Апелляционное постановление № 22-503/2021 от 18 мая 2021 г.

31RS0001-01-2020-001650-11 дело № 22-503/2021

БЕЛГОРОДСКИЙ ОБЛАСТНОЙ СУД


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Белгород 19 мая 2021 года

Суд апелляционной инстанции Белгородского областного суда в составе:

председательствующего судьи Ремнёвой Е.В.,

с участием:

прокурора Шеметовой О.Ю.,

потерпевшего П.,

осужденной ФИО1,

её защитников – адвокатов Пучкова А.И., Коновалова Д.Е.,

при ведении протокола секретарями Минюковой Т.В., Свистельниковым А.А.,

рассмотрел в открытом судебном заседании апелляционные жалобы потерпевшего П., осужденной ФИО1 и её защитников Пучкова А.И., Коновалова Д.Е. на приговор Алексеевского районного суда Белгородской области от 12 марта 2021 года, которым:

ФИО1, <данные изъяты>

осуждена:

- по ч. 1 ст. 264 УК РФ, с применением ч. 3 ст. 47 УК РФ к ограничению свободы на срок 2 года 8 месяцев, с лишением права заниматься деятельностью по управлению транспортными средствами на срок 3 года.

На осужденную возложены запреты: без согласия специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбыванием осужденными наказания в виде ограничения свободы, изменять место своего жительства и работы, выезжать за пределы муниципального образования Шебекинского городского округа Белгородской области, с возложением на осужденную обязанности являться для регистрации в специализированный государственный орган, осуществляющий надзор за отбыванием осужденными наказания в виде ограничения свободы, один раз в месяц.

Гражданский иск потерпевшего Г. удовлетворён, взыскано в его пользу с осужденной ФИО1 в счёт компенсации морального вреда 500 000 рублей, в счёт возмещения расходов на оплату услуг представителя 10 000 рублей.

Приговором суда разрешена судьба вещественных доказательств.

Заслушав доклад судьи Белгородского областного суда Ремнёвой Е.В., изложившей содержание обжалуемого приговора суда, доводы апелляционных жалоб и возражений на них, выступления: потерпевшего П., осужденной ФИО1 и её защитников Пучкова А.И., Коновалова Д.Е., поддержавших апелляционные жалобы, просивших об отмене приговора и об оправдании осужденной; прокурора Шеметовой О.Ю., возражавшей против удовлетворения апелляционных жалоб, просившей об оставлении приговора без изменения, суд апелляционной инстанции

УСТАНОВИЛ:

Приговором суда ФИО1 признана виновной в том, что она, управляя технически исправным автомобилем, в котором в качестве пассажира находился её супруг П., осуществляя манёвр выезда с прилегающей территории АЗС на главную дорогу, в условиях ограниченной видимости автодороги, созданной припаркованными на полосе для разгона двумя грузовыми автомобилями с полуприцепами, видя приближающийся по автодороге и имеющий преимущество в движении автомобиль, под управлением Г., в нарушение п. 8.3 Правил дорожного движения Российской Федерации (далее – ПДД) предвидя возможность наступления общественно-опасных последствий своих действий, но без достаточных к тому оснований самонадеянно рассчитывая на их предотвращение, не убедилась в безопасности своего манёвра, выехала на главную дорогу, создав опасность для движения автомобиля под управлением Г., допустив с ним столкновение.

В результате дорожно-транспортного происшествия пассажиру П. и водителю Г. причинены телесные повреждения, повлекшие тяжкий вред здоровью.

Преступление совершено 23 августа 2019 года в с. Варваровка Алексеевского района Белгородской области при обстоятельствах, изложенных в приговоре.

В судебном заседании ФИО1 вину в совершении преступления не признала.

В апелляционных жалобах:

