Апелляционное постановление № 22-110/2021 от 3 марта 2021 г. по делу № 1-3-25/2020

Судья Мальцева Е.Е. Дело № 22-110/2021


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Йошкар-Ола 4 марта 2021 года

Верховный Суд Республики Марий Эл в составе:

председательствующего судьи Демина Ю.И.,

при секретаре Ошуевой Л.Г.,

с участием прокурора – прокурора отдела прокуратуры Республики Марий Эл Леонтьевой А.В.,

оправданной ФИО1,

защитника – адвоката Полетило О.О., предъявившей удостоверение <№> и ордер <№>,

рассмотрев в открытом судебном заседании 4 марта 2021 года уголовное дело по апелляционному представлению государственного обвинителя Сменова М.В. на приговор Сернурского районного суда Республики Марий Эл от 9 декабря 2020 года, которым

ФИО1, <...>, не судимая,

оправдана по предъявленному обвинению в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 292 УК РФ на основании п. 2 ч. 1 ст. 24, п. 3 ч. 2 ст. 302 УПК РФ в связи с отсутствием в ее действиях состава преступления.

В соответствии с. 1 ст. 134 УПК РФ за ФИО1 признано право не реабилитацию и обращение в суд с требованием о возмещении имущественного ущерба, компенсации морального вреда в денежном выражении, связанного с уголовным преследованием.

Мера процессуального принуждения в виде обязательства о явке в отношении ФИО1 отменена.

По приговору также разрешены вопросы о судьбе вещественных доказательств, аресте, наложенном на имущество ФИО1

Заслушав доклад судьи Демина Ю.И., выступления сторон, проверив материалы уголовного дела, изучив доводы апелляционного представления и возражений на него, суд апелляционной инстанции

УСТАНОВИЛ:

По приговору суда первой инстанции ФИО1 признана невиновной и оправдана по предъявленному ей обвинению в совершении служебного подлога, то есть внесении должностным лицом в официальные документы заведомо ложных сведений из иной личной заинтересованности (при отсутствии признаков преступления, предусмотренного п. 1 ст. 292 УК РФ).

В частности, ФИО1 было предъявлено обвинение в том, что она (ФИО1), являясь должностным лицом <...>, 8 апреля 2019 года в период с 9 часов 00 минут по 20 часов 00 минут, находясь по месту проживания должника Ф.С.И., по адресу: Республика Марий Эл, <адрес>, при совершении исполнительных действий по исполнительному производству <№>, при фактическом обнаружении у должника Ф.С.И. по месту жительства имущества, на которое может быть обращено взыскание, действуя умышленно, из иной личной заинтересованности, в нарушение требований законодательства об исполнительном производстве, должностного регламента, в целях сокрытия факта наличия имущества в жилище должника Ф.С.И., и, создания, таким образом, условий для незаконного окончания указанного выше исполнительного производства по основанию, предусмотренному п. 3 ч. 1 ст. 47 Федерального закона от 2 октября 2007 года № 229-ФЗ «Об исполнительном производстве», составила акт о проверке, являющийся официальным документом, в который внесла заведомо ложные, не соответствующие действительности сведения об отсутствии по месту проживания Ф.С.И. имущества, подлежащего описи и аресту, на которое может быть обращено взыскание.

Также, в указанный период времени 8 апреля 2019 года, находясь на территориях жилищ О.З.К. и Г.Н.А., расположенных в <адрес> Республики Марий Эл, в квартирах <№> и <№> соответственно, ФИО1 внесла в официальный документ – акт о проверке заведомо ложные, не соответствующие действительности сведения об участии в указанном исполнительном действии в качестве понятых О.З.К. и Г.Н.А., которые фактически не принимали участие и не присутствовали в ходе проведения <...> ФИО1 исполнительного действия, при этом расписались в акте, будучи умышленно введенными в заблуждение ФИО1 относительно его назначения и содержания.

26 августа 2019 года в период с 9 часов 00 минут по 20 часов 00 минут ФИО1, являясь должностным лицом, находясь по месту проживания должника Ф.С.И., по адресу: Республика Марий Эл, <адрес>, при совершении исполнительных действий по исполнительному производству <№>, при фактическом обнаружении у должника Ф.С.И. по месту жительства имущества, на которое может быть обращено взыскание, действуя умышленно, из иной личной заинтересованности, в нарушение требований законодательства об исполнительном производстве, должностного регламента, в целях сокрытия факта наличия имущества в жилище должника Ф.С.И., и, создания, таким образом, условий для незаконного окончания указанного выше исполнительного производства по основанию, предусмотренному п. 3 ч. 1 ст. 47 Федерального закона от 2 октября 2007 года № 229-ФЗ «Об исполнительном производстве», составила акт о проверке, являющийся официальным документом, в который внесла заведомо ложные, не соответствующие действительности сведения об отсутствии по месту проживания Ф.С.И. имущества, подлежащего описи и аресту, на которое может быть обращено взыскание.

Кроме того, ФИО1, в указанный период времени 26 августа 2019 года, находясь на территориях жилищ О.З.К. и Г.Н.А., расположенных в <адрес> Республики Марий Эл, в квартирах <№> и <№> соответственно, внесла в вышеуказанный акт о проверке, являющийся официальным документом, заведомо ложные, не соответствующие действительности сведения об участии в указанном исполнительном действии в качестве понятых О.З.К. и Г.Н.А., которые фактически не принимали участие и не присутствовали в ходе проведения <...> ФИО1 исполнительного действия, при этом расписались в акте, будучи умышленно введенными в заблуждение ФИО1 относительно его назначения и содержания.

