Апелляционное определение № 22-523/2025 от 21 декабря 2025 г.

Дело № 22-523/2025

Судья ПЮС


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

22 декабря 2025 года г. Биробиджан

Суд Еврейской автономной области в составе:

председательствующего – судьи Журовой И.П.,

судей Сегеды В.С. и Кетовой С.В.,

при секретаре КТС,

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционным жалобам защитников осужденного Д – адвокатов Шестакова Ю.Ф. и Абраменко А.В. на приговор Облученского районного суда ЕАО от 11 сентября 2025 года, которым

Д, <...> года рождения, уроженец <...>, гражданин РФ, имеющий средне-профессиональное образование, неработающий, женатый, малолетних детей не имеющий, военнообязанный, зарегистрированный по адресу: <...>, фактически проживающий по адресу: <...>, ранее несудимый, содержавшийся под стражей по настоящему уголовному делу с <...>. по <...> и находившийся под домашним арестом с <...>. по <...>

осужден по п.п. «а, б, г» ч.3 ст.286 УК РФ к 6 годам лишения свободы в исправительной колонии общего режима, с лишением права занимать должности государственной службы в правоохранительных органах, связанные с осуществлением функций представителя власти, на срок 3 года, с лишением на основании ст. 48 УК РФ специального звания «лейтенант полиции»,

К, <...> года рождения, уроженец <...>, имеющий высшее-юридическое образование, работающий <...>, холостой, малолетних детей не имеющий, военнообязанный, зарегистрированный по адресу: <...>, фактически проживающий по адресу: <...>, ранее несудимый, содержавшийся под стражей по настоящему уголовному делу с <...> по <...> и находившийся под домашним арестом с <...> по <...>,

осужден по п.«г» ч.3 ст.286 УК РФ с применением ст.64 УК РФ к 1 году лишения свободы в исправительной колонии общего режима, с лишением права занимать должности государственной службы, связанные с осуществлением функций представителя власти в правоохранительных органах, на срок 1 год, с лишением на основании ст. 48 УК РФ специального звания «лейтенант полиции».

До вступления приговора в законную силу, мера пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении в отношении осужденного К оставлена без изменения, а в отношении осужденного Д изменена на заключение под стражу, последний взят под стражу в зале суда.

Срок наказания осужденным Д и К исчислен со дня вступления приговора в законную силу, с зачётом времени содержания под стражей осужденного Д с <...> по <...>, с <...>. до дня вступления приговора в законную силу, и осужденного К с <...> по <...>, из расчета, в соответствии с п.«б» ч.3.1 ст.72 УК РФ, один день содержания под стражей за полтора дня отбывания наказания в исправительной колонии общего режима, а также времени нахождения под домашним арестом осужденного Д с <...> по <...> осужденного К с <...> по <...>., из расчета, в соответствии с ч.3.4 ст.72 УК РФ, два дня нахождения под домашним арестом за один день лишения свободы.

На основании ч.ч. 5 и 6 ст.302 УПК РФ осужденный К от наказания в виде лишения свободы освобожден в связи с его отбытием.

Приговором также разрешен вопрос о судьбе вещественных доказательств.

Заслушав доклад судьи Сегеды В.С., изложившего содержание приговора, существо апелляционных жалоб и возражений на них, пояснения осужденного Д посредством видеоконференц-связи, его защитников Шестакова Ю.Ф., Абраменко А.В. в поддержку доводов апелляционных жалоб, мнение прокурора Бондарчук К.С., полагавшей необходимым приговор суда оставить без изменения, а апелляционные жалобы защитников без удовлетворения, суд апелляционной инстанции

УСТАНОВИЛ:

Д и К признаны виновными и осуждены за совершение группой лиц <...> в период с 02 час. 37 мин. до 22 час. 00 мин. в <...> при обстоятельствах, установленных судом и изложенных в приговоре, действий, явно выходящих за пределы их должностных полномочий, повлекших за собой существенное нарушение прав и законных интересов потерпевших А и Ш, а также охраняемых законом интересов общества и государства, при этом Д с применением насилия, угрозой применения насилия и с применением оружия.

В судебном заседании осужденный Д вину по предъявленному обвинению полностью не признал, отрицая совершение инкриминируемых действий, суду пояснил, что при описанных в обвинении обстоятельствах телесные повреждения потерпевшему А причинил выехавший вместе с ним для проверки поступившего от гр-ки Ш сообщения о происшествии свидетель В, который сначала в ее квартире во время спровоцированной ею же конфликтной ситуации безосновательно нанес удары ногами и руками по телу потерпевшего А, затем в подъезде на лестничной площадке произвел в него выстрел, отчего у последнего в области правой лопатки образовалась рана, а также во время поездки в <...> угрожал ему травматическим пистолетом. На следующий день с братом ездил к Ш по указанию своего начальника, чтобы взять объяснение по поводу поступившего от нее сообщения о происшествии, пистолетом ей не угрожал, по поводу телесного повреждения на спине А с ней не разговаривал.

Осужденный К вину в инкриминируемом преступлении также полностью не признал, указывая на свою непричастность к нему. В судебном заседании, вначале озвучив версию о нанесении свидетелем В нескольких ударов рукой по телу А и высказанных им в служебном автомобиле угроз потерпевшему применением насилия, по окончанию судебного следствия настоял на том, что В изначально оставался в служебном автомобиле, а в квартиру потерпевших он с Д поднялись вдвоем. Там Д, агрессивно выражая свое недовольство по поводу обращения Ш в полицию, стал на нее кричать, а когда А попытался вмешаться в данную ситуацию, оттолкнул его, и в этот момент раздался хлопок, характерный для выстрела из боевого огнестрельного оружия, отчего потерпевший упал и начал стонать от боли. Далее по указанию появившегося в квартире В он с Д под руки выволокли на улицу, не желавшего выходить из квартиры, А, посадили его в служебный автомобиль и направились в <...> в больницу для оказания ему медицинской помощи. В дальнейшем в тот же день по просьбе Д он передал ему недостающий после выстрела патрон от служебного пистолета, без которого тот не смог бы сдать дежурство, взятый им у участкового уполномоченного полиции А1 в <...>. Спустя некоторое время в ходе обсуждения с Д случившегося слышал о произошедшем рикошете пули.

В первоначальных показаниях свидетеля В оговорил, подстраиваясь под показания других лиц, указывающих на его причастность к произошедшему событию.

