 обвиняется в нарушении правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств, повлекшем по неосторожности смерть двух лиц, а именно в том, что он 13 марта 2018 года при выезде в рейс, а в дальнейшем и в пути следования на автомобиле «КамАЗ-65116-N3» с государственными регистрационными знаками № В № в составе автопоезда с полуприцепом «ПР МАЗ 998640 010» с государственным регистрационным знаком № № 29 не произвел должную проверку технического состояния своего транспортного средства, нарушив тем самым требования пунктов 2.3 и 2.3.1 Правил дорожного движения Российской Федерации, утвержденных постановлением Совета Министров-Правительства Российской Федерации от 23 октября 1993 года № 1090, которые гласят, что водитель транспортного средства обязан перед выездом проверить и в пути обеспечить исправное техническое состояние транспортного средства в соответствии с Основными положениями по допуску транспортных средств к эксплуатации и обязанностями должностных лиц по обеспечению безопасности дорожного движения, совершил выезд в рейс. В ходе движения в период с 18 часов до 18 часов 30 минут 13 марта 2018 года ФИО2, будучи участником дорожного движения – водителем, управляя технически неисправным вышеуказанным транспортным средством, груженым лесом, двигаясь в сторону города Архангельска, на 1155 километре автодороги М-8 «Холмогоры» на территории Холмогорского района Архангельской области не обеспечил в пути следования постоянную исправность рулевого управления своего транспортного средства, поскольку произошло самопроизвольное откручивание крепежной гайки рулевого колеса от рулевого вала, хотя мог и должен был своевременно выявить процесс откручивания гайки, накрученной на резьбовую часть рулевого вала, и не допустить рассоединение рулевого вала и рулевого колеса, для чего водителю ФИО2 следовало открыть крышку рулевого колеса и убедиться в затянутом резьбовом соединении, а также проверить исправность рулевого управления на наличие люфтов рулевого колеса с рулевым валом, которое должно отсутствовать, путем движения рулевого колеса вверх-вниз и вперед-назад, нарушив тем самым пункт 4.2.5 ГОСТа 33997-2016 «Межгосударственный стандарт. Колесные транспортные средства (далее КТС). Требования к безопасности в эксплуатации и методы проверки», который гласит, что повреждения и отсутствие деталей крепления рулевой колонки и картера рулевого механизма не допускаются, резьбовые соединения должны быть затянуты и зафиксированы способом, предусмотренным изготовителем КТС, в результате чего утратил контроль над управлением своего транспортного средства, поскольку на автомобиле «КамАЗ-65116-N3» в связи с самопроизвольным откручиванием крепежной гайки произошло рассоединение рулевого колеса от рулевого вала. В результате чего неуправляемое транспортное средство совершило выезд на полосу встречного движения, по которой двигался автомобиль «Лада Гранта» с государственными регистрационными знаками № М № 29 под управлением ФИО7, где и произошло столкновение указанных транспортных средств. Своими действиями ФИО2 нарушил пункт 1.5 (абзац 1) Правил дорожного движения, согласно которому участники дорожного движения должны действовать таким образом, чтобы не создавать опасности для движения и не причинять вреда, а также пункт 10.1 (абзац 2) Правил дорожного движения, в соответствии с которым при возникновении опасности для движения, которую водитель в состоянии обнаружить, он должен принять возможные меры к снижению скорости вплоть до остановки транспортного средства, поскольку мер к остановке своего транспортного средства не предпринял. В результате дорожно-транспортного происшествия водитель автомобиля «Лада Гранта» ФИО7 получил тупую сочетанную травму тела, которая оценивается как тяжкий вред здоровью, имеет прямую причинно-следственную связь с наступлением смерти ФИО7, пассажир автомобиля «Лада Гранта» ФИО9 получил тупую сочетанную травму тела, которая оценивается как тяжкий вред здоровью, имеет прямую причинно-следственную связь с наступлением смерти ФИО9 Хотя при соблюдении вышеуказанных правил дорожного движения, а также соблюдении требований к безопасности в эксплуатации и методов проверки КТС, необходимой внимательности и предусмотрительности, ФИО2 мог и должен был предвидеть наступление вышеописанных последствий и не допустить их.