- потерпевший П. и осужденная ФИО1 настаивают на невиновности осужденной, которая, осуществляя выезд с территории АЗС на главную дорогу, убедилась в безопасности своего манёвра, находилась в поле зрения и видимости водителя Г., выехала на свою полосу движения, по которой проехала около 10 метров. Настаивают на том, что дорожно-транспортное происшествие произошло по вине именно Г., который двигался в населённом пункте с превышением скорости и выехал на встречную полосу движения, где ехала ФИО1 Обращают внимание на зафиксированный видеокамерой в с. Варваровка факт нарушения утром 23 августа 2019 года скоростного режима автомобилем, которым управлял Г. Заявляют об отсутствии условий ограниченной видимости на участке дороги, где произошло дорожно-транспортное происшествие, настаивая на отсутствии грузовых автомобилей. Обращают внимание на противоречия в показаниях свидетеля У., который в судебном заседании заявил, что не видел момент аварии. Оспаривают выводы автотехнической экспертизы в части установленного угла столкновения транспортных средств, ссылаясь на то, что эксперту не были представлены фотографии с повреждениями автомобиля «<данные изъяты>». Настаивают на том, что столкновение транспортных средств было практически лобовым. Утверждают, что следователь О. в ходе следствия не осматривал указанный автомобиль, а протокол осмотра транспортного средства составлен по фотографиям, представленным следователю самой осужденной 14 ноября 2020 года. Ссылаются на то, что указанный в протоколе осмотра автомобиля П. в действительности не принимал участие в следственном действии, так как находился в это время на работе. Обращают внимание на показания понятых Ш. и Т., которые в судебном заседании заявили о том, что им не принадлежат подписи в протоколе осмотра места происшествия. Считают, что судебное разбирательство велось с обвинительным уклоном, обращая внимание на слова председательствующего судьи, назвавшего П. не потерпевшим, а супругом обвиняемой. Просят приговор суда отменить и оправдать ФИО1;

- адвокаты Пучков А.И. и Коновалов Д.Е., действующие в интересах осужденной ФИО1, помимо вышеуказанных доводов, заявляют о том, что приговор постановлен на недопустимых доказательствах. Обращают внимание на то, что ФИО1 указана в протоколе осмотра места происшествия в качестве участника, однако её подпись в документе отсутствует, кроме того, она не могла присутствовать при осмотре, так как была доставлена в больницу. Ссылаются на то, что протокол осмотра места происшествия составлен в рамках дела об административном правонарушении, и мог быть признан допустимым доказательством только после осмотра этого документа следователем и приобщения его к уголовному делу в качестве доказательства, чего сделано не было. Оспаривают допустимость проверки показаний на месте, следственного эксперимента и очной ставки, проведённых с участием свидетеля У. (т. 1 л.д. 159-161, т. 2 л.д. 1-8, 18-22, 47-54), поскольку тот не являлся очевидцем аварии, а показания дал, исходя из предположений. Обращают внимание на показания свидетеля Р. об отсутствии грузовых автомобиле в кармане автодороги, а также на показания свидетеля П. об общении свидетеля У. с потерпевшим Г. и братом потерпевшего Г. при проведении следственного эксперимента, заявляя о возможном наличии приятельских отношений между свидетелем У. и потерпевшим Г. Считают, что следствие проведено не должным образом, не установлены все свидетели по делу. Заявляют о том, что выводы суда об отсутствии нарушений ПДД в действиях Г. противоречат заключению автотехнической экспертизы от 05 февраля 2020 года №. Обращают внимание на то, что эксперт Ш., обосновавшая выводы о скорости движения автомобиля Г., не допрашивалась в судебном заседании, а эксперт Л. дал оценку выводам заключения другого эксперта в нарушение ч. 1 ст. 282 УПК РФ. Считают, что суд должен был назначить экспертизу по вопросу определения скорости движения автомобиля под управлением Г. Ссылаются на противоречивые выводы проведённых по уголовному делу автотехнических экспертиз. Полагают, что суд не дал должной оценки заключению эксперта о возможности предотвращения дорожно-транспортного происшествия в случае движения Г. со скоростью, не превышавшей 60 км/ч, а также сведениям о личности Г., допустившего значительное превышение скорости утром того же дня при движении в населённом пункте. Оспаривают размер взысканной с осужденной суммы компенсации морального вреда, определённой без учёта полученных ФИО1 и потерпевшим П. телесных повреждений, отсутствия у осужденной места работы и постоянного источника дохода. Также выражают несогласие с решением суда в части взыскания с осужденной расходов на представителя потерпевшего. Просят приговор суда отменить и оправдать ФИО1

В возражениях государственный обвинитель П., потерпевший Г. и его представитель П. считают приговор законным и обоснованным, просят оставить его без изменения, апелляционные жалобы – без удовлетворения.

Потерпевший Г. и его представитель П. своевременно и надлежащим образом извещены о дате, времени и месте рассмотрения апелляционных жалоб, однако в суд апелляционной инстанции не явились, об уважительности причин неявки не сообщили, ходатайств об отложении судебного заседания от них не поступало. На основании ч. 3 ст. 389.12 УПК РФ апелляционное разбирательство проведено в отсутствие неявившихся лиц.