После этого ФИО1, являясь должностным лицом, в период с 4 сентября 2019 года по 9 сентября 2019 года, в рабочее время, то есть в период с 9 часов 00 минут по 18 часов 00 минут, находясь по месту своей работы <...>, по адресу: Республика Марий Эл, <адрес>, заведомо зная о фактическом наличии у должника Ф.С.И. по месту жительства имущества, на которое может быть обращено взыскание, действуя умышленно, из иной личной заинтересованности, в нарушение законодательства об исполнительном производстве, в целях незаконного окончания исполнительного производства <№> по основанию, предусмотренному п. 3 ч. 1 ст. 47 Федерального закона от 2 октября 2007 года № 229-ФЗ «Об исполнительном производстве», вынесла незаконный и необоснованный акт о наличии обстоятельств, в соответствии с которыми исполнительный документ возвращается взыскателю, датировав его 4 сентября 2019 года, являющийся официальным документом, в который внесла заведомо ложные, не соответствующие действительности сведения о том, что у должника Ф.С.И. отсутствует имущество, на которое может быть обращено взыскание, и все принятые <...> допустимые законом меры по отысканию имущества должника оказались безрезультатными, в связи с чем исполнительный документ подлежит возврату взыскателю. 9 сентября 2019 года данный акт был утвержден руководителем ФИО1 – Я.Р.Н.

После этого ФИО1, являясь должностным лицом, в период с 4 сентября 2019 года по 9 сентября 2019 года, в рабочее время, то есть в период с 9 часов 00 минут по 18 часов 00 минут, находясь по месту своей работы <...>, по адресу: Республика Марий Эл, <адрес>, заведомо зная о фактическом наличии у должника Ф.С.И. по месту жительства имущества, на которое может быть обращено взыскание, действуя умышленно, из иной личной заинтересованности, в нарушение законодательства об исполнительном производстве, в целях незаконного окончания исполнительного производства <№> по основанию, предусмотренному п. 3 ч. 1 ст. 47 Федерального закона от 2 октября 2007 года № 229-ФЗ «Об исполнительном производстве», вынесла незаконное и необоснованное постановление об окончании исполнительного производства и возвращении исполнительного документа взыскателю, являющееся официальным документом, датировав его 4 сентября 2019 года, в которое внесла заведомо ложные, не соответствующие действительности сведения о том, что у должника отсутствует имущество, на которое может быть обращено взыскание, и все принятые <...> меры по отысканию его имущества оказались безрезультатными.

Согласно предъявленному ФИО1 обвинению, ее иная личная заинтересованность выражалась в нежелании обременять себя процедурой ареста (описи) имущества по исполнительному производству <№>, принудительной реализации изъятого имущества, в снижении служебной нагрузки, а также в увеличении количества оконченных исполнительных производств, искусственном улучшении показателей своей работы в целях повышения личного авторитета перед руководством и создания видимости благополучного работника.

Более подробно обстоятельства предъявленного обвинения, по которому ФИО1 оправдана, изложены в приговоре.

В судебном заседании суда первой инстанции ФИО1 вину в предъявленном ей обвинении не признала.

В апелляционном представлении государственный обвинитель Сменов М.В. выражает несогласие с приговором, считает, что выводы суда, изложенные в приговоре, не соответствуют фактическим обстоятельствам дела, установленным судом первой инстанции, неправильно применены нормы уголовного закона, существенно нарушены нормы уголовно-процессуального закона. Ссылаясь на положения Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29 ноября 2016 года № 55 «О судебном приговоре», положения ст. 305, 307 УПК РФ, государственный обвинитель выражает несогласие с оценкой, которую суд дал исследованным доказательствам, в частности, показаниям свидетелей Ф.С.И., Я.Э.Я., Ф.Е.Б., Ч.В.В. При этом государственный обвинитель указывает, что в описательно-мотивировочной части приговора суд не в полном объеме раскрыл содержание показаний Ф.С.И., имеющих существенное значение для рассматриваемого события, касающегося разрешения вопроса об отнесении имеющихся по месту жительства Ф.С.И. предметов к предметам обычной домашней обстановки и обихода, на которое не может быть обращено взыскание по исполнительным документам. Судом не отражены показания свидетеля Ф.С.И. о том, что она и члены ее семьи могли бы обойтись в быту без холодильника, термопота, электрической духовки и стиральной машины, что наложение ареста на указанное имущество не ограничило бы Ф.С.И. и членов ее семьи в удовлетворении минимальных жизненных потребностей, которые они могли удовлетворить иным образом. Судом необоснованно сделан вывод о том, что имущество могло быть реализовано только в случае его нахождения в идеальном состоянии, соответствующем новому. По мнению государственного обвинителя, указанный вывод суда опровергается показаниями свидетеля Ф.С.И., членов ее семьи, заключением товароведческой судебной экспертизы, протоколом осмотра места происшествия. Государственный обвинитель Сменов М.В. утверждает, что Ф.С.И. в ходе судебного разбирательства давала последовательные и достоверные показания, согласующиеся с иными материалами уголовного дела. Факт того, что Ф.С.И. не могла вспомнить некоторые обстоятельства, не свидетельствует о недостоверности ее показаний. Судом необоснованно сделан вывод о том, что Ф.С.И. было сложно подробно рассказывать об обстоятельствах рассматриваемого уголовного дела, в связи с чем суд необоснованно принял во внимание лишь общие сведения, указанные Ф.С.И., отклонив ряд иных существенных обстоятельств. В обоснование своих доводов государственный обвинитель ссылается на приговор <...> районного суда Республики Марий Эл от <дата> в отношении К.А.В., в котором показания Ф.С.И. признаны достоверными и взяты в основу приговора. Судом необоснованно, вопреки требованиям ч. 4 ст. 196 УПК РФ, то есть самостоятельно, без производства экспертиз и иных исследований, установлен факт наличия обстоятельств, связанных с <...> Ф.С.И., оказывающих влияние на дачу ею достоверных показаний. Немотивированными являются выводы суда, также сделанные без производства экспертизы, об оказании влияния на способность давать Ф.С.И. достоверные показания <...>. При этом государственный обвинитель отмечает, что судом не устанавливалось нахождение свидетеля Ф.С.И. в <...> во время дачи ею показаний, не устанавливалось ее <...>, что могло бы поставить под сомнение достоверность ее показаний.

