Определение № 33-1687/2026 33-18039/2025 от 1 апреля 2026 г.

Мотивированное
определение изготовлено 02.04.2026

УИД66RS0004-01-2024-012248-33

Дело № 33-1687/2026

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

г. Екатеринбург 13.03.2026

Судебная коллегия по гражданским делам Свердловского областного суда в составе председательствующего Зоновой А.Е.,

судей Пономаревой А.А., Ершовой Т.Е.

при ведении протокола судебного заседания помощником судьи Груниным С.В. рассмотрела в открытом судебном заседании в порядке апелляционного производства гражданское дело по иску ФИО1, ФИО2, ФИО3, ФИО4 к государственному автономному учреждению здравоохранения Свердловской области «Областная детская клиническая больница» о признании незаконными действий по снижению гарантий и компенсаций за работу во вредных условиях труда в виде уменьшения продолжительности дополнительного оплачиваемого отпуска и размера компенсационной выплаты, признании незаконным действий по неисполнению положений отраслевого соглашения, признании права на дополнительный оплачиваемый отпуск за работу во вредных условиях труда, взыскании компенсации морального вреда, судебных расходов, возложении обязанности произвести перерасчет и выплату надбавки за работу во вредных условиях труда, возложении обязанности предоставить гарантии и компенсации за работу во вредных условиях труда в прежнем объеме,

по апелляционной жалобе ответчика на решение Ленинского районного суда г. Екатеринбурга 18.07.2025 (дело № 2-939/2025).

Заслушав доклад судьи Зоновой А.Е., объяснения представителя истцов по доверенностям ФИО5, представителя ответчика по доверенности ФИО6, судебная коллегия

установила:

ФИО1 и ФИО2 обратились с иском (т.1 л.д.3-10) к ответчику ГАУЗСО «Областная детская клиническая больница», в котором с учетом окончательно сформированной позиции (т.5 л.д.15-16), просили

признать за ними право на дополнительный оплачиваемый отпуск за работу во вредных условиях труда, за истцом ФИО1 за период с 22.07.2015 по 22.08.2021 продолжительностью 56 рабочих дней или 67 календарных дней, за истцом ФИО2 за период с 12.09.2018 по 14.11.2021 продолжительностью 31 рабочий день или 36 календарных дней,

взыскать компенсацию морального вреда по 15000 руб., судебные расходы по оформлению нотариальных доверенностей в пользу истца ФИО1 2690 руб., в пользу истца ФИО2 2500 руб., судебные расходы по оплате юридических услуг представителя по 20 000 руб. (т.6 л.д.145).

ФИО4 обратилась с иском (т.2 л.д.3-7) к ответчику ГАУЗСО «Областная детская клиническая больница», в котором с учетом окончательно сформированной позиции (т.5 л.д.7-11), просила

признать незаконными действия ответчика в части снижения истцу размера компенсационной выплаты за работу во вредных условиях труда с 14.12.2020 и возложить на ответчика обязанность произвести доначисление и выплату истцу компенсационной выплаты (надбавки) за работу во вредных условиях труда с 14.12.2020 по трудовому договору № 2617 от 02.09.2014 и с 04.06.2024 по трудовому договору № 286 от 04.04.2024 по совместительству из расчета 15% от размера должностного оклада врача клинической лабораторной диагностики клинико-диагностической лаборатории на соответствующий период времени;

признать незаконными действия ответчика в части непредоставления дополнительного оплачиваемого отпуска за работу во вредных условиях труда из расчета 12 рабочих дней с 02.09.2014 и возложить обязанность на ответчика предоставить истцу дополнительный отпуск за работу во вредных условиях труда за рабочие периоды с 02.09.2014 по 01.09.2015 - 3 календарных дня, с 14.12.2020 по 13.12.2021 - 6 календарных дней, с 14.12.2021 по 13.12.2022 - 6 календарных дней, с 14.12.2022 по 13.12.2023 -11 календарных дней, всего 26 календарных дней;

признать незаконными действия ответчика по неисполнению положений Отраслевого соглашения по государственным учреждениям Свердловской области, находящимися в ведении Министерства здравоохранения Свердловской области на 2021-2024 годы в части продолжительности дополнительного отпуска за работу во вредных условиях труда 12 рабочих дней;

признать за истцом право на дополнительный оплачиваемый отпуск за работу во вредных условиях труда за рабочий период с 14.12.2023 по 13.12.2024 продолжительностью 12 рабочих дней;

взыскать компенсацию морального вреда 20000 руб., судебные расходы по оформлению нотариальной доверенности в сумме 2690 руб., судебные расходы по оплате юридических услуг представителя в сумме 30000 руб. (т.6 л.д.148).

ФИО3 обратилась с иском (т.3 л.д.3-9) к ответчику ГАУЗ СО «Областная детская клиническая больница», в котором с учетом окончательно сформированной позиции (т.5 л.д.1-2), просила

признать незаконными действия ответчика в части снижения гарантий и компенсаций за работу во вредных условиях труда в виде дополнительного отпуска и компенсационной выплаты (надбавки) от размера должностного оклада;

возложить на ответчика обязанность восстановить истцу гарантии и компенсации за работу во вредных условиях труда: выплату компенсационного характера в размере 15 % от должностного оклада по занимаемой должности с 01.12.2015 и ежегодный дополнительный оплачиваемый отпуск - 14 календарных дней с 01.10.2016;

признать за истцом право на использование дополнительного оплачиваемого отпуска за работу во вредных условиях труда за период с 20.02.2013 по 11.08.2022 продолжительностью 60 рабочих дней или 67 календарных дней;

взыскать компенсацию морального вреда в размере 30000 руб., судебные расходы по оформлению нотариальной доверенности в размере 2690 руб., судебные расходы по оплате юридических услуг представителя в сумме 30000 руб. (т.6 л.д.151).

Указанные исковые заявления объединены судом первой инстанции в одно производство.

Решением Ленинского районного суда г. Екатеринбурга от 18.07.2025 с учетом определения суда от 07.05.2025 об исправлении описки в решении суда исковые требования удовлетворены частично.

Признаны незаконными действия ГАУЗ СО «Областная детская клиническая больница» в части снижения ФИО3 гарантий и компенсаций за работу во вредных условиях труда в виде дополнительного отпуска и компенсационной выплаты (надбавки) от размера должностного оклада.

Возложена на ГАУЗ СО «Областная детская клиническая больница» обязанность восстановить ФИО3 право на гарантии и компенсации за работу во вредных условиях труда в виде ежегодного дополнительного оплачиваемого отпуска продолжительность 14 календарных дней – с 01.10.2016, и на получение компенсационной выплаты (надбавки) за работу во вредных условиях труда, исходя из 15 % от размера должностного оклада - с 01.12.2015.

Признано за ФИО3 право на использование дополнительного оплачиваемого отпуска за работу во вредных условиях труда за период работы с 20.02.2013 по 11.08.2022 в количестве 67 календарных дней.

Взысканы с ГАУЗ СО «Областная детская клиническая больница» в пользу ФИО3 компенсация морального вреда в размере 30000 рублей 00 копеек, судебные расходы на оформление доверенности в размере 2690 рублей 00 копеек, судебные расходы на оплату услуг представителя в размере 30000 рублей 00 копеек.

Признаны незаконными действия ГАУЗ СО «Областная детская клиническая больница» в части снижения ФИО4 размера компенсационной выплаты (надбавки) за работу во вредных условиях труда с 14.12.2020, и в части не предоставления дополнительного оплачиваемого отпуска за работу во вредных условиях труда из расчета 12 рабочих дней с 02.09.2014.

Возложена на ГАУЗ СО «Областная детская клиническая больница» обязанность восстановить ФИО4, произвести доначисление и выплатить компенсационную выплату (надбавку) за работу во вредных условиях труда, исходя из 15 % от размера должностного оклада врача клинической лабораторной диагностики клинико-диагностической лаборатории на соответствующий период времени: по трудовому договору № 2617 от 02.09.2014 - с 14.12.2020, и по трудовому договору № 286 от 04.04.2024 – с 04.06.2024; а также предоставить истцу дополнительный оплачиваемый отпуск за работу во вредных условиях труда за рабочие периоды с 02.09.2014 по 13.12.2023 в общем количестве 26 календарных дней.

Признаны незаконными действия ГАУЗ СО «Областная детская клиническая больница» по неисполнению в отношении ФИО4 положений Отраслевого соглашения по государственным учреждениям Свердловской области, находящимся в ведении Министерства здравоохранения Свердловской области на 2021-2024 годы в части продолжительности дополнительного отпуска за работу во вредных условиях труда 12 рабочих дней.

Признано за ФИО4 право на дополнительный оплачиваемый отпуск за работу во вредных условиях труда за рабочий период с 14.12.2023 по 13.12.2024 продолжительностью 12 рабочих дней.

Взысканы с ГАУЗ СО «Областная детская клиническая больница» в пользу ФИО4 компенсация морального вреда в размере 20000 рублей 00 копеек, судебные расходы на оформление доверенности в размере 2690 рублей 00 копеек, судебные расходы на оплату услуг представителя в размере 30000 рублей 00 копеек.

Признано за ФИО1 право на дополнительный оплачиваемый отпуск за работу во вредных условиях труда за рабочий период с 22.07.2015 по 22.08.2021 продолжительностью 67 календарных дней.

Признано за ФИО2 право на дополнительный оплачиваемый отпуск за работу во вредных условиях труда за рабочий период с 12.09.2018 по 14.11.2021 продолжительностью 36 календарных дней.

Взысканы с ГАУЗ СО «Областная детская клиническая больница» в пользу ФИО1 компенсация морального вреда в размере 15000 рублей 00 копеек, судебные расходы на оформление доверенности в размере 2690 рублей 00 копеек, судебные расходы по оплате услуг представителя в размере 20 000 руб.

Взысканы с ГАУЗ СО «Областная детская клиническая больница» в пользу ФИО2 компенсация морального вреда в размере 15000 рублей 00 копеек, судебные расходы на оформление доверенности в размере 2500 рублей 00 копеек, судебные расходы по оплате услуг представителя в размере 20000т руб.

Взысканы с ГАУЗ СО «Областная детская клиническая больница» в доход бюджета судебные расходы по оплате государственной пошлины в размере 24000 рублей 00 копеек.

В апелляционной жалобе ответчик просит отменить решение суда, полагая, что в отношении требований о выплате разницы между 15-% и 4-% надбавкой к окладу суд неверно применил нормы материального права, а именно ч.3 ст.15 Федерального закона от 29.12.2013 № 421-ФЗ, поскольку ответчик не мог и не может в настоящее время применить условия оплаты за вредность, которые действовали до 01.10.2016. Компенсационных выплат за вредность с 01.12.2015 истцы не получали, так как аттестация рабочих мест ранее до СОУТ 2016 не проводилась, доплата за вредность работникам устанавливалась на основании п.3 Раздела 1 приложения 4 Постановления Правительства Свердловской области № 1288-ПП от 06.09.2010. Данным постановлением были утверждены размеры доплаты за вредность некоторым категориям медицинского персонала, в том числе истцам. Им выплачивалась не выплата за вредность, а компенсационная выплата в 100% в размере 15-% выплаты от прежнего оклада по должностям, так как было приятно решение сохранить выплаты компенсационного характера до принятия результатов СОУТ. Так как Постановлением Правительства Свердловской области № 866-ПП от 30.09.2015 Постановление № 1288-ПП было отменено, сразу после истечения двухмесячного срока, с 01.12.2015 были заключены дополнительные соглашения, где доплаты за вредности работниками не было, но были существенно увеличены оклады работников. С 01.12.2015 по 30.09.2016 выплат за вредность у работников не было, они получали компенсационную выплату в размере 100 % размера прежней должности. С 01.10.2016 по результатам проведения СОУТ установлена доплата за вредность в размере 4%. Указанное свидетельствует об отсутствии оснований для применения ч.3 ст.15 Федерального закона от 29.12.2013 № 421-ФЗ, поскольку доплата за вредность установлена была не на основании аттестации, а на основании нормативного акта. Кроме того, суд не применил пресекательный срок для сохранения гарантий и компенсаций работникам, относительно действительности карт аттестации только 5 лет до 31.12.2018. Выражает несогласие с неприменением судом положений ст.392 Трудового кодекса Российской Федерации в части пропуска срока на обращение в суд по требованиям материального характера. Полагает, что применение 15 % доплаты к окладу за вредность незаконно, поскольку в результате внедрения в системе здравоохранения новой системы оплаты труда и значительного увеличения размера должностных окладов медицинских работников 4 % к новым окладам это большей чем 15 % к старым, следовательно, работодатель не ухудшил положение работника. Относительно требований о предоставлении дней отпуска полагает, что суд неверно произвел исчисление фактически оплачиваемых дней отпусков. Также суд не дал оценки доводам ответчика по улучшению условий труда на рабочих местах истцов, суд неправомерно связывает отсутствие улучшений условий труда только с подклассом 3.2 по биологическому фактору, который с учетом специфики деятельности медицинских работников ответчик в принципе изменить не может. Сумму компенсации морального вреда полагает завышенной, основанной на неподтвержденных фактах причинения истцам нравственных страданий.

В дополнениях к жалобе указывает, что судом указано на впервые установленный класс вредности по должностям истцов только в 2017 году, на 01.01.2014 (переходный период) он установлен не был. При этом суд отрицает проведение улучшений условий труда истцов. Количество дней отпуска, которое предоставлялось ранее на основании Списка 1974, предоставлялось без учета класса вредности. Конкретные условия труда истцов не изучались, не учитывались мероприятия ответчика по улучшению условий труда. ФИО7 с ФИО8 не состояли в трудовых отношениях с ответчиком на 01.01.2014. Ссылка суда на Отраслевое соглашение 2015-2017 неправомерно, поскольку в пункте 4.2 указано было, что ежегодные дополнительные отпуска за работу во вредных условиях труда предоставляются на основании коллективного договора, разработанного с учетом нормативных актов. С учетом системного толкования Соглашения следует, что необходимо было определить должности медицинских работников, которые работают во вредных условиях труда, но не количество дней отпуска, которое подлежало установлению на основании коллективного договора. Судом при применении п.4.2 Отраслевого соглашения не учтено содержание п.3.1.4 Соглашения, которым размер компенсационных выплат установлен на основании Постановления Правительства Свердловской области от 06.09.2010 № 1288-ПП, то есть в размере 4 % а не 15%.

Относительно Соглашения 2021-2024 годы нарушения со стороны работодателя также отсутствуют, поскольку с 2002 года Список 1974 года применялся в части, которая не противоречит Трудовому кодексу Российской Федерации, а с 2014 года применялось другое количество дней отпуска, а значит, и Список должен был применяться в этом контексте. Ссылку суда на апелляционное определение от 02.03.2021 по делу № 33-1741/2021 не правомерна с учетом отсутствия прецедентного права и иной судебной практики. Полагает требования в части взыскании разницы в окладах материальным, к которому подлежит применению срок давности обращения в суд продолжительностью один год, который истек с момента подписания истцами дополнительных соглашений об уменьшении надбавки до 4 % оклада, а также недопустимость использования понятия «видимость законности действий ответчика по снижению уровня гарантий». Расчеты ответчиком оспаривались, приобщались справки о количестве дней отпуска, составленные ответчиком, но не были учтены судом. Также отмечает, что действие отраслевого соглашения летом 2025 было приостановлено. Не согласен с включением стороной истца в расчеты отдельно времени работы по часам дежурств как создающего отдельное право на получение дополнительного отпуска, поскольку время дежурств медицинских работников не относится к совместительству.

Из письменных возражений истцов на апелляционную жалобу ответчика следует, что решение суда является законным и обоснованным, отмене по доводам жалобы не подлежит.

В заседании суда апелляционной инстанции представитель ответчика по доверенности ФИО6 на доводах жалобы настаивала в полном объеме по изложенным в ней основаниям, представитель истцов по доверенности ФИО5 полагала решение суда законным и обоснованным, не подлежащим отмене по доводам жалобы, дополнительно истец просила взыскать расходы на оплату услуг представителя в связи с рассмотрением апелляционной жалобы в сумме по 15000 рублей в пользу ФИО3 и ФИО4, по 10000 рублей в пользу ФИО1 и ФИО2

Истцы, представитель третьего лица Министерства здравоохранения Свердловской области в заседание судебной коллегии не явились, извещены надлежащим образом, в том числе путем размещения информации о месте и времени рассмотрения дела на официальном сайте Свердловского областного суда (24.12.2025, 09.02.2026, 20.02.2026). Учитывая надлежащее извещение лиц, участвующих в деле, руководствуясь положениями ст.167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия определила о рассмотрении дела при данной явке.

Заслушав стороны, изучив материалы дела, обсудив доводы апелляционной жалобы, проверив законность и обоснованность решения суда в ее пределах (ч.1 ст.327.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации), судебная коллегия приходит к следующему.

