Апелляционное постановление № 22-373/2021 от 14 марта 2021 г. по делу № 1-238/2020

Судья Николаева Н.С. Дело № 22-373/2021


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Саранск Республика Мордовия 15 марта 2021 года

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Республики Мордовия в составе

председательствующего судьи Мелешкиной О.В.,

с участием осужденного ФИО1,

адвоката Мельниковой Л.Ю.,

прокурора Мухина В.Г.,

при секретаре Урясовой Н.Г.,

рассмотрела в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционной жалобе адвоката Мельниковой Л.Ю. в интересах осужденного ФИО1 на приговор Пролетарского районного суда г. Саранска Республики Мордовия от 29 декабря 2020 года, которым

ФИО1 <дата> года рождения, <данные изъяты>, ранее не судимый,

осужден по ч. 3 ст. 30, ч. 2 ст. 159 УК РФ к 1 году 6 месяцам лишения свободы, в соответствии со ст. 73 УК РФ условно с испытательным сроком 2 года, с возложением обязанностей, предусмотренных ч. 5 ст. 73 УК РФ, и на основании ч. 3 ст. 47 УК РФ с лишением права заниматься адвокатской деятельностью сроком на 2 года.

Исковые требования потерпевшей В.Н.Б. к ФИО1 о взыскании компенсации морального вреда оставлены без удовлетворения.

Разрешена судьба вещественных доказательств.

Заслушав доклад судьи Мелешкиной О.В., выступления осужденного ФИО1, в его интересах адвоката Мельниковой Л.Ю., поддержавших доводы апелляционной жалобы, прокурора Мухина В.Г., полагавшего приговор необходимым оставить без изменения, судебная коллегия

установила:

ФИО1 осужден за покушение на мошенничество, то есть покушение на хищение чужого имущества путем обмана с причинением значительного ущерба гражданину, при следующих обстоятельствах.

ФИО1, осуществляя в качестве адвоката защиту прав и законных интересов В.С.Б., обвиняемого в совершении преступлений, предусмотренных ч. 3 ст. 30, п. «г» ч. 4 ст. 228.1, ч. 1 ст. 228.1, п. «г» ч. 4 ст. 228.1 УК РФ, в <данные изъяты> районном суде <данные изъяты>, предложил супруге В.С.Б. – В.О.А. решить вопрос о смягчении наказания В.С.Б. по уголовному делу при условии предварительной передачи через него судье данного суда денежного вознаграждения в размере <данные изъяты> руб., о чем В.О.А. сообщила сестре В.С.Б. – В.Н.Б. Последняя, собрав денежные средства в размере 120 000 руб., договорилась с ФИО1 о встрече, и, осознавая незаконный характер поступившего от ФИО1 требования, сообщила об этом в УФСБ России по Республике Мордовия, где дала добровольное согласие на последующее участие в оперативно-розыскных мероприятиях по документированию его преступных действий.

<дата> В.Н.Б., предварительно созвонившись с ФИО1 и сообщив ему о том, что ей удалось собрать половину требуемой суммы, встретилась с ФИО1, и в период <№> в салоне автомобиля, принадлежащего ФИО1, действуя в рамках оперативно-розыскного мероприятия «оперативный эксперимент», передала ФИО1 часть денежных средств в размере <данные изъяты> руб., якобы предназначавшихся для передачи судье <данные изъяты> за решение вопроса о смягчении наказания В.С.Б., которые ФИО1 получил, заведомо не намереваясь исполнять взятые на себя перед В.О.А. и В.Н.Б. обязательства, после чего был задержан сотрудниками УФСБ России по Республике Мордовия рядом со зданием <данные изъяты>.

В судебном заседании ФИО1 вину признал.

В апелляционной жалобе адвокат Мельникова Л.Ю. в интересах ФИО1 просит приговор отменить, вынести новое решение – удовлетворить ходатайство подсудимого ФИО1 о прекращении уголовного дела и освобождении его от уголовной ответственности с назначением меры уголовно-правового характера в виде судебного штрафа.