Необоснованно приняв во внимание показания свидетеля Я.Э.Я., данные им в суде, отклонив его показания, данные на предварительном следствии, суд не отразил в приговоре ответ указанного свидетеля, что без бытовых приборов (термопота, электрической духовки, стиральной машины, холодильника) любой может прожить. Не согласен государственный обвинитель с выводами суда о том, что показания свидетеля Я.Э.Я., данные в ходе предварительного расследования (в части использования бытовой техники и ее состояния) противоречат показаниям свидетелей Ф.С.И., Ф.Е.Б., Ч.В.В., А.И.Н., имеющимся в деле фотографиям, а также о том, что отсутствие бытовых приборов влечет невозможность удовлетворения своих бытовых потребностей иным образом.

Анализируя показания свидетелей Ф.Е.Б., Ч.В.В., государственный обвинитель делает вывод, что в случае отсутствия холодильника, термопота, электрической духовки и стиральной машины, у них имелась возможность удовлетворения повседневных бытовых потребностей, не используя данные предметы. При этом государственный обвинитель отмечает, что в приговоре показания указанных свидетелей относительно факта возможности замены указанных предметов иными имеющимися по их месту жительства предметами, способными удовлетворить повседневные бытовые потребности, своего отражения не нашли.

Ссылаясь на показания свидетелей Я.Р.Н., А.И.Н., государственный обвинитель утверждает, что ими суду были сообщены недостоверные сведения относительно: участия понятых в процессуальных действиях по исполнительным производствам; невозможности наложения ареста на имеющееся имущество Ф.С.И. со ссылкой на сложившуюся практику <...>, а свидетелем А.И.Н., кроме того, были сообщены недостоверные сведения относительно отсутствия необходимости составления актов при производстве процессуальных действий. При этом государственный обвинитель в обоснование своей позиции приводит сведения из судебной практики Шестого кассационного суда общей юрисдикции, а также приводит доводы о том, что на Интернет-сайте организации, реализующей изъятое <...> имущество должников, размещены сведения о реализации имущества, аналогичного имуществу Ф.С.И., ссылается на Указание ФССП России от 11 апреля 2014 года № 1-у «О дополнительных мерах по устранению причин и условий, способствующих совершению служебного подлога и хищению денежных средств», а Я.Р.Н. и А.И.Н.. являются лицами, заинтересованными в непривлечении ФИО1 к ответственности. В апелляционном представлении обращается внимание на то, что суд проигнорировал имевшее место оказание ФИО1 воздействия на свидетеля З.Л.К., что выразилось в предъявлении перед судебным заседанием требования дать показания о принадлежности стиральной машины Б.А.Л.

По мнению государственного обвинителя, вывод суда о том, что исполнительное производство в отношении Ф.С.И. подлежало окончанию ранее, так как взыскатель от нереализованного имущества (телевизора) отказался, а иного имущества и доходов у Ф.С.И. выявлено не было, не имеет значения в рамках предъявленного ФИО1 обвинения, поскольку ей вменялось внесение в официальные документы заведомо ложных сведений в рамках неоконченного исполнительного производства.

Суд безосновательно сравнил действующее законодательство (ГПК РФ) с недействующим законодательством (ГПК РСФСР 1964 года), необоснованно в обоснование оправдательного приговора сослался на материалы судебной практики, научные труды ряда авторов (ФИО2, ФИО3), а также необоснованно указал, что <...> в рамках рассматриваемых событий должен действовать по своему усмотрению. Суд оставил без внимания, что в целях достижения задач исполнительного производства, процессуальная самостоятельность <...> ограничивается, и данные обстоятельства не могут свидетельствовать о том, что действия (бездействие) <...> не являются уголовно-наказуемыми. На ФИО1, как на сотрудника <...> была возложена обязанность по исполнению решения суда, из которой следовала обязанность по установлению имущества Ф.С.И. и наложению ареста на данное имущество.

Ссылаясь на разъяснения Пленума Верховного Суда Российской Федерации, изложенные в п. 59 Постановления от 17 ноября 2015 года № 50 «О применении судами законодательства при рассмотрении некоторых вопросов, возникающих в ходе исполнительного производства», государственный обвинитель оспаривает вывод суда о том, что стиральная машина, находящаяся по месту жительства, Ф.С.И., ей не принадлежит. Судом необоснованно не учтены показания свидетеля К.А.В. при решении вопроса об отнесении бытовой техники по месту жительства Ф.С.И. к предметам первой необходимости. При этом отмечается, что К.А.В., как член семьи Ф.С.И. периодически проживает по месту ее жительства <...>, и пользуется данным имуществом. Судом необоснованно сделан вывод, что по месту жительства Ф.С.И. на момент составления актов о проверке отсутствовало имущество, на которое можно было обратить взыскание. Данный вывод суда опровергается показаниями свидетеля Ф.С.И., членов ее семьи, соседей.

Указывая документы, в которые, по мнению стороны обвинения, ФИО1 были внесены ложные сведения, государственный обвинитель, ссылаясь на наличие утвержденных форм процессуальных документов в ФССП России (соответствующими Приказом и Указанием ФССП России), утверждает, что ФИО1 подложные акт и иные документы были составлены на бланках установленной формы, которые имеют все необходимые реквизиты, присущие официальным документам. Внесение ФИО1 в официальные документы не соответствующих действительности сведений, позволило ей незаконно окончить исполнительное производство в отношении Ф.С.И., а также освободило ФИО1 и Ф.С.И. от исполнения решения суда. С учетом изложенного, государственный обвинитель указывает на необоснованность вывода суда о том, что акт о проверке, фиксирующий совершение <...> юридически значимых действий и закрепляющий установленные <...> фактические обстоятельства, не является официальным документом. Не согласен государственный обвинитель и с выводом суда о том, что акт о наличии обстоятельств, в соответствии с которыми исполнительный документ возвращается взыскателю, не являются официальными документами, так как не проверив имущественное положение должника и не составив акт о проверке, невозможно окончить исполнительное производство в связи с отсутствием имущества, подлежащего взысканию.

По мнению государственного обвинителя, мотивируя отсутствие умысла в действиях ФИО1, суд сослался на ошибочное понимание законодательства об исполнительном производстве относительно необходимости участия понятых, при этом в апелляционном представлении обращено внимание, что при совершении исполнительных действий <...> привлекают понятых, что не может свидетельствовать о том, что понятые необязательны для участия при производстве процессуальных действий, и о том, что они не осведомлены о данном факте.