Для проверки доводов жалобы ответчика судебной коллегией в качестве дополнительных доказательств приняты следующие документы: контррасчеты сторон относительно количества дней неиспользованного дополнительного отпуска, копия приказа от 28.02.2018 о направлении на цикл усовершенствования профессиональной переподготовки, справки ГАУЗ СО «ОДКГБ» в отношении ФИО3 о нахождении в отпуске по беременности и родам, отпуске по уходу за ребенком, Приказ от 24.03.2020 № 156-П об утверждении Положения об оплате труда работников ГАУЗ СО «ОДКБ» вместе с самим Положением об оплате труда, расчеты разницы в осуществлении компенсационных выплат надбавки ФИО3 и ФИО4, расчетные листки по начислению заработной платы ФИО4 с 01.01.2025 по 31.01.2026, копия решения от 01.09.2025 о приостановлении действия п. 3.1.12 Отраслевого соглашения до 01.10.2026, копия заявления ФИО2 о прекращении договора о внутреннем совместительстве от 14.09.2021, копия приказа об увольнении от 14.09.2021 в отношении ФИО2, копия заявления ФИО1 о прекращении договора о внутреннем совместительстве от 20.09.2021, копия приказа об увольнении от 22.09.2021 в отношении ФИО1

Судом установлено, что ФИО9 была принята на работу к ответчику на основании трудового договора № 1349 от 17.02.2012 в КДЛ (клинико-диагностическую лабораторию) на должность медицинский лабораторный техник (т.3 л.д.11-12, т.4 л.д.170-173).

В трудовом договоре от 17.02.2012 указано было, что место работы истца является Лаборатория клинической биохимии и экспресс диагностики, впоследствии наименование рабочего места (структурного подразделения было изменено).

Установлены вредные условия труда (класс вредности не был определен).

В пункте 3.2.1 установлена выплата компенсационного характера как работнику, занятому в подразделении с опасными для жизни и тяжелыми условиями труда, повышающий коэффициент к окладу 0,15 (15 %).

В пункте 4.4 установлено право предоставления ежегодного дополнительного оплачиваемого отпуска продолжительностью 12 календарных дней на основании коллективного договора.

Впоследствии сторонами последовательно были заключены дополнительные соглашения к трудовому договору от 08.10.2014, 08.12.2015, 01.11.2017, 09.01.2018, 18.06.2018, 01.10.2018, 03.06.2019, 02.11.2020 (т.3 л.д.13-15, т.4 л.д.174-183).

При этом ответчиком не оспаривалось, что должностной функционал и место работы ФИО3 указанными соглашениями не изменялись, в отличие от установленных гарантий в связи с работой во вредных условиях труда. ФИО3 работала фактически в одном и том же структурном подразделении, которое было присоединено на основании приказа от 23.01.2015 к вновь созданному подразделению Клинико-диагностической лаборатории (в таком наименовании упоминается подразделение в соглашении от 09.12.2015). Доказательств перевода истца на иную должность и в иное подразделение не представлено, равно как и не оспорено продолжение правоотношений между сторонами до настоящего времени.

Так соглашением от 08.12.2015 с 01.12.2015 установлено, что размер надбавки за работу с вредными условиями труда устанавливается по результатам СОУТ, также как и продолжительность дополнительного отпуска (л.д.13 том 3).

Соглашением от 09.01.2018 с 01.01.2018 установлено по результатам СОУТ, что условия труда на рабочем месте отнесены к 3.2 по классу условий труда, дополнительный отпуск в связи с вредными условиями труда – 7 календарных дней (л.д.14 том 3, л.д.174 том 4).

Соглашением от 18.06.2018 с 01.07.2018 установлено на основании приказа главного врача № 227-П от 13.06.2018 надбавка за работу с вредными условиями труда 4 %, дополнительный отпуск в связи с вредными условиями труда – 7 календарных дней (л.д.14 том 3). Аналогичный размер надбавки установлен был в соглашении от 22.06.2019 с 01.08.2019 (л.д.182 том 4).

Из материалов дела также следует, что доказательств проведения аттестации рабочих мест по отношению к рабочему месту медицинского лабораторного техника ГАУЗ СО «ОДКБ» не представлено.

Впервые ответчиком специальная оценка условий труда по рабочему месту ФИО3 медицинского лабораторного техника была проведена в 2017 году (доказательств обратного в ходе рассмотрения данного дела стороной ответчика представлено не было), в карте СОУТ № 24 от 14.11.2017 класс условий труда по должности истца установлен как 3.2 (т.3 л.д.53-59).

Согласно карте СОУТ № 92 от 26.12.2022 также подтвержден класс условий труда 3.2 на рабочем месте ФИО3 (л.д.60-61 том 3).

Указанные обстоятельства сторонами не оспариваются.

Разрешая заявленные требования в части признания незаконными действий ГАУЗ СО «ОДКБ» по непредоставлению ФИО3 и по возложению обязанности по предоставлению дополнительного оплачиваемого отпуска за работу во вредных условиях труда за период работы с 20.02.2013 по 11.08.2022, суд первой инстанции, руководствуясь положениями ст.ст.3, 15, 21, 22, 114, 116, 117, 120, 423 Трудового кодекса Российской Федерации, Федеральных законов от 28.12.2013 № 426-ФЗ «О специальной оценке условий труда» и от 28.12.2013 № 421-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в связи с принятием Федерального закона «О специальной оценке условий труда», Списка производств, цехов, профессий и должностей с вредными условиями труда, работа в которых дает право на дополнительный отпуск и сокращенный рабочий день, утвержденного Постановлением Госкомтруда СССР, Президиума ВЦСПС от 25.10.1974 № 298/П-22, положениями Отраслевых соглашений в отношении государственных учреждений Свердловской области, установил, что ФИО3 весь спорный период трудовой деятельности работала по основной должности в качестве медицинского лабораторного техника, условия труда истца относились к вредным, что подтверждено результатами СОУТ (класс условий труда 3.2), в связи с чем ФИО3 при приеме на работу имела право на ежегодный дополнительный оплачиваемый отпуск продолжительностью 12 рабочих дней (не календарных) с учетом Списка от 25.10.1974 № 298/П-22.

После проведения СОУТ в учреждении размер предоставляемых гарантий в связи с работой во вредных условиях труда, предоставляемых истцу, был снижен (не установлен с 01.12.2015, а затем снижен по результатам СОУТ). Однако с учетом ч.3 ст. 15 Федерального закона от 28.12.2013 № 421-ФЗ, Отраслевых соглашений истец имела право на сохранение ранее предоставляемых ей гарантий в связи с работой во вредных условиях труда после проведении СОУТ, поскольку характер условий труда на рабочем месте истца не изменился и был подтвержден СОУТ. При этом суд признал правомерным представленный истцом расчет количества дней неиспользованного дополнительного отпуска.

Оценивая доводы жалобы ответчика о несогласии с данными выводами суда первой инстанции, судебная коллегия приходит к следующему.

В соответствии с действующей редакцией ст.117 Трудового кодекса Российской Федерации (в ред. Федерального закона от 28.12.2013 N 421-ФЗ) ежегодный дополнительный оплачиваемый отпуск предоставляется работникам, условия труда на рабочих местах которых по результатам специальной оценки условий труда отнесены к вредным условиям труда 2, 3 или 4 степени либо опасным условиям труда.

Минимальная продолжительность ежегодного дополнительного оплачиваемого отпуска работникам, указанным в части первой настоящей статьи, составляет 7 календарных дней.

Продолжительность ежегодного дополнительного оплачиваемого отпуска конкретного работника устанавливается трудовым договором на основании отраслевого (межотраслевого) соглашения и коллективного договора с учетом результатов специальной оценки условий труда.

На основании отраслевого (межотраслевого) соглашения и коллективных договоров, а также письменного согласия работника, оформленного путем заключения отдельного соглашения к трудовому договору, часть ежегодного дополнительного оплачиваемого отпуска, которая превышает минимальную продолжительность данного отпуска, установленную частью второй настоящей статьи, может быть заменена отдельно устанавливаемой денежной компенсацией в порядке, в размерах и на условиях, которые установлены отраслевым (межотраслевым) соглашением и коллективными договорами.

На момент приема ФИО3 на работу 17.02.2012 действовали положения ст.117 Трудового кодекса Российской Федерации (в ред. Федерального закона от 30.06.2006 N 90-ФЗ) в редакции, которая предусматривала, что ежегодный дополнительный оплачиваемый отпуск предоставляется работникам, занятым на работах с вредными и (или) опасными условиями труда: на подземных горных работах и открытых горных работах в разрезах и карьерах, в зонах радиоактивного заражения, на других работах, связанных с неблагоприятным воздействием на здоровье человека вредных физических, химических, биологических и иных факторов.

Минимальная продолжительность ежегодного дополнительного оплачиваемого отпуска работникам, занятым на работах с вредными и (или) опасными условиями труда, и условия его предоставления устанавливаются в порядке, определяемом Правительством Российской Федерации, с учетом мнения Российской трехсторонней комиссии по регулированию социально-трудовых отношений.

Изменение правового регулирования в части количества предоставляемых дней дополнительного отпуска произведено с учетом принятия Федерального закона от 28.12.2013 N 421-ФЗ "О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в связи с принятием Федерального закона "О специальной оценке условий труда", вступившего в законную силу с 01.01.2014, а ряд положений вступили в силу с 01.01.2015, в связи с чем в том числе внесены изменения в ст.117 Трудового кодекса Российской Федерации.

В соответствии с указанной новой редакцией нормы ежегодный дополнительный оплачиваемый отпуск предоставляется работникам, условия труда на рабочих местах которых по результатам специальной оценки условий труда отнесены к вредным условиям труда 2, 3 или 4 степени либо опасным условиям труда.

Минимальная продолжительность ежегодного дополнительного оплачиваемого отпуска работникам, указанным в части первой настоящей статьи, составляет 7 календарных дней.

Продолжительность ежегодного дополнительного оплачиваемого отпуска конкретного работника устанавливается трудовым договором на основании отраслевого (межотраслевого) соглашения и коллективного договора с учетом результатов специальной оценки условий труда.

Вместе с тем, согласно ч.3 ст.15 Федерального закона от 28.12.2013 N 421-ФЗ при реализации в соответствии с положениями Трудового кодекса Российской Федерации (в редакции настоящего Федерального закона) в отношении работников, занятых на работах с вредными и (или) опасными условиями труда, компенсационных мер, направленных на ослабление негативного воздействия на их здоровье вредных и (или) опасных факторов производственной среды и трудового процесса (сокращенная продолжительность рабочего времени, ежегодный дополнительный оплачиваемый отпуск либо денежная компенсация за них, а также повышенная оплата труда), порядок и условия осуществления таких мер не могут быть ухудшены, а размеры снижены по сравнению с порядком, условиями и размерами фактически реализуемых в отношении указанных работников компенсационных мер по состоянию на день вступления в силу настоящего Федерального закона при условии сохранения соответствующих условий труда на рабочем месте, явившихся основанием для назначения реализуемых компенсационных мер.

На основании указанной нормы судом первой инстанции правомерно сделан вывод о том, что для тех работников, которые работали до изменения правового регулирования, проведения специальной оценки условий труда, в части предоставления гарантий при работе во вредных условиях труда, предусмотрены дополнительные гарантии, в том числе в виде сохранения права на дополнительный отпуск той продолжительности, который ранее был им установлен в соответствии с условиями трудового договора, а также в части сохранения размера доплаты за работу во вредных условиях труда (аналогичная правовая позиция выражена в определении Седьмого кассационного суда общей юрисдикции от 15.10.2020 № 88-14515/2020, а также в определении Пятого кассационного суда общей юрисдикции от 18.06.2020 № 88-3412/2020).

Для реализации в отношении конкретного работника положений указанной нормы (запрет на ухудшение порядка и условий осуществления компенсационных мер, запрет на снижение размеров компенсационных мер) необходимо наличие совокупности следующих юридически значимых обстоятельств: 1) занятость работника на работах с вредными и (или) опасными условиями труда; 2) фактическая реализация работодателем в отношении работника по состоянию на день вступления в силу названного Федерального закона (01.01.2014) компенсационных мер, направленных на ослабление негативного воздействия на их здоровье вредных и (или) опасных факторов производственной среды и трудового процесса (сокращенная продолжительность рабочего времени, ежегодный дополнительный оплачиваемый отпуск либо денежная компенсация за них, а также повышенная оплата труда); 3) сохранение соответствующих условий труда на рабочем месте, явившихся основанием для назначения реализуемых компенсационных мер.

Из материалов дела установлено, что ФИО3 работала с 17.02.2012 и продолжает работать в качестве медицинского лабораторного техника в том же структурном подразделении, изменение места работы истца и занимаемой должности не проводилось.

Доказательств того, что работа по должности медицинского лабораторного техника ГАУЗ СО «ОДКБ» относительно условий труда на рабочем месте, явившихся основанием для назначения реализуемых компенсационных мер, изменилась, в материалах дела не имеется, подтверждением чему являются результаты СОУТ на рабочем месте истца.

Сведений о проведении аттестации рабочих мест по занимаемой должности в соответствии с приказом Министерства здравоохранения и социального развития Российской Федерации от 26.04.2011 № 342н «Об утверждении Порядка проведения аттестации рабочих мест по условиям труда» ответчиком не представлено.

Представленные карты по результатам СОУТ 14.11.2017 и от 26.12.2022 подтверждают отнесение условий труда истца к вредным, имеющим класс условий труда 3.2, подтверждение права на предоставление дополнительного отпуска и компенсационной выплаты в связи с работой во вредных условиях труда (л.д.53, 60 том 3).

Из указанного следует, что условия труда на рабочем месте ФИО3 с 17.02.2012, в том числе на 01.01.2014 и по настоящее время, не были изменены, улучшены таким образом, что изменился бы характер условий труда и было бы исключен отнесение их к вредным.

При этом из материалов дела следует, что на 01.01.2014 самим работодателем признавалось и фактически реализовывалось предоставление ФИО3 компенсационных мер в связи с вредными условиями труда таких как предоставление дополнительного отпуска 12 календарных дней (отражено в справке от 13.08.2024 л.д.16 том 3, согласно которой отпуск данной продолжительности предоставлялся до рабочего период 2015/2016 год) и выплата надбавки за вредность 15% (истец указывала, что согласно анализу расчетных листков с октября 2016 фактически производилась выплата надбавки за вредность 4 % к окладу, судебная коллегия отмечает, что из расчетных листков следует, что выплата надбавки 15 % производилась отдельной строкой до ноября 2015, с декабря 2015 по сентябрь 2016 выплата не выделена, с октября 2016 составила 4% л.д.17-52 том 3).

Вместе с тем, с учетом вышеприведенных ч.3 ст.15 Федерального закона от 28.12.2013 N 421-ФЗ, ФИО3 имела право с учетом сохранения тех же условий труда на ее рабочем месте на предоставление дополнительного отпуска продолжительностью как минимум 12 календарных дней (что предоставлялось ответчиком на 01.01.2014) и компенсационной выплаты 15 %.

В этой связи судебная коллегия полагает обоснованными выводы суда в части признания неправомерными действий работодателя применительно к снижению гарантий в виде размера компенсационной выплаты ФИО3 с 01.12.2015 в связи с работой во вредных условиях труда.

Кроме того, судебная коллегия полагает обоснованными выводы суда относительно того, что при приеме на работу 17.02.2012 ФИО3 имела право на предоставление дополнительных дней отпуска в количестве 12 дней, но не календарных, а рабочих дней.

Данные выводы суда основаны на анализе нормативного регулирования, а именно действовавшей на момент принятия истца на работу ст.117 Трудового кодекса Российской Федерации, п.174 раздела XL. Здравоохранение Списка производств, цехов профессий и должностей с вредными условиями труда, работа в которых дает право на дополнительных оплачиваемый отпуск и сокращенный рабочий день, утвержденного Постановлением Госкомтруда СССР, Президиума ВЦСПС от 25.10.1974 № 298 (которым установлена продолжительность дополнительного отпуска среднему медицинскому персоналу учреждений здравоохранения 12 рабочих дней), Постановления Правительства РФ от 20.11.2008 № 870 «Об установлении сокращенной продолжительности рабочего времени, ежегодного дополнительного оплачиваемого отпуска, повышенной оплаты труда работникам, занятым на тяжелых работах, работах с вредными и (или) опасными и иными особыми условиями труда».

Суд верно принял во внимание, что поскольку вопреки нормативным положениям, закрепленным в пункте 2 Постановления Правительства РФ от 20.11.2008 № 870, какие-либо списки, предусматривающие более высокие компенсации работникам, занятым на работах с вредными условиями труда, позволяющий дифференцировать виды и размеры компенсаций в зависимости от степени вредности условий труда, не были разработаны, с учетом последующего подтверждения класса условий труда по рабочему месту ФИО3 - 3.2 и непроведения в установленном порядке работодателем аттестации рабочего места, а значит, неопровержения отсутствия вредных условий труда на 2012 год, подлежат применению положения именно Списка производств, утвержденного 25.10.1974 № 298, применяемого к спорным правоотношениям с учетом ст.423 Трудового кодекса Российской Федерации.