Проверив материалы уголовного дела, обсудив доводы апелляционных жалоб и возражений на них, заслушав выступления сторон, суд апелляционной инстанции не находит оснований для изменения или отмены приговора суда.

Уголовное дело рассмотрено судом первой инстанции с соблюдением требований уголовно-процессуального законодательства РФ, в соответствии с принципами состязательности и равноправия сторон.

Вина ФИО1 в совершении преступления подтверждена исследованными в судебном заседании доказательствами, которым дана надлежащая оценка в приговоре, в том числе:

- показаниями потерпевшего Г., протоколом осмотра места происшествия и приложенной к нему схемой и фотографиями (т. 1 л.д. 5-7, 8, 9-12), заключениями судебно-медицинских экспертов (т. 1 л.д. 128-129, 141-142), согласно которым в результате дорожно-транспортного происшествия, произошедшего в результате столкновения автомобилей под управлением Г. и ФИО1, водителю Г. и пассажиру П. причинены телесные повреждения, повлекшие тяжкий вред здоровью по признаку значительной стойкой утраты общей трудоспособности не менее чем на одну треть, независимо от исхода и оказания медицинской помощи. Такие обстоятельства стороной защиты не оспаривались.

Утверждение ФИО1 и потерпевшего П. о том, что столкновение транспортных средств произошло исключительно по вине водителя Г., тщательно проверялось судом первой инстанции и обоснованно отвергнуто, как не нашедшее своего подтверждения в ходе судебного разбирательства.

Как следует из показаний водителей Г., ФИО1, из схемы дорожно-транспортного происшествия (т. 1 л.д. 5-7, 8, 9-12), автомобиль под управлением Г. двигался по главной дороге и имел преимущество движения, а перед ним справа, с прилегающей территории АЗС, оборудованной дорожным знаком 2.4. «Уступите дорогу», выехал на главную дорогу автомобиль под управлением ФИО1, осуществляя поворот налево.

Наличие грузовых автомобилей, стоявших на полосе для разгона вдоль главной дороги со стороны АЗС, подтверждено показаниями потерпевшего Г., его брата Г., прибывшего на место происшествия непосредственно после его совершения, а также сотрудником АЗС У.

Как следует из показаний У., он присутствовал на АЗС и видел обстоятельства и обстановку, предшествующие аварии и сразу после неё. В частности, он видел, как и откуда выезжала ФИО1 Такие показания свидетель последовательно давал как в ходе следствия, так и в судебном заседании. Именно в связи с этим указанный свидетель неоднократно привлекался к участию в следственных действиях, в том числе к следственному эксперименту наряду с водителями Г., ФИО1, так как он, по сути, являлся единственным установленным в ходе следствия лицом, присутствовавшим на месте дорожно-транспортного происшествия в момент его совершения. Тот факт, что У. не увидел момент непосредственного столкновения транспортных средств, не умаляет доказательственного значения его показаний и не свидетельствует об их недостоверности.

Во время проведения следственных действий никто из участвующих лиц не возражал против участия в них свидетеля У. Будучи предупреждённым об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний, этот свидетель подтвердил в судебном заседании свои показания, данные на следствии. Нахождение свидетеля У. рядом со следователем во время следственного эксперимента, о чём указал свидетель защиты П., а равно присутствие рядом с ними во время следственного действия потерпевшего Г., не свидетельствует о заинтересованности свидетеля. Достоверных сведений, которые бы свидетельствовали о заинтересованности указанного лица, суду первой и апелляционной инстанции не представлено. Причин для оговора им подсудимой в ходе судебного следствия не установлено.

Кроме того, следственные эксперименты проводились с учётом пояснений не только этого свидетеля, но и ФИО1, которая в тот период следствия не делала категорических заявлений об отсутствии на полосе разгоне грузовых автомобилей. Утверждение ФИО1 о том, что наличие большегрузных транспортных средств не препятствовало ей видеть приближающийся слева по главной дороге автомобиль под управлением Г., учтены следователем при воссоздании обстановки, предшествующей дорожно-транспортному происшествию, что нашло отражение в протоколе следственного действия (т. 2 л.д. 47-54).

Показаниям свидетеля Р. об отсутствии грузовых автомобилей, представленным стороной защиты лишь в судебном заседании, дана должная оценка в приговоре. С мотивами, по которым суд первой инстанции отверг такие показания свидетеля, суд апелляционной инстанции соглашается.

