Апелляционное определение № 22-208/2026 22-5145/2025 от 21 января 2026 г.

Судья Ластовская Е.А. Дело № 22-208/2026

УИД: 22RS0012-01-2025-000992-58


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

г. Барнаул 22 января 2026 года

Суд апелляционной инстанции Алтайского краевого суда в составе:

председательствующего Шевелевой Р.В.,

судей Мишиной Е.В., Лойко В.В.,

при ведении протокола помощником судьи Коваленко К.О.,

с участием:

прокурора Подопросветовой Ю.В.,

адвоката Стрюц А.В.,

осужденного ФИО1 (посредством видео-конференц-связи),

переводчика ФИО2,

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционной жалобе адвоката Короткина Д.Б. на приговор Славгородского городского суда Алтайского края от 10 ноября 2025 года, которым

ФИО1, <данные изъяты>, несудимый,

- осужден по ч.3 ст. 30, п. «г» ч.4 ст. 228.1 УК РФ к 8 годам лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима.

Мера пресечения в виде заключения под стражу ФИО1 до вступления приговора в законную силу оставлена без изменения.

Срок наказания постановлено исчислять с момента вступления приговора в законную силу. На основании ч.3.2 ст. 72 УК РФ в срок отбытого наказания зачтено время содержания ФИО1 под стражей с 6 мая 2025 года до вступления приговора в законную силу из расчета один день содержания под стражей за один день отбывания наказания в исправительной колонии строгого режима.

Разрешены вопросы о судьбе вещественных доказательств.

Заслушав доклад судьи Мишиной Е.В., изложившей существо судебного решения, доводы апелляционной жалобы и возражений на нее, выслушав участников судебного процесса, суд апелляционной инстанции

УСТАНОВИЛ:

приговором суда ФИО1 признан виновным в покушении на незаконный сбыт наркотических средств, совершенном с использованием информационно-телекоммуникационных сетей (включая сеть «Интернет»), группой лиц по предварительному сговору, в крупном размере, если при этом преступление не было доведено до конца по независящим от него обстоятельствам.

Преступление совершено <данные изъяты> при обстоятельствах, установленных судом и подробно изложенных в приговоре.

В судебном заседании ФИО1 вину не признал.

В апелляционной жалобе адвокат Короткин Д.Б. выражает несогласие с приговором суда, считает его незаконным, необоснованным и несправедливым. Обращает внимание, что в ходе судебного следствия были выявлены нарушения при расследовании уголовного дела, которые судом расценены как опечатки либо им вовсе не дано оценки. Указывает, что понятые ФИО 3 и ФИО 4, а также свидетель ФИО 7 были допрошены по другому уголовному делу, а протоколы допросов и дополнительных допросов свидетелей ФИО 1, ФИО 2, ФИО 3, ФИО 4, ФИО 5, ФИО 7, ФИО 9, ФИО 10, ФИО 11, ФИО 12 и ФИО 13 являются идентичными друг другу, на что суд указывает в своем решении, однако в проведении лингвистической экспертизы на определение копирования допросов органами предварительного следствия было неоднократно отказано, при этом суд аргументирует идентичность показаний только тем, что показания давались по обстоятельствам произошедшего. Отмечает, что в показаниях свидетелей ФИО 11 и ФИО 12 указано, что в ходе допроса им предоставлены документы с их участием, правильность содержания которых и подлинность своих подписей они подтверждают в полном объеме, тогда как в материалах уголовного дела нет ни единого документа с их участием, что судом не принято во внимание.

Ссылается на то, что протокол осмотра предметов (вещественных доказательств - наркотических средств) произведен по другому уголовному делу, на фототаблице указаны 4 пакета с наркотическим средством, тогда как, согласно заключению эксперта <данные изъяты>, их всего лишь два; согласно протоколам осмотра предметов (сотовых телефонов) два разных следственных действия производились одновременно; в ряде постановлений о признании и приобщении к уголовному делу вещественных доказательств в постановочной части указаны другие номера уголовных дел; при осмотрах сотовых телефонов указаны абонентские номера сим-карт операторов сотовой связи, находящихся в осматриваемых сотовых телефонах, однако в ходе произведенных осмотров телефонов не установлено, каким образом следователь смог установить эти абонентские номера, так как осмотры сим-карт не производились, сим-карты в другие сотовые телефоны не вставлялись, звонки на сотовые телефоны не осуществлялись; при уведомлении Консульства <данные изъяты> у подозреваемого ФИО1 указана неверная дата рождения; при сообщении прокурору о задержании неправильно указана статья УК РФ; в постановлении о возбуждении перед судом ходатайства об избрании подозреваемому меры пресечения в виде заключения под стражу указан неверный год задержания подозреваемого; при избрании меры пресечения в виде заключения под стражу указан неверный год задержания подозреваемого ФИО1; в постановлении о возбуждении перед судом ходатайства о продлении срока содержания обвиняемого под стражей указан неверный год истечения срока содержания обвиняемого под стражей; в постановлении о выделении уголовного дела указано, что вещественные доказательства по уголовному делу <данные изъяты> отсутствуют; в протоколах допросов обвиняемого ФИО1, а также в обвинительном заключении в личных данных указаны паспортные данные другого гражданина. Считает, что суд, сделав вывод об описках, основывался на предположении, не выяснил данные обстоятельства у следователя, производившего расследование.

