Приговор № 22-518/2019 от 18 ноября 2019 г. по делу № 1-395/2019

Судья Сидорова М.А. Дело № 22-518/2019

МАГАДАНСКИЙ ОБЛАСТНОЙ СУД

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ
ПРИГОВОР

19 ноября 2019 г. г. Магадан

Судебная коллегия по уголовным делам Магаданского областного суда в составе:

председательствующего Марченко Е.Г.,

судей Кириенко Ю.Ф., Ковтунова И.И.,

при секретаре Морозове В.С.,

с участием:

прокурора отдела прокуратуры Магаданской области Косарева Р.Ф.,

осужденного ФИО1, принимавшего участие в судебном заседании в режиме видеоконференц-связи,

защитника осуждённого ФИО1 – адвоката Урженко В.С.,

рассмотрела в открытом судебном заседании в коллегиальном составе суда апелляционной инстанции 19 ноября 2019 г. апелляционную жалобу осужденного ФИО1 на приговор Магаданского городского суда Магаданской области от 13 сентября 2019 г., которым

ФИО1, <.......>, ранее несудимый:

осужден по ч.1 ст. 105 УК РФ к 07 годам лишения свободы, с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима.

Срок назначенного наказания постановлено исчислять со дня вступления приговора в законную силу.

На основании ч.3.1 ст. 72 УК РФ время содержания ФИО1 под стражей с 13 сентября 2019 г. по день вступления приговора в законную силу постановлено зачесть в срок лишения свободы из расчета один день за один день отбывания наказания в исправительной колонии строгого режима, с учётом положений, предусмотренных ч. 3.3 ст. 72 УК РФ.

Мера пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении в отношении ФИО1 изменена на заключение под стражу до вступления приговора в законную силу, после чего постановлено её отменить.

ФИО1 взят под стражу в зале суда.

Приговором решен вопрос о судьбе вещественных доказательств и процессуальных издержек по делу.

ФИО1 осужден за убийство, то есть умышленное причинение смерти другому человеку.

Заслушав доклад судьи Марченко Е.Г., выступление осужденного ФИО1 в режиме видеоконференцсвязи и адвоката Урженко В.С., поддержавших доводы апелляционной жалобы осужденного, выслушав прокурора Косарева Р.Ф., который полагал, что апелляционная жалоба осужденного подлежит удовлетворению, а приговор суда первой инстанции подлежит отмене с квалификацией действий ФИО1 по ч.1 ст. 108 УК РФ, с назначением наказания в виде исправительных работ сроком на 1 год 10 месяцев с удержанием 10% из заработной платы осужденного в доход государства, с зачетом в срок наказания времени содержания под стражей в период с 13 сентября 2019 года по день вступления приговора в законную силу,

УСТАНОВИЛА:

Приговором Магаданского городского суда ФИО1 признан виновным и осужден за умышленное причинение смерти К.

Согласно приговору, ФИО1 признан виновным и осужден по ч.1 ст. 105 УК РФ за то, что 31 марта 2019 г. в период с 16 час. 00 мин. до 19 час. 00 мин., находясь у себя дома по адресу: <адрес>, распивал спиртное совместно с К. в присутствии Б. В ходе распития спиртного между ФИО1 и К. произошел словесный конфликт, переросший в обоюдную драку, в ходе которой К. нанес ФИО1 сначала удар рукой по лицу, затем не менее трех ударов ногами в область лица и туловища, причинив ФИО1 физическую боль и телесные повреждения, которые вреда здоровью не причинили. ФИО1 в свою очередь нанес К. не менее одного удара руками и ногами в область конечностей, причинив тому физическую боль и телесные повреждения, которые вреда здоровью не причинили. В ходе конфликта находившаяся в комнате Б. выбежала из комнаты, чтобы позвать на помощь, а ФИО1, испытывая личные неприязненные отношения в связи с неправомерными действиями К., решил его убить. В связи с этим, реализуя умысел на убийство К., будучи в состоянии опьянения, вызванном употреблением алкоголя, ФИО1 взял с находящегося в комнате кухонного стола нож, и используя его в качестве оружия, действуя с целью причинения смерти, клинком кухонного ножа, зажатым в руке, имеющим длину 17 см, умышленно нанес К. не менее 3-х ударов в область головы и туловища, один из которых причинил ему проникающую в грудную клетку полость колото-резаную рану передней поверхности грудной клетки справа с повреждением доли правого легкого, восходящей части аорты, легочного ствола, кровоизлиянием в правую плевральную полость, полость сердечной сорочки, от которой К. через непродолжительное время скончался.

В апелляционной жалобе осужденный ФИО1, не соглашаясь с приговором суда ввиду неправильной квалификации его действий, а также несправедливостью назначенного наказания, указывает, что не имел умысла убивать К., совершил все действия, приведшие к смерти потерпевшего, защищая свою жизнь, удары ножом наносил ему случайным образом.

Утверждает, что между ним и потерпевшим К. не было обоюдной драки, как о том говорится в приговоре суда, в действительности К. избивал его, в процессе избиения кричал, что забьет его «как говядину», что подтверждается показаниями свидетеля Б., которая последовательно показывала о том, что он (ФИО1) не наносил удары К., а лишь закрывался от его ударов руками.

Обращает внимание на то, что К. ранее был судим за совершение особо тяжкого преступления, предусмотренного ч.4 ст. 111 УК РФ. Поскольку он (ФИО1) находился в комнате с маленьким ребенком, у него не было другого выбора, как защищаться от агрессии К.

Просит квалифицировать его действия как убийство при превышении пределов необходимой обороны и снизить назначенное наказание.

В возражениях на апелляционную жалобу государственный обвинитель Михайлюк И.О. считает, что приговор суда является законным и обоснованным. Полагает, что суд верно квалифицировал содеянное ФИО1 по ч.1 ст. 105 УК РФ, и назначил осужденному справедливое наказание, которое соразмерно содеянному. Просит оставить приговор в отношении осужденного без изменения, доводы его апелляционной жалобы – без удовлетворения.

