Апелляционное постановление № 22-981/2026 от 16 апреля 2026 г.

Судья: Левковец В.В. Дело № 22-981/2026


А П Е Л Л Я Ц И О Н Н О Е П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

г. Новосибирск 17 апреля 2026 года

Новосибирский областной суд в составе:

Председательствующего судьи Богдановой А.Г.,

при секретаре Губере Г.В.,

с участием:

прокурора прокуратуры Новосибирской области Волчка И.В.,

потерпевших ФИО2, ФИО2,

представителя потерпевшей ФИО2 - ФИО8,

осужденного ФИО1,

адвоката Краснова А.В.,

рассмотрел в открытом судебном заседании материалы уголовного дела по апелляционным жалобам осужденного ФИО1, адвоката Краснова А.В. в его защиту на приговор Коченевского районного суда Новосибирской области от 4 декабря 2025 года, которым

ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, уроженец <адрес>, ранее не судимый,

осужден по ч. 5 ст. 264 УК РФ к лишению свободы на срок 2 года 6 месяцев, с отбыванием наказания в колонии-поселении, с лишением права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами на срок 2 года.

Срок отбывания основного наказания исчислен со дня прибытия ФИО1 в колонию-поселение, куда он должен следовать самостоятельно в соответствии с выданным ему предписанием.

Взыскано с ФИО1 и ООО «<данные изъяты>» солидарно в счет компенсации морального вреда в пользу потерпевшей ФИО2, действующей в своих интересах и в интересах малолетних ФИО3 и ФИО5 по 1 000 000 рублей каждому, в пользу потерпевшей ФИО2 - 1 000 000 рублей.

Исковые требования потерпевшей ФИО2 в части возмещения ущерба в связи с потерей кормильца оставлены без рассмотрения. За гражданским истцом признано право на удовлетворение гражданского иска, вопрос о размере возмещения передан для рассмотрения в порядке гражданского судопроизводства.

По делу разрешен вопрос о вещественных доказательствах.

Изучив материалы дела, выслушав осужденного ФИО1 и адвоката Краснова А.В., поддержавших доводы апелляционных жалоб, мнение потерпевших ФИО2, ФИО2, представителя потерпевшей ФИО8, прокурора Волчка И.В., полагавших апелляционные жалобы не подлежащими удовлетворению, суд апелляционной инстанции,

установил:

по приговору суда ФИО1 признан виновным и осужден за то, что, управляя автомобилем, он нарушил Правила дорожного движения, что повлекло по неосторожности смерть двух лиц - ФИО5 и ФИО6

Преступление совершено 14 декабря 2023 года на территории Коченевского района Новосибирской области, при обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре.

В судебном заседании ФИО1 вину в совершении указанного преступления не признал.

В апелляционной жалобе и дополнениях к ней осужденный ФИО1 находит приговор незаконным и необоснованным, подлежащим отмене.

Излагая свою версию произошедших событий, осужденный указывает, что не нарушал Правила дорожного движения, а выводы суда об обратном и о наличии прямой причинной связи между его действиями и наступившими последствиями не подтверждены доказательствами, носят предположительный характер.

Он управлял технически исправным автомобилем, не превышал установленного ограничения скорости, дорожные и метеорологические условия были удовлетворительными. Перед ДТП он двигался по правой полосе и выполнил перестроение в левую полосу для обгона иного транспортного средства, что не запрещено Правилами.

Автомобиль потерпевших, в свою очередь, в темное время суток находился на проезжей части без включенных внешних световых приборов, без выставленного знака аварийной остановки. Сами потерпевшие находились на проезжей части без светоотражающих элементов, в связи с чем реальная видимость препятствия была крайне ограничена и обнаружить его заблаговременно он не мог. При этом он предпринял меры к экстренному торможению, что подтверждается резким снижением скорости по данным ЭРА-ГЛОНАСС.

Полагает, что имела место серия дорожно-транспортных происшествий: первоначальное столкновение автомобиля потерпевших с отбойником, контакт этого же автомобиля с иным транспортным средством и лишь затем – касательный удар с участием управляемого им автомобиля. Вместе с тем, телесные повреждения потерпевших не разграничены по каждому из этих ДТП, не установлено, какие именно повреждения были причинены в том ДТП, участником которого являлся он. Оценка доводам стороны защиты о том, что потерпевшие могли получить телесные повреждения при первом ДТП, он непричастен к смерти ФИО5 и не имел технической возможности избежать наезда на ФИО6, судом не дана.

По мнению осужденного, при назначении и проведении судебной автотехнической экспертизы, которая является ключевым доказательством обвинения, были допущены существенные нарушения УПК РФ и Федерального закона «О государственной судебно-экспертной деятельности в РФ». Эксперту не были обеспечены все необходимые исходные данные, использовались малоинформативные материалы фотосъемки, не проводилось непосредственное исследование транспортных средств, участвовавших в ДТП. Порядок поручения экспертизы, разъяснения прав и ответственности эксперту, а также указание примененных методик отражены ненадлежащим образом. На данные недостатки указывал специалист в представленной стороной защиты рецензии, однако суд первой инстанции проигнорировал данную рецензию и не дал ей оценки в приговоре, необоснованно отказал в удовлетворении ходатайства стороны защиты о проведении следственного эксперимента, о назначении повторной автотехнической экспертизы с участием другого эксперта, несмотря на наличие существенных противоречий в полноте и объективности выводов.

Также в нарушение ст.ст. 15, 88, 271 УПК РФ судом необоснованно и немотивированно отвергнуты ходатайства стороны защиты о признании недопустимыми ряда доказательств: как заключения судебной автотехнической экспертизы, так и протоколов следственных действий: осмотров места происшествия, предметов, помещений, так как при их составлении были нарушены требования закона к их форме и содержанию, не указаны погодные условия и отдельные существенные обстоятельства, отсутствуют данные о направлении трупа и изъятых предметов, не отражено применение технических средств, не обеспечено участие необходимых специалистов. В материалах дела имеется оптический диск с видеозаписью с места происшествия, однако в протоколах следственных действий не указан источник его получения. Кроме этого, по делу имелась возможность получения записи с видеорегистратора, которая могла бы объективно подтвердить ход событий, однако вследствие ненадлежащих действий должностных лиц данная видеозапись была утрачена. Суд первой инстанции не дал данным обстоятельствам должной оценки.