Анализируя содержания протоколов осмотра предметов (видеозаписи с камеры на фасаде магазина) <данные изъяты>, указывает на недостоверность изложенных в них сведений, отмечая, что в материалах дела находятся и осматривались CD-R диски, тогда как в протоколах осмотра предметов указаны DVD-R диски; длительность осмотров видеозаписей значительно короче, чем продолжительность самой видеозаписи; неверно указано время отъезда с места осмотра понятых, остальных участвующих лиц. В связи с чем делает вывод, что в полном объеме видеозаписи осмотрены не были, понятые покинули место осмотра за 49 минут до его окончания, что недопустимо. Указывает, что сами понятые подтвердили, что уехали раньше окончания следственного действия и поставили свои подписи только в отделе полиции, поэтому они не могли удостоверить ход и результаты следственного действия, что является нарушением норм УПК РФ, но судом данное обстоятельство не учтено, оценка ему в приговоре не дана. Также акцентирует внимание на том, что в предоставленной в Славгородский городской суд копии осмотра места происшествия при избрании меры пресечения подозреваемому ФИО1 отсутствуют подписи всех участвующих лиц, кроме следователя, что ставит под сомнение проведение следственного действия в соответствии с действующими нормами УПК РФ.

Ссылаясь на ч.3 ст. 18 УПК РФ, ч.6 ст. 220 УПК РФ, указывает, что при составлении и подписании следователем обвинительного заключения и передачи его руководителю следственного органа для согласования следователь должен обеспечить перевод обвинительного заключения, что не было сделано.

Полагает, что заключение эксперта <данные изъяты> составлено с нарушением ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации» №73-ФЗ от 31 мая 2001 года. Анализируя использованную экспертом методику, обращает внимание, что метод отбора проб должен быть таким, чтобы отобранные пробы являлись представителями всей массы. Отмечает, что исходя из примененной методики, необходимо было исследовать все свертки, поступившие на исследование, так как каждый сверток был упакован отдельно, и вес каждого свертка составлял явно менее 25 грамм, однако в ходе проведения экспертизы было исследовано лишь 29 свертков, которые не являлись представительными для всей массы, из которой они отобраны, а являлись представительными для отобранной массы лишь для 29 исследованных свертков. Указывает, что остальные 402 свертка исследованы не были, как и не выявлено, находилось ли там наркотическое средство или какой-либо иной порошок, находящийся в свободном обороте, масса наркотического средства в указанных 29 свертках установлена не была, выводы эксперта об общей массе всех 431 свертка расценивает как явное нарушение методики при проведении экспертизы. Делает вывод, что фактически известно лишь то, что в 29 свертках из 431 находилось наркотическое средство «героин», масса которого не установлена. Отмечает, что в постановлении о назначении химической судебной экспертизы следователь ставил вопрос о содержимом всех 431 свертка, а не отдельного количества на выбор эксперта. В связи с чем утверждает, что обвинение ФИО1 основано на предположениях органов предварительного следствия о том, что в других свертках также могло находиться наркотическое средство.

Приводит показания ФИО1 о том, что последний является потребителем наркотических средств и у него согласно заключению эксперта имеются психические и поведенческие расстройства, вызванные употреблением опиоидов, он приобретал лишь 25 свертков с наркотическим средством для собственного употребления, но продавец ему положил еще 5 свертков в подарок, то есть всего он приобрел 30 свертков с наркотическим средством за 50 000 рублей. Когда он забирал свертки, они были упакованы в два пакета, которые он не распаковывал и не мог знать, сколько внутри пакетов свертков и что в каждом из них находится. Отмечает, что достоверность его показаний подтверждается заключением эксперта <данные изъяты>, согласно которому на свертках с наркотическим средством в количестве 431 штуки, изъятых в ходе ОМП, каких-либо следов рук не обнаружено, из чего следует, что осужденный не раскрывал пакетов и не знал, сколько там свертков и что в них находится.

