Апелляционное постановление № 22-156/2025 22-6672/2024 от 16 января 2025 г.

Судья: Белецкий А.П.

Дело № 22-156/2025


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

17 января 2025 года

г. Владивосток

Приморский краевой суд в составе:

председательствующего Гуменчук С.П.,

с участием прокурора Лиховидова И.Д.,

адвоката Москаленко Н.В., представившего удостоверение № и ордер № от ДД.ММ.ГГГГ,

осуждённого ФИО4,

при помощнике судьи Стишковской К.А.,

рассмотрел в открытом судебном заседании в апелляционном порядке уголовное дело с апелляционными представлениями прокурора Советского района г. Владивостока Муравьева М.А., апелляционными жалобами (основной и дополнительной) осужденного ФИО4, апелляционными жалобами адвоката Полякова И.М. и адвоката Москаленко Н.В. в интересах осуждённого на приговор Советского районного суда г.Владивостока Приморского края от 30 октября 2023 года, которым

ФИО4, родившийся ДД.ММ.ГГГГ в <адрес> края, гражданин РФ, зарегистрированный по месту жительства по адресу: <адрес>, с высшим образованием, женатый, имеющий на иждивении родственников, не работающий, являющийся ..., на основании постановления Советского районного суда г. Владивостока от 12.05.2021 отстранённый от должности директора ФГБУН ИПМТ ДВО РАН, не судимый, содержавшийся под стражей в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ,

осуждён по ч. 1 ст. 285 УК РФ к 2 годам 6 месяцам лишения свободы с лишением права заниматься профессиональной деятельностью, связанной с выполнением организационно-распорядительных и административно-хозяйственных функций в государственных учреждениях в порядке ч. 3 ст. 47 УК РФ – на 2 года 6 месяцев.

На основании ст. 73 УК РФ наказание в виде лишения свободы назначено условно, с испытательным сроком 2 года, с возложением обязанности в течение 10 суток со дня вступления приговора в законную силу явиться в уголовно-исполнительную инспекцию по месту жительства для постановки на учёт, один раз в месяц в дни, назначенные уголовно-исполнительной инспекцией являться в данный орган на регистрацию, не менять место жительства без уведомления уголовно-исполнительной инспекции.

Срок дополнительного наказания в виде лишения права заниматься профессиональной деятельностью, связанной с выполнением организационно-распорядительных и административно-хозяйственных функций в государственных учреждениях, постановлено исчислять со дня вступления приговора в законную силу.

Приговором суда разрешены вопросы о мере пресечения, о судьбе вещественных доказательств.

Заслушав доклад судьи Гуменчук С.П., мнения осуждённого ФИО4 и адвоката Москаленко Н.В.., поддержавших доводы апелляционных жалоб и просивших приговор отменить и вынести в отношении ФИО4 оправдательный приговор, мнение прокурора Лиховидова И.Д., поддержавшего апелляционные представления в части и просившего разрешить вопрос о судьбе денежных средств, изъятых ДД.ММ.ГГГГ и ДД.ММ.ГГГГ в ходе обысков, вернув их ФИО4, а также не назначать дополнительный вид наказания, апелляционные жалобы просил оставить без удовлетворения, суд апелляционной инстанции

УСТАНОВИЛ:

Приговором суда ФИО4 признан виновным и осуждён за использование должностным лицом своих служебных полномочий вопреки интересам службы, совершенное из корыстной и иной личной заинтересованности и повлекшее существенное нарушение прав и законных интересов организаций и охраняемых законом интересов государства.

Преступление совершено ФИО4 в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ в <адрес> края, при обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре суда.

В судебном заседании подсудимый ФИО4 виновным себя в совершении инкриминированного преступления не признал.

Приговор постановлен в общем порядке.