В апелляционной жалобе защитники осужденного Д – адвокаты Шестаков Ю.Ф. и Абраменко А.В., не согласившись с указанным приговором суда, просят его отменить, как не отвечающий требованиям ст. 297 УПК РФ, и постановить в отношении Д оправдательный приговор.

Защитники считают, что предъявленное Д обвинение по результатам судебного разбирательства не нашло своего подтверждения, ни одним из исследованных доказательств государственному обвинению не удалось достоверно доказать причастность Д к инкриминируемому преступлению.

Однако суд первой инстанции, действуя с обвинительным уклоном, дал неверную оценку исследованным доказательствам и показаниям допрошенных в судебном заседании лиц, оставив без полной проверки мотивированные доводы стороны защиты. При этом суд безоговорочно принял как достоверные только выгодные стороне обвинения показания обвиняемых и свидетелей, несмотря на то, что они опровергаются материалами уголовного дела и установленными по делу обстоятельствами, и безосновательно не учел показания обвиняемого Д, мотивировано опровергающие доводы обвинения.

В то же время подробные, последовательные и правдивые показания подсудимого Д о том, что он к потерпевшему А физическое насилие не применял, в него из огнестрельного оружия не стрелял, потерпевшей Ш не угрожал и все эти действия были совершены свидетелем В, нашли свое подтверждение: заключением эксперта № <...> от <...>; первоначальными показаниями потерпевшего А, пояснившего, что сотрудник полиции стрелял в него в подъезде; протоколом осмотра места происшествия от <...> зафиксировавшим наличие на полу в подъезде между 2 и 3 этажом брызг вещества бурого цвета; показаниями свидетеля О в судебном заседании от <...>; аудиозаписями из единой дежурно-диспетчерской службы, согласно которым потерпевшая Ш сообщила диспетчеру данной службы об избиении ее мужа напарником и причинении ему повреждений в области губ.

Необоснованно отвергнув указанные показания осужденного Д, суд постановил в отношении него обвинительный приговор в большей части на основе противоречивых и непоследовательных показаний потерпевших А и Ш, а также недостоверных показаний свидетелей обвинения В, Д1, П2 и осужденного К, которые должен был поставить под сомнение и признать недопустимыми.

Касаясь показаний других свидетелей обвинения: Ж1, Ж3, К3, Л, Ч, Г2, Ч1, Г1, К1, Х К4, перечисленные лица непосредственными очевидцами произошедшего не являлись и были осведомлены о произошедших событиях со слов потерпевших.

На данных доказательствах, являющихся сомнительными, по мнению защитников, невозможно было суду первой инстанции постановить в отношении Д обвинительный приговор, следовательно, данное судебное решение основано на предположениях, которые, в соответствии со ст. 14 УПК РФ, должны толковаться в пользу обвиняемого.

В дополнительной апелляционной жалобе, полностью повторив вышеизложенные обстоятельства, адвокат Шестаков Ю.Ф. в подтверждение своей позиции о незаконности обвинительного приговора в отношении Д и необходимости его отмены с постановлением оправдательного приговора также привел следующие доводы.

Так, по мнению защитника, отраженные в обжалуемом приговоре доводы стороны обвинения и суда первой инстанции фактически сводятся к перекладыванию ответственности со свидетеля В, выполнившего всю объективную сторону преступления, на осужденного Д, который по версии следствия, якобы, избивал А и затем произвел в него выстрел из неустановленного оружия.

В приговоре при описании действий Д в отношении потерпевшей Ш суд не указал в чем конкретно они выразились, кроме угроз насилием.

Кроме этого, в приговоре не нашли своего отражения и соответствующей оценки пояснения Ш, согласно которым она неоднократно подтвердила и настояла на своих показаниях об обстоятельствах преступления, данных на предварительном следствии, при том что эти показания существенно отличаются от ее показаний в суде.

На 20 странице приговора также неверно изложены показания свидетеля Б о том, что в момент прибытия к дому потерпевшего она якобы спала и плохо помнит сколько человек выходило из машины. В действительности свидетель однозначно пояснила, что из машины в <...> вышли трое: Д, К и В, который в последующем просил ее не указывать на него. В свою очередь данные показания подтверждают озвученную Д версию о невиновности.

Считает необходимым отнестись критически к следующим изложенным в приговоре выводам суда:

об оружии, причинившем А огнестрельное ранение, который противоречит заключению эксперта, установившего, что характер данного повреждения соответствует выстрелу из травматического пистолета, произведенного практически под прямым углом по отношению к потерпевшему, о чем пояснял Д, описывая действия В;

о некачественном осмотре <...> места происшествия с участием А, поскольку данное следственное действие проведено в соответствии с требованиями УПК РФ, составленный по его результатам протокол содержит понятные, ясные и четкие сведения, подтвержденные приложенной к нему фототаблицей;

о даче потерпевшим А на определенных этапах судебного разбирательства показаний в пользу Д, так как в судебном заседании не было представлено объективных сведений, подтверждающих возможность их вне процессуального общения, также Д вначале производства по уголовному делу содержался под стражей, затем находился под домашним арестом и далее после избрания меры пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении выехал за пределы региона в республику Дагестан;

об отсутствии у К и В достаточных и убедительных причин для оговора Д, поскольку именно после допроса Д, фактически изобличившего лицо, выстрелившее в потерпевшего, данные лица в один день кардинально поменяли свои первоначальные показания в суде, что не исключает возможность их сговора и выработки согласованной позиции.

Вызывают у защитника сомнения и сообщенные потерпевшим А сведения о том, что он видел, как Д забирал из его квартиры гильзу и пулю, учитывая непоследовательность его показаний на всем протяжении производства по уголовному делу и отсутствие объективных доказательств, подтверждающих данные обстоятельства, а также его же показания о даче им пояснений во время разговора с ФИО1, зафиксированных на исследованной в судебном заседании аудиозаписи, в результате внушения с его стороны, поскольку такой вопрос возможно выяснить при проведении лингвистической экспертизы, которая по делу не назначалась.

Полагает, что суд безосновательно взял за основу своих выводов о виновности Д показания эксперта Г о возможном механизме образования следов крови после выстрела в А, обнаруженных на поверхностях квартиры и лестничной площадки в подъезде дома, так как последняя не обладает специальными познаниями в области огнестрельных ранений, о чем сама пояснила в суде, и данное обстоятельство явилось одним из оснований для проведения по уголовному делу повторной судебной экспертизы.