Данная позиция подтверждена Решением Верховного Суда РФ от 14.01.2013 N АКПИ12-1570, в котором прямо указано, что при установлении по результатам аттестации рабочих мест по условиям труда 3 класса любой степени вредности работник независимо от того, поименована или нет его профессия, должность в данном Списке, имеет право на соответствующие компенсации в размерах, не ниже установленных Постановлением Правительства РФ от 20.11.2008 N 870. В случаях, когда по данной профессии, должности данным Списком предусмотрены более высокие компенсации работникам, занятым на работах с вредными условиями труда, подлежит применению Список, поскольку до настоящего времени не принят нормативный правовой акт, предусмотренный пунктом 2 Постановления Правительства РФ от 20.11.2008 N 870, позволяющий дифференцировать виды и размеры компенсаций в зависимости от степени вредности условий труда. Последующее изменение нормативного регулирования не могло, по мнению коллегии, снижать уровень гарантий работника, носящих компенсационный характер, в связи с работой во вредных условиях труда.

Кроме того, следовало учитывать также положения заключенного в последующем Отраслевого соглашения по государственным учреждениям Свердловской области, находящимся в ведении Министерства здравоохранения Свердловской области на 2015-2017 годы (л.д.42-66 том 5), заключенного 17.04.2015 с продлением его действия на 2017-2020 годы, участником которого является также ГАУЗ СО «ОДГБ», что последним не оспорено.

Пунктом 4.2 данного соглашения установлено, что ежегодные дополнительные отпуска работникам учреждений, занятым на работах с вредными и (или) опасными условиями труда, предоставляются в соответствии с приложениями к коллективному договору, разработанному в том числе в соответствии Постановлением Госкомтруда СССР, Президиума ВЦСПС от 25.10.1974 № 298 "Об утверждении Списка производств, цехов, профессий и должностей с вредными условиями труда, работа в которых дает право на дополнительный отпуск и сокращенный рабочий день".

Коллективный договор на 2010-2013 ГАУЗ СО «ОДКБ» предусматривал право на дополнительный отпуск в соответствии с Перечнем должностей с вредными и опасными условиями труда согласно приложению.

Однако какого-либо соответствующего приложения к Коллективному договору ГАУЗ СО «ОДГБ», разработано с учетом данного Отраслевого соглашения, имеющего более высокую юридическую силу относительно коллективного договора, не было и судебной коллегии и суду первой инстанции не представлено ответчиком.

Коллективный договор на 2016-2019 содержал условия о предоставлении дополнительного отпуска в связи с работой во вредных условиях труда в размере 7 календарных дней для работников, по результатам СОУТ по рабочим местам которых установлен класс условий труда 3.2, 3.3, 3.4, то есть без какой-либо дифференциации, составления списка и без учета положений Отраслевого соглашения на 2015-2017 год.

При этом пункт 4.2 данного Отраслевого соглашения, исходя из его буквального толкования, по мнению судебной коллегии, не позволяет прийти к выводу о его рекомендательном характере, а также неприменении самих положений Списка от 25.10.1974 в части продолжительности отпусков при разработке условий коллективных договоров, поскольку иное бы в принципе нивелировало смысл данного условия Отраслевого соглашения о необходимости учета положения Списка от 25.10.1974 при предоставлении уровня гарантий работникам, занятым во вредных условиях труда.

Более того, последующие заключенные Отраслевые соглашения, а именно п.3.1.12 Отраслевого соглашения по государственным учреждениям Свердловской области, находящимся в ведении Министерства здравоохранения Свердловской области на 2021 - 2024 гг., утвержденного Министром здравоохранения Свердловской области и председателем Свердловской областной организации профсоюза работников здравоохранения РФ, прямо вновь закрепили необходимость применения Списка от 25.10.1974, в случае установления по результатам специальной оценки условий труда класса (подкласса) вредности 3.2 и более, а также если в учреждении не проведена специальная оценка условий труда (СОУТ), для определения продолжительности дополнительного отпуска работникам, занятым на работах с вредными и (или) опасными условиями труда.

Указанная норма сохранена была и в п.3.1.12 Отраслевого соглашения по государственным учреждениям Свердловской области, находящимся в ведении Министерства здравоохранения Свердловской области на 2024 - 2027 годы" (утв. Министерством здравоохранения Свердловской области, Свердловской областной организацией Профсоюза работников здравоохранения Российской Федерации 19.11.2024). В нем также указанно, что при проведении СОУТ и отнесении условий труда на рабочих местах к вредным условиям (класс 3) и (или) опасным (класс 4) в соответствии с п. 3 ст. 15 Федерального закона от 28.12.2013 N 421-ФЗ "О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в связи с принятием Федерального закона "О специальной оценке условий труда" работникам предоставляется ежегодный дополнительный оплачиваемый отпуск ранее установленной продолжительности.

Названные обстоятельства подтверждают последующую волю сторон социального партнерства на предоставление повышенных гарантий лицам, работающим во вредных условиях труда.

Доводы ответчика о том, что решением от 01.09.2025 Министерства здравоохранения Свердловской области и Свердловской областной организации профсоюза работников здравоохранения Российской Федерации действие п.3.1.12 Отраслевого соглашения на 2024-2017 г.г. приостановлено до 01.10.2016, не могут свидетельствовать о незаконности решения суда, поскольку ФИО3 просила о сохранении за ней права на предоставление дополнительного отпуска продолжительностью 12 рабочих дней фактически возникшего на момент ее трудоустройства (условия трудового договора не могут быть изменены в сторону ухудшения без соответствующего согласия работника), а также просила признать право на наличие неиспользованных дней отпуска за период с 20.02.2013 по 11.08.2022, то есть еще до принятия Отраслевого соглашения на 2024-2027.

Наличие в материалах дела дополнительных соглашений к трудовому договору с ФИО3 относительно изменения условий ее труда в части изменения продолжительности отпуска судебная коллегия полагает не имеющим правового значения, поскольку в силу ст.9 Трудового кодекса Российской Федерации, несмотря на отсутствие факта самостоятельного оспаривания условий дополнительных соглашений, поскольку в силу прямого указания закона трудовые договоры не могут содержать условия, ограничивающие права или снижающие уровень гарантий работников по сравнению с установленными трудовым законодательством и иными нормативными правовыми актами, содержащими нормы трудового права, поскольку в данном случае условия дополнительных соглашений противоречат ч.3 ст.15 Федерального закона от 28.12.2013 N 421-ФЗ. Если такие условия включены в коллективный договор, соглашение или трудовой договор, то они не подлежат применению. Указанной норме не могут противоречить и локальные нормативные акты работодателя, который обязан был реализовать данные положения в отношении работников, условия труда на рабочих местах которых не изменились.

Принимая во внимание изложенное, судебная коллегия соглашается с выводами суда относительно признания незаконными действий ГАУЗ СО «Областная детская клиническая больница в части снижения ФИО3 гарантий и компенсаций за работу во вредных условиях труда в виде дополнительного отпуска, а также в части возложения на ответчика обязанности восстановить ФИО3 право на гарантии и компенсации за работу во вредных условиях труда в виде ежегодного дополнительного оплачиваемого отпуска.

Однако полагает необходимым указать на возложение на ГАУЗ СО «Областная детская клиническая больница» обязанности восстановить ФИО3 право на гарантии и компенсации за работу во вредных условиях труда в виде ежегодного дополнительного оплачиваемого отпуска продолжительностью 12 рабочих дней – с 20.02.2013, изменив решение суда в части указания на предоставление отпуска продолжительностью 14 календарных дней (суд исходил из того, что 14 календарных дней равнозначно 12 рабочим) с 01.10.2016, поскольку иное указание, по мнению судебной коллегии, не соответствует требованиям закона, а именно Списка 1974, на основании которого за ФИО3 признано право на предоставление дополнительного отпуска, а также самому началу признания права на таковой, так как истец просила при расчете конкретных дней неиспользованного отпуска признать необходимость его расчета с 20.02.2013, а не с 01.10.2016.

Относительно удовлетворения требований о признании за ФИО3 права на использование дополнительного оплачиваемого отпуска за работу во вредных условиях труда за период работы с 20.02.2013 (период основан на истечении на указанную дату года с момента трудоустройства) по 11.08.2022 в количестве 67 календарных дней, ответчик в жалобе указывает на несоответствие расчетов дней отпуска, однако в материалы дела соответствующие расчеты, произведенные именно стороной ответчика были фактически представлены только при рассмотрении дела судом апелляционной инстанции.

В соответствии с представленными расчетами ответчика следует, что за период с 2012 по 2020 год ФИО3, имела бы право на предоставление 31 рабочего дня дополнительного отпуска.

Однако судебная коллегия полагает принять за основу расчет количества дней неиспользованного отпуска ФИО3, представленный стороной истца к судебному заседанию 13.03.2026, поскольку он соответствует требованиями Трудового кодекса Российской Федерации, а также произведен с учетом анализа фактически предоставленного истцу отпуска за весь период трудовой деятельности с учетом признания за ней права на дополнительный отпуск продолжительностью 12 рабочих дней в соответствующем расчетном периоде.

В расчете истца также учтено на основании анализа расчетных листков по заработной плате ФИО3, что последняя приступила к выполнению должностных обязанностей после отпуска по уходу за ребенком с ноября 2020 и впоследствии с 11.08.2022 только была освобождена от исполнения обязанностей во вредных условиях труда с последующим уходом в отпуск по беременности и родам, по уходу за ребенком, в котором находится по настоящее время. Однако истцом правомерно указано, что с ноября 2020 по август 2022 ФИО3 имела право на предоставление дополнительного отпуска также.

Представленный истцом расчет произведен с учетом расчета рабочих дней, а также положений п.8 Инструкции о порядке применения Списка производств цехов, профессий и должностей с вредными условиями труда, работа в которых дает право на дополнительный отпуск и сокращенный рабочий день, утвержденной Постановлением Госкомтруда СССР, ВЦСПС от 21.11.1975 N 273/П-20, согласно которому полный дополнительный отпуск согласно Списку предоставляется работникам, если они в рабочем году фактически проработали в производствах, цехах, профессиях и должностях с вредными условиями труда не менее 11 месяцев (правомерность применения данной Инструкции подтверждена Определением Седьмого кассационного суда общей юрисдикции от 10.07.2025 по делу № 88-9295/2025).

Вместе с тем судебная коллегия полагает необходимым уменьшить количество полагаемых дней отпуска ФИО3 согласно расчету истца на 1 день, то есть до 42, поскольку при расчете не учтено, что ФИО3 направлена была на курсы повышения квалификации с 19.03.2018 по 13.04.2018 (приказ от 28.02.2018), что свидетельствует об исключении данного периода из времени для предоставления права на дополнительный отпуск за период 2018/2019. Стаж работы для права на отпуск составит 08 мес. 24 дня, что дает право на отпуск не 10 рабочих дней, а 9 дней.

Также судебная коллегия находит необоснованными отдельный расчет количества дней дополнительного отпуска ФИО3 с 2013 по 2019 год, произведенный истцом за так называемые периоды дежурства, а именно периоды выполнения трудовых обязанностей медицинского техника за пределами установленных норм рабочего времени.

Судебная коллегия полагает ошибочными доводы истца о необходимости фактической оценки периодов дежурства истцов как выполнение работы по совместительству, поскольку они основаны на неверном толковании норм трудового законодательства, никаких соглашений применительно к работе в часы дежурств сверх нормы рабочего времени по основной работе как работы по совместительству сторонами не принималось.

Верной полагается судебной коллегией в данном случае ссылка ответчика на положение п.п. «ж» п.2 Постановления Минтруда РФ от 30.06.2003 N 41 "Об особенностях работы по совместительству педагогических, медицинских, фармацевтических работников и работников культуры", согласно которому для указанных категорий работников не считаются совместительством и не требуют заключения (оформления) трудового договора следующие виды работ: работа без занятия штатной должности в том же учреждении и иной организации, в том числе дежурство медицинских работников сверх месячной нормы рабочего времени по графику и др.

В данном случае могла бы идти речь о наличии часов сверхурочной работы по основной должности в случае превышения нормы рабочего времени за счет дополнительных дежурств, что в свою очередь не влечет возложение обязанности по увеличению дней дополнительного отпуска за конкретные дни / часы дежурства, имевшие место в рабочем периоде для расчета отпуска по основной должности. Компенсация же сверхурочных часов в случае их наличия подлежит в ином порядке.

Более того, сторона истца при расчете дополнительных дней отпуска отдельно за часы дежурства применяет иной принцип расчета (учитывая часы работы и переводя их в дни), который не соответствует расчету права на дополнительный отпуск по основной работе, где расчет не ведется истцом по часам со ссылкой на ту же Инструкцию, что и при расчете времени отпуска за дежурства. Указанное приводит к тому, что за один рабочий период по основному месту работы истец просит признать право на 12 рабочих дней отпуска за год работы (11 месяцев), добавляя к данным дням по сути за то же время календарной работы отпуск за отработанные часы дежурства, тем самым увеличивая в принципе продолжительность данного отпуска за рабочий год, что противоречит трудовому законодательства и самому Списку 1974 года, принятому за основу, который не предусматривает возможности предоставления дополнительного отпуска более 12 рабочих дней за рабочий период.

Разрешая заявленные требования в части признания незаконными действий ГАУЗ СО «ОДКБ» по непредставлению ФИО3 и по возложению обязанности по восстановлению права истца на получение компенсационной выплаты за работу во вредных условиях труда 15 % от размера должностного оклада с 01.12.2015, суд первой инстанции, также руководствовался положениями ст.ст.3, 15, 21, 22, 114, 116, 117, 120, 423 Трудового кодекса Российской Федерации, Федеральных законов от 28.12.2013 № 426-ФЗ «О специальной оценке условий труда» и от 28.12.2013 № 421-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в связи с принятием Федерального закона «О специальной оценке условий труда», установил, что ФИО3 весь спорный период трудовой деятельности работала по основной должности в качестве медицинского лабораторного техника, условия труда истца относились к вредным, что подтверждено результатами СОУТ (класс условий труда 3.2), в связи с чем ФИО3 при приеме на работу и в последующем имела право предоставление компенсационной выплаты за работу во вредных условиях труда 15 % от оклада.

В соответствии с условиями Коллективного договора на 2010-2013 предусмотрена была выплата надбавки работникам, занятым на тяжелых работах, работах с вредными условиями труда согласно Положению о доплатах за вредные условия труда (л.д.105-124 том 5).

При этом на момент трудоустройства в 2012 году за истцом было признано право на получение компенсационной выплаты в связи с работой во вредных условиях труда 15 %, изменение условий договора в данной части произведено с 01.12.2015.

ГАУЗ СО «ОДКБ» в нарушение действующего законодательства аттестация рабочих мест проведена не была, следовательно, оснований полагать подтвержденным факт изменения условий труда истца на декабрь 2015 не имелось.

Однако с 01.12.2015 с ФИО3 заключено дополнительное соглашение к трудовому договору, согласно которому в составе оплаты труда установлены выплаты компенсационного характера медицинским работникам, занятым на работах с вредными условиями труда, связанных с оказанием медицинской помощи – без указания размера, с отсылкой на установление их по результатам СОУТ.

В соответствии с условиями Коллективного договора на 2016-2019 (л.д.1- 15 то 6) в пункте 5.4 предусмотрена была оплата труда в связи с работой во вредных и опасных условиях труда в размере 4 %.

Судом установлено и сторонами не оспорено, что начиная с 01.12.2015 и до увольнения таковая выплачивалась ФИО3 в меньшем размере, применялись положения коллективных договоров и условия подписанных работником и работодателем дополнительных соглашений, а также издаваемые работодателем приказы, в частности № 502-П от 09.08.2016 (л.д.78 том 8), которым утверждены результаты специальной оценки условий труда и установлен перечень должностей с вредными и опасными условиями труда с повышенной оплатой труд в размере 4 %.

Доводы жалобы ответчика о необоснованном признании незаконными изменений уровня гарантий истца с 01.12.2015 в части доплаты за работу во вредных условиях труда со ссылкой на то, что именно компенсационную выплату с 01.12.2015 истец не получала, ей производилась выплата на основании Постановления Правительства Свердловской области от 06.09.2010 № 1288-ПП, которая была сохранена до проведения СОУТ 2016 года, подлежат отклонению.

Постановлением Правительства Свердловской области от 06.09.2010 N 1288-ПП введена новая система оплаты труда работников государственных учреждений здравоохранения Свердловской области" (вместе с "Примерным положением об оплате труда работников государственных учреждений здравоохранения Свердловской области").

В пункте 29 указанного примерного положения было установлено, что оплата труда работников учреждения, занятых на тяжелых работах, работах с вредными, опасными и иными особыми условиями труда, производится в повышенном размере в соответствии с Трудовым кодексом Российской Федерации. Указанным работникам осуществляются выплаты компенсационного характера, в том числе выплаты работникам, занятым на тяжелых работах, работах с вредными и (или) опасными и иными особыми условиями труда.

