Апелляционное определение № 22-1087/2026 от 27 мая 2026 г.

КОПИЯ

Судья Турмухамбетов М.Т. № 22-1087/2026


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

г. Оренбург 28 мая 2026 года

Судебная коллегия по уголовным делам Оренбургского областного суда в составе

председательствующего судьи Яльчибаевой Ю.Р.,

судей Иноземцевой И.В., Халепа Т.Е.,

с участием прокурора отдела прокуратуры Оренбургской области Симоновой Е.А.,

осужденного ФИО1,

защитников – адвокатов Евсейчик О.В., Шириняна Э.С.,

потерпевшего Потерпевший №1,

при секретаре судебного заседания Халифаевой К.М.

рассмотрела в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционному представлению государственного обвинителя – прокурора Саракташского района Оренбургской области Линькова В.В., апелляционной жалобе потерпевшего Потерпевший №1, апелляционной жалобе адвоката Евсейчик О.В. и апелляционной жалобе с дополнением адвоката Шириняна Э.С., действующих в интересах осужденного ФИО1, на приговор Саракташского районного суда Оренбургской области от 30 марта 2026 года в отношении ФИО1.

Заслушав доклад судьи Яльчибаевой Ю.Р., выступления прокурора Симоновой Е.А., поддержавшей доводы апелляционного представления, потерпевшего Потерпевший №1, осужденного ФИО1, его защитников – адвокатов Евсейчик О.В. и Шириняна Э.С., поддержавших доводы апелляционных жалоб с дополнением и не возражавших против доводов апелляционного представления, судебная коллегия

УСТАНОВИЛА:

приговором Саракташского районного суда Оренбургской области от 30 марта 2026 года

ФИО1, *** не судимый,

осужден по ч. 3 ст. 30, ч. 1 ст. 105 УК РФ к наказанию в виде лишения свободы на срок 6 лет 6 месяцев с отбыванием в исправительной колонии строгого режима.

Мера пресечения в виде запрета определенных действий изменена на меру пресечения в виде заключения под стражу. ФИО1 взят под стражу в зале суда.

Срок отбывания наказания постановлено исчислять со дня вступления приговора в законную силу.

В срок лишения свободы зачтены:

- на основании п. «а» ч. 3.1 ст. 72 УК РФ время содержания ФИО1 под стражей в периоды с 06 по 07 апреля 2025 года и с 30 марта 2026 года до вступления приговора в законную силу из расчета один день за один день отбывания наказания в исправительной колонии строгого режима;

- на основании ч. 3.4 ст. 72 УК РФ время нахождения ФИО1 под домашним арестом в период с 08 апреля 2025 года по 03 июля 2025 года из расчета два дня за один день лишения свободы.

На основании п. 1.1 ч. 10 ст. 109 УПК РФ постановлено зачесть в срок содержания под стражей время применения к ФИО1 запрета определенных действий, предусмотренных п. 1 ч. 6 ст. 105.1 УПК РФ, в период с 04 июля 2025 года по 29 марта 2026 года из расчета два дня за один день содержания под стражей, подлежащего последовательному зачету в соответствии с п. «а» ч. 3.1 ст. 72 УК РФ из расчета один день содержания под стражей за один день отбывания наказания в исправительной колонии строгого режима.

Разрешена судьба вещественных доказательств.

Судом ФИО1 признан виновным в покушении на умышленное причинение смерти Потерпевший №1

Преступление совершено 05 апреля 2025 года на территории Саракташского района Оренбургской области при обстоятельствах, изложенных в приговоре.

В апелляционном представлении государственный обвинитель – прокурор Саракташского района Оренбургской области Линьков В.В., не оспаривая установленные судом фактические обстоятельства уголовного дела и квалификацию действий осужденного ФИО1, считает приговор подлежащим изменению ввиду неправильного применения уголовного закона.

В обоснование заявленных доводов указывает, что суд, верно признав в соответствии с п. «з» ч. 1 ст. 61 УК РФ смягчающим наказание обстоятельством противоправность поведения потерпевшего, явившегося поводом для преступления, в то же время при описании преступного деяния необоснованно указал, что мотивом преступления явилась ссора, возникшая на почве личных неприязненных отношений с Потерпевший №1

Просит приговор изменить, указав в его описательно-мотивировочной части на мотив преступления в виде противоправного поведения потерпевшего Потерпевший №1

В апелляционной жалобе потерпевший Потерпевший №1 выражает несогласие с приговором, считая его несправедливым.

Указывает, что суд при назначении наказания ФИО1 не учел его мнение как потерпевшего, а именно, что он не имеет к осужденному претензий и просил не назначать ему строгое наказание. Обращает внимание, что конфликт с осужденным произошел по его (Потерпевший №1) инициативе, ФИО1 не судим, характеризуется положительно, имеет пожилых родителей, страдает заболеваниями, ***

Считает, что умысла на убийство у ФИО1 не имелось, поскольку они являются братьями, после конфликта осужденный принял меры по доставлению его в больницу и возместил причиненный вред.

Отмечает, что в заключениях проведенных по делу судебных экспертиз содержится ошибочное указание на его (Потерпевший №1) смерть, и что приобщенный к уголовному делу нож ошибочно признан судом орудием преступления.

Полагает, что суд необоснованно отказал стороне защиты в проведении повторных судебных экспертиз, не учел показания свидетеля-очевидца ФИО9, пояснившей о случайности произошедшего, и немотивированно взял за основу приговора показания несовершеннолетних свидетелей, имеющих нарушения интеллектуального развития.

Просит приговор отменить, переквалифицировать действия ФИО1 с ч. 3 ст. 30, ч. 1 ст. 105 УК РФ на ч. 1 ст. 118 УК РФ и прекратить уголовное дело в связи с примирением сторон.

В апелляционной жалобе защитник осужденного ФИО1 – адвокат Евсейчик О.В. выражает несогласие с приговором, считая его незаконным, необоснованным и несправедливым.

В обоснование довода о несправедливости приговора указывает, что ФИО1 не судим, положительно характеризуется по месту жительства, ***, имеет на иждивении престарелых родителей, имеющих заболевания, оказывает помощь своей сестре.

Отмечает, что после рассматриваемых событий ФИО1 принял меры к госпитализации потерпевшего в больницу, возместил причиненный ему вред, принес извинения, которые потерпевший принял и не настаивал на строгом наказании. Обращает внимание, что причиной происшедшего конфликта явилось противоправное поведение самого потерпевшего, выразившееся в применении в состоянии алкогольного опьянения насилия к отцу ФИО1

В обоснование довода о необоснованности приговора, защитник указывает на отсутствие в деле доказательств, подтверждающих наличие у ФИО1 прямого умысла на убийство Потерпевший №1

Так, отмечает, что Потерпевший №1 отрицал факт причинения вреда его здоровью действиями ФИО1, в ходе осмотра места происшествия орудие преступление изъято не было, а изъятые в ходе предварительного следствия ножи в количестве 3 штук обнаружены в доме ФИО1

Приводя содержание взятых за основу приговора показаний свидетелей Свидетель №1, Свидетель №3 и Свидетель №5 – очевидцев происшедших событий, автор жалобы обращает внимание на следующее:

- свидетель Свидетель №1 пояснил, что ФИО1 достал нож из кармана и нанес им удар в область левого плеча потерпевшего;

- свидетель Свидетель №4 А.А. пояснил, что увидел потерпевшего, когда тот лежал на земле и зажимал живот, сам момент причинения потерпевшему телесных повреждений не видел;

- свидетель Свидетель №5 пояснил, что ФИО1 ранил его (Свидетель №5) ножом при попытке пресечь конфликт между Потерпевший №1 и ФИО1, а спустя некоторое время увидел Потерпевший №1, сидящим в машине с ранением в области живота.

Отмечает, что иные допрошенные по делу свидетели не сообщили сведений о механизме причинения тяжкого вреда здоровью потерпевшего.

Показания вышеуказанных свидетелей, а также выводы заключения судебно-медицинской экспертизы от 15 мая 2025 года № 2512700041, по мнению защитника, позволяют судить только о двух ранах, связанных с действиями ФИО1 Механизм образования у потерпевшего других указанных в приговоре телесных повреждений какими-либо доказательствами не установлен.