Кроме того, подчеркивает, что в осмотренных сотовых телефонах, принадлежащих осужденному и свидетелям по делу, нет информации о том, что ФИО1 с кем-либо переписывался в сети «Интернет» о покупке или продаже наркотического средства, нет информации и о том, что он действовал по какой-либо договоренности с кем-нибудь, то есть нет никакой информации о совершенном преступлении. В связи с чем указывает на предположительность предъявленного ФИО1 обвинения, которое доказательствами не подтверждено.

Отмечает, что в ходе предварительного следствия установлено, что ФИО1 до задержания продолжительное время проживал в <данные изъяты>, однако органы предварительного следствия не исследовали должным образом обстоятельства, характеризующие личность обвиняемого, не запросили в психиатрическом и наркологическом диспансере справки о состоянии его здоровья, справку-характеристику от участкового уполномоченного полиции, при этом приобщили справки от врачей психиатра и нарколога из <данные изъяты>, где ФИО1 никогда не проживал и не находился. Считает, что судом первой инстанции в приговоре лишь формально перечислены обстоятельства, смягчающие наказание ФИО1, однако должная оценка им не дана, не исследован вопрос о влиянии назначаемого вида и размера наказания на условия жизни его семьи.

Указывает, что в ходе судебного следствия неоднократно отмечались вышеуказанные нарушения норм уголовно-процессуального законодательства при расследовании уголовного дела, в ходе которого не выяснены фактические обстоятельства дела. Однако судом этому должная оценка не дана, в отношении ФИО1 постановлен несправедливый приговор, которым ему назначено чрезмерно суровое наказание. Просит приговор суда отменить, уголовное дело передать в суд первой инстанции на новое судебное разбирательство.

В возражениях на апелляционную жалобу адвоката и.о. Славгородского межрайонного прокурора Котляров Р.Ю. указывает на справедливость назначенного наказания, законность и обоснованность приговора, просит оставить его без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Проверив материалы уголовного дела, обсудив доводы апелляционной жалобы адвоката, возражений на нее, суд апелляционной инстанции принимает следующее решение.

Рассмотрение уголовного дела осуществлялось судом в соответствии с положениями главы 36 УПК РФ, определяющей общие условия судебного разбирательства, а также глав 37-39 УПК РФ, регламентирующих процедуру рассмотрения уголовного дела.

Данных, свидетельствующих о неполноте и обвинительном уклоне предварительного расследования и судебного разбирательства, а также о процессуальных нарушениях, повлиявших на постановление законного и обоснованного решения по делу, вопреки доводам жалобы адвоката, не установлено. Дело расследовано и рассмотрено полно, всесторонне и объективно.

Судебное разбирательство по делу проведено в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, уголовное дело рассмотрено судом в пределах предъявленного обвинения при соблюдении общеправовых принципов, в том числе презумпции невиновности, состязательности и равноправия сторон. Не предоставляя какой-либо из сторон преимущества, суд создал равные условия для исполнения ими процессуальных обязанностей и осуществления прав. Все заявленные участниками процесса ходатайства, в том числе ходатайства стороны защиты о проведении лингвистической экспертизы, возвращении дела прокурору, разрешены судом с соблюдением требований ст.271 УПК РФ, по ним приняты мотивированные решения, оснований не согласиться с которыми судебная коллегия не находит.

Аналогичные заявленным в суде первой инстанции доводы жалобы адвоката о необходимости направления уголовного дела прокурору в связи с техническими ошибками в протоколах следственных действий и процессуальных документах, неполнотой осмотра следователем видеозаписей, идентичности содержания протоколов допросов свидетелей, необходимости перевода обвинительного заключения при передаче руководителю следственного органа для согласования и несогласием с процедурой проведения химической судебной экспертизы суд апелляционной инстанции расценивает как несостоятельные. Перечисленные адвокатом доводы в силу положений ст. 237 УПК РФ не свидетельствуют о наличии препятствий для рассмотрения уголовного дела судом и обстоятельств, исключающих возможность постановления на основании имеющегося обвинительного заключения итогового судебного решения. Вопреки этим аргументам обвинительное заключение в отношении ФИО1 составлено в соответствии с требованиями ст.220 УПК РФ, содержит все необходимые сведения, в том числе данные о личности обвиняемого, существо обвинения, место и время совершения преступления, его способы, мотивы, цели и другие обстоятельства, имеющие значение для данного уголовного дела; формулировку предъявленного обвинения с указанием пункта, части, статьи УК РФ, предусматривающих ответственность за данное преступление; перечень доказательств, подтверждающих обвинение, краткое изложение их содержания; а также иные обстоятельства, предусмотренные ст. 73 УПК РФ, позволяющие суду при исследовании доказательств проверить и оценить их. Согласно представленным материалам уголовного дела, имеющейся в них расписке <данные изъяты> обвинительное заключение в отношении ФИО1 переведено на узбекский язык и вручено обвиняемому на следующий день после его утверждения прокурором, что в полной мере отвечает требованиям ст. 18, ч.6 ст. 220 УПК РФ и указывает на безосновательность доводов жалобы в соответствующей части.