Выплата работникам, занятым на тяжелых работах, работах с вредными и (или) опасными и иными особыми условиями труда, устанавливается в соответствии со статьей 147 Трудового кодекса Российской Федерации в виде повышающего компенсационного коэффициента. Рекомендуемые размеры выплат перечислены в Перечне учреждений, подразделений и должностей, работа в которых дает право работникам на применение повышающих коэффициентов к окладам (ставкам) в связи с опасными для здоровья, тяжелыми и иными особыми условиями труда (приложение N 4 к настоящему Примерному положению).

На момент введения новых систем оплаты труда указанные выплаты устанавливаются всем работникам, получавшим их ранее. При этом работодатель принимает меры по проведению специальной оценки условий труда на рабочих местах с целью разработки и реализации мероприятий, направленных на улучшение условий труда работников. Указанная выплата устанавливается в размере, определенном по результатам специальной оценки условий труда на рабочих местах. Если по итогам специальной оценки условий труда вредных и (или) опасных производственных факторов не выявлено, то указанная выплата прекращается.

Постановлением Правительства Свердловской области от 30.09.2015 N 866-ПП Постановление от 06.09.2010 было отменено, утверждено новое Примерное положение об оплате труда работников государственных учреждений здравоохранения Свердловской области", применяемое с 01.12.2015.

Данным положением было установлено в составе оплаты труда работников учреждений здравоохранения в том числе установлены выплаты компенсационного характера, к которым отнесена также повышенная оплата труда работникам, занятым на работах с вредными и (или) опасными условиями труда и особым характером работ.

Установлено, что порядок и условия их осуществления устанавливаются коллективными договорами, соглашениями, локальными нормативными актами в соответствии с трудовым законодательством и иными правовыми актами, содержащими нормы трудового права.

Повышенная оплата труда работникам, занятым на работах с вредными и (или) опасными условиями труда и особым характером работ, устанавливается в соответствии со статьей 147 Трудового кодекса Российской Федерации с учетом результатов проведения специальной оценки условий труда.

Ответчик в жалобе полагает, что изменение порядка определения оплаты труда работников на нормативном уровне и установление выплаты надбавки за работу с вредными условиями труда только по результатам СОУТ с 01.12.2015 не позволяло сохранять уровень ранее предоставляемых гарантий на основании утратившего силу постановления Правительства, а вместо доплаты за вредность все работники продолжили получать компенсационную выплату в размере 100 % размера прежней 15-% доплаты до утверждения СОУТ в октябре 2016, после которого размер доплаты установлен в размере 4 %.

Указанные доводы являются необоснованными, поскольку Постановление Правительства Свердловской области от 30.09.2015 N 866-ПП в принципе не содержит каких-либо положений, позволяющих не применять при определении уровня гарантий положения ч.3 ст.15 Федеральный закон от 28.12.2013 N 421-ФЗ, императивно предписывающей сохранять прежний уровень гарантий при сохранении условий труда на рабочем месте при введении нового нормативного регулирования в сфере охраны труда и внедрения СОУТ. Постановление Правительства Свердловской области от 30.09.2015 N 866-ПП не предполагало отмену нормы более высшей силы, нормы федерального законодательства в указанной части, что не было учтено ответчиком.

Сам по себе факт отсутствия проведения ответчиком аттестации рабочих мест, в том числе рабочего места истца, с 2010 года по 2014 не может опровергать выводы суда и не позволять применять положения ч.3 ст.15 Федеральный закон от 28.12.2013 N 421-ФЗ, поскольку материалами дела достоверно подтверждено отнесение условий работы истца до 01.12.2015 и после к вредным условиям труда класса 3.2 (что подтверждено и последующими СОУТ, нормативными актами), получение истцом повышенных гарантий в том числе в части оплаты ее труда в размере 15 % надбавки. В связи с указанным доводы жалобы истца о том, что доплата была установлена не на основании аттестации рабочих мест, а на основании нормативного акта подлежат отклонению, тем более что обязанность по проведению аттестации не выполнена самим работодателем.

Между тем, буквальное содержание ч.3 ст. 15 Федерального закона от 28.12.2013 N 421-ФЗ не свидетельствуют о возможности сохранения ранее предоставляемых работникам гарантий и компенсаций в связи с работой во вредных условиях труда только при наличии карты аттестации рабочих мест до 2014, иное бы приводило к необоснованному ограничению прав работников, ставя их в зависимость от своевременной и надлежащей реализации указанной обязанности работодателем. Напротив, согласно данной норме ни порядок, ни условия, ни размеры фактически реализуемых в отношении работников гарантий не могли быть ухудшены при сохранении соответствующих условий труда на рабочих местах после 01.01.2014 при условии сохранения предоставляемых гарантий.

Характер получаемой истцом выплаты до 01.12.2015 и после 01.12.2015 однозначно свидетельствует о ее специальном назначении как выплаты компенсационного характера как доплаты за работу во вредных условиях труда, несмотря на ее наименование ответчиком как компенсационной выплаты с 01.12.2015 как некой сохраняемой компенсационной выплаты (в расчетных листках с декабря 2015 по сентябрь 2016 указано как компен.выплат 1 НСОТ) до 01.10.2016.

В любом случае на 01.01.2014 и на 01.12.2015 ФИО3 была занята на работах с вредными условиями труда, получала дополнительную оплату компенсационного характера 15 % (л.д.17-24 том 3), условия труда истца не изменились, следовательно, размер указанной выплаты снижен быть не мог.

Доводы жалобы о неправомерном распространении судом положений ч.3 ст.15 Федеральный закон от 28.12.2013 N 421-ФЗ на срок более нормативно установленного (до 31.12.2018 согласно п.5 чт.15 закона), судом обоснованно отклонены, поскольку положения ч.5 ст.15 данного закона устанавливают срок сохранения результатов проведенной ранее аттестации рабочих мест до 31.12.2018. Данный срок установлен для предоставления работодателем определенного времени для проведений СОУТ с учетом изменения нормативного регулирования. Однако установление данного срока никоим образом не связано с сохранением ранее предоставляемых работнику гарантий в связи с работой во вредных условиях труда в силу ч.3 ст. 15 закона, и тем более не ограничивает их каким-то пресекательным сроком. Более того, в рамках данного дела установлено, что ответчиком аттестация рабочих мест в принципе не была проведена.

Ссылка апеллянта на отсутствие у суда возможности применения норм о сохранении гарантий истцу в виду неоспаривания истцом дополнительных соглашений к трудовому договору, подписанных с учетом изменения локальных нормативных актов и проведения СОУТ, подлежит отклонению.

Заключение между сторонами дополнительных соглашений к трудовому договору, предусматривающих фактически снижение истцу прав и гарантий в связи с занятостью на работах с вредными и (или) опасными условиями труда (размер доплаты и продолжительность отпуска), в соответствии со ст.9 Трудового кодекса Российской Федерации не имеет правового значения, несмотря на отсутствие факта самостоятельного оспаривания условий дополнительных соглашений, поскольку в силу прямого указания закона трудовые договоры не могут содержать условия, ограничивающие права или снижающие уровень гарантий работников по сравнению с установленными трудовым законодательством и иными нормативными правовыми актами, содержащими нормы трудового права, поскольку в данном случае условия данного соглашения противоречат части 3 статьи 15 Федерального закона от 28.12.2013 N 421-ФЗ. Если такие условия включены в коллективный договор, соглашение или трудовой договор, то они не подлежат применению. Указанной норме не могут противоречить и локальные нормативные акты работодателя, который обязан был реализовать данные положения в отношении работников, условия труда на рабочих местах которых не изменились.

Доводы ответчика об изменении размера и порядка предоставления истцам гарантий и компенсаций в связи с изменением системы оплаты труда работников медицинских учреждений, в результате которой произошло значительное увеличение размера окладов медицинских работников, ограниченности лимитов бюджетного финансирования, судебной коллегией полагаются несостоятельными с учетом невозможности признания правомерными данных действий работодателя, противоречащих положениями ч.3 ст.15 Федерального закона от 28.12.2013 N 421-ФЗ.

Ссылка ответчика на отсутствие оснований принятия во внимание как преюдициального апелляционного определения по делу 33-1741/2021 от 02.03.2021 подлежит отклонению, поскольку в данном деле выводы суда и судебной коллегии основаны на анализе норм трудового законодательства и правоотношений конкретных сторон, безусловно, сходных с выводами в указанном определении.

Вместе с тем заслуживающими внимания полагает судебная коллегия доводы ответчика о неприменении судом последствий пропуска истцом срока на обращение в суд, установленного ст.392 Трудового кодекса Российской Федерации.

Вопреки доводам истца о незаявлении в рамках рассмотрения спора каких-либо имущественных требований, к которым бы подлежал применению годичный срок на обращение в суд, судебная коллегия отмечает верность доводов ответчика о возможности применения ч.2 ст. 392 Трудового кодекса Российской Федерации в рамках данного дела.

ФИО3 были заявлены требования о возложении обязанности в том числе восстановить право на получение компенсационной выплаты, исходя из 15 % надбавки с 01.12.2015. Приведение к исполнению данного требования фактически возможно было бы только путем доначисления невыплаченных сумм именно с 01.12.2015, что свидетельствует по сути о заявлении требований о взыскании задолженности по оплате труда с указанной даты путем проведения соответствующего перерасчета ответчиком.

В соответствии с ч.2 ст.392 Трудового кодекса Российской Федерации за разрешением индивидуального трудового спора о невыплате или неполной выплате заработной платы и других выплат, причитающихся работнику, он имеет право обратиться в суд в течение одного года со дня установленного срока выплаты указанных сумм, в том числе в случае невыплаты или неполной выплаты заработной платы и других выплат, причитающихся работнику при увольнении.

В соответствии с Положением ответчика об оплате труда от 24.03.2020, сроки выплаты заработной платы установлены 10 и 25 числа каждого месяца, то есть, расчет за истекший месяц должен быть произведен до 10 числа следующего месяца.

ФИО3 обратилась с иском в суд 29.10.2024, следовательно, с учетом установленных выше положений о сроках выплаты заработной платы, срок на обращение в суд пропущен по требованиям о выплате компенсационной надбавки с декабря 2015 по сентябрь 2023 (срок выплаты заработной платы за сентябрь 2023 – до 10.10.2023).

Согласно расчетным листкам с октября 2023 по апрель 2024 ФИО3 находилась в отпуске по уходу за ребенком, в мае 2024 имеется отражение начислений выплаты также в связи отпуском по беременности и родам, а затем пособия по уходу за ребенком.

При этом в заседании судебной коллегии представитель истца указала, что требование о восстановлении ФИО3 права на получение компенсационной выплаты в размере 15 % основано на получении именно надбавки на размер оклада истца при фактической работе и не связано с необходимостью перерасчета выплат в связи с нахождением в отпуске по беременности и родам, в отпуске по уходу за ребенком. Признание за ФИО3 права на предоставление компенсационной выплаты в данном размере необходимо в целях его подтверждения и сохранения после фактического выхода истца на работу.

При этом в соответствии с представленными сведениями ответчиком с 31.10.2022 по 19.03.2023 ФИО3 находилась в отпуске по беременности и родам с последующим предоставлением отпуска по уходу за ребенком с 20.03.2023 по 20.05.2024, из которого не выходила, с 20.05.2024 по 06.10.2024 находилась в отпуске по беременности и родам, с 07.10.2024 по настоящее время находится в отпуске по уходу за ребенком.

Ответчик ссылается на то, что истец, получая ежемесячно заработную плату, а также расчетные листы, должна была узнать о нарушении своего права.

С учетом позиции истцов по данному вопросу и с разъяснений Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29.05.2018 № 15 «О применении судами законодательства, регулирующего труд работников, работающих у работодателей - физических лиц и у работодателей - субъектов малого предпринимательства, которые отнесены к микропредприятиям», суд учел, что формально такой срок (на выплату надбавки) следовало бы исчислять с ежемесячного расчета, однако пришел к выводу о необходимости защиты прав истца и восстановления истцу пропущенного срока ввиду наличия у нее уважительных причин пропуска срока для обращения в суд.

Суд указал, что учитывая всю совокупность обстоятельств данного дела, наличие указанных по тексту дополнительных соглашений и иных нормативных документов, положения которых в части снижения надбавки воспринимались истцами как законные (о чем свидетельствует отсутствие сведений об оспаривании ими этих положений), тогда как не должны были применяться работодателем, что не позволило работникам усомниться в таком поведении работодателя и своевременно обратиться в суд за разрешением индивидуального трудового спора.

Доводы ответчика о том, что истец могла обратиться в суд и ранее, суд счел несостоятельными по выше приведенным обстоятельствам, связанным в том числе с ожиданием внесудебного разрешения этих вопросов в связи с обращением профсоюза учреждения к работодателю по вопросу восстановления гарантий, истец, по мнению суда, была вправе ожидать от работодателя положительного решения по вопросу неправомерного лишения гарантий за работу во вредных условиях труда во внесудебном порядке, в том числе по окончанию взаимодействия в 2024.

Вместе с тем, судебная коллегия не может согласиться с указанными выводами суда первой инстанции в части уважительности причин пропуска ФИО3 срока на обращение в суд по требованиям о восстановлении права на получение компенсационной выплаты 15 % с 01.12.2015, что по сути должно повлечь начисление и выплату задолженности по компенсационной выплате, полагая, что в данном случае суд неверно произвел оценку и установление всей совокупности обстоятельств по делу.

Судебная коллегия соглашается с доводами ответчика о том, что ФИО3 ежемесячно получая заработную плату и расчетные листки по ее начислению (доказательств препятствия или невозможности их получения не представлено) не могла не знать о снижении уровня оплаты ее труда с 01.12.2015 до октября 2016 года, что свидетельствует о пропуске срока на обращение в суд. С октября 2016 года течение срока на обращении в суд по требованиям о выплате заработной платы определено строго сроками выплаты заработной платы, а не моментом, когда работник узнал или должен был узнать о нарушении своих прав. По требованиям с октября 2016 по сентябрь 2023 срок на обращение в суд пропущен с учетом срока выплаты заработной платы.

Оснований для признания пропуска данного срока по уважительным причинам судебная коллегия не усматривает, в том числе с учетом доводов истца о неправомерности внесения изменений в условия трудового договора с истцом, а также доводов о ведении представителем профсоюзной организации ППО МПРЗ «Действие» переговоров с работодателем о восстановлении гарантий работникам учреждения с учетом апелляционного определения от 02.03.2021.

В соответствии с разъяснениями Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29.05.2018 N 15 судам необходимо учитывать, что при пропуске работником срока, установленного статьей 392 ТК РФ, о применении которого заявлено ответчиком, такой срок может быть восстановлен судом при наличии уважительных причин (часть четвертая статьи 392 ТК РФ). В качестве уважительных причин пропуска срока для обращения в суд могут расцениваться обстоятельства, объективно препятствовавшие работнику своевременно обратиться в суд за разрешением индивидуального трудового спора, как то: болезнь работника, нахождение его в командировке, невозможность обращения в суд вследствие непреодолимой силы, необходимости осуществления ухода за тяжелобольными членами семьи и т.п.

Оценивая, является ли то или иное обстоятельство достаточным для принятия решения о восстановлении пропущенного срока, суд не должен действовать произвольно, а обязан проверять и учитывать всю совокупность обстоятельств конкретного дела, не позволивших работнику своевременно обратиться в суд за разрешением индивидуального трудового спора. Например, об уважительности причин пропуска срока на обращение в суд за разрешением индивидуального трудового спора может свидетельствовать своевременное обращение работника с письменным заявлением о нарушении его трудовых прав в органы прокуратуры и (или) в государственную инспекцию труда, которыми в отношении работодателя было принято соответствующее решение об устранении нарушений трудовых прав работника, вследствие чего у работника возникли правомерные ожидания, что его права будут восстановлены во внесудебном порядке.

Судебная коллегия не может согласиться с выводами суда о восстановлении срока истцу на обращение в суд в связи с наличием противоправного поведения со стороны ответчика и введением в заблуждение истца последним путем придания видимости законности изменений уровня гарантий, поскольку не имеется доказательств именно умышленного незаконного ухудшения положения истца работодателем в данной части. Ошибочное или неверное толкование и применение трудового законодательства к таковому отнесено быть не может и не отменяет осведомленность самого истца о снижении уровня ее гарантий.

Кроме того, согласно представленным документам ФИО3 была принята в члены ППО МПРЗ «Действие» только 11.07.2022 (л.д.176 том 6), что свидетельствует об отсутствии оснований полагать, что до указанной даты ее права могли быть защищены профсоюзной организацией.