Приходя к выводу о нарушении им п. 10.1 Правил дорожного движения, так как он не избрал безопасную скорость движения, суд сослался на расчеты эксперта ФИО13 в заключении судебной автотехнической экспертизы от 10 апреля 2024 года №. Данные расчеты были выполнены экспертом по заданным следователем условиям общей видимости, в которых указано значение видимости препятствия (пешехода) 30,7 метра. Вместе с тем, при расчете скорости в темное время суток различают расстояние видимости дороги, то есть расстояние видимости элементов дороги, таких как дорожная разметка, дорожные ограждения, обочины дороги и т.д., а также расстояние, с которого можно различить конкретное препятствие на дороге. Из протокола осмотра места ДТП видны элементы дороги, которые для водителя являются ориентирами при выборе безопасной скорости. Они видны на более далеком расстоянии, чем силуэт пешехода, а следовательно могли существенно повлиять на расчеты значения безопасной скорости. Однако, расстояние общей видимости дороги в судебном заседании не устанавливалось, следовательно, выводы суда о выборе небезопасной скорости не основаны на относимых, допустимых и достоверных доказательствах. Как видно из протокола следственного эксперимента, проведенного следователем под видом осмотра местности, фактически была определена видимость препятствия (пешехода), применение которой не допускается для расчета безопасной скорости.

Судом не учтено мнение самого эксперта ФИО13 относительно некорректных результатов следственного эксперимента, который был проведен не в условиях, максимально приближенных к условиям ДТП, так как автомобиль «Газель» сначала произвел обгон попутного транспортного средства «Газель Некст», и лишь затем совершил столкновение.

Также не принято во внимание, что, оформляя следственный эксперимент на бланке протокола дополнительного осмотра, следователь совершил подмену процессуального действия и нарушил ч.1 ст.144 УПК РФ, которая не предусматривает проведение следственного эксперимента до возбуждения уголовного дела.

Вопрос о возможности предотвратить наезд на пешеходов перед экспертом не ставился и не выяснялся в судебном заседании. Местонахождение пешеходов на проезжей части также не установлено. Эксперт ФИО4 в ходе допроса указал лишь о нахождении пешеходов относительно автомобиля «Тойота». Экспертом ФИО13 не дан ответ на вопрос № о возможности предотвратить наезд на пешехода ввиду отсутствия данных о предметной видимости, что непосредственно связано с выбором допустимой скорости по условиям видимости.

Указание в приговоре о движении по гололедному состоянию дороги не соответствует доказательствам, влияет как на расчеты выбора допустимой скорости, так и на расчет технической возможности предотвратить столкновение. В протоколе осмотра места ДТП указано лишь о заснеженном состоянии дороги, сведения о гололедном покрытии отсутствуют.

В приговоре не приведено доказательств нарушения им п.9.4 Правил дорожного движения РФ и причинной связи между данным нарушением и произошедшим ДТП. Судом не мотивировано, по каким причинам им не приняты как показания подсудимого, так и свидетеля ФИО14 о том, что ФИО1 обогнал автомобиль под управлением ФИО14 и после этого сразу перестроился на правую полосу еще до начала торможения, увидел автомобиль «Тойота», стоящий поперек дороги, когда уже двигался по правой полосе. Имеющимися в материалах дела данными системы спутникового наблюдения также подтверждается, что каких-либо маневров вправо и движения по левой полосе перед остановкой не зафиксировано.

Пункт 1.5 Правил дорожного движения содержит лишь общие требования к водителям. В приговоре также не указано, какими действиями он допустил нарушения данного пункта.

Суд указал в приговоре иной механизм столкновения, нежели эксперт в заключении судебной автотехнической экспертизы, при этом не мотивировал, по какой причине он отверг выводы эксперта о попутном столкновении, то есть допустил существенные противоречия между своими выводами и исследованными доказательствами.

Обращает внимание на нарушения Правил дорожного движения со стороны потерпевших, которые исключают его вину в данном ДТП. Также в приговоре не приведено мотивов, по каким причинам данные обстоятельства не были признаны в качестве смягчающих при назначении наказания. Так, ФИО5 управлял автомобилем в состоянии опьянения, скорость автомобиля под его управлением превышала максимально разрешенную, с момента звонка в службу спасения и до ДТП с автомобилем под управлением ФИО1 прошло более 10 минут, в связи с чем водитель ФИО5 имел возможность выставить знак аварийной остановки согласно п. 7.2 Правил. Пешеход ФИО6 в нарушение п. 4.1 Правил, находясь на проезжей части в темное время суток, не имел при себе предметов со светоотражающими элементами.

При недоказанности вины и отсутствии причинно-следственной связи между его действиями и наступившими последствиями, нарушениях Правил дорожного движения со стороны потерпевших, заявленные по делу гражданские иски о компенсации морального вреда не подлежали удовлетворению. Кроме того, присужденная сумма компенсации – 4 000 рублей, является явно несоразмерной и не соответствует сложившейся судебной практике по данной категории дел, судом не было учтено его материальное положение и состояние здоровья.

В апелляционной жалобе адвокат Краснов А.В. в защиту интересов осужденного ФИО1 также просит отменить приговор как незаконный и необоснованный, постановить в отношении ФИО1 оправдательный приговор.

Согласно доводам жалобы, судом неправильно применен уголовный закон, существенно нарушены нормы уголовно-процессуального закона. Доводы стороны защиты в приговоре убедительно не опровергнуты, а часть доводов полностью проигнорирована судом.

Так, не дано оценки доводам стороны защиты об отсутствии в действиях ФИО1 состава преступления, предусмотренного ч.5 ст.264 УК РФ.

Адвокат отмечает, что ФИО1 не нарушены Правила дорожного движения, а выводы суда о нарушении п.п. 1.5, 9.4, 10.1 Правил не соответствуют фактическим обстоятельствам дела.

Так, ФИО1 ехал со скоростью, которая была меньше разрешенной на данном участке дороги, на исправном, не перегруженном автомобиле, прошедшем предрейсовый осмотр.