Подсудимый ФИО2 виновным себя в совершении преступления не признал, в судебном заседании показал, что правил дорожного движения не нарушал. В данной дорожной ситуации на автомобиле «КамАЗ» неожиданного для него пропало рулевое управление, то есть при воздействии на рулевое колесо автомашина не изменяла траекторию движения. Он попытался восстановить управление автомобилем путем надавливания на рулевое колесо сверху вниз, так как предположил, что руль сошел со шлицов. Однако восстановить управление у него не получалось, при этом он также пытался остановить свой автомобиль путем периодического нажатия на педаль тормоза. Однако мер экстренного торможения не предпринимал, так как на улице шел снег, автодорога уходила в правый поворот, навстречу ему двигалась колонна автомашин, и при экстренном торможении полуприцеп его автомобиля могло развернуть поперек дороги. В дальнейшем его автомобиль «КамАЗ» стал выезжать на полосу встречного движения, где в этот момент мимо него успело проехать несколько встречных автомашин. С последней автомашиной «Лада Гранта» во встречной колонне произошло лобовое столкновение, от которого его подбросило вверх и отбросило в сторону пассажирского сидения, при этом рулевое колесо сорвалось с посадочного места в рулевой колонке. Затем по инерции автомобиль «КамАЗ» продолжил движение вдоль барьерного ограждения, толкая перед собой автомобиль «Лада Гранта», а по окончании барьерного ограждения оба транспортных средства съехали в левый кювет по ходу движения автомобиля «КамАЗ». Перед выездом в рейс он проверял техническое состояние автомобиля «КамАЗ», при этом как перед выездом, так и в пути рулевое управление автомобиля «КамАЗ» находилось в исправном состоянии, никаких люфтов не ощущалось. Неисправность рулевого управления возникла во время движения на 1155 километре автодороги М-8 «Холмогоры», когда из-за неровности на дороге автомобиль «КамАЗ» тряхнуло, и автомобиль перестал слушаться руля, что явилось для него неожиданностью. Каких-либо ремонтных работ с рулевым управлением, в том числе и рулевой колонкой, автомобиля «КамАЗ» он не производил. На данном автомобиле ему предложил поработать ФИО16.

Потерпевшая ФИО3 в судебном заседании показала, что в данном дорожно-транспортном происшествии погиб ее супруг ФИО9, который находился в автомобиле «Лада Гранта» в качестве пассажира и ездил с ФИО7 в город Архангельск на диспансеризацию.

Потерпевшая ФИО4 в судебном заседании показала, что в данном дорожно-транспортном происшествии погиб ее супруг ФИО7, который управлял автомобилем «Лада Гранта» и ездил в город Архангельск на диспансеризацию с ФИО9

Потерпевший ФИО5 в судебном заседании показал, а из показаний потерпевшей ФИО6, данных на предварительном следствии и исследованных в судебном заседании на основании ч.1 ст.281 УПК РФ (т.1 л.д.242-243), следует, что погибший ФИО7 приходился им сыном.

Свидетель ФИО10 в судебном заседании показал, что вечером 13 марта 2018 года он прибыл на место данного дорожно-транспортного происшествия и опознал погибших ФИО9 и ФИО7, которые приходились ему подчиненными и в этот день ездили в город Архангельск для прохождения ежегодного медицинского обследования.

Из показаний свидетеля ФИО11, данных на предварительном следствии и исследованных в судебном заседании на основании ч.1 ст.281 УПК РФ (т.1 л.д.245-247) следует, что он является учредителем ООО «Центавр», которое занимается грузоперевозками и имеет автомобиль «КамАЗ-65116-N3» с государственными регистрационными знаками № В № с полуприцепом «ПР МАЗ 998640 010» с государственным регистрационным знаком № АС № В качестве водителя указанного автомобиля временно был нанят ФИО2 Автомобиль находился в технически исправном состоянии, ремонт рулевого управления на данном автомобиле не производился.

Из показаний свидетеля ФИО15, данных на предварительном следствии и исследованных в судебном заседании на основании ч.1 ст.281 УПК РФ (т.2 л.д.4-8), следует, что она является генеральным директором ООО «Центавр», однако фактически руководством общества не занимается. Неофициально в организации работы в обществе помогает ее супруг ФИО16

Из показаний свидетеля ФИО16, данных на предварительном следствии и исследованных в судебном заседании на основании ч.1 ст.281 УПК РФ (т.1 л.д.248-250), следует, что он приходится супругом ФИО15, которая является генеральным директором ООО «Центавр». Данная организация занимается грузоперевозками на автомобиле «КамАЗ-65116-N3» с государственными регистрационными знаками № № с полуприцепом «ПР МАЗ 998640 010» с государственным регистрационным знаком № № 29. В конце февраля 2018 года он предложил ФИО2 поработать на указанном автомобиле в качестве водителя. ФИО2 самостоятельно осматривал автомашину перед выездом в рейс. Автомобиль находился в технически исправном состоянии, ремонт рулевого управления на данном автомобиле не производился.