Судом также необоснованно не приняты во внимание и неправильно оценены в приговоре, как недостоверные, показания свидетеля обвинения О об избиении А в котельной незадолго до рассматриваемых событий, лишь на том основании, что свидетель В, имеющий причины для оговора Д, видел последнего вместе с О в отделе полиции. При этом суд признал недостоверными показания О без какой-либо проверки указанных пояснений В и изучения материалов проверки по поводу конфликта, произошедшего с участием О и А, что свидетельствует о выбранном им обвинительном уклоне, повлиявшем на объективное рассмотрение уголовного дела. Суд, отвергая показания свидетеля О, которые не вписывались в картину, изложенную в приговоре, дал оценку обстоятельствам событий, произошедших с потерпевшим А в котельной, что не вправе был делать, так как этот вопрос не являлся предметом судебного разбирательства по настоящему уголовному делу. В таком случае, суд мог только исследовать результаты проведенной по указанному факту проверки, направив соответствующий запрос в правоохранительные органы, с учетом которых уже дать оценку обстоятельствам рассматриваемого уголовного дела.

Кроме этого, считает, что председательствующий по уголовному делу судья, не проявив беспристрастность и возложив на себя функции обвинения, в нарушение принципа состязательности сторон, по своей инициативе вновь вызывал ранее допрошенных эксперта П и свидетеля Б, и повторно задавал вопросы первому о механизме причинения потерпевшему огнестрельного ранения, а второй о нахождении с ней в автомобиле в момент рассматриваемых событий свидетеля В, предполагавшие получение вероятностных ответов.

Адвокат Абраменко А.В. в своей дополнительной апелляционной жалобе, настаивая на своих первоначальных требованиях, просит отменить указанный обвинительный приговор и оправдать его подзащитного Д

Выборочно излагая установленные в приговоре обстоятельства дела, утверждает, что факт совершения Д инкриминируемого деяния доказательствами, взятыми судом за основу своих выводов об его виновности, по результатам судебного разбирательства подтвержден не был.

Приведя выдержки из показаний потерпевших А и Ш, данных ими в ходе предварительного следствия и в судебном заседании, выражает сомнения в их достоверности, в связи с непоследовательностью и противоречивостью на протяжении всего производства по уголовному делу. Описывая возникшие в показаниях потерпевших противоречия о произошедших с их участием событиях, считает, что ими так и не были даны показания, которые можно было признать логичными, последовательными и достоверными. Суд фактически признал наличие существенных противоречий в показаниях потерпевших, однако их не устранил, что привело к вынесению неправосудного приговора. Утверждения А об оказанном на него Д влиянии, которыми суд обосновывал в приговоре свои выводы о причинах изменения потерпевшим своих показаний, являясь голословными, ничем не подтверждены, и были приняты судом без соответствующей проверки лишь с ссылкой на показания заинтересованных в исходе дела осужденного К и свидетеля В

Кроме того, указывает, что свидетели Ж1, Ж3 являются близкими друзьями потерпевших и накануне произошедшего распивали с ними спиртное, а свидетели Ч1 и К1 приходятся родными сестрами А, в связи с этим являются заинтересованными лицами и будут давать показания в пользу потерпевших. При этом данные свидетели очевидцами рассмотренного судом события не являлись, об его обстоятельствах осведомлены исключительно со слов потерпевших. Их недостоверные показания суд принял во внимание лишь на том основании, что они согласовывались с непоследовательными и противоречивыми показаниями свидетеля В и осужденного К Остальные свидетели, такие как К3, Л, Ч, Г1, являющиеся соседями потерпевших, сообщали лишь о каких-то звуках и движении в подъезде либо во дворе их дома, что стороной защиты не оспаривалось.

Наряду с этим считает, что показания К и свидетеля В о том, что последний к А насилия не применял и в его квартиру поднялся уже после произошедших в ней событий, суд первой инстанции должен был поставить под сомнение ввиду их недостоверности, так как они опровергаются показаниями осужденного Д, потерпевших А, Ш и свидетеля Б В то же время вывод суда о достоверности показаний В в данной части основан на предположениях потерпевших, которые, неоднократно отвечая на наводящие вопросы в разных вариациях, лишь допускали возможность прибытия к ним в квартиру сразу двух, а не трех сотрудников полиции. Не нашли своего подтверждения и показания К и В о выстреле Д в А из боевого табельного пистолета «ПМ», поскольку они опровергаются заключением эксперта № <...> от <...> исключившим возможность причинения потерпевшему огнестрельного ранения при таких обстоятельствах. Суждения суда об имевшем месте рикошете, в результате которого А получил данное повреждение, являются предположением. При этом, установив факт рикошета пули, суд должен был признать такие действия неосторожными и исключить из обвинения Д умышленный характер причинения А ранения из огнестрельного оружия.

В равной степени суд должен был отнестись критически к показаниям свидетелей Д1 и П2, согласно которым Д сообщил им о произведенном в А выстреле, в связи с тем, что Д1 в своих первоначальных показаниях об этом не поясняла, а П2 на предварительном следствии вообще не допрашивалась, свидетелем обвинения не являлась, находилась в зависимости от В, осуществлявшего производство по делу об административном правонарушении в отношении ее ребенка, и эти показания были обусловлены желанием выгородить В

В свою очередь версия стороны защиты, основанная на показаниях Д, о том, что в А стреляли в подъезде, а другие телесные повреждения, которые невозможно разграничить, могли быть им получены в ходе конфликта с О в котельной, нашла свое подтверждение заключением специалистов от <...> № <...>, заключением комиссии экспертов № <...> от <...> и разъяснениями эксперта П и специалиста Д2 о времени и механизме их причинения, а также показаниями самого свидетеля О о нанесении им многочисленных ударов лопатой по голове, туловищу и конечностям А, которые согласуются с аудиозаписями из единой дежурной диспетчерской службы, зафиксировавших поступившее от Ш сообщение об избиении ее мужа напарником с помощью лопаты.

При этом суд, признав указанные пояснения О несоответствующими действительности, сослался лишь на голословные, ничем неподтвержденные показания заинтересованного свидетеля В о том, что он якобы неоднократно после рассматриваемых событий наблюдал в отделе полиции О с Д (братом осужденного), которые переписывали объяснение об обстоятельствах получения повреждений А на котельной.