Проверив материалы уголовного дела, выслушав мнение сторон, обсудив доводы апелляционной жалобы и возражений, судебная коллегия считает, что приговор суда первой инстанции подлежит отмене с постановлением по делу нового обвинительного приговора в связи с несоответствием выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам дела.

Так, в соответствии с п. 1 ч. 1 ст. 389.15 УПК РФ несоответствие выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам уголовного дела, установленным судом первой инстанции, является основанием отмены или изменения судебного решения в апелляционном порядке.

Выводы суда первой инстанции об обоюдной драке между ФИО1 и К. и наличии у ФИО1 личных неприязненных отношений, в результате которых у осужденного возник умысел на лишение жизни К., не соответствуют фактическим обстоятельствам дела.

Признавая отсутствие в действиях ФИО1 необходимой обороны, суд первой инстанции исходил из требований ч.1 ст. 37 УК РФ и сослался на отсутствие в действиях К., избивавшего ФИО1, насилия, опасного для жизни ФИО1 и угрозы применения такого насилия.

Вместе с тем, судом первой инстанции не дана оценка действиям ФИО1 с учетом требований ч.2 ст. 37 УК РФ, которая определяет правила обороны для случаев посягательств, не представляющих такой опасности, и ее несоответствия такому посягательству, то есть при превышении пределов необходимой обороны.

Согласно ч. 2 ст. 37 УК РФ защита от посягательства, не сопряженного с насилием, опасным для жизни обороняющегося или другого лица, либо с непосредственной угрозой применения такого насилия, является правомерной, если при этом не было допущено превышения пределов необходимой обороны, то есть умышленных действий, явно не соответствующих характеру и опасности посягательства.

В соответствии с п. п. 3, 11 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 сентября 2012 г. N 19 «О применении судами законодательства о необходимой обороне и причинении вреда при задержании лица, совершившего преступление», под посягательством, защита от которого допустима в пределах, установленных частью 2 статьи 37 УК РФ, следует понимать совершение общественно опасных деяний, сопряженных с насилием, не опасным для жизни обороняющегося или другого лица (например, побои, причинение легкого или средней тяжести вреда здоровью, грабеж, совершенный с применением насилия, не опасного для жизни или здоровья). Уголовная ответственность за причинение вреда наступает для оборонявшегося в случае превышения пределов необходимой обороны, то есть когда по делу будет установлено, что оборонявшийся прибегнул к защите от посягательства, такими способами и средствами, применение которых явно не вызывалось характером и опасностью посягательства, и без необходимости умышленно причинил посягавшему тяжкий вред здоровью или смерть.

По данному делу такие обстоятельства имеются.

В судебном заседании суда апелляционной инстанции установлено следующее.

31 марта 2019 г. в период с 16 час. 00 мин. до 19 час. 00 мин. ФИО1 вместе с гражданской супругой Б. и совместными малолетними детьми <дата> и <дата>., находился у себя дома по адресу: <адрес>, где распивал спиртное с К., который приходился ему отчимом, освободившимся 29 ноября 2016 г. из мест лишения свободы, где отбывал наказание за преступление, предусмотренное ч.4 ст. 111 УК РФ.

В ходе распития спиртного К. стал предъявлять ФИО1 претензии по поводу того, что тот не работает и требовать с завтрашнего дня устроиться на работу, в связи с чем ФИО1, видя агрессивное поведение К., попросил его успокоиться и покинуть комнату. В ответ К. повалил ФИО1 на пол и стал избивать его руками и ногами по лицу и телу, угрожая, что «забьет его, как говядину», в связи с чем находившийся на полу ФИО1 закрывал лицо руками и попытался оттолкнуть от себя К. ногами, нанеся ему удар в область правого предплечья в нижней трети. В это время Б., желая остановить К., попыталась оттащить его от ФИО1 Однако К. ударил ее в область грудной клетки и продолжил избиение лежащего на полу ФИО1, а затем схватил его за ногу и потащил к выходу из комнаты. Видя, что К. не прекращает противоправные действия в отношении ФИО1, Б. взяла на руки плачущего ребенка, <дата> года рождения, и оттолкнув К., который спиной ударился о стоявший в комнате столик для кормления ребенка, выбежала из комнаты, чтобы позвать на помощь. ФИО1 в это время встал на ноги возле кухонного стола, расположенного возле выхода в комнате, а К., прижав ФИО1 к кухонному столу, продолжил его избивать, нанося удары руками по туловищу, рукам и лицу, причинив ФИО1 телесные повреждения в виде двух ссадин в области левой орбиты глаза с травматическим отеком мягких тканей, кровоподтека в области левой ушной раковины, ссадины в заушной области слева, кровоподтека на шее справа, кровоподтека на задней поверхности грудной клетки справа в проекции лопатки, которые вреда здоровью не причинили. Поскольку К. своим телом перегородил выход из комнаты, физически был сильнее, ФИО1, зная о том, что К. судим за действия, повлекшие смерть человека, желая прекратить избиение, несмотря на то, что являлся «правшой», схватил левой рукой лежавший на столе кухонный нож, которым нанес одну резаную рану в область головы К., причинив ему резаную рану теменной области справа, которая квалифицируется как легкий вред здоровью и в причинной связи со смертью не стоит, линейные ссадины правой переднебоковой поверхности грудной клетки справа, которые вреда здоровью не причинили. Учитывая, что К. и после этого не прекратил избиение, ФИО1, продолжая действовать с целью прекратить его противоправные действия, которые не представляли опасности для жизни, явно выходя за допустимые пределы необходимой обороны, этим же кухонным ножом умышленно нанес К. один удар в область груди, причинив ему колото-резаную рану передней поверхности грудной клетки справа с повреждением доли правого легкого, восходящей части аорты, легочного ствола, кровоизлиянием в правую плевральную полость, полость сердечной сорочки, которая квалифицируется как причинившая тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни, и стоит в прямой причинной связи со смертью. После получения данного телесного повреждения К. упал и через непродолжительное время скончался на месте происшествия.