Указывает, что судом в нарушение требований п. 4 ч. 1 ст. 228, ч. 3 ст. 236 УПК РФ не разрешено ходатайство обвиняемого о рассмотрении уголовного дела в особом порядке, в нарушение требований ст. 121, ч. 2 ст. 256 УПК РФ ходатайство подсудимого о прекращении уголовного дела в связи с назначением судебного штрафа суд оставил для разрешения до принятия итогового решения по уголовному делу, а в последующем без какой-либо мотивировки отказал в удовлетворении данного ходатайства.

Между тем, все необходимые условия для применения меры уголовно-правового характера в виде судебного штрафа ФИО1 выполнены: он полностью признал вину, ранее к уголовной ответственности не привлекался, характеризуется исключительно положительно, ущерба от его действий не наступило, поскольку преступление не окончено, а переданные ему 100 000 руб. принадлежат УФСБ России по Республике Мордовия. Он оказал благотворительную помощь МУДО «Центр детского творчества №2» на сумму 10 138 руб., ему прекращен статус адвоката.

Отмечает, что судом нарушен принцип непосредственности исследования доказательств. Стороной обвинения доказательства исследовались из обвинительного заключения, за исключением протоколов очных ставок, которые оглашались не полностью.

Вещественные доказательства, в том числе денежные купюры, в судебном заседании не осматривались. Вместе с тем, суд привел их в качестве доказательств вины ФИО1

Как установлено в ходе судебного разбирательства, постановление Верховного Суда Республики Мордовия о проведении оперативно-розыскных мероприятий в отношении В.Н.Б. и о его рассекречивании получено <дата> после обеда, тогда как все оперативно-розыскные мероприятия с В.Н.Б. проведены до обеда.

Из материалов оперативно-розыскной деятельности не усматривается, в результате какого оперативно-розыскного мероприятия получена запись переговоров В.Н.Б. и ФИО1 <дата>. При этом технические средства фиксации разговоров В.Н.Б. не вручались.

По этим основаниям считает, что результаты оперативно-розыскной деятельности не подлежали использованию в процессе доказывания.

Указывает, что опрос В.Н.Б. произведен до получения ее заявления о проверке законности действий ФИО1, об уголовной ответственности по ст. 306 УК РФ она не предупреждалась.

Постановление о рассекречивании постановления Верховного Суда Республики Мордовия от <дата><№> в отношении ФИО1, как следует из его текста, выносилось одновременно двумя судьями, что свидетельствует о его незаконности, а рассекреченные данным постановлением сведения не могли быть использованы в качестве оснований для возбуждения уголовного дела.

Считает недопустимым доказательством явку с повинной ФИО1 по тем основаниям, что при ее составлении ему не разъяснялись права и обязанности. Кроме того, она была написана после задержания ФИО1 с поличным.

Полагает, что судебно-лингвистическая экспертиза проведена с нарушениями уголовно-процессуального закона, выразившимися в том, что с постановлением о ее назначении сторона защиты ознакомлена после начала ее производства. Диски с записями переговоров ФИО1 и В.Н.Б. направлены на лингвистическую экспертизу без предварительного прослушивания, в опечатанном виде, при этом передавший их органу расследования оперуполномоченный УФСБ России по Республике Мордовия пояснил, что не опечатывал их.

Телефонные переговоры В.Н.Б. с В.О.А. от <дата> носят постановочный характер, о чем свидетельствует их содержание и время осуществления телефонного звонка, совпадающего со временем нахождения В.Н.Б. в здании УФСБ России по Республике Мордовия.

До прослушивания указанных переговоров сторона защиты была лишена возможности поставить перед экспертом-лингвистом вопросы.

Полагает, что допущенные при производстве по делу нарушения уголовно-процессуального закона не могут быть устранены в стадии судебного разбирательства.

Считает, что приговор не может быть признан законным, обоснованным и справедливым.