Также автор жалобы оспаривает достоверность заключения судебной криминалистической экспертизы от 22 мая 2025 года № 2531500253, в обоснование чего указывает на следующее:

- заключение экспертизы является недостаточно ясным, поскольку в нем имеется указание на исследование футболки от трупа потерпевшего Потерпевший №1, в то время как потерпевший жив;

- при проведении исследования не исследовался характер самих ран, имевшихся у потерпевшего;

- из заключения экспертизы следует, что образование трех колото-резаных повреждений на футболке не исключается от воздействия клинка ножа № 3, представленного на экспертизу, однако данный вывод эксперта опровергается консультативным заключением от 02 августа 2025 года № 821, приобщенным к уголовному делу по ходатайству стороны защиты, из которого следует, что ширина обнаруженных у Потерпевший №1 колото-резаных ран меньше ширины представленного эксперту клинка ножа № 3, что не позволяет в категоричной форме, без проведения дополнительной или повторной ситуационной экспертизы, ответить на вопрос о возможности получения повреждений именно от данного клинка.

Учитывая изложенное, защитник полагает необоснованным отказ суда в удовлетворении ходатайства о назначении повторной экспертизы с целью исключения вышеуказанных сомнений в выводах эксперта.

Принимая во внимание эти же обстоятельства, утверждает, что, орудие преступления по делу установлено неверно, что, в свою очередь, ставит под сомнение достоверность взятого за основу приговора заключения судебно-медицинской ситуационной экспертизы от 22 июля 2025 года № 2531500370.

Также со ссылкой на вышеприведенное консультативное заключение от 02 августа 2025 года указывает, что вопреки заключению судебно-медицинской ситуационной экспертизы телесные повреждения в виде проникающей колото-резаной раны живота и проникающей колото-резаной раны в грудную полость могли образоваться у потерпевшего при обстоятельствах, указанных ФИО1, а именно при «натыкании» и последующем падении потерпевшего на нож.

Считает, что при указанных обстоятельствах суд необоснованно отказал в удовлетворении ходатайства стороны защиты о назначении повторной судебно-медицинской ситуационной экспертизы.

На основании изложенного утверждает, что при рассмотрении уголовного дела суд нарушил право ФИО1 на защиту, а также принципы презумпции невиновности и состязательности сторон.

В качестве самостоятельного основания для отмены приговора защитник указывает на рассмотрение дела незаконным составом суда, аргументируя это тем, что в постановлении от 07 апреля 2025 года о признании законным обыска в жилище ФИО1, вынесенным на стадии предварительного следствия, судьей было высказано мнение о виновности ФИО1 в инкриминируемом преступлении.

Полагает, что анализ доказательств, представленных сторонами, указывает на отсутствие фактических обстоятельств, в достаточной степени свидетельствующих о том, что ФИО1 желал наступления смерти Потерпевший №1

В подтверждение данного довода обращает внимание на следующее:

- взятыми за основу приговора доказательствами подтверждается факт причинения ФИО1 потерпевшему только двух телесных повреждений в виде проникающих ранений живота и грудной клетки, что само по себе не является достаточным основанием для вывода о наличии у него прямого умысла на убийство;

- факт причинения потерпевшему других указанных в приговоре телесных повреждений какими-либо доказательствами не подтвержден;

- во время конфликта с потерпевшим ФИО1 не высказывал угроз убийством и не демонстрировал иным образом намерение лишить Потерпевший №1 жизни.

С учетом данных обстоятельств полагает вывод суда о наличии у ФИО1 прямого умысла на убийство потерпевшего основанным на предположении.

Оспаривая вывод суда о том, что преступный умысел ФИО1 не был доведен до конца по независящим от него обстоятельствам, защитник отмечает, что со стороны ФИО1 имелась попытка оказать потерпевшему помощь сразу после конфликта.

Просит приговор отменить, направить уголовное дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции в ином составе суда.

В апелляционной жалобе с дополнением защитник осужденного ФИО1 – адвокат Ширинян Э.С. считает приговор незаконным, необоснованным, несправедливым, подлежащим в связи с этим отмене.

Считает, что судом не соблюдены требования п. 1 ст. 307 УПК РФ. Так, указывает, что при описании преступного деяния суд в приговоре признал установленным факт нанесения ФИО1 потерпевшему не менее 2 ударов руками по различным частям тела и голове, однако не установил точную локализацию и характер этих ударов, а также наступившие от них последствия. Данное обстоятельство, по мнению защитника, препятствует проверке обоснованности квалификации действий ФИО1 как покушения на убийство и свидетельствует о неустановлении судом всего объема обвинения, признанного доказанным.

Также отмечает, что в описании преступного деяния отсутствует указание суда на характер (колото-резаные, резаные либо колотые) установленных в приговоре 5 ран от ножа, причиненных потерпевшему.

Считает, что совокупность исследованных судом доказательств не подтверждает наличие у ФИО1 прямого умысла на убийство потерпевшего Потерпевший №1

В обоснование данного довода защитник со ссылкой на показания ФИО1, свидетелей Свидетель №9 и ФИО14 указывает, что ФИО1 незамедлительно организовал доставление потерпевшего в больницу после прекращения с ним конфликта, совершив тем самым активные действия, направленные на предотвращение смерти потерпевшего, что судом первой инстанции оставлено без надлежащей оценки при определении направленности умысла.

Обращает внимание, что его подзащитный и потерпевший являются родственниками, ранее конфликтов с причинением вреда здоровью между ними не происходило.

Ссылаясь на заключение судебно-медицинской экспертизы от 22 июля 2025 года № 2531500370, показания эксперта ФИО19, специалиста ФИО8, показания ФИО1, указывает, что по делу не установлены обстоятельства получения потерпевшим трёх телесных повреждений: колото-резаной раны живота справа, раны левого бедра и левой голени.

Также автор жалобы ставит под сомнение достоверность взятых за основу приговора показаний несовершеннолетних свидетелей Свидетель №1, Свидетель №3 и Свидетель №8, указывая на следующее:

- свидетели допрашивались с существенными нарушениями уголовно-процессуального закона;

- показания свидетелей противоречат показаниям потерпевшего Потерпевший №1, отрицавшего факт нанесения осужденным ударов ножом, а также показаниям свидетелей Свидетель №9, ФИО14, ФИО11, ФИО12, ФИО9, ФИО10, не видевших нанесения ФИО1 ударов ножом;

- показания свидетеля Свидетель №1 в судебном заседании носят противоречивый характер, он не смог указать источник своей осведомленности, ФИО1 охарактеризовал данного свидетеля как имеющего поражение головного мозга и имеющего проблемы с обучением, в приговоре не дана оценка сведениям о личности свидетеля;

- свидетель Свидетель №4 А.А. в судебном заседании не смог дать пояснения об обстоятельствах происшедшего, в том числе не смог описать внешность нападавшего, механизм нанесения ударов, обстоятельства и участников второй драки, пояснил, что не видел происходящего из-за того, что люди загораживали ему обзор. Также свидетель показал, что снимал на видео только первую драку, а вторую – нет;

- свидетель Свидетель №8 в судебном заседании пояснил, что видел драку между осужденным и потерпевшим, но ножа не видел, на следующий день ему стало известно, что кого-то ударили шампуром.

С учетом всех вышеизложенных обстоятельств полагает, что сомнения в доказанности прямого умысла на убийство подлежат истолкованию в пользу ФИО1

В обоснование утверждения о незаконности приговора защитник указывает, что судом нарушено право ФИО1 на защиту, что выразилось в необоснованном отказе в проведении повторной комплексной судебно-медицинской экспертизы, основанием для назначения которой являются:

- факт ошибочного указания в заключениях судебных экспертиз на исследование трупа Потерпевший №1 вместо живого человека;

- противоречия между заключением судебной криминалистической экспертизы, в ходе которой исследовалась только одежда, и заключением судебно-медицинской ситуационной экспертизы, в ходе которой исследовались только документы и не исследовались раневые каналы;

- противоречия между представленным стороной защиты консультативным заключением от 02 августа 2025 года и заключениями судебных экспертиз, представленных стороной обвинения.

Изложенное, по мнению защитника, повлекло постановление приговора на основании неполных и противоречивых экспертных данных.