В апелляционном представлении и дополнении к нему прокурор Советского района г.Владивостока Муравьев М.А., не оспаривая доказанность вины и квалификацию содеянного ФИО4, полагал приговор суда подлежащим изменению ввиду неправильного применения уголовного и уголовно-процессуального законов и несправедливости назначенного наказания вследствие чрезмерной его мягкости. Ссылаясь на положения ст.ст. 43, 60 УК РФ, отмечает, что размер назначенного осуждённому наказания не соответствует характеру и степени общественной опасности совершённого им преступления, относящегося к преступлениям против государственной власти, интересов государственной службы, и не будет способствовать исправлению осуждённого. Считает, что судом не мотивировано назначение наказания с применением положений ст. 73 УК РФ. Кроме того отмечает, что при назначении ФИО4 наказания в виде лишения права заниматься профессиональной деятельностью, связанной с выполнением организационно-распорядительных и административно-хозяйственных функций в государственных учреждениях, суд первой инстанции не учёл, что запрещение осуществлять организационно-распорядительные и административно-хозяйственные функции устанавливается при лишении занимать определённые должности в соответствии с ч. 1 ст. 47 УК РФ. Просит приговор суда изменить, назначенное ФИО4 наказание усилить до 3 лет лишения свободы с отбыванием в колонии-поселении и назначить дополнительное наказание в виде лишения права занимать должности в государственных учреждениях, связанные с выполнением организационно-распорядительных и административно-хозяйственных полномочий, сроком на 2 года 6 месяцев.

В апелляционной жалобе осужденный ФИО4 выражает несогласие с постановленным приговором ввиду его незаконности, считая, что судом допущено неправильное применение закона, а его выводы не соответствуют материалам дела. Полагает, что приговор суда не подтверждается исследованными в судебном заседании доказательствами, а председательствующим неоднократно допускались существенные нарушения УПК РФ, которые ограничили гарантированные законом права защиты.

Считает, что отсутствует событие преступления, поскольку никакая техническая документация не фальсифицировалась; объективная сторона преступления, являющегося материальным составом, не выполнена; материальный ущерб отсутствует; с его стороны не было каких-либо действий, направленных на достижение преступного результата, поскольку оформлением юридических и технических документов занимались иные лица, уверенные в их правильности и соответствии требованиям законодательства; отсутствует преступный результат. Обращает внимание, что АНПА Х200 в базовой экспортной комплектации не содержит оборудования, подпадающего под контрольный Список, он не был вывезен за границу, а его изготовление является законным, в рамках полномочий ИПМТ и ООО МИП «ИПМТ», работники которого добросовестно выполнили условия международного контракта, законно и правильно оформили документы на вывоз товара на экспорт. Полагает, что наличие двух противоречивых заключений (ЦИЭ ДВО РАН и ЭКСКОН) создаёт резонанс, оправдывающий работников ИПМТ и ООО МИП «ИПМТ». Считает, что материалами делами исключается наличие у него либо у иных лиц преступного умысла на изготовление АНПА Х200 как аппарата двойного назначения в целом отсутствуют данные, в том числе судебно-техническая экспертиза, о том, что АНПА Х200 относится к товарам двойного назначения. Указывает, что тактико-технические характеристики базового АНПА Х200 соответствовали технической документации и условиям контракта с КНР и иными характеристиками данный аппарат не располагал. Кроме того, АНПА Х200 существенно отличается по ТТХ от ММТ Х3000. Обращает внимание на отсутствие технического аудита документов о наличии в технической документации АНПА Х200 каких-либо секретных сведений или прочей информации, не соответствующей фактическим техническим характеристикам АНПА Х200. Ссылаясь на Указ Президента РФ и контрольный Список, отмечает, что вывоз товаров двойного назначения не запрещён, а ограничен введением дополнительных разрешений и контроля со стороны ФСТЭК. Указывает, что ТТХ АНПА Х200 позволяют технически использовать его только для движения по программной траектории, которая фактически существенно отличается от реальной траектории из-за возможных течений, ошибок в измерениях установленных низкоточных навигационных датчиков и отсутствия датчика скорости. Отмечает, что оборудование ИПМТ на АНПА Х200 летом 2018 года устанавливалось временно, исключительно для наглядной демонстрации и подтверждения ТТХ изделия и впоследствии было демонтировано. При этом нарушения действующего законодательства допущено не было и на экспорт АНПА Х200 был поставлен без оборудования, подпадающего в Список товаров двойного назначения. Обращает внимание, что документация не фальсифицировалась и заказчику не передавалась, поскольку в полном виде фактически отсутствовала, а возможность самостоятельной установки заказчиком оборудования ИПМТ вне рамок дополнительных (отдельных) контрактов через Рособоронэкспорт исключена. С учётом контроля реализации контракта со стороны УФСБ России по Приморскому краю полагает, что отсутствовала возможность нарушить закон. Просит обвинительный приговор отменить и вынести оправдательный приговор.