По мнению защитника, также не нашли своего подтверждения выводы суда об угрозах Д пистолетом Ш с целью сокрытия ранее примененного к А насилия. Пояснения осужденного Д, отрицавшего совершение данных действий, о том, что он на следующий день после произошедшего прибыл к потерпевшим для доработки материала, подтверждены показаниями свидетелей Д и А2 Между тем, отвергнув показаниям этих свидетелей ввиду их заинтересованности, суд тем не менее в подтверждение версии стороны обвинения принял во внимание наряду с показаниями потерпевшей Ш, существенно менявшимися в течение всего производства по делу, лишь показания таких же заинтересованных в исходе дела свидетелей Ж3, К1 и Ч1, которые не являлись очевидцами данного события и сообщили сведения, производные от показаний потерпевших.

Кроме этого, полагает, что суд, признав установленными изложенные в приговоре обстоятельства совершенного преступления, должен был усмотреть незаконность действий свидетеля В, который после необоснованно примененного к А насилия дал в отсутствие для этого оснований команду Д и К вывести того из квартиры, и дать им соответствующую правовую оценку путем направления уголовного дела прокурору, поскольку не установление в ходе предварительного следствия всех обстоятельств преступления, подлежащих доказыванию, в соответствии с п. 1 ч. 1 ст. 73 УПК РФ, лишало суд возможности рассмотреть уголовное дело по существу и вынести законное и обоснованное решение.

Считает, что председательствующий при рассмотрении дела проявил обвинительный уклон и не выступал независимым арбитром в ходе рассмотрения уголовного дела, подтверждением этому является то, что суд пришел к выводу о добровольном заблуждении потерпевших относительно совершенных осужденным К действий по применению насилия к А, в связи с их сильным алкогольном опьянением, а в отношении действий подсудимого Д, при том, что потерпевшие, также, находились в состоянии алкогольного опьянения, события произошедшего по мнению суда ими воспринимались и в последующем воспроизводились в точном соответствии с действительностью, и суд на основании этих показаний, которые называет бесспорными, признал вину Д доказанной.

Таким образом, по мнению защитника, убедительных и бесспорных доказательств виновности Д в совершении инкриминируемого преступления судом первой инстанции установлено не было, в то же время обвинительный приговор не может основываться на предположениях и неустранимых сомнениях, которые, в соответствии с ч.3 ст.14 УПК РФ, должны толковаться в пользу обвиняемого.

Иными участниками уголовного судопроизводства, в том числе осужденным К и его защитником К2, не обжаловался.

В возражениях на апелляционные жалобы защитников и дополнения к ним прокурор Облученского района ЕАО Я, настаивая на несостоятельности изложенных в них доводах, просит оставить приговор суда без изменения.

Проверив материалы уголовного дела, обсудив доводы апелляционных жалоб защитников и возражений на них, заслушав выступления сторон, судебная коллегия не установила нарушений уголовного и уголовно-процессуального законов, которые в силу своей существенности повлияли на исход дела, и, в соответствии со ст.389.15 УПК РФ, могли повлечь изменение или отмену постановленного в отношении Д и К обвинительного приговора.

Уголовное дело в суде первой инстанции рассмотрено в соответствии с положениями главы 35 УПК РФ, определяющей общие условия судебного разбирательства, а также глав 36 - 39 УПК РФ, регламентирующих порядок рассмотрения уголовного дела, и в пределах предъявленного Д обвинения исходя из требований ст.252 УПК РФ.

Все обстоятельства, подлежащие доказыванию при производстве по уголовному делу в соответствии с требованиями ст.73 УПК РФ, в том числе, время, место, способ совершения преступления, виновность Д, мотивы его действий и наступившие последствия, судом установлены правильно, не противоречат предъявленному Д, обвинению, и, как предписывает ст.307 УПК РФ, подробно отражены в описательно-мотивировочной части постановленного в отношении него приговора, в котором также нашли свое полное разрешение и другие вопросы, имеющие отношение к данному делу, предусмотренные ст. 299 УПК РФ. При этом сам приговор по форме и содержанию полностью соответствует требованиям ст.ст. 303, 304, 307 - 309 УПК РФ.

Проанализировав доводы апелляционных жалоб защитников о недоказанности вины Д и необоснованности его осуждения, которые сводятся к их собственной оценки доказательств по делу, суд апелляционной инстанции находит, что они по существу повторяют их процессуальную позицию в судебном заседании, которая была детально проверена при рассмотрении дела в предыдущей судебной инстанции, и после исследования всех представленных сторонами доказательств и тщательной оценки всех юридически значимых обстоятельств, правильно отвергнута как несостоятельная с приведением в приговоре убедительного обоснования, опровергающего доводы, заявленные защитниками в ходе судебного разбирательства.

Проверив изложенные в апелляционных жалобах защитников аналогичные доводы, суд апелляционной инстанции находит, что нарушений требований ст.14 УПК РФ по делу не допущено, а доводы защитников осужденного о том, что выводы суда основаны на предположениях, противоречат содержанию приговора.

Так, несмотря на занятую Д позицию по отношению к предъявленному обвинению, его виновность в совершении инкриминируемого преступления, а также фактические обстоятельства содеянного, оспариваемые в апелляционных жалобах защитников, полностью подтверждаются, как показаниями самого осужденного Д в той части, в которой он не отрицал свое нахождение в вышеуказанное время в квартире потерпевших А и Ш, куда прибыл, находясь на суточном дежурстве, по поступившему от них сообщению о происшествии, так и следующими обоснованно положенными судом в основу обвинительного приговора доказательствами.

В частности, второй осужденный К в окончательных своих показаниях, настаивая на их правдивости, сообщил, что, в связи с поступившим в дежурную часть ОМВД России по Облученскому району ЕАО сообщением о происшествии, находившийся на суточном дежурстве Д, вместе с ним, В и своей знакомой Б прибыли в <...>. Далее он с Д поднялся в квартиру потерпевших, где последний, выражая в агрессивной форме свое недовольство поступившим в отделение полиции вызовом, стал кричать на Ш, дважды толкнул А, когда тот попытался за нее заступиться, и в этот момент раздался хлопок, характерный для выстрела из боевого огнестрельного оружия. После чего А, упав на пол, стал стонать от боли, затем им и Д был сопровожден в служебный автомобиль и на нем доставлен в <...>.

Указанные обстоятельства в целом соответствуют фактическим данным, содержащимся в иных исследованных судом доказательствах.

Согласно выписке из приказа ОМВД России по Облученскому району по личному составу от <...> № <...>, справке-объективке, должностной инструкции оперуполномоченного группы наркоконтроля ОМВД России по Облученскому району, утвержденной начальником отдела <...>, осужденный Д, поступив <...> на службу в ОМВД России по Облученскому району, <...> был назначен на должность оперуполномоченного группы по контролю за оборотом наркотиков, находясь в которой, помимо прочего, имел право лично осуществлять проведение проверок по заявлениям (сообщениям) о преступлениях, об административных правонарушениях, о происшествиях, должен был исполнять основные обязанности сотрудника полиции (органов внутренних дел), установленные Федеральными законами, нести службу в дежурные сутки согласно утвержденному графику(т.5, л.д. 225, 230, 226-229).