Согласно протоколу осмотра места происшествия (т.1 л.д.15-26) 13 марта 2018 года на 1155 километре автодороги М-8 «Холмогоры» на территории Холмогорского района Архангельской области по направлению в сторону города Архангельска в левом кювете обнаружены: автомобиль «КамАЗ-65116-N3» с государственными регистрационными знаками № № с полуприцепом «ПР МАЗ 998640 010» с государственным регистрационным знаком № № нагруженным сортиментами березовыми в три става; автомобиль «Лада Гранта» с государственными регистрационными знаками № М №; труп ФИО7; труп ФИО9 Оба автомобиля имеют повреждения передних частей слева. У автомобиля «КамАЗ» на рулевой колонке отсутствует рулевой колесо, которое находится в кабине на полу между водительским и пассажирским сидениями. На проезжей части автодороги имеется снег. Зафиксировано повреждение барьерного ограждения. С места происшествия изъяты: автомобиль «КамАЗ», полуприцеп, автомобиль «Лада Гранта», рулевое колесо от автомобиля «КамАЗ», папка с документами из автомобиля «КамАЗ».

Автомобиль «КамАЗ», полуприцеп, автомобиль «Лада Гранта», рулевое колесо от автомобиля «КамАЗ», папка с документами из автомобиля «КамАЗ», в которой находились путевой лист, три незаполненных путевых листа, четыре заполненных транспортных накладных, сопроводительный документ на транспортировку древесины осмотрены (т.1 л.д.181-192), признаны и приобщены к уголовному делу в качестве вещественных доказательств (т.1 л.д.193).

По заключениям судебно-медицинских экспертиз (т.1 л.д.88-99, 101-109) смерть ФИО9 и ФИО7 наступила от сочетанных травм тел, которые образовались от ударов о части салона движущегося автомобиля и сдавливания таковыми при дорожно-транспортном происшествии.

Из заключения эксперта № 307/2-1 (т.1 л.д.111-131) следует, что на рулевой колонке автомобиля «КамАЗ» отсутствует рулевое колесо, при этом рулевая колонка не деформирована и какие-либо рассоединения в приводе рулевого управления отсутствуют. При осмотре рулевой колонки обнаружено, что рулевой вал находится внутри рулевой колонки, при этом верхний резьбовой конец рулевого вала не выступает из верхнего отверстия рулевой колонки. Резьбовая и шлицевая части рулевого вала внешних повреждений не имеют. В ходе осмотра рулевого колеса с него демонтирована крышка, под которой находилась гайка, ранее крепившая рулевое колесо к рулевому валу. Гайка и резьбовая ее часть, а также шлицевая часть рулевого колеса внешних повреждений не имеют.

С технической точки зрения рассоединение шлицевого соединения рулевого вала с рулевым колесом, с последующим выпадением рулевого вала, произошло в результате откручивания гайки, которая крепила рулевое колесо с рулевым валом. Определить, произошло ли рассоединение шлицевого соединения рулевого вала с рулевым колесом одновременно с полным откручиванием гайки, которая крепила рулевое колесо с рулевым валом, или рассоединение произошло по прошествии какого-то времени после откручивания гайки, не представляется возможным. Соответственно и определить, мог ли водитель автомобиля «КамАЗ» обнаружить данную неисправность заблаговременно, не представляется возможным.

По заключению эксперта № 309/2-1 (т.1 л.д.147-160) каких-либо неисправностей, которые могли бы находиться в причинной связи с фактом дорожно-транспортного происшествия, у автомобиля «Лада Гранта» не обнаружено.

В соответствии с заключением эксперта № 305/2-1, 306/2-1 (т.1 л.д.162-166) столкновение автомобиля «КамАЗ» с автомобилем «Лада Гранта» произошло на встречной для автомобиля «КамАЗ» стороне дороги. В данной дорожной ситуации водитель автомобиля «КамАЗ» должен был руководствоваться и в его действиях усматривается несоответствие требованию пункта 10.1 (абзац 2) Правил дорожного движения. Однако, решить вопрос о том, имел ли водитель автомобиля «КамАЗ» техническую возможность избежать столкновения с автомобилем «Лада Гранта», не представляется возможным.

