Апелляционное определение № 22-301/2026 22-6477/2025 от 22 января 2026 г.

Судья Анисимова В.С.

Дело № 22-301


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

г. Пермь 23 января 2026 года

Судебная коллегия по уголовным делам Пермского краевого суда в составе:

председательствующего Череневой С.И.,

судей Бурляковой С.И., Клементьевой О.Л.,

при ведении протокола судебного заседания помощником судьи Садиловой О.А.,

с участием прокурора Овчинниковой Д.Д.,

осужденного ФИО1

рассмотрела в открытом судебном заседании с использованием систем видеоконференц-связи уголовное дело по апелляционным жалобам осужденного ФИО1 и адвоката Шалимова А.Б. в защиту его интересов на приговор Верещагинского районного суда Пермского края от 27 ноября 2025 года, которым

ФИО1, родившийся дата в ****, несудимый,

осужден по ч. 1 ст. 105 УК РФ к 10 годам лишения свободы с отбыванием в исправительной колонии строгого режима.

Разрешены вопросы по мере пресечения, сроку исчисления наказания и зачету в срок лишения свободы времени содержания под стражей, о судьбе вещественных доказательств.

Заслушав доклад судьи Череневой С.И., изложившей содержание судебного решения, существо апелляционных жалоб, поступивших возражений, выступление осужденного ФИО1, поддержавшего доводы апелляционных жалоб, мнение прокурора Овчинниковой Д.Д. об оставлении приговора без изменения, судебная коллегия

УСТАНОВИЛА:

ФИО1 признан виновным в убийстве Н., совершенном в г. Верещагино Пермского края в период времени и при обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре.

В апелляционной жалобе осужденный ФИО1 выражает несогласие с приговором, считая его незаконным и необоснованным. Полагает, что обжалуемое решение не содержит должной оценки его доводов относительно непричастности к убийству Н. Указывая на неполноту предварительного следствия, отмечает, что С. необоснованно не был допрошен в качестве свидетеля на досудебной стадии, тогда как именно он сообщил о нахождении О. около 15 минут в домовладении, где был обнаружен труп Н. При этом сам О., будучи допрошенным 21 августа 2025 года, отрицал факт поездки к Ю., сообщил об обстоятельствах, которых в действительности не было. Находит незаконным непроведение по делу проверки показаний на месте. Считает, что судебное следствие проводилось с грубым и существенным нарушением закона, а также его права на защиту; в приговоре не приведены и не получили оценку значимые факты и обстоятельства, установленные в судебном заседании, в числе которых: отсутствие данных о лице, следы которого были обнаружены экспертом на предоставленных для исследования объектах, сведений, характеризующих Ю., записей с камер видеонаблюдения на домах соседей, не принят во внимание факт того, что ранее О. неоднократного приходил в дом Ю. Находит необоснованным отказ суда в повторном ее допросе. Также отмечает, что суд, обосновывая противоречия в показаниях Ю. особенностями ее личности, в нарушение положений закона не назначил свидетелю экспертизу. Оспаривает вывод суда в части оценки его показаний как избранного способа защиты. Просит приговор отменить, оправдать его по ч. 1 ст. 105 УК РФ.