Наличие тяжелогрузных автомобилей на полосе для разгона перед выездом с территории АЗС ограничивало видимость автодороги не только ФИО1, но Г., что зафиксировано на фотографиях, приложенных к протоколу следственного эксперимента (т. 2 л.д. 51 – фото 2, л.д. 52-54). С учётом этого, а также ввиду того, что именно Г. имел преимущество движения по главной дороге, а выезжающая с территории АЗС П. должна была уступить ему дорогу, момент возникновения опасности для движения Г. установлен со слов последнего и составил 39,5 м, когда он увидел выезжающий перед ним автомобиль под управлением ФИО1 (т. 1 л.д. 82-85).

Эти обстоятельства не учитывались при проведении первичной автотехнической экспертизы (т. 1 л.д. 181-187). Названной экспертизой установлен момент возникновения опасности для Г. на основании лишь данных о скорости движения ФИО1, без учёта условий видимости в связи с нахождением на полосе для разгона большегрузных автомобилей. С учётом этого, суд первой инстанции обоснованно не учёл выводы такой экспертизы в части заключения о возможности Г. предотвратить дорожно-транспортное происшествие путём применения экстренного торможения.

При проведении же дополнительной автотехнической судебной экспертизы (т. 2 л.д. 110-115) установлено, что при указанном Г. моменте возникновения опасности, при движении его автомобиля со скоростью как 60 км/ч, разрешённой для движения в населённом пункте, так и выше, он не располагал технической возможностью предотвратить столкновение путём экстренного торможения, так как остановочный путь его автомобиля больше его удаления в момент возникновения опасности (41,6 ? 64,5 м ? 39,5 м).

Кроме того, как при первичной автотехнической экспертизе, на которую ссылаются авторы апелляционной жалобы (т. 1 л.д. 181-187), так и при дополнительной автотехнической экспертизе (т. 2 л.д. 110-115), исходя из обстановки на месте происшествия, в том числе длины и расположения тормозного следа от автомобиля под управлением Г., характера повреждений транспортных средств, зафиксированных в протоколе осмотра места происшествия, на схеме и приложенных к ним фотографий (т. 1 л.д. 5-7, 8-8-оборот, 9-12), эксперты пришли к выводу о том, что столкновение транспортных средств произошло в непосредственной близости от начала осыпи элементов автомобилей и окончания следа торможения автомобиля под управлением Г., то есть вблизи места, хотя и расположенного на встречной для этого водителя полосе движения, но рядом с полосой, разделяющей направления движения.

При этом угол между продольными осями транспортных средств, которыми управлял Г. и ФИО1, в момент их столкновения составлял около 100 ±5° (т. 1 л.д. 181-187, т. 2 л.д. 110-115).

Заключением ещё одной дополнительной автотехнической экспертизы (т. 2 л.д. 131-135) также установлено, что в момент столкновения транспортных средств автомобиль под управлением ФИО1 не покинул полосу движения автомобиля под управлением Г. и располагался под углом к границам полосы.

Ни одно из проведённых экспертных исследований не подтвердило утверждение ФИО1 и её супруга П. о практически лобовом столкновении автомобилей.

Изложенное опровергает доводы осужденной о том, что она завершила маневр поворота налево и проехала по своей полосе около 10 метров до столкновения с автомобилем под управлением Г.

При изложенных обстоятельствах суд первой инстанции пришёл к обоснованному выводу о том, что действия Г. по выезду на встречную полосу движения в целях уклонения от столкновения, а также избранная им скорость движения не менее 59,1 км/ч (т. 1 л.д.181-187), не находились в причинной связи с дорожно-транспортным происшествием.

Автотехнические экспертизы проведены уполномоченными лицами, имеющими соответствующее образование и стаж экспертной работы, предупреждёнными об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения. Выводы экспертов основаны на анализе представленных материалов уголовного дела, обоснованы расчётами, и оснований в них сомневаться у суда первой инстанции не имелось.

Непредоставление экспертам фотографий осмотров транспортных средств, в том числе оспариваемый авторами апелляционных жалоб протокол осмотра автомобиля «<данные изъяты>» (т. 2 л.д. 150-160), не оказало влияния на заключения экспертов ввиду достаточности предоставленных им материалов дела, в том числе сведений о повреждениях автомобилей, изложенных в протоколе осмотра и схеме места происшествия (т. 1 л.д. 5-8). О достаточности представленных сведений для проведения экспертных исследований сообщил в судебном заседании и эксперт Л.