Из представленной переписки истцом следует, что в октябре 2022 представителем профсоюзной организации ППО МПРЗ «Действие» в адрес работодателя направлено обращение относительно рассмотрения вопроса относительно восстановления гарантий работникам (сами работники указаны в приложении), занятым на работах с вредными условиями труда, на 01.01.2014 с учетом ранее рассмотренного спора по ряду работников (имелся в виду спор, рассмотренный в 2021 году, стороной которого ФИО3 не являлась). В целях рассмотрения данного вопроса создана в декабре 2022 совместная комиссия по изучению вопроса и изучению документов согласно обращению профсоюзной организации, в том числе с участием представителя профсоюза. Результаты работы данной комиссии в материалы дела не представлены.

В обращении от ноября 2023 профсоюзной организации указано, что результаты работы комиссии отсутствуют, предложено оказать содействие в организации начала работы комиссии. В июне 2024 получен ответ профсоюзной организации от ГАУЗ СО «ОДГБ», в котором даны разъяснения только относительно работы в части предоставления дополнительных дней отпуска, также указано, что работникам – членам профсоюза «Действие», указанным в списке, выплаты как разница в процентах к окладам за вредность начиная с 2022 будут произведены по итогам заключения отдельных соглашений с работником и работодателем. Вопрос о вышеуказанных выплатах на предстоящие периоды с 2025 также будет решаться в рамках переговоров. Однако соответствующее соглашение относительно ФИО3 отсутствует.

Вместе с тем как следует из материалов дела с 2022 по настоящее время указанная переписка ППО МПРЗ «Действие» с ГАУЗ СО «ОДГБ» какого-либо результата не дала, переговоры своей цели не достигли, приказы о выплатах не были приняты, равно как и не подписаны соглашения о восстановлении гарантий, тем более на прошлое время за несколько лет, в связи с чем согласиться с выводами суда о том, что у истца имелись обоснованные ожидания о том, что ее права будут восстановлены полностью в досудебном порядке, судебная коллегия не может. Данных о том, что какие-то конкретные обещания и гарантии были даны именно в отношении истца в части урегулирования ее вопроса и выплаты всех сумм не имеется. Проведение таких переговоров с профсоюзной организацией могло продлиться еще более долгое количество времени.

Само по себе проведение указанных переговоров не может быть признано в данном деле основанием для признания пропуска срока на обращение в суд по выплатам с 2015 года уважительным. Никаких объективных препятствий обращения ФИО3 в суд с настоящими требованиями до октября 2024 судебная коллегия полагает не имелось и доказательств обратному не представлено.

Стороной ранее рассмотренного спора о сохранении гарантий (апелляционное определение от 02.03.2021 по делу № 33-1741/2021) ФИО3 не являлась. В период с 2015 по 2022 в принципе не обращалась к работодателю о необходимости восстановления права на выплаты и осуществления доплаты, с 2022 года по настоящее время находится в отпуске по уходу за ребенком, следовательно, вопрос об осуществлении конкретной доплаты непосредственно за работу во вредных условиях труда именно к заработное плате поставлен быть не может в принципе в виду фактического неосуществления истцом работы в период в том числе с сентября 2023 по настоящее время. Требований о перерасчете пособий по уходу за ребенком истцом не было заявлено, что подтверждено представителем истца в заседании судебной коллегии.

Ни в одном из указанных доказательств нет сведений об обращении истца либо иного лица в ее интересах к работодателю, в государственную инспекцию труда, прокуратуру по вопросу неправомерного лишения гарантий за работу во вредных условиях труда с 2015 по октябрь 2024, даже со стороны профсоюзной организации до октября 2022.

Доводы о том, что истец не обладает правовыми познаниями подлежат отклонению как не являющиеся основанием для восстановления пропущенного срока в данном случае.

Таким образом, оснований полагать, что представленные документы могли свидетельствовать о правомерных ожиданиях у истца о том, что ее права истца будут восстановлены во внесудебном порядке на основании данных документов судебная коллегия не усматривает.

В связи с изложенным судебная коллегия приходит к выводу, что решение суда в части требований ФИО3 подлежит изменению.

Следует указать на признание за ФИО3 права на получение компенсационной выплаты (надбавки) за работу во вредных условиях труда, исходя из 15 % от размера должностного оклада, отказав в удовлетворении исковых требований по возложению на ГАУЗ СО «ОДКБ» обязанности восстановить ФИО3 право на получение компенсационной выплаты (надбавки) за работу во вредных условиях труда, исходя из 15 % от размера должностного оклада - с 01.12.2015 по 13.03.2026 путем осуществления выплаты задолженности по заработной плате (в связи с пропуском срока по требованиям до сентября 2023 и в связи с нахождением истца с октября 2022 по настоящее время в отпуске по уходу за ребенком, следовательно, в связи с отсутствием получения заработной платы, надбавку к которой истец просила восстановить как фактическую выплату за выполненную работу). В данной части решение судебной коллегий направлено на закрепление права данного истца на получение компенсационной выплаты после фактического выхода на работу.

Это же решение суда следует изменить в части возложения на ГАУЗ СО «ОДКБ» обязанности восстановить ФИО3 право на гарантии и компенсации за работу во вредных условиях труда в виде ежегодного дополнительного оплачиваемого отпуска продолжительностью 14 календарных дней – с 01.10.2016 и в части признания права на использование дополнительного оплачиваемого отпуска за работу во вредных условиях труда за период работы с 20.02.2013 по 11.08.2022

Следует указать на возложение на ГАУЗ СО «ОДКБ» обязанности восстановить ФИО3 право на гарантии и компенсации за работу во вредных условиях труда в виде ежегодного дополнительного оплачиваемого отпуска продолжительностью 12 рабочих дней – с 20.02.2013.

Указать на признание за ФИО3 права на использование дополнительного оплачиваемого отпуска за работу во вредных условиях труда за период работы с 20.02.2013 по 11.08.2022 в количестве 42 рабочих дней.

Разрешая исковые требования ФИО1 и ФИО2, суд первой инстанции установил, что ФИО10 22.07.2015 была принята в КДЛ на должность медицинский лабораторный техник, между сторонами заключен трудовой договор № 3048 от 22.07.2015 (т.1 л.д.12-13, т.4 л.д.184-187, т.5 л.д.28). Сторонами последовательно были заключены дополнительные соглашения к трудовому договору от 21.12.2015, 01.11.2017, 01.10.2018, 09.01.2018, 23.01.2018, 18.06.2018, 03.06.2019, 02.04.2020, 19.11.2020, 23.08.2021, 10.09.2021, 13.08.2024 (т.1 л.д.14-18, т.4 л.д.188-201), должностной функционал и место работы истца указанными соглашениями не изменялись.

Истец ФИО11 на основании трудового договора № 5093 от 12.09.2018 была принята на должность в КДЛ на должность медицинский лабораторный техник (фельдшер-лаборант) (т.1 л.д.61, 62, т.4 л.д.152-155, т.5 л.д.36). Сторонами последовательно были заключены дополнительные соглашения к трудовому договору от 01.10.2018, 03.06.2019, 02.04.2020, 02.11.2020, 15.11.2021, 13.08.2024 (т.1 л.д.63-65, т.4 л.д.156, 162-169), должностной функционал и место работы истца указанными соглашениями не изменялись.

01.10.2019 между сторонами также был заключен трудовой договор № 433 от 01.10.2019, в соответствии с которым истец принята на работу к ответчику по той же должности на условиях внутреннего совместительства, с выплатой надбавки в размере 4% и предоставлении дополнительного отпуска продолжительностью 7 календарных дней (т.4 л.д.158-161).

Продолжительность установленного при заключении трудового договора ежегодного оплачиваемого отпуска указана со ссылкой на коллективный договор.

Ответчиком не оспаривалось, что условия труда этих истцов относятся к вредным по биологическому фактору, что подтверждается картами СОУТ рабочего места медицинского лабораторного техника КДЛ № 24 от 14.11.2017, итоговый класс (подкласс) условий труда определен 3.2, и № 92 от 26.12.2022, итоговый класс (подкласс) условий труда - 3.2 (т.1 л.д.94-110).

Разрешая требования истцов ФИО12 и ФИО2, суд первой инстанции верно руководствовался положениями Трудового кодекса Российской Федерации, Отраслевого соглашения по государственным учреждениям Свердловской области, находящимся в ведении Министерства здравоохранения Свердловской области, на 2015-2017г.г., продленного на 2017- 2020, принимая во внимание отнесение должности медицинский лабораторный техник, фельдшер-лаборант к среднему медицинскому персоналу медицинских учреждений, с учетом п.174 Списка, утвержденного Постановлением Госкомтруда СССР и Президиума ВЦСПС от 25.10.1974 № 298/П-22, пришел к выводу о том, что с момента начала трудовых отношений продолжительность дополнительного отпуска в отношении данных работников должна была составлять 12 рабочих дней.

Судебная коллегия соглашается с выводами суда первой инстанции относительно признания за ФИО12 и ФИО2 права на предоставление дополнительного отпуска в связи с работой во вредных условиях труда продолжительностью 12 рабочих дней.

В соответствии со ст.117 Трудового кодекса Российской Федерации установлен, что ежегодный дополнительный оплачиваемый отпуск предоставляется работникам, условия труда на рабочих местах которых по результатам специальной оценки условий труда отнесены к вредным условиям труда 2, 3 или 4 степени либо опасным условиям труда.

Минимальная продолжительность ежегодного дополнительного оплачиваемого отпуска работникам, указанным в части первой настоящей статьи, составляет 7 календарных дней.

Продолжительность ежегодного дополнительного оплачиваемого отпуска конкретного работника устанавливается трудовым договором на основании отраслевого (межотраслевого) соглашения и коллективного договора с учетом результатов специальной оценки условий труда.

На момент трудоустройства данных истцов действовало Отраслевое соглашение по государственным учреждениям Свердловской области, находящимся в ведении Министерства здравоохранения Свердловской области, на 2015-2017г.г., заключенное 17.04.2015 между Министерством здравоохранения Свердловской области и Свердловской областной организацией профсоюза работников здравоохранения Российской Федерации, срок действия которого затем был продлен на 2017-2020 г.г. (т.5 л.д.42-90).

В соответствии с п.1.4 Отраслевого соглашения, его положения являются обязательными для выполнения и не ограничивают права работодателей в расширении социальных гарантий и мер социальной поддержки работникам при наличии собственных средств для их обеспечения. Действие соглашения распространяется на работодателей и работников учреждений Минздрава области, состоящих с ними в трудовых отношениях и служит основой при заключении соглашений на городских уровнях, коллективных и трудовых договоров (п.1.5). Условия отраслевого соглашения, коллективных договоров и трудовых договоров не могут ухудшать положения работников по сравнению с законодательством РФ, Свердловской области и настоящим соглашением (п.1.6).

Пунктом 4.2. Отраслевого соглашения установлено, что ежегодные дополнительные отпуска предоставляются работникам учреждений Минздрава области, занятым на работах с вредными и (или) опасными условиями труда в соответствии с приложением к коллективному договору, разработанному в том числе с учетом постановления Госкомтруда СССР и Президиума ВЦСПС от 25.10.1974 № 298/П-22.

Толкование указанного пункта отраслевого соглашения относительно применения положений Списка, утвержденного постановлением Госкомтруда СССР и Президиума ВЦСПС от 25.10.1974 № 298/П-22, и положений локальных актов работодателя, коллективного договора, приведено судебной коллегией выше при оценке доводов жалобы ответчика в части предоставления гарантий ФИО3, в связи с чем с учетом Отраслевого соглашения ФИО12 и ФИО2 имели право на предоставление дополнительного отпуска в связи с работой во вредных условиях труда продолжительностью 12 рабочих дней.

Судом верно отклонены доводы ответчика о необходимости руководствоваться положениями коллективного договора, поскольку с учетом условий самого соглашения, а также положений трудового законодательства коллективный договор не может противоречит отраслевому соглашению. Ссылка ответчика на рекомендательный характер п.4.2 Отраслевого соглашения в части применения Списка 1974 отклонена судебной коллегией по основаниям, изложенным выше применительно к оценке требований ФИО3

Более того, последующим Отраслевым соглашением также подтверждена необходимость применения Списка, утвержденного постановлением Госкомтруда СССР и Президиума ВЦСПС от 25.10.1974 № 298/П-22, а именно в п.3.1.12 Отраслевого соглашения по государственным учреждениям Свердловской области, находящимся в ведении Министерства здравоохранения Свердловской области на 2021 - 2024, утвержденного Министром здравоохранения Свердловской области и председателем Свердловской областной организации профсоюза работников здравоохранения РФ.

Отнесение условий труда ФИО12 и ФИО2 к классу условий труда 3.2 в соответствии с результатами СОУТ от 2017 и от 2022 не оспорено сторонами и подтверждено материалами дела.

Доводы ответчика о том, что с учетом специфики условий труда медицинских работников, установление вредных условий труда по биологическому фактору практически невозможно исключить и, соответственно, предпринять работодателю какие-либо действия по улучшению условий труда работников на рабочих местах, подлежат отклонению, поскольку сам характер вредного производственного фактора на рабочем месте не может умалять права работника на получение соответствующих гарантий и компенсаций, закрепленных в отраслевом соглашении, то есть в акте социального партнерства, принятого не просто в отношении определенной сферы деятельности, но и конкретно применительно к учреждениям здравоохранения Свердловской области, находящимся в ведении Министерства здравоохранения Свердловской области.

Доводы об отсутствии дополнительного финансирования для предоставления отпуска в большем объеме, ввиду чего тот предоставлялся в пределах минимальных гарантий, предусмотренных Трудовым кодексом Российской Федерации, также не имеют правового значения для разрешения спора.

Кроме того, судебная коллегия отмечает, что норма о применении Списка 1974 года к определению права на дополнительный отпуск была и в п.3.1.12 Отраслевого соглашения на 2024 - 2027 годы" (утв. Министерством здравоохранения Свердловской области, Свердловской областной организацией Профсоюза работников здравоохранения Российской Федерации 19.11.2024). В нем также указанно, что при проведении СОУТ и отнесении условий труда на рабочих местах к вредным условиям (класс 3) и (или) опасным (класс 4) в соответствии с п. 3 ст. 15 Федерального закона от 28.12.2013 N 421-ФЗ "О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в связи с принятием Федерального закона "О специальной оценке условий труда" работникам предоставляется ежегодный дополнительный оплачиваемый отпуск ранее установленной продолжительности.

Названные обстоятельства подтверждают последующую волю сторон социального партнерства на предоставление повышенных гарантий лицам, работающим во вредных условиях труда.

Доводы ответчика о том, что решением от 01.09.2025 Министерства здравоохранения Свердловской области и Свердловской областной организации профсоюза работников здравоохранения Российской Федерации действие п.3.1.12 Отраслевого соглашения приостановлено до 01.10.2016, не могут свидетельствовать о незаконности решения суда, поскольку ФИО2 и ФИО1 просили о сохранении права на предоставление дополнительного отпуска продолжительностью 12 рабочих дней фактически возникшего на момент их трудоустройства (условия трудового договора не могут быть изменены в сторону ухудшения без соответствующего согласия работника), а также просили признать право наличие неиспользованных дней отпуска за период до 14.11.2021 и до 22.08.2021 соответственно, то есть еще до принятия Отраслевого соглашения на 2024-2027.

Наличие в материалах дела дополнительных соглашений к трудовому договору с истцами относительно изменения условий их труда в части изменения продолжительности отпуска судебная коллегия полагает не имеющим правового значения, с учетом также положений ст.9 Трудового кодекса Российской Федерации по основаниям, изложенным при оценке требований ФИО3, сходным в данном вопросе с доводами ФИО1 и ФИО2

Относительно удовлетворения требований о признании за ФИО2 права на использование дополнительного оплачиваемого отпуска за работу во вредных условиях труда за период работы с 12.09.2018 по 14.11.2021 в количестве 36 календарных дней, а за ФИО1 за период с 22.07.2015 по 22.08.2021 в количестве 67 календарных дней ответчик в жалобе указывает на несоответствие расчетов дней отпуска, однако в материалы дела соответствующие расчеты, произведенные именно стороной ответчика, представлены только судебной коллегией.

Судебной коллегией в ходе апелляционного рассмотрения дела признаны обоснованными доводы ответчика о недопустимости сложения количества полагаемых дней дополнительного отпуска по основной должности и по работе по совместительству, что противоречит требованиям законодательства, так как предоставление дней дополнительного отпуска, определение права на него и соответствующие расчеты не могут быть идентичными по разным должностям, в том числе в виду наличия разности расчетных периодов.

В соответствии с представленными расчетами ответчика следует, что за период с 2015 по 2021 ФИО1, имела бы право на предоставление 31 рабочего дня дополнительного отпуска по основному месту работы и 17 дней по внутреннему совместительству.

В соответствии с представленными расчетами ответчика следует, что за период с 2018 по 2012 ФИО2, имела бы право на предоставление 15 рабочих дней дополнительного отпуска по основному месту работы и 13 дней по внутреннему совместительству.

Однако в соответствии с приказом от 22.09.2021 трудовой договор по внутреннему совместительству по должности медицинского техника на основании заявления ФИО1 от 20.09.2021 прекращен.