Не согласен государственный обвинитель и с выводом суда об увеличении объема предъявленного ФИО1 обвинения (в измененном обвинении) вследствие признания акта о наличии обстоятельств, в соответствии с которыми исполнительный документ возвращается взыскателю, официальным документом. При этом государственный обвинитель Сменов М.В. считает, что указание на данный документ как на официальный не противоречит положениям, отраженным в п. 20 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 ноября 2016 года № 55 «О судебном приговоре», так как ФИО1 не вменено более тяжкое обвинение и новое обвинение существенно не отличается по фактическим обстоятельствам от ранее предъявленного обвинения, не ухудшает положение ФИО1 и не нарушает ее права на защиту.

Оспаривает государственный обвинитель и вывод суда об отсутствии умысла ФИО1 на совершение преступления. При этом в апелляционном представлении приводятся доводы о том, что об умысле ФИО1 на совершение преступления свидетельствуют ее целенаправленные действия по самостоятельному умышленному внесению в официальные документы подложных сведений об отсутствии имущества, на которое можно обратить взыскание, а также об участии при совершении исполнительных действий понятых. Иная личная заинтересованность ФИО1 была выражена в ее нежелании обременять себя трудозатратной процедурой ареста (описи) имущества по исполнительному производству, принудительной реализации изъятого имущества, в снижении служебной нагрузки, а также в увеличении количества оконченных исполнительных производств, искусственном улучшении показателей своей работы в целях повышения личного авторитета перед руководством и создания видимости благополучного работника.

Кроме того, по мнению государственного обвинителя, взыскание солидарно с К.А.В. всей суммы задолженности по исполнительному производству, а также тот факт, что В. не обжаловало решение о прекращении исполнительного производства в отношении Ф.С.И., на суть предъявленного ФИО1 обвинения не влияют. Просит приговор отменить, передать уголовное дело на новое судебное разбирательство в суд первой инстанции в ином составе суда.

В возражениях на апелляционное представление государственного обвинителя оправданная ФИО1 и ее защитник – адвокат Полетило О.О., анализируя доводы апелляционного представления, обстоятельства по делу во взаимосвязи с нормами законодательства, считают, что основания для удовлетворения апелляционного представления государственного обвинителя отсутствуют, просят приговор суда в отношении ФИО1 оставить без изменения.

В судебном заседании суда апелляционной инстанции прокурор Леонтьева А.В. доводы апелляционного представления поддержала в полном объеме, просила его удовлетворить.

Оправданная ФИО1 и адвокат Полетило О.О. считают, что обжалуемый приговор суда является законным, обоснованным и не подлежащим отмене.

Проверив материалы уголовного дела, выслушав мнения участников процесса, обсудив доводы апелляционного представления, возражений оправданной и ее защитника, суд апелляционной инстанции считает обжалуемый приговор суда законным, обоснованным и мотивированным. Оснований для отмены приговора, о чем поставлен вопрос в апелляционном представлении, не имеется.

Оправдательный приговор в отношении ФИО1 отвечает требованиям ст. 305 УПК РФ. В его описательно-мотивировочной части суд привел не только описание преступных действий, в совершении которых обвинялась ФИО1, фактические обстоятельства дела, установленные судом, но и указал установленные обстоятельства, на основании которых он пришел к выводу о необходимости оправдания ФИО1, привел основания ее оправдания, мотивы, по которым не согласился с доказательствами, на которые ссылается сторона обвинения. Основания подвергать сомнению выводы, на основании которых суд первой инстанции оправдал ФИО1, а также установленные судом фактические обстоятельства, которые подробно приведены в приговоре, суд апелляционной инстанции не усматривает.

Оценив исследованные в ходе судебного разбирательства доказательства, представленные сторонами, суд пришел к обоснованному выводу, что ФИО1 подлежит оправданию по предъявленному ей обвинению в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 292 УК РФ, в связи с отсутствием в ее действиях состава преступления.

Вопреки доводам апелляционного представления, вывод суда о необходимости оправдания ФИО1 по предъявленному ей обвинению является правильным. Этот вывод основан на исследованных в ходе судебного разбирательства и подробно изложенных в приговоре доказательствах, которые оценены в соответствии с требованиями ст. 87, 88 УПК РФ. Основания для переоценки доказательств отсутствуют.

Суд первой инстанции, принимая решение об оправдании ФИО1, пришел к обоснованным выводам о том, что: стороной обвинения не представлено доказательств, свидетельствующих о наличии у должника Ф.С.И.. на момент вынесения актов о проверке имущества, на которое можно обратить взыскание, и осведомленности об этом ФИО1; составление в отсутствие понятых акта проверки имущества, не являющегося официальным документом, внесение в него недостоверных сведений об участии понятых при совершении данного исполнительного действия, не образуют объективную сторону инкриминируемого ФИО1 преступления; в действиях ФИО1 отсутствовал преступный умысел; стороной обвинения в измененном обвинении нарушены требования ст. 246, 252 УПК РФ относительно указания о том, что акт о наличии обстоятельств, в соответствии с которыми исполнительный документ возвращается взыскателю, датированный 4 сентября 2019 года, является официальным документом; действия ФИО1 не влекли для нее никаких положительных последствий, в том числе связанных с оценкой эффективности ее работы, снижением ее рабочей нагрузки; допущенные ФИО1 нарушения законодательства об исполнительном производстве, не являются уголовно наказуемыми.

Выводы суда, изложенные в приговоре, соответствуют фактическим обстоятельствам уголовного дела.

Как следует из приговора, в нем приведено существо показаний оправданной ФИО1, представителя потерпевшего Х.И.Т., свидетелей, выводов экспертного заключения, а также других доказательств, представленных стороной, как обвинения, так и защиты. При этом суд, сохраняя беспристрастность при рассмотрении уголовного дела, дал надлежащую оценку всем доказательствам, как уличающим ФИО1, так и оправдывающим ее. Оценка всем исследованным доказательствам судом дана в их совокупности, а не в отдельности. Доводы государственного обвинителя, изложенные в апелляционном представлении, фактически направлены на переоценку доказательств. Судом первой инстанции, вопреки доводам апелляционного представления, обоснованно не установлено какой-либо заинтересованности в исходе дела свидетелей, чьи показания приведены в приговоре.