Доводы стороны защиты о недопустимости протокола осмотра и схемы места дорожно-транспортного происшествия тщательно проверены судом первой инстанции и обоснованно отвергнуты ввиду их несостоятельности.

Отсутствие в названных документах подписей водителей Г. и ФИО1 обусловлено тем, что они не присутствовали при осмотре места происшествия, так как были доставлены в больницу сотрудниками скорой медицинской помощи. Вопреки утверждению стороны защиты, Г. и ФИО1 указаны в протоколе осмотра и схеме не как участники осмотра, а как участники происшествия наряду со сведениями об автомобилях, с участием которых произошло дорожно-транспортное происшествие, и это не требовало подписи указанных лиц.

В судебном заседании сотрудник ГИБДД Б. подтвердил участие осмотре места происшествия понятых, что нашло отражение в протоколе осмотра и схеме дорожно-транспортного происшествия.

Понятые Т., Ш. также не оспаривали своё участие в осмотре места дорожно-транспортного происшествия и его результаты, отражённые в соответствующих протоколе и схеме. Подтвердив свои подписи на схеме места дорожно-транспортного происшествия, в котором отражены все размеры, имеющие значение для автотехнических судебных экспертиз, Т., Ш. поставили под сомнение свои подписи в протоколе осмотра места происшествия, заявив о том, что их не узнают. При этом из показаний понятого Т., в совокупности с оспариваемыми стороной защиты протоколом осмотра и схемой места происшествия (т. 1 л.д. 5-12) видно, что эти документы составлялись в тёмное время суток в условиях искусственного освещения и подписывались на капоте автомобиля, что могло оказать влияние на внешний вид подписей. Суд первой инстанции, проанализировав содержание протокола осмотра и схемы места дорожно-транспортного происшествия и установив их соответствие друг другу, не нашёл оснований сомневаться в достоверности изложенных в этих документах сведений, с чем соглашается и суд апелляционной инстанции.

Протокол осмотра и схема места дорожно-транспортного происшествия составлены уполномоченным лицом в рамках производства по делам об административных правонарушениях, поскольку на тот момент отсутствовали сведения о тяжести вреда здоровья, причинённого участникам дорожно-транспортного происшествия. Поскольку указанные документы отвечали требованиям Уголовно-процессуального кодекса, послужили основанием для последующего возбуждения уголовного дела, суд первой инстанции обоснованно признал их допустимыми доказательствами. Проведение дополнительного осмотра этих документов и вынесение постановления о приобщении их к материалам уголовного дела в данном случае не требуется. Доводы авторов апелляционных жалоб об обратном основаны на неверном толковании уголовно-процессуального закона.

С учётом установленных обстоятельств суд первой инстанции пришёл к обоснованному выводу о нарушении водителем ФИО1 пункта 8.3 Правил дорожного движения РФ, выразившимся в том, что она, выезжая с прилегающей территории АЗС на главную дорогу для совершения маневра поворота налево, не уступила дорогу двигавшемуся справа от неё по главной дороге автомобилю под управлением Г., имевшему преимущество движения, и именно такое нарушение находится в прямой причинно-следственной связи с дорожно-транспортным происшествием, в результате которого водителю Г. и пассажиру П. причинены телесные повреждения, повлекшие тяжкий вред их здоровью.

Преступление совершено виновной по неосторожности в виде небрежности, так как она не предвидела возможности наступления общественно-опасных последствий своих действий, хотя при необходимой внимательности и предусмотрительности должна и могла предвидеть эти последствия.

Суд первой инстанции квалифицировал действия ФИО1 по ч. 1 ст. 264 УК РФ как нарушение лицом, управляющим автомобилем, правил дорожного движения, повлекшее по неосторожности причинение тяжкого вреда здоровью человека.

С такой квалификацией действий виновной суд апелляционной инстанции соглашается. Оснований для оправдания ФИО1 не установлено.

Наказание ФИО1 назначено в соответствии с требованиями ст. 6, ст. 60 УК РФ, с учётом имеющих значение для дела сведений, характера и степени общественной опасности совершённого преступления, данных о личности виновной, наличия смягчающих и отсутствия отягчающих наказание обстоятельств, влияния назначенного наказания на её исправление и на условия жизни её семьи, что нашло отражение в мотивировочной части приговора.