В судебном заседании суда первой инстанции осужденный ФИО1 отказался от дачи показаний, согласившись ответить на вопросы, и утверждал, что, нанося ножом удары К., защищался от него. В судебном заседании суда апелляционной инстанции ФИО1 также не отрицал факт нанесения К. трех ударов ножом, и продолжал настаивать на том, что защищался от К., который вел себя агрессивно, избивал его, был выше его на 10 см, старше на 10 лет и физически сильнее, кроме того, тот был судим за убийство человека, поэтому он (ФИО2) не знал чего ожидать от К. в таких обстоятельствах, в связи с чем, являясь «правшой», левой рукой схватил со стола нож, которым нанес ему резаную рану головы и тела, но так как К. продолжал избивать его, нанес ему ножом удар в область грудной клетки, от которого тот упал на пол и умер. Понимает, что нанеся смертельный удар ножом в целях защиты от противоправных действий К., превысил пределы необходимой обороны. Пояснил о том, что в ходе предварительного следствия говорил о драке, полагая, что дракой является и избиение его К.

Из исследованных в судебном заседании суда первой инстанции и проверенных судебной коллегией показаний ФИО1, данных в ходе предварительного и судебного следствия, видно, что на начальном этапе предварительного расследования при допросе 1 апреля 2019 года в качестве подозреваемого в присутствии адвоката и при проверке показаний на месте 3 апреля 2019 года в присутствии адвоката и специалиста, а также при допросе в качестве обвиняемого 10 апреля 2019 года, в суде первой инстанции ФИО1 последовательно показывал, что живет в комнате №..., расположенной в <адрес> вместе со своей гражданской супругой Б. и двумя малолетними детьми М. <дата> года рождения и А. <дата> года рождения. В этом же доме в комнате №... живет его мать К.Т. с отчимом К., который был неоднократно судим и в последний раз освободился из мест лишения свободы, где отбывал наказание за убийство человека. К. агрессивный человек, особенно в состоянии алкогольного опьянения, и по этой причине, освободившись из мест лишения свободы, неоднократно избивал его и мать, однако по данному поводу они в полицию не обращались. В последнее время ссоры между ним и К. происходили из-за того, что он (ФИО2) официально нигде не работал и подрабатывал временными заработками, поэтому К. постоянно требовал, чтобы он устроился на работу и помогал матери и своей семье. 31 марта 2019 г. с 12-13 часов он вместе с К. употреблял пиво сначала в комнате у матери, а с 17 часов в его (ФИО2) комнате, так как мать хотела отдохнуть. Во время распития спиртного у него в комнате, где находилась супруга Б. и двое сыновей, они сначала играли с детьми, но в дальнейшем К. стал предъявлять ему претензии по поводу того, что он не работает, стал требовать, чтобы с завтрашнего дня он устроился на работу, обещая в противном случае побить его. Видя, что К. стал вести себя агрессивно, он попросил его успокоиться и вернуться в свою комнату, однако К. не успокаивался, продолжал кричать, высказывать в его адрес различные оскорбления, и в какой-то момент схватил его за плечи и толкнул на пол. Когда он (ФИО2) упал, К. подошел к нему и нанес не менее трех ударов ногой в область туловища, и около трех ударов руками в лицо, угрожая, что «забьет его как говядину». Защищаясь, он стал отталкивать К. ногами, и скорее всего один из ударов пришелся в правое предплечье К. В этот момент Б. стала оттаскивать К., но тот оттолкнул ее, и она упала возле дивана. После этого К. схватил его за ноги и поволок к выходу, а Б., схватив маленького ребенка на руки, с силой оттолкнула К., который облокотился спиной о столик и стул для кормления ребенка, и сразу отпустил его (ФИО2) ногу. Б. выбежала из комнаты, а ему удалось встать на ноги возле кухонного стола. К., прижав его к кухонному столу, перегородил своим телом выход из комнаты и продолжил наносить ему удары руками по туловищу и лицу, от которых он (ФИО2) защищался, выставив вперед руки. Поскольку К. физически был сильнее его, защищаясь, он (ФИО2) левой рукой схватил со стола попавшийся нож и нанёс тому удар ножом сначала по голове. Так как К. и после этого не прекратил избиение, был агрессивным, поэтому, желая прекратить его действия, он нанес ему удар ножом в область правой передней поверхности грудной клетки, после чего у К. пошла кровь, он (К.) нанёс ему еще два удара, упал на пол и умер. Увидев это, он положил нож на стол, вышел из комнаты и сообщив жене и матери, что убил отчима, попросил вызвать скорую помощь и милицию. Убивать К. не хотел, лишь защищался и хотел остановить его. Уверен, что телесные повреждения К. в виде ссадины на предплечье образовались в результате того, что он (ФИО2) отталкивал К. ногами, когда тот избивал его, лежащего на полу, а ссадину в области спины К. получил, когда ударился спиной о детский столик для кормления (т.1 л.д. 196-200, 204-210, 212-220, 225-227).

При допросе в качестве обвиняемого 13 мая 2019 г. и 27 мая 2019 г. ФИО1 показал, что 31 марта 2019 г. между ним и К. произошла обоюдная драка, удары ножом нанес ему со злости. Утверждал, что К. убивать его не собирался, так как никаких предметов в руке у него не было (т.1 л.д. 241-245, т.2 л.д. 8-12).