В дополнительной апелляционной жалобе ФИО4, ссылаясь на проведённые обыски в его квартире (от ДД.ММ.ГГГГ) и в служебном кабинете (от ДД.ММ.ГГГГ), отмечает, что обнаруженные денежные средства в сумме ... (по обыску от ДД.ММ.ГГГГ) и в сумме ... (по обыску от ДД.ММ.ГГГГ), являющиеся его личными накоплениями, осмотрены, признаны вещественными доказательствами по уголовному делу и приобщены к нему, однако в обвинительном заключении данные денежные средства как вещественное доказательство не отражены. Вместе с тем, приговором суда решено, что предметы, изъятые в ходе обыска от ДД.ММ.ГГГГ, к которым можно отнести и денежные средства в российской и иностранной валюте, хранящиеся в камере хранения вещественных доказательств СО по <адрес> СУ СК РФ по <адрес>, по вступлении приговора в законную силу должны быть уничтожены. Отмечает, что арест на все перечисленные выше денежные средства не накладывался, иным лицам они не возвращались, в ходе предварительного и судебного следствия вопрос о судьбе указанных денежных средств на рассмотрение не выносился. Гражданских исков ему не предъявлено, приговором суда судебный штраф не налагался. Считает, что приговор суда лишает его возможности на возвращение изъятых денежных средств, чем нарушаются его права и законные интересы. Просит принять решение о возвращении ему изъятых в ходе обысков денежных средств: ... (по обыску от ДД.ММ.ГГГГ) и в сумме ... (по обыску от ДД.ММ.ГГГГ).

Адвокат Поляков И.М. и адвокат Москаленко Н.В. в апелляционной жалобе в защиту ФИО4 указали на незаконность постановленного приговора и полагали его подлежащим отмене ввиду неподтвреждения его доказательствами, рассмотренными в судебном заседании, и постановления его без учёта обстоятельств, которые могли существенно повлиять на выводы суда. Отмечают, что уголовное дело в отношении ФИО4 подлежит прекращению ввиду отсутствия состава преступления.

В обоснование доводов апелляционной жалобы сторона защиты считает, что со стороны ФИО4 отсутствовали преступные действия в части создания ООО МИП «ИПМТ», поскольку его создание носило повсеместный характер, нормативно регулировалось специальным федеральным законодательством РФ, объяснялось объективными перспективными практическими задачами, направленными на повышение благосостояния научных работников и относилось к методам материального стимулирования труда сотрудников научных учреждений страны. Указывает, что нарушений действующего законодательства при создании ООО МИП «ИПМТ» следственными органами не установлено и обращает внимание, что в настоящее время на территории Российской Федерации множество научных и образовательных организаций создали МИПы для реализации научных планов и коммерциализации своей деятельности. Приводя в апелляционной жалобе показания ФИО4, выписку из протокола № заседания Ученого совета ИПМТ от ДД.ММ.ГГГГ, письмо ИПМТ № от ДД.ММ.ГГГГ и ответное письмо ДВ ТУ ФАНО № от ДД.ММ.ГГГГ, показания свидетеля ФИО10, ФИО41, ФИО48, ФИО11, ФИО12, ФИО13, ФИО14, ФИО15, отмечает, что никаких законодательных и иных организационных препятствий для создания МИП у органа власти в лице ДВ ТУ ФИО3 не возникло и его создание было обоснованно, в том числе, необходимостью снижения финансовых рисков Института при выполнении работ по контрактам.