В дополнениях на апелляционную жалобу адвокат Мельникова Л.Ю. указывает, что судом оставлены без рассмотрения доводы стороны защиты об исключении из числа доказательств материалов оперативно-розыскной деятельности в связи с допущенными при ее осуществлении нарушениями. В частности, в качестве основания проведения оперативно-розыскных мероприятий в отношении В.Н.Б. в постановлении Верховного Суда Республики Мордовия указано не предусмотренное законом об оперативно-розыскной деятельности условие, а именно обладание сведениями о противоправной деятельности.

Судом оставлены без внимания показания свидетеля Ф.А.И. о времени вынесения и получения им постановлений Верховного Суда Республики Мордовия от <дата> о проведении оперативно-розыскных мероприятий в отношении В.Н.Б. и о рассекречивании сведений, составляющих государственную тайну. Судом не дана оценка тому обстоятельству, что, исходя из показаний свидетеля Ф.А.И., результаты обследования помещений, зданий, сооружений, участков местности и транспортных средств от <дата> рассекречены до его завершения.

Отмечает, что из представленных материалов не усматривается согласие потерпевшей В.Н.Б. на использование в ходе оперативно-розыскных мероприятий технических средств. Приобщенная к рапорту на имя начальника УФСБ России по Республике Мордовия видеозапись встречи ФИО1 и В.Н.Б. не рассекречена, что также свидетельствует о допущенных при производстве оперативно-розыскных мероприятий нарушениях закона.

Не соглашается с основанием отказа судом в прекращении дела в связи с назначением меры уголовно-правового характера в виде судебного штрафа.

В возражениях на апелляционную жалобу государственных обвинитель – помощник прокурора Октябрьского района г. Саранска Республики Мордовия Вергазова Б.А. считает доводы апелляционной жалобы необоснованными. Просит приговор суда оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Заслушав явившиеся стороны, проверив материалы дела, обсудив доводы апелляционной жалобы, дополнений и возражений, судебная коллегия приходит к следующему.

Вывод суда о виновности ФИО1 в совершении инкриминируемого преступления при обстоятельствах, установленных судом и изложенных в описательно-мотивировочной части приговора, основан на исследованных в судебном заседании допустимых, достоверных, а в своей совокупности достаточных доказательствах, анализ и оценка которых судом даны в приговоре.

Так, в судебном заседании ФИО1 вину в указанном преступлении признал, подтвердил свои показания, данные в ходе предварительного следствия и оглашенные судом, о совершении хищения денежных средств потерпевших при обстоятельствах, установленных судом, пояснив, что, являясь защитником подсудимого В.С.Б., обвиняемого в совершении преступлений в сфере незаконного оборота наркотических средств, на основании сложившейся правоприменительной практики полагая, что приговор будет значительно мягче предъявленного ему обвинения и срока наказания, которое в прениях просил назначить В.С.Б. прокурор, он в <дата> предложил жене В.С.Б. В.О.А. передать через него для судьи денежные средства в размере <данные изъяты> руб. для вынесения более мягкого приговора. На самом деле передавать деньги судье он не намеревался. Затем в назначенный день сестра В.С.Б. В.Н.Б., предварительно связавшись с ним по телефону, сообщила, что денежные средства привезет она. После чего они встретились в салоне его автомобиля, где ему были переданы <данные изъяты> руб. из <данные изъяты> руб., о передаче которых они договаривались.

Наряду с показаниями самого ФИО1 факт получения им денежных средств в размере <данные изъяты> руб. для решения вопроса о смягчения наказания В.С.Б. подтверждается показаниями потерпевшей В.Н.Б., согласующихся с ней показаний потерпевшей В.О.А.

Согласно показаниям потерпевшей В.О.А. первый раз разговор с ФИО1 о том, что можно смягчить приговор В.С.Б., отблагодарив нужных людей, состоялся в <дата>, тогда же ФИО1 обозначил сумму <данные изъяты> руб. Второй раз он сообщил об этом в <дата>, когда состоялись судебные прения по делу, назвав при этом сумму <данные изъяты> руб. Она рассказала об этом разговоре В.Н.Б., после чего попыталась найти <данные изъяты> руб., оставшуюся часть должна была найти В.Н.Б. Свою часть суммы она не нашла. Номер телефона ФИО1 передала В.Н.Б., которая с ним встретилась и передала свою часть суммы.