Оценивая показания ФИО1 с точки зрения достоверности, суд апелляционной инстанции исходит из того, что его показания о последовательности событий, конкретных действиях его и К. не изменились, поэтому суд апелляционной инстанции не находит существенных противоречий во всех показаниях, данных на различных этапах предварительного и судебного следствия и признает все показания достоверными и допустимыми доказательствами по делу. При этом показания о злости на действия К. и употребляемый ФИО1 термин «обоюдная драка» не свидетельствует об отсутствии в его действиях обороны от неправомерных действий К., который избивал его ногами и руками по телу и лицу, угрожал, что «забьет его как говядину».

Эти показания ФИО1 полностью согласуются с показаниями свидетеля Б., явившейся непосредственным очевидцем избиения ФИО1, согласно которым она на различных этапах предварительного и судебного следствия последовательно утверждала, что инициатором конфликта явился К., который в процессе распития спиртного сначала требовал от ФИО1 устроиться на работу, угрожал, что побьет его, а после того, как ФИО1 попросил К. покинуть комнату и уйти к себе, стал избивать его, ударив рукой по лицу, затем повалил его на пол, нанося ему удары ногами и руками по лицу и телу, угрожая, что «забьет его, как говядину». ФИО1 в ответ удары К. не наносил, а лишь закрывался руками от его ударов. Когда она попыталась их разнять, К. ударил и её. После того как заплакал ее младший ребенок, она схватила ребёнка на руки, желая покинуть комнату, чтобы позвать на помощь. К. в это время бил лежащего на полу ФИО3 возле кухонного стола, расположенного у выхода из комнаты, и не давал ей выйти. Тогда она оттолкнула К. от ФИО1 и выбежала к соседке по имени Тамара, которую попросила помочь, однако соседка сказала, что ребята разберутся сами. Примерно через 3-4 минуты дверь в комнату Тамары открылась и ФИО1, который находился в шоковом состоянии, позвал её. Зайдя в комнату, она увидела К. лежащим на полу в крови, после чего она побежала в комнату к матери ФИО1, где вызвала бригаду скорой помощи. Со слов ФИО1 ей стало известно, что когда она ушла из комнаты, К. прижал его к кухонному столу, нанося ему удары руками по телу и лицу, в связи с чем он, думая, что К. убьет его, схватил со стола первый попавшийся предмет, которым оказался кухонный нож, и в целях самозащиты нанес ножом удар в область туловища К., после которого К. упал на пол. Во время конфликта К. был очень агрессивным, он физически сильнее ФИО1, который оборонялся от ударов К. Ранее ФИО1 никогда не брался за нож. Кроме того, охарактеризовала К. как агрессивного человека в состоянии алкогольного опьянения, который после употребления спиртного учил жизни ФИО1, между ними возникали конфликты и драки, но мать ФИО1 – К.Т. всегда забирала К. (т.1 л.д. 50-54, т.2 л.д.231 оборот – 234).

Показания Б. и ФИО1 о том, что последний защищался от К. согласуются с показаниями свидетеля С., полицейского-водителя ОРППСп и ОМВД России по г. Магадану, прибывшего 31 марта 2019 г. в составе дежурной группы дежурной части ОМВД России по городу Магадану на место происшествия, и его рапортом от 31 марта 2019 г., согласно которым, приехав 31 марта 2019 г. в 18 часов 45 минут по сообщению о том, что в комнате №... по <адрес> убили человека, он увидел рядом с входной дверью комнаты на полу лежащего мужчину, которым как выяснилось, был К., без признаков жизни с кровоточащей раной в районе ключицы, а на кухонном столе - с нож с рукоятью синего цвета со следами крови на лезвии. Выясняя обстоятельства происшедшего, он узнал, что ножевое ранение К. причинил ФИО1, который стоял в коридоре секции. На вопросы о происшедшем ФИО1 сообщил, что между ним и К. произошел конфликт, в ходе которого он нанес ему удары ножом, так как защищался (т.1 л.д. 14, 68-73).

Согласно показаниям свидетеля К.Т., гражданской супруги К. и матери ФИО1, 31 марта 2019 г. К. и ФИО1 днем употребляли пиво у нее в комнате, ближе к вечеру она попросила их уйти, так болела и хотела отдохнуть. Около 18 часов к ней в комнату забежала Б. с грудным ребенком и сообщила, что ФИО1 и К. дерутся. Выйдя в общий коридор, она (К.Т.) увидела ФИО4, стоящего в проеме входа в свою комнату, у него был синяк под глазом, он был в крови, находился в шоковом состоянии, кричал, чтобы вызывали скорую. В комнате она увидела лежащего у входа К. в луже крови. Спустя три дня она узнала от ФИО1, что он не хотел убивать К., тот сам наткнулся на нож, который был в его руке. К. охарактеризовала как злоупотребляющего спиртным, агрессивного в состоянии алкогольного опьянения, инициатора любых конфликтов, в том числе со ФИО1

Оценивая показания свидетелей Б. и К.Т., судебная коллегия считает, что несмотря на то, что указанные лица являются близкими людьми для ФИО1, однако их показания последовательны на всех этапах предварительного и судебного следствия, внутренне непротиворечивы, согласуются между собой и с другими доказательствами по делу, как в части обстоятельств, характеризующих погибшего К. как агрессивного, злоупотребляющего спиртным человека, инициатора конфликтов, в том числе и со ФИО1, так и в части обстоятельств, предшествующих убийству К. 31 марта 2019 года, в связи с чем судебная коллегия признает показания указанных свидетелей достоверными и допустимыми доказательствами по делу, подтверждающими показания ФИО1 о том, что К., имея физическое превосходство, находясь в агрессивном состоянии, избил его, в результате чего он был вынужден защищаться от противоправных действий погибшего.