В соответствии с приказом от 07.09.2021 трудовой договор по внутреннему совместительству по должности медицинского техника на основании заявления ФИО2 от 03.09.2021 также прекращен.

Указанное свидетельствует об отсутствии оснований в принципе для удовлетворения требований о признании за ФИО1 и ФИО2 права на дополнительный отпуск за работу по внутреннему совместительству за период с 01.10.2019 (указано врем заключение трудового договора) по 23.09.2021 и по 14.09.2021 (прекращение), поскольку в связи с увольнением истцов указанное право фактически ими реализовано быть не может, а само по себе признание права на отпуск не приведет к восстановлению права истцов на отдых, требований о выплате компенсации за отпуск не было заявлено.

При оценке права истцов на отпуск по основной должности судебная коллегия полагает принять за основу расчет количества дней неиспользованного отпуска ФИО1 и ФИО2, представленный стороной истца к судебному заседанию 13.03.2026, поскольку он соответствует требованиями Трудового кодекса Российской Федерации, а также произведен с учетом анализа фактически предоставленного истцам отпуска за весь период трудовой деятельности с учетом признания за ними права на дополнительный отпуск продолжительностью 12 рабочих дней в расчетном периоде.

Представленный истцами расчет произведен с учетом расчета рабочих дней, а также положений п.8 Инструкции о порядке применения Списка производств цехов, профессий и должностей с вредными условиями труда, работа в которых дает право на дополнительный отпуск и сокращенный рабочий день, утвержденной Постановлением Госкомтруда СССР, ВЦСПС от 21.11.1975 N 273/П-20, согласно которому полный дополнительный отпуск согласно Списку предоставляется работникам, если они в рабочем году фактически проработали в производствах, цехах, профессиях и должностях с вредными условиями труда не менее 11 месяцев (правомерность применения данной Инструкции подтверждена Определением Седьмого кассационного суда общей юрисдикции от 10.07.2025 по делу № 88-9295/2025).

При этом расчет дней дополнительного отпуска в отношении ФИО2 по основной работе подлежит корректировке в связи с наличием арифметической ошибки в количестве дней отпуска за период 2019/2020 год, продолжительностью 12 рабочих дней, поскольку предоставлено 6 рабочих дней, то остаток должен составить 6, а не 7 как в расчете истца.

Из указанного следует, что по основному месту работы за ФИО1 следует признать право на предоставление дополнительного отпуска за период с 22.07.2015 по 22.08.2021 в количестве 48 рабочих дней, а в отношении ФИО2 с 12.09.2018 по 14.11.2021 – 19 рабочих дней.

Оснований для учета в количестве полагаемого по расчету истцов к предоставлению дополнительного отпуска за часы дежурства (привлечение к работе за пределам установленной нормы рабочего времени) судебная коллегия не усматривает по основаниям, которые были указаны в отношении аналогичных требований по ФИО3, поскольку такой дополнительный расчет дней отпуска (помимо времени основной работы) не соответствует требованиям трудового законодательства.

Оснований полагать пропущенным срок на обращение в суд ФИО2 и ФИО1 в отношении указанных требований по основному месту работы, установленный ст.392 Трудового кодекса Российской Федерации, судебная коллегия не усматривает, поскольку трудовые отношения между сторонами не прекращены, что свидетельствует о возможности и наличии права у истцов на предоставление отпуска или на получение соответствующей компенсации при расторжении трудового договора.

В связи с указанным решение суда подлежит изменению в части признания за ФИО1 права на дополнительный оплачиваемый отпуск за работу во вредных условиях труда за рабочий период с 22.07.2015 по 22.08.2021 продолжительностью 67 календарных дней.

Следует указать на признание за ФИО1 права на дополнительный оплачиваемый отпуск за работу во вредных условиях труда за рабочий период с 22.07.2015 по 22.08.2021 продолжительностью 48 рабочих дней.

Также подлежит изменению решение суда в части признания за ФИО2, права на дополнительный оплачиваемый отпуск за работу во вредных условиях труда за рабочий период с 12.09.2018 по 14.11.2021 продолжительностью 36 календарных дней.

Следует указать на признание за ФИО2 права на дополнительный оплачиваемый отпуск за работу во вредных условиях труда за рабочий период с 12.09.2018 по 14.11.2021 продолжительностью 19 рабочих дней.

Разрешая исковые требования ФИО4, суд первой инстанции установил, что ФИО4 принята на работу по основному месту работы со 02.09.2014 согласно трудовому договору от 01.09.2014 врачом клинической лабораторной диагностики в Клиническую лабораторию (л.д.124 том 4). Дополнительный отпуск установлен был продолжительностью 12 календарных дней по коллективному договору.

Дополнительным соглашением к трудовому договору (л.д.128 том 4) с 01.12.2015 установлено, что размер компенсационной выплаты в связи с работой во вредных условиях труда определяется по результатам СОУТ, равно как и продолжительностью дополнительного отпуска.

22.04.2024 между сторонами заключено соглашение, в соответствии с которым в соответствии с Постановлением Правительства Свердловской области от 30.09.2015 № 866-ПП с последующими изменениями, стороны договорились с 01.07.2024 изменить условия трудового договора, указав на размер компенсационной выплаты 5 % за работу во вредных условиях труда (л.д.129-130 том 4).

На основании данного соглашения 22.04.2024 заключено дополнительное соглашение к трудовому договору (л.д.131 том 4), согласно которому в условия трудового договора внесены изменения об оплате труда ФИО4 с 01.07.2024 в части компенсационной выплаты 5 % от оклада (указан размер надбавки 1480 рублей от оклада 29600 рублей).

22.08.2024 между сторонами подписано аналогичное соглашение об установлении надбавки 5 % за работу во вредных условиях труда, но с учетом изменения размера оклада с 01.09.2024 до 35224 рублей (л.д.133-134 том 4).

На основании данного соглашения 20.08.2024 также заключено дополнительное соглашение к трудовому договору об определении размера надбавки с 01.09.2024 – 5 % в сумме 1761,20 рублей (л.д.135-136 том 4), размер надбавки 5 % остался неизменным и после заключения соглашения 16.12.2024.

В соответствии с дополнительным соглашением от 05.11.2024 с 01.01.2025 установлена продолжительность дополнительного оплачиваемого отпуска 11 календарных дней (л.д.137 том 4).

ФИО4 также была принята на работу по внутреннему совместительству врачом клинической лабораторной диагностики с 01.06.2024 согласно трудовому договору от 04.06.2024 (л.д.140-144 том 4).

Установлены вредные условия труда по классу 3.2, надбавка за работу во вредных условиях труда 5 %, а также дополнительный отпуск 8 календарных дней в соответствии с условиями коллективного договора.

Аналогично договору по основной должности 20.08.2024 и 16.12.2024 были заключены между сторонами отдельные соглашения и дополнительные соглашения к трудовому договору по совместительству, согласно которым размер компенсационной выплаты в связи с работой во вредных условиях труда составил также 5 % от оклада (л.д.145-148 том 4).

В соответствии с дополнительным соглашением к трудовому договору от 05.11.2024 продолжительность дополнительного оплачиваемого отпуска в связи с работой во вредных условиях труда установлена 11 календарных дней (л.д.149 том 4).

В соответствии с картой СОУТ по должности врача клинической лабораторной диагностики от 13.11.2015 установлен класс условий труда на рабочем месте 3.2 (л.д.122 том 8), что отражено также в приказе от 09.08.2016 (л.д.78-86 том 8), подтвержден класс условий труда 3.2 картой СОУТ от 28.09.2020 (л.д.137-139 том 8).

Разрешая требования ФИО4 в части признания незаконными действий ответчика по непредставлению дополнительного оплачиваемого отпуска из расчета 12 рабочих дней с 02.09.2014, возложения обязанности по предоставлению дополнительного отпуска за рабочие период с 02.09.2014 по 13.12.2023, признании права на дополнительный оплачиваемый отпуск за рабочий период с 14.12.2023 по 13.12.2024 продолжительностью 12 рабочих дней с учетом признания незаконными действий ответчика по неприменению условий отраслевого соглашения на 2021-2024, суд первой инстанции руководствовался положениями Отраслевого соглашения по государственным учреждениям Свердловской области, находящимся в ведении Министерства здравоохранения Свердловской области, на 2015-2017 годы, 2021-2024 годы, Постановления Госкомтруда СССР и Президиума ВЦСПС от 25.10.1974 № 298/П-22, признал право ФИО4 на предоставление дополнительного отпуска в связи с работой во вредных условиях труда 12 рабочих дней.

Применительно к работе по основной должности, в которой истец состоит с 01.09.2014, суд первой инстанции верно исходил из того, что в соответствии со ст.117 Трудового кодекса Российской Федерации на момент заключения договора, продолжительность ежегодного дополнительного оплачиваемого отпуска конкретного работника устанавливается трудовым договором на основании отраслевого (межотраслевого) соглашения и коллективного договора с учетом результатов специальной оценки условий труда.

На момент приема истца на работу 01.09.2014 действовал Коллективный договор на 2010-2013, действие которого продлено на 2014-2016 (л.д.63-160 том 7).

В соответствии с п.6.4 данного договора (л.д.73-75 том 7) установлено, что ежегодные дополнительные оплачиваемые отпуска предоставляются работникам больницы согласно утвержденного Перечня должностей с вредными и (или) опасными условиями труда, работа в которых дает право на дополнительный отпуск (Приложение). Данное приложение не представлено ответчиком в ходе рассмотрения дела.

Дополнительные отпуска предоставляются следующим категориям граждан: до утверждения правительством соответствующего порядка в соответствии со ст.423 ТК РФ с учетом положений статей 5 и 10 ТК РФ при составлении перечня администрация больницы руководствовалась Списком производств, цехов профессий и должностей с вредными условиями труда, утвержденный Постановлением Госкомтруда СССР, Президиума ВЦСПС от 25.10.1974 № 298/П-22 «Об утверждении списка Списком производств, цехов профессий и должностей с вредными условиями труда, работа в которых дает право на дополнительных оплачиваемый отпуск и сокращенный рабочий день». Право на дополнительный отпуск имеют работники, профессии, должности которых предусмотрены в соответствующих разделах названного списка, то есть непосредственно выполняющие работы, прямо предусмотренную названным списком.

В соответствии с пунктом 169 Списка, утвержденного Постановлением Госкомтруда СССР, Президиума ВЦСПС от 25.10.1974 № 298, право на дополнительный оплачиваемый отпуск продолжительностью 12 рабочих дней имеют врачи учреждений здравоохранения.

При этом Постановлением Правительства Российской Федерации или иным уполномоченным органом власти какой-либо перечень должностей, которым бы была установлена продолжительность дополнительного отпуска, разработан не был, что свидетельствовало о возможности применения Постановлением Госкомтруда СССР, Президиума ВЦСПС от 25.10.1974 № 298/П-22 с учетом отсутствия иного правового регулирования.

Более того, необходимость установления дополнительного отпуска работникам учреждения в соответствии с положениями Постановлением Госкомтруда СССР, Президиума ВЦСПС от 25.10.1974 № 298/П-22 установлена в п.4.2 Отраслевого соглашения по государственным учреждениям Свердловской области, находящимся в ведении Министерства здравоохранения Свердловской области, на 2015-2017г.г., заключенного 17.04.2015 между Министерством здравоохранения Свердловской области и Свердловской областной организацией профсоюза работников здравоохранения Российской Федерации, срок действия которого затем был продлен на 2017-2020 г.г. (л.д.42-90 том 5). Анализ данного соглашения приведен ранее судебной коллегией при оценке доводов жалобы ответчика относительно требований ФИО3, в том числе отклонены доводы ответчика о рекомендательном характере данного пункта отраслевого соглашения.

Правомерность выводов суда о признании за ФИО4 права на дополнительный отпуск продолжительностью 12 рабочих дней подтверждена последующим заключением отраслевых соглашений на уровне Министерства здравоохранения Свердловской области.

Пунктом 3.1.12 Отраслевого соглашения по государственным учреждениям Свердловской области, находящимся в ведении Министерства здравоохранения Свердловской области на 2021 - 2024 годы" (утв. Министерством здравоохранения Свердловской области, Свердловской областной организацией Профсоюза работников здравоохранения Российской Федерации 17.11.2021) в случае установления по результатам специальной оценки условий труда класса (подкласса) вредности 3.2 и более, а также если в учреждении не проведена специальная оценка условий труда (СОУТ), для определения продолжительности дополнительного отпуска работникам, занятым на работах с вредными и (или) опасными условиями труда, применять Постановление Госкомтруда СССР и Президиума ВЦСПС от 25.10.1974 N 298/П-22 "Об утверждении Списка производств, цехов, профессий и должностей с вредными условиями труда, работа в которых дает право на ежегодный дополнительный отпуск и сокращенный рабочий день" в части, не противоречащей действующему законодательству.

Аналогичным содержанием п.3.1.12 Отраслевого соглашения по государственным учреждениям Свердловской области, находящимся в ведении Министерства здравоохранения Свердловской области на 2024 - 2027 годы" (утв. Министерством здравоохранения Свердловской области, Свердловской областной организацией Профсоюза работников здравоохранения Российской Федерации 19.11.2024), что свидетельствует о сохранении указанной гарантии.

Приостановление действия указанного Отраслевого соглашения решением от 01.09.2025, равно как и заключение дополнительных соглашений с истцом к трудовому договору в части определения количестве дней дополнительного отпуска основанием для отказа в удовлетворении требований являться не может, поскольку ФИО13 просила признать за ней право на предоставление дополнительного отпуска по 13.12.2024, то есть до приостановлении действия соглашения. Заключение же дополнительных соглашений к трудовому договору может свидетельствовать об отсутствии оснований для применения Отраслевого соглашения и наступления новых правовых последствий в части снижения уровня гарантий только в случае в принципе соответствия новых условий трудового договора требованиям законодательства.

Определяя количества дней неиспользованного отпуска ФИО4 за период с 02.09.2014 по 13.12.2023, суд исходил из представленного истцом расчета, указав на его предоставление в количестве 26 календарных дней, однако в материалы дела соответствующие расчеты, произведенные именно стороной ответчика, представлены только были судебной коллегии.

В соответствии с представленными расчетами ответчика следует, что за период с 2014 по 2023 ФИО4, имела бы право на предоставление 18 рабочих дней дополнительного отпуска по основному месту работы.

Требований о предоставлении дополнительных дней отпуска в связи с работой на условиях совместительства ФИО4 не заявлялось в данном деле, что подтверждено представителем истца.

Судебная коллегия полагает необходимым принять за основу расчет количества дней неиспользованного отпуска ФИО4 по основной должности, представленный стороной истца к судебному заседанию 13.03.2026, поскольку он соответствует требованиями Трудового кодекса Российской Федерации, а также произведен с учетом анализа фактически предоставленного истцу отпуска за весь период трудовой деятельности с учетом признания за ней права на дополнительный отпуск продолжительностью 12 рабочих дней в расчетном периоде.

Представленный истцом расчет произведен с учетом расчета рабочих дней, а также положений п.8 Инструкции о порядке применения Списка производств цехов, профессий и должностей с вредными условиями труда, работа в которых дает право на дополнительный отпуск и сокращенный рабочий день, утвержденной Постановлением Госкомтруда СССР, ВЦСПС от 21.11.1975 N 273/П-20, согласно которому полный дополнительный отпуск согласно Списку предоставляется работникам, если они в рабочем году фактически проработали в производствах, цехах, профессиях и должностях с вредными условиями труда не менее 11 месяцев (правомерность применения данной Инструкции подтверждена Определением Седьмого кассационного суда общей юрисдикции от 10.07.2025 по делу № 88-9295/2025).

Из указанного следует, что по основному месту работы за ФИО4 следует признать право на предоставление дополнительного отпуска за период с 02.09.2014 по 13.12.2023 в количестве 19 рабочих дней, а поскольку отпуск за период с 14.12.2023 по 13.12.2024 не предоставлялся судебная коллегия полагает необходимым признать обоснованным решение суда в части признания также права на предоставление отпуска за данный период 12 рабочих дней.

Оснований для учета в количестве полагаемого к предоставлению истцом дополнительного отпуска за часы дежурства (привлечение к работе за пределам установленной нормы рабочего времени) судебная коллегия не усматривает по основаниям, которые были указаны в отношении аналогичных требований по ФИО3, поскольку такой дополнительный расчет дней отпуска (помимо времени основной работы) не соответствует требованиям трудового законодательства.

Оснований полагать пропущенным срок по требованиям ФИО4 о признании права на дополнительный отпуск в количестве 12 рабочих дней и права на предоставление данного отпуска за прошедший период не имеется, поскольку стороны состоят до настоящего времени в трудовых отношениях, следовательно, право на отпуск может быть реализовано истцом в соответствии с правилами его предоставления или путем получения компенсации за неиспользованные дни отпуска при увольнении.