Также считает необоснованными решения суда:

- об отказе в удовлетворении ходатайства стороны защиты о проведении выездного судебного заседания с целью изъятия из кафе «***» ножа, на который указывал ФИО1 как на действительное орудие преступления;

- о признании недопустимым доказательством консультативного заключения от 02 августа 2025 года, указывая, что отсутствие предупреждения об уголовной ответственности не является основанием для признания заключения специалиста недопустимым доказательством. Указанное заключение подлежало оценке судом наравне с иными доказательствами.

Указывает, что в приговоре не дана надлежащая оценка показаниям свидетеля Свидетель №9, подтверждающим версию ФИО1 о случайном характере причиненных потерпевшему ранений.

Утверждает, что суд не учел показания эксперта ФИО19 в судебном заседании, из которых следует, что не все ранения, нанесение которых инкриминируется ФИО1, описаны и могли образоваться при указанных им обстоятельствах.

Считает, что суд в нарушение требований ст.ст. 17, 87, 88 УПК РФ необоснованно и немотивированно отверг показания потерпевшего и свидетелей защиты, но взял за основу приговора показания несовершеннолетних свидетелей, которые ссылались на слухи, в судебном заседании заявляли о том, что не помнят событий, а после оглашения показаний на следствии – подтверждали их с оговорками.

Выражая несогласие с приговором в части назначенного ФИО1 наказания, автор жалобы полагает, что совокупность установленных в приговоре смягчающих наказание обстоятельств и исключительно положительных сведений о личности ФИО1 (которые подробно приведены защитником в апелляционной жалобе) позволяли суду применить положения ст. 64 УК РФ.

Кроме того, считает необоснованным решение суда об отказе в применении положений ст. 73 УК РФ по причине невозможности исправления ФИО1 без реального отбывания наказания в виде лишения свободы. Обращает внимание, что ФИО1 совершил преступление впервые, по месту жительства характеризуется исключительно положительно, нарушений избранной в отношении него меры пресечения не допускал, имеет устойчивые социальные связи, бизнес, потерпевший не настаивает на строгом наказании.

Также оспаривает вывод суда об отсутствии оснований для применения ч. 6 ст. 15 УК РФ, указывая на то обстоятельство, что инициатором конфликта был потерпевший, совершивший противоправные действия в отношении отца осужденного, что, по мнению защитника, наряду с другими смягчающими обстоятельствами существенно снижает степень общественной опасности инкриминируемого преступления.

Кроме того, считает, что судом неверно произведен зачет времени нахождения ФИО1 под домашним арестом в срок лишения свободы. Полагает, что время нахождения под домашним арестом должно быть зачтено в срок содержания под стражей с последующим зачетом времени содержания под стражей в срок лишения свободы.

Просит приговор отменить, передать уголовное дело на новое судебное разбирательство в суд первой инстанции со стадии подготовки к судебному заседанию.

Проверив материалы уголовного дела, обсудив доводы, изложенные в апелляционном представлении, апелляционных жалобах с дополнением, выслушав участников судебного разбирательства, судебная коллегия приходит к следующему.

Выводы суда о виновности осужденного ФИО1 в покушении на умышленное причинение смерти Потерпевший №1 основаны на совокупности доказательств, надлежащим образом исследованных в судебном заседании и подробно изложенных в приговоре.

Суд принял все предусмотренные законом меры для всестороннего, полного и объективного исследования обстоятельств дела.

Из протокола судебного заседания следует, что судебное следствие проведено в соответствии с требованиями ст.ст. 273-291 УПК РФ, выводы суда о виновности ФИО1 в совершении указанного преступления надлежащим образом мотивированы.

В соответствии с положениями ч. 1 ст. 88 УПК РФ суд оценил каждое доказательство с точки зрения относимости, допустимости, достоверности, а все собранные доказательства в совокупности –достаточности для постановления обвинительного приговора.

В описательно-мотивировочной части обвинительного приговора суда в соответствии с требованиями ст. 307 УПК РФ содержится описание преступного деяния, признанного судом доказанным, с указанием места, времени, способа его совершения, формы вины, мотивов, целей и последствий преступления.

Фактические обстоятельства совершенного ФИО1 преступления правильно установлены судом первой инстанции в ходе судебного заседания и полностью подтверждены доказательствами, которые были добыты в ходе предварительного расследования, проверены в судебном заседании и приведены в приговоре.

В судебном заседании суда первой инстанции ФИО1 вину в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 30, ч. 1 ст. 105 УК РФ, не признал, настаивая на неосторожном причинении Потерпевший №1 двух телесных повреждений, повлекших тяжкий вред здоровью.

Пояснил, что 05 апреля 2025 года находился на торжестве в принадлежащем ему кафе «***». В один момент в кафе забежали и сказали, что Потерпевший №1 избивает его (ФИО1) отца, в этот момент в руке у него (осужденного) находился нож. Выбежав на улицу, он вступил в конфликт с Потерпевший №1, в этот момент его держали за руку, в которой был нож, в области локтя. Потерпевший №1 пошел к нему навстречу и «напоролся» животом на данный нож, после чего упал на спину. Далее его (ФИО1) резко отпустили и подтолкнули сзади, отчего он упал на Потерпевший №1 и задел лезвием ножа область его груди. Он встал, выбросил нож и оказал Потерпевший №1 помощь. Также пояснил, что в ходе конфликта ударил Потерпевший №1 2 раза по лицу (т. 4 л.д. 86об.-90об.).

В ходе следственного эксперимента от 17 июля 2025 года ФИО1 продемонстрировал на статисте механизм нанесения Потерпевший №1 двух вышеописанных им ножевых ранений (т. 2 л.д. 185-189).

Надлежащим образом проверив доводы стороны защиты об отсутствии у ФИО1 умысла на убийство потерпевшего Потерпевший №1, о неверном установлении судом обстоятельств причинения ФИО1 потерпевшему двух телесных повреждений, повлекших тяжкий вред его здоровью, а также о недоказанности факта причинения действиями ФИО1 потерпевшему трех телесных повреждений, повлекших легкий вред его здоровью, сопоставив показания осужденного с другими имеющимися в деле доказательствами, оценив их в совокупности со всеми материалами дела, суд обоснованно признал недостоверными вышеуказанные показания осужденного и отверг их как не соответствующие фактическим обстоятельствам дела и противоречащие исследованным доказательствам, представленным стороной обвинения.

Из показаний свидетеля Свидетель №1, данных в ходе предварительного следствия при первом и дополнительном допросах, оглашенных в судебном заседании в порядке ч. 3 ст. 281 УПК РФ, следует, что он являлся очевидцем рассматриваемых событий. Пояснил, что увидел у магазина «***» толпу людей, среди которых были Потерпевший №1 и на тот момент неизвестный ему ФИО1, который подошел к потерпевшему, начал «кидаться» на него и нанес тому удар. Другие люди пытались оттащить ФИО1 Затем кто-то из присутствовавших лиц повалил потерпевшего на землю. В один момент осужденный оттолкнул удерживающих его мужчин, достал из кармана нож, подошел к лежащему на земле Потерпевший №1 и нанес ему один удар ножом в область левого плеча, после чего выбросил нож (т. 1 л.д. 114-115, 119-122).

В судебном заседании суда первой инстанции свидетель Свидетель №1 подтвердил оглашенные показания, объяснив противоречия между показаниями давностью событий (т. 4 л.д. 66об.).

Вопреки доводам апелляционных жалоб защитника Шириняна Э.С. и потерпевшего Потерпевший №1 сведения о личности Свидетель №1 не дают оснований сомневаться в достоверности его показаний.

Из материалов дела, действительно, следует, что Свидетель №1 обучается по адаптированной образовательной программе для обучающихся с задержкой психического развития (т. 3 л.д. 161).

Вместе с тем, данное обстоятельство само по себе не свидетельствует о недостоверности показаний свидетеля либо его неспособности правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значение для уголовного дела, и давать о них показания.

Так, из материалов дела следует, что на учете либо наблюдении у врача-психиатра Свидетель №1 не состоит (т. 3 л.д. 160), его допросы производились с участием законного представителя и педагога-психолога, от которых не поступило каких-либо заявлений или замечаний, в том числе по поводу состояния Свидетель №1 и о его возможности давать показания.