Вопреки утверждениям адвоката собранные по делу и представленные сторонами доказательства, в том числе те, на которые защитником обращено внимание в жалобе, суд, соблюдая положения, закрепленные в ст. 240 УПК РФ, исследовал непосредственно, в соответствии с требованиями ст.ст. 17, 87, 88 УПК РФ всесторонне проверил, сопоставив их между собой, и дал им верную оценку с точки зрения относимости, допустимости, достоверности и достаточности их совокупности для постановления в отношении ФИО1 обвинительного приговора. Нарушения правил оценки доказательств судом первой инстанции не допущено. Мотивы принятого судом решения по результатам оценки доказательств изложены в приговоре в соответствии с требованиями ст. 307 УПК РФ с указанием причин, по которым в основу выводов суда положены одни из них и отвергнуты другие.

Выводы суда о доказанности вины осужденного ФИО1 в совершении указанного в приговоре преступления соответствуют фактическим обстоятельствам дела, не содержат предположений, неустранимых противоречий, основаны на проверенных в судебном заседании доказательствах, в числе которых:

- показания самого ФИО1, данные в период предварительного расследования в качестве подозреваемого, подтвержденные им при допросе в качестве обвиняемого и положенные судом в основу приговора, согласно которым в 2024 году в мессенджере «Телеграмм» с ним связался мужчина по имени <данные изъяты>, который предложил ему хорошо оплачиваемую работу; в конце апреля 2025 года в связи с финансовыми трудностями он связался посредством того же мессенджера с <данные изъяты>, который рассказал ему суть предстоящей работы – необходимо было поднять оптовую закладку с наркотическим средством в <данные изъяты> по координатам и фотографии, которую направит <данные изъяты>, и переместить ее в названное им место, либо делать индивидуальные тайники-закладки, за что обещали заплатить 50000 рублей; после этого <данные изъяты> на автомобиле под управлением ФИО 1, в котором также находился ФИО 2, не посвящая указанных лиц в свои планы, он попросил ФИО 1 проследовать по координатам, направленным ему <данные изъяты> в мессенджере «Вотсап», которые были внесены в навигатор; по указанным координатам они приехали в лес, он попросил парней остаться в автомобиле, а сам в указанном <данные изъяты> месте подобрал два полимерных пакета, с которыми вернулся в автомобиль, где попросил у ФИО 1 сумку, поместил в нее указанные пакеты, сообщил <данные изъяты>, что поднял оптовую закладку; затем <данные изъяты> сказал ему, что нужно ехать в <данные изъяты> или <данные изъяты>, он решил ехать в <данные изъяты>, о чем в ходе телефонного звонка сообщил <данные изъяты>; заезжая в <данные изъяты> ФИО 2, который в это время находился за рулем, сказал, что за ними следует автомобиль сотрудников ГАИ, ФИО 2 остановил автомобиль, после этого они были задержаны сотрудниками полиции, производился осмотр места происшествия, в ходе которого в сумке были обнаружены и изъяты поднятые им свертки;

- показания свидетелей ФИО 1 и ФИО 2, пояснивших о том, что <данные изъяты> они встретились ФИО1, по просьбе которого нужно было куда-то съездить, они начали движение на автомобиле, в это время ФИО1 разговаривал по телефону с мужчиной по имени <данные изъяты>, после этого ФИО1 на телефон пришла фотография с координатами, по которым нужно было ехать, он вбил данные в навигатор и они последовали по маршруту; приехав на место, ФИО1 сказал им оставаться в автомобиле, а сам с сотовым телефоном марки «Redmi» пошел вглубь леса, откуда вернулся с двумя полимерными пакетами, которые поместил в находящуюся в автомобиле сумку ФИО 1; по указанию ФИО1 они поехали в <данные изъяты>, по пути следования последнему кто-то позвонил, далее было понятно, что позвонил <данные изъяты>, в ходе разговора ФИО1 сообщил, что едет в <данные изъяты> и оставит груз именно там, а потом отправит фотографию с координатами, после чего разговор прекратился; после этого разговора на вопрос, что за опасный груз они везут, ФИО1 ответил, что это наркотики, и если их задержат, то ответственность он будет нести сам, так как они были не осведомлены о характере груза; на въезде в <данные изъяты> возле магазина <данные изъяты> автомобиль был остановлен сотрудниками ГИБДД, они были задержаны, полимерные пакеты, помещенные ФИО1 в сумку, были изъяты;