Сторона защиты считает, что выводы суда о существенном нарушении ФИО4 прав и законных интересов Института противоречат федеральному законодательству в части необходимости и целесообразности ООО МИП «ИПМТ», который создавался для специальных научных целей и для удовлетворения актуальных нужд ФГБУН ДВО РАН ИПМТ. Кроме того отмечает, что существенный вред является правовой категорией и должен обосновываться доказательственной базой и оценкой имущественного вреда, что отсутствует в материалах настоящего дела. Приводя показания свидетелей ФИО35, ФИО11, ФИО16, ФИО17, ФИО12, ФИО18, ФИО14, ФИО15 отмечает, что существенного вреда ИПМТ не причинено, поскольку при выполнении работ, связанных с АНПА Х200, силы и средства Института привлекались нерегулярно, без ущерба для других заказов. Указанные сведения подтверждает и подготовленный по инициативе защиты акт экспертизы от ДД.ММ.ГГГГ и допрос специалиста ФИО19 от ДД.ММ.ГГГГ, согласно которым проведено исследование бухгалтерской документации и оценка уровня качества товаров, которые показали, что технологические процессы, осуществляемые на производственном оборудовании, принадлежащем ФГБУН ИПМТ ДВО РАН, при производстве АНПА Х200, не нанесли материального вреда (ущерба) исследуемому производственному оборудованию. На момент исследования оборудование находилось в рабочем состоянии, списание с баланса предприятия предполагалось по достижению окончания полезного срока действия по причине морального и/или физического устаревания. Степень амортизационного и иного износа (прочего вреда) ввиду незначительности, и при условии отсутствия целенаправленных мероприятий (действий) со стороны ФГБУН ИПМТ ДВО РАН по определению степени материального ущерба на предприятии для указанного оборудования, позволяет зафиксировать, что ущерб (вред) исследуемому оборудованию нанесен не был. Указывая на то, что состав преступления, предусмотренного ст. 285 УК РФ, является материальным и предполагает наличие существенного ущерба, сторона защиты полагает, что с учётом отсутствия такового общественно-опасных последствий от действий ФИО4 не наступило.

Ссылаясь на ряд нормативно-правовых актов, сторона защиты отмечает обязательность участия ФГБУН ИПМТ ДВО РАН в качестве соучредителя ООО МИП «ИПМТ», который может и должен предоставить свою материально-техническую базу ООО МИП «ИПМТ» без её передачи в это юридическое лицо. Аналогичная ситуация и с трудовым коллективом, который также набирается исключительно из числа сотрудников Института.

Отмечает, что предоставления ФГБУН ИПМТ ДВО РАН в аренду ООО МИП «ИПМТ» помещения (кабинета) не было, что указывает на отсутствие передачи ценного имущества Института. Указанные сведения подтверждаются приведёнными в апелляционной жалобе сведениями из переписки между ФГБУН ИПМТ ДВО РАН и ФАНО РАН о согласии последнего на сдачу в аренду помещений для ООО МИП «ИПМТ» при условии соблюдения порядка согласования передачи такого имущества, а также сведениями из переписки между ФГБУН ИПМТ ДВО РАН и ТУ ФАУГИ, об отказах в согласовании передачи в аренду недвижимого имущества. С учётом отсутствия согласовании передачи в аренду недвижимого имущества, отсутствия штата работников и материально-технической базы, никакие помещения Института в аренду ООО МИП «ИПМТ» не выделялись, а ФИО20 и ФИО21 осуществляли свои обязанности на своих рабочих местах как сотрудники ФГБУН ИПМТ ДВО РАН.