Все данные о личности виновной, представленные сторонами, в полной мере учтены судом первой инстанции при назначении наказания, в том числе: отсутствие привлечений к уголовной и административной ответственности, удовлетворительная характеристика по месту жительства, отсутствие жалоб на её поведение, а также состав семьи, возраст и состояние проживающих совместно с ней супруга и родителей, страдающих тяжёлыми заболеваниями, материальное положение подсудимой и её супруга.

Кроме того, состояние здоровья пожилых родителей подсудимой, за которыми она осуществляет уход, суд первой инстанции признал обстоятельствами, смягчающими наказание виновной, на основании ч. 2 ст. 61 УК РФ.

С учётом данных о личности подсудимой, характера совершённого преступления небольшой тяжести против безопасности дорожного движения, суд первой инстанции пришёл к выводу о том, что цели наказания, предусмотренные ст. 43 УК РФ, могут быть достигнуты при назначении ФИО1 наказания в виде ограничения свободы.

Вместе с тем, исходя их степени общественной опасности совершённого преступления, в результате которого пострадало два человека, суд первой инстанции назначил виновной дополнительное наказание в виде лишения права заниматься деятельностью по управлению транспортными средствами на основании ч. 3 ст. 47 УК РФ. С мотивами такого решения, изложенными в приговоре, суд апелляционной инстанции соглашается.

Заболеваний, препятствующих отбыванию наказания, у осужденной не выявлено.

Судом первой инстанции не установлено обстоятельств, связанных с целями и мотивами совершённого преступления, поведением виновной во время или после его совершения, либо других обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности преступления, которые возможно расценить как основания для применения ст. 64 УК РФ.

Назначенное ФИО1 наказание является справедливым и соразмерным содеянному. Оснований для его смягчения суд апелляционной инстанции не находит.

Гражданский иск разрешён в соответствии с требованиями ст. 151, 1099-1101 ГК РФ, с учётом степени физических и нравственных страданий, причинённых в результате дорожно-транспортного происшествия потерпевшему Г., с учётом материального положения виновной, находящейся в трудоспособном возрасте, возможности получения ею дохода и выплаты ею компенсации морального вреда потерпевшему. Оснований для вывода о нарушении судом принципа разумности и справедливости апелляционная инстанция не усматривает.

Решение суда первой инстанции о взыскании с ФИО1 в пользу потерпевшего Г. расходов на его представителя, не противоречит требованиям ч. 3 ст. 42, п. 1.1 ч. 2 ст. 131, ч. 1 ст. 132 УПК РФ. Предусмотренных ч. 6 ст. 132 УПК РФ оснований для освобождения осужденной от уплаты таких сумм судом первой и апелляционной инстанции не установлено.

Нарушений уголовного и уголовно-процессуального закона, влекущих отмену или изменение приговора, по делу не выявлено.

Вопреки утверждению стороны защиты, после возобновления следствия следователем принято уголовное дело к своему производству (т. 2 л.д. 244). Несвоевременное уведомление обвиняемой и её защитников о продлении сроков следствия не может послужить основанием для возвращения уголовного дела прокурору.

Доводы авторов апелляционных жалоб об обвинительном уклоне председательствующего судьи при рассмотрении уголовного дела по существу не подтверждаются материалами уголовного дела. Потерпевший П. является супругом обвиняемой, и, назвав его таковым в судебном заседании, суд первой инстанции не исказил действительности и не умалил процессуального положения этого лица.

Оснований для удовлетворения апелляционных жалоб потерпевшего П., осужденной ФИО1 и её защитников Пучкова А.И., Коновалова Д.Е. не имеется.

На основании изложенного, руководствуясь п. 1 ч. 1 ст. 389.20, ст. 389.28 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

ПОСТАНОВИЛ:

Приговор Алексеевского районного суда Белгородской области от 12 марта 2021 года в отношении ФИО1 – оставить без изменения,

апелляционные жалобы потерпевшего П., осужденной ФИО1 и её защитников Пучкова А.И., Коновалова Д.Е. – без удовлетворения.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в Первый кассационный суд общей юрисдикции в кассационном порядке, предусмотренном главой 47.1 УПК РФ, в течение шести месяцев со дня вступления в законную силу приговора, а осужденной, содержащейся под стражей, - в тот же срок со дня вручения ей копии приговора, вступившего в законную силу.

Осужденная вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий судья Е.В. Ремнёва

Определение27.05.2021