Аналогичные показания дала потерпевшая В.Н.Б., подробно рассказав о своем добровольном сообщении о готовящемся преступлении в УФСБ России по Республике Мордовия и согласии на участие в оперативно-розыскных мероприятиях в отношении ФИО1 с использованием технических средств и помеченных денежных билетов, выданных ей оперативными сотрудниками.

Показания свидетеля В.Н.Б. о том, что она собирала денежные средства у знакомых и родственников для передачи адвокату ФИО1, подтвердили в судебном заседании свидетель М.К.А., который передал ей <данные изъяты> руб., свидетель В.Е.В.

Из показаний свидетелей П.Д.А., К.Р.С., Ф.А.И., оперативных уполномоченных УФСБ России по Республике Мордовия, следует, что <дата> в УФСБ России по Республике Мордовия поступила оперативная информация о том, что ФИО1 получает от своих доверителей денежные средства под предлогом передачи денежных вознаграждений сотрудникам правоохранительных и правоприменительных органов для принятия решений в пользу его подзащитных, в связи с чем были получены санкции на проведение оперативно-розыскных мероприятий в отношении него.

<дата> утром к ним обратилась В.Н.Б., сообщив, что ФИО1 предлагает передать денежные средства судье по уголовному делу в отношении ее брата В.С.Б. для уменьшения срока наказания. В рамках оперативно-розыскного мероприятия В.Н.Б. передала ФИО1 <данные изъяты> руб., которые ФИО1 при задержании добровольно выдал.

Согласно протоколу обследования помещений, зданий, сооружений, участков местности и транспортных средств, заключению экспертизы специальных химических веществ на изъятых у ФИО1 <дата> денежных билетах, полученных от В.Н.Б., обнаружены вещества, люминесцирующие красным цветом, на оборотной стороне денежных билетов имеется рукописная надпись «взятка», люминесцирующая желто-зеленым цветом. На поверхности портмоне и смывах с рук ФИО1 обнаружены люминесцирующие вещества, однородные по своему химическому составу с веществами на денежных купюрах

В приговоре приведены и другие доказательства, подтверждающие виновность ФИО1 в содеянном, которым суд дал правильную оценку, в том числе с точки зрения их допустимости.

Нарушений уголовно-процессуального закона, которые повлияли бы на выводы суда о виновности осужденного, в ходе предварительного расследования и в суде первой инстанции не допущено.

Как следует из протокола судебного заседания, принцип непосредственности исследования доказательств судом не нарушен.

Так, в судебном заседании исследованы и судом в приговоре приведены протоколы осмотра предметов (портмоне и денежных купюр) с фототаблицей (т. 1 л.д. 236-250), а не признанные вещественными доказательствами денежные купюры, ходатайств об исследовании которых стороны не заявляли.

Несостоятельным является довод защитника осужденного о несоответствии протокола явки с повинной ФИО1 требованиям ст. 144 УПК РФ ввиду неразъяснения ему прав, предусмотренных ч. 1.1 ст. 144 УПК РФ и составления его после задержания и изъятия у ФИО1 денежных средств.

Как следует из материалов уголовного дела, ФИО1 был задержан при получении <данные изъяты> руб. от В.Н.Б., однако в явке с повинной он не только подтвердил свое участие в получении данных денежных средств, но и добровольно сообщил о том, что требовал от родственников подсудимого В.С.Б. <данные изъяты> руб., привел подробные показания о том, почему рассчитывал на назначение В.С.Б. более мягкого наказания. При этом из материалов дела не усматривается, что ему как задержанному было известно, какими сведениями о преступлении располагает орган следствия (т. 1 л.д. 24-26).

Сообщение о совершенном преступлении сделано ФИО1 в присутствии защитника адвоката Мельниковой Л.Ю., после разъяснения прав и обязанностей, в том числе права не свидетельствовать против самого себя, что не отрицал и сам подсудимый.