В апелляционной жалобе адвокат Шалимов А.Б. выражает несогласие с приговором, ставит вопрос о его отмене и оправдании ФИО1, полагая, что выводы суда не соответствуют установленным фактическим обстоятельствам дела, не подтверждены доказательствами, исследованными в судебном заседании, проверка и оценка которых проведена с нарушением правил ст.ст. 87, 88 УПК РФ. Находит необоснованным вывод суда о несостоятельности доводов защитника, которые, по мнению автора жалобы, соответствуют фактическим обстоятельствам и материалам дела. Не оспаривая факт обнаружения трупа Н. и наличие у него телесных повреждений, установленных заключением эксперта, а также время констатации биологической смерти, считает недоказанным факт виновности ФИО1 в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 105 УК РФ. В обоснование доводов о непричастности ФИО1 к совершению инкриминированного ему преступления отмечает отсутствие значительного количества крови, принадлежащей Н., на его одежде, одном из двух костылей и бинте, изъятом с ноги осужденного, а также наличие на исследуемых экспертом объектах следов лица, данные о котором не предоставлены следствию, при том, что его подзащитный мер к уничтожению каких-либо следов не принимал, находился в поле видения посторонних лиц. Находит противоречивым вывод суда о повреждении у Н. периферического сосуда, тогда как по заключению эксперта имело место повреждение магистральных сосудов, что подтвердила в своих показаниях свидетель Л.; химическая экспертиз, которая бы установила какой по типу сосуд поврежден, не проводилась. Установленные приговором обстоятельства совершения убийства, причинения телесных повреждений Н. также не подтверждаются протоколом осмотра места происшествия с прилагаемой фототаблицей, согласно которым кровь из раны на шее потерпевшего вытекала на пол, образовав лужу под телом. Считает, что множество телесных повреждений различной степени тяжести, установленные заключением эксперта, могли быть причинены потерпевшему в разное время, в разных местах и разными людьми, однако данное обстоятельство не было проверено. Не дана оценка последовательным показаниям ФИО1 о возможных причинах появления крови потерпевшего на одном из костылей и бинте с его ноги, образовавшихся в результате нанесенного Н. удара костылем в область лба, отчего у последнего пошла кровь, а также показаниям свидетелей К., О. и С. о незначительности указанных следов крови. Выражает несогласие с выводом суда о неправдивости показаний свидетелей Ю. и Я. в судебном заседании, утверждает, что в момент причинения телесных повреждений Н., повлекших его смерть, Ю. отсутствовала в ограде, а ФИО1, исходя из объективных доказательств, уже как несколько часов покинул ограду, вместе с тем, как следует из показаний С., там около 15 минут находился О. Данный факт был известен следствию, однако он был скрыт, что также не нашло своего отражения в приговоре. Не дана оценка установленным из показаний свидетеля Я. обстоятельствам того, что 1 августа 2025 года по просьбе Ю. он забрал ее из больницы, при этом у последней были полностью забинтованы кисти рук, на лице имелись ожоги, также по прибытии в дом Ю. он увидел выстиранную одежду Н., в которую последний был одет 31 июля 2025 года. Полагает, что суд необоснованно, сославшись на документы из ИВС, отверг доводы ФИО1 относительно наличия у него телесных повреждений при его задержании.

В возражениях государственный обвинитель прокуратуры Верещагинского района Сказочкин И.В. находит доводы апелляционных жалоб несостоятельными. Просит приговор оставить без изменения, а апелляционные жалобы осужденного и защитника - без удовлетворения.

Проверив материалы уголовного дела, обсудив доводы апелляционных жалоб, поступивших возражений, заслушав участников процесса, судебная коллегия находит приговор суда законным, обоснованным и справедливым.

Выводы суда о фактических обстоятельствах и доказанности вины ФИО1 в совершении убийства Н. основаны на совокупности доказательств, исследованных и проверенных в судебном заседании, подробный анализ которых с точки зрения их относимости, допустимости, достоверности и достаточности содержится в приговоре.

При этом суд, исследовав обстоятельства, подлежащие доказыванию, предусмотренные ст. 73 УПК РФ, в соответствии со ст. 307 УПК РФ указал мотивы, по которым в основу выводов положены одни доказательства и отвергнуты другие.

По мнению судебной коллегии, суд первой инстанции верно положил в основу приговора показания самого ФИО1 в части, не противоречащей иным исследованным в судебном заседании доказательствам об обстоятельствах произошедшего между ним и потерпевшим конфликта, нанесении Н. удара костылем по голове, а также 2-3 ударов топором.

Доводы осужденного о его непричастности к убийству, отсутствии умысла на лишение жизни Н., равно как и о недоказанности его вины, как следует из материалов уголовного дела и протокола судебного заседания выдвигались им как на досудебной стадии производства по делу, так и в ходе рассмотрения уголовного дела по существу, были предметом тщательной проверки в суде первой инстанций, в результате которой мотивированно, со ссылкой на установленные обстоятельства, отвергнуты.

