Решение № 2-432/2019 2-432/2019~М-388/2019 М-388/2019 от 25 августа 2019 г. по делу № 2-432/2019

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

26 августа 2019 года р.п. Чунский

Чунский районный суд Иркутской области в составе председательствующего судьи Шурыгиной Е.В.

при секретаре Коваленко О.И.,

с участием помощника прокурора Ильенковой А.В., истца ФИО1, его представителя ФИО2, представителя ответчика ФИО3,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело № 2-432/2019 по иску ФИО1 к АО «Лесогорсклес» о взыскании компенсации морального вреда,

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 обратился в суд с иском к АО "Лесогорсклес" о взыскании компенсации морального вреда в размере 2 000 000 рублей. В обоснование иска указал, что в период с 24 ноября 2015 года по 08 марта 2017 года он работал водителем на вывозке леса с верхнего склада на предприятии АО «Лесогорсклес». 29 июля 2016 года с ним произошел несчастный случай на производстве, в результате чего он получил 3 группу инвалидности. При расследовании несчастного случая установлено, что на предприятии АО «Лесогорсклес» имело место нарушение безопасности при эксплуатации транспортных средств; эксплуатация неисправных машин, механизмов, оборудования; он был допущен к работе без прохождения предварительного обязательного медицинского осмотра и без прохождения обучения и проверки знаний по охране труда.; работодатель не организовал надлежащим образом проведение предрейсовых и послерейсовых медицинских осмотров. В связи с невозможностью осуществления своих обязанностей на должности водителя на вывозке леса, ему предложили перевод на должность водителя УАЗ. В период с 09 марта 2017 года по 22 апреля 2019 года он работал водителем автомашины УАЗ на нижнем складе. 22 апреля 2019 года уволен по собственному желанию, так как по состоянию здоровья из-за последствий травмы не мог больше работать водителем. С момента получения производственной травмы он постоянно испытывает физические и нравственные страдания, вынужден ежегодно проходить лечение и тратить на восстановление здоровья значительные материальные средства.

Так, с 29 июля 2016 года по 15 августа 2016 года он проходил стационарное лечение в Чунской районной больнице с диагнозом: рваная рана верхней 1/3 левого бедра с повреждением мышц передней группы, артерии и вены бедренной. Наружное кровотечение. Геморрагический шок III ст. Постгеморрагическая анемия тяжелой степени. Проведена операция: ПХО раны. Шов артерии бедра. Дренирование по Редону.

С 30 августа 2016 года по 06 сентября 2016 года он находился на обследовании и лечении в отделении реконструктивно-сосудистой хирургии Иркутского областного онкологического диспансера. Поставлен диагноз: Посттравматический хронический окклюзивный тромбоз поверхностной бедренной артерии слева. Хроническая ишемия левой нижней конечности -2а ст. Наружный послеоперационный сформированный свищ левого бедра.

С 03 октября 2016 года по 19 октября 2016 года проходил лечение в ГБУЗ НСО «Государственная Новосибирская областная клиническая больница» в отделении хирургии сосудов, поставлен диагноз Посттравматическая хроническая оккюзия поверхностной бедренной артерии слева ХИНК 2Б. Посттравматическая невропатия бедренного нерва слева. Умеренный парез сгибателей, разгибателей стопы. Проведено: общебедренно-проксимально-подколенное шунтирование слева протезом IMPRA.

1 февраля 2017 года врачебной комиссией было дано заключение: рекомендовано санаторно-курортное лечение (заболевание сосудистого профиля).

2 февраля 2017 года ему установлена 3 группа инвалидности на срок до 1 марта 2018 года; разработана индивидуальная программа реабилитации или абилитации инвалида, выдаваемая федеральными государственными учреждениями медико-социальной экспертизы.

С 08 августа 2017 года по 28 августа 2017 года он находился в ФБУ Центре реабилитации ФСС РФ «Омский». Поставлен диагноз: Последствия производственной травмы 2016 года - рваной раны верхней трети левого бедра с повреждением мышц передней группы, артерии и вены бедренной. Посттравматический хронический окклюзивный тромбоз поверхностной бедренной артерии слева. Посттравматическая нейропатия бедренного нерва слева. Состояние после шунтирования поверхностной бедренной артерии слева.