Эксперт ФИО13 в судебном заседании показал, что в результате откручивания гайки, крепившей рулевое колесо с рулевым валом, произошло рассоединение рулевого вала с рулевым колесом, что привело к потере управляемости автомобиля «КамАЗ» и данному дорожно-транспортному происшествию. В данной дорожной ситуации установить, мог ли водитель автомобиля «КамАЗ» определить данную неисправность, не представилось возможным. А вообще, не применительно к данной дорожной ситуации, при наличии люфта водитель мог бы обнаружить данную неисправность. Однако, в ходе производства экспертизы он насаживал рулевое колесо на рулевой вал и накручивал гайку от руки с целью проверки работоспособности рулевого управления и наличия люфтов, при этом ни осевого, ни вертикального люфта не ощущалось. В ходе производства экспертизы у автомобиля «КамАЗ» рулевую колонку он не разбирал, на предмет исправности ее он не проверял, причину выпадения рулевого вала он объяснить не может.

Из заключения эксперта № 3/186 (т.3 л.д.60-68) следует, что рулевое управление автомобиля «КамАЗ» находится в неработоспособном и в технически неисправном состоянии. Причиной, по которой произошло смещение вала рулевой колонки в ее корпус (выпадение вала) стало откручивание гайки, которая фиксировала рулевое колесо на валу рулевой колонки. Причиной же откручивания данной гайки стала неквалифицированная сборка рулевой колонки после проведения ремонтных работ. С экспертной точки зрения техническое состояние рулевого управления автомобиля «КамАЗ» не соответствует требованиям пункта 11 Основных положений по допуску транспортных средств к эксплуатации и обязанности должностных лиц по обеспечению безопасности дорожного движения и пунктам 2.2, 7.18 Перечня неисправностей и условий, при которых запрещается эксплуатация транспортных средств. Откручивание гайки, которая фиксировала рулевое колесо на валу рулевой колонки, и, как следствие, смещение вала рулевой колонки в ее корпус (выпадение вала) могли привести к потере управляемости автомобилем «КамАЗ» и выезду данного транспортного средства на встречную полосу. Определить возможность у водителя автомобиля «КамАЗ» при техническом обслуживании или контрольном осмотре обнаружить факт начала ослабления резьбового соединения (откручивание гайки) не представилось возможным. Неквалифицированную сборку рулевой колонки после проведения ремонтных работ наиболее вероятно водитель автомобиля «КамАЗ» визуально не мог обнаружить как при техническом обслуживании, так и при контрольном осмотре автомобиля, поскольку элементы рулевой колонки скрыты под пластиковым кожухом.

Допрошенный в судебном заседании специалист ФИО26 подтвердил факт неисправности рулевой колонки, пояснив, что при правильной сборке рулевой колонки с оригинальными запасными деталями выпадение рулевого вала невозможно. Данную неисправность водитель мог обнаружить только при наличии люфтов. Вскрывать крышку рулевого колеса водитель не обязан.

Согласно справке исследования специалиста ФИО26 наиболее вероятной причиной выпадения рулевого вала могла быть установка не оригинальной детали (аналога вала рулевой колонки) короче, чем предусмотрено заводом-изготовителем.

Проанализировав и оценив все предоставленные суду доказательства как каждое в отдельности, так и все в их совокупности с точки зрения их относимости, допустимости, обоснованности и достоверности, суд приходит к выводу о том, что предъявленное ФИО2 обвинение не нашло своего подтверждения в судебном заседании.

В силу положений ст.252 УПК РФ судебное разбирательство проводится только в отношении обвиняемого и лишь по предъявленному ему обвинению, по предоставленным сторонами обвинения и защиты доказательствам, исследованным в ходе судебного разбирательства.

Все доказательства, предоставленные суду, являются допустимыми, поскольку получены в соответствии с требованиями уголовно-процессуального законодательства Российской Федерации.

Показания потерпевших ФИО3, ФИО4, ФИО5, ФИО6 и свидетеля ФИО10, на которые ссылается сторона обвинения, как на доказательства вины, не подтверждают виновность ФИО2 в преступлении. Из показаний данных потерпевших и свидетеля следует лишь, что погибшие приходились им родственниками и сослуживцами. Обстоятельств дорожно-транспортного происшествия и момента столкновения ни один из указанных лиц непосредственно не наблюдал и очевидцем не является.