В обоснование выводов о виновности осужденного в совершении инкриминируемого преступления суд первой инстанции обоснованно сослался на показания Ю., данные на стадии предварительного следствия, в которых свидетель сообщила о том, что в ходе ссоры, произошедшей в вечернее время на веранде дома между ФИО1 и Н., осужденный нанес потерпевшему 2 удара: первый - обухом топора по голове сверху, второй - лезвием топора в область головы сбоку, возможно в область шеи, от которого Н. упал на пол; испугавшись, она забежала в дом, спустя какое-то время вернулась на веранду, где обнаружила Н. лежащим на полу в том же положении, в котором он находился, когда упал, понимая, что тот мертв, вызвала скорую помощь; никого кроме нее, Я., ФИО1 и Н. на веранде в тот вечер не было; полагает, что Я., испугавшись конфликта, также зашел в дом, где уснул; телесных повреждений у Н. до конфликта с ФИО1 не видела, каких-либо угроз в адрес ФИО1 он не высказывал, никаких предметов в руках у него не было; в ходе распития спиртного на веранде лежал нож, которым резали закуску. Также сообщила, что в состоянии алкогольного опьянения ФИО1 передвигался без костылей.

Свои показания Ю., подтвердила в ходе очной ставки с ФИО1

Свидетель Я. также сообщил о произошедшем конфликте, в ходе которого ФИО1, вооружившись топором, подошел к Н. и обухом топора нанес один удар Н. по голове; он, чтобы не видеть конфликт, ушел на второй этаж спать; о том, что Н. умер, узнал от Ю.; когда спустился вниз, ФИО1 в ограде не было. В состоянии опьянения ФИО1 становится агрессивным.

Суд обоснованно признал эти показания достоверными и положил в основу обвинительного приговора, дал им оценку в совокупности с собранными по делу доказательствами, привел в приговоре мотивы признания этих показаний соответствующими фактическим обстоятельствам дела.

Вопреки доводам жалоб, причин сомневаться в достоверности показаний Ю. и Я. у судебной коллегии не имеется, поскольку они подробны, юридически значимые обстоятельства дела изложены свидетелями в основной своей части последовательно. Имеющиеся неточности в показаниях свидетелей обусловлены объективными причинами и субъективным восприятием ими произошедших событий, о чем верно указано судом первой инстанции. Данные показания свидетелей получены в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, перед началом допроса им разъяснялись права и обязанности, предусмотренные ст. 56 УПК РФ, они предупреждались об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний. Протоколы подписаны свидетелями без каких-либо замечаний и заявлений.

Каких-либо объективных сведений, подтверждающих доводы об оговоре осужденного свидетелями в результате незаконного воздействия на них сотрудников правоохранительных органов, даче ими показаний под диктовку либо подписании изготовленных следователем до начала допроса протоколов, в материалах дела не содержится, не установлено таких фактов и судебной коллегией в ходе допроса в судебном заседании в качестве свидетелей сотрудников Верещагинского межрайонного следственного отдела СУ СК РФ по Пермскому краю Т. и М.

Изменение свидетелями Ю. и Я. своих показаний в судебном заседании обусловленно желанием помочь ФИО1 избежать уголовной ответственности или смягчить ее. Как следует из показаний Ю. и Т., свидетели опасались ФИО1, а Я., находясь с осужденным в приятельских отношениях, угрожал Ю. ножом в случае, если она расскажет кому-либо о произошедшем.

Объективных данных, подтверждающих наличие заинтересованности сотрудников правоохранительных органов в исходе дела, ФИО1 не приведено.

Ни в ходе предварительного следствия, ни в суде первой инстанции сомнений в способности Ю. осуществлять свои права и обязанности в уголовном судопроизводстве не возникло, поэтому оснований для проведения в отношении свидетеля судебно-психиатрической экспертизы, как на это в своей жалобе указал осужденный ФИО1, у суда не имелось.

Факт нахождение свидетелей Ю. и Я. в алкогольном опьянении в момент совершения преступления не ставит под сомнение правдивость и достоверность их показаний. Объективные данные о том, что во время допроса свидетели находились в состоянии алкогольного опьянения, в материалах дела отсутствуют.

Сведения, сообщенные свидетелями в ходе их допросов, подтверждаются совокупностью иных доказательств, содержание которых подробно приведено в приговоре.

Так, из показаний свидетеля Л. следует, что она в составе бригады скорой медицинской помощи выезжала на место происшествия, где на полу крытой ограды дома увидела лежащего мужчину без признаков жизни с обширной рубленной раной на шее, рядом с трупом лежал топор.

В ходе осмотра места происшествия в пристрое к квартире № ** дома № ** по ул. **** г. Верещагино Пермского края на полу в луже крови обнаружен труп Н. с телесными повреждениями.