- показания свидетелей ФИО 3 и ФИО 4, которые подтвердили факт своего участия в осмотре места происшествия, в ходе которого в автомобиле «Haval Jolion» в сумке, находившейся на переднем пассажирском сиденье справа, были обнаружены и изъяты два свертка, в каждом из которых находились более мелкие свертки изоленты синего цвета в количестве 181 и 250 штук соответственно, также подтвердили факт своего участия в проведении личных досмотров задержанных ФИО1, ФИО 1 и ФИО 2, в ходе которых у них изымались сотовые телефоны и банковские карты;

- показания свидетелей ФИО 5, ФИО 9, ФИО 10, ФИО 7 (сотрудников МО МВД <данные изъяты>) о наличии оперативной информации в отношении ФИО1 относительно его причастности к незаконному сбыту наркотических средств, а также об обстоятельствах задержания ФИО1 и сопровождавших его лиц, осмотра задержанного автомобиля и обнаружения в нем двух пакетов со свертками в количестве 181 и 250 штук, личного досмотра задержанных;

- показания свидетелей ФИО 11 и ФИО 12 (сотрудников ГИБДД) об обстоятельствах остановки автомобиля «Haval Jolion», задержания сотрудниками ОНК МО МВД <данные изъяты> водителя и пассажиров данного автомобиля, приезда следственно-оперативной группы, которой с участием понятых был произведен осмотр места происшествия, в ходе которого в автомобиле были обнаружены два пакета с содержимым;

- протокол осмотра места происшествия, согласно которому по адресу: <данные изъяты> в салоне автомобиля марки ««Haval Jolion» г.р.з. <данные изъяты> обнаружены и изъяты пакет со 181 свертком из изоленты синего цвета, пакет с 250 свертками из изоленты синего цвета, сумка, автомобиль;

- заключение химической судебной экспертизы, согласно которому вещество массой 54,91 грамма, представленное на исследование в пакете № 1 и вещество массой 97,33 грамма, представленное на исследование в пакете № 2 является смесью, содержащей в своем составе наркотические средства – диацетилморфин (героин), 6-моноацетилморфин и ацетилкодеин;

- протоколы осмотра предметов и документов и другие подробно приведенные в приговоре доказательства.

Перечисленные доказательства, положенные судом в основу приговора, получены в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, не содержат существенных противоречий относительно имеющих значение для дела обстоятельств, согласуются между собой, дополняют, конкретизируют друг друга и в совокупности свидетельствуют о виновности осужденного в инкриминированном деянии.

При таких обстоятельствах аргументы стороны защиты о непричастности ФИО1 к инкриминированному преступлению, приобретении наркотического средства для личного употребления нельзя признать состоятельными, данная позиция справедливо расценена судом первой инстанции как реализованный осужденным способ защиты от предъявленного обвинения. Доводы жалобы со ссылками на отсутствие в осмотренных сотовых телефонах информации, связанной с незаконным оборотом наркотических средств, а также об отсутствии следов рук ФИО1 на свертках с наркотиками, обоснованных выводов суда о виновности осужденного не опровергают, поскольку она установлена совокупностью иных приведенных в приговоре и перечисленных выше доказательств.

Оснований сомневаться в достоверности использованных судом в качестве доказательств вины ФИО1 показаний свидетелей, как и причин для оговора осужденного с их стороны, не установлено, не приведено объективных сведений о наличии таковых и в жалобе адвоката.

Доводы адвоката об идентичности протоколов допросов перечисленных в жалобе свидетелей об их недопустимости не свидетельствуют, поскольку, как верно отмечено судом в приговоре, свидетели в ходе следствия допрошены с соблюдением требований уголовно-процессуального закона, правильность отражения их показаний заверили собственноручными подписями, а схожесть показаний свидетелей из числа сотрудников полиции и понятых обусловлена тем, что пояснения ими давались об одних и тех же обстоятельствах, очевидцами которых они являлись. Кроме того, как верно констатировал суд, показания указанных свидетелей были оглашены в судебном заседании с согласия стороны защиты, при этом согласно протоколу судебного заседания на их вызове и допросе сторона защиты не настаивала.