Данные обстоятельства подтверждаются наличием телесных повреждений у ФИО1, установленных заключением судебно-медицинской экспертизы № 669/ж от 01 апреля 2019 г. в отношении ФИО1, согласно которой при освидетельствовании 1 апреля 2019 г. у него были обнаружены телесные повреждения в виде двух ссадин в области левой орбиты глаза с травматическим отеком мягких тканей, кровоподтека в области левой ушной раковины, ссадины в заушной области слева, кровоподтека на шее справа, кровоподтека на задней поверхности грудной клетки справа в проекции лопатки, которые вреда здоровью не причинили и образовались 31 марта 2019 г. (т.1 л.д. 97-98);

-отсутствием разрыва во времени между избиением ФИО7 Е.А., уходом Б. за помощью и нанесением К. ножевых ранений, о чем показала Б. (3-4 минуты),

-наличием многочисленных следов крови возле входной двери и кухонного стола комнаты №..., где ФИО1 нанес ножевые ранения К., обнаруженных в ходе осмотра места происшествия, которым в этом месте зафиксировано расположение трупа К. со слабо выраженным трупным окоченением, наличие под трупом лужи жидкой темно-красной крови, а также множественных брызг с вертикальными потеками крови, наличие на кухонном столе ножа со следами вещества бурого цвета, похожего на кровь, кроме того, в комнате возле шкафа, стоящего у входа в комнату, обнаружен стол со стулом для кормления ребенка со следами вещества бурого цвета, похожего на кровь, что согласуется с показаниями ФИО1 и Б. о месте и обстоятельствах нанесения им К. телесных повреждений (т.1 л.д. 25-28);

-приговором Магаданского городского суда Магаданской области от 21 февраля 2011 года в отношении К. подтверждается тот факт, что он осужден к 8 годам 10 месяцам лишения свободы по ч.4 ст. 111 УК РФ (т.2 л.д. 87-94).

Из показаний потерпевшего К.С. – отца К., следует, что его сын К. проживал по соседству со ФИО1 и его семьей, знает, что между ними часто происходили конфликты, поскольку ФИО1 нигде не работал, фактически находился на содержании у своей матери и К., приходившимся ему отчимом. 31 марта 2019 г. около 20 час. к нему пришла П., которая сообщила, что в ходе конфликта ФИО1 ударил К. ножом. Чуть позже прибежала Б. и сообщила, что между ФИО1 и К. произошла обоюдная драка, в ходе которой ФИО1 схватил нож и воткнул его в грудь К. (т.1 л.д. 39-49).

Согласно показаниям свидетеля А.Т., она проживает по соседству с семьями К. и ФИО2. Знает, что между К. и ФИО1 часто возникали конфликты, перерастающие в драки. 31 марта 2019 г. примерно в 18 час. 30 мин. она вышла из своей комнаты в общий коридор, чтобы покурить и в этот момент увидела, как из комнаты №... вышел ФИО1, у которого в руках находился стакан пива и бутылка пива. Его руки, грудь и одежда были в крови. Затем к комнате №... подошла К.Т., которую ФИО1 не впускал в комнату, говоря «что он уже мертвый, нечего там делать», при этом ФИО1 пил пиво. Когда ФИО5 отошли, она заглянула в комнату №... и увидела лежащего на полу К., который был без признаков жизни (т.1 л.д. 81-85).

Давая оценку показаниям указанных свидетелей в части характеристики взаимоотношений между К. и ФИО1 и фактических обстоятельствах дела, судебная коллегия исходит из того, что <.......> К.С. и А.Т. не являлись очевидцами происшедших событий, их показания о фактических обстоятельствах дела противоречат последовательным и показаниям свидетеля Б., которые суд апелляционной инстанции признал достоверными, и из которых следует, что К. являлся инициатором конфликта и избивал ФИО1, который защищаясь, нанес К. удар ножом, поэтому показания указанных свидетелей не могут быть приняты во внимание при установлении фактических обстоятельств дела.

Из показаний свидетеля Д. – врача МОГБУЗ «ССМП», следует, что 31 марта 2019 г. в составе бригады скорой медицинской помощи она приехала по адресу: <адрес>, где на полу указанной комнаты рядом с входной дверью увидели мужчину, установленного как К., осмотрев которого она в 18 час. 52 мин. указанных суток констатировала его биологическую смерть. В правой подключичной области трупа имелось ножевое ранение (т.1 л.д. 75-80).

Согласно рапортам от 31 марта 2019 г., в дежурную часть по линии «112» и скорой медицинской помощи 31 марта 2019 г. в 18 час. 45 мин. поступила информация о том, что в <адрес>, К. получил ножевое ранение в результате которого констатирована его смерть (т.1 л.д. 10-13).

Рапортом об обнаружении признаков преступления от 31 марта 2019 г. Подтверждается, что основанием для проведения проверки в порядке ст.ст. 144, 145 УПК РФ послужило сообщение от оперативного дежурного дежурной части ОМВД России по г. Магадану об обнаружении трупа мужчины с признаками насильственной смерти (т.1 л.д. 7).

Картой вызова скорой помощи № 59/9735 установлено, что 31 марта 2019 г. в 18 час. 48 мин. на станцию скорой медицинской помощи поступил вызов по адресу: <адрес> для оказания медицинской помощи мужчине, имеющему ножевые ранения грудной клетки, живота и спины, врачами скорой помощи в карте отмечено, что у мужчины, установленного как К., имеется резаная рана подключичной области справа, по прибытии на вызов у мужчины констатирована биологическая смерть (т.1 л.д. 80).

Из протокола осмотра места происшествия от 31 марта 21019 г. следует, что в нем не только зафиксирована обстановка в комнате <адрес>, расположение трупа и имеющиеся на нем телесные повреждения, но и изъятие с места происшествия кухонного ножа со следами крови, марлевых тампонов со смывами, среза с обоев, дактилопленки и др. (т.1 л.д. 23-25).