Как следует из заключения эксперта, на топорище и топоре, штанах Н., пачке сигарет, смывах вещества бурого цвета с пола рядом с трупом и первой ступеньки лестницы, изъятых с места происшествия, а также на трех фрагментах костыля, костыле, изъятых у осужденного, и бинте с его левой ноги, обнаружены следы крови человека, которые произошли от Н.

Согласно карте вызова скорой медицинской помощи биологическая смерть Н. констатирована в 23 часа 59 минут.

Согласно заключению эксперта, содержащему подробное описание полученных Н. телесных повреждений со ссылкой на пункты Медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека, утвержденных приказом Минздравсоцразвития РФ от 24 апреля 2008 года № 194н, смерть Н. наступила в результате сочетанной травмы тела в виде: открытой позвоночно-спинномозговой травмы в виде 5 рубленых ран на шее слева, мягких тканей шеи, общей сонной артерии слева, левой внутренней и наружной яремной вен, восходящей шейной артерии, левой позвоночной артерии, плечевого сплетения, многооскольчатого полного перелома 7 шейного позвонка, неполного косопоперечного перелома 6 шейного позвонка, полного пресечения спинного мозга, кровоизлияний в мягких тканях шеи; и открытой черепно-мозговой травмы в виде ушибленной раны в теменной области слева, кровоизлияний в мягких тканях в теменной области (1), в лобной области слева (1), в лобной области справа (1), вдавленного перелома теменной кости слева, субарахноидального кровоизлияния на теменной доле слева с развитием в качестве осложнения отека головного мозга и массивной кровопотери (обескровливание сердца, почек, малокровие внутренних органов, бледность, кожных покровов, скудные трупные пятна). Данная сочетанная травма квалифицируется как тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни, при этом образовалась прижизненно от одного ударного воздействия твердого тупого предмета/орудия, имеющего в своей конструкции плоскую либо близкой к таковой грань (поверхность), ограниченную ребрами в теменную область слева и от не менее пяти ударно-рассекающих воздействий твердого предмета, имеющего в своей конструкции рубящую кромку, ограниченную поперечными гранями, по типу носка и пятки клина топора в область шеи. Смерть Н. наступила через несколько десятков секунд-минут после получения травмы; тяжесть сочетанной травмы исключила возможность совершения Н. самостоятельных активных действий (таких как передвигаться) сразу после получения данного повреждения.

Кроме того на трупе Н. обнаружены повреждения, которые не состоят в причинно-следственной связи с его смертью: закрытая травма груди в виде переломов ребер справа: 3, 4, 5 ребер без повреждения пристеночной плевры по лопаточной линии, 9-12 ребер без повреждения пристеночной плевры по задней подмышечной линии, кровоподтека на передней поверхности грудной клетки справа, ссадины на передней поверхности грудной клетки слева, трех ссадин в области правой лопатки, двух ссадин в подлопаточной области справа, образовавшиеся от нескольких минут до нескольких часов до наступления смерти в результате не менее 3 ударных и (или) плотно-скользящих воздействий твердого тупого предмета (предметов), давность их образования составляет от нескольких минут до нескольких часов до наступления смерти Н. Закрытая травма груди расценивается как вред здоровью по признаку длительного расстройства здоровья (более 21 дня); а также резаные раны: мочки левого уха (1), в лобной области слева (2), в лобной области справа (1), в подключичной области слева (2), образовавшиеся от не менее 6 действий предмета/орудия, обладающего острой режущей кромкой, давность их образования составляет от нескольких минут до нескольких часов до наступления смерти, ссадина в поясничной области слева, кровоподтеки на верхних (2) и нижних (1) конечностях, которые образовались от не менее 4 ударных и (или) плотно-скользящих воздействий твердого тупого предмета (предметов), давность их образования составляет от нескольких минут до 1 суток до наступления смерти. Указанные повреждения расцениваются как повреждения, не причинившие вред здоровью человека, так как не повлекли кратковременного расстройства здоровья или незначительную стойкую утрату общей трудоспособности.

Согласно заключению эксперта, ушибленное повреждение с «теменной области слева» от трупа Н. образовалось в результате одного ударного воздействия обухом топора, представленного на экспертизу.

Свидетели К. и Г. непосредственными очевидцами произошедшего не являлись, сообщили, что ФИО1 вернулся домой 1 августа 2025 года поздно ночью, вскоре приехали сотрудники полиции и увезли его в отделение.

Установив, что О. заключил контракт и убыл для участия в специальной военной операции, в связи с чем его явка в судебное заседание невозможна, суд обоснованно огласил показания данного свидетеля, которому со слов ФИО1 известно, что тот кого-то «завалил».

Свидетель С. показал, что работает в такси, 31 июля 2025 года выполнял заказ, подвозил О. к дому Ю., однако непосредственно к самому дому он подъехать не смог из-за отсутствия возможности там развернуться, О. вышел из машины, вернулся через некоторое время, сообщив, что нужно ехать, в связи с чем он сделал вывод, что человек уже ушел, тогда они поехали по ул. **** и, не доезжая до перекрестка, встретили ФИО1, который сел к ним в машину, после чего он отвез О. и ФИО1 к общежитию КХП. Также на колене у ФИО1 он видел кровь.

Согласно детализации электронных соединений абонентского номера, принадлежащего ФИО1, 31 июля 2025 года в период с 14:25 по 19:22 (по московскому времени) его мобильный телефон находился в зоне действия вышки сотовой связи по адресу: ****, что находится в 450 метрах от места совершения преступления, последующие соединения его абонентского устройства были зафиксированы по адресам: **** и ****. Кроме того, в этот же день в 19:22 (по московскому времени) зафиксирован исходящий звонок на абонентский номер **, принадлежащий свидетелю О.

В соответствии со сведениями, представленными диспетчерской службой такси, 31 июля 2025 года в 21:15 принят вызов с абонентского номера ** с указанием адреса подачи «северный общага», адрес назначения – «свердлова-фрунзе», перевозку осуществлял свидетель С., время завершения заказа – 21:39.

Все эти, а так же иные, содержащиеся в приговоре доказательства, в своей совокупности устанавливают одни и те же факты, изобличающие ФИО1 в убийстве Н.

Положенные судом в основу приговора доказательства получены с соблюдением требований уголовно-процессуального законодательства и обоснованно признаны судом допустимыми. Все доказательства были исследованы судом в соответствии с требованиями ст. 240 УПК РФ, проверены исходя из положений ст. 87 УПК РФ в совокупности с другими доказательствами по делу, нашли свое полное подтверждение и были оценены с учетом правил, предусмотренных ст. 88 УПК РФ, с точки зрения их достаточности, полноты, допустимости и относимости к рассматриваемому событию, без придания каким-либо из них заранее установленной силы.

Полученные заключения экспертов отвечают требованиям ст. 204 УПК РФ, положениям Федерального закона от 31 мая 2001 года № 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации». Компетенция экспертов, проводивших экспертизы, уровень их специальных познаний сомнений не вызывают. Оснований ставить под сомнение правильность выводов экспертов не имеется. Данные выводы научно обоснованы и тщательно аргументированы в исследовательской части заключений. Оснований полагать, что эксперты, проводившие экспертизы, заинтересованы в исходе дела, не имеется, каждый из них был предупрежден об уголовной ответственности по ст. 307 УК РФ.

Оценка показаниям свидетелей О. и С. дана в совокупности с другими доказательствами по делу, при этом, как обоснованно установлено судом, О. 31 июля 2025 года в компании ФИО1, Н., Ю. и Я. не находился, что не оспаривает и сам осужденный. Свидетель С. не видел, заходил ли О. во двор дома Ю., поскольку непосредственно к дому не подъезжал, а указанное им время, в течение которого отсутствовал О., является предположительным, поскольку свидетель на часы не смотрел, просматривал видео в телефоне. Также свидетель С. кровь на одежде О. и открытых частях его тела не видел.

То, что свидетель С. не был допрошен на досудебной стадии, не свидетельствует о неполноте предварительного следствия и нарушении права осужденного на защиту. Как следует из показаний самого С., возможности явиться на допрос для дачи показаний он не имел, поскольку в момент звонка сотрудников правоохранительных органов находился за пределами города, а в последующем уехал в Республику Азербайджан, в связи с чем мог сообщить известную ему информацию лишь по телефону. При этом явка С. была обеспечена в судебное заседание, в связи с чем сторона защиты не была ограничена в представлении доказательств и реализовала возможность задать указанному свидетелю вопросы.