Аргументы адвоката о том, что в ряде документов неверно указаны номер уголовного дела, анкетные и паспортные данные ФИО1, наименования осмотренных дисков с видеозаписью, время следственного действия, являлись предметом проверки суда первой инстанции и обоснованно отвергнуты в приговоре с приведением убедительных мотивов, с которыми нет причин не согласиться. Суд справедливо пришел к выводу, что технические описки, на которые ссылается адвокат, не свидетельствуют о недопустимости доказательств, поскольку все исследованные в судебном заседании доказательства являются относимыми к обстоятельствам, являвшимся предметом исследования по настоящему уголовному делу. Кроме того, в жалобе адвоката не указано, каким образом ошибочное указание номера, паспортных данных и прочие недостатки технического характера, на которые ссылается в жалобе защитник, влияют на существо дела и на доказанность вины осужденного. При этом, приводя данные доводы, адвокат безосновательно сослался на ряд доказательств, которые не являлись предметом исследования в судебном заседании, в частности на протоколы допросов свидетелей ФИО 7, ФИО 13, уведомление в консульство Республики <данные изъяты>, сообщение прокурору о задержании и др.

Надуманными являются доводы жалобы о несоответствии протокола осмотра вещественных доказательств (наркотических средств) фототаблице к нему и заключению эксперта <данные изъяты>. Согласно материалам уголовного дела, после проведения исследования экспертом наркотические средства и упаковочный материал от них поступили к следователю и были им осмотрены. Описание объектов соответствует содержимому пакета, который поступил к следователю после экспертизы, в нем находилось 2 пакета с порошкообразным веществом и два пакета с фрагментами липкой ленты, мешочками из полимерного материала, пищевой пленкой, бирками от первоначальных упаковок, что зафиксировано в фототаблице и не противоречит заключению эксперта, где указано, что все объекты упакованы в полимерный мешок.

Протокол осмотра предметов в т.1 на л.д. 96 в судебном заседании не исследовался, в связи с чем ссылка в жалобе адвоката на него является несостоятельной. Что касается протокола осмотра предметов в <данные изъяты> (сотового телефона и банковских карт), то он отвечает требованиям закона, данные, изложенные в протоколе осмотра, соответствуют фототаблице к нему, в том числе в части используемого абонентского номера (фото №4), который установлен на основании информации, имеющейся в памяти осматриваемого сотового телефона.

Что касается доводов жалобы относительно нарушений, допущенных при составлении протокола осмотра места происшествия, оставлении этого места понятыми задолго до окончания осмотра, то они являлись предметом тщательной проверки в заседании суда первой инстанции, по результатам которой суд обоснованно пришел к убеждению, что каких-либо существенный нарушений при производстве данного следственного действия, влекущих его недопустимость, не допущено. С этой целью в судебном заседании допрошены следователи ФИО 6, ФИО 8, эксперт ФИО 13, исследованы протоколы допросов понятых ФИО 3 и ФИО 4 При этом судом установлено, что осмотр участка местности, расположенного на нем автомобиля, салон которого также подвергался осмотру, проведен следователем с участием эксперта, понятых и сотрудников оперативных служб, каждый из которых подтвердил факт своего участия при производстве этого следственного действия, указав о его ходе и результатах, которыми является изъятие пакетов с наркотическим средством, сумки, в котором оно хранилось, и автомобиля. Факт подписания протокола осмотра места происшествия всеми участвующими лицами после его составления не на месте осмотра, а в отделе полиции, не умаляет его доказательственного значения, поскольку достоверность изложенных в нем сведений заверена подписями участвующих лиц, замечаний не принесено. Допрошенная в судебном заседании следователь ФИО 6 пояснила, что подписание протокола в отделе полиции было обусловлено тем, что после производства осмотра места происшествия и изъятия предметов понятые были привлечены для участия в личных досмотрах задержанных, а она и ФИО 13 остались на месте дожидаться эвакуатор, чтобы поместить задержанный автомобиль на штрафстоянку. Относительно представленной в обоснование ходатайства об избрании меры пресечения ФИО1 копии протокола осмотра места происшествия следователи ФИО 6, ФИО 8 в судебном заседании также дали исчерпывающие пояснения.