02 октября 2017 года проведено ультразвуковое дуплексное сканирование артерий нижних конечностей (бедренно-подколенные сегменты и берцовые сегменты). Заключение: Состояние после оперативного лечения. Эндопротез общей бедренной артерии слева, поверхностной артерии бедра слева (травма 2016 года). Окклюзия поверхностной артерии бедра слева.

22 января 2018 года находился на консультации у ангиохирурга в Дорожной клинической больнице на ст. Красноярск. Поставлен диагноз: посттравматическая окклюзия левой ПБА, состояние бедренно-подколенного шунтирования, тромбоз протеза, ишемия 2 а ст. ПТФС бедренного сегмента слева. Посттравматическая нейропатия бедренного нерва слева.

02 февраля 2018 года осмотрен у невролога перед МСЭ. Поставлен диагноз: Поздний восстановительный производственной травмы 29 июля 2016 года: рваной раны верхней 1/3 левого бедра с повреждением мышщ передней группы, бедренной артерии и вены; посттравматический окклюзивный тромбоз поверхностной бедренной артерии слева; оперативное лечение 11 октября 2016 года: общебедренно-проксимально-подколенное шунтирование слева протезом IMPRA с восстановлением кровотока; посттравматическая нейропатия кожных нервов передней, наружной и внутренней поверхности бедра (полное повреждение) и ишемическая нейропатия общего малоберцового и болынеберцового нервов слева, дистальный периферический парез левой н/к: умеренный в сгибателях, разгибателях стопы, значительный в пальцах стопы, умеренный нейропатический болевой синдром в нижней конечности слева. Профессиональная вибрационная сенсомоторная полинейропатия в/к.

12 февраля 2018 года установлена ему повторно 3 группа инвалидности на срок с 01 марта 2018 года до 01 марта 2019 года.

С 27 августа 2018 года по 16 сентября 2018 года он находился в ФБУ Центре реабилитации ФСС РФ «Омский». Поставлен диагноз: Последствия производственной травмы 2016 года - рваной раны верхней трети левого бедра с повреждением мышц передней группы, артерии и вены бедренной. Посттравматический хронический окклюзивный тромбоз поверхностной бедренной артерии слева. Посттравматическая нейропатия бедренного нерва слева. Состояние после шунтирования поверхностной бедренной артерии слева. Посттравматическая нейропатия левого малоберцевого нерва, парез тыльных сгибателей левой стопы.

15 февраля 2019 года осмотрен неврологом в ОГБУ «Чунская районная больница, Постановлен диагноз: Посттравматическая нейропатия кожного нервов передней, наружной и внутренней поверхности бедра (полное повреждение) и ишемическая нейропатия общего малоберцового и большеберцового нерва слева, дистальный периферический парез левой н/к: умеренный в сгибателях, разгибателях стопы, значительный в пальцах стопы, умеренный неропатический болевой синдром в н/к слева.

21 февраля 2019 года проведено ультразвуковое дуплексное сканирование глубоких и подкожных вен нижних конечностей. Заключение: Посттравматический рубцовый стеноз БПВ слева. Гемодинамически значимых изменений глубоких вен не выявлено.

11 марта 2019 года разработана программа реабилитации пострадавшего в результате несчастного случая на производстве и профессионального заболевания.

19 марта 2019 года проведено ультразвуковое дуплексное сканирование артерий нижних конечностей (бедренно-подколенные сегменты и берцовые сегменты). Заключение: Состояние после оперативного лечения. Эндопротез поверхностной артерии бедра слева (травма 2016 года). Окклюзия эндопротеза.