Представленные сведения из диспетчерской службы о длительности поездки и детализация телефонных соединений подтверждают нахождение ФИО1 у Ю. до 21:22, что согласуется с показаниями самого осужденного о том, что после произошедшего он уснул на диване в ограде, когда проснулся было темно, увидел на полу Н., который лежал в том же положении, после чего он ушел.

Факт того, что в своих показаниях свидетель О. не сообщил о том, что на такси подъезжал к дому Ю., чтобы забрать ФИО1, не влияет на правильность установления фактических обстоятельств дела, поскольку по делу собрано достаточно доказательств, на основании которых суд пришел к обоснованному выводу о виновности осужденного в инкриминируемом ему деянии.

Версия о возможной причастности к совершению преступления иных лиц, кроме О., также проверялась как на стадии предварительного следствия, так и судом, мотивированно отвергнута со ссылкой на установленные обстоятельства, не согласиться с данными выводами у судебной коллегии оснований не имеется. Доводы стороны защиты в данной части судебная коллегия расценивает как способ защиты.

ФИО1 не отрицал, что ударил Н. костылем по голове, а также размахивая топором, нанес потерпевшему 2-3 удара. О нанесении ФИО1 ударов топором также пояснили в своих показаниях свидетели Ю. и Я. При этом никто из допрошенных по делу лиц не сообщал о том, что после того как Н. упал на пол, его месторасположение каким-либо образом изменялось.

Тот факт, что свидетели не видели нанесение осужденным иных ударов Н., а на орудии преступления отсутствуют отпечатки пальцев и пото-жировые следы осужденного, при установленной совокупности доказательств совершенного преступления и выявленных судебно-медицинским экспертом у потерпевшего телесных повреждений, с учетом сведений о механизме их образования и отсутствия возможности у Н. в силу тяжести травмы самостоятельно совершать активные действия, (такие как передвижение) сразу после получения повреждения, не исключает непосредственной причастности ФИО1 к совершению преступления и не свидетельствует о незаконности приговора.

Отсутствие следов крови на одежде ФИО1, при наличии таковой на фрагментах костылей и бинте, изъятом с ноги осужденного, не свидетельствует о недостаточности доказательств, на основании которых судом постановлен обвинительный приговор. Вопреки утверждениям защитника, анализ показаний свидетеля Л. в части условий возможного образования следов крови и отсутствии таковых на одежде осужденного, не противоречит выводам эксперта и суда.

Факт наличия 1 августа 2025 года у Ю. перебинтованных рук, равно как и то обстоятельство, что Я. обнаружил в доме последней постиранные вещи Н., не опровергают выводов суда о виновности осужденного, обстоятельства получения травмы выяснялись в судебном заседании.

Какие-либо не устраненные судом существенные противоречия по обстоятельствам дела, касающиеся существа предъявленного обвинения, и сомнения в виновности осужденного, требующие истолкования в пользу ФИО1, по делу отсутствуют.

Несогласие стороны защиты с положенными в основу приговора доказательствами, как и с их оценкой, не может свидетельствовать о несоответствии выводов суда фактическим обстоятельствам дела, установленным в ходе судебного разбирательства, недоказанности виновности осужденного ФИО1 и мотивов содеянного им, непричастности последнего к совершению преступления, за которое он осужден, нарушении судом требований закона и, в силу ст. 389.15 УПК РФ, не является основанием для отмены или изменения судебного решения.

Субъективная оценка доказательств, изложенная в апелляционных жалобах, а также в судебном заседании суда апелляционной инстанции, по мнению судебной коллегии, обусловлена необходимостью опорочить собранные по делу доказательства.

Ссылка ФИО1 на отсутствие у него возможности совершить те действия, за которые он осужден, по причине наличия у него травмы ноги и передвижения при помощи костылей, опровергается показаниями свидетеля Ю., сообщившей о том, что осужденный, будучи в состоянии алкогольного опьянения, обходился без костылей, передвигаясь самостоятельно.

Конкретные действия осужденного, характер и способ примененного насилия, локализация и количество ударов, вид используемого орудия преступления, в результате чего смерть Н. наступила на месте через несколько десятков секунд-минут после получения травмы, свидетельствуют об умышленном характере действий осужденного.

Судом верно установлено наличие прямой причинно-следственной связи между умышленными действиями ФИО1 и наступившими последствиями в виде смерти Н.