То обстоятельство, что свидетель пояснил о нанесении осужденным потерпевшему удара ножом в область плеча, где телесных повреждений не обнаружено, также не ставит под сомнение достоверность его показаний в части факта умышленного применения ФИО1 ножа в отношении Потерпевший №1 в ходе конфликта. Показания свидетеля Свидетель №1 в данной части согласуются с иными собранными по делу доказательствами.

Так, согласно показаниям свидетеля Свидетель №5, данным в ходе предварительного следствия 07 апреля 2025 года, оглашенным в судебном заседании в порядке ч. 3 ст. 281 УПК РФ, он находился в кафе «***» на торжестве, на котором присутствовали Потерпевший №1 и ФИО1, между которыми произошел конфликт, переросший в обоюдную драку. Когда он (Свидетель №5) разнимал драку, ФИО1 ударил его (Свидетель №5) ножом в плечо, в связи с чем он отошел от него на другую сторону улицы, а затем услышал крики, подошел и увидел, что Потерпевший №1 держится руками за вспоротый живот, из раны были видны внутренние органы (т. 1 л.д. 147-149).

Данные показания Свидетель №5 при дополнительном допросе от 13 апреля 2025 года, а также в судебном заседании не подтвердил, пояснив, что в день рассматриваемых событий был только очевидцем того, как потерпевший Потерпевший №1 сидел с раной в области живота, в руках у ФИО1 ножа не было (т. 1 л.д. 150-154, т. 4 л.д. 57об.-59).

Сопоставив показания свидетеля Свидетель №5, суд обоснованно отдал предпочтение как наиболее достоверным его показаниям, данным в ходе предварительного следствия 07 апреля 2025 года, поскольку они получены в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, согласуются с показаниями свидетеля Свидетель №1 в той части, что ФИО1 в ходе драки с потерпевшим Потерпевший №1 достал и удерживал в руке нож, а также с показаниями самого осужденного, не отрицающего сам по себе факт наличия при нем ножа в ходе конфликта.

Из показаний свидетеля Свидетель №3, данных в ходе предварительного следствия и оглашенных в судебном заседании в порядке ч. 3 ст. 281 УПК РФ, следует, что он был очевидцем драки у магазина «***», где находилось большое скопление людей. Видел, как Потерпевший №1 и ФИО1 наносили друг другу удары. В какой-то момент Потерпевший №1 упал. Людей было много и ему перекрыли обзор драки. Когда толпа расступилась, увидел, что Потерпевший №1 зажимает двумя руками рану в области живота (т. 1 л.д. 128-129, 133-136).

Оглашенные показания Свидетель №4 А.А. в судебном заседании полностью подтвердил, противоречие между показаниями объяснил давностью событий (т. 4 л.д. 54).

То обстоятельство, что Свидетель №4 А.А. не видел момент нанесения потерпевшему ножевого ранения, на что обращает внимание сторона защиты, не умаляет юридическую значимость его показаний, не противоречащих по своей сути обстановке, при которой происходило событие насильственного характера.

По аналогичным основаниям судебная коллегия отвергает доводы дополнительной апелляционной жалобы защитника Шириняна Э.С., касающиеся показаний свидетеля Свидетель №8 о том, что он также являлся очевидцем драки между Потерпевший №1 и ФИО1 и не видел в руках осужденного ножа (т. 1 л.д. 107, т. 4 л.д. 71об.) Показания данного свидетеля верно взяты судом за основу приговора, поскольку ими подтверждается сам факт драки между осужденным и потерпевшим, которую пытались разнять другие люди.

Вопреки доводам защитника Шириняна Э.С. при производстве допросов несовершеннолетних свидетелей Свидетель №1, Свидетель №3, Свидетель №8 нарушений требований уголовно-процессуального закона, в том числе ст. 191 УПК РФ, не допущено.

Таким образом, устранив возникшие противоречия между показаниями свидетелей Свидетель №1, Свидетель №5, Свидетель №3 и Свидетель №8, данными ими в судебном заседании, на которые ссылается сторона защиты, и их показаниями, данными в ходе предварительного следствия, суд верно взял за основу приговора показания свидетелей, данные ими в ходе следствия. Оснований не доверять данным показаниям у судебной коллегии не имеется, обстоятельств, свидетельствующих о даче ими указанных показаний из личной заинтересованности, не установлено.

В ходе осмотра места происшествия от 06 апреля 2025 года у свидетеля Свидетель №3 изъят принадлежащий ему мобильный телефон, из памяти которого на оптический диск извлечена произведенная свидетелем видеозапись произошедшей драки (т. 1 л.д. 48-56).

В ходе осмотра предметов и документов от 12 апреля 2025 года вышеуказанная видеозапись, содержащаяся на диске, осмотрена с участием свидетеля Свидетель №1 (т. 2 л.д. 87-95).

При изложении содержания данного протокола осмотра суд указал в приговоре, что на видеозаписи зафиксировано, как лицо мужского пола достало нож из кармана брюк и нанесло им один удар потерпевшему в область левого плеча. Вместе с тем, из протокола осмотра следует, что данные обстоятельства на видеозаписи не зафиксированы, про нанесение удара ножом пояснил свидетель Свидетель №1 в ходе осмотра.

Согласно протоколу судебного заседания видеозапись судом исследована в ходе судебного следствия (т. 4 л.д. 72 об.).

Судебной коллегией также изучена указанная видеозапись, содержащаяся на диске, который признан и приобщен к уголовному делу в качестве вещественного доказательства (т. 2 л.д. 105).

Изучением видеозаписи установлено, что она ведется с видеокамеры мобильного телефона, ее длительность составляет 2 минуты 10 секунд. На записи зафиксировано большое количество конфликтующих между собой людей. На 47 секунде в зону обзора попадает ФИО1, который ведет себя крайне агрессивно, выкрикивает, конфликтует с неустановленным лицом, осужденного при этом удерживают 3 человека. На 01 минуте 25 секунде в зоне обзора появляется потерпевший Потерпевший №1 и идет в сторону ФИО1, выкрикивает что-то в его сторону, после чего потерпевшего уводят в сторону, ФИО1 в этот момент в зоне обзора отсутствует. На 01 минуте 35 секунде ФИО1 падает на землю (причина падения не зафиксирована), встает и начинает крайне агрессивно себя вести, нанося размашистые удары руками в отношении находящихся вблизи неустановленных лиц, на попытки других лиц его успокоить и сдержать не реагирует и продолжает агрессивные действия, сопровождая их выкриками. На этом видеозапись заканчивается.

Сопоставлением вышеприведенных показаний свидетелей Свидетель №1, Свидетель №5, Свидетель №3 и Свидетель №8 и содержания видеозаписи установлено следующее:

- перед конфликтом с потерпевшим ФИО1 уже был крайне агрессивно настроен, демонстрировал намерение применить в сложившейся обстановке физическое насилие и не реагировал на попытки других лиц его удержать и успокоить;

- конфликт между осужденным и потерпевшим перерос в обоюдную драку, которую пытались пресечь другие люди, находившиеся на месте конфликта;

- в ходе драки с потерпевшим осужденный удерживал в руках нож и умышленно нанес им потерпевшему удар;

- по окончании драки между осужденным и потерпевшим в области живота последнего имелась обширная рана, которую он зажимал руками;

- ни у кого из присутствовавших на месте конфликта лиц, кроме осужденного, не имелось в руках ножа или другого предмета, обладающего колюще-режущими свойствами.

Доводы стороны защиты о том, что показания вышеперечисленных свидетелей противоречат показаниям потерпевшего Потерпевший №1 и других допрошенных по делу свидетелей, судебная коллегия отвергает по следующим основаниям.

Из показаний потерпевшего Потерпевший №1 в судебном заседании следует, что в ходе торжества в кафе «***» он упал на шампур из-за собственной неосторожности, после чего очнулся уже в больнице. ФИО1 ему телесных повреждений не наносил (т. 4 л.д. 51-53).

Таким образом, показания потерпевшего Потерпевший №1 об обстоятельствах получения им телесных повреждений противоречат как показаниям свидетелей Свидетель №1, Свидетель №5, Свидетель №3, Свидетель №8, так и показаниям самого ФИО1, в связи с чем они обоснованно признаны судом недостоверными.