В соответствии с протоколами выемки от 01 апреля 2019 г. и осмотра предметов от 15 и 29 мая 2019 г. у ФИО1 изъяты его спортивные штаны синего цвета со следами крови (т.1 л.д. 185-187), которые осмотрены вместе с изъятыми с места происшествия ножом, марлевыми тампонами, со смывами, фрагментом обоев, образцом крови К., одеждой К., картонной коробкой с препаратом кожи раны трупа К. и др. (т.2 л.д. 13-21, 22-30, 31-32).

По заключению экспертизы вещественных доказательств № 57 от 30 апреля 2019 г. на ноже, марлевых тампонах со смывами, фрагменте полимерной пленки и фрагменте обоев обнаружена кровь человека группы О(Н)??, происхождение которой не исключается от К. (т.1 л.д. 137-144).

В соответствии с заключением судебной дактилоскопической экспертизы от 22 мая 2019 г. № 201 след одного пальца руки, изъятый в ходе осмотра места происшествия, совпал с отпечатком среднего пальца левой руки К. (т.1 л.д. 164-167, 168).

Заключением криминалистической экспертизы от 24 мая 2019 г. № 80 установлено, что нож, изъятый в комнате <адрес>, имеет общую длину 30 см, длину клинка 17 см, ширину клинка в средней части 3,5 см, к холодному оружию не относится, является хозяйственным ножом (т.1 л.д. 176-177).

По заключению судебно-медицинской экспертизы № 155/э от 30 апреля 2019 г., согласно которой при судебно-медицинской экспертизе трупа К. обнаружены следующие телесные повреждения: в области головы – резаная рана теменной области слева; в области туловища – проникающая в грудную полость колото-резаная рана передней поверхности грудной клетки справа с повреждением верхней доли правого легкого, восходящей части аорты, легочного ствола; кровоизлиянием в правую плевральную полость (2000 мл), полость сердечной сорочки(200 мл), линейные ссадины правой переднебоковой поверхности грудной клетки справа, ссадины (2) в пояснично-крестцовой области, в области конечностей – кровоподтеки (по 1) в области 4-го левого, 2-го правового пястно-фаланговых суставов, на наружной поверхности правого предплечья в нижней трети(2). Проникающая в грудную полость колото-резаная рана передней поверхности грудной клетки справа с повреждением верхней доли правого легкого, восходящей части аорты и легочного ствола, кровоизлиянием в правую плевральную полость (2000 мл), полость сердечной сорочки (200 мл) с развитием обильной (массивной) кровопотери, является причиной смерти К. резаная рана теменной области слева, линейные ссадины правой переднебоковой поверхности грудной клетки справа причинены воздействием предмета с острой кромкой, в том числе лезвием ножа. Проникающая колото-резаная рана передней поверхности грудной клетки справа с повреждением верхней доли правого легкого, восходящей части аорты, легочного ствола причинена воздействием плоского колюще-режущего орудия (предмета), имеющего острие, лезвие и обух, в том числе клинком ножа, ширина которого на уровне погружения в кожу не более 5,6 см, длина не менее 6 см. Ссадины (2) в пояснично-крестцовой области, кровоподтеки (по 1) в области 4-го левого, 2-го правого пястно-фаланговых суставов, кровоподтеки (2) на наружной поверхности правого предплечья в нижней трети причинены каждое воздействие тупого твердого предмета.

Все имеющиеся телесные повреждения прижизненные. Количество травматических воздействий на трупе К.:

колюще-режущим орудием (предметом) в область грудной клетки справа – одно;

предметом с острой кромкой: в теменную область волосистой части головы – одно, в область правой переднебоковой поверхности грудной клетки - как минимум одно;

тупым твердым предметом: в пояснично-крестцовую область – 2, в области тыльной поверхности каждой кисти – по 1, в область правого предплечья в нижней трети – как минимум одно.

Проникающая в грудную полость колото-резаная рана передней поверхности грудной клетки справа с повреждением верхней доли правого легкого, восходящей части аорты, легочного ствола, кровоизлиянием в правую плевральную полость сердечной сорочки, квалифицируется как причинившая тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни и стоит в прямой причинной связи со смертью.

Резаная рана теменной области слева применительно к живым лицам квалифицируется как причинившая легкий вред здоровью по признаку кратковременного расстройства здоровья продолжительностью не свыше 21 дня, в причинной связи со смертью не стоит.

В крови трупа обнаружен этиловый спирт в концентрации 4,51‰, в моче – 6,00‰, что применительно к живым лицам соответствует состоянию алкогольного опьянения тяжелой степени (т.1 л.д. 104-123)

Согласно акту медико-криминалистического исследования от 30 апреля 2019 г. № 22-МК на препарате кожи К. имеется колото-резаная рана, образованная от воздействия колюще-режущим предметом (орудием) типа клинка ножа, имеющим острие, одну острую кромку (лезвие) и противоположную ей тупую кромку (обух), ширину клинка на уровне погружение в кожу не более 5-6 см (с учётом следов воспринимающих свойств и возможного сокращения кожи), длину погрузившейся в ткани тела клинка не менее 6 см (с учётом возможного эластичного прогибания тканей грудной клетки в момент формирования повреждения и с учётом движений грудной клетки в фазе вдоха-выдоха). Согласно исследовательской части акта, морфологические особенности раны, данные направления на исследование позволяют заключить, что рана является колото-резаной, при этом по ходу раневого канала имеются повреждения мягких тканей около 10 см, составляющие длину раневого канала от кожи до пристеночной плевры около 4 см, сквозное повреждение верхней доли правого легкого глубиной до 2 см, в полости сосудов основания сердца - 4 см (т.1 л.д. 120-122).

Из показаний эксперта Б. в судебном заседании следует, что не исключается образование обнаруженных на трупе К. кровоподтеков в области 4-го левого и 2-го правого пястно-фаланговых суставов при нанесении им ударов (т.2 л.д. 248-250, т.3 л.д. 1-2).