26 марта 2019 года находился на консультации у сосудистого хирурга в ГБУЗ Иркутского ордена «Знак Почёта» областная клиническая больница г.Иркутска. Поставлен диагноз: Производственная травма от 29 июля 2016 года. 11 октября 2016 года общебедренно-проксимально-подколенное шунтирование синтетическим протезом слева, тромбоз протеза. Хр. ишемия левой н/к 26 степени. ПТФС бедренно-подколенного сегмента левой н/к, стадия реканализации. ХВН 1-2 степени. Посттравматическая нейропатия кожных нервов левого бедра и ишемическая нейропатия малоберцового и болынеберцового нервов н/к.

Согласно медицинскому заключению от 02 февраля 2018 года, данному неврологом перед МСЭ, ему установлен основной диагноз: Поздний восстановительный производственной травмы 29 июля 2016 года: рваной раны верхней 1/3 левого бедра с повреждением мышц передней группы, бедренной артерии и вены; посттравматический окклюзивный тромбоз поверхностной бедренной артерии слева; оперативное лечение 11 октября 2016 года: общебедренно-проксимально-подколенное шунтирование слева протезом IMPRA с восстановлением кровотока; посттравматическая нейропатия кожных нервов передней, наружной и внутренней поверхности бедра (полное повреждение) и ишемическая нейропатия общего малоберцового и болынеберцового нервов слева, дистальный периферический парез левой н/к: умеренный в свгибателях, разгибателях стопы, значительный в пальцах стопы, умеренный нейропатический болевой синдром в нижней конечности слева. Профессиональная вибрационная сенсомоторная полинейропатия в/к.

В судебном заседании истец ФИО1 поддержал требования по основаниям, указанным в иске.

Представитель истца ФИО2, действующая на основании устного заявления истца, в судебном заседании требования поддержала в полном объеме по основаниям изложенным в иске. Пояснила, что после полученной травмы на производстве в состоянии здоровья ее супруга ФИО1 начались дальнейшие осложнения; последствия травмы беспокоят его до настоящего времени, в связи с чем он испытывает моральные страдания; в силу установленной инвалидности лишен возможности трудоустроиться, содержать семью, вести привычный для него активный образ жизни.