В соответствии с графиком несения службы СОГ ОУР ОМВД России по Облученскому району <...> Д <...>. являлся основным дежурным оперативным сотрудником (т.3, л.д. 39).

Таким образом, как верно установил суд первой инстанции, на момент рассматриваемого события Д являлся должностным лицом правоохранительного органа, осуществляющим функции представителей власти.

Согласно протоколу происшествия № <...>, в единую диспетчерскую службу администрации Облученского муниципального района (ЕДДС) <...> в 02 час. 31 мин. обратилась по телефону гр-ка Ш с сообщением о том, что напарник избил ее мужа и его друга, когда они пришли на работу, у мужа разбито колено, а у его друга голова, которое было зарегистрировано в данной службе в тот же день в 02 час. 39 мин. (т.3 л.д. 26-27) и кроме этого в 02 час. 37 мин. под № <...> в Книге учета заявлений и сообщений о преступлениях, об административных правонарушениях, о происшествиях ОМВД России по Облученскому району (т.2 л.д. 214-223).

Из показаний потерпевших А и Ш следует, что <...> в ночное время к ним домой по вышеуказанному сообщению о происшествии прибыли ранее незнакомые сотрудники полиции, среди которых, как позже выяснилось был Д Последний, выражая свое недовольство обращением Ш в правоохранительные органы, стал агрессивно себя вести и ругаться, и, когда А попытался за нее заступиться, избил его, нанеся удары руками и ногами ему по различным частям тела, а также выстрелил в него из оружия, и далее, после того, как А насильно выволокли из квартиры, в подъезде дома продолжил наносить удары по нему, и далее в машине во время следования в <...> угрожал применением насилия, в том числе с использованием оружия. Кроме этого, в тот же день утром с целью сокрытия совершенных в отношении А действий Д угрожал Ш применением насилия, направляя на нее пистолет.

По результатам проведенных <...> опознаний потерпевший А указал на Д, как лицо, которое после вызова полиции прибыло к нему домой ночью <...> и, психуя по данному поводу, направило на него пистолет, после чего он почувствовал боль в спине (т.4 л.д. 133-136), и потерпевшая Ш также опознала Д, как лицо, избившее ночью <...> ее супруга А, и на следующий день направлявшее на нее пистолет во время разговора с ней об обстоятельствах получения А ранения (т.4 л.д. 137-140).

Свои показания о том, что Д при указанных обстоятельствах избил А, стрелял в него из пистолета и угрожал пистолетом Ш, потерпевшие подтвердили при их проверке на месте (т.6 л.д. 173-178, 185-190).

В ходе предварительного и судебного следствия потерпевшие А и Ш действительно меняли свои показания, выдвигая различные версии произошедшего, однако по окончанию судебного следствия, поддержав свои показания, уличающие Д, в содеянном, настояли на том, что именно Д безосновательно применил к А физическое насилие, стрелял в него из пистолета, угрожал ему и Ш применением насилия.

При этом наличие в показаниях потерпевших противоречий, которые подробно описаны в апелляционных жалобах защитников, вопреки их доводам, в настоящем случае не ставит под сомнение доказанность обстоятельств совершенного Д преступления, установленных судом первой инстанции в постановленном обвинительном приговоре.

Суд, обеспечив надлежащий и с соблюдением общих правил подход к анализу и проверке показаний потерпевших, которые сопоставил с другими доказательствами, имеющимися в уголовном деле, обоснованно признал их достоверными в вышеприведенной части, которая наиболее согласуется с прочими исследованными доказательствами по делу, изложив в приговоре убедительные мотивы принятого по данному вопросу решения. При этом, отвергая достоверность тех либо иных показаний А, в частности о совершении противоправных действий В, о том, что сотрудники полиции вообще насилие к нему не применяли, суд должным образом обосновал свою позицию на этот счет, которая в полной мере соответствует фактическим обстоятельствам дела.

Одновременно с этим, судом тщательно выяснялись причины разногласий, возникших в показаниях потерпевшего А, чему в приговоре дана исчерпывающая оценка, с которой суд апелляционной инстанции полностью соглашается. Судом обоснованно приняты во внимание, объясняющие данные разногласия, пояснения А о том, что он изменил на определенном этапе судопроизводства свои показания, уличающие Д, в результате вне процессуального общения с ним, не желая делать кому-либо плохо, которые согласуются с показаниями осужденного К и свидетеля В, подтвердивших такое общение между Д и потерпевшим.

Не опровергает достоверность изобличающих Д показаний потерпевшего А и представленная стороной защиты аудиозапись состоявшегося между ним и П1 разговора, во время которого потерпевший указывал на причинение ему телесных повреждений В, поскольку А, не оспаривая данного разговора, тем не менее отверг содержащиеся в нем обстоятельства, касающиеся В, и логично объяснил свою позицию тем, что дал такие пояснения ФИО1, находясь в состоянии алкогольного опьянения, и поддавшись внушению с его стороны о причастности к преступлению не Д, а иного лица.

Наряду с этим, судом обоснованно не установлено причин для оговора потерпевшими А и Ш осужденного Д, поскольку у них с последним до произошедшего отсутствовали какие-либо отношения и они ранее вообще не были знакомы, что исключает основания для оговора. Об этом также объективно свидетельствует тот факт, что изначально в ходе проводимых следственных действий потерпевшие не могли назвать установочных данных Д и его личность была подтверждена в ходе проведенного с их участием опознания осужденного.

В то же время, приговор не основан исключительно или в решающей степени на показаниях потерпевших А и Ш, поскольку кроме данных показаний в опровержение доводов стороны защиты о невиновности Д судом обоснованно приведена в приговоре совокупность остальных представленных стороной обвинения доказательств.

Таковыми являются показания свидетеля В, подтвердившего, что Д, вернувшись из квартиры потерпевших, куда вместе с К поднимался для проверки поступившего от них сообщения о происшествии, сообщил о том, что кого-то «завалил». Пройдя с ним в данную квартиру, увидел там сидевшего на корточках А с ранением и следами крови, которого Д с К отвели в служебный автомобиль. После этого в пути следования в <...> в данном автомобиле Д угрожал А пистолетом и запугивал, что его пристрелит и выкинет.