Таким образом, приведенные согласующиеся между исследованные в судебном заседании суда первой инстанции, проверенные судом апелляционной инстанции доказательства – показания свидетелей Б. и К.Т. о физическом превосходстве К. над ФИО1, злоупотреблении К. спиртным и агрессивном поведении в алкогольном опьянении, кроме того, показания Б. о том, что К. избивал ФИО1 руками и ногами по лицу и телу, угрожая «забить», показания свидетеля С. о том, что ФИО1 утверждал о защите от действий К., в совокупности с протоколом осмотра места происшествия, установившим наличие следов крови только возле кухонного стола у входной двери комнаты ФИО1, с заключением судебно-медицинской экспертизы трупа К. и показаниями эксперта Б. о механизме образования у К. в том числе кровоподтеков в области 4-го левого и 2-го правого пястно-фаланговых суставов, с заключением судебно-медицинской экспертизы о наличии у ФИО1 телесных повреждений в области лица и шеи, данными о судимости К. по ч.4 ст. 111 УК РФ, подтверждают правдивость показаний ФИО1 как о противоправных действиях К. в отношении него, так и о том, что нанося К. удары ножом, он защищался от его противоправных действий.

С учетом этого судебная коллегия считает установленным, что К., поведение которого было явно противоправным, агрессивным, находясь в состоянии алкогольного опьянения, первым нанес ему удар в лицо, после которого ФИО1 упал на пол, а К. стал его избивать ногами по лицу и телу, угрожая, что «забьет его, как говядину», не реагировал на действия Б., пытавшейся оттащить К. от ФИО1, ударил ее, и потащил ФИО1 за ноги к выходу из комнаты. Тогда Б., схватив ребенка, выбегая из комнаты за помощью, оттолкнула К., который ударился о стоявший возле выхода из комнаты столик для кормления ребенка, получив ссадины в пояснично-крестцовой области, а ФИО1 встал на ноги возле кухонного стола. Однако К. прижал его к столу и продолжил наносить удары руками по лицу и телу, что с учетом физического превосходства К. и наличия у него судимости по ч.4 ст. 111 УК РФ, о которой был осведомлен ФИО1, что дало ФИО1 основания воспринимать действия К. как реальную угрозу своему здоровью и право на оборону, в ходе которой он схватил с кухонного стола левой рукой нож, несмотря на то, что является «правшой», и нанес избивавшему его К. резаную рану головы, которая квалифицируется как легкий вред здоровью и в причинной связи со смертью не стоит, а также линейные ссадины правой переднебоковой поверхности грудной клетки справа, которые вреда здоровью не причинили. Учитывая, что К. и после этого не прекратил избиение, и дальнейшие действия ФИО1 были обусловлены целью прекратить противоправные действия К., которые не представляли опасности для жизни, судебная коллегия считает, что ФИО1, нанося К. ножом удар в область грудной клетки справа, от которого наступила смерть последнего, явно превысил допустимые пределы самообороны, поскольку причиненные ему К. телесные повреждения в области лица, головы, шеи и спины, вреда здоровью не причинили, следовательно, опасности для его жизни не представляли, поэтому ФИО1, имея возможность отразить нападение К. иным способом, прибегнул к чрезмерному способу и средству защиты. Применение ножа (нанесение третьего удара) явно не требовалось и причинять потерпевшему смерть не было необходимости.

При этом, судебная коллегия отмечает, что при наличии у ФИО1 телесных повреждений, причиненных ему К. в жилище ФИО1, в присутствии находившихся его малолетних детей и супруги Б., его последовательных показаний о том, что он защищался, при наличии сведений о судимости К. по ч.4 ст. 111 УК РФ, о чем был осведомлен ФИО1, оценка, данная судом первой инстанции в приговоре, показаниям ФИО1 о том, что он был зол на К. и именно поэтому нанес ему удары ножом, а также оценка показаний свидетелей Б. и К.Т. об агрессивном поведении К. и избиении им ФИО1 с точки зрения оказания ему помощи смягчить ответственность за содеянное и как следствие, вывод суда о наличии у ФИО1 неприязненных отношений с К. и наличии у него прямого умысла на причинение смерти погибшему несостоятельны.

В соответствии с ч.1 ст. 37 УК РФ общественно опасное посягательство, сопряженное с насилием, опасным для жизни обороняющегося или другого лица, представляет собой деяние, которое в момент его совершения создавало реальную опасность для жизни обороняющегося или другого лица.

Учитывая, что по делу установлено, что посягательство К. в отношении ФИО1, хотя и имело место, однако оно не представляло опасности для жизни ФИО1, о чем свидетельствуют его показания, а также показания Б. и К.Т. о наличии конфликтов между К. и ФИО1 до случившегося, поэтому судебная коллегия считает, что ФИО1, обороняясь от избивавшего его К., прибегнул к защите от посягательства путем нанесения ему кухонным ножом проникающей в грудную полость колото-резаной раны передней поверхности грудной клетки справа, что явно не вызывалось характером и опасностью посягательства со стороны К., поэтому ФИО1 без необходимости умышленно причинил К. смерть, то есть совершил его убийство при превышении пределов необходимой обороны.

Судебная коллегия полагает возможным постановить приговор на основании исследованных судом первой инстанции доказательств, совокупность которых находит достаточной. Необходимости в исследовании доказательств по делу в суде апелляционной инстанции судебная коллегия не усматривает.

Проверив и проанализировав исследованные судом доказательства, судебная коллегия находит доводы апелляционной жалобы осужденного о неправильной квалификации судом первой инстанции его действий обоснованными. С учетом установленных фактических обстоятельств дела судебная коллегия считает доказанной вину ФИО1 в убийстве К. при превышении пределов необходимой обороны, и квалифицирует его действия по ч.1 ст.108 УК РФ как убийство, совершенное при превышении пределов необходимой обороны.