Представитель ответчика АО «Лесогорсклес» ФИО3, действующий на основании доверенности, в судебном заседании исковые требования ФИО1 не признал, в отзыве на исковое заявление указал, что, действительно, в перид трудовых отношений 29 июля 2016 на территории погрузочного пункта АО «Лесогорсклес» по адресу квартал 76 выдел 13 Баяндаевского участкового лесничества, Баяндаевской дачи произошел несчастный случай с водителем ФИО1 Приказом генерального директора АО «Лесогорсклес» от 02 августа 2016 года № 142 создана комиссия по расследованию несчастного случая на производстве с ФИО1; в состав комиссии были включены 7 членов комиссии, в том числе представитель Государственной инспекции труда Иркутской области, представитель филиала № 11 ГУ ИРО ФСС, специалист аппарата труда администрации Чунского района, и.о. инженера труда АО «Лесогорсклес». За время проведения расследования, комиссией были опрошены пострадавший, очевидцы случившегося, и должностные лица. Протоколом опроса пострадавшего при несчастном случае ФИО1, составленным главным государственным инспектором Инспекции труда Иркутской области установлены обстоятельства случившегося, из которых следует, что ФИО1 пришел на работу в 07 часов 30 минут, осмотрел транспортное средство, проверил наличие смазки и охлаждающей жидкости, взял путевку и 8 часов 10 минут выехал на служебной автомашине в деляну для погрузки леса. Прибыв в деляну, ФИО1 начал обслуживать автомобиль при заведенном двигателе, доливал жидкости и проверял утечки, при этом самостоятельно тягой на аппаратуре двигателя добавлял обороты двигателю, после чего собирался, не спускаясь с автомашины, переместиться на другую его сторону через двигатель. В момент того, как ФИО1 с рессоры встал на колесо, оторвалась железная лопасть вентилятора и «вонзилась» ему в ногу. Пунктом 4 акта расследования тяжелого несчастного случая № также подтверждается, что ФИО1 осуществлял работу при заведенном двигателе, что запрещено. Протоколом опроса должностного лица (механика АО «Лесогорсклес») от 05 августа 2016 года установлено, что механик Е.В.А., придя на работу в 8 часов 00 минут, совместно с ФИО1 провели технический осмотр транспортного средства; после того, как механик убедился в исправности автомобиля, он выпустил его на линию. 24 ноября 2015 года. и.о. Инженера охраны труда ФИО4 (удостоверение о проверке знаний требований охраны труда № от 27 марта 2015 г.) водителю на вывозке леса ФИО1 был проведен вводный инструктаж, положения которого включают в себя ознакомление с трудовым распорядком, оборудованием и технологией производства, особенностями производства и транспорта, пожарной безопасности, правила проведения работ и техники безопасности в том числе, на основании инструкций по охране труда. Данные обстоятельства подтверждаются записью в журнале регистрации вводного инструктажа. Механиком нижнего склада АО «Лесогорсклес» Е.В.А. работнику ФИО1, также проводились повторные инструктажи на основании инструкции по охране труда для водителя лесовозного автопоезда № от 2007 года. Данные обстоятельства подтверждаются журналом регистрации инструктажа на рабочем месте. В соответствии с п. 2.13 должностной инструкции водителя на вывозке леса с верхнего склада, с которой работник ФИО1 был ознакомлен 24 ноября 2015 года, что подтверждается подписью поставленной ФИО1 в листе ознакомления с должностной инструкцией. ФИО1 должен был неукоснительно соблюдать правила техники безопасности. В соответствии с п. 4.1. Инструкции по охране труда для водителей лесовозного автопоезда № от 2007 года, при устранении возникших неисправностей в процессе работы и проведения технического обслуживания водитель обязан выключить двигатель машины. В данном случае работник не выполнил этого правила, при этом создал возможность для наступления непредвиденных обстоятельств, добавляя обороты двигателю. В соответствии с п.5. акта расследования несчастного случая установлены причины, вызвавшие несчастный случай. Первоочередной причиной несчастного случая является нарушение требований безопасности при эксплуатации транспортных средств; нахождение в зоне работающего двигателя автомобиля при его обслуживании. ФИО1 нарушен п. 4.1. «Инструкции по охране труда для водителей лесовозного автопоезда ОАО «Лесогорсклес» №. На основании приказа генерального директора АО «Лесогорсклес» К.Э.А. №-а от 30 апреля 2015 года, ФИО1 путем безналичного перечисления на счет, была выплачена компенсация морального вреда: платежным поручением № от 6 сентября 2016 года в сумме 22 270 руб., и платежным поручением № от 16 ноября 2016 года в сумме 21 750 руб. Кроме того, после получения травмы, генеральным директором АО «Лесогорсклес» в целях оказания помощи представителям ФИО1 (дочери) были переданы денежные средства в сумме 50 000 руб. С момента выплаты указанных сумм и до момента увольнения с работы от ФИО1 заявлений, претензий ни в устной, ни в письменной форме о недостаточности произведенных выплат в счет возмещения морального вреда не поступало. Также представитель ответчика обратил внимание, что за период работы АО «Лесогорсклес» осуществляло перечисление страховых сумм за ФИО1, в числе этих платежей также были и страховые взносы за травматизм; за счет Фонда социального страхования истцу приобретаются медикаменты согласно программе реабилитации инвалида или компенсируются расходы на их приобретение. После того как истец был уволен с работы, им было предъявлено требование о компенсации морального вреда АО «Лесогорсклес» путем передачи ему в собственность автомобиля УАЗ или Газель, которое работодателем отклонено. Таким образом, по мнению представителя истца, обращение ФИО1 с иском в суд о взыскании компенсации морального вреда, в нарушение статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации, инициировано желанием истца извлечь прибыль за счет бывшего работодателя.

Суд, выслушав истца и его представителя, представителя ответчика, исследовав материалы дела, заключение помощника прокурора Чунского района Иркутской области Ильенковой А.В., полагавшей, что требования ФИО1 подлежат удовлетворению, оценив представленные доказательства в их совокупности, пришел к следующему.