Достоверность вышеизложенных сообщенных свидетелем В сведений полностью подтверждается согласованностью с другими приведенными в приговоре доказательствами, в связи с чем суд первой инстанции обоснованно принял их во внимание и положил в основу обвинительного приговора. Приведенные защитниками в апелляционных жалобах доводы о ложности указанных показаний были проверены судом первой инстанции и правильно отвергнуты с приведением мотивированных суждений. Ссылка защитников на показания свидетеля Б, изложенных в приговоре вопреки доводам апелляционной жалобы без искажений, которая, по их мнению, опровергла алиби В, не подтвердив его нахождение в служебном автомобиле в момент применения к А физического насилия, является необоснованной, так как свидетель, настаивая на том, что в тот момент уснула в машине в связи с усталостью и плохим самочувствием, не смогла дать конкретных пояснений о местонахождении В, когда Д и К поднялись в квартиру потерпевших.

Кроме этого, в подтверждение виновности осужденного Д свидетель Л сообщил, что в указанное время, находясь в своей комнате, расположенной через стенку от квартиры потерпевших, слышал доносящиеся оттуда скандал, грохот, два агрессивных мужских голоса, затем приглушенный звук выстрела и после этого женский голос со словами: «Ты, что наделал?» и протяжный крик мужчины, и далее раздающиеся в подъезде хлопанье дверей и стоны. Судя по данным звукам, понял, что в квартире находилось не менее трех человек, из которых была одна женщина.

О наличии звуков скандала, грохота и топота, доносящихся из квартиры потерпевших, куда, как было видно в дверной глазок, до этого зашли не менее двух мужчин, и кроме этого стона А, спускавшегося с каким-то мужчиной по лестнице, в судебном заседании также пояснила свидетель Ч

Свидетели П2 и Д1 в судебном заседании подтвердили, что <...> около 3-х часов ночи к каждой из них поочередно обратился их общий знакомый Д с просьбой оказать медицинскую помощь находившемуся в его машине человеку, которому, со слов Д, он выстрелил в район шеи.

Заключениями судебно-медицинской экспертизы № <...> от <...> дополнительной судебно-медицинской экспертизы № <...> от <...> и комиссионной комплексной медико-криминалистической судебной экспертизы № <...> от <...> установлено, что потерпевшему А, помимо прочего, были причинены: одиночное слепое огнестрельное ранение задней поверхности грудной клетки в проекции верхнего края правой лопатки, образовавшееся от одного воздействия однокомпонентного огнестрельного снаряда (пули) огнестрельного оружия, сферической (округлой) формы, диаметром около 1,1 см, из неустановленного материала; кровоподтеки правой параорбитальной области, внутренней поверхности левого предплечья, образовавшиеся от травмирующих воздействий по механизму удара/сдавления, тупого твердого предмета, как с ограниченной, так и с частично ограниченной травмирующей поверхностью; ссадины заднебоковой поверхности шеи слева, задней поверхности правого надплечья, тыльной поверхности правого локтевого сустава, внутренней поверхности левого предплечья, осаднение задней поверхности грудной клетки справа, образовавшиеся от тангенциальных травмирующих воздействий (трение, скольжение) тупого твердого предмета, как с ограниченной, так и с частично ограниченной травмирующей поверхностью; кровоподтек и ссадина задней поверхности шеи справа, образовавшиеся от не менее чем одного травмирующего воздействия сочетания механизмов удара/сдавления и трения/скольжения тупого твердого предмета, как с ограниченной, так и с частично ограниченной травмирующей поверхностью (т.3, л.д. 128-130, т.4, л.д. 126-128).

Согласно протоколу осмотра места происшествия от <...> по месту жительства потерпевшего А, расположенному в <...>, были обнаружены, в том числе на полу в коридоре квартиры - след вещества бурого цвета в виде капли, в подъезде дома на полу лестничного марша между вторым и третьим этажами и на ступеньках лестницы, ведущей на третий этаж, - брызги вещества бурого цвета, с которых изъяты смывы (т.1 л.д. 92-102).

При осмотре вышеуказанного служебного автомобиля ОМВД России по Облученскому району <...> белого цвета, государственный регистрационный знак № <...> также обнаружены и изъяты на заднем пассажирском сиденье стопка бумаг с веществом бурого цвета и смыв с ручки задней правой двери (т.1 л.д. 83-91).

Заключением молекулярно-генетической судебной экспертизы от <...> № <...> установлено наличие на фрагментах марли «со смывом ручки автомобиля», «со смывом с коридора», «со смывом с подъезда» следов крови человека, произошедших от А, на стопке бумаги смешанных следов крови человека, происхождение которых не исключается за счет смешения биологического материала А и неустановленного лица (т.3 л.д. 208-246).

Свидетели Ж1, Ж3, Ч1, К1, Г2 и Б1 подтвердили, что на следующий день после произошедшего они видели у А, находившегося в напуганном состоянии, различные свежие телесные повреждения, в том числе на спине рану, похожую на пулевую, кроме этого каждому из них потерпевшие последовательно рассказали о том, что прибывшие к ним по сообщению о происшествии сотрудники полиции избили А, стреляли в него, увезли из дома и, когда возили в машине, угрожали ему применением насилия, а также после этого угрожали пистолетом Ш При этом свидетели Ж1 и Ж3, общавшиеся с А накануне совершенного преступления, отметили отсутствие у него в это время указанных телесных повреждений.

Основываясь на совокупности не только вышеперечисленных доказательств, но и иных, содержание которых подробно изложено в приговоре, суд первой инстанции пришел к верному выводу о несостоятельности утверждений Д о том, что он к потерпевшему А насилия не применял, в него не стрелял, ему и Ш применением насилия не угрожал. В связи с этим, повторяющиеся в апелляционных жалобах защитников доводы о непричастности Д к инкриминируемому преступлению, в которых они излагают собственную интерпретацию исследованных судом доказательств в отрыве от оценки их совокупности, суд апелляционной инстанции находит необоснованными, поскольку они явно противоречат фактическим обстоятельствам, установленным по делу.

Все содержащиеся в апелляционных жалобах в опровержение указанного вывода суда доводы защитников, в частности о выстреле в потерпевшего А в подъезде дома, что подтверждает пояснения Д о причастности к рассматриваемым событиям В, о причинении телесных повреждений А свидетелем О, в ходе судебного разбирательства были тщательно проверены судом и справедливо отвергнуты с ссылкой на конкретные фактические обстоятельства, установленные по делу.