Фактов совершения потерпевшим действий, которые могли бы представлять реальную угрозу для жизни и здоровья осужденного в момент совершения преступления, в ходе рассмотрения дела обоснованно не установлено, представленные в суд первой инстанции сведения о наличии у ФИО1 кровоподтека на внутренней поверхности средней трети правого предплечья не опровергают данный вывод. Как следует из показаний свидетелей Ю. и Я., Н. физическую силу к ФИО1 не применял, ударов ему не наносил, угроз в его адрес не высказывал.

Объективных признаков нахождения осужденного в состоянии аффекта установлено не было.

Юридическая квалификация действий ФИО1 соответствует содержащемуся в приговоре описанию преступления и является правильной. Оснований для изменения правовой оценки содеянного, оправдания ФИО1 не имеется.

Существенных нарушений уголовно-процессуального закона, которые бы лишали или ограничивали гарантированные УПК РФ права участников уголовного судопроизводства, нарушали процедуру уголовного судопроизводства при рассмотрении уголовного дела судом первой инстанции, а также на стадии досудебного производства по делу, судебной коллегией не установлено. Обстоятельств, свидетельствующих о расследовании уголовного дела явно с обвинительным уклоном, судебной коллегией не имеется.

Несостоятельными являются доводы о нарушении права осужденного на защиту на досудебной стадии. Как следует из материалов уголовного дела, адвокат Кошкин А.С. был назначен для защиты прав и законных интересов ФИО1, против чего последний не возражал. Протоколы следственных действий с участием ФИО1 заверены подписями как самого осужденного, так и адвоката Кошкина А.С. При этом ФИО1 не высказывал каких-либо заявлений или замечаний по поводу некачественного осуществления его защиты. Данные обстоятельства, по мнению судебной коллегии, указывают на отсутствие убедительных данных, позволяющих прийти к выводу о несоблюдении в ходе предварительного расследования прав и законных интересов ФИО1 и о ненадлежащем осуществлении защиты адвокатом Кошкиным А.С. интересов осужденного.

Все заявленные на досудебной стадии производства по делу ходатайства разрешены, о чем в материалах дела имеется соответствующее постановление.

Доводы осужденного о неполноте предварительного следствия являются несостоятельными, положения ст. 38 УПК РФ наделяют следователя полномочиями самостоятельно направлять ход расследования и принимать решение о производстве следственных и иных процессуальных действий. Не проведение проверки показаний на месте, не установление наличия видеокамер на соседних домах, не свидетельствует о неполноте предварительного следствия, не влияет на объем предъявленного осужденному обвинения и характер совершенных им противоправных действий, образующих состав преступления, поскольку каждое юридически значимое обстоятельство, влияющее на правильность установления фактических обстоятельств по делу и на квалификацию действий осужденного, установлено судом первой инстанции на основании достаточной совокупности доказательств по делу, которые были всесторонне исследованы и проанализированы судом, что позволило суду прийти к обоснованному выводу о виновности осужденного в инкриминируемом ему преступном деянии.

Вопреки доводам осужденного, в материалах дела содержатся характеризующие данные в отношении свидетеля Ю.

Уголовное дело, вопреки доводам осужденного, рассмотрено судом полно, всесторонне и объективно с соблюдением принципов состязательности, равноправия сторон и презумпции невиновности. Судебное разбирательство проведено с соблюдением требований глав 35-39 УПК РФ. Судом первой инстанции были приняты мотивированные решения по всем заявленным ходатайствам, при этом ходатайств о назначении по делу каких-либо экспертиз сторонами не заявлялось. Суд обоснованно не усмотрел по доводам стороны защиты достаточных оснований для удовлетворения ходатайства о повторном допросе свидетеля Ю. Оснований не согласиться с данным решением судебная коллегия не усматривает, поскольку данный свидетель ранее была допрошена в ходе судебного заседания и стороны имели возможность без ограничений задать ей свои вопросы.

Согласно ст. ст. 6, 60 УК РФ, наказание является справедливым, когда судом при его назначении в совокупности учтены характер и степень общественной опасности содеянного, данные о личности виновного, обстоятельства, смягчающие и отягчающие наказание, а также влияние назначенного наказания на исправление осужденного и на условия жизни его семьи.

Указанные требования уголовного закона при назначении ФИО1 наказания судом соблюдены в полной мере.