Свидетель – инспектор ГАИ ФИО7 в ходе допроса в судебном заседании подтвердил, что ФИО1 не нарушил Правила дорожного движения, в связи с чем отсутствовали основания для его привлечения к административной ответственности.

В приговоре не указано, какие конкретные действия ФИО1 создали опасность, вследствие чего произошло ДТП и наступили дальнейшие последствия.

Судом не учтено, что именно водитель автомобиля «Тойота Королла Филдер» ФИО5 нарушил п. 1.5 Правил дорожного движения, что привело к последствиям в виде смерти ФИО6 в результате ДТП, что не учтено судом. Так, ФИО5 находился в состоянии алкогольного опьянения, что подтверждено заключением судебно-медицинского эксперта, оставил автомобиль серого цвета в ночное время на проезжей части без внутренних и внешних источников освещения, без аварийных сигналов и без выставленного знака. Сами потерпевшие также находились на проезжей части, хотя могли ее покинуть после первого ДТП, без жилетов и иных светоотражающих элементов. О том, что потерпевшие имели такую возможность, свидетельствует аудиозапись телефонного звонка в «Службу 112», согласно которому незначительно пострадали два человека, то есть никаких критических телесных повреждений у потерпевших не было.

Также ФИО1 в полном объеме соблюдал п. 9.4 Правил дорожного движения, двигался по правой полосе, но так как она была занята иным транспортным средством под управлением свидетеля ФИО14, ФИО1 выполнил перестроение в левую полосу для объезда, что не запрещено Правилами, и не успел перестроиться на правую полосу, так как в этот момент произошло ДТП.

Указывая о нарушении осужденным п.п. 1.5, 9.4, 10.1 Правил дорожного движения и одновременно придя к выводу о том, что ФИО1 имел техническую возможность предотвратить ДТП путем применения торможения, судом допущены противоречия в выводах, поскольку из последнего суждения следует, что Правила дорожного движения ФИО1 не нарушались, а причиной ДТП и его последствий явилось лишь то, что ФИО1 не применил торможение.

При этом то обстоятельство, что осужденный принял меры к торможению, помимо показаний осужденного, подтверждается также и показаниями свидетеля ФИО14 и выпиской из ЭРА-ГЛОНАСС, согласно которой перед ДТП скорость автомобиля под управлением ФИО1 резко снизилась.

При описании преступного деяния судом указано, что ФИО1 совершал торможение, в связи с чем не ясно, к каким выводам пришел суд – применял ли ФИО1 торможение, и вследствие каких действий осужденного произошло ДТП.

Полагает, что суд необоснованно заключил о расположении автомобиля «Тойота Королла Филдер» поперек дороги, поскольку данный вывод противоречит как заключению автотехнической экспертизы, так и показаниям эксперта ФИО13 в судебном заседании, из которых следует, что автомобиль стоял по направлению движения, и удар автомобиля «Газель» пришелся в заднюю часть автомобиля «ФИО17.».

Судом не приняты во внимание доводы стороны защиты относительно грубых нарушений закона, допущенных органами предварительного расследования, оценка данным доводам в приговоре не дана.

Заключение судебной автотехнической экспертизы от 10 апреля 2024 года № адвокат находит недопустимым доказательством, поскольку не были зафиксированы значимые для производства экспертизы обстоятельства, а ходатайства стороны защиты о производстве необходимых следственных и процессуальных действий были оставлены следователем без удовлетворения.

При проведении экспертизы эксперт не располагал достаточными и достоверными сведениями и доказательствами, а следственный эксперимент проведен некорректно, о чем прямо указано в заключении.

Источник происхождения компакт-диска с изображениями с места ДТП неизвестен, изображения являются некачественными и выполнены с нарушениями криминалистической техники, о чем также указал эксперт.

Стороной защиты суду была представлена рецензия на заключение от 10 апреля 2024 года №, которая содержит выводы о несоответствии заключения эксперта предъявляемым требованиям, а выводов эксперта – объективным обстоятельствам дела. Данная рецензия необоснованно отвергнута судом.

Дополнительная судебная автотехническая экспертиза от 23 июля 2025 года № проведена тем же экспертом с аналогичными нарушениями, без осмотра автомобилей, участвовавших в ДТП, то есть проигнорировано прямое указание суда, изложенное в постановлении о назначении экспертизы. Допрос эксперта имеющиеся недостатки не устранил.

Несмотря на недостаточную аргументированность выводов, неверное применение необходимых методов и методик экспертного исследования, ходатайство стороны защиты о назначении повторной автотехнической экспертизы оставлено без удовлетворения, а заявленное в судебном заседании 11 ноября 2025 года ходатайство о признании недопустимыми доказательствами заключений эксперта от 10 апреля 2024 года № и от 23 июля 2025 года № вообще не разрешено.

Также необоснованно не приняты судом доводы стороны защиты о недопустимости как доказательств ряда протоколов следственных действий:

- протокола осмотра места происшествия от 14 декабря 2023 года с фототаблицей и схемой, так как участвующему в осмотре специалисту не разъяснялись права и обязанности, не указано, в каких погодных условиях проводился осмотр, куда направлен труп, а также предметы, изъятые в ходе следственного действия, специалисту не предъявлены изъятые предметы; несмотря на осмотр в ходе следственного действия трупа, ни врач, ни судебно-медицинский эксперт не присутствовали. В целом осмотр проведен непрофессионально, так как нарушена форма заполнения протокола, специально разработанного для данного вида преступлений: не нашли отражение такие важнейшие обстоятельства, как наличие отбойника с обеих сторон, состояние видимости, высота от земли отбойника, с которым произошло столкновение транспортного средства, автомобили осмотрены крайне усеченно. Также в протоколе не нашло отражение производство видеозаписи, на которую эксперт впоследствии ссылался при проведении автотехнической экспертизы;

- протокола осмотра помещения дежурной части с фототаблицей, так как представитель ОМВД по <адрес> при осмотре отсутствовал, а следователю в соответствии с организационно-распорядительными документами МВД запрещен доступ в помещение дежурной части, в связи с чем возникает неясность, кто участвовал в следственном действии, у кого следователь изымал аудиозапись и каким образом был получен доступ к программному обеспечению, не указано, какие технические средства использовались, фототаблица не отражает ход и результаты следственного действия;

- протокола осмотра предметов от 26 апреля 2024 года, так как в нем не указаны все примененные следователем технические средства, в фототаблице надлежащим образом не отражен ход и результаты следственного действия, следователем не применялась линейка для масштабирования.