Что касается других допрошенных по делу свидетелей, на показания которых ссылается сторона защиты и потерпевший в обоснование заявленных доводов, то судебная коллегия учитывает следующее:

- свидетель Свидетель №6 в судебном заседании пояснила, что момент получения потерпевшим телесных повреждений не видела, поскольку находилась в этот момент в помещении кафе (т. 4 л.д. 56-57);

- свидетель ФИО9 в судебном заседании пояснила, что видела конфликт осужденного и потерпевшего, вокруг было много людей, в тот момент ничего не поняла, а затем увидела, что осужденный и потерпевший лежат на земле, осужденный встал, поднял потерпевшего и посадил его в машину (т. 4 л.д. 73-74об.);

- свидетель ФИО10 пояснил суду, что не видел момент получения потерпевшим телесных повреждений (т. 4 л.д. 74об.-75);

- свидетель ФИО11 (отец осужденного) пояснил суду, что после нанесенного ему (ФИО11) удара ФИО2 зашел в кафе и не видел, что происходило в последующем (т. 4 л.д. 75об.-76об.);

- свидетели ФИО12 и ФИО13 показали суду, что не видели конфликта между осужденным и потерпевшим, поскольку в этот момент находились в помещении кафе (т. 4 л.д. 77-78, 78-79);

- свидетель ФИО14 пояснил суду, что выбежал на крики из кафе и увидел, как потерпевшего усаживают в машину, момент конфликта не видел (т. 4 л.д. 80об.-81об.);

- свидетель ФИО15 показал суду, что детально не видел обстоятельства происшедшего конфликта, поскольку вокруг было большое скопление людей (т. 4 л.д. 84).

Таким образом, показания вышеперечисленных свидетелей не подтверждают версию стороны защиты о причинении осужденным потерпевшему двух телесных повреждений по неосторожности и не опровергают показания свидетелей Свидетель №1, Свидетель №5, Свидетель №3 и Свидетель №8, взятые судом за основу приговора.

При этом показания как потерпевшего Потерпевший №1, так и осужденного ФИО1 противоречат взятым судом за основу обвинительного приговора заключениям судебных экспертиз.

Так, согласно заключению судебно-медицинской экспертизы живого лица (по медицинским документам) от 15 мая 2025 года № 2512700041 у Потерпевший №1 имели место повреждения в виде:

раны на передней поверхности живота слева, проникающей в брюшную полость с повреждением тонкой кишки, диафрагмы, с кровоизлиянием в брюшную полость (гемоперитонеум); раны на передней поверхности грудной клетки слева, проникающей в левую плевральную полость без повреждения органов – которые могли образоваться от воздействия острого предмета, обладающего колюще-режущими свойствами типа клинка ножа, в срок, соответствующий обстоятельствам дела, и квалифицируются как повлекшие тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни;

2. ран в области живота справа, правого бедра, левой голени, которые могли образоваться от воздействия острого предмета, обладающего режущими свойствами типа лезвия ножа, в срок, соответствующий обстоятельствам дела, квалифицируются как повлекшие легкий вред здоровью по признаку кратковременного расстройства здоровья менее трех недель (т. 1 л.д. 206-208).

Согласно заключению дополнительной судебно-медицинской экспертизы живого лица (по материалам уголовного дела) от 18 февраля 2026 года № 2612700029 две вышеуказанные группы телесных повреждений в соответствии с Порядком определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека, утвержденного приказом Минздрава России от 08 апреля 2025 года №172н, квалифицируются, соответственно, как повлекшие тяжкий вред здоровью и повлекшие легкий вред здоровью (т. 4 л.д. 6-8).

В судебном заседании суда апелляционной инстанции по ходатайству прокурора допрошен эксперт ФИО16, производивший вышеуказанные экспертизы, который подтвердил сделанные им выводы. Эксперт показал, что размеры раны в области живота, повлекшей тяжкий вред здоровью человека, составляют 16 см на 6 см, вторая рана в области грудной клетки слева, повлекшая тяжкий вред здоровью, имеет размеры 6 см на 2 см, обе образовались от предмета, обладающего колюще-режущими свойствами типа клинка ножа.

По мнению судебной коллегии, то обстоятельство, что в описании преступного деяния. Признанного доказанным, в приговоре отсутствует указание суда на характер вышеуказанных 5 ран (не указано, что они являются колото-резаными), и на последствия (либо отсутствие таковых) нанесения осужденным не менее 2 ударов руками по различным частям тела и голове, на что указывает защитник Ширинян Э.С. в дополнении к апелляционной жалобе, не свидетельствует о неверном установлении судом обстоятельств преступления и нарушении им требований п. 1 ст. 307 УПК РФ. Описание преступного деяния содержит указание на место, время, способ его совершения, форму вины, мотив, цель и последствия преступления.

Характер полученных потерпевшим телесных повреждений отражен в исследовательских частях заключений эксперта, а именно все пять повреждений представляли собой колото-резаные раны. Телесные повреждения на голове потерпевшего, куда осужденный нанес не менее двух ударов руками (что следует из его собственных показаний), экспертом не выявлены, отдельное указание на это в приговоре не требуется.

Согласно протоколу осмотра места происшествия от 06 апреля 2025 года в помещении ГБУЗ «***» изъята футболка. Участвовавшая в осмотре ФИО17 пояснила, что указанную футболку сняли с Потерпевший №1, доставленного в приемный покой (т. 1 л.д. 35-38).

Из протокола обыска от 06 апреля 2025 года следует, что в помещении кафе «***» по адресу: (адрес) обнаружены и изъяты три кухонных ножа (т. 2 л.д. 52-59).

Согласно заключению медико-криминалистической экспертизы вещественных доказательств от 22 мая 2025 года № 2531500253:

1. На представленной футболке от Потерпевший №1 имеется три повреждения, морфологические признаки которых указывают на то, что они являются колото-резаными, могли образоваться от неоднократного воздействия плоского колюще-режущего предмета типа клинка ножа, с наибольшей шириной погрузившейся части около 2,0-2,5 см, индивидуальные особенности которого в повреждениях не отобразились.

2. Образование вышеуказанных колото-резаных повреждений от воздействия клинка ножа № 3, представленного на экспертизу (изъятого в ходе осмотра места происшествия от 06 апреля 2025 года) не исключается (т. 2 л.д. 7-11).

Доводы стороны защиты о неясности, неполноте и необоснованности заключения экспертизы судебная коллегия отвергает как несостоятельные.

Как следует из вышеприведенных протокола осмотра места происшествия и протокола обыска от 06 апреля 2025 года на исследование эксперту были представлены футболка, принадлежащая именно потерпевшему Потерпевший №1, и ножи, изъятые из кафе «***».

Кроме того, локализация повреждений на футболке соответствует локализации телесных повреждений, обнаруженных у потерпевшего.

Доводы защитников о том, что в ходе производства экспертизы исследовалась только одежда, без учета выводов ранее проведенной судебно-медицинской экспертизы в отношении Потерпевший №1, являются несостоятельными, поскольку следователем перед экспертом ставился вопрос о механизме образования повреждений только на футболке.

То обстоятельство, что ширина части обнаруженных у потерпевшего колото-резаных ран меньше ширины представленного эксперту клинка ножа № 3, на что обращает внимание защитник Евсейчик О.В., эксперт ФИО18, производивший указанную экспертизу, в судебном заседании суда первой инстанции объяснил тем, что погружение лезвия может быть полным либо неполным (не на всю длину клинка) (т. 4 л.д. 68).

Поскольку из выводов эксперта следует, что индивидуальные особенности колюще-режущего предмета типа клинка ножа не отобразились в обнаруженных на футболке повреждениях, суд обоснованно отказал в удовлетворении ходатайства стороны защиты о проведении выездного судебного заседания с целью изъятия из кафе «***» ножа, на который указал ФИО1 как на нож, которым, по его утверждению, он нанес телесные повреждения Потерпевший №1

Доводы стороны защиты и потерпевшего о том, что суд установил представленный эксперту нож № 3 в качестве орудия преступления, противоречат приговору, из которого следует, что суд при оценке заключения эксперта с точки зрения доказательственной значимости учел сам факт возможности образования повреждений на футболке от ножа, обладающего конструктивными особенностями, схожими с теми, который обладал представленный на исследование нож № 3.

Неустановление органами предварительного следствия и судом именно того ножа, которым потерпевшему были причинены телесные повреждения, не свидетельствует о наличии по делу неустранимых сомнений, подлежащих истолкованию в пользу осужденного.

При оценке показаний осужденного ФИО1 о причинении потерпевшему двух проникающих ран (на передней поверхности живота слева и на передней поверхности грудной клетки слева) при изложенных им обстоятельствах, а также показаний потерпевшего о получении телесных повреждений вследствие собственной неосторожности суд обоснованно исходил из заключения судебно-медицинской ситуационной экспертизы от 22 июля 2025 года № 2531500370, согласно которому образование повреждений в виде проникающей колото-резаной раны живота, проникающей колото-резаной раны в грудную полость у Потерпевший №1 при обстоятельствах, указанных в показаниях ФИО1 и потерпевшего Потерпевший №1, исключается, на что указывают линейные размеры раны живота (16,0*6,0 см), механизм их образования – нанесение ударных воздействий клинком ножа в направлении снизу вверх (рана живота), в направлении слева направо (рана грудной клетки) с силой, необходимой для преодоления прочностных свойств ткани одежды и кожно-мышечного слоя тела потерпевшего (т. 2 л.д. 24-29).

Оснований для назначения повторной судебно-медицинской ситуационной экспертизы вопреки доводам стороны защиты суд первой инстанции верно не усмотрел, поскольку экспертиза проведена в соответствии с требованиями УПК РФ экспертом, имеющим высшее образование и специальные познания, предусмотренных ст. 70 УПК РФ оснований для его отвода не установлено. Перед экспертом поставлены вопросы, входящие в его компетенцию, ему разъяснены права и обязанности, предусмотренные ст. 57 УПК РФ, он был предупрежден об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения по ст. 307 УК РФ. Заключение эксперта полностью соответствует требованиям ст. 204 УПК РФ.

Допрошенный судом первой инстанции эксперт ФИО19, производивший указанную экспертизу, пояснил, что указание в заключении экспертизы на исследование трупа Потерпевший №1 является технической ошибкой, не повлиявшей на результаты исследования.

Также эксперт пояснил, что раневые каналы не исследовались, поскольку исследование им проводилось на основании данных судебно-медицинских документов, где указана локализация колото-резаных ран. Механизм образования колото-резаных ран, проникающих в брюшную и плевральную полости, исключает их образование от случайного натыкания на нож либо от случайного падения на нож. Для образования таких повреждений у потерпевшего нужен был встречный импульс в виде удара руки с ножом в направлении потерпевшего. При этом для образования данных ран вес, рост и скорость движения Потерпевший №1 при сближении с ФИО1 не имели значения. Независимо от того, какими конструктивными особенностями обладал нож, косое направление, продемонстрированное осужденным, не могло привести к образованию у потерпевшего проникающего ранения без дополнительного усилия со стороны осужденного (т. 4 л.д. 94-95об.).

Будучи допрошенным в судебном заседании суда апелляционной инстанции, эксперт ФИО19 также подтвердил выводы экспертного заключения. Показал, что получение потерпевшим телесных повреждений, повлекших тяжкий вред здоровью, исключено по неосторожности, а также при падении, либо «натыкании» на нож. Длина раны в области живота, составляющая 16 см, выступающие из нее петли кишечника и большого сальника говорят о том, что кроме поступательного погружения клинка было еще дополнительное воздействие на лезвие, на режущую часть клинка. Это был замах с большой силой нанесения удара в косом направлении либо при извлечении дополнительный нажим на лезвие ножа. О значительной силе удара в области живота и грудной клетки свидетельствует то, что повреждена одежда, клинок прошел снизу вверх, пробил диафрагму и погрузился в брюшную полость с достаточно большой силой. При случайном контакте при встречном движении или при одностороннем движении возможно образование поверхностной раны, но не проникающей, точно также и при падении. Длина раны 16 см и зияние ее краев 6 см говорит о том, что если свести края вместе, то получится длина раны еще больше, то есть больше 16 см. Образование данной раны, в частности, разрезающее воздействие не могло образоваться от того, что нападавшего потянули за локоть. Наличие у потерпевшего ран сразу в трех плоскостях свидетельствует о том, что положение нападавшего и потерпевшего в процессе причинения телесных повреждений менялось. Механизм образования иных ран, не повлекших тяжкий вред здоровью, в поступивших на экспертизу документах не был представлен. Полагает, что они образовались при меньшем воздействии ножа на тело.

Оценивая приобщенное к материалам дела по ходатайству стороны защиты заключение специалистов от 02 августа 2025 года № 821, из которого следует, что заключение судебно-медицинской ситуационной экспертизы является необоснованным, а обнаруженные у потерпевшего телесные повреждения в виде проникающей колото-резаной раны живота, проникающей колото-резаной раны в грудную полость могли образоваться при обстоятельствах, указанных ФИО1 (т. 3 л.д. 97-129), судебная коллегия исходит из следующего.

Согласно положениям УПК РФ специалист как лицо, обладающее специальными знаниями, привлекается к участию в процессуальных действиях в порядке, установленном указанным кодексом, в том числе его статьями 58, 164, 168 и 270, для содействия в обнаружении, закреплении и изъятии предметов и документов, применении технических средств в исследовании материалов уголовного дела, для постановки вопросов эксперту, а также для разъяснения сторонам и суду вопросов, входящих в его профессиональную компетенцию. Никаких иных полномочий специалиста, в том числе по оценке экспертных заключений, проведению схожих с экспертизой исследований, действующий УПК РФ не предусматривает. Специалист лишь высказывает свое суждение по заданным ему вопросам как в устном виде (что отражается в протоколе судебного заседания), так и в виде заключения (которое приобщается к материалам дела). Заключение специалиста не может подменять заключение эксперта, если оно требуется по делу.

Из заключения специалистов 02 августа 2025 года № 821 следует, что поставленные адвокатом Евсейчик О.В. перед ними вопросы были фактически направлены на оценку экспертных заключений, что не предусмотрено положениями УПК РФ.

При таких обстоятельствах суд первой инстанции, оценив данное заключение, направленное исключительно на ревизию проведенных по делу судебных экспертиз, обоснованно отверг данное доказательство, поскольку оно не может подменять заключения экспертов. Оценка доказательств, в том числе заключений экспертиз, является исключительной компетенцией суда.

Как следует из протокола судебного заседания, сторона защиты не была лишена возможности с учетом суждений, высказанных привлеченными ею специалистами, приводить суду доводы, опровергающие оспариваемые заключения судебных экспертиз, обосновывать ходатайства о производстве повторной судебно-медицинской ситуационной экспертизы.

Судебная коллегия, как и суд первой инстанции, не находит оснований для назначения повторной судебно-медицинской ситуационной экспертизы, поскольку выводы эксперта являются научно обоснованными и мотивированными, каких-либо противоречий не содержат.

Таким образом, исследованными по делу доказательствами установлено, что телесные повреждения в виде раны на передней поверхности живота слева, проникающей в брюшную полость, и раны на передней поверхности грудной клетки слева, проникающей в левую плевральную полость, повлекшие тяжкий вред здоровью потерпевшего, образовались в результате умышленного нанесения ФИО1 двух ударов ножом.

Оценивая доводы стороны защиты о недоказанности причинения осужденным потерпевшему телесных повреждений в виде ран в области живота справа, правого бедра, левой голени, повлекших легкий вред здоровью потерпевшего, судебная коллегия исходит из следующего.

Из вышеприведенных заключений судебно-медицинских экспертиз в отношении потерпевшего следует, что все обнаруженные у Потерпевший №1 телесные повреждения имеют единый механизм образования (от воздействия острого предмета, обладающего режущими свойствами типа лезвия ножа), в один и тот же срок.

Исследованными по делу доказательствами также установлено, что перед началом конфликта между осужденным и потерпевшим последний не имел телесных повреждений, после конфликта потерпевший имел видимое ранение в области живота и сразу был доставлен в больницу, при этом никто, кроме осужденного, не применял насилие к потерпевшему в ходе рассматриваемых событий.

В связи с этим возможность получения Потерпевший №1 телесных повреждений в виде ран в области живота справа, правого бедра, левой голени, повлекших легкий вред здоровью, при иных обстоятельствах, кроме тех, что установлены судом первой инстанции, исключается.

Оценивая совокупность всех вышеуказанных, а также иных приведенных в приговоре доказательств, судебная коллегия приходит к выводу, что судом первой инстанции они обоснованно признаны достоверными, полностью подтверждающими виновность ФИО1 в совершении инкриминируемого ему преступления.

Правильно установив фактические обстоятельства по делу, оценив собранные доказательства в их совокупности, суд верно квалифицировал действия ФИО1 по ч. 3 ст. 30, ч. 1 ст. 105 УК РФ как покушение на убийство, то есть покушение на умышленное причинение смерти другому человеку, не доведенное до конца по независящим от виновного обстоятельствам.

В соответствии с разъяснениями, данными в пунктах 2, 3 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 января 1999 года № 1 «О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК РФ)», покушение на убийство возможно лишь с прямым умыслом, то есть когда содеянное свидетельствовало о том, что виновный осознавал общественную опасность своих действий (бездействия), предвидел возможность или неизбежность наступления смерти другого человека и желал ее наступления, но смертельный исход не наступил по не зависящим от него обстоятельствам (ввиду активного сопротивления жертвы, вмешательства других лиц, своевременного оказания потерпевшему медицинской помощи и др.); при решении вопроса о направленности умысла виновного следует исходить из совокупности всех обстоятельств содеянного и учитывать, в частности, способ и орудие преступления, количество, характер и локализацию телесных повреждений (например, ранения жизненно важных органов человека), а также предшествующее преступлению и последующее поведение виновного и потерпевшего, их взаимоотношения.

Установленные судом первой инстанции обстоятельства совершения преступления, в том числе, способ, осознанный выбор осужденным в качестве орудия преступления ножа, количество, характер и локализация нанесенных потерпевшему телесных повреждений, два из которых были нанесены в жизненно важные органы, предшествующее преступлению поведение осужденного очевидно, по мнению судебной коллегии, свидетельствуют о том, что его умысел был направлен на лишение жизни Потерпевший №1

При этом оценивая характер нанесенных потерпевшему телесных повреждений, судебная коллегия принимает во внимание следующее.

Из исследовательских частей вышеприведенных заключений судебно-медицинских экспертиз от 15 мая 2025 года № 2512700041 и от 18 февраля 2026 года № 2612700029 следует, что рана на передней поверхности живота слева, проникающая в брюшную полость с повреждением тонкой кишки, диафрагмы, с кровоизлиянием в брюшную полость имеет размер 16x6 см, колото-резаная рана в 10 межреберье по передней подмышечной линии слева, проникающая в плевральную полость, имеет размеры 6х2 см (т. 1 л.д. 206 об., т. 4 л.д. 6 об.).

Из исследовательской части заключения судебно-медицинской ситуационной экспертизы от 22 июля 2025 года № 2531500370 следует, что линейные размеры проникающей раны передней стенки живота 16x6 см. свидетельствует о значительном воздействии орудия, с замахом, сопровождавшимся разрезом раны по длине (т. 2 л.д. 28 об.).

Допрошенный в судебном заседании суда апелляционной инстанции по ходатайству прокурора эксперт ФИО19, проводивший данную экспертизу, пояснил, что у потерпевшего имелась зияющая рана длиной 16 см и шириной 6 см. Длина раны, выступающие петли кишечника и большого сальника, говорят о том, что кроме поступательного погружения клинка было еще дополнительное воздействие на лезвие, на режущую часть клинка. Это был либо замах с большой силой нанесения удара в косом направлении, либо дополнительный нажим на лезвие при извлечении. Данная рана могла образоваться от однократного воздействия удара ножом, нанесенным с достаточно большой силой.

В указанной части показания эксперта ФИО19 согласуются с заключением медико-криминалистической экспертизы вещественных доказательств от 22 мая 2025 года № 2531500253, в ходе которой путем экспериментального исследования установлено, что повреждение на футболке Потерпевший №1, условно-пронумерованное № 2 (соответствует ране на живота слева), получено за счет основного разреза и дополнительного протяженного разреза при способе извлечения ножа «с протяжкой» (т. 2 л.д. 9, 11).

Из показаний свидетеля Свидетель №5 следует, что после драки с осужденным Потерпевший №1 держался руками за вспоротый живот, из раны были видны внутренние органы (т. 1 л.д. 147-149).

Таким образом, характер причиненной осужденным потерпевшему колото-резаной раны размером 16x6 см в результате дополнительного силового воздействия на режущую часть клинка ножа свидетельствует о наличии у него прямого умысла на убийство потерпевшего.

Локализация телесных повреждений, повлекших тяжкий вред здоровью потерпевшего, также свидетельствует о том, что осужденный, нанося со значительной силой удары ножом с область живота и левую часть грудной клетки, где расположены жизненно-важные органы человека, предвидел возможность наступления смерти потерпевшего и желал этого.

Оценивая предшествующее преступлению поведение осужденного, судебная коллегия отмечает, что из изученной видеозаписи, содержание которой приведено выше, следует, что перед конфликтом с потерпевшим осужденный уже был крайне агрессивно настроен, выкрикивал в адрес потерпевшего, пытался к нему приблизиться, не реагировал на лиц, которые пытались его сдерживать.

Вывод суда о том, что умысел на убийство не был доведен по независящим от ФИО1 обстоятельствам, является обоснованным.

Из показаний свидетеля Свидетель №1 следует, что другие люди, присутствовавшие на месте конфликта, пытались оттащить осужденного от потерпевшего, тот оттолкнул от себя удерживающих его лиц и нанес потерпевшему удар ножом, свидетель Свидетель №5 пояснил, что безуспешно пытался разнять драку между осужденным и потерпевшим, свидетель Свидетель №8 также пояснил, что драку пытались разнять.

Из изученной видеозаписи также следует, что на месте конфликта присутствовало большое количество людей, часть из которых неоднократно пыталась пресечь агрессивное поведение ФИО1

Согласно показаниям свидетеля Свидетель №7 – врача-хирурга ГБУЗ «***», данным в ходе предварительного следствия, оглашенным в судебном заседании в порядке ч. 1 ст. 281 УПК РФ, 05 апреля 2025 года в приемный покой поступил Потерпевший №1 с колото-резаными ранениями брюшной и грудной стенки и нижних конечностей, его состояние было тяжелым по гемодинамическим показателям, наблюдалось снижение давления, обильное кровотечение из ран, в связи с чем ему была проведена экстренная операция (т. 1 л.д. 163-166).

Таким образом, суд верно установил, что умысел осужденного на убийство потерпевшего не был доведен до конца ввиду пресечения его действий третьими лицами, находившимися возле кафе «***», и своевременным оказанием потерпевшему медицинской помощи.

Действия ФИО1 по организации доставления потерпевшего в больницу, что установлено судом в приговоре и признано смягчающим наказание обстоятельством, вопреки доводам апелляционных жалоб само по себе не свидетельствует об отсутствии у осужденного прямого умысла на убийство Потерпевший №1 в момент причинения телесных повреждений.

По смыслу закона при наличии у виновного прямого умысла на убийство его поведение после выполнения всех действий, входящих в объективную сторону преступления, в том числе свидетельствующее о его стремлении устранить вредные последствия преступного деяния, на квалификацию действий не влияет.

В момент нанесения потерпевшему пяти ударов ножом, в том числе трех ударов в места, где расположены жизненно важные органы, а именно: переднюю поверхность живота слева и справа, переднюю поверхность грудной клетки слева, со значительной силой осужденный действовал с прямым умыслом, направленным на причинение смерти Потерпевший №1 Последующие действия осужденного по организации доставления потерпевшего в больницу свидетельствуют лишь о раскаянии в совершении преступления, но не исключают наличие у него прямого умысла на убийство в момент причинения потерпевшему телесных повреждений.

Факт родственных отношений между осужденным и потерпевшим вопреки доводам апелляционных жалоб сам по себе не опровергает совокупность вышеприведенных доказательств, свидетельствующих о наличии у осужденного прямого умысла на убийство.