По заключению амбулаторной комплексной судебно-психиатрической экспертизы № 332 от 24 мая 2019 г. ФИО1 в период времени инкриминируемого ему деяния каким-либо хроническим психическим расстройством, временным расстройством психической деятельности, слабоумием или каким-либо иным болезненным состоянием психики не страдал и не страдает в настоящее время. По своему психическому состоянию в момент инкриминируемого ему деяния и в момент производства по уголовному делу способен осознавать фактический характер своих действий, их общественную опасность и руководить ими. Признаков, характерных для аффекта, в действиях ФИО1 не усматривается (т. 1 л.д. 153-154).

С учетом выводов указанной экспертизы судебная коллегия признает ФИО1 вменяемым по отношению к преступлению, предусмотренному ч.1 ст. 108 УК РФ.

Обсуждая вопрос о мере наказания, судебная коллегия учитывает:

-характер и степень общественной опасности совершенного преступления, относящегося к категории небольшой тяжести,

-личность виновного, который не судим, трудоустроен в ИП ФИО6, по месту жительства характеризуется посредственно, как лицо, привлекавшееся к административной ответственности, соседями характеризуется исключительно положительно, имеет двоих малолетних детей, на учетах у врачей нарколога и психиатра не состоит (т.2 л.д. 42-46, 49-51, 58, 60-68, 70, 71, 73),

-обстоятельства, смягчающие наказание - явку с повинной, действия направленные на заглаживание вреда, причиненного преступлением, выразившиеся в осуществлении затрат на погребение погибшего К., наличие малолетних детей, молодой возраст, признание вины, раскаяние в содеянном,

-отсутствие обстоятельств, отягчающих наказание,

и считает, что в целях восстановления социальной справедливости, исправления подсудимого и предупреждения совершения им новых преступлений ФИО1 возможно назначить наказание в виде исправительных работ, поскольку именно такое наказание будет не только справедливым, но и окажет необходимое исправительное воздействие на осужденного.

Каких-либо исключительных обстоятельств для назначения ФИО1 наказания в соответствии со ст. 64 УК РФ, а также оснований для применения требований ст.73 УК РФ по делу не имеется.

Судом первой инстанции смягчающим наказание обстоятельством осужденного признавалось противоправное поведение потерпевшего. Поскольку противоправное поведение потерпевшего при совершении убийства с превышением пределов необходимой обороны является признаком преступления, оно в соответствии с ч.3 ст. 61 УК РФ не учитывается повторно в качестве обстоятельства, смягчающего наказание.

Учитывая, что осужденный ФИО1 по настоящему делу с 13 сентября 2019 г. содержится под стражей, судебная коллегия считает, что время его содержания под стражей в период с 13 сентября 2019 г. по день вынесения апелляционного приговора, то есть по 19 ноября 2019 г. включительно подлежит зачету в срок отбывания наказания по ч.1 ст. 108 УК РФ с учетом положений ч.3 ст. 72 УК РФ ФИО1, то есть один день лишения свободы за три дня исправительных работ.

В соответствии со ст. 81 УПК РФ вещественные доказательства – спортивные брюки, принадлежащие ФИО1, футболку, спортивные брюки, носки, шорты, трусы, принадлежащие К., 4 марлевых тампона со смывами вещества красно-бурого цвета, фрагмент бумажных обоев со следами вещества бурого цвета, препарат кожи с раной от трупа К., нож, упакованные в коробки – уничтожить.

Учитывая, что в ходе предварительного следствия осужденный ФИО1 не отказывался от услуг адвоката, и его защиту осуществляли адвокаты Суслов В.В. и Урженко В.С. в порядке ст. 50 УПК РФ, то есть по назначению органов предварительного расследования, расходы, связанные с выплатой вознаграждения указанным адвокатам в общей сумме 9000 рублей, являющиеся процессуальными издержками по делу, подлежат взысканию с осужденного в доход федерального бюджета в полном объеме.

На основании изложенного, и, руководствуясь ст.ст. 389.15, 389.16, 389.20, 389.24, 389.28, 389.31 - 389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

П Р И Г О В О Р И Л:

Приговор Магаданского городского суда Магаданской области от 13 сентября 2019 г. в отношении ФИО2 Е,А. отменить и постановить новый приговор.

ФИО1 признать виновным в совершении преступления, предусмотренного ч.1 ст. 108 УК РФ, по которой назначить наказание в виде исправительных работ сроком на 1 (один) год 10 (десять) месяцев с удержанием 10 % из заработной платы осужденного в доход государства.

В соответствии с ч.3 ст. 72 УК РФ зачесть ФИО1 в срок отбывания исправительных работ время его содержания под стражей в период с 13 сентября 2019 г. по 19 ноября 2019 года включительно из расчета один день содержания под стражей за три дня исправительных работ.

Меру пресечения в отношении ФИО1 в виде заключения под стражу отменить, ФИО1 из-под стражи освободить.

Взыскать с осужденного ФИО1 в доход федерального бюджета процессуальные издержки в сумме 9000 (девять тысяч) рублей, понесенные в ходе предварительного расследования.

Вещественные доказательства по делу – спортивные брюки, принадлежащие ФИО1, футболку, спортивные брюки, носки, шорты, трусы, принадлежащие К., 4 марлевых тампона со смывами вещества красно-бурого цвета, фрагмент бумажных обоев со следами вещества бурого цвета, препарат кожи с раной от трупа К., нож, упакованные в коробки – уничтожить.

Апелляционную жалобу осужденного ФИО1 удовлетворить.

Апелляционный приговор может быть обжалован в порядке, установленном главой 47.1 и 48.1 УПК РФ.

Председательствующий:

Судьи: