Апелляционное определение № 33-3949/2026 от 15 апреля 2026 г.

Судья: Ортнер В.Ю. Дело № 33-3949/2026 (№ 2-410/2026)

Докладчик: Казачков В.В. УИД 42RS0032-01-2025-002688-06


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

16 апреля 2026 г. г. Кемерово

Судебная коллегия по гражданским делам Кемеровского областного суда в составе:

председательствующего Казачкова В.В.,

судей: Котляр Е.Ю., Бычковской И.С.,

с участием прокурора Мисько З.Е.,

при секретаре Клюевой В.А.,

заслушав в открытом судебном заседании по докладу судьи Казачкова В.В. гражданское дело по апелляционной жалобе ФИО1 на решение Рудничного районного суда г. Прокопьевска Кемеровской области от 23 января 2026 г.,

по делу по иску ФИО1 к Акционерному обществу «Шахтоуправление «Талдинское-Кыргайское» о возмещении вреда здоровью, компенсации морального вреда, причиненного здоровью в результате полученной травмы,

УСТАНОВИЛА:

ФИО1 обратился в суд г с иском к АО «Шахтоуправление «Талдинское-Кыргайское» о возмещении вреда здоровью, компенсации морального вреда, причиненного здоровью в результате полученной травмы.

Требования мотивированы тем, что он работал в АО «Шахтоуправление «Талдинское - Кыргайское» в должности 1

В период работы у ответчика ДД.ММ.ГГГГ с истцом произошел несчастный случай на производстве, в результате которого истец получил травму «<данные изъяты>», что подтверждается актом о несчастном случае на производстве № от ДД.ММ.ГГГГ.

В соответствии с заключением БМСЭ от ДД.ММ.ГГГГ истцу установлено <данные изъяты>% утраты профессиональной трудоспособности на период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ.

Истец с 2023 года и по настоящее время обращается за медицинской помощью, а также проходит лечение травмы.

Согласно программе реабилитации пострадавшего, в результате несчастного случая на производстве и профессионального заболевания от ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 установлен следующий основной диагноз: «<данные изъяты>

Приказом АО «Шахтоуправление «Талдинское-Кыргайское» от ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 произведена выплата компенсации морального вреда в соответствии с п.п. 6.1.2 Коллективного договора в размере 547964,58 рублей. При расчете выплаты компенсации морального вреда АО «Шахтоуправление «Талдинское-Кыргайское» исходило из 100 % ответственности работодателем в несчастном случае на производстве, произошедшим с ФИО1

Истец указывает на то, что полученная травма на предприятии ответчика, мешает ему управляться по хозяйству, у него постоянно <данные изъяты>. Кроме того, он <данные изъяты> и постоянно обращается за медицинской помощью.

Истец просил суд взыскать с ответчика в его пользу в счет возмещения морального вреда 600000 рублей, дополнительно понесенные расходы, вызванные повреждением здоровья в сумме 579 рублей, судебные расходы по оказанию юридической помощи в размере 26 000 рублей.

Решением Рудничного районного суда г. Прокопьевска Кемеровской области от 23 января 2026 г. постановлено:

Отказать ФИО1 в удовлетворении требований к АО «Шахтоуправление «Талдинское-Кыргайское» о возмещении вреда здоровью и компенсации морального вреда, взыскании судебных расходов в полном объёме.

Производство по гражданскому делу в части взыскания с АО «Шахтоуправление «Талдинское-Кыргайское» в пользу ФИО1 дополнительно понесенных расходов на приобретение лекарства «<данные изъяты>» прекратить.

В апелляционной жалобе истец просит решение суда отменить, как незаконное и необоснованное, принять по делу новое решение.

Ссылается на то, что вина истца в наступлении несчастного случая на производстве не установлена, степень вины пострадавшего 0%, что подтверждено актом о несчастном случае на производстве.

Указывает на то, что после полученной на производстве травмы истец длительный период времени находился на лечении, что подтверждено медицинскими документами, представленными в материалы дела.

Считает, что программой реабилитации пострадавшего в результате несчастного случая на производстве и профессионального заболевания подтверждается, что у истца имеются последствия производственной травмы в виде «<данные изъяты>

Опрошенные в судебном заседания свидетели, подтвердили, что его жизнь после травмы претерпела изменения, физически он стал ограничен, <данные изъяты>

Полагает, что факт причинения вреда здоровью истца в результате несчастного случая на производстве нашел свое объективное подтверждение, однако в удовлетворении требований истца судом было отказано.

Считает, что единовременное пособие, выплаченное ответчиком на основании пункта 5.4. «Федерального отраслевого соглашения по угольной промышленности на 2019 - 2021 годы» бесспорно является суммой возмещения вреда здоровью, однако не лишает истца права требования компенсации морального вреда на основании статей 151,1099 -1101 Гражданского Кодекса Российской Федерации.

Таким образом, отказ суда первой инстанции в удовлетворении требований истца нарушает его права, на получение компенсации морального вреда в соответствии с Гражданским законодательством Российской Федерации.

Относительно апелляционной жалобы возражения не приносились.

В заседание судебной коллегии стороны не явились, в нарушение положений статьей 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации о причинах неявки не сообщили, доказательств уважительности причин неявки не представили, ходатайств об отложении рассмотрения апелляционной жалобы не поступало.

При таких обстоятельствах, с учетом положений статей 167, 327 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, статьи 165.1 Гражданского кодекса Российской Федерации, судебная коллегия считает возможным рассмотреть дело по апелляционной жалобе в отсутствие не явившихся лиц.

В соответствии с частью 1 статьи 327.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд апелляционной инстанции рассматривает дело в пределах доводов, изложенных в апелляционной жалобе, представлении и возражениях относительно жалобы, представления.

Проверив материалы дела, обсудив доводы апелляционной жалобы, заслушав заключение прокурора, полагавшего, что решение суда является законным и обоснованным, судебная коллегия не находит оснований для отмены или изменения обжалуемого решения по доводам апелляционной жалобы, как постановленного в соответствии с требованиями норм материального и процессуального права и фактическими обстоятельствами дела.

Согласно ч. 3 ст. 37 Конституции Российской Федерации, каждый имеет право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности.

В соответствии со ст. 11 Трудового кодекса РФ все работодатели в трудовых отношениях и иных непосредственно связанных с ними отношениях с работниками обязаны руководствоваться положениями трудового законодательства и иных актов, содержащих нормы трудового права.

В целях защиты прав и законных интересов лиц, работающих по трудовому договору, в Трудовом кодексе Российской Федерации введено правовое регулирование трудовых отношений, возлагающее на работодателя дополнительную ответственность за нарушение трудовых прав работника.

В силу положений абзацев 4 и 14 части 1 статьи 21 Трудового кодекса Российской Федерации работник имеет право на рабочее место, соответствующее государственным нормативным требованиям охраны труда и условиям, предусмотренным коллективным договором, а также на возмещение вреда, причиненного ему в связи с исполнением трудовых обязанностей, и компенсацию морального вреда в порядке, установленном Трудовым кодексом Российской Федерации, иными федеральными законами.

Этим правам работника корреспондируют обязанности работодателя обеспечивать безопасность и условия труда, соответствующие государственным нормативным требованиям охраны труда, осуществлять обязательное социальное страхование работников в порядке, установленном федеральными законами, возмещать вред, причиненный работникам в связи с исполнением ими трудовых обязанностей, а также компенсировать моральный вред в порядке и на условиях, которые установлены Трудовым кодексом Российской Федерации, другими федеральными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации (абзацы 4, 15 и 16 части 2 статьи 22 Трудового кодекса Российской Федерации).

Обеспечение приоритета сохранения жизни и здоровья работников является одним из направлений государственной политики в области охраны труда (абзац второй части 1 статьи 210 Трудового кодекса Российской Федерации).

Частью 1 статьи 212 Трудового кодекса Российской Федерации определено, что обязанности по обеспечению безопасных условий и охраны труда возлагаются на работодателя.

Работодатель обязан обеспечить безопасность работников при эксплуатации зданий, сооружений, оборудования, осуществлении технологических процессов, а также применяемых в производстве инструментов, сырья и материалов (абзац второй части 2 статьи 212 Трудового кодекса Российской Федерации).

Каждый работник имеет право на рабочее место, соответствующее требованиям охраны труда, а также гарантии и компенсации, установленные в соответствии с Трудовым кодексом Российской Федерации, коллективным договором, соглашением, локальным нормативным актом, трудовым договором, если он занят на работах с вредными и (или) опасными условиями труда (абзацы второй и тринадцатый части 1 статьи 219 Трудового кодекса Российской Федерации).

Статьей 209 Трудового кодекса Российской Федерации определено, что охрана труда — это система сохранения жизни и здоровья работников в процессе трудовой деятельности, включающая в себя правовые, социально-экономические, организационно-технические, санитарно-гигиенические, лечебно-профилактические, реабилитационные и иные мероприятия (часть первая названной статьи).

Безопасные условия труда - это условия труда, при которых воздействие на работающих вредных и (или) опасных производственных факторов исключено либо уровни их воздействия не превышают установленных нормативов (часть пятая статьи 209 Трудового кодекса Российской Федерации).

Статьей 220 Трудового кодекса Российской Федерации предусмотрены гарантии права работников на труд в условиях, соответствующих требованиям охраны труда. Так, в случае причинения вреда жизни и здоровью работника при исполнении им трудовых обязанностей возмещение указанного вреда осуществляется в соответствии с федеральным законом.

Возмещение вреда, причиненного жизни и здоровью работника при исполнении им обязанностей по трудовому договору, регулируется Федеральным законом от 24 июля 1998 года N 125-ФЗ "Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний", абзац второй пункта 3 статьи 8 которого предусматривает, что возмещение застрахованному морального вреда, причиненного в связи с несчастным случаем на производстве или профессиональным заболеванием, осуществляется причинителем вреда.

Моральный вред, причиненный работнику неправомерными действиями или бездействием работодателя, возмещается работнику в денежной форме в размерах, определяемых соглашением сторон трудового договора (часть 1 статьи 237 Трудового кодекса Российской Федерации).

В случае возникновения спора факт причинения работнику морального вреда и размеры его возмещения определяются судом независимо от подлежащего возмещению имущественного ущерба.

В Трудовом кодексе Российской Федерации не содержится положений, касающихся понятия морального вреда и определения размера компенсации морального вреда. Такие нормы предусмотрены гражданским законодательством, подлежащим применению при разрешении требований работника о компенсации морального вреда.

Пунктом 2 статьи 2 Гражданского кодекса Российской Федерации установлено, что неотчуждаемые права и свободы человека, и другие нематериальные блага защищаются гражданским законодательством, если иное не вытекает из существа этих нематериальных благ.

Пунктом 1 статьи 150 Гражданского кодекса Российской Федерации определено, что жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

В соответствии со статьей 151 Гражданского кодекса Российской Федерации, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред.

Из приведенного нормативного правового регулирования следует, что работник имеет право на труд в условиях, отвечающих государственным нормативным требованиям охраны труда, включая требования безопасности. Это право работника реализуется исполнением работодателем обязанности создавать такие условия труда. При получении работником во время исполнения им трудовых обязанностей травмы или иного повреждения здоровья ему в установленном законодательством порядке возмещается материальный и моральный вред.

В силу пункта 1 статьи 1099 Гражданского кодекса Российской Федерации основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 (статьи 1064 - 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации) и статьей 151 Гражданского кодекса Российской Федерации.

В соответствии с пунктом 2 статьи 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

Причинение морального вреда потерпевшему в связи с причинением вреда его здоровью во всех случаях предполагается, и сам факт причинения вреда здоровью, в том числе, при отсутствии возможности точного определения его степени тяжести, является достаточным основанием для удовлетворения иска о компенсации морального вреда (пункт 15 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 № 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда"; далее - Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 № 33).

В силу части 2 статьи 5 Трудового кодекса Российской Федерации в коллективных договорах, соглашениях, а также в локальных нормативных правовых актах и трудовых договорах возможно закрепление дополнительных по сравнению с действующим законодательством гарантий работникам и случаев их предоставления.

Согласно пункту 5.4 Федерального отраслевого соглашения по угольной промышленности на 2019-2021 годы, действие которого было продлено до 31 декабря 2024 г. (Соглашение о продлении срока действия Федерального отраслевого соглашения по угольной промышленности Российской Федерации на 2019 - 2021 годы), в случае установления впервые работнику, уполномочившему профсоюз представлять его интересы в установленном порядке, занятому в организациях, осуществляющих добычу (переработку) угля, утраты профессиональной трудоспособности вследствие производственной травмы или профессионального заболевания работодатель в счет компенсации морального вреда работнику осуществляет единовременную выплату из расчета не менее 20% среднемесячного заработка за каждый процент утраты профессиональной трудоспособности (с учетом суммы единовременной страховой выплаты, выплачиваемой из Фонда социального страхования Российской Федерации) в порядке, оговоренном в коллективном договоре, соглашении или локальном нормативном акте, принятом по согласованию с соответствующим органом профсоюза.

В соответствии с Конституцией Российской Федерации в Российской Федерации охраняются труд и здоровье людей (часть 2 статьи 7), каждый имеет право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены (часть 3 статьи 37), каждый имеет право на охрану здоровья (часть 2 статьи 41), каждому гарантируется право на судебную защиту (часть 1 статьи 46).

В гражданском законодательстве жизнь и здоровье рассматриваются как неотчуждаемые и непередаваемые иным способом нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения (п. 1 ст. 50 ГК РФ).

К мерам по защите указанных благ относятся закрепленное в абзаце втором пункта 2 статьи 1083 ГК РФ исключение из общего порядка определения размера возмещения вреда, возникновению которого способствовала грубая неосторожность потерпевшего, предусматривающее, что при причинении вреда жизни и здоровью гражданина отказ в возмещении вреда не допускается, а также содержащееся в абзаце втором статьи 1100 ГК РФ положение о недопустимости отказа в компенсации морального вреда в случае, если вред причинен источником повышенной опасности жизни и здоровью гражданина, в том числе при отсутствии вины причинителя вреда.

Из содержания пункта 1 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 N 33 следует, что под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага или нарушающими его личные неимущественные права (например, жизнь, здоровье, достоинство личности, свободу, личную неприкосновенность, неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, честь и доброе имя, тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых отправлений, телеграфных и иных сообщений, неприкосновенность жилища, свободу передвижения, свободу выбора места пребывания и жительства, право свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию, право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены, право на уважение родственных и семейных связей, право на охрану здоровья и медицинскую помощь, право на использование своего имени, право на защиту от оскорбления, высказанного при формулировании оценочного мнения, право авторства, право автора на имя, другие личные неимущественные права автора результата интеллектуальной деятельности и др.) либо нарушающими имущественные права гражданина.

Согласно разъяснению, содержащемуся в пункте 63 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17.03.2004 N 2 "О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации", в соответствии со статьей 237 названного Кодекса компенсация морального вреда возмещается в денежной форме в размере, определяемом по соглашению работника и работодателя, а в случае спора факт причинения работнику морального вреда и размер компенсации определяются судом независимо от подлежащего возмещению имущественного ущерба. Размер компенсации морального вреда определяется судом исходя из конкретных обстоятельств каждого дела с учетом объема и характера причиненных работнику нравственных или физических страданий, степени вины работодателя, иных заслуживающих внимания обстоятельств, а также требований разумности и справедливости.

Согласно разъяснениям, содержащимся в п. 32 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 26.01.2010 N 1 "О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина", учитывая, что причинение вреда жизни или здоровью гражданина умаляет его личные нематериальные блага, влечет физические или нравственные страдания, потерпевший, наряду с возмещением причиненного ему имущественного вреда, имеет право на компенсацию морального вреда при условии наличия вины причинителя вреда. При этом, поскольку потерпевший в связи с причинением вреда его здоровью во всех случаях испытывает физические или нравственные страдания, факт причинения ему морального вреда предполагается. Установлению в данном случае подлежит лишь размер компенсации морального вреда. При определении размера компенсации морального вреда суду с учетом требований разумности и справедливости следует исходить из степени нравственных или физических страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, степени вины нарушителя и иных заслуживающих внимания обстоятельств каждого дела.

Аналогичные критерии определения размера компенсации морального вреда содержатся и в пункте 30 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 N 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда".

Из содержания данных положений закона и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации в их взаимосвязи следует, что в случае спора размер компенсации морального вреда определяется судом по указанным выше критериям.

Размер компенсации морального вреда, присужденный к взысканию с работодателя в случае причинения вреда здоровью работника вследствие профессионального заболевания, причинения вреда жизни и здоровью работника вследствие несчастного случая на производстве, в том числе в пользу члена семьи работника, должен быть обоснован, помимо прочего, с учетом степени вины работодателя в причинении вреда здоровью работника в произошедшем несчастном случае (п. 47 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15.11.2022 N 33).

Как следует из материалов дела и установлено судом первой инстанции, с ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 работал в АО «Шахтоуправление «Талдинское-Кыргайское», был принят 2. ДД.ММ.ГГГГ переведен на должность 2 2

ДД.ММ.ГГГГ трудовой договор с ФИО1 был расторгнут по п. 3 ч. 1 ст. 77 ТК РФ по инициативе работника.

В период работы в АО «Шахтоуправление «Талдинское-Кыргайское» ФИО1 повредил свое здоровье вследствие несчастного случая на производстве, произошедшего с ним ДД.ММ.ГГГГ, в результате которого он получил травму - <данные изъяты> что подтверждается актом о несчастном случае на производстве № от ДД.ММ.ГГГГ.

Согласно «Схеме определения степени тяжести повреждения здоровья при несчастных случаях на производстве», указанное повреждение относится к категории «<данные изъяты>» (медицинское заключение № от ДД.ММ.ГГГГ, выданное ГАУЗ «ПГБ

Согласно п. 11 акта о несчастном случае на производстве от ДД.ММ.ГГГГ, факта грубой неосторожности в действиях ФИО1 не установлено, степень вины застрахованного - 0%.

В материалы дела представлены медицинские документы, согласно которым ФИО1 проходил лечение в связи с производственной травмой ДД.ММ.ГГГГ.

Так, согласно копии медицинской карты пациента, получающего медицинскую помощь в амбулаторных условиях № на имя ФИО1, следует, что ФИО1 неоднократно в период с ДД.ММ.ГГГГ обращался за получением медицинской помощи и назначением лечения в связи с полученной им ДД.ММ.ГГГГ травмой, регулярно наблюдается у врача <данные изъяты>.

С ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 находился на лечении в травматологическом пункте ГБУЗ «ПГБ» с диагнозом: <данные изъяты>.

Согласно заключению ЭМГ-исследования ПГБ больница от ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 установлен диагноз: <данные изъяты>

ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 <данные изъяты> выставлен диагноз: <данные изъяты>

Утрата профессиональной трудоспособности ФИО1 в связи с несчастным случаем на производстве от ДД.ММ.ГГГГ установлена в размере <данные изъяты> % на срок с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ.

В соответствии с представленной суду программой реабилитации пострадавшего в результате несчастного случая на производстве и профессионального заболевания, ФИО1 в связи с полученной ДД.ММ.ГГГГ травмой на производстве нуждается в проведении реабилитационных мероприятий, в том числе приеме лекарственных средств, санаторно-курортном лечении. Возможно продолжение профессиональной деятельности при снижении квалификации и уменьшении объема (тяжести) работ, при изменении условий труда. Доступна профессиональная деятельность в оптимальных, допустимых условиях труда.

На момент освидетельствования в МСЭ №, ФИО1 установлен диагноз: «<данные изъяты>

Приказом АО «Шахтоуправление «Талдинское-Кыргайское» от ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 в связи с повреждением здоровья на производстве работодателем произведена выплата компенсации морального вреда в соответствии с п.п. 6.1.2 Коллективного договора в размере 547964,58 рублей. При этом работодатель при расчете выплаты исходил из 100 % ответственности АО «Шахтоуправление «Талдинское-Кыргайское» в несчастном случае на производстве, произошедшим с ФИО1

Из письменных возражений представителя АО «ШТК» следует, что указанная сумма была рассчитана в соответствии с требованиями пункта 5.4 Федерального отраслевого соглашения, а также пункта 6.1.2 коллективного договора ШТК.

В судебном заседании судом первой инстанции были допрошены свидетели НАВ, ХЕП которые пояснили, что после травмы жизнь истца претерпела изменения, физически он ограничен, <данные изъяты> мешает полноценно жить, он стал менее активным, не может кататься на коньках и лыжах в зимнее время года, не может ходить в лес за грибами летом, ему стало тяжело водить автомобиль.

Разрешая заявленные требования, руководствуясь положениями статей 11, 21, 22, 209, 210, 212, 220, 237 Трудового кодекса Российской Федерации, статей 2, 150, 151, 1099, 1064, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации, разъяснениями в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17.03.2004 № 2 «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации», в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», учитывая положения Федерального отраслевого соглашения по угольной промышленности Российской Федерации, суд первой инстанции исходил из того, что истец ФИО1 действительно получил производственную травму, последствия которой сохраняются до настоящего времени, и пришел к выводу, что размер компенсации морального вреда за причиненный в результате производственной травмы вред здоровью истца необходимо определить в сумме 420000 руб.

Из решения следует, что при определении указанного размера компенсации морального вреда судом первой инстанции учитывалось, что в результате травмы на производстве истец частично утратил профессиональную трудоспособность, при этом, установленная истцу степень утраты профессиональной трудоспособности <данные изъяты>% характеризуется <данные изъяты>

Также судом было принято во внимание, что разумные и справедливые пределы компенсации морального вреда являются оценочной категорией, четкие критерии его определения применительно к тем или иным категориям дел федеральным законодательством не предусматриваются, а также учтено, что компенсация морального вреда не должна носить формальный характер, ее целью является реальное восстановление нарушенного права.

Определяя размер компенсации морального вреда судом первой инстанции принято во внимание, что с учетом критериев оценки утраты профессиональной трудоспособности нарушение здоровья истца в результате производственной травмы является <данные изъяты>, оно не привело к <данные изъяты>, учитывая индивидуальные особенности истца, который в настоящее время не работает, а также объем нравственных страданий истца, причиненных в результате травмы, их характер и тяжесть, снижение качества жизни, наличие ограничений в жизнедеятельности, неудобств в повседневной деятельности, значимость для истца нарушенных нематериальных благ, требования разумности и справедливости.

Поскольку АО «Шахтоуправление «Талдинское-Кыргайское» выплатило ФИО1 в связи с повреждением здоровья на производстве компенсацию морального вреда в размере 547964,58 рублей, суд первой инстанции не усмотрел оснований для взыскания с АО «Шахтоуправление «Талдинское-Кыргайское» компенсации морального вреда в большем размере, чем было выплачено в добровольном порядке, поскольку выплаченная ответчиком в добровольном порядке сумма соответствует установленным по делу обстоятельствам и способствует восстановлению баланса между последствиями нарушения прав истца и степенью ответственности, применяемой к ответчику.

Судом первой инстанции также указано, что поскольку в удовлетворении основного требования о компенсации морального вреда, причиненного здоровью в результате полученной травмы в связи с несчастным случаем на производстве, отказано, требования о взыскании судебных расходов удовлетворению не подлежат.

Судебная коллегия отмечает, что определенный судом общий размер компенсации морального вреда в 420000 рублей нельзя признать обоснованным, поскольку он меньше минимально установленного Федеральным отраслевым соглашением размера такой компенсации.

Вместе с тем, оснований не согласиться с выводами суда первой инстанции о том, что ранее выплаченная истцу компенсация морального вреда в размере 547964,58 рублей является достаточной и в полной мере компенсирующей физические и нравственные страдания ФИО1, не усматривается, поскольку они основаны на установленных по делу фактических обстоятельствах, нормах действующего законодательства и не вызывают сомнений в законности.

Доводы апелляционной жалобы не могут служить основанием для отмены или изменения обжалуемого судебного постановления, поскольку основаны на ошибочном толковании норм материального права и противоречат установленным судом фактическим обстоятельствам дела.

В соответствии с частью 2 статьи 9 Трудового кодекса Российской Федерации коллективные договоры, соглашения, трудовые договоры не могут содержать условий, ограничивающих права или снижающих уровень гарантий работников по сравнению с установленными трудовым законодательством и иными нормативными правовыми актами, содержащими нормы трудового права. Если такие условия включены в коллективный договор, соглашение или трудовой договор, то они не подлежат применению.

Пунктом 1.1 Федерального отраслевого соглашения по угольной промышленности на 2025 - 2027 годы (утв. Российским независимым профсоюзом работников угольной промышленности, Ассоциацией Общероссийское отраслевое объединение работодателей угольной промышленности 07.11.2024) предусмотрено, что оно является правовым актом, регулирующим социально-трудовые отношения и устанавливающим общие принципы регулирования связанных с ними экономических отношений в организациях угольной промышленности.

Пунктом 5.4 указанного Федерального отраслевого соглашения предусмотрено, что в случае установления впервые Работнику, уполномочившему Профсоюз представлять его интересы в установленном порядке, занятому в Организациях, осуществляющих добычу (переработку) угля, утраты профессиональной трудоспособности вследствие производственной травмы или профессионального заболевания Работодатель в счет компенсации морального вреда Работнику осуществляет единовременную выплату из расчета не менее 20% среднемесячного заработка за каждый процент утраты профессиональной трудоспособности (с учетом суммы единовременной страховой выплаты, выплачиваемой из Фонда социального страхования Российской Федерации) в порядке, оговоренном в коллективном договоре, соглашении или локальном нормативном акте, принятом по согласованию с соответствующим органом Профсоюза.

Положения отраслевых соглашений и коллективных договоров, предусматривающие выплату компенсации морального вреда, причиненного работнику утратой профессиональной трудоспособности в связи с профессиональным заболеванием, устанавливают обязанность работодателя при наличии соответствующих оснований выплатить в бесспорном порядке компенсацию морального вреда в предусмотренном размере.

При этом, согласно разъяснениям, содержащимся в п.63 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17.03.2004 № 2 «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации», в соответствии со статьей 237 Трудового кодекса РФ компенсация морального вреда возмещается в денежной форме в размере, определяемом по соглашению работника и работодателя, а в случае спора факт причинения работнику морального вреда и размер компенсации определяются судом независимо от подлежащего возмещению имущественного ущерба. Размер компенсации морального вреда определяется судом исходя из конкретных обстоятельств каждого дела с учетом объема и характера причиненных работнику нравственных или физических страданий, степени вины работодателя, иных заслуживающих внимания обстоятельств, а также требований разумности и справедливости.

Таким образом, при обращении работника в суд по вопросу компенсации морального вреда в связи с повреждением здоровья вследствие производственной травмы или профессионального заболевания суду в обязательном порядке следует проверять наличие всех правовых оснований для выплаты такой компенсации, в том числе на основании соглашений, заключенных на федеральном уровне, действие которых распространяется на работодателя, и локальных нормативных актов работодателя. В случае наличия у работника права на получение выплат в счет компенсации морального вреда на основании указанных соглашений и локальных нормативных актов работодателя суд определяет размер этой выплаты, соотносит эту сумму с объемом и характером причиненных работнику нравственных или физических страданий, степенью вины работодателя, иными заслуживающими внимания обстоятельствами, а также требованиями разумности и справедливости, и принимает решение либо о достаточности этой суммы, либо ее недостаточности. В последнем случае суд определяет общий размер компенсации морального вреда, после чего взыскивает в пользу работника разницу между общим размером компенсации морального вреда и суммой, причитающейся работнику на основании Соглашений и локальных нормативных актов работодателя.

Как указано выше, в ходе судебного разбирательства установлено, что ответчиком АО «Шахтоуправление «Талдинское-Кыргайское» в добровольном порядке на основании положений Федерального отраслевого соглашения по угольной промышленности РФ, п.6.1.2 Коллективного договора истцу ФИО1 произведена единовременная выплата в счет компенсации морального вреда, причиненного здоровью вследствие производственной травмы.

Суд первой инстанции, оценив в установленном порядке совокупность представленных в материалы дела доказательств, пришел к обоснованному выводу о том, что выплаченная ответчиком АО «Шахтоуправление «Талдинское-Кыргайское» сумма в размере 547964,58 рублей является достаточной для компенсации истцу морального вреда в виде физических и нравственных страданий в связи с производственной травмой, в связи с чем, вопреки выводам апеллянта, основания для удовлетворения требования о взыскании компенсации морального вреда в большем размере отсутствовали, равно как и основания для взыскания судебных расходов.

Из обжалуемого судебного постановления усматривается, что размер компенсации морального вреда определен судом первой инстанции в соответствии с требованиями закона и конкретными обстоятельствами дела, согласуется с принципами разумности и справедливости, отвечает признакам справедливой компенсации за перенесенные страдания с учетом установленных судом первой инстанции обстоятельств, имеющих правовое значение, при определении размера такой компенсации.