В соответствии с Конституцией РФ в Российской Федерации охраняются труд и здоровье людей (часть 2 статьи 7), каждый имеет право на охрану здоровья и медицинскую помощь (часть 1 статьи 41), на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены (часть 3 статьи 37), каждому гарантируется социальное обеспечение по возрасту, в случае болезни, инвалидности, потери кормильца и в иных случаях, установленных законом (часть 1 статьи 39).

Согласно требованиям ст. 219 ТК РФ каждый работник имеет право на рабочее место, соответствующее требованиям охраны труда.

В силу ст. 22 ТК РФ к обязанностям работодателя относится, в том числе обеспечение безопасности и условий труда, соответствующих государственным нормативным требованиям охраны труда; возмещать вред, причиненный работникам в связи с исполнением ими трудовых обязанностей, а также компенсировать моральный вред в порядке и на условиях, которые установлены настоящим Кодексом, другими федеральными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации.

Согласно положениям ст. 212 ТК РФ обязанности по обеспечению безопасных условий и охраны труда возлагаются на работодателя. Работодатель обязан обеспечить соответствующие требованиям охраны труда условия труда на каждом рабочем месте.

В соответствии с абз. 16 ч. 2 ст. 22 ТК РФ работодатель обязан возмещать вред, причиненный работникам в связи с исполнением ими трудовых обязанностей, а также компенсировать моральный вред в порядке и на условиях, которые установлены Трудовым кодексом Российской Федерации, федеральными законами и иными нормативными правовыми актами.

Согласно ст. 237 ТК РФ моральный вред, причиненный работнику неправомерными действиями или бездействием работодателя, возмещается работнику в денежной форме в размерах, определяемых соглашением сторон трудового договора.

В силу ст. 151 ГК РФ, если гражданину причинен моральный вред (физические и нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие материальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации морального вреда.

Согласно ст. 1101 ГК РФ размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности справедливости.

Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

В судебном заседании установлено, что ФИО1 состоял в трудовых отношениях с АО «Лесогорсклес» с 24 ноября 2015 года по 8 марта 2017 года в должности водителя на вывозке леса с верхнего склада; с 9 марта 2017 года переведен на должность водителя нижнего склада (водитель легкового автомобиля), что подтверждено трудовым договором от 24 ноября 2015 года и дополнительным соглашением № 28 к трудовому договору от 9 марта 2017 года, а также приказом о переводе работника на другую работу от 21 марта 2017 года № 69-к.

29 июля 2016 года при исполнении трудовых обязанностей, а именно – при техническом осмотре и выявлении неисправностей вверенного истцу автомобиля марки КАМАЗ 43106 на погрузочной площадке квартале 76 выдела № Баяндаевского участкового лесничества Баяндаевской дачи, с ФИО1 произошел несчастный случай: под воздействием вращающихся, движущихся, разлетающихся деталей машины истец получил повреждение в виде раны ноги.