Таким образом, ФИО1 не только разъяснялись права, но и была предоставлена возможность осуществления этих прав. Протокол явки с повинной прочитан им лично, подписан совместно с защитником, каких-либо замечаний к протоколу явки с повинной у них не имелось.

В судебном заседании ФИО1 в полном объеме подтвердил показания, изложенные им в явке с повинной.

С учетом изложенного оснований считать, что протокол явки с повинной не соответствует требованиям, предъявляемым к доказательствам, у суда не имелось.

Оснований для признания недопустимыми результатов оперативно-розыскной деятельности, которые, по мнению адвоката Мельниковой Л.Ю., не отвечают требованиям, предусмотренным Федеральным законом "Об оперативно-розыскной деятельности», судебной коллегией также не установлено.

Как усматривается из материалов уголовного дела, сведениями о противоправной деятельности ФИО1 сотрудники УФСБ России по Республики Мордовия располагали задолго до совершения инкриминируемого деяния, оперативно-розыскные мероприятия в отношении ФИО1, в том числе прослушивание телефонных переговоров, осуществлялись с <дата>.

<дата> после обращения в УФСБ России по Республике Мордовия В.Н.Б. принято решение документировать преступную деятельность ФИО1, вынесено постановление о проведении оперативного эксперимента в отношении ФИО1 (т. 1 л.д. 30-31) с целью фиксации обстоятельств получения денежных средств и истинных намерений по распоряжению ими.

Доводы адвоката о том, что потерпевшей В.Н.Б. не передавалось техническое средство для записывания разговоров с ФИО1, не влекут признание недопустимыми полученных на основе данной аудиозаписи доказательств.

В постановлении о проведении оперативного эксперимента указано о его осуществлении с использованием оперативно-технических возможностей УФСБ России по Республике Мордовия.

В соответствии со ст. 6 Федерального закона "Об оперативно-розыскной деятельности" в ходе проведения оперативно-розыскных мероприятий используются информационные системы, видео- и аудиозапись, кино- и фотосъемка, а также другие технические и иные средства, не наносящие ущерба жизни и здоровью людей и не причиняющие вреда окружающей среде.

В соответствии со ст. 12 Федерального закона от 12 августа 1995 года №144-ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности» сведения об используемых или использованных при проведении негласных оперативно-розыскных мероприятий силах, средствах, источниках, методах, планах и результатах оперативно-розыскной деятельности, а также об организации и о тактике проведения оперативно-розыскных мероприятий составляет государственную тайну и подлежат рассекречиванию только на основании постановления руководителя органа, осуществляющего оперативно-розыскную деятельность.

С учетом изложенного сведения об использовавшихся при проведении негласных оперативно-розыскных мероприятий технических средствах аудио- и видеозаписи в силу ч. 1 ст. 12 указанного Федерального закона составляют государственную тайну, в связи с чем они обоснованно не названы в документах, составленных при проведении по делу оперативного эксперимента.

Результаты оперативно-розыскной деятельности, в том числе аудиозаписей, выполненных в ходе проведения оперативно-розыскных мероприятий, оформлены надлежащим образом и переданы следователю в соответствии с требованием ст. 11 указанного закона и с соблюдением Инструкции о порядке предоставления результатов оперативно-розыскной деятельности органу дознания, следователю или в суд, утвержденной 27 сентября 2013 года.

В ходе предварительного расследования оптический диск с аудиозаписью разговора В.Н.Б. и ФИО1 в автомобиле последнего ему предъявлялся, после прослушивания аудиодиска он подтвердил принадлежность мужского голоса ему, а также достоверность и содержание разговора, в ходе которого В.Н.Б. были переданы ему 100 000 руб. (т. 4 л.д. 89-94).

Нарушений требований закона при расшифровке переговоров, осмотре, опечатывании и дальнейшем хранении при деле оптических дисков с аудиозаписями телефонных переговоров и разговором В.Н.Б. и ФИО1 в автомобиле судом при исследовании соответствующих доказательств также не установлено.