Каких-либо обстоятельств, которые имеют юридическое значение и которые не были учтены судом первой инстанции, в апелляционной жалобе не приводится.

Доводы апеллянта о том, что основанием для выплаты работодателем суммы возмещения вреда здоровью является Федеральное отраслевое соглашение по угольной промышленности, а не общие нормы о компенсации морального вреда, установленные статьями 151, 1099-1101 Гражданского кодекса РФ, в силу которых моральный вред подлежал взысканию судом первой инстанции, не являются основанием для отмены решения, в связи со следующим.

Действительно, выплата работодателем 547964,58 рублей произведена на основании положений коллективного договора, разработанных в целях реализации Федерального отраслевого соглашения. Указанные документы предусматривают обязанность работодателя при наличии соответствующих оснований выплатить в бесспорном порядке компенсацию морального вреда в предусмотренном размере.

Как было отмечено выше, в случае возникновения спора размер компенсации морального вреда определяется судом, которым помимо положений статьи 237 Трудового кодекса РФ к отношениям по возмещению работнику морального вреда применяются нормы Гражданского кодекса Российской Федерации, регулирующие обязательства вследствие причинения вреда. Судом определяется общий размер компенсации морального вреда по страховому случаю и в случае недостаточности, произведенной работодателем выплаты, производится взыскание разницы.

Нормы действующего законодательства, включая положения Гражданского кодекса Российской Федерации, положения Федерального отраслевого соглашения, локальные нормативные акты работодателя (коллективный договор) не содержат оснований для получения работником компенсации морального вреда без учета сумм, выплаченных работодателем в счет компенсации морального вреда.

Данный вывод согласуется и с разъяснениями, содержащимся в п. 24 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», согласно которым суд вправе взыскать компенсацию морального вреда в пользу потерпевшего, которому во внесудебном порядке была выплачена (предоставлена в неденежной форме) компенсация, если, исходя из обстоятельств дела, с учетом положений статей 151 и 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации придет к выводу о том, что компенсация, полученная потерпевшим, не позволяет в полном объеме компенсировать причиненные ему физические или нравственные страдания.

Судебная коллегия учитывает, что предусмотренные ФОС по угольной промышленности выплаты рассчитываются по формуле, где учитывается процент утраты трудоспособности и средний заработок, однако это не означает, что определенная таким образом компенсация вреда во всех случаях недостаточна и не компенсирует причиненные истцу физические и нравственные страдания.

Как следует из материалов дела, определенная ответчиком сумма в размере 547964,58 рублей является достаточной для компенсации истцу морального вреда в виде физических и нравственных страданий в связи с производственной травмой, учитывая нормы Гражданского кодекса Российской Федерации о критериях определения размера компенсации морального вреда (разумность, справедливость, фактические обстоятельства, индивидуальные особенности, характер и степень вины, иные засуживающие внимания обстоятельства).

При указанных обстоятельствах судом первой инстанции обоснованно не установлено оснований для удовлетворения исковых требований.

Таким образом, доводы апелляционной жалобы не свидетельствуют о нарушении судом первой инстанции норм материального и процессуального права при разрешении спора, а фактически направлены на переоценку исследованных судом доказательств, оснований для которой у судебной коллегии не имеется, поскольку требования статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации судом были выполнены, в связи с чем такие доводы не могут являться основанием для отмены или изменения решения суда.

По существу апелляционная жалоба не содержит каких-либо новых данных, которые не были учтены судом при рассмотрении дела и могли повлиять на законность принятого судом решения.

Нарушений норм процессуального права, влекущих за собой отмену решения суда в силу части 4 статьи 330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судом не допущено.

Руководствуясь ч.1 ст. 327.1, ст. 328 ГПК РФ, судебная коллегия

ОПРЕДЕЛИЛА:

Решение Рудничного районного суда г. Прокопьевска Кемеровской области от 23 января 2026 г. оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Председательствующий: В.В. Казачков

Судьи: Е.Ю. Котляр

И.С. Бычковская

Апелляционное определение в окончательной форме изготовлено 27.04.2026.