Из акта № 3 о несчастном случае на производстве от 17 августа 2016 года формы Н-1, утвержденном генеральным директором АО «Лесогорсклес» 17 августа 2016 года следует, что 29 июля 2016 года, водитель на вывозке леса с верхнего склада АО «Лесогорсклес» ФИО1 придя на работу в 7 часов 30 минут, получил у механика нижнего склада Е.В.А. путевой лист Б/Н. Придя в автомобильный бокс, он проверил уровни тосола и масла в двигателе, посмотрел исправность стяжки на прицепе, проверил, не лопнули ли колесные диски; убедившись, что его автомобиль в исправном состоянии, завел машину. Механик нижнего склада, удостоверившись, что машина в исправном состоянии, выпустил автомобиль КамАЗ 43106 государственный регистрационный номер № из гаражного бокса. В 08 часов 10 минут ФИО1 на автомобиле КамАЗ 43106 выехал по маршруту <адрес>, в 09 часов 00 минут он прибыл в <адрес>, в 09 часов 05 минут произвел заправку автомобиля и выдвинулся далее по маршруту в деляну для погрузки лесом. В 09 часов 45 минут, ФИО1 прибыл на место погрузки, пока лесоштабелер J1T72 был занят погрузкой другого автомобиля, он решил осмотреть свой автомобиль, откинув кабину автомобиля, он проверил и долил масло в аппаратуру, после этого ему показалось, что на его автомобиле присутствует утечка топлива. С целью определения места утечки, он завел двигатель и рукой за тягу начал добавлять обороты работы двигателя, после того как прогазовал двигатель на больших оборотах, и не обнаружил утечку с одной стороны, ФИО1 решил спуститься с двигателя и перейти на другую сторону. В момент того, как он переступил с рессоры на колесо, он услышал стук, удар о металл и сразу же почувствовал боль в ноге. ФИО1 заметил, что у него в ногу вонзился кусок металла и сильно идет кровь, самостоятельно попытался перетянуть рану собственным ремнем, чтобы остановить кровотечение. Металлический предмет, торчавший из ноги, мешал нормально перетянуть рану, тогда ФИО1 вытащил его и вышел к передней части машины, откуда подал жестом сигнал о помощи. Машинист-крановщик J1T 72 В.С.В. заметил его сигналы и поспешил к нему на помощь, вслед за ним на помощь прибежал водитель лесовоза К.Ю.П.; вместе они помогли перетянуть рану и отвезли ФИО1 в пункт скорой помощи в п. Веселый.

Согласно медицинскому заключению о характере полученных повреждений здоровья в результате несчастного случая на производстве и степени их тяжести, выданному ОГБУЗ «Чунская районная больница» 2 августа 2016 года, у ФИО1 диагностирована: рваная рана в/з левого бедра с повреждением мышц, бедренной артерии и вены. Гемморагический шок III степени.

Актом № о несчастном случае на производстве от 17 августа 2016 года формы Н-1 установлены нарушения техники безопасности как со стороны пострадавшего работника ФИО1., так и нарушения со стороны должностных лиц АО «Лесогорсклес», выразившиеся в ненадлежащем контроле за выполнением работ, допуске водителя к управлению транспортным средством без прохождения предрейсового медицинского осмотра, без прохождения обучения и проверки знаний по охране труда в нарушение п.2.2.1 «Постановление Минтруда и соцразвития РФ и Министерства образования РФ № 1/29 от 13.01.2003 «Об утверждении порядка обучения по охране труда и проверке знаний, требований охраны труда работников организации», ст. ст. 76, 212 ТК РФ, п. 5 «Правил по охране труда в лесозаготовительном, деревообрабатывающем производствах и при проведении лесохозяйственных работ», утв. приказом Министерства труда и социальной защиты Российской Федерации от 02 ноября 2015 года N 835н; эксплуатации неисправных машин, механизмов, оборудования (вентилятор охлаждения двигателя автомобиля «КамАЗ» 431106 имел поврежденную лопасть согласно акту технического осмотра от 2 августа 2016 года, производственный брак, вследствие чего в момент повышенной нагрузки двигателя лопасть вентилятора оторвалась, что и послужило причиной несчастного случая); в отсутствии ежегодного проведения государственного технического осмотра автомашины КАМАЗ 43106.

Обстоятельства несчастного случая на производстве и факты нарушений работником ФИО1 и работодателем требований охраны труда, указанные в акте формы Н-1, нашли также свое подтверждение при допросе свидетелей М.С.А., К.П.Ю., С.Н.А., Е.В.А., К.Э.А.

В соответствии с приказом №-а генерального директора АО «Лесогорсклес» К.Э.А. «О возмещении вреда в связи с увечьем, профессиональным заболеванием либо иным повреждением здоровья, связанным с исполнением трудовых обязанностей» от 30 апреля 2015 года установлено в случае получения работником производственной травмы в результате несчастного случая на производстве, повлекшего стойкую утрату трудоспособности (инвалидность) выплачивать в счет компенсации морального вреда 50 000 руб.