Равно как и показания свидетеля ФИО15, которая сообщила только о том, что является формальным руководителем ООО «Центавр», которому принадлежит автомобиль «КамАЗ».

Протоколы осмотра места происшествия и осмотра предметов, вещественные доказательства по делу, а также заключения судебно-медицинских экспертиз и справка исследования специалиста ФИО26 сами по себе не указывают на виновность подсудимого в инкриминируемом ему деянии.

Выводы следствия и государственного обвинения о виновности ФИО2 в преступлении, предусмотренном ч.5 ст.264 УК РФ, не могут быть признаны обоснованными, поскольку не соответствуют установленным в судебном заседании фактическим обстоятельствам дела.

Подсудимый ФИО2 обвиняется в нарушении правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств, повлекшем по неосторожности смерть двух лиц.

Уголовная ответственность за данное деяние может иметь место лишь при условии наступления последствий, указанных в ч.5 ст.264 УК РФ, и если эти последствия находятся в причинной связи с допущенными лицом нарушениями правил дорожного движения или эксплуатации транспортных средств.

Таким образом, необходимым условием для установления виновности подсудимого ФИО2 является установление факта нарушения правил дорожного движения или эксплуатации транспортных средств, явившегося причиной дорожно-транспортного происшествия.

Согласно заключению эксперта № 307/2-1 причиной данного дорожно-транспортного происшествия явилась неисправность рулевого управления автомобиля «КамАЗ», выразившаяся в откручивании гайки, фиксировавшей рулевое колесо на рулевом валу, с последующим рассоединением шлицевого соединения рулевого вала с рулевым колесом и выпадением рулевого вала.

Между тем из этого же заключения эксперта следует, что определить, мог ли ФИО2 обнаружить данную неисправность, не представилось возможным.

В судебном заседании эксперт ФИО13 подтвердил данные выводы, однако допустил возможность определения водителем указанной неисправности при наличии люфта.

Поскольку эксперт ФИО13 рулевую колонку автомобиля «КамАЗ» не разбирал и не проверял ее на предмет исправности, судом назначена дополнительная судебная экспертиза.

По результатам дополнительной экспертизы (заключение эксперта № 3/186) установлено, что причиной, по которой произошло смещение вала рулевой колонки в ее корпус (выпадение вала) стало откручивание гайки, которая фиксировала рулевое колесо на валу рулевой колонки. Причиной же откручивания данной гайки стала неквалифицированная сборка рулевой колонки после проведения ремонтных работ. Определить, мог ли ФИО2 при техническом обслуживании или контрольном осмотре обнаружить факт начала ослабления резьбового соединения (откручивание гайки), не представилось возможным. Неквалифицированную сборку рулевой колонки после проведения ремонтных работ ФИО2 обнаружить не мог ни при техническом обслуживании, ни при контрольном осмотре автомобиля «КамАЗ».

Доводы стороны обвинения о порочности заключения эксперта № 3/186 необоснованны, поскольку выражают простое несогласие с выводами эксперта, по существу их не опровергают, направлены на иную оценку установленных обстоятельств и представленных по делу доказательств, в то время как оснований для такой оценки не имеется.

Выводы эксперта ФИО12, изложенные в указанном заключении, не противоречат материалам уголовного дела, напротив подтверждают обстоятельства дорожно-транспортного происшествия.

При этом, то обстоятельство, что оценка эксперта расходится с предложенной стороной обвинения, не может служить основанием для признания заключения эксперта № 3/186 недопустимым доказательством с точки зрения его относимости, достоверности и достаточности в целом.

Данное заключение получено в соответствии с требованиями действующего уголовно-процессуального законодательства, оформлено надлежащим образом, проведено экспертом, предупрежденным об ответственности за дачу заведомо ложного заключения, имеющим длительный стаж работы и высшее техническое образование.

Вопреки доводам стороны обвинения эксперт обладает необходимой квалификацией и опытом работы, не вызывающих сомнений в его компетентности.

В связи с этим заключение эксперта № 3/186 наряду с другими доказательствами суд признает допустимым доказательством.

Показания подсудимого ФИО2 о том, что никаких люфтов в рулевом управлении автомобиля «КамАЗ» не ощущалось, суд признает достоверными, поскольку они подтверждаются показаниями эксперта ФИО13, который в судебном заседании пояснил, что в ходе производства экспертизы он насаживал рулевое колесо на рулевой вал и накручивал гайку от руки с целью проверки работоспособности рулевого управления и наличия люфтов, при этом ни осевого, ни вертикального люфта не ощущалось.