Оспаривая в апелляционном представлении данную судом в приговоре оценку показаниям свидетелей Ф.С.И., Ф.Е.Б., Я.Э.Я., Ч.В.В., К.А.В., государственный обвинитель тем самым фактически оспаривает вывод суда о том, что по месту жительства должника Ф.С.И. на момент составления актов от 8 апреля и 26 августа 2019 года о проверке имущества отсутствовало имущество, на которое можно обратить взыскание, и, следовательно, осведомленности об этом ФИО1

Суд апелляционной инстанции, соглашаясь с оценкой, данной судом показаниям указанных лиц, отмечает, что вывод суда о том, что имеющееся по месту жительства должника Ф.С.И. имущество, а именно: стиральная машина, холодильник, термопот, электрическая духовка, которые <...> ФИО1 8 апреля и 26 августа 2019 года были обнаружены в ходе совершения исполнительных действий по исполнительному производству <№>, относятся к предметам, на которые в соответствии с положениями абз. 4 ч. 1 ст. 446 ГПК РФ не может быть обращено взыскание по исполнительным документам, основан не только на показаниях свидетелей Ф.С.И., Ф.Е.Б., Я.Э.Я., Ч.В.В., К.А.В., а также на иных исследованных судом в совокупности доказательствах во взаимосвязи с действующим законодательством Российской Федерации, регламентирующим совершение исполнительных действий <...> в отношении должников.

Поскольку свидетель Ф.С.И. в ходе судебного разбирательства и в ходе предварительного следствия давала непоследовательные показания, ее ответы на вопросы зачастую носили вероятностный характер, суд обоснованно в основу приговора взял показания указанного свидетеля в части сообщенных Ф.С.И. общих сведений. При этом, вопреки позиции государственного обвинителя, суд первой инстанции не устанавливал факт наличия обстоятельств, связанных с <...> Ф.С.И., оказывающих влияние на дачу ею достоверных показаний, в том числе <...>, <...>, что, по мнению государственного обвинителя, в соответствии с п. 4 ст. 196 УПК РФ предусматривает необходимость обязательного назначения судебной экспертизы, а оценил показания указанного лица, которые являются противоречивыми, в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, в совокупности с иными доказательствами.

Кроме того, суд апелляционной инстанции отмечает, что Ф.С.И. по данному уголовному делу является свидетелем, а в соответствии с ч. 4 ст. 195 УПК РФ судебная экспертиза в отношении свидетелей производится только с их согласия, которое дается указанными лицами в письменном виде.

То обстоятельство, что показания свидетеля Ф.С.И. по другому уголовному делу, в котором она являлась <...>, судом признаны достоверными и взяты в основу приговора, на законность и обоснованность обжалуемого приговора не влияет.

Мотивы, по которым суд первой инстанции в основу приговора взял показания свидетеля Я.Э.Я., данные им в ходе судебного следствия, судом подробно указаны в приговоре, они являются правильными. Суд апелляционной инстанции с ними соглашается. Доводы апелляционного представления относительно несогласия с оценкой, данной судом показаниям указанного свидетеля, фактически направлены на переоценку данного доказательства, в связи с чем суд апелляционной инстанции признает их несостоятельными.

Доводы апелляционного представления о том, что из показаний свидетелей Ф.С.И., Ф.Е.Б., Я.Э.Я., Ч.В.В., К.А.В. следует, что они смогли бы обойтись в быту без холодильника, термопота, стиральной машины, электрической духовки, которые к тому же были исправны и имели опрятный внешний вид, так как имели возможность удовлетворения повседневных бытовых потребностей, не используя данные предметы, не опровергают вывод суда о том, что указанные бытовые приборы в данном конкретном случае обладают исполнительским иммунитетом на основании ст. 446 ГПК РФ.

В частности, судом на основании совокупности исследованных доказательств достоверно установлено, что по месту жительства должника Ф.С.И. отсутствует природное газоснабжение, имеется холодная вода и русская печь. Из взятых судом в основу приговора показаний свидетеля Ф.С.И. следует, что для обогрева квартиры ей приходится топить печь, но у нее часто не имеется дров, так как нет денег на их покупку. Сама Ф.С.И. и ее <...> постоянного места работы не имеют, периодически получают доход за счет случайных заработков, а <...> Ф.С.И. – Ф.Е.Б. и Ч.В.В. на момент рассматриваемых событий являлись <...> и не имели самостоятельного заработка, так как являлись <...>, при этом они в <...> и, периодически, в выходные дни проживали с <...> – Ф.С.И. Таким образом, судом правильно установлено, что семья Ф.С.И. на момент рассматриваемых событий находилась в тяжелом материальном положении и, в случае наложения ареста на холодильник, стиральную машину, термопот, электрическую духовку, была не способна приобрести взамен аналогичные бытовые приборы. При этом, как следует из показаний свидетелей Ф.С.И., Ф.Е.Б., Я.Э.Я., Ч.В.В., К.А.В., указанными бытовыми предметами они пользовались в быту и они были им необходимы.

В соответствии с абз. 4 ч. 1 ст. 446 ГПК РФ взыскание по исполнительным документам не может быть обращено на имущество, принадлежащее гражданину-должнику на праве собственности, в том числе на предметы обычной домашней обстановки и обихода, за исключением драгоценностей и других предметов роскоши. По смыслу закона к таким предметам может быть отнесено минимально необходимое имущество, требующееся должнику-гражданину и членам его семьи для обеспечения реальной возможности удовлетворения повседневных бытовых потребностей в питании, отдыхе, лечении, гигиене. Вопрос об отнесении определенного имущества должника-гражданина к предметам обычной домашней обстановки и обихода разрешается <...> с учетом конкретных обстоятельств, касающихся назначения имущества, его цены, фактического использования, наличия или возможности замены на аналогичное имущество меньшей стоимости, а также местных обычаев (п. 60 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17 ноября 2015 года № 50 «О применении судами законодательства при рассмотрении некоторых вопросов, возникающих в ходе исполнительного производства»), что в свою очередь, опровергает доводы апелляционного представления о том, что <...> ФИО1 не имела процессуальной самостоятельности при разрешении вопроса об отнесении имущества Ф.С.И. к предметам обычной домашней обстановки и обихода, на которое, в соответствии с абз. 4 ч. 1 ст. 446 ГПК РФ, не может быть обращено взыскание в рамках исполнительного производства.