Вопреки доводам жалобы адвоката суд первой инстанции справедливо не усмотрел оснований для признания недопустимым заключения химической экспертизы <данные изъяты>, свои выводы в данной части надлежаще мотивировал. С этими выводами судебная коллегия соглашается, поскольку экспертное исследование проведено экспертом системы МВД Российской Федерации, для которой указанный вид деятельности является профессиональным, что само по себе предполагает наличие профессиональных навыков относительно порядка проведения данного вида исследований. Заключение экспертизы содержит необходимые сведения об использованных экспертом методических рекомендациях и научной литературе, в том числе об основаниях и порядке отбора проб, ходе исследований, а также полученных на их основе результатах. При этом, вопреки утверждениям адвоката, отбор проб для исследования наркотических средств экспертом произведен в полном соответствии с методическими рекомендациями, утвержденными Постоянным комитетом по контролю наркотиков, протокол от 16.11.1993 № 26, согласно которым при поступлении на исследование более 100 единичных упаковок, как это имеет место по настоящему уголовному делу, произвольно отбирается такое их количество, которое равно квадратному корню из числа упаковок, округленному до ближайшего более высокого целого числа, что и было сделано экспертом. Оснований сомневаться в правильности установления массы наркотического средства у суда также не имелось. В связи чем, доводы адвоката об обратном основаны на неверном понимании и ошибочном толковании закона.

Иные доводы, на которые ссылается в жалобе защитник, также не свидетельствуют о допущенных по делу существенных нарушениях, способных повлиять на выводы о виновности осужденного и служить основанием к отмене постановленного приговора.

Изложенные в жалобе доводы фактически сводятся к выборочной и субъективной переоценке доказательств, попыткам их интерпретации в пользу осужденного и повторяют позицию защиты, изложенную при рассмотрении дела судом первой инстанции, проверенную им и получившую надлежащую оценку в обжалуемом судебном решении. Новых обстоятельств, позволяющих поставить под сомнение приведенные в приговоре выводы, судом апелляционной инстанции не установлено.

Правильно установив фактические обстоятельства дела, суд верно квалифицировал действия ФИО1 по ч. 3 ст. 30, п. «г» ч. 4 ст. 228.1 УК РФ. Наличие каждого из квалифицирующих признаков данного состава преступления в приговоре подробно мотивировано и дополнительной аргументации не требует. С данной судом правовой оценкой действий осужденного судебная коллегия соглашается, полагая, что она в полной мере соответствует установленным по делу обстоятельствам и требованиям уголовного закона.

При назначении вида и размера наказания ФИО1, вопреки утверждениям адвоката о несправедливости приговора, суд руководствовался положениями ст. 60 УК РФ и учитывал характер и степень общественной опасности совершенного преступления; личность виновного; обстоятельства, смягчающие наказание; влияние назначенного наказания на исправление осужденного и условия жизни его семьи. При этом, как следует из содержания приговора, судом приняты во внимание и положения ст.ст. 6, 43 УК РФ о необходимости выбора такого наказания, которое бы отвечало целям восстановления социальной справедливости, исправления осужденного, предупреждения совершения им новых преступлений, являлось соответствующим содеянному и личности виновного.

Вопреки доводам жалобы адвоката личность осужденного судом изучена и учтена надлежаще, что нашло соответствующее отражение в приговоре указанием на его возраст, семейное положение, трудоустройство, состояние здоровья, положительные характеристики. Судом исследованы все представленные в этой части сторонами материалы, являющиеся достаточными для изучения личности ФИО1 Органом следствия в материалы уголовного дела представлены не только характеризующие сведения, полученные в <данные изъяты>, но и с места жительства из <данные изъяты>. При этом сторона защиты не была ограничена в праве предоставить любые данные в отношении ФИО1, в том числе из <данные изъяты>, но посчитала достаточным ограничиться приобщением документов, полученных от родных подсудимого из <данные изъяты>.

Судом обоснованно признаны и в полной мере учтены все имевшиеся на момент постановления приговора смягчающие наказание ФИО1 обстоятельства - активное способствование расследованию преступления, что выразилось в даче последовательных признательных показаний в качестве подозреваемого и обвиняемого, молодой возраст осужденного, состояние здоровья его близких родственников, привлечение к уголовной ответственности впервые.

Других обстоятельств, прямо предусмотренных ч. 1 ст. 61 УК РФ и подлежащих обязательному учету, по делу не имеется. Беременность супруги осужденного, на что сторона защиты ссылалась при рассмотрении дела судом первой инстанции, объективными данными не подтверждена, в то же время состояние здоровья близких осужденного учтено судом в качестве смягчающего наказание обстоятельства. Кроме того, согласно ч.2 ст.61 УК РФ, признание не закрепленных в ч.1 ст.61 УК РФ обстоятельств в качестве смягчающих является правом, а не обязанностью суда.

Отягчающих наказание обстоятельств справедливо не установлено.

Приняв во внимание все сведения, влияющие на правильное разрешение вопроса о наказании, в том числе касающиеся личности ФИО1, конкретных обстоятельств совершенного преступления, суд пришел к обоснованным выводам об отсутствии оснований для применения в отношении него положений ч. 6 ст. 15, ст. 53.1, ст. 64, ст. 73 УК РФ и о необходимости назначения ему за данное преступление наказания в виде реального лишения свободы, правильность которых сомнений не вызывает.