Таким образом, в действиях (бездействии) ФИО2, как водителя, суд не усматривает нарушений требований п.2.3.1 Правил дорожного движения и п.4.2.5 ГОСТа 33997-2016, поскольку ФИО2 не знал и не мог узнать о такой неисправности рулевого управления автомобиля «КамАЗ».

Более того, нарушение требований ГОСТа 33997-2016 не охватывается диспозицией статьи 264 УК РФ.

В заключении эксперта № 305/2-1, 306/2-1 указано, что в данной дорожной ситуации в действиях водителя автомобиля «КамАЗ» усматривается несоответствие требованию пункта 10.1 (абзац 2) Правил дорожного движения.

В тоже время абзац 2 пункта 10.1 Правил дорожного движения возлагает на водителя обязанность принять возможные меры к снижению скорости вплоть до остановки транспортного средства при возникновении опасности для движения, которую водитель в состоянии обнаружить. Уголовная ответственность наступает в данном случае, если у водителя имелась техническая возможность избежать дорожно-транспортного происшествия и между его действиями и наступившими последствиями установлена причинная связь.

А из того же заключения эксперта следует, что установить, имел ли ФИО2 техническую возможность избежать столкновения с автомобилем «Лада Гранта», не представляется возможным.

Подсудимый ФИО2 в судебном заседании пояснил, что ремонтных работ с рулевым управлением автомобиля «КамАЗ» он не производил, никаких люфтов в рулевом управлении не ощущалось, автомобиль «КамАЗ» находился в технически исправном состоянии.

О технически исправном состоянии автомобиля «КамАЗ» дали показания свидетели ФИО11 и ФИО16

Согласно копии страхового полиса (т.2 л.д.122) в отношении автомобиля «КамАЗ» заключен договор страхования на срок с 7 марта 2018 года по 6 марта 2019 года в соответствии с Федеральным законом от 25 апреля 2002 года № 40-ФЗ «Об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев транспортных средств», одним из условий заключения которого являлось предоставление диагностической карты, содержащей сведения о соответствии данного транспортного средства обязательным требованиям безопасности транспортных средств.

Из показаний подсудимого ФИО2 следует, что правил дорожного движения он не нарушал, потеря управления во время движения автомобиля «КамАЗ» явилась для него неожиданностью, он даже предположить не мог, что рулевой вал в рулевой колонке может сместиться вниз, то есть выпасть. После потери управления он предпринимал меры к остановке своего транспортного средства путем торможения, а после столкновения его отбросило с водительского места в сторону пассажирского сидения.

Невозможность выпадения рулевого вала в рулевой колонке при правильной сборке рулевой колонки с оригинальными запасными деталями также подтвердил специалист ФИО26

При таких обстоятельствах, анализируя вышеприведенные заключения экспертов, показания эксперта ФИО13, специалиста ФИО26, свидетелей ФИО11 и ФИО16, а также подсудимого ФИО2, суд приходит к выводу, что в данной дорожной ситуации в действиях водителя ФИО2 не усматривается несоответствия требованиям пункта 10.1 (абзац 2) Правил дорожного движения, поскольку после обнаружения неисправности рулевого управления ФИО2 принимал меры к остановке транспортного средства путем торможения, а после столкновения ФИО2 отбросило с места, где расположены механизмы управлением автомобилем.

В соответствии с ч.4 ст.302 УПК РФ обвинительный приговор не может быть основан на предположениях и постановляется лишь при условии, что в ходе судебного разбирательства виновность подсудимого в совершении преступления подтверждена совокупностью исследованных судом доказательств.

В силу положений ст.14 УПК РФ бремя доказывания обвинения и опровержения доводов, приводимых в защиту обвиняемого, лежит на стороне обвинения. Все сомнения в виновности обвиняемого, которые не могут быть устранены в порядке, установленным Уголовно-процессуальным кодексом Российской Федерации, толкуются в пользу обвиняемого.