Изложенные в приговоре мотивы, по которым суд не согласился с доводами стороны защиты о выстреле в потерпевшего А в подъезде его дома, являясь верными, основаны на детальном анализе показаний потерпевших А Ш, осужденного К, сообщивших о произведенном Д выстреле из пистолета в квартире потерпевших, а не в каком-либо ином месте, которые полностью согласуются с показаниями свидетеля Л, слышавшего, что звук выстрела доносился именно из данной квартиры, показаниями свидетеля В, подтвердившего нахождение А с ранением от выстрела в квартире, из которой в дальнейшем он и был выведен, а также с протоколом осмотра места происшествия в совокупности с заключением эксперта от <...> № <...>, установивших наличие крови потерпевшего А на полу в коридоре квартиры.

Приведенные фактические данные, следующие из перечисленных доказательств, обоснованно не позволили суду первой инстанции согласиться с утверждениями стороны защиты о невозможности получения огнестрельного ранения А с близкой дистанции и соответственно при указанных им, Ш и К обстоятельствах. При этом, руководствуясь положениями ст.17 УПК РФ, предусматривающими, что ни одно из доказательств не имеет заранее установленной силы, суд оценил экспертные заключения, на которые защитники ссылались в обоснование своей позиции, в совокупности с другими доказательствами, и пришел к верному выводу о том, что они сами по себе не являются безусловным подтверждением состоятельности указанных доводов.

Оценил суд первой инстанции и факт отсутствия в квартире потерпевших обильных следов крови А и наличие таковых в большом количестве в подъезде дома, и правильно признал его, как не исключающий производства выстрела в данной квартире. Убедительные мотивы принятого по данному вопросу решения судом приведены в приговоре, оснований не согласиться с ними суд апелляционной инстанции не усматривает.

Кроме этого, признавая не заслуживающими доверия показания свидетеля О о причинении им в ходе произошедшей драки в котельной А лопатой различных телесных повреждений, суд правомерно сослался, прежде всего, на показания самого потерпевшего А и свидетеля Ж1, категорично отрицавших данные обстоятельства, показания потерпевшей Ш и свидетеля Ж, пояснивших о наличии у А после конфликта в котельной повреждений только в области коленки и губы, а также заключения судебно-медицинских экспертов, не установивших у А телесных повреждений, причиненных ему, со слов О

Не вызывает каких-либо сомнений в правильности указанных выводов суда и аудиозапись обращений Ш в Единую диспетчерскую службу, на отдельные фрагменты из которых защитники сослались в своих апелляционных жалобах, поскольку общее содержание этих обращений в полной мере не свидетельствует, как о характере имевшихся у А телесных повреждений на момент вызова Ш полиции, так и об обстоятельствах, предшествовавших этому, событий.

Ссылки в апелляционных жалобах на повторное посещение Д потерпевших на следующий день после произошедшего исключительно с целью доработки материалов проверки по обращению Ш не подтверждены объективными данными и опровергаются показаниями потерпевшей Ш, категорично пояснившей, что в указанное время Д, выясняя у нее обстоятельства получения А пулевого ранения, наставил на нее пистолет и убрал его только тогда, когда получил от нее удовлетворивший его ответ, которые были подтверждены потерпевшим А Данные действия осужденного судом верно расценены, как преследующие единственную цель – сокрыть содеянное им накануне и предупредить обращение потерпевших в правоохранительные органы.

Таким образом, трактовка событий преступления в том виде, в каком они представлены в апелляционных жалобах защитников, судебной коллегией не может быть признана обоснованной, поскольку противоречит исследованным в судебном заседании доказательствам.

Судебная коллегия также не может согласиться с доводами апелляционных жалоб о том, что суд первой инстанции, постановив в отношении Д обвинительный приговор, принял во внимание исключительно доказательства стороны обвинения, при этом необоснованно проигнорировав доказательства стороны защиты.

Все представленные суду доказательства, исходя из требований ст.240 УПК РФ были непосредственно и с соблюдением принципов уголовного судопроизводства исследованы в судебном заседании с участием сторон, проверены и оценены судом первой инстанции в соответствии с положениями ст. 87 и 88 УПК РФ, в том числе с точки зрения их соответствия критериям относимости, допустимости и достоверности, и в результате признаны достаточными для постановления по уголовному делу обвинительного приговора.

Одновременно суд подробно мотивировал, почему он принял во внимание одни доказательства, положив их в основу обвинительного приговора, и отверг другие, в том числе, на которые ссылается сторона защиты.

Суд первой инстанции, подойдя с должной внимательностью к анализу и оценке показаний осужденного К, свидетелей В, Л, Ч, П2, Д1, Ж1, Ж3, Ч1, К1, Г2, Б1, и иных упомянутых в приговоре свидетелей, а также представленных стороной защиты показаний свидетелей Д, А2, Б, не предавая им заранее установленной силы и какого-либо преимущества перед другими доказательствами, взял за основу своих выводов о виновности Д те из них, которые имеют значение для установления обстоятельств, подлежащих доказыванию, и в той части, в которой эти показания наиболее согласуются между собой и с другими доказательствами по делу, создавая целостную картину содеянного Д

При оценке положенных в основу обвинительного приговора показаний осужденного К, свидетелей В, П2, Д1, как правдивых, суд на основе детального изучения и анализа характера сложившихся между ними и осужденным Д взаимоотношений пришел к верному выводу об отсутствии у них оснований для оговора Д При этом все приведенные в апелляционных жалобах доводы о наличии у перечисленных лиц возможных причин для оговора Д получили в приговоре мотивированную и подтвержденную исследованными доказательствами оценку, которая является правильной. Кроме этого, учитывая отсутствие у остальных свидетелей с осужденным Д каких-либо отношений суд также обоснованно не усмотрел у них заинтересованности в исходе дела и в оговоре последнего.

То обстоятельство, что некоторые свидетели, в том числе перечисленные в апелляционных жалобах защитников, не являлись непосредственными очевидцами преступных действий Д, не снижает доказательственного значения их показаний, поскольку они четко сообщили об источнике своей осведомленности о событиях, о которых дали пояснения, указав на конкретные обстоятельства и иные фактические данные, имеющие значение для уголовного дела, в связи с чем в силу п.2 ч.2 ст.75 УПК РФ эти показания в полной мере соответствуют критерию допустимости.