В ходе судебного следствия суд первой инстанции безмотивно отказал в удовлетворении ходатайства о признании данных доказательств недопустимыми, а в приговоре не дал правовой оценки соответствующим доводам, чем нарушил ст.15 УПК РФ.

Также судом не дано никакой оценки установленным обстоятельствам, свидетельствующим об утрате в ходе предварительного расследования важнейшего доказательства – записи с видеорегистратора, а также тому, что перед ДТП с участием автомобиля под управлением ФИО1 имело место столкновение автомобиля потерпевших с автомобилем марки «ГАЗон некст».

Приводит аналогичные с осужденным доводы о не разграничении телесных повреждений, полученных потерпевшими при каждом ДТП в отдельности, а также о необоснованном взыскании с осужденного компенсации морального вреда.

В возражениях на апелляционную жалобу адвоката Краснова С.А. представитель потерпевшей ФИО2 – ФИО8, а также заместитель прокурора Коченевского района Власов А.А. находят приговор законным, обоснованным и справедливым, предлагают оставить его без изменения, отказать в удовлетворении апелляционной жалобы.

Заслушав мнения участников судебного разбирательства, проверив представленные материалы, изучив доводы апелляционных жалоб, возражений, суд апелляционной инстанции приходит к следующему.

Вопреки доводам апелляционных жалоб, существенных нарушений закона, влекущих отмену приговора суда, в ходе производства по уголовному делу в отношении ФИО1 не допущено. Убеждение осужденного и адвоката в обратном противоречит материалам дела.

Предварительное расследование по уголовному делу проведено с соблюдением требований глав 21 - 30 УПК РФ. Обвинение ФИО1 предъявлено с соблюдением ст.171 УПК РФ, а обвинительное заключение соответствует ст.220 УПК РФ и препятствий для постановления итогового судебного решения на основании данного обвинительного заключения у суда не имелось. Основания для возвращения уголовного дела прокурору в порядке ст.237 УПК РФ отсутствовали, а включение в обвинительное заключение декларативных пунктов Правил дорожного движения, носящих общий характер, которые по результатам рассмотрения дела судом были обоснованно исключены из обвинения, таким основанием не является.

Судом уголовное дело рассмотрено с соблюдением требований уголовно-процессуального закона, в том числе принципов состязательности и равноправия сторон, права на защиту осужденного. В соответствии с ч. 3 ст. 15 УПК РФ суд создал необходимые условия для исполнения сторонами их процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных им прав. Все заявленные сторонами ходатайства рассмотрены судом, по ним приняты обоснованные решения, оснований не согласиться с которыми не имеется. Незаконных ограничений в использовании своих прав стороной защиты и необоснованных отказов в удовлетворении ходатайств, в том числе указанных в жалобах, материалами дела не установлено. Доводы адвоката Краснова А.В. о не рассмотрении судом его ходатайства о признании недопустимыми доказательствами заключений судебной автотехнической экспертизы от ДД.ММ.ГГГГ № и дополнительной судебной автотехнической экспертизы от ДД.ММ.ГГГГ № опровергаются материалами дела, в соответствии с которыми по данному ходатайству судом в совещательной комнате было вынесено отдельное постановление о его отклонении (том 3, л.д. 248). Суждения о том, что суд не дал мотивированной оценки ходатайству о недопустимости как доказательств протоколов следственных действий – осмотров места происшествия, помещений и предметов, также не основаны на тексте приговора, из которого следует, что суд не нашел оснований для удовлетворения данного ходатайства и достаточно убедительно обосновал соответствующие выводы (лист 19 приговора).

Отказ в удовлетворении ходатайства о назначении повторной судебной автотехнической экспертизы не свидетельствует о нарушении или неправильном применении норм процессуального права, а равно о неполноте судебного следствия, поскольку суд, проанализировав и оценив представленные доказательства, не усмотрел оснований для назначения такой экспертизы.

Заявленное стороной защиты ходатайство судом разрешено в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, с вынесением законного, обоснованного и мотивированного постановления. Причин не согласиться с выводами суда суд апелляционной инстанции не усматривает и оснований для удовлетворения такого ходатайства также не находит.

Представленный стороной защиты документ, поименованный как заключение специалиста, не является таковым по смыслу УПК РФ, получен непроцессуальным путем. Как указанное заключение, так и показания в суде апелляционной инстанции специалиста ФИО9, подвергшего критике качество проведенных по делу следственных действий и судебных автотехнических экспертиз, даны на основании материалов, представленных стороной защиты в неустановленном объеме, что само по себе уже не может свидетельствовать об их объективности, являются не суждениями по вопросам, требующим специальных познаний, а направлены на опорочивание имеющихся в деле доказательств, оценка которых является исключительно прерогативой суда.

В связи с изложенным, указанное заключение обоснованно отвергнуто судом первой инстанции. Суд апелляционной инстанции соглашается с данными выводами и не расценивает в качестве доказательств по делу как данное рецензионное заключение, так и показания в судебном заседании специалиста ФИО9, приглашенного стороной защиты.

Все обстоятельства, подлежащие доказыванию в соответствии со ст. 73 УПК РФ, судом установлены верно. При этом выводы суда не содержат предположений, неустранимых противоречий и основаны исключительно на исследованных материалах дела.

Приговор соответствует требованиям ст. 307 УПК РФ, при этом суд подробно изложил описание преступного деяния, с указанием места, времени, способа его совершения, а также формы вины, мотивов и последствий преступления, привел доказательства, на которых основаны выводы суда, изложенные в приговоре, мотивы решения всех вопросов, относящихся к назначению уголовного наказания и обоснование принятых решений по другим вопросам, указанным в ст. 299 УПК РФ.

Вопреки доводам апелляционных жалоб, выводы суда о виновности ФИО1 в совершении преступления, за которое он осужден, при указанных в приговоре обстоятельствах соответствуют фактическим обстоятельствам дела, основаны на совокупности исследованных в судебном заседании и достаточно полно приведенных в приговоре доказательств, в том числе, на показаниях, допустимость и достоверность которых не оспаривается сторонами, потерпевших ФИО2 и ФИО2 об обстоятельствах, при которых они узнали о гибели своих супругов, при этом им стало известно, что ФИО5 и ФИО6 ехали на технически исправном автомобиле по дороге на территории <адрес>, автомобилем управляли по очереди, попали в ДТП, и, в соответствии с аудиозаписью, вызвали скорую помощь, так как у ФИО5 было порезано ухо, вышли на улицу и находились около автомобиля, когда их «снес» проезжавший мимо ФИО1; свидетеля ФИО14, пояснившего, что в ходе движения по автомагистрали со стороны <адрес> в сторону <адрес>, на территории <адрес>, автомобиль под его управлением стал обгонять автомобиль «Газель» (под управлением ФИО1). После обгона автомобиль «Газель» незначительно отдалился от него, у него загорелись стоп-сигналы, затем автомобиль резко пошел вправо на обочину, затем влево, после чего включились аварийные сигналы, «Газель» остановилась. Подъехав, он вышел из своей машины, увидел разбитый автомобиль серебристого цвета, а также мужчину, который лежал под данным автомобилем и стонал, на вопросы не реагировал, и второго мужчину - мертвого, который лежал под отбойником; свидетелей ФИО10, ФИО11, ФИО12, ФИО7, пояснивших об обстановке на месте ДТП, куда они выезжали; эксперта ФИО4, указавшего, что с учетом положения трупа ФИО6 и пострадавшего ФИО5 относительно автомобиля «ФИО17.», в момент ДТП ФИО6 находился перед указанным автомобилем, а ФИО5 – за ним, относительно движущегося грузового бортового автомобиля «Газель» (под управлением ФИО1); эксперта ФИО13 относительно проведенных им судебных автотехнических экспертиз; показаниях самого ФИО1, в соответствии с которыми непосредственно перед ДТП он осуществлял обгон транспортного средства, в целях обгона перестроился в левую полосу, затем имел намерение безопасно перестроиться в правую полосу, однако на его пути появился автомобиль «ФИО17.», с которым он, несмотря на принимаемые меры, совершил столкновение, а также письменных доказательствах - протоколах следственных действий, заключениях судебных экспертиз.

Все доказательства, суд проверил и оценил в соответствии с требованиями ст. 87, 88 УПК РФ, сопоставил их между собой и дал им надлежащую оценку в их совокупности, при этом в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона привел в приговоре мотивы, по которым им были приняты одни доказательства и отвергнуты другие.

Показания потерпевших и свидетелей обоснованно признаны судом достоверными и положены в основу обвинительного приговора, поскольку они не содержат существенных противоречий, дополняют друг друга, согласуются как между собой, так и с письменными доказательствами. Оснований для оговора со стороны потерпевших и свидетелей осужденного судом установлено не было, как не установлено и обстоятельств, свидетельствующих об их заинтересованности в исходе дела.

Приведенные ФИО1 и его защитником в апелляционных жалобах доводы о невиновности, о том, что нарушений Правил дорожного движения им не допущено, о том, что автомобиль потерпевших был поврежден и их смерть наступила вследствие ДТП с иным неустановленным автомобилем, аналогичны позиции осужденного в суде первой инстанции, являлись предметом тщательной проверки суда и обоснованно признаны несостоятельными по мотивам, изложенным в приговоре, которые сомнений в своей объективности и правильности не вызывают.

Версия осужденного о том, что столкновение с автомобилем потерпевших совершил иной неустановленный автомобиль марки «ГАЗон некст», который обогнал автомобиль ФИО1 незадолго до ДТП, является явно надуманной, возникла у ФИО1 не сразу, а в процессе расследования уголовного дела, опровергается исследованными доказательствами, в частности, показаниями свидетеля ФИО14, эксперта ФИО13, указавших об отсутствии каких-либо оснований полагать о том, что имело место третье ДТП с участием неустановленного автомобиля. Как пояснил эксперт ФИО13, все повреждения на автомобиле «ФИО17.» образованы от его столкновения с автомобилем ФИО1 и с отбойником, в том числе на крыше и на противоположной от удара стороне. Свидетель ФИО14 также указал, что по радиосвязи между водителями о каком-либо ДТП не сообщалось, хотя на дороге было много фур, и существует практика обязательно информировать о ДТП, если таковые происходят, об обгоне автомобилем «ГАЗон некст» свидетель ФИО14 вообще не сообщал. Кроме того, на месте происшествия отсутствовали какие-либо признаки наличия иного ДТП, следы других автомобилей помимо «ФИО17.» и «Газель» не обнаружены.

Судом на основании совокупности исследованных доказательств, достоверно установлено, что водителем ФИО1 были нарушены п.п. 1.5, 9.4, 10.1 Правил дорожного движения РФ.

Тот факт, что сотрудник ГИБДД, прибывший на место ДТП, не усмотрел нарушений в действиях ФИО1 и не нашел оснований для его привлечения к административной ответственности, данных выводов не опровергает.

Между допущенными ФИО1 нарушениями и наступившими последствиями в виде произошедшего ДТП и смерти потерпевших вследствие полученных при ДТП телесных повреждений, имеется прямая причинно-следственная связь, поскольку, как установлено судом в частности из показаний свидетеля ФИО14, ФИО1, в нарушение условий дорожной обстановки, двигался не в крайнем правом ряду, со скоростью, не обеспечивающей ему возможность постоянного контроля за движением транспортного средства и своевременного принятия мер к избежанию ДТП.

То обстоятельство, что ФИО1 не превысил установленную на данном участке автомобильной дороги максимально разрешенную скорость, не опровергает выводов суда о нарушении осужденным п.10.1 Правил дорожного движения РФ, так как водитель должен вести транспортное средство со скоростью, которая позволяет ему трезво оценивать окружающую обстановку, принимать взвешенные решения, а в случае возникновения непредвиденной ситуации - принять необходимые меры и остановить автомобиль, не допустив ДТП. Учитывая, что ФИО1 при возникновении риска ДТП своевременно не снизил скорость вплоть до остановки транспортного средства, совершил ДТП и наезд на потерпевших, является обоснованным вывод суда первой инстанции о том, что скорость движения автомобиля была чрезмерной, не позволяющей водителю обеспечивать постоянный контроль за движением и своевременно принять меры вплоть до остановки автомобиля.

Также отсутствуют основания не согласиться с выводами суда о нарушении ФИО1 п. 1.5 Правил дорожного движения, которым определено, что участники дорожного движения должны действовать таким образом, чтобы не создавать опасности для движения и не причинять вреда.

Вопреки доводам апелляционных жалоб, у осужденного имелась возможность избежать ДТП при условии соблюдения им Правил дорожного движения, движения со скоростью, соответствующей дорожной обстановке, времени суток, погодным условиям. Указанные выводы подтверждены как заключением судебной автотехнической экспертизы, так и показаниями эксперта ФИО13

Вопреки убеждению стороны защиты, предварительное расследование по делу проведено в строгом соответствии с уголовно-процессуальным законодательством, дело расследовано полно, всесторонне и объективно, с учетом предоставленных следователю полномочий самостоятельно направлять ход расследования, принимать решения о производстве следственных и иных процессуальных действий.

Оснований для признания недопустимыми доказательствами протоколов следственных действий, в том числе протоколов осмотра места происшествия, дополнительного осмотра места происшествия, осмотров помещения и предметов, по доводам, приведенным в жалобах осужденного и его защитника, у суда не имелось, поскольку следственные действия проводились в соответствии с требованиями УПК РФ, уполномоченными на то должностными лицами и с соблюдением предусмотренного уголовно-процессуальным законом порядка, с участием понятых либо с применением технических средств фиксации хода и результатов следственных действий. Составленные по итогам протоколы соответствуют требованиям ст. 166 УПК РФ, содержат все необходимые сведения. Данных о фальсификации доказательств сотрудниками правоохранительных органов в материалах уголовного дела не имеется. Указание на «непрофессиональное» проведение следственных действий является субъективным мнением стороны защиты, не опровергающим выводы суда о допустимости представленных доказательств.

Отсутствие в протоколе первоначального осмотра места ДТП подписи специалиста ФИО15, являющегося сотрудником МВД, в графе разъяснения ему прав, а также отсутствие указания о ведении видеозаписи, о предъявлении специалисту изъятых предметов, не влекут недопустимости данного доказательства. После окончания осмотра, специалист был ознакомлен с содержанием протокола в целом, удостоверил своей подписью правильность изложенных в протоколе сведений, в том числе и в части разъяснения ему прав, перечня изъятых предметов, замечаний к протоколу не принес. Тот факт, что эксперту для проведения судебной автотехнической экспертизы был представлен диск с записями именно с места ДТП по настоящему делу, очевидно, сторонами не оспаривается.

Кроме этого, протокол осмотра места происшествия и фототаблица как его неотъемлемая часть, содержат данные о том, в каких условиях проводилось следственное действие. Целью производства осмотра являлась фиксация обстановки на месте ДТП, что и было сделано с участием специалиста, в том числе зафиксировано местоположение трупа. Для таких действий участие в осмотре специалиста с медицинским образованием не вызывалось необходимостью. Телесные повреждения, имевшиеся у ФИО5 и ФИО6, впоследствии были установлены и детально описаны судебно-медицинским экспертом.

Несущественные недочеты, допущенные следователем при осмотре помещения (том 1, л.д. 96-98), а также осмотре предметов (том 1, л.д. 143-144), в части не указания в протоколах на технические средства, на то, кто присутствовал при осмотре и как получен доступ в служебное помещение, о чем поставлен вопрос в жалобах, не влияют на достоверность полученных в ходе следственных действий результатов и верно оценены судом как недостаточные для признания указанных доказательств недопустимыми.

Доводы стороны защиты о подмене следственного эксперимента дополнительным осмотром места происшествия, а также о ненадлежащем проведении данного следственного действия, являются несостоятельными. До возбуждения уголовного дела в соответствии с положениями ст. 144 УПК РФ следователем не мог быть проведен следственный эксперимент, однако, в целях закрепления доказательств, проведения надлежащей уголовно-процессуальной проверки, установления всех обстоятельств, подлежащих доказыванию и назначения впоследствии экспертиз, в целях принятия окончательного решения о возбуждении уголовного дела, установление таких обстоятельств, как предметная и общая видимость, являлось необходимым. В связи с этим следователем было проведено предусмотренное и допустимое в рамках уголовно-процессуальной проверки следственное действие, необходимые сведения зафиксированы, а результаты переданы в распоряжение эксперта, которыми он, исходя из заключений судебных автотехнических экспертиз и из его показаний в судебном заседании, руководствовался. Как ФИО1, так и его защитник присутствовали при проведении дополнительного осмотра места происшествия, были согласны с ходом и результатами данного следственного действия, не высказали каких-либо замечаний и дополнений во время либо после его проведения, не ходатайствовали об установлении каких-либо иных обстоятельств. Также необходимо отметить, что данный осмотр проводился через непродолжительный период времени после произошедшего ДТП (менее суток), в погодных и атмосферных условиях, полностью соответствующих таковым во время ДТП, о чем в том числе указал сам ФИО1 При этом, вопреки суждениям в жалобах, в ходе проведения следственных действий, в том числе данного дополнительного осмотра места происшествия, было установлено гололедное состояние автодороги.

Оснований для того, чтобы подвергать сомнению выводы экспертов, в том числе изложенные в заключениях от 10 апреля 2024 года № и от 23 июля 2025 года №, не имеется. Объективность и достоверность экспертных заключений, выполненных по данному уголовному делу не вызывают сомнений у суда апелляционной инстанции, так как выводы экспертов основаны на всесторонней оценке всех обстоятельств уголовного дела, материалов проведенных исследований; они обоснованы ссылками на конкретные обстоятельства и конкретные результаты исследования, даны в установленном законом порядке лицами, обладающими соответствующими специальными познаниями и опытом экспертной деятельности, которые были предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных заключений, им были разъяснены положения ст. 57 УПК РФ; заключения соответствуют требованиям ст. 204 УПК РФ, Федерального закона «О государственной судебно-экспертной деятельности в РФ», каких-либо противоречий и неясностей не содержат.

Все вопросы, имеющиеся у стороны защиты, были заданы в судебном заседании эксперту ФИО13, и эксперт дал на них подробные и однозначные ответы. Кроме этого, эксперт ФИО13 пояснил, что в случае отсутствия у него надлежащих и корректных данных, препятствующих проведению исследований, он бы вовсе отказался от проведения экспертиз, однако, имеющихся в его распоряжении материалов дела ему было достаточно для выводов по поставленным перед ним вопросам и для изготовления заключений, непосредственного осмотра автомобилей ему при этом не требовалось. Недостатки в предоставленных ему материалах не носили существенного характера и не препятствовали проведению экспертиз.

В связи с изложенными обстоятельствами, наличием в материалах уголовного дела заключений двух судебных автотехнических экспертиз с категоричными, понятными и не противоречащими друг другу выводами, оснований для проведения следственного эксперимента, повторной автотехнической или иной экспертизы, не имелось. Соответствующие ходатайства стороны защиты, как указано выше, судом первой инстанции были рассмотрены в установленном законом порядке и обоснованно отклонены, с чем не находит оснований не согласиться суд апелляционной инстанции.

Доводы стороны защиты о том, что при проведении судебно-медицинских экспертиз не были разграничены телесные повреждения, полученные ФИО5 и ФИО6 во время первого ДТП, а также при ДТП с участием ФИО1, необоснованны, не опровергают выводов суда о виновности осужденного и квалификации его действий. Как следует из аудиозаписи телефонного звонка потерпевших в экстренную службу 112, имевшиеся у ФИО5 и ФИО6 травмы были незначительны: потерпевшие были живы, самостоятельно вышли из автомобиля и передвигались, вместе с тем, именно в результате действий осужденного наступила их смерть, что зафиксировано в заключениях судебно-медицинского эксперта.

Указание судом в приговоре о столкновении автомобиля «Газель» с автомобилем «ФИО17.», расположенным поперек проезжей части (по ходу движения транспортных средств, без выезда на встречную полосу с учетом наличия отбойника), не противоречит выводам эксперта ФИО13 о том, что столкновение автомобилей являлось попутным, блокирующим.

Суждения о не установлении предметной видимости до пешеходов и ее установлении только до автомобиля, также не влияют на выводы суда, поскольку, заметив транспортное средство и своевременно приняв меры к снижению скорости вплоть до остановки автомобиля, ФИО1 имел возможность избежать ДТП и наезда на потерпевших даже при условии, что предметная видимость до них составляет большее расстояние.

Не предоставление суду видеозаписи с видеорегистратора из транспортного средства свидетеля ФИО14, не опровергает выводы о виновности ФИО1 в совершении преступления, за которое он осужден, поскольку они подтверждаются достаточной совокупностью приведенных в приговоре доказательств. Допрошенная в судебном заседании следователь ФИО16 пояснила, что видеорегистратор действительно изымался у свидетеля, но не был признан по делу вещественным доказательством в связи с отсутствием на нем видеозаписи ДТП. Кроме этого, указанное устройство было исследовано экспертным путем, в результате чего также было установлено отсутствие видеозаписи момента ДТП, в том числе и среди удаленных файлов.

Нарушений уголовно-процессуального закона при исследовании и оценке доказательств, повлиявших на правильность установления фактических обстоятельств дела, судом не допущено.

Несогласие осужденного и его адвоката с оценкой доказательств является их позицией, обусловленной линией защиты, и не может являться основанием для отмены приговора.

Каких-либо обстоятельств, которые не были учтены судом, либо не получили оценку, и которые в свою очередь могли повлиять на вынесение законного и обоснованного решения, из материалов дела не усматривается.

Поскольку суд, оценив представленные доказательства в их совокупности, пришел к выводу о том, что противоправные действия водителя автомобиля ФИО1, выразившиеся в нарушении Правил дорожного движения РФ, находятся в прямой причинно-следственной связи с наступившими последствиями, повлекшими по неосторожности смерть двух лиц, действия осужденного суд правильно квалифицировал по ч. 5 ст. 264 УК РФ.

С учетом установленных судом обстоятельств дела и имеющихся в них данных о личности осужденного ФИО1, его адекватного поведения как при совершении преступления, так и в ходе предварительного расследования и судебного разбирательства, оснований сомневаться во вменяемости ФИО1 не имеется.

Наказание ФИО1 назначено в соответствии с требованиями ст.ст. 6, 43, 60 УК РФ, с учетом характера и степени общественной опасности содеянного, личности виновного, влияния назначенного наказания на исправление осужденного и условия жизни его семьи, смягчающих обстоятельств – наличия на иждивении у ФИО1 малолетнего ребенка, а также оказания иной помощи потерпевшему непосредственно после совершения преступления, отсутствия отягчающих обстоятельств.

Таким образом, все обстоятельства, имеющие значение при назначении наказания и влияющие на его справедливость, судом учтены в полной мере. Нарушений требований уголовного закона при назначении ФИО1 наказания судом не допущено.

Каких-либо оснований для признания иных обстоятельств, в качестве смягчающих наказание ФИО1, помимо установленных судом, не имеется.

В соответствии с правовой позицией, сформулированной в п. 10 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 9 декабря 2008 года N 25 «О судебной практике по делам о преступлениях, связанных с нарушением правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств, а также с их неправомерным завладением без цели хищения», если суд на основании исследованных доказательств установит, что указанные в ст. 264 УК РФ последствия наступили не только вследствие нарушения лицом, управляющим транспортным средством, правил дорожного движения или эксплуатации транспортных средств, но и ввиду несоблюдения потерпевшим конкретных пунктов правил, эти обстоятельства могут быть учтены судом как смягчающие наказание.