Уголовный закон при назначении наказания ФИО1 не нарушен, оно определено в пределах санкции ч. 4 ст. 228.1 УК РФ, с применением положений ч.3 ст. 66 и ч. 1 ст. 62 УК РФ, не в максимальном размере, без дополнительного наказания.

При таких обстоятельствах по своему виду и размеру назначенное ФИО1 наказание следует признать справедливым, соразмерным содеянному и отвечающим целям, предусмотренным ч. 2 ст. 43 УК РФ, а доводы жалобы о его чрезмерной суровости - несостоятельными.

Вид исправительного учреждения для отбывания наказания ФИО1 и порядок зачета времени его содержания под стражей в срок наказания определены судом верно.

Вместе с тем приговор суда подлежит изменению.

Согласно п.1 ч.3 ст.81 УПК РФ орудия, оборудование или иные средства совершения преступления, принадлежащие обвиняемому, подлежат конфискации или передаются в соответствующие учреждения, или уничтожаются.

В соответствии с п. «г» ч.1 ст.104.1 УК РФ конфискации, то есть принудительному безвозмездному изъятию и обращению в собственность государства, на основании обвинительного приговора подлежат орудия, оборудование или иные средства совершения преступления, принадлежащие обвиняемому.

В соответствии с п. 4.1 ст. 307 УПК РФ описательно-мотивировочная часть обвинительного приговора должна содержать доказательства, на которых основаны выводы суда о том, что имущество, подлежащее конфискации, использовалось или предназначалось для использования в качестве орудия, оборудования или иного средства преступления.

В нарушение приведенных требований закона судом в описательно-мотивировочной части приговора не приведены мотивы, на основании которых принято решение о конфискации изъятых у ФИО1 в ходе предварительного следствия сотовых телефонов «Iphone 11» и «Redmi Note 13 Pro». Кроме того, в описании преступного деяния, признанного судом доказанным, данные об использовании названных сотовых телефонов при совершении преступления отсутствуют. Нет таких сведений и в обвинительном заключении.

Помимо этого согласно материалам уголовного дела постановлением следователя от <данные изъяты> изъятый у ФИО1 телефон марки «Iphone 11» IMEI1: <данные изъяты>, IMEI2: <данные изъяты> исключен из числа вещественных доказательств, поскольку не содержит информации, относящейся к предмету доказывания, и, согласно расписки <данные изъяты>, возвращен ФИО1

При таких обстоятельствах решение суда о конфискации сотовых телефонов нельзя признать законным, в связи с чем указание об этом подлежит исключению из приговора, а телефон «Redmi Note 13 Pro» - возвращению по принадлежности осужденному.

Нарушений уголовного и уголовно-процессуального законов, влекущих отмену приговора, по делу не установлено.

Руководствуясь ст.ст.389.13, 389.20, 389.28 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

ОПРЕДЕЛИЛ:

приговор Славгородского городского суда Алтайского края от 10 ноября 2025 года в отношении ФИО1 изменить, исключив указание на конфискацию сотовых телефонов марки: «Iphone 11» IMEI1: <данные изъяты>, IMEI2: <данные изъяты> и «Redmi Note 13 Pro» IMEI1: <данные изъяты> и IMEI2: <данные изъяты>, последний из которых возвратить осужденному по принадлежности.

В остальном этот приговор оставить без изменения, апелляционную жалобу адвоката - без удовлетворения.

Апелляционное определение и приговор вступают в законную силу со дня вынесения апелляционного определения и могут быть обжалованы в кассационном порядке в Судебную коллегию по уголовным делам Восьмого кассационного суда общей юрисдикции через суд первой инстанции, постановивший приговор, в течение шести месяцев со дня вступления их в законную силу, а осужденным, содержащимся под стражей, в тот же срок со дня вручения ему копии вступившего в законную силу судебного решения. В случае пропуска срока или отказа в его восстановлении кассационная жалоба, представление подаются непосредственно в суд кассационный инстанции.

Осужденный, содержащийся под стражей, вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении дела судом кассационной инстанции, о чем может быть заявлено в кассационной жалобе, либо в течение трёх суток со дня получения извещения о дате, времени и месте заседания суда кассационной инстанции, если уголовное дело было передано в суд кассационной инстанции по кассационному представлению прокурора или кассационной жалобе другого лица.

Председательствующий Р.В. Шевелева

Судьи Е.В. Мишина

В.В. Лойко