Помимо этого, сторона защиты указывает, что заключение Договора № между ИПМТ и ООО МИП «ИПМТ» от ДД.ММ.ГГГГ, Контракта №/CN001 между ООО МИП «ИПМТ» и «ФИО2» от ДД.ММ.ГГГГ, заключение Дополнительного соглашения № от ДД.ММ.ГГГГ между ИПМТ и ООО МИП «ИПМТ» и исполнение договорных обязательств полностью соответствовало действующему российскому законодательству и целям деятельности данных юридических лиц, в связи с чем полагает, что выводы суда о наличии у ФИО4 спланированного умысла, реализация которого в личных корыстных интересах происходила через эти договоры, несостоятельны и противоречат собранной следственными органами доказательственной базе. Ссылаясь на законодательно регламентированный порядок создания МИП как организационно-правовой формы юридического лица, адвокат отмечает незаконность выводов суда о создании в 2016 году ООО МИП «ИПМТ именно в целях реализации ФИО4 преступного умысла. Необходимость заключения международного контракта №/CN001 от ДД.ММ.ГГГГ между ООО МИП «ИПМТ» и «ФИО2» на производство АНПА объяснялась исключительно защитой Института через юридическое лицо (МИП) от возможных негативных санкций по условиям договора, в частности установлением сроков производства АНПА и ответственностью в случае просрочки. Данный вопрос поднимался на техническом совещании специалистов ФГБУН ИПМТ ДВО РАН и было принято решение реализовать его через ООО МИП «ИПМТ» с участием ФГБУН ИПМТ ДВО РАН как соисполнителя. Рассматриваемое уголовное дело подтверждает, что проект оказался рискованным и контракт по изготовлению АНПА Х200 и передаче его заказчику до настоящего времени не выполнен.

Приводя аналогичную позицию, изложенную в своей апелляционной жалобе ФИО4, сторона защиты также полагает полностью противоречащими собранным по делу доказательствам выводы суда о внесении искаженных ТТХ АНПА Х200 в официальные документы и попытки незаконного экспорта изделия и считает, что отсутствует механизм преступления. Ссылаясь на подробные показания ФИО4, приведённые в апелляционной жалобе, адвокат обращает внимание суда апелляционной инстанции на невозможность отнесения АНПА Х200 к аппаратам двойного назначения и установку любого дополнительного оборудования на него без участия ФГБУН ИПМТ ДВО РАН и под руководством Рособоронэкспорта. Международным контрактом предполагалась поставка базового АНПА Х200, с характеристиками, не подпадающими в Список товаров двойного назначения. Данные сведения подтвердил своими показаниями свидетель ФИО10 Отмечает, что обязательства, возложенные по контракту и договору на ИПМТ и ООО МИП «ИПМТ» были выполнены в полном объёме, без претензий со стороны контрагентов, конструкция АНПА Х200 и необходимые по контракту и договору комплектующие выполнены качественно, а расхождений в документации по ТТХ АНПА Х200 не выявлено, изделие изготовлено в соответствии с техническим заданием. Указывает, что выводы суда об идентичности АНПА Х200 и АНПА Х3000 несостоятельны, поскольку ТТХ этих аппаратов существенно отличаются, что подтверждается приобщённой к материалам уголовного дела сравнительной таблицей по характеристикам указанных аппаратов, показаниями свидетелей ФИО10, ФИО22, ФИО15, ФИО49, ФИО17, ФИО23 Отмечает, что сам международный контракт с приложениями №№ был известен всем привлеченным к данному проекту сотрудникам ФСБ, его реализация была согласована с ними и не вызывала возражений. Также о реализации АНПА Х200 были осведомлены ТУ ФАНО по ПК, Рособоронэкспорт. Все работы выполнялись в соответствии с техническим заданием, никаких конфиденциальных дополнительных соглашений сторонами не подписывалось.