Как следует из постановления о предоставлении результатов оперативно-розыскной деятельности органу дознания, следователю или суду от <дата>, в следственный отдел УФСБ России по Республике Мордовия переданы среди прочего оптический носитель DVD-R диск с аудиозаписью встречи ФИО1 и В.Н.Б., состоявшейся <дата>, 1 шт., в упакованном и опечатанном виде, а также бумажный носитель переговоров ФИО1 и В.Н.Б., состоявшихся в ходе их личной встречи <дата>, на 4-х листах.

Этот же компакт-диск передан с другими материалами оперативно-розыскной деятельности в отношении ФИО1 по подследственности руководителю Следственного управления Следственного комитета Российской Федерации по Республике Мордовия.

Как пояснил в судебном заседании следователь М.А.В., оптический диск с аудиозаписью разговоров ФИО1 и В.Н.Б. записан на диск однократной записи, до производства лингвистической экспертизы им не осматривался и не воспроизводился, вопросы перед экспертом были поставлены исходя из бумажного носителя переговоров. Диски с записями переговоров были направлены для производства лингвистической экспертизы без предварительного прослушивания.

Данное обстоятельство подтверждено заключением лингвистической экспертизы и показаниями свидетеля М.А.В. в судебном заседании.

Однако диски были переданы следователю с бумажным носителем записи переговоров, что позволяло следователю сформулировать вопросы перед экспертом. После производства экспертизы диски были осмотрены в порядке, предусмотренном УПК РФ.

В судебном заседании эксперт С.О.В. пояснила, что оптические диски поступили на экспертизу в опечатанном виде, о чем она указала в заключении.

Противоречия в показаниях свидетеля Ф.А.И. о том, что он не опечатывал оптические диски до передачи их в орган предварительного следствия, и показания следователя М.А.В. и эксперта С.О.В. о том, что диски поступили в опечатанном виде, получили оценку в приговоре, оснований ставить под сомнение допустимость заключения лингвистической экспертизы по данному основанию судебная коллегия не усматривает.

Ознакомление стороны с постановлением о назначении экспертизы <дата>, то есть в день, когда началось производство данной экспертизы, не может быть признано существенным нарушением уголовно-процессуального закона, поскольку не препятствовало постановке перед экспертом дополнительных вопросов и реализации иных прав, предусмотренных ч. 1 ст. 198 УПК РФ. Таких ходатайств от стороны защиты до окончания производства экспертизы и в ходе дальнейшего предварительного расследования не поступало.

В этой связи суд обоснованно не усмотрел каких-либо нарушений уголовно-процессуального закона, влекущих признание недопустимыми доказательств, полученных на основании зафиксированных на оптических носителях результатов оперативно-розыскной деятельности.

Техническая ошибка, допущенная в постановлении Верховного Суда Республики Мордовия о рассекречивании сведений, составляющих государственную тайну, и их носителей от <дата>, об очевидности которой свидетельствуют как показания свидетеля Ф.А.И., так подпись лица, вынесшего постановление, с ее расшифровкой, не влечет признание недопустимыми результатов оперативно-розыскных мероприятий, рассекреченных данным постановлением.

Доводы апелляционной жалобы о том, что обследование помещений, зданий, сооружений, участков местности и транспортных средств вероятно было произведено после получения постановления о рассекречивании материалов оперативно-розыскной деятельности, не свидетельствует о недопустимости результатов данного оперативно-розыскного мероприятия, поскольку оно проводилось гласно.

Доводы стороны защиты об отсутствии предусмотренных ст. 7 Федерального закона «Об оперативно-розыскной деятельности» оснований для проведения оперативно-розыскных мероприятий в отношении В.Н.Б. своего подтверждения не нашли.

Оперативно-розыскные мероприятия с ее участием инициированы после получения информации о подготавливаемом преступлении, в целях выполнения задач, предусмотренных ст. 2 данного Федерального закона, и при наличии оснований, указанных в его ст. 7.

Несостоятельными являются доводы стороны защиты о том, что телефонный разговор В.Н.Б. и В.О.А., который состоялся <дата>, носил постановочный характер, поскольку к этому времени В.Н.Б. дала согласие на участие в оперативном эксперименте.