Таким образом, нарушений уголовно-процессуального закона при исследовании, проверке и оценке доказательств, повлиявших на правильность установления судом фактических обстоятельств дела, допущено не было. В связи с этим ни фактического, ни правового повода для предложенной стороной защиты переоценки доказательств суд апелляционной инстанции не находит.

Несогласие защитников с изложенной в приговоре оценкой доказательств и основанные на этом доводы о том, какие факты, по их мнению, не являются установленными по делу, а также какие выводы о фактических обстоятельствах дела, исходя из собственной оценки доказательств, которая защитникам видится правильной, суду первой инстанции следовало сделать, не ставит под сомнение законность судебного решения и не является основанием для его отмены или изменения.

Утверждения апелляционных жалоб о рассмотрении судом уголовного дела с обвинительным уклоном противоречит протоколу судебного заседания, не содержащему объективных данных, свидетельствующих о предвзятом отношении председательствующего к осужденным и защитникам, а также из которого видно, что судебное разбирательство по нему проводилось длительное время в связи тщательным исследованием доказательств, полученных в ходе предварительного следствия, и всесторонней проверкой озвученных осужденными и их защитниками версий о невиновности. Все осужденные и их защитники активно оспаривали обвинение, наравне со стороной обвинения участвовали в допросах свидетелей и исследовании письменных материалов дела, заявляли разнообразные ходатайства, которые были разрешены судом после их обсуждения со сторонами с вынесением мотивированных постановлений. При этом заданные судом допрошенным в судебном заседании лицам вопросы, вопреки утверждениям защитников, наводящими не являлись, поскольку, как следует из их содержания, они были направлены исключительно на уточнение ранее озвученной ими информации об обстоятельствах рассматриваемого уголовного дела.

Не является свидетельством обвинительного уклона суда и факт повторного допроса по его инициативе свидетеля Б в судебном заседании, учитывая, что уголовно-процессуальный кодекс не ограничивает суд в принятии таких решений.

Судебная коллегия отмечает, что по большей части позиция защитников о предвзятости суда первой инстанции основывается на их несогласии с изложенной в приговоре оценкой исследованных доказательств, которая в свою очередь полностью соответствует требованиям закона и установленным по делу фактическим обстоятельствам.

Доводы о необходимости возвращения уголовного дела прокурора, в связи с наличием, по мнению стороны защиты, оснований для привлечения к уголовной ответственности свидетеля В также являются несостоятельными, так как противоречат положениям ст. 252 УПК РФ, определяющим пределы судебного разбирательства,

С учетом изложенного, судебная коллегия признает, что тщательный анализ и данная в соответствии с требованиями закона оценка исследованным в судебном заседании доказательствам в их совокупности, позволили суду первой инстанции правильно установить фактические обстоятельства совершенного Д преступления, прийти к обоснованному выводу виновности последнего в совершении этого преступления, и верно квалифицировать его действия по п.п. «а, б, г» ч.3 ст.286 УК РФ.

Выводы суда о каждом квалифицирующем признаке совершенного Д преступления основаны на материалах дела, надлежащим образом мотивированы в приговоре, приведенные аргументы убедительны, сомнений в своей объективности не вызывают.

При этом, поскольку определяющим обстоятельством обвинения в превышении Д должностных полномочий является неправомерное использование им оружия в отношении потерпевшего А, то сделанный судом первой инстанции вывод о получении потерпевшим огнестрельного ранения от рикошета пули нельзя признать противоречащим уголовно-правовой оценке содеянного Д, так как данное ранение явилось прямым следствием именно незаконных действий осужденного, совершившего выстрел из огнестрельного оружия в отсутствие законных оснований для его применения, о чем верно указано в приговоре.

В равной степени не исключает уголовную ответственность Д за совершенное преступление и не установление конкретного оружия, от выстрела которого было причинено А огнестрельное ранение, поскольку совокупность исследованных доказательств позволила суду определить свойства и характеристики предмета, использованного Д при причинении потерпевшему данного повреждения, которые полностью соответствуют орудию преступления, указанному в предъявленном Д обвинении.

При назначении Д наказания, судом в соответствии с требованиями ст.ст. 6, 60 УК РФ учтены характер и степень общественной опасности совершенного им преступления, отнесенного к категории тяжких, характер и степень его фактического участия в совершении преступления, значение этого участия для достижения целей преступления, а также его влияние на характер и размер причиненного вреда, сведения о личности Д, которым дана объективная оценка, отсутствие у него смягчающих и отягчающих обстоятельств влияние назначенного наказания на исправление осужденного и на условия жизни его семьи.

Выводы суда о назначении Д наказания в виде лишения свободы с реальной изоляцией от общества в исправительной колонии общего режима и с дополнительным наказанием, предусмотренным санкцией ч.3 ст.286 УК РФ, в приговоре мотивированы и признаются судом апелляционной инстанции правильными.

При наличии к тому законных оснований, предусмотренных ст.48 УК РФ, судом обоснованно также определено осуждённому дополнительное наказание в виде лишения специального звания «лейтенант полиции».

Оснований к назначению Д наказания с применением правил, предусмотренных ст. ст. 64, 73 УК РФ, так же как и к изменению категорий совершенного им преступления на менее тяжкое, судом первой инстанции не установлено, не усматривается таких оснований и суд апелляционной инстанции.

При таких обстоятельствах назначенное Д наказание полностью соответствует требованиям закона, является справедливым, следовательно, оснований к его смягчению не имеется.

Таким образом, суд апелляционной инстанции признает приговор в отношении Д законным, обоснованным, справедливым, постановленным в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона и основанным на правильном применении уголовного закона, в связи с чем оснований для его изменения либо отмены, в том числе по доводам апелляционных жалоб защитников, не имеется.

Руководствуясь ст. ст. 389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

ОПРЕДЕЛИЛ:

Приговор Облученского районного суда ЕАО от 11.09.2025г. в отношении Д и К оставить без изменения, а апелляционные жалобы защитников Шестакова Ю.Ф. и Абраменко А.В. без удовлетворения.

Апелляционное определение может быть обжаловано в течение 6 месяцев со дня его вынесения в суд кассационной инстанции - Девятый кассационный суд общей юрисдикции, расположенный в <...>, через Биробиджанский районный суд ЕАО в порядке, предусмотренном главой 47.1 УПК РФ, а осужденным Д в тот же срок со дня вручения ему копии апелляционного определения.

В случае пропуска указанного срока или отказа в его восстановлении кассационная жалоба, представление подаются непосредственно в указанный суд кассационной инстанции.

Осужденный вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий И.П. Журова

Судьи В.С. Сегеда

С.В. Кетова