Согласно ст.15 УПК РФ суд не является органом уголовного преследования. По смыслу ст.ст.118 и 123 ч.3 Конституции Российской Федерации и ст.8 УПК РФ суд, рассматривая уголовные дела, осуществляет исключительно функцию отправления правосудия и не должен подменять органы и лиц, формирующих и обосновывающих обвинение, в связи с этим неустранимые ими сомнения в виновности обвиняемого в силу ч.3 ст.49 Конституции Российской Федерации и ст.14 УПК РФ толкуются в пользу последнего.

Поскольку стороной обвинения не предоставлено суд ни одного доказательства свидетельствующего о том, что в данной дорожной ситуации водитель автомобиля «КамАЗ» ФИО2 имел техническую возможность избежать столкновения с автомобилем «Лада Гранта» постановление обвинительного приговора исключается.

Таким образом, представленные по делу доказательства подтверждают доводы подсудимого о его невиновности в инкриминируемом ему преступлении, а мнение государственного обвинения о виновности ФИО2 в преступлении, предусмотренном ч.5 ст.264 УК РФ, является ошибочным.

Изложенное позволяет суду прийти к выводу об отсутствии в действиях (бездействии) ФИО2 состава преступления, предусмотренного ч.5 ст.264 УК РФ, в связи с чем по делу должен быть постановлен оправдательный приговор.

На основании ч.2 ст.306 УПК РФ в удовлетворении гражданских исков потерпевших к ФИО2 следует отказать, а иски потерпевших к ООО «Центавр» следует оставить без рассмотрения.

Вещественные доказательства по делу:

- автомобиль «КамАЗ» в силу требований п.4 ч.3 ст.81 УПК РФ подлежит возвращению законному владельцу.

- полуприцеп, выданный законному владельцу ФИО14, в силу требований п.4 ч.3 ст.81 УПК РФ следует оставить у последней сняв с ответственного хранения;

- путевые листы, транспортные накладные, сопроводительный документ на транспортировку древесины в силу требований п.5 ч.3 ст.81 УПК РФ следует хранить при уголовном деле.

- автомобиль «Лада Гранта» в силу требований п.4 ч.3 ст.81 УПК РФ подлежит возвращению законному владельцу.

Расходов, относящихся к процессуальным издержкам, по делу не имеется.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст.302, 304-306, 309 УПК РФ,

П Р И Г О В О Р И Л :

ФИО2 признать невиновным в совершении преступления, предусмотренного ч.5 ст.264 Уголовного кодекса Российской Федерации, и оправдать его на основании п.2 ч.1 ст.24 УПК РФ в связи с отсутствием в деянии состава преступления.

Меру пресечения в виде подписки о невыезде ФИО2 отменить.

В удовлетворении гражданских исков ФИО17 и ФИО4 к ФИО2 отказать.

Гражданские иски ФИО17 и ФИО4 к ООО «Центавр» оставить без рассмотрения.

Вещественные доказательства по делу:

- автомобиль «КамАЗ» возвратить ООО «Центавр»;

- полуприцеп оставить у ФИО14 сняв с ответственного хранения;

- путевые листы, транспортные накладные, сопроводительный документ на транспортировку древесины хранить при уголовном деле.

- автомобиль «Лада Гранта» возвратить потерпевшим ФИО4, ФИО5, ФИО6

Признать за ФИО2 право на реабилитацию, включающую в себя право на возмещение имущественного вреда, устранение последствий морального вреда и восстановление в иных правах. Разъяснить, что с требованиями о возмещении имущественного вреда реабилитированный вправе обратиться в суд в течение сроков исковой давности, установленных Гражданским кодексом Российской Федерации, со дня получения копии приговора и извещения о порядке возмещения вреда. Иски о компенсации морального вреда предъявляются в порядке гражданского судопроизводства. Восстановление иных прав реабилитированного производится в порядке исполнения приговора.

Приговор может быть обжалован в Судебную коллегию по уголовным делам Архангельского областного суда в течение 10 суток со дня его вынесения путем подачи апелляционной жалобы через Холмогорский районный суд.

В случае подачи апелляционной жалобы оправданный вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении уголовного дела судом апелляционной инстанции, о чем должен указать в апелляционной жалобе, а в случае подачи апелляционного представления или жалобы другого лица – в отдельном ходатайстве или возражениях на жалобу (представление) в течение 10 суток со дня вручения копии жалобы (представления).

Оправданный также вправе ходатайствовать об апелляционном рассмотрении дела с участием защитника, о чем должен подать в суд, постановивший приговор, соответствующее заявление в срок, установленный для подачи возражений на апелляционные жалобы (представление).

Председательствующий А.В. Доронин