Так, судом первой инстанции приняты во внимание характер и степень общественной опасности совершенного деяния, а также данные о личности ФИО1, состояние его здоровья и здоровья его матери, влияние назначенного наказания на исправление осужденного и на условия жизни его семьи.

Причин сомневаться в достоверности имеющихся сведений, не доверять представленной участковым уполномоченным характеристике на осужденного у суда первой инстанции не имелось, не имеется таких сомнений и у судебной коллегии. Оснований полагать о предвзятости, необъективном отношении к осужденному со стороны участкового уполномоченного материалы дела не содержат. Кроме того, согласно протоколу судебного заседания данная характеристика оглашалась в судебном заседании, при этом от стороны защиты не поступило замечаний относительно необъективности или недостоверности сведений, содержащихся в характеристике.

В качестве обстоятельства, смягчающего наказание, суд признал наличие у ФИО1 несовершеннолетнего ребенка.

Иных смягчающих обстоятельств, предусмотренных ч. 1 ст. 61 УК РФ, подлежащих обязательному учету, суд обоснованно не установил, не усматривает таковых и судебная коллегия.

Правильно установив, что преступление было совершено в состоянии алкогольного опьянения, что такое состояние повлияло на поведение ФИО1, суд обоснованно признал отягчающим наказание обстоятельством совершение им преступления в состоянии опьянения, вызванного употреблением алкоголя, обосновав свое решение, которое подтверждается приведенными в приговоре доказательствами, в том числе показаниями свидетеля Я.

Выводы суда о необходимости назначения ФИО1 наказания в виде реального лишения свободы, невозможности применения к нему положений ст.ст. 64, 73 УК РФ, отсутствии правовых оснований для замены назначенного наказания принудительными работами, изменения категории преступления на менее тяжкую, отсрочки отбывания наказания на основании ст. 82 УК РФ мотивированы, оснований не согласиться с ними у судебной коллегии не имеется.

Оснований для признания назначенного ФИО1 наказания чрезмерно суровым судебная коллегия не усматривает, поскольку наказание представляется справедливым и соразмерным содеянному, соответствует данным о личности осужденного и характеру совершенных им действий, является достаточным для обеспечения достижения его цели - восстановления социальной справедливости, исправления осужденного и предупреждения совершения новых преступлений.

Вид исправительного учреждения в соответствии с п. «в» ч. 1 ст. 58 УК РФ определен верно.

Вопросы о мере пресечения, исчислении срока наказания, зачете в срок лишения свободы времени содержания под стражей, судьбе вещественных доказательств судом разрешены в соответствии с требованиями закона.

Допущенные в описательно-мотивировочной части приговора описки при изложении показаний свидетелей О. и С. в части указания даты произошедших событий являются явной технической ошибкой и на выводы суда о доказанности вины ФИО1 не влияют, могут быть устранены в порядке, предусмотренном ст.ст. 396 - 399 УПК РФ.

Нарушений норм уголовного, уголовно-процессуального законов судом первой инстанции не допущено.

При таких обстоятельствах оснований для отмены судебного решения или его изменения, в том числе по доводам апелляционных жалоб, судебной коллегией не установлено.

На основании изложенного и руководствуясь ст.ст. 389.13, 389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, судебная коллегия

ОПРЕДЕЛИЛА:

приговор Верещагинского районного суда Пермского края от 27 ноября 2025 года в отношении ФИО1 оставить без изменения, апелляционные жалобы осужденного и адвоката Шалимова А.Б. – без удовлетворения.

Апелляционное определение может быть обжаловано в кассационном порядке в судебную коллегию по уголовным делам Седьмого кассационного суда общей юрисдикции путем подачи кассационной жалобы, представления через суд первой инстанции в течение шести месяцев со дня вступления в законную силу, а для осужденного, содержащегося под стражей, – в тот же срок со дня вручения ему копии такого судебного решения, вступившего в законную силу, с соблюдением требований ст. 401.4 УПК РФ.

В случае пропуска срока кассационного обжалования или отказа в его восстановлении кассационные жалоба, представление подаются непосредственно в суд кассационной инстанции и рассматриваются в порядке, предусмотренном ст.ст. 401.10-401.12 УПК РФ.

В случае передачи кассационных жалобы, представления лица, участвующие в деле, вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий подпись

Судьи подпись