Во исполнение вышеуказанного приказа ФИО1 путем безналичного перечисления на счет выплачена компенсация морального вреда: платежным поручением № от 6 сентября 2016 года в сумме 22 270 руб., и платежным поручением № от 16 ноября 2016 года в сумме 21 750 руб., всего 44020 руб.

Доводы ответчика о компенсации морального вреда в размере 50 000 руб. путем передачи денежных средств генеральным директором родственникам ФИО1 в 2016 году своего подтверждения в ходе судебного заседания не нашли; к показаниям свидетеля К.Э.А. в этой части суд относится критически, поскольку данные показания не подтверждены какими-либо письменными доказательствами.

Обращаясь в суд с настоящим иском, в качестве оснований для взыскания компенсации морального вреда в заявленном размере, ФИО1 указывает на ухудшение здоровья после полученной производственной травмы 29 июля 2016 года, установление инвалидности третьей группы с утратой профессиональной трудоспособности на 50%. Кроме того, сослался на то, что его сопровождает постоянный болевой синдром, трудовой прогноз сомнительный, постоянно необходимо соблюдать ортопедический режим, а проводимое лечение имеет лишь кратковременный положительный эффект, принимаемые препараты для лечения последствий травмы имеют побочные эффекты, которые негативно сказываются на его общем самочувствии, поэтому размер выплаченной работодателем компенсации в счет возмещения вреда в 2016 году он считает недостаточным.

02 февраля 2017 года согласно справке МСЭ-2015 № ФИО1 установлена III группа инвалидности на срок до 1 февраля 2018 года; причина инвалидности - трудовое увечье.

Инвалидность III группы устанавливалась истцу неоднократно, в 2018 и в 2019 году. Согласно справке серии МСЭ -2017 № 28 марта 2019 года инвалидность установлена истцу на срок с 11 марта 2019 года до 1 апреля 2020 года; степень утраты профессиональной трудоспособности в процентах – 50 % в связи с несчастным случаем на производстве от 29 июля 2016 года; также имеется дополнительное заключение о том, что степень утраты профессиональной трудоспособности в процентах за пропущенный период составляет 40% с 1 марта 2019 года по 10 марта 2019 года.

Исходя из представленных истцом подлинников медицинских документов за период с 2016 года по 2019 года ФИО1 после травмы неоднократно проходил лечение и медицинские обследования со следующими диагнозами: поздний восстановительный период производственной травмы 29 июля 2016 года: рваной раны верхней 1/3 левого бедра с повреждением мышц передней группы, верхней артерии и вены, посттравматический окклюзивный тромбоз поверхностной бедренной артерии слева; общебедренно-проксимально-подколенное шунтирование протезом «IMPRA» с восстановлением кровотока; посттравматическая нейропотия кожных нервов передней,, наружной и внутренней поверхности бедра и ишемическая нейропатия общего малоберцового и большеберцового нервов слева,дистальный переферический парез левой нижней конечности. Профессиональная вибрационная сенсомоторная полинейропатия в/к.

Оценив представленные участниками процесса доказательства в их совокупности в соответствии с требованиями статьи 67 Гражданского процессуального кодекса с учетом вышеуказанных требований материального права, суд приходит к выводу о том, что исковые требования ФИО1 о взыскании с ответчика денежной компенсации морального вреда, причиненного в связи с ухудшением его здоровья после производственной травмы, являются обоснованными.

Пунктом 63 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 17 марта 2004 года N 2 "О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса РФ" разъяснено, что Кодекс не содержит каких-либо ограничений для компенсации морального вреда и в иных случаях нарушения трудовых прав работников, суд в силу ст. 21 (абзац 14 ч. 1) и 237 Кодекса вправе удовлетворить требование работника о компенсации морального вреда, причиненного ему любыми неправомерными действиями или бездействием работодателя.