Сторона защиты также считает, что суд, отказав в удовлетворении ходатайства о проведении судебно-технической экспертизы, лишил сторону защиты возможности доказать отсутствие нарушений при оформлении технических характеристик АНПА Х200 и возложил на себя незаконные полномочия сделать технический вывод в пользу обвинения. При этом, в подтверждение позиции о невозможности разместить на АНПА Х200 оборудование двойного назначения адвокат приводит показания свидетелей ФИО15, ФИО24, ФИО25, ФИО14, ФИО17, ФИО50, ФИО23

Ссылаясь на действующее и никем не оспоренное экспертное заключение ФГБУН ИПМТ ДВО РАН от ДД.ММ.ГГГГ, заключение независимой идентификационной экспертизы товара в целях экспертного контроля от ДД.ММ.ГГГГ, указывает, что АНПА Х200 не является материальным носителем охраняемых сведений и к товарам (технологиям), включенным в контрольные списки, утверждённые указами Президента РФ, не принадлежит, товаром двойного назначения не является и под действие ограничений, установленных законодательством РФ и указами Президента РФ в области экспортного контроля, не подпадает. При этом, сторона защиты считает неподтвержденным Идентификационное заключение № ЗАО «Центр проектов развития промышленности», в выводах которого указано, что АНПА Х200 подпадает под действие пункта 8.1.1.4 Указа Президента РФ № и поэтому для осуществления внешнеэкономической операции требуется лицензия ФСТЭК. Данное заключение также опровергается письменным заключением специалиста НИИ Робототехники и процессов управления ФГАУ ВО «Южный федеральный университет» ФИО26 от ДД.ММ.ГГГГ, который дал пояснения о том, что АНПА Х200 не является товаром двойного назначения, поскольку не может быть использован в военном назначении из-за имеющихся погрешностей определения своего местоположения. Указанной позиции придерживаются в письменных заключениях заместитель директора по научной работе ФГБУН ИПМТ ДВО РАН ФИО27 (от ДД.ММ.ГГГГ), подтвердивший свои выводы в судебном заседании, и член-корреспондент РАН ФИО28 (от ДД.ММ.ГГГГ). В связи с изложенным, сторона защиты ходатайствовала о проведении судебной технической экспертизы с вынесением на разрешение круга определённых вопросов, касающихся возможностей использования АНПА Х200.

Кроме того, сторона защиты обращает внимание, что использование в качестве доказательства при обвинении ФИО4 Идентификационного заключения № от ДД.ММ.ГГГГ недопустимо, поскольку оно было подготовлено ранее возбуждения преследования ФИО4 Просит обратить внимание на пояснения свидетеля ФИО29, согласно которым последний показал, что АНПА Х200 не является товаром двойного назначения и не подпадает под действие контрольных списков. В части его разговора с ФИО30 о доукомплектовании АНПА Х200, защита обратила внимание, что данные пояснения касались другого контракта, который планировался к реализации.

Сторона защиты также оспаривает выводы начальника отдела экспортного контроля по ДФО ФИО31, изложенные в протоколе об АП от ДД.ММ.ГГГГ, составленном по результатам проведения внеплановой выездной проверки ФСТЭК РФ, поскольку считает их ошибочными, как и выводы, отражённые в ответе ФСТЭК в адрес УФСБ РФ по ПК от ДД.ММ.ГГГГ, приведя подробные тактико-технические характеристики АНПА Х200.

Апелляционная жалоба содержит доводы о необоснованности выводов суда относительно попытки незаконного вывоза АНПА Х200. Данные выводы не подтверждаются последовательными и непротиворечивыми показаниями ФИО4 и свидетелей ФИО30, ФИО10, ФИО20 относительного того, что АНПА Х200 полностью соответствовал технической документации и не содержал в себе оборудования, способного изменить его ТТХ, а произошедшая на таможне накладка была вызвана изменением законодательства и необходимостью оформления лицензии от ФСТЭК либо получение заключения от уполномоченной организации. Умысла на незаконное оформление документов на вывоз АНПА Х200 никто не имел, а ФИО4 вообще не принимал участия в таможенном оформлении аппарата.