При этом, не любые нарушения Правил дорожного движения потерпевшим, могут признаваться судом обстоятельствами, смягчающими наказание, а только те из них, которые наряду с нарушениями, допущенными водителем транспортного средства, находятся в причинной связи с наступившими последствиями.

Как следует из материалов уголовного дела, таких нарушений Правил дорожного движения со стороны ФИО5 и ФИО6 не установлено.

Утверждения стороны защиты о виновных действиях потерпевших, которые находились в темное время суток на проезжей части без жилетов и иных светоотражающих элементов, без включения аварийных сигналов и выставления знака аварийной остановки, являются необоснованными. Материалы уголовного дела не содержат сведений, что при соблюдении указанных требований Правил дорожного движения потерпевшими последствия в виде смерти двух лиц от неосторожного деяния ФИО1 могли не наступить, тогда как именно действия ФИО1, не выбравшего такие приемы управления автомобилем и скорость движения, которые бы обеспечили безопасное движение транспортного средства, привели к дорожно-транспортному происшествию.

Суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу, что именно деяние ФИО1 находится в причинной связи с последствиями, указанными в диспозиции ч. 5 ст. 264 УК РФ.

Доводы апелляционных жалоб о нахождении ФИО5 в состоянии алкогольного опьянения и о превышении им скоростного режима при управлении автомобилем не относимы к обстоятельствам рассматриваемого ДТП, в ходе которого ФИО1, управляя автомобилем, совершил наезд на стоящий на проезжей части автомобиль и на ФИО5 и ФИО6, находящихся около автомобиля.

Суд пришел к обоснованному выводу о невозможности исправления ФИО1 без изоляции от общества и отсутствии оснований для применения положений ч. 6 ст. 15, ст.ст. 64, 73, 53.1 УК РФ, о чем мотивированно указано в приговоре. Не находит оснований для применения данных положений закона и суд апелляционной инстанции. Необходимость назначения осужденному наказания в виде реального лишения свободы с лишением права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, суд в приговоре надлежащим образом обосновал, исходя при этом из фактических обстоятельств дела, а также личности виновного. Назначенное ФИО1 как основное, так и дополнительное наказание, является справедливым и соразмерным содеянному, оснований считать назначенное осужденному наказание несправедливым, не имеется.

Вид исправительного учреждения, в котором ФИО1 надлежит отбывать лишение свободы, определен судом в соответствии со ст.58 УК РФ.

Решение по гражданским искам потерпевших о взыскании компенсации морального вреда, принято судом в соответствии с положениями ст.ст. 151, 1099 - 1101 ГК РФ, с учетом принципов разумности и справедливости, глубины перенесенных потерпевшими нравственных страданий, причиненных им смертью близких лиц, которая явилась последствием неправомерных действий ФИО1 в условиях дорожно-транспортной ситуации.

Суд апелляционной инстанции не находит оснований не согласиться с установленным судом размером компенсаций морального вреда.

Вместе с тем, как следует из приговора, суд взыскал компенсацию морального вреда с осужденного ФИО1 и ООО «<данные изъяты>» солидарно.

При этом суд не учел, что согласно ч. 1 ст. 1068 ГК РФ юридическое лицо возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей.

Из правовой позиции, изложенной Пленумом Верховного Суда РФ в п. 9 постановления от 26 января 2010 года N 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина» и в п. 5 постановления от 13 октября 2020 года N 23 «О практике рассмотрения судами гражданского иска по уголовному делу», следует, что ответственность юридического лица или гражданина, предусмотренная п. 1 ст. 1068 ГК РФ, наступает за вред, причиненный его работником при исполнении им своих трудовых (служебных, должностных) обязанностей на основании заключенного трудового договора (служебного контракта). При этом к участию в деле в качестве гражданского ответчика привлекается юридическое лицо.

В соответствии с п. 1 ст. 1081 ГК РФ лицо, возместившее вред, причиненный другим лицом (работником при исполнении им служебных, должностных или иных трудовых обязанностей), имеет право обратного требования (регресса) к этому лицу в размере выплаченного возмещения, если иной размер не установлен законом.

Принимая во внимание, что ФИО1 являлся работником ООО «<данные изъяты>» и совершил преступление, за которое он осужден, при исполнении своих трудовых обязанностей, решение суда о взыскании компенсации морального вреда в пользу потерпевших с осужденного не может быть признано законным. Так как ООО «<данные изъяты>» привлечено к участию в деле в качестве гражданского ответчика, им направлены копии исковых заявлений потерпевших, суд апелляционной инстанции считает необходимым изменить приговор в части решения вопроса по гражданскому иску, исключить указание о взыскании компенсации морального вреда с осужденного и считать, что она взыскана в пользу потерпевшей ФИО2, действующей в своих интересах и в интересах малолетних ФИО3 и ФИО5, а также в пользу потерпевшей ФИО2, с ООО «<данные изъяты>».

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 389.20, 389.28 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

п о с т а н о в и л:

приговор Коченевского районного суда Новосибирской области от 4 декабря 2025 года в отношении ФИО1 изменить.

Исключить из приговора указание о солидарном взыскании компенсации морального вреда с осужденного ФИО1

Считать, что компенсация морального вреда взыскана в пользу потерпевшей ФИО2, действующей в своих интересах и в интересах малолетних ФИО3 и ФИО5, в сумме по 1 000 000 рублей каждому, а также в пользу потерпевшей ФИО2 в сумме 1 000 000 рублей, с ООО «<данные изъяты>».

В остальной части этот же приговор оставить без изменения, а апелляционные жалобы осужденного ФИО1 и адвоката Краснова А.В. в его защиту – без удовлетворения.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в кассационном порядке, установленном главой 47.1 УПК РФ в Восьмой кассационный суд общей юрисдикции, в течение шести месяцев со дня вступления в законную силу приговора, а лицом, содержащимся под стражей – в тот же срок со дня вручения ему копии приговора, вступившего в законную силу, через суд первой инстанции, и рассматривается в порядке, предусмотренном статьями 401.7, 401.8 УПК РФ.

Осужденный вправе ходатайствовать о своем участии при рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий: подпись

Копия верна

Судья А.Г. Богданова

Новосибирского областного суда