Согласно разъяснениям в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 26.01.2010 года N 1 "О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина", причинение вреда жизни или здоровью гражданина умаляет его личные нематериальные блага, влечет физические или нравственные страдания, потерпевший, наряду с возмещением причиненного ему имущественного вреда, имеет право на компенсацию морального вреда при условии наличия вины причинителя вреда. Следует иметь в виду, что, поскольку потерпевший в связи с причинением вреда его здоровью во всех случаях испытывает физические или нравственные страдания, факт причинения ему морального вреда предполагается. Установлению в данном случае подлежит лишь размер компенсации морального вреда. При определении размера компенсации морального вреда суду с учетом требований разумности и справедливости следует исходить из степени нравственных или физических страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, степени вины нарушителя и иных заслуживающих внимания обстоятельств каждого дела.

При этом суду следует иметь в виду, что, поскольку потерпевший в связи с причинением вреда его здоровью во всех случаях испытывает физические или нравственные страдания, факт причинения ему морального вреда предполагается. Установлению в данном случае подлежит лишь размер компенсации морального вреда.

При определении размера компенсации морального вреда суд принимает во внимание фактические обстоятельства, при которых ФИО1 получены повреждения, учитывая, что актом о несчастном случае на производстве установлена вина как самого работника, так и работодателя, не обеспечившего безопасных условий труда на производстве; характер физических и нравственных страданий ФИО1 по поводу состояния своего здоровья после получения производственной травмы, а также тот факт, что истец длительное время находился и находится на лечении, в настоящее время испытывает физические боли, что подтверждено им в судебном заседании представленным медицинскими документами и не оспаривалось представителем ответчика. Суд принимает во внимание также тот факт, что утрата 50% профессиональной трудоспособности у истца исходит из оценки степени выраженности стойких нарушений функций организма человека, обусловленных как заболеваниями, так и последствиями травмы, а также неблагоприятными последствиями в лечении в совокупности.

Оценивая вышеизложенное, принимая ко вниманию факт компенсации ответчиком морального вреда в размере 44020 рублей в 2016 году, а также учитывая принципы разумности и справедливости, позволяющие, с одной стороны, максимально возместить причиненный моральный вред, с другой стороны - не допустить неосновательного обогащения истца, а также индивидуальные особенности потерпевшего (ст. 1100 ГК РФ), учитывая то, что то к числу наиболее значимых человеческих ценностей относится жизнь и здоровье, а их защита должна быть приоритетной (статья 3 Всеобщей декларации прав человека и статья 11 Международного пакта об экономических, социальных и культурных правах), кроме того, право гражданина на возмещение вреда, причиненного жизни или здоровью, относится к числу общепризнанных основных неотчуждаемых прав и свобод человека, поскольку является непосредственно производным от права на жизнь и охрану здоровья, прямо закрепленных в Конституции РФ, суд полагает правильным определить компенсацию морального вреда ФИО1 в размере 130 000 рублей, и, исходя из выплаченной работодателем компенсации морального вреда в размере 44020 рублей, взыскать с АО «Лесогорсклес» в его пользу 85 980 рублей.

Возможность уменьшения размера возмещения вреда допускается только с учетом имущественного положения гражданина (п. 3 ст. 1083 ГК РФ), в то время как ответчик является юридическим лицом.

В силу ст. 103 ГПК РФ, издержки, понесенные судом в связи с рассмотрением дела, и государственная пошлины, от уплаты которых истец был освобожден, взыскиваются с ответчика, не освобожденного от уплаты судебных расходов, в доход соответствующего бюджета.

С учетом положений ст. 103 ГПК РФ с АО "Лесогорсклес" подлежит взысканию государственная пошлина в доход местного бюджета в размере 300 рублей.

На основании изложенного, руководствуясь статьями 194-198 ГПК РФ, суд

РЕШИЛ:

Взыскать с АО «Лесогорсклес» в пользу ФИО1 компенсацию морального вреда в размере 85 980 (восемьдесят пять тысяч девятьсот восемьдесят) рублей.

Взыскать с АО «Лесогорсклес» в пользу бюджета Чунского муниципального образования государственную пошлину в размере 300 рублей.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Иркутский областной суд в течение месяца со дня его изготовления в окончательной форме с подачей жалобы через Чунский районный суд Иркутской области.

Судья: Е.В. Шурыгина