Разрешая требования ФИО4 в части снижения размера надбавки за работу во вредных условиях труда с 14.12.2020 и возложении обязанности восстановить ФИО4, произвести доначисление и выплатить ей компенсационную выплату (надбавку) за работу во вредных условиях труда исходя из 15 % от размера должностного оклада врача клинической лабораторной диагностики клинико-диагностической лаборатории на соответствующий период времени: по трудовому договору № 2617 от 02.09.2014 - с 14.12.2020, и по трудовому договору № 286 от 04.04.2024 – с 04.06.2024, суд первой инстанции руководствовался положениями ст.ст.57, 72, 74 Трудового кодекса Российской Федерации.

Суд согласился с доводами ФИО4 о нарушении ответчиком ее права на получение гарантий и компенсаций за работу во вредных условиях труда, предусмотренных заключенным с нею трудовым договором, в отсутствие к тому законных оснований. В частности, указал, что ответчиком допущено произвольное, в одностороннем порядке, снижение размера компенсационной выплаты (надбавки) с 15% до 5%.

При приеме на работу истца, в заключенном с нею трудовом договоре № 2617 от 01.09.2014 размер такой надбавки был установлен 15% от оклада. Дополнительное соглашение, в котором размер надбавки установлен в размере 5%, было заключено только 22.04.2024. Тогда как фактически выплата надбавки в меньшем размере - 5% к окладу, стала производиться ответчиком истцу с 14.12.2020. Тем самым в период с 14.12.2020 по 22.04.2024 ответчик без правовых оснований производил начисление компенсационной выплаты за работу во вредных условиях труда в меньшем размере, чем предусмотрено трудовым договором от 01.09.2014. Подписание сторонами в дальнейшем дополнительного соглашения от 22.04.2024, предусматривающего размер компенсационной выплаты за работу во вредных условиях труда 5%, не имеет правового значения, по мнению суда, и, во всяком случае, действие этого соглашения не может распространяться на истекший период времени. Кроме того, в качестве основания для уменьшения данной надбавки в дополнительном соглашении обозначен приказ главного врача больницы № 150-п от 19.04.2024. С данным приказом истец ознакомлена не была, сведений тому не представлено. Какого-либо уведомления о снижении размера компенсации за 2 месяца истец также не получала. Суд согласился с истцом в том, что данный приказ в одностороннем порядке по инициативе работодателя изменяет условия заключенного между истцом и ответчиком трудового договора № 2617 от 01.09.2014 в части размера компенсационной выплаты с 15% до 5% от должностного оклада.

Суд отклонил доводы ответчика о том, что размер компенсационной выплаты в размере 5% был предусмотрен коллективным договором на 2020-2023г.г. для работников, условия труда которых по результатам СОУТ отнесены к подклассу вредности 3.2, согласившись с истцом в том, что данная позиция ответчика применительно к спорной ситуации является несостоятельной, поскольку условия коллективного договора имеют преимущество по сравнению с условиями трудового договора, заключенного с работником, только в случае если такие условия предусматривают более высокие гарантии, чем непосредственно трудовой договор. В данном случае, условие, изложенное в п.3.2.1 трудового договора № 2617 от 01.09.2014, предусматривало для работника более высокие гарантии по оплате труда, чем условия коллективного договора. Поскольку условия обозначенного коллективного договора противоречат условиям заключенного с истцом трудового договора, они применению не подлежат.

Тем самым, ответчик, по мнению суда, без надлежащих правовых оснований, с нарушением установленного трудовым законодательством порядка, в одностороннем порядке изменил условия заключенного с истцом трудового договора по основной должности. По сути, суд первой инстанции пришел к выводу о несоблюдении и недоказанности ответчиком порядка изменения условий трудового договора с работником, установленного ст.74 Трудового кодекса Российской Федерации, в части размера компенсационной выплаты за работу во вредных условиях труда.

С указанными выводами судебная коллегия согласиться не может по следующим основаниям.

Из материалов дела следует, что ФИО4 была принята на работу к ответчику с 02.09.2014 в КДЛ на должность врача клинической лабораторной диагностики на основании трудового договора № 2617 от 01.09.2014 (т.2 л.д.12-15, т.4 л.д.124-127, т.5 л.д.37). При поступлении на работу ей, как работнику, занятому в подразделении с опасными для здоровья и тяжелыми условиями труда, была согласована выплата повышающего коэффициента в размере 0,15 к окладу. В дело представлена копия дополнительного соглашения от 2015, в соответствии с которым отмечено, что и продолжительность отпуска и размер надбавки устанавливается по результатам СОУТ (т.4 л.д.128).

Работник с 10.08.2015 по 13.12.2020 находилась в отпуске по беременности и родам и в отпуске по уходу за детьми, приступила в декабре 2020 к работе в той же должности и на том же месте (т.4 л.д.20-21).

Сторонами затем было заключено дополнительное соглашение к трудовому договору от 22.04.2024 (т.2 л.д.16-18, т.4 л.д.129-130, 131-132), в соответствии с которым в п.3 условия оплаты труда внесены изменения в том числе и в части определения размера выплаты компенсационного характера медицинским работникам, занятым на работах с вредными и(или) опасными условиями труда, связанных с оказанием медицинской помощи, таковая установлена в размере 0,05 к окладу, т.е. 5% с 01.04.2024. Между сторонами 20.08.2024 были заключены соглашения с такими же условиями (т.4 л.д.133-136). Должностной функционал и место работы истца указанным соглашением не изменялись. В последствии с истцом также было заключено дополнительное соглашение от 16.12.2024, которым надбавка определена в том же размере – 0,05% (т.4 л.д.138, 139).

Из расчетных листков по заработной плате истца (л.д.36-89 том 4) следует, что в период с 02.09.2014 по 10.08.2015, до начала периода нетрудоспособности по беременности и родам, ответчик выплачивал истцу надбавку (компенсационную выплату) к должностному окладу в размере 15%.

С 14.12.2020, после выхода из отпуска по уходу за ребенком, размер компенсационной выплаты стал составлять 5% к окладу. Однако дополнительное соглашение к трудовому договору с истцом об изменении размера надбавки было заключено только 22.04.2024, применяемого к расчету оплаты труда с 01.07.2024 в размере надбавки 5 %.

Судебная коллегия отмечает, что в соответствии с трудовым законодательством установлено несколько способов внесения изменений в условия трудового договора с работником.

По общему правилу согласно ст.72 Трудового кодекса Российской Федерации изменение определенных сторонами условий трудового договора, в том числе перевод на другую работу, допускается только по соглашению сторон трудового договора, за исключением случаев, предусмотренных настоящим Кодексом. Соглашение об изменении определенных сторонами условий трудового договора заключается в письменной форме.

Только в случае отсутствия такого соглашения между сторонами трудового договора, в том числе в случае отказа работника от подписания соглашения об изменении условий труда, подлежат применению положения ст.74 Трудового кодекса Российской Федерации об изменении условий трудового договора по инициативе работодателя в случае, когда по причинам, связанным с изменением организационных или технологических условий труда (изменения в технике и технологии производства, структурная реорганизация производства, другие причины) условия трудового договора не могут быть сохранены.

Оценка заключение с ФИО4 дополнительного соглашения от 22.04.2024 об определении размера компенсационной выплаты с 01.07.2024 в размере 5 % от оклада свидетельствует о том, что оно было заключено в порядке ст.72 Трудового кодекса Российской Федерации, а не в порядке ст.74 Трудового кодекса Российской Федерации, которая в принципе работодателем в данном случае и не проводилась и не должна была быть проведена, поскольку истец добровольно (обратного не доказано в ходе рассмотрения дела и в принципе не заявлялось об этом стороной истца как основание иска, указывалось только на отсутствие оснований для изменения условий труда) согласилась на изменение условий трудового договора в части размера надбавки. Сам факт того, что внесение изменений в трудовой договор было предложено работодателем о необходимости признания соглашения от 22.04.2024, подписанного истцом, незаконным в виду несоблюдения ст.74 Трудового кодекса Российской Федерации свидетельствовать не может.

Более того, из материалов дела следует, что заключению дополнительного соглашения непосредственно предшествовало заключение отдельного соглашения между сторонами от 22.04.2024 (л.д.129 – 130 том 4), аналогичного содержанию дополнительного соглашения об изменении условий трудового договора. Доказательств того, что соглашение сторон и дополнительное соглашение на его основе заключены истцом были недобровольно в материалы дела не представлено. Само по себе отсутствие у истца правовых познаний не может свидетельствовать о недобровольности и неясности ей последствий подписания данного соглашения, никаких доказательству понуждения истца или намеренного введения в заблуждение работодателем не представлено в материалы дела.

При этом, в отличие от условий дополнительного соглашения к трудовому договору с истцом в части изменения продолжительности дополнительного отпуска в связи с работой во вредных условиях труда, изменение условий трудового договора с 01.07.2024 в части размера компенсационной выплаты до 5 % не противоречат ни коллективному договору ГАУЗСО «ОДКБ», ни Отраслевому соглашению, действовавшим на указанное время, которые устанавливали по классу условий труда 3.2 установление надбавки не менее 5 %. В силу указанного соглашение от 22.04.2024, в отличие от условий договора в части отпуска, положениям ст.9 Трудового кодекса Российской Федерации не противоречит и на данном основании признано незаконным также быть не может.

Приведенный в решении судом первой инстанции анализ доводов истца применительно к оспариванию законности соглашения от 22.04.2024 (отражены в уточнениях иска л.д.7 том 5) в части невозможности принятия в отношении истца результатов СОУТ по карте 2020 (в виду нахождения истца на момент ее проведения в отпуске, а значит неотносимости карты к рабочему месту истца), а также в части заключения 30.06.2021 между сторонами соглашения о работе в период новой коронавирусной инфекции (доводы истца основаны на необходимости установления класса условий труда 3.3, непроведении внеочередной СОУТ по рабочему месту вопреки предписанию ГИТ), судебной коллегией полагается ошибочным, поскольку фактически данные доводы приведены именно к подтверждению доводов истца о том, что изменение условий труда истца по соглашению от 22.04.2024 произведено по инициативе работодателя без отсутствия к тому оснований, что признано коллегией не обоснованным.

Более того, судебная коллегия отмечает, что доводы стороны истца в указанной части, относительно несогласия с распространением на истца СОУТ 2020 года приведут к установлению противоречий с требованиями в части предоставления права на дополнительный оплачиваемый отпуск, где суд основывает свои выводы на указанных выше картах СОУТ относительно отсутствия изменения условий труда на рабочем месте ФИО4

При этом тот факт, что СОУТ 2020 года проводилась в период нахождения ФИО4 в отпуске по уходу за ребенком само по себе о незаконности данной карты СОУТ по рабочему месту врача клинической лабораторной диагностики свидетельствовать не может, поскольку СОУТ проводится не в отношении работника, а по рабочему месту. Кроме того, иная СОУТ в отношении рабочего месса врача клинической диагностики проведена не была. Самостоятельное установление судом класса условий труда на рабочем месте истца более чем 3.2 (суд указывает 3.3) противоречит требованиями трудового законодательства и законодательства по специальной оценке условий труда. Требований истцом в принципе в данном деле о проведении экспертизы условий труда по ее рабочему месту не заявлялось и в предмет спора не входило. Согласно карте СОУТ 2015 года класс условий труда определен также 3.2 (л.д.122 том 8).

Ссылка стороны истца на предписание ГИТ по СО от 19.10.2021 (л.д.14 том 5) о проведении внеплановой СОУТ принята быть не может, поскольку в нем указано на проведение внеплановой СОУТ в отношении рабочего места врача клинической лабораторной диагностики ФИО14, но не ФИО4 Суд полномочиями по самостоятельному установлению тожества должностей для проведения СОУТ не наделен, специальными познаниями в данной области не обладает, что также свидетельствует об отсутствии оснований для признания верными выводов суда о незаконности соглашения от 22.04.2024. При этом непроведение внеплановой СОУТ еще не подтверждает иной класс условий труда, выше чем 3.2 по рабочему месту истца, без представления тому иных допустимых доказательств (экспертиза условий труда).

Вместе с тем соглашается судебная коллегия с доводами истца о незаконности снижения размера выплачиваемой ФИО4 компенсационной выплаты до 5 % в период с 14.12.2020 по 30.06.2024, поскольку в указанный период выплата надбавки в меньшем размере производилась ответчиком в отсутствие соглашения с истцом об изменении условий трудового договора в данной части.

Однако в указанной части обоснованной полагает коллегия ссылку ответчика на пропуск истцом срока по ст.392 Трудового кодекса Российской Федерации

Вопреки доводам истца о незаявлении в рамках рассмотрения спора каких-либо имущественных требований, к которым бы подлежал применению годичный срок на обращение в суд, судебная коллегия отмечает верность доводов ответчика о возможности применения ч.2 ст. 392 Трудового кодекса Российской Федерации.

ФИО4 были заявлены требования о возложении обязанности в том числе восстановить право на получение компенсационной выплаты, исходя из 15 % надбавки с 14.12.2020, приведение к исполнению данного требования фактически возможно было бы только путем доначисления не выплаченных сумм именно с 14.12.2020, что свидетельствует по сути о заявлении требований о взыскании задолженности по оплате труда с указанной даты путем проведения соответствующего перерасчета ответчиком.

В соответствии с ч.2 ст.392 Трудового кодекса Российской Федерации за разрешением индивидуального трудового спора о невыплате или неполной выплате заработной платы и других выплат, причитающихся работнику, он имеет право обратиться в суд в течение одного года со дня установленного срока выплаты указанных сумм, в том числе в случае невыплаты или неполной выплаты заработной платы и других выплат, причитающихся работнику при увольнении.

В соответствии с Положением ответчика об оплате труда от 24.03.2020, сроки выплаты заработной платы установлены 10 и 25 числа каждого месяца, то есть, расчет за истекший месяц должен быть произведен до 10 числа следующего месяца.

ФИО4 обратилась с иском в суд 11.11.2024, следовательно, с учетом установленных выше положений о сроках выплаты заработной платы, срок на обращение в суд пропущен по требованиям о выплате компенсационной надбавки с декабря 2020 по октябрь 2023 (срок выплаты заработной платы за октябрь 2023 – до 10.11.2023).

С учетом позиции истцов по данному вопросу и с разъяснений Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29.05.2018 № 15 суд пришел к выводу о наличии оснований для восстановления указанного срока, признав причины его пропуска уважительными.

Вместе с тем, судебная коллегия не может согласиться с указанными выводами суда первой инстанции в части уважительности причин пропуска ФИО4 срока на обращение в суд по требованиям о восстановлении права на получение компенсационной выплаты 15 % с 14.12.2020, полагая, что в данном случае суд неверно произвел оценку и установление всей совокупности обстоятельств по делу.

Ответчик ссылается на то, что истец, получая ежемесячно заработную плату, а также расчетные листы, должна была узнать о нарушении своего права, доказательств препятствия в получении расчетных листков не имеется. Не могла не осознавать истец и последствия подписания ею дополнительного соглашения об изменении надбавки 22.04.2024. Неознакомление своевременное с картой СОУТ и другие доводы о несогласии с результатами СОУТ основанием для признания пропуска срока по уважительным причинам признаны быть не могут.

Представленная в обоснование доводов об уважительности причин пропуска срока переписка профсоюза с работодателем по основаниям в части требований ФИО3 признана судебной коллегией не свидетельствующей о наличии уважительных причин, в что в раной степени распространено и на отношения с ФИО15 Кроме того, согласно представленному заявлению, ФИО4 была принята в члены профсоюза только 02.02.2023 (л.д.174 том 5), до указанной даты каких-либо действий в защиту своего права на получение оплаты труда в соответствии с условиями трудового договора не совершала. Более того, в данной переписке речь идет о сохранении гарантий и компенсацией, но не о невозможности и неправомерности изменении условий трудового договора с работником.

Нет сведений об обращении истца либо иного лица в ее интересах к работодателю, в государственную инспекцию труда, прокуратуру по вопросу неправомерного лишения гарантий за работу во вредных условиях труда с 2020 по 2022, даже со стороны профсоюзной организации до октября 2022.

Доводы о том, что истец не обладает правовыми познаниями подлежат отклонению как не являющиеся основанием для восстановления пропущенного срока в данном случае.

Таким образом, оснований полагать, что представленные документы могли свидетельствовать о правомерных ожиданиях у истца о том, что ее права истца будут восстановлены во внесудебном порядке на основании данных документов судебная коллегия не усматривает.

В связи с указанным судебная коллегия полагает, что требования ФИО4 о доначислении надбавки за работу во вредных условиях труда и ее выплате подлежали удовлетворению только за период с 01.11.2023 по 30.06.2024 (условия труда изменены с 01.07.2024).

В соответствии с расчетом недоплаченной надбавки, представленным ответчиком за весь период, ее размер за период с ноября 2023 по июнь 2024 составит 13410,61 рублей (1850 + 1409,52 + 1817,91 + 1783,64, + 1198,32 + 1651,22 + 1850 + 1850), а с учетом начисления на нее районного коэффициента – 15422,20 рублей.

Не может согласиться судебная коллегия с выводами суда о незаконности выплаты ФИО4 надбавки 15 % в принципе по той же должности, но по трудовому договору по совместительству.