Таким образом, установив, с учетом материального, социального положения Ф.С.И. и членов ее семьи, в том числе являющихся <...>, условий их проживания (проживание в сельской местности без природного газоснабжения, при наличии только холодной воды и русской печи, отапливаемой дровами при их наличии), что холодильник, термопот, электрическая духовка, стиральная машина, находившиеся 8 апреля и 26 августа 2019 года по месту жительства должника Ф.С.И. не относятся к предметам роскоши, необходимы Ф.С.И. и членам ее семьи для использования в быту для удовлетворения минимальных повседневных бытовых потребностей в питании и гигиене и в случае наложения на них ареста не могут быть заменены на иные аналогичные товары, что также и было установлено <...> ФИО1 в пределах своей компетенции, суд сделал правильный вывод о том, что доказательств, свидетельствующих о наличии у должника Ф.С.И. имущества, на момент составления 8 апреля и 26 августа 2019 года актов о проверке, на которое можно обратить взыскание, и осведомленности об этом ФИО1, стороной обвинения не представлено.

Суд апелляционной инстанции не может согласиться с доводами апелляционного представления о том, что исходя из показаний свидетелей Ф.С.И., Ф.Е.Б., Я.Э.Я., Ч.В.В., в случае наложения ареста на стиральную машину, термопот, холодильник и электрическую духовку стирать вещи они могли вручную, готовить пищу могли на электрической плитке или в русской печи, термопот мог быть заменен чайником или кастрюлей с осуществлением при этом подогрева на электрической плитке, а хранение продуктов питания вместо холодильника могло осуществляться на веранде дома (на улице), поскольку такое удовлетворение своих минимальных бытовых потребностей в питании и гигиене в указанных выше условиях проживания Ф.С.И. и членов ее семьи, в том числе являющихся <...>, привело бы к умалению их права на нормальное существование, и создало бы ситуацию их физического выживания, что противоречит основным правам граждан на защиту государством жизни, интересов семьи, <...> охрану здоровья, гарантированных Конституцией РФ, во взаимосвязи с правом граждан на частную собственность, имущество, на которое в соответствии с ч. 1 ст. 446 ГПК РФ не может быть обращено взыскание, к которым относятся и предметы обычной домашней обстановки и обихода, а в данном конкретном случае, как верно установлено судом, с учетом материального положения Ф.С.И. и членов ее семьи, условий их проживания, к ним отнесены стиральная машина, термопот, холодильник и электрическая духовка, находящиеся по месту жительства должника Ф.С.И. и не являющиеся предметами роскоши. Таким образом, нахождение по месту жительства Ф.С.И. стиральной машины, которая приобретена в кредит Б.А.Л., являющимся <...> Ф.С.И., на вывод суда об отсутствии в действиях ФИО1 состава преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 292 УК РФ не влияет.

Вопреки доводам государственного обвинителя, суд первой инстанции бытовые предметы, находящиеся в жилище Ф.С.И., непригодными для их дальнейшей реализации из-за того, что они являлись бывшими в употреблении, не признавал, поскольку пришел к правильному выводу, что на данные бытовые предметы не может быть обращено взыскание по исполнительным документам в соответствии с абз. 4 ч. 1 ст. 446 ГПК РФ.

При указанных обстоятельствах ссылка государственного обвинителя в апелляционном представлении на показания свидетеля Ф.С.И., членов ее семьи, соседей Ф.С.И., заключение товароведческой судебной экспертизы, протокол осмотра места происшествия на законность и обоснованность приговора не влияет.

Кроме того, мотивированный вывод суда первой инстанции о том, что стиральная машина, холодильник, термопот, электрическая духовка, которые 8 апреля и 26 августа 2019 года находились по месту жительства должника Ф.С.И., относятся к предметам обычной домашней обстановки и обихода, на которые в соответствии с абз. 4 ч. 1 ст. 446 ГПК РФ не может быть обращено взыскание по исполнительным документам, с которым соглашается суд апелляционной инстанции, опровергает довод апелляционного представления о том, что свидетелями Я.Р.Н., А.И.Н. были даны показания, не соответствующие действительности, относительно невозможности наложения ареста на указанное имущество Ф.С.И., а также опровергает доводы апелляционного представления о том, что ФИО1 в акты о проверке от 8 апреля и 26 августа 2019 года, в акт о наличии обстоятельств, в соответствии с которыми исполнительный документ возвращается взыскателю, датированный 4 сентября 2019 года, в постановление об окончании исполнительного производства и возвращении исполнительного документа взыскателю, датированное 4 сентября 2019 года, были внесены заведомо ложные, не соответствующие действительности сведения об отсутствии по месту проживания Ф.С.И. имущества, подлежащего описи и аресту, то есть на которое может быть обращено взыскание, а также о том, что все принятые <...> допустимые законом меры по отысканию имущества должника оказались безрезультатными (указано в акте о наличии обстоятельств, в соответствии с которыми исполнительный документ возвращается взыскателю, датированном 4 сентября 2019 года, постановлении об окончании исполнительного производства и возвращении исполнительного документа взыскателю, датированном 4 сентября 2019 года).

То обстоятельство, что на Интернет-сайте торгующей организации ООО «Н», которая реализует изъятое должностными лицами <...> имущество, содержатся сведения о реализации имущества, аналогичного имуществу, которое находилось по месту жительства должника Ф.С.И. 8 апреля и 26 августа 2019 года, на законность и обоснованность обжалуемого приговора не влияет, поскольку вывод о том, что стиральная машина, холодильник, термопот, электрическая духовка, которые 8 апреля и 26 августа 2019 года находились по месту жительства должника Ф.С.И., относятся к предметам обычной домашней обстановки и обихода, на которые в соответствии с абз. 4 ч. 1 ст. 446 ГПК РФ не может быть обращено взыскание по исполнительным документам, судом первой инстанции сделан по конкретному уголовному делу на основании совокупности исследованных доказательств, которые получили надлежащую оценку, в то время как доводы о том, что бытовые приборы, аналогичные бытовым приборам, находящимся по месту жительства Ф.С.И., реализуются специализированной организацией, государственным обвинителем приведены без учета конкретных обстоятельств по настоящему уголовному делу.