Как следует из показаний потерпевших В.Н.Б. и В.О.А., они последовательно, начиная с <дата>, когда В.О.А. рассказала В.Н.Б. о разговоре с ФИО1 по поводу передачи последнему <данные изъяты> руб. для судьи с целью решения вопроса о наказания В.С.Б., обсуждали этот вопрос. В.О.А. передала В.Н.Б. номер телефона ФИО1, чтобы последняя продолжила с ним разговор по поводу передачи денег. В телефонном разговоре <дата> В.Н.Б. уточняла у В.О.А., стоит ли передавать денежные средства ФИО1

Таким образом, потерпевшие последовательно общались друг с другом по поводу передачи денежных средств ФИО1 до фиксации его противоправной деятельности, инициатором разговора изначально выступала В.О.А., в связи с чем оснований считать, что разговор <дата> между потерпевшими был спровоцирован, не имеется.

Кроме того, согласно акту вручения купюры были вручены В.Н.Б. <№>, то есть она на момент телефонных переговоров с В.О.А. не располагала денежными средствами, врученными сотрудниками УФСБ России по Республике Мордовия.

С учетом изложенного судебная коллегия соглашается с выводами суда первой инстанции о том, что оперативно-розыскные мероприятия по данному уголовному делу проведены с соблюдением требований ст. ст. 7 и 8 Федерального закона от 12 августа 1995 года №144-ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности», а результаты оперативно-розыскной деятельности отвечают требованиям, предъявляемым к доказательствам УПК РФ.

Доводы апелляционной жалобы о необоснованном признании потерпевшими по делу В.Н.Б. и В.О.А. являются несостоятельными по тем основаниям, что согласно правовой позиции Конституционного Суда РФ уголовный закон охраняет личность как от оконченных, так и от неоконченных преступлений. Иное приводило бы к умалению конституционных прав потерпевших на судебную защиту. Потерпевший, как неоднократно отмечал Конституционный Суд РФ, имеет в уголовном судопроизводстве свои собственные интересы, несводимые исключительно к возмещению причиненного вреда; эти интересы в значительной степени связаны также с разрешением вопросов о доказанности обвинения, его объеме, применении уголовного закона и назначении наказания, от решения которых во многих случаях зависят реальность и конкретные размеры возмещения вреда (постановления от 15 января 1999 года N 1-П, от 14 февраля 2000 года N 2-П, от 16 октября 2012 года N 22-П и от 18 марта 2014 года N 5-П; определения от 5 декабря 2003 года N 446-О, от 24 ноября 2005 года N 431-О, от 11 июля 2006 года N 300-О, от 17 ноября 2011 года N 1555-О-О, от 21 мая 2015 года N 1178-О, от 11.10.2016 N 2164-О и др.).

Следует признать несостоятельными и доводы апелляционной жалобы о незаконности возбуждения уголовного дела ввиду отсутствия заявлений потерпевших.

В соответствии с положениями ч. 3 ст. 20 УПК РФ к уголовным делам частно-публичного обвинения, которые возбуждаются не иначе как по заявлению потерпевшего, не относятся преступления, предусмотренные ст. 159 УК РФ, если они были совершены физическим лицом.

Исходя из этих положений уголовно-процессуального закона, заявлений от потерпевших о совершении в отношении них мошенничества, как на том настаивает сторона защиты, для вынесения постановления о возбуждении уголовного дела не требовалось.

Все иные доводы, приведенные защитником в апелляционной жалобе в обоснование недопустимости положенных в основу приговора доказательств и допущенных при производстве по уголовному делу нарушениях уголовно-процессуального закона, являлись предметом судебного разбирательства, они надлежащим образом проверены и мотивированно отвергнуты судом. Оснований сомневаться в правильности изложенных в приговоре выводов суда у судебной коллегии не имеется.

С учетом изложенного судебная коллегия признает приговор соответствующим фактическим обстоятельствам дела, установленным судом первой инстанции, и соглашается с выводом суда о доказанности виновности ФИО1 в совершении инкриминируемого преступления.

Действия ФИО1 получили правильную правовую оценку, мотивы квалификации в приговоре приведены, и судебная коллегия с ними соглашается.

Судебная коллегия признает необоснованными доводы апелляционной жалобы о том, что суд первой инстанции устранился от разрешения ходатайства о прекращении уголовного дела, чем заранее предрешил его судьбу.

Как видно из материалов дела, заявление стороны защиты о прекращении уголовного дела рассматривалось судом на предварительном слушании, по итогам которого вынесено постановление с указанием мотивов и оснований принятого решения. В судебном заседании его рассмотрение откладывалось судом до выяснения мнения потерпевших по данному заявлению, а после выяснения их мнения - для разрешения в совещательной комнате при вынесении итогового решения по делу.

Разрешение ходатайства о прекращении уголовного дела на данной стадии судебного разбирательства не противоречит закону, поскольку при рассмотрении вопроса о прекращении уголовного дела суд в любом случае должен убедиться в том, что предъявленное лицу обвинение является обоснованным и подтверждается доказательствами, собранными по уголовному делу.

В приговоре приведены убедительные мотивы и основания отказа в удовлетворении ходатайства стороны защиты о прекращении уголовного дела с назначением судебного штрафа, оснований не соглашаться с которыми у судебной коллегии не имеется.

Учитывая особенности преступного деяния, за совершение которого осужден ФИО1, суд обоснованно признал предпринятые им действия недостаточными для того, чтобы расценить уменьшение общественной опасности содеянного как позволяющее освободить его от уголовной ответственности.

Рассмотрение уголовного дела в общем порядке судебного разбирательства не нарушило право осужденного на защиту, поскольку назначенное наказание не превышает максимальное наказание, которое могло быть назначено ему в случае рассмотрения уголовного дела в особом порядке судебного разбирательства, а также отвечает требованиям его индивидуализации.

Кроме того, в судебном заседании стороной защиты оспаривалась допустимость ряда доказательств по делу, что в любом случае исключало постановление приговора в особом порядке судебного разбирательства. Возражений от участников судебного разбирательства относительно рассмотрения уголовного дела в общем порядке судебного разбирательства не поступало.

С учетом изложенного следует признать, что рассмотрение уголовного дела в общем порядке судебного разбирательства не повлекло нарушения прав и законных интересов осужденного.

Наказание назначено ФИО1 в соответствии с требованиями ст. ст. 6, 60 УК РФ, с учетом всех обстоятельств, которые могли повлиять на определение его вида и размера.

В приговоре в полном соответствии с требованиями п. 4 ст. 307 УПК РФ приведены убедительные мотивы решения всех вопросов, относящихся к назначению ФИО1 наказания, с которыми соглашается и судебная коллегия.

С учетом изложенного оснований для признания назначенного ФИО1 наказания несправедливым как вследствие чрезмерной мягкости, так и суровости, судебная коллегия не усматривает.

На основании изложенного и руководствуясь статьями 389.15, 389.19, 389.20, 389.26, 389.28 УПК РФ

постановила:

приговор Пролетарского районного суда г. Саранска Республики Мордовия от 29 декабря 2020 года в отношении ФИО1 оставить без изменения, апелляционную жалобу адвоката Мельниковой Л.Ю. – без удовлетворения.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию по уголовным делам Первого кассационного суда общей юрисдикции через суд первой инстанции в течение шести месяцев со дня вынесения апелляционного постановления, а осужденным, содержащимся под стражей, - в тот же срок со дня вручения его копии, в порядке, установленном гл. 47.1 УПК РФ.

В случае пропуска указанного срока кассационная жалоба может быть подана непосредственно в суд кассационной инстанции.

Лицо, содержащееся под стражей, или осужденный, отбывающий наказание в виде лишения свободы, вправе ходатайствовать о своем участии в судебном заседании суда кассационной инстанции, указав об этом в кассационной жалобе либо в течение 3 суток со дня получения извещения о дате, времени и месте заседания суда кассационной инстанции, если уголовное дело было передано в суд кассационной инстанции по кассационному представлению прокурора или кассационной жалобе другого лица.

Председательствующий О.В. Мелешкина