Судом установлено, что между сторонами был заключен трудовой договор № 286 от 04.06.2024г. на осуществление ФИО16 с 01.06.2024 работы по той же должности на условиях внутреннего совместительства (т.4 л.д.140-144), которым компенсационная выплата была определена в том же размере 0,05% и дополнительный отпуск - 8 календарных дней на основании коллективного договора. К данному трудовому договору было заключено дополнительное соглашение от 16.12.2024, которым надбавка определена в том же размере – 0,05% (т.4 л.д.150, 151).

Приходя к выводу о незаконности установления надбавки 5 % за работу на условиях совместительства, суд согласился с доводами истца о том, что условия работы истца по основному месту и по внутреннему совместительству идентичны, рабочее место то же, равно, как и его характеристики, ввиду чего истец имеет право на компенсационную выплату за работу во вредных условиях труда в размере 15% и за работу по трудовому договору на условиях совместительства.

Данный вывод ошибочен, установление в данном случае разных размеров компенсационной выплаты истцу обусловлено не проявлением принципа дискриминации, а установленным на момент трудоустройства истца по должности по совместительству положениями трудового законодательства, отраслевого соглашения и локальных актов работодателя размеров компенсационной выплаты по должности врача клинической диагностики, условия труда на котором результатами СОУТ (никем не оспоренными в установленном порядке) и отражены в самим трудовом договоре по совместительству отнесены 3.2 классу условий труда.

Возможное сохранение гарантий ФИО4 по основному месту работы с учетом даты заключения трудового договора 01.09.2014 не свидетельствует об установлении истцу таких же гарантий и компенсаций по трудовому договору по совместительству от 01.06.2024. Иное бы приводило к выводу о необходимости установления всем работникам по одной должности одинаковых условий трудового договора без учета возможного индивидуального сохранения определенных гарантий с учетом законодательства, действовавшего на период заключения соответствующего трудового договора.

В связи с указанным судебная коллегия в части требований ФИО4 полагает необходимым решение суда изменить в части признания незаконными действий ГАУЗ СО «ОДКБ» по снижению ФИО4 размера компенсационной выплаты (надбавки) за работу во вредных условиях труда с 14.12.2020.

Следует указать на признание незаконными действий ГАУЗ СО «ОДКБ» по снижению ФИО4 размера компенсационной выплаты (надбавки) за работу во вредных условиях труда с 01.11.2023 по 30.06.2024.

Это же решение суда изменить в части возложения на ГАУЗ СО «ОДКБ» обязанности восстановить ФИО4, а также произвести доначисление и выплатить компенсационную выплату (надбавку) за работу во вредных условиях труда, исходя из 15 % от размера должностного оклада врача клинической лабораторной диагностики клинико-диагностической лаборатории по трудовому договору № 2617 от 02.09.2014 с 14.12.2020.

Следует указать на возложение на ГАУЗ СО «ОДКБ» обязанности начислить и произвести ФИО4 компенсационную выплату (надбавку) за работу во вредных условиях труда, исходя из 15 % от размера должностного оклада врача клинической лабораторной диагностики клинико-диагностической лаборатории по трудовому договору № 2617 от 02.09.2014 за период с 01.11.2023 по 30.06.2024 в сумме 15422 рубля 20 копеек с удержанием при выплате НДФЛ, отказав в удовлетворении остальной части требований по основной должности, в том числе в части восстановления размера компенсационной выплаты (надбавки) за работу во вредных условиях труда, исходя из 15 % от размера должностного оклада с 01.07.2024.

Это же решение суда отменить в части возложения на ГАУЗ СО «ОДКБ» обязанности восстановить ФИО4, а также произвести доначисление и выплатить компенсационную выплату (надбавку) за работу во вредных условиях труда, исходя из 15 % от размера должностного оклада врача клинической лабораторной диагностики клинико-диагностической лаборатории по трудовому договору № 286 от 04.04.2024 – с 04.06.2024 (по совместительству).

Принять по делу новое решение, которым отказать в удовлетворении исковых требований ФИО4 в указанной части.

Это же решение суда изменить в части возложения на ГАУЗ СО «ОДКБ» обязанности предоставить истцу дополнительный оплачиваемый отпуск за работу во вредных условиях труда за рабочий период с 02.09.2014 по 13.12.2023 в общем количестве 26 календарных дней.

Указать на признание за ФИО4 права на дополнительный оплачиваемый отпуск за работу во вредных условиях труда за рабочий период с 02.09.2014 по 13.12.2023 продолжительностью 19 рабочих дней.

Оценивая доводы ответчика о несогласии с взысканием в пользу истцов компенсации морального вреда и несогласии с размером данной компенсации (взыскано в пользу ФИО3 30000 рублей, в пользу ФИО4 20000 рублей, в пользу ФИО1 и ФИО2 по 15000 рублей), судебная коллегия не находит оснований для изменения решения суда, полагая, что даже с учетом изменения судебной коллегией решения (в части определения продолжительности дополнительного отпуска), отмены в части требований ФИО4 и ФИО3 (относительно компенсационной надбавки с учетом применения положений ст.392 Трудового кодекса Российской Федерации), общий размер взысканной судом компенсации нельзя признать противоречащим критерию разумности.

Несмотря на изменение решения суда в отношении практически каждого из истцов, подтвержден факт нарушения их трудовых прав работодателем на предоставление в той или иной части гарантий за работу во вредных условиях труда, с учетом длительности нарушений прав, степени нарушений взысканный размер компенсации изменению не подлежит. Законодатель, закрепляя право на компенсацию морального вреда, не устанавливает единого метода оценки физических и нравственных страданий, не определяет конкретный размер компенсации, а предоставляет определение размера компенсации суду. Оценка характера и степени причиненного заявителю морального вреда относится к исключительной компетенции суда.

Однако с учетом выводов судебной коллегии об отмене решения суда в части требований ФИО4 и требований ФИО3 в части осуществления выплаты компенсационной надбавки и признания их частично необоснованными и принятия решения об отказе в иске, судебная коллегия полагает подлежащим изменению решение суда относительно определения судом размера расходов по оплате услуг представителя при рассмотрении дела в суде первой инстанции, поскольку требования данных истцов удовлетворены частично, что не может повлечь пропорциональный расчет размера расходов по оплате услуг представителя, но свидетельствует об отсутствии оснований для их взыскания в полном объеме.

Следует указать на взыскание в пользу ФИО3 и ФИО4 расходов по оплате услуг представителя при рассмотрении дела в суде первой инстанции в сумме по 25000 рублей.

В связи с изменением решения суда размер взысканной с ответчика государственной пошлины в доход бюджета в сторону увеличения изменению не подлежит поскольку расчет произведен судом, исходя по сути из нематериальных требований, которые признаны обоснованными в отношении каждого из 4 истцов, включая отдельные требования о взыскании компенсации морального вреда.

В ходе рассмотрения дела судом апелляционной инстанции истцами также заявлено ходатайство о взыскании расходов по оплате услуг представителя по рассмотрению дела по апелляционной жалобе ответчика в размере по 15000 рублей в пользу ФИО3 и ФИО4, по 10000 рублей в пользу ФИО1 и ФИО2

В подтверждение несения указанных расходов предоставлена квитанция об оплате на сумму 50000 рублей в общем размере.

С учетом положений ст.ст.88, 94, 98 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации принимая во внимание, что апелляционная жалоба ответчика признана судебной коллегией обоснованной в части требований о признании права ФИО3 на осуществление компенсационной выплаты с 2015 с учетом последствий пропуска срока на обращение в суд, а также в части требований ФИО4 относительно оспаривания дополнительного соглашения к трудовому договору, восстановления надбавки после 01.07.2024 и признания права на ее выплату по договору о совместительству, в остальной части доводы жалобы ответчика признаны необоснованными (уточнение расчета дней отпуска как в отношении дежурств, так и в отношении работы по совместительству не свидетельствует о необоснованности требований по существу), судебная коллегия полагает, что право на компенсацию расходов по оплате услуг представителя на стадии апелляционного обжалования подлежит признанию за ФИО4 в сумме 10000 рублей, за ФИО3 12000 рублей, за ФИО1 и ФИО2 по 10000 рублей.

Доказательств чрезмерности и неразумности заявленных ко взысканию расходов по рассмотрению апелляционной жалобы стороной истца не представлено. Оснований полагать заявленную сумму в целом неразумной с учетом сложности спора, количества томов, количества судебных заседаний, коллегия не усматривает.

Нарушений норм процессуального права, являющихся в соответствии с ч. 4 ст. 330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации безусловными основаниями для отмены решения суда первой инстанции, судом не допущено.

Руководствуясь ст.ст.327, 327.1, п.1 ст. 328, ст. 329 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия

определила:

решение Ленинского районного суда г.Екатеринбурга от 22.07.2025 изменить в части признания незаконными действий государственного автономного учреждения здравоохранения Свердловской области «Областная детская клиническая больница» (ОГРН <***>, ИНН <***>) в части снижения ФИО3 (паспорт серия <...>) гарантий и компенсаций за работу во вредных условиях труда в виде компенсационной выплаты (надбавки) от размера должностного оклада и в части возложения на государственное автономное учреждение здравоохранения Свердловской области «Областная детская клиническая больница» (ОГРН <***>, ИНН <***>) обязанности восстановить ФИО3 (паспорт <№>) право на получение компенсационной выплаты (надбавки) за работу во вредных условиях труда исходя из 15 % от размера должностного оклада - с 01.12.2015.

Указать на признание за ФИО3 (паспорт <№>) права на получение компенсационной выплаты (надбавки) за работу во вредных условиях труда, исходя из 15 % от размера должностного оклада, отказав в удовлетворении исковых требований по возложению на государственное автономное учреждение здравоохранения Свердловской области «Областная детская клиническая больница» (ОГРН <***>, ИНН <***>) обязанности восстановить ФИО3 (паспорт <№>) право на получение компенсационной выплаты (надбавки) за работу во вредных условиях труда, исходя из 15 % от размера должностного оклада - с 01.12.2015 по 13.03.2026 путем осуществления выплаты задолженности по заработной плате.

Это же решение суда изменить в части возложения на государственное автономное учреждение здравоохранения Свердловской области «Областная детская клиническая больница» (ОГРН <***>, ИНН <***>) обязанности восстановить ФИО3 (паспорт серия <№>) право на гарантии и компенсации за работу во вредных условиях труда в виде ежегодного дополнительного оплачиваемого отпуска продолжительностью 14 календарных дней – с 01.10.2016 и в части признания права на использование дополнительного оплачиваемого отпуска за работу во вредных условиях труда за период работы с 20.02.2013 по 11.08.2022.

Указать на возложение на государственное автономное учреждение здравоохранения Свердловской области «Областная детская клиническая больница» (ОГРН <***>, ИНН <***>) обязанности восстановить ФИО3 (паспорт <№>) право на гарантии и компенсации за работу во вредных условиях труда в виде ежегодного дополнительного оплачиваемого отпуска продолжительностью 12 рабочих дней – с 20.02.2013.

Указать на признание за ФИО3 (паспорт <№>) права на использование дополнительного оплачиваемого отпуска за работу во вредных условиях труда за период работы с 20.02.2013 по 11.08.2022 в количестве 42 рабочих дня.

Это же решение суда изменить в части размера расходов по оплате услуг представителя, взысканных в пользу ФИО3, указав на взыскание с государственного автономного учреждения здравоохранения Свердловской области «Областная детская клиническая больница» (ОГРН <***>, ИНН <***>) в пользу ФИО3 (паспорт серия <№>) судебных расходов по оплате услуг представителя при рассмотрении дела в суде первой инстанции в сумме 25 000 рублей.

Решение Ленинского районного суда г.Екатеринбурга от 22.07.2025 изменить в части признания незаконными действий государственного автономного учреждения здравоохранения Свердловской области «Областная детская клиническая больница» (ОГРН <***>, ИНН <***>) по снижению ФИО4 (паспорт <№>) размера компенсационной выплаты (надбавки) за работу во вредных условиях труда с 14.12.2020.

Указать на признание незаконными действий государственного автономного учреждения здравоохранения Свердловской области «Областная детская клиническая больница» (ОГРН <***>, ИНН <***>) по снижению ФИО4 (паспорт серия <№>) размера компенсационной выплаты (надбавки) за работу во вредных условиях труда с 01.11.2023 по 30.06.2024.

Это же решение суда изменить в части возложения на государственное автономное учреждение здравоохранения Свердловской области «Областная детская клиническая больница» (ОГРН <***>, ИНН <***>) обязанности восстановить ФИО4 (паспорт <№>), а также произвести доначисление и выплатить компенсационную выплату (надбавку) за работу во вредных условиях труда, исходя из 15 % от размера должностного оклада врача клинической лабораторной диагностики клинико-диагностической лаборатории по трудовому договору № 2617 от 02.09.2014 с 14.12.2020.

Указать на возложение на государственное автономное учреждение здравоохранения Свердловской области «Областная детская клиническая больница» (ОГРН <***>, ИНН <***>) обязанности начислить и произвести ФИО4 компенсационную выплату (надбавку) за работу во вредных условиях труда, исходя из 15 % от размера должностного оклада врача клинической лабораторной диагностики клинико-диагностической лаборатории по трудовому договору № 2617 от 02.09.2014 за период с 01.11.2023 по 30.06.2024 в сумме 15422 рубля 20 копеек с удержанием при выплате НДФЛ, отказав в удовлетворении остальной части требований по основной должности, в том числе в части восстановления размера компенсационной выплаты (надбавки) за работу во вредных условиях труда, исходя из 15 % от размера должностного оклада с 01.07.2024.

Это же решение суда отменить в части возложения на Государственное автономное учреждение здравоохранения Свердловской области «Областная детская клиническая больница» (ОГРН <***>, ИНН <***>) обязанности восстановить ФИО4 (паспорт серия <№>), а также произвести доначисление и выплатить компенсационную выплату (надбавку) за работу во вредных условиях труда, исходя из 15 % от размера должностного оклада врача клинической лабораторной диагностики клинико-диагностической лаборатории по трудовому договору № 286 от 04.04.2024 – с 04.06.2024 (по совместительству).

Принять по делу новое решение, которым отказать в удовлетворении исковых требований ФИО4 в указанной части.

Это же решение суда изменить в части возложения на государственное автономное учреждение здравоохранения Свердловской области «Областная детская клиническая больница» (ОГРН <***>, ИНН <***>) обязанности предоставить ФИО4 дополнительный оплачиваемый отпуск за работу во вредных условиях труда за рабочий период с 02.09.2014 по 13.12.2023 в общем количестве 26 календарных дней.

Указать на признание за ФИО4 (паспорт серия <№>) права на дополнительный оплачиваемый отпуск за работу во вредных условиях труда за рабочий период с 02.09.2014 по 13.12.2024 продолжительностью 19 рабочих дней.

Это же решение суда изменить в части размера расходов по оплате услуг представителя, взысканных в пользу ФИО4, указав на взыскание с государственного автономного учреждения здравоохранения Свердловской области «Областная детская клиническая больница» (ОГРН <***>, ИНН <***>) в пользу ФИО4 (паспорт серия <№>) судебных расходов по оплате услуг представителя при рассмотрении дела в суде первой инстанции в сумме 25000 рублей.

Решение Ленинского районного суда г. Екатеринбурга от 22.07.2025 изменить в части признания за ФИО1 (паспорт серия <№>) права на дополнительный оплачиваемый отпуск за работу во вредных условиях труда за рабочий период с 22.07.2015 по 22.08.2021 продолжительностью 67 календарных дней.

Указать на признание за ФИО1 (паспорт серия <№>) права на дополнительный оплачиваемый отпуск за работу во вредных условиях труда за рабочий период с 22.07.2015 по 22.08.2021 продолжительностью 48 рабочих дней

Решение Ленинского районного суда г. Екатеринбурга от 22.07.2025 изменить в части признания за ФИО2 (паспорт серия <№> права на дополнительный оплачиваемый отпуск за работу во вредных условиях труда за рабочий период с 12.09.2018 по 14.11.2021 продолжительностью 36 календарных дней.

Указать на признание за ФИО2 (паспорт серия <№>) права на дополнительный оплачиваемый отпуск за работу во вредных условиях труда за рабочий период с 12.09.2018 по 14.11.2021 продолжительностью 19 рабочих дней.

В остальной части решение Ленинского районного суда г. Екатеринбурга от 22.07.2025 оставить без изменения, апелляционную жалобу ответчика – без удовлетворения.

Взыскать с государственного автономного учреждения здравоохранения Свердловской области «Областная детская клиническая больница» (ОГРН <***>, ИНН <***>) расходы по оплате услуг представителя в суде апелляционной инстанции в пользу ФИО4 10000 рублей, в пользу ФИО3 12000 рублей, в пользу ФИО1 10000 рублей, в пользу ФИО2 10000 рублей.

Председательствующий А.Е. Зонова

Судьи Т.Е. Ершова

А.А. Пономарева