Ссылка государственного обвинителя в апелляционном представлении на решение Шестого кассационного суда общей юрисдикции от 26 октября 2020 года по делу № 88-21036/2020 года также не влечет отмену или изменение обжалуемого приговора, так как обжалуемый приговор вынесен по конкретному уголовному делу, в отношении конкретного лица с учетом установленных фактических обстоятельств, которые судом первой инстанции установлены правильно после исследования совокупности имеющихся доказательств по делу и их надлежащей оценки. Кроме того, в апелляционном представлении самим государственным обвинителем указано, что прецедент не является источником права в Российской Федерации.

Оспаривая показания свидетелей Я.Р.Н., А.И.Н. в той части, что участие понятых при проверке имущественного положения должников не является обязательным, а также показания свидетеля А.И.Н. об отсутствии необходимости составления акта в случае отсутствия у должников имущества, государственный обвинитель оставил без внимания, что суд не согласился с показаниями данных свидетелей в указанной части и в обжалуемом приговоре сделал вывод о необходимости обязательного участия понятых, в том числе при осмотре имущества должников и необходимости составления акта при отсутствии у должников имущества.

В то же время, суд первой инстанции обоснованно пришел к выводу, что сам по себе акт совершения исполнительных действий в отдельности от акта о наличии обстоятельств, в соответствии с которыми исполнительный документ возвращается взыскателю, а также от постановления об окончании исполнительного производства не влечет юридических последствий в виде предоставления или лишения прав, возложения или освобождения от обязанностей, изменения объема прав и обязанностей, в связи с чем акт проверки имущества не является официальным документом, следовательно, его составление в отсутствие понятых и внесение несоответствующих действительности сведений об их участии при совершении данного исполнительного действия не образует объективную сторону служебного подлога, обвинение в совершении которого было предъявлено ФИО1 Указанный вывод судом первой инстанции надлежащим образом мотивирован в приговоре и сомнений у суда апелляционной инстанции не вызывает.

То обстоятельство, что акт о проверке имущества должника фиксирует совершение <...>, являющимся должностным лицом, юридически значимых действий, закрепляет установленные фактические обстоятельства, составляется в соответствии с утвержденными формами процессуальных документов, на что обращено внимание в апелляционном представлении, на правильность вывода суда о том, что акт о проверке имущества должника не является официальным документом, не влияет. При этом суд апелляционной инстанции отмечает, что, не смотря на то, что О.З.К. и Г.Н.А., указанные в актах о проверке имущества должника Ф.С.И. от 8 апреля и 26 августа 2019 года в качестве понятых, в действительности в квартиру Ф.С.И. в указанные дни вместе с <...> ФИО1 при совершении исполнительных действий не заходили, вместе с тем, из показаний указанных лиц следует, что подписи в актах проверки имущества от 8 апреля и 26 августа 2019 года ими действительно ставились в указанные дни, а имущественное положение Ф.С.И., являющейся их соседкой, им было достоверно известно.

Вывод суда первой инстанции об увеличении государственным обвинителем объема предъявленного ФИО1 обвинения при его изменении с ч. 1 ст. 285 УК РФ на ч. 1 ст. 292 УК РФ, что является недопустимым, обоснован, сделан на основании анализа первоначального и измененного обвинения ФИО1 во взаимосвязи с уголовно-процессуальным законом, в связи с чем доводы апелляционного представления о том, что измененное обвинение ФИО1 в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 292 УК РФ, не ухудшает ее положение и не нарушает право на защиту, являются несостоятельными.

Суд апелляционной инстанции не соглашается с утверждением государственного обвинителя, изложенном в апелляционном представлении, о том, что ФИО1 незаконно окончила исполнительное производство в отношении Ф.С.И., что освободило указанных лиц от исполнения решения суда, поскольку, как правильно установлено судом первой инстанции, судебный приказ мирового судьи судебного участка <№><...> судебного района Республики Марий Эл от <дата> ФИО1 был исполнен, при этом каких-либо не соответствующих действительности сведений она в официальные документы не вносила.

Вопреки доводам апелляционного представления, суд первой инстанции проверял информацию, представленную государственным обвинителем, относительно неправомерного воздействия оправданной ФИО1 на свидетеля З.Л.К., выразившегося в беседе с указанным свидетелем, однако, как правильно указано в приговоре, данная беседа не повлияла на существо показаний, данных свидетелем З.Л.К.

Указание о том, что поскольку взыскатель (В.) от нереализованного имущества (телевизора) отказался, а иного имущества и доходов у Ф.С.И. выявлено не было, что позволяло окончить исполнительное производство в отношении Ф.С.И., вопреки доводам апелляционного представления в приговоре приведено в соответствии с показаниями ФИО1, которая также пояснила, что, руководствуясь задачей скорейшего исполнения судебного акта, 26 августа 2019 года она вновь выехала по месту жительства должника Ф.С.И., что судом первой инстанции, в том числе, было установлено и не оспаривается стороной обвинения.

Вопреки доводам апелляционного представления, оправдательный приговор в отношении ФИО1 на нормах ГПК РСФСР, материалах судебной практики, научных трудах ряда авторов, не основан. Вывод об отсутствии в действиях ФИО1 состава преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 292 УК РФ, сделан судом после тщательного анализа доказательств, представленных как стороной обвинения, так и стороной защиты, получивших оценку в соответствии с требованиями ст. 87, 88 УПК РФ.