Таким образом, учитывая характер причиненных потерпевшему телесных повреждений, их количество, локализацию и механизм образования, использование для нанесения повреждений такого мощного орудия, как нож, обладающего значительными разрушающими возможностями, предшествующее преступлению поведение осужденного, наличие у него мотива для совершения противоправных действий в отношении Потерпевший №1, судебная коллегия полагает, что действия ФИО1 обоснованно квалифицированы по ч. 3 ст. 30, ч. 1 ст. 105 УК РФ.

Предусмотренных уголовным законом оснований для иной квалификации содеянного осужденным, в том числе по ч. 1 ст. 118 УК РФ, о чем ставится вопрос апелляционных жалобах, не имеется.

Обсудив доводы апелляционного представления о неверном установлении судом мотива совершенного ФИО1 преступления, судебная коллегия находит их несостоятельными.

Установленный судом мотив преступления – личные неприязненные отношения основан на конкретных фактических обстоятельствах и подтверждается совокупностью исследованных доказательств. Данный мотив не исключает установленного судом повода к совершению преступления – противоправного поведения потерпевшего, которое фактически и привело к возникновению неприязненных отношений. Неприязненные отношения могут возникнуть внезапно в ответ на определенные действия лица, что и имело место в данном случае.

Вопреки доводам прокурора, заявленным в судебном заседании суда апелляционной инстанции, описание в приговоре преступного деяния, признанного доказанным, содержит указание на противоправное поведение потерпевшего, выразившееся в нанесении удара отцу осужденного – ФИО11

Из материалов уголовного дела и протокола судебного заседания следует, что судебное следствие по уголовному делу в отношении ФИО1 проведено объективно, полно и всесторонне. Судом были созданы необходимые условия для исполнения сторонами их процессуальных обязанностей и реализации предоставленных им прав. Все ходатайства, заявленные стороной защиты в ходе судебного разбирательства, разрешены судом в соответствии с требованиями закона, по ним приняты мотивированные решения, каких-либо сведений о нарушении принципов равенства и состязательности сторон, предвзятом отношении председательствующего к той или иной стороне протокол судебного заседания не содержит.

С учетом данных о личности осужденного и заключения психолого-психиатрической судебной экспертизы (т. 1 л.д. 181-182) суд верно признал ФИО1 вменяемым и подлежащим уголовной ответственности.

При решении вопроса о виде и размере наказания суд учел в соответствии со ст.ст. 6, 60 УК РФ принцип справедливости, характер и степень общественной опасности совершенного преступления, личность виновного, обстоятельства, смягчающие наказание, влияние назначенного наказания на исправление осужденного и на условия жизни его семьи.

Изучением личности ФИО1 установлено, что он не судим, имеет регистрацию и место жительства, по которому характеризуется положительно, в браке не состоит, детей не имеет, на специализированных учетах не состоит.

Обстоятельствами, смягчающими наказание, суд признал:

- в соответствии с ч. 1 ст. 61 УК РФ: противоправность поведения потерпевшего, явившегося поводом для преступления; оказание иной помощи потерпевшему непосредственно после совершения преступления, добровольное возмещение имущественного ущерба и морального вреда, причиненных в результате преступления, иные действия, направленные на заглаживание вреда, причиненного потерпевшему;

- в соответствии с ч. 2 ст. 61 УК РФ: совершение преступления впервые и раскаяние в содеянном; оказание помощи отцу, страдающему заболеваниями, матери, сестре-студентке, *** благодарности.

Отягчающих наказание обстоятельств не установлено.

Вопреки доводам апелляционной жалобы потерпевшего суд учел его мнение о нежелании привлекать ФИО1 к уголовной ответственности при назначении осужденному наказания, о чем прямо указал в приговоре.

Сведений о наличии у ФИО1 заболеваний материалы дела не содержат.

Таким образом, обстоятельства, на которые ссылаются авторы апелляционных жалоб, судом при назначении наказания учтены в полной мере, оснований для их переоценки судебная коллегия не усматривает.

С учетом характера и степени общественной опасности совершенного преступления, обстоятельств его совершения и личности осужденного суд пришел к верному выводу о том, что исправление ФИО1 и достижение иных целей наказания возможно лишь в условиях изоляции его от общества и назначил ему наказание в виде лишения свободы, определив его срок с соблюдением требований ч. 1 ст. 62, ч. 3 ст. 66 УК РФ.

Вопреки доводам дополнительной апелляционной жалобы защитника Шириняна Э.С. суд первой инстанции верно не нашел оснований для применения ст. 64 УК РФ, поскольку обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности совершенного преступления, не установлено.

Оснований для назначения наказания с применением ст. 73 УК РФ суд первой инстанции также обоснованно не усмотрел. Положительные данные о личности осужденного, на которые обращает внимание защитник Ширинян Э.С., не свидетельствуют о том, что исправление ФИО1 возможно без реального отбывания назначенного наказания.

Также суд пришел к верному выводу об отсутствии оснований для применения положений ч. 6 ст. 15 УК РФ, поскольку фактические обстоятельства совершенного преступления не свидетельствуют о меньшей степени его общественной опасности.

Таким образом, назначенное ФИО1 наказание по своему виду и размеру отвечает целям, предусмотренным ч. 2 ст. 43 УК РФ, является справедливым и соразмерным содеянному, в связи с чем оснований для его смягчения и удовлетворения апелляционных жалоб не имеется.

Вид исправительного учреждения определен судом верно в соответствии с п. «в» ч. 1 ст. 58 УК РФ.

Доводы дополнительной апелляционной жалобы защитника Шириняна Э.С. о нарушении судом положений ст. 72 УК РФ при зачете в срок наказания времени нахождения ФИО1 под домашним арестом не основаны уголовном законе, по смыслу которого время нахождения лица под домашним арестом засчитывается в срок лишения свободы без его предварительного зачета в срок содержания под стражей.

Нарушений уголовно-процессуального закона, влекущих отмену приговора, судом не допущено.

Довод защитника Евсейчик О.В. о том, что суд высказал мнение по вопросам, которые подлежали разрешению в итоговом судебном решении, являются необоснованными. В обоснование данного довода защитник ссылается на постановление судьи Саракташского районного суда Оренбургской области от 07 апреля 2025 года, которым в порядке ч. 5 ст. 165 УПК РФ признано законным проведение обыска в жилище ФИО1 (т. 2 л.д. 47).

Вместе с тем, участие судьи в рассмотрении данного вопроса не может быть отнесено к обстоятельствам, вызывающим сомнения в его объективности и беспристрастности, и не свидетельствует о том, что он лично прямо или косвенно заинтересован в исходе дела. В своем постановлении о признании обыска в жилище ФИО1 законным судья не делал выводы о его виновности, о фактических обстоятельствах дела, о достоверности и допустимости доказательств.

С учетом изложенного доводы апелляционного представления государственного обвинителя, апелляционных жалоб потерпевшего и защитников осужденного удовлетворению не подлежат.

Руководствуясь ст.ст. 389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, судебная коллегия

ОПРЕДЕЛИЛА:

приговор Саракташского районного суда Оренбургской области от 30 марта 2026 года в отношении ФИО1 оставить без изменения, а апелляционное представление государственного обвинителя – прокурора Саракташского района Оренбургской области Линькова В.В., апелляционную жалобу потерпевшего Потерпевший №1, апелляционную жалобу адвоката Евсейчик О.В. и апелляционную жалобу с дополнением адвоката Шириняна Э.С., действующих в интересах осужденного ФИО1, – без удовлетворения.

Апелляционное определение может быть обжаловано в порядке, установленном главой 47.1 УПК РФ, в судебную коллегию по уголовным делам Шестого кассационного суда общей юрисдикции в течение шести месяцев со дня оглашения апелляционного определения, а осужденным, содержащимся под стражей, - в тот же срок со дня вручения ему копии судебного решения, вступившего в законную силу. В случае пропуска указанного срока или отказа в его восстановлении – непосредственно в судебную коллегию по уголовным делам Шестого кассационного суда общей юрисдикции.

Осужденный вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий подпись Ю.Р. Яльчибаева

Судьи подпись И.В. Иноземцева

подпись Т.Е. Халепа

Копия верна. Судья Ю.Р. Яльчибаева