Правильный вывод суда первой инстанции о том, что на момент составления ФИО1 8 апреля и 26 августа 2019 года актов о проверке имущества должника Ф.С.И., не являющихся официальными документами, в жилище указанного должника находилось лишь имущество, относящееся к предметами обычной домашней обстановки и обихода, на которое в соответствии с абз. 4 ч. 1 ст. 446 ГПК РФ не может быть обращено взыскание по исполнительным документам, с которым согласился суд апелляционной инстанции по изложенным выше основаниям, опровергает довод апелляционного представления о наличии умысла в действиях ФИО1 на совершение преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 292 УК РФ, так как данное обстоятельство исключает возможность утверждать о внесении ФИО1 заведомо ложных сведений и в акт о наличии обстоятельств, в соответствии с которыми исполнительный документ возвращается взыскателю (датирован 4 сентября 2019 года) и в постановление об окончании исполнительного производства и возвращении исполнительного документа взыскателю (датирован 4 сентября 2019 года).

Подробно изложенные в приговоре мотивы, по которым суд пришел к выводу об отсутствии в действиях ФИО1 иной личной заинтересованности, с которым суд апелляционной инстанции соглашается, основаны на совокупности исследованных судом доказательств, которые судом тщательно проанализированы и оценены в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона. Доводы апелляционного представления об обратном, фактически приведены голословно (без ссылки на конкретные доказательства) и ничем объективно не подтверждены.

Кроме того, суд апелляционной инстанции считает необходимым отметить, что, изменив в ходе судебных прений предъявленное ФИО1 обвинение с ч. 1 ст. 285 УК РФ на ч. 1 ст. 292 УК РФ, государственный обвинитель фактически отказался от обвинения ФИО1 в том, что не соответствующие действительности сведения об участии О.З.К. и Г.Н.А. в исполнительном действии в качестве понятых в акты о проверке от 8 апреля и 26 августа 2019 года ФИО1 были внесены из иной личной заинтересованности, поскольку вновь предъявленное обвинение указание о мотиве действий оправданной ФИО1 относительно указания в приведенных актах сведений о понятых, не содержит.

Вывод суда о том, что сумма задолженности Ф.С.И. по исполнительному производству фактически в полном объеме была взыскана с солидарного должника К.А.В., вопреки доводам апелляционного представления, сделан судом обоснованно и верно в опровержение предъявленного ФИО1 обвинения в том, что окончание исполнительного производства в отношении Ф.С.И. освободило ФИО1 и Ф.С.И. от исполнения решения суда.

Ссылка государственного обвинителя в апелляционном представлении на то, что факт не использования своего права взыскателем (В.) на обжалование решения <...> ФИО1 о прекращении исполнительного производства в отношении Ф.С.И. не влияет на наличие в действиях ФИО1 состава инкриминируемого ей органом следствия преступления (с учетом изменения обвинения государственным обвинителем в ходе судебного разбирательства), также не влияет и на законность и обоснованность обжалуемого приговора, поскольку вина ФИО1 в совершении инкриминируемых ей преступных действий, после тщательного анализа исследованных судом доказательств, который приведен в приговоре, не нашла своего подтверждения.

Все доказательства по делу исследованы в ходе судебного разбирательства с достаточной полнотой, всесторонне и объективно с участием сторон. При этом суд в приговоре подробно привел мотивы, по которым он принял одни и отверг другие доказательства.

В апелляционном представлении государственного обвинителя содержатся доводы, которые по существу сводятся к предложению переоценить оцененные судом первой инстанции доказательства, к чему оснований не имеется, что не может служить основанием для отмены приговора суда, поскольку в силу требований ст. 17 УПК РФ суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на совокупности имеющихся в деле доказательств, руководствуясь при этом законом и совестью.

В соответствии со ст. 14 и 15 УПК РФ уголовное судопроизводство осуществляется на основе состязательности сторон. Суд не является органом уголовного преследования, не выступает на стороне обвинения или стороне защиты, а создает необходимые условия для исполнения сторонами их процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных им прав. При этом бремя доказывания обвинения и опровержения доводов, приводимых в защиту подсудимого, лежит на стороне обвинения.

Принимая решение об оправдании ФИО1, суд первой инстанции исходил из указанных норм закона и пришел к обоснованному выводу о том, что в действиях ФИО1 отсутствует состав преступления, предусмотренный ч. 1 ст. 292 УК РФ, поскольку по делу отсутствует совокупность достоверных и бесспорных доказательств, на основании которых можно сделать вывод о виновности ФИО1 в совершении инкриминируемого ей деяния.

Оснований, влекущих отмену или изменение приговора в апелляционном порядке, судом апелляционной инстанции не установлено.

Нарушений уголовно-процессуального закона, свидетельствующих о лишении или ограничении гарантированных уголовно-процессуальным законом прав участников судопроизводства, несоблюдении процедуры судопроизводства или иных обстоятельств, которые повлияли либо могли повлиять на постановление законного и справедливого приговора, судом апелляционной инстанции при рассмотрении дела также не выявлено.

При изложенных обстоятельствах, суд апелляционной инстанции приходит к выводу, что обжалуемый приговор суда является законным, обоснованным и мотивированным. Оснований для отмены оправдательного приговора и направления дела на новое судебное разбирательство по доводам, изложенным в апелляционном представлении, не имеется.

На основании изложенного, руководствуясь ст. 389.13, 389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

ПОСТАНОВИЛ:

Приговор Сернурского районного суда Республики Марий Эл от 9 декабря 2020 года в отношении ФИО1 оставить без изменения, а апелляционное представление государственного обвинителя Сменова М.В. – без удовлетворения.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в кассационном порядке, предусмотренном ч. 2 ст. 401.3 УПК РФ, в судебную коллегию по уголовным делам Шестого кассационного суда общей юрисдикции (г. Самара) в течение 6 месяцев со дня его вынесения через суд первой инстанции, вынесший итоговое судебное решение.

Пропущенный по уважительной причине срок кассационного обжалования может быть восстановлен судьей суда первой инстанции, вынесшего итоговое судебное решение, по ходатайству лица, подавшего кассационную жалобу (представление).

В случае пропуска указанного срока или отказа в его восстановлении кассационная жалоба (представление) может быть подана в порядке, предусмотренном ч. 3 ст. 401.3 УПК РФ непосредственно в суд кассационной инстанции - в судебную коллегию по уголовным делам Шестого кассационного суда общей юрисдикции.

Оправданная вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий Ю.И. Демин

Определение15.03.2021