Адвокат обращает внимание и на то, что изготовление АНПА Х200 происходило при участии и контроле со стороны действующих сотрудников УФСБ России по ПК, а также бывших сотрудников спецслужб РФ. Указанные обстоятельства, по мнению стороны защиты, исключали формирование у ФИО4 преступного умысла и совершение им действий, составляющих объективную сторону инкриминированного преступления. В связи с отсутствием каких-либо устных или письменных возражений и претензий, полагает, что действия сотрудников ФСБ носили провокационно-подстрекательский характер и сопровождались причинением ущерба российскому государству в виде срыва научно-технической программы по созданию подводных дронов и необходимостью закупки зарубежных дронов. В период предварительного расследования АНПА Х200 являлся объектом осмотра, в ходе которого не выявлено оборудование, неучтенная техническая комплектация, техническая документация, свидетельствующие о несоответствии АНПА Х200 заявленным техническим параметрам, и не выявлены иные нарушения со стороны ИПМТ, ООО МИП «ИПМТ» действующего экспортного и иного законодательства в части запретов и ограничений.

Указывает, что следователем, в отсутствие выявленных технических характеристик либо заключения специализированной организации, позволяющих относить АНПА Х200 к аппаратам двойного назначения, постановлено приобщить его в качестве вещественного доказательства как предмет, который может служить средством для обнаружения преступления и установления обстоятельств уголовного дела. И поскольку после указанного процессуального решения никакие дополнительные доказательства относительно АНПА Х200 к уголовному делу не приобщались, предположение о предмете преступления не стало достоверным фактом. Отсутствие технического заключения о том, что АНПА Х200 был укомплектован оборудованием, позволяющим относить его к товарам двойного назначения, непередача заказчику технической документации не позволили органам предварительного расследования квалифицировать действия сотрудников ФГБУН ИПМТ ДВО РАН и ООО МИП «ИПМТ» по ст. 275 УК РФ, однако межведомственным решением без достаточных к тому оснований процесс реализации контракта на изготовление изделия посчитали совершением объективной стороны преступления, предусмотренного ст. 285 УК РФ.

Сторона защиты считает, что выводы суда о получении ФИО4 незаконного вознаграждения от ФИО10 не мотивированы и противоречат представленным сторонами обвинения и защиты доказательствам. Приводя показания ФИО4, отмечает, что кроме денег для ФИО30 никто ФИО4 деньги не передавал, сам ФИО4 финансами в ООО не интересовался, каких-либо распоряжений о премировании кого-либо и передаче денег для кого-либо ФИО4 не давал. Нарушений в части трудового и гражданско-правового законодательства нет, а все обвинения против ФИО4 по данному уголовному делу построены на показаниях ФИО10, оговорившем его с целью избавиться от него, как от директора ИПМТ. Вместе с тем, корыстный мотив в действиях ФИО4 опровергается его предшествующим поведением и посильным финансовым участием в деятельности ИПМТ, а именно передачей ежегодных премий от ФАНО в бюджет Института, спонсирование студенческой команды ИПМТ-ДВФУ, приобретение приборов и программного обеспечения для проектов ИПМТ, частичная оплата своих командировок. В целом сотрудниками ИПМТ ФИО4 характеризуется только с положительной стороны. Кроме того, данные о доходах и расходах, взятые из таблицы ФИО10, указывают, что никаких расчетов и операций с денежными средствами в пользу ФИО4 не осуществлялось. По приведённым выше основаниям сторона защиты просит приговор суда в отношении ФИО4 отменить и вынести оправдательный приговор.

Возражений на апелляционные жалобы и апелляционные представления не поступило.

Осуждённый ФИО4 и адвокат Москаленко И.М. в суде апелляционной инстанции поддержали доводы апелляционных жалоб, просили обвинительный приговор в отношении ФИО4 отменить и вынести оправдательный приговор, а также разрешить вопрос о судьбе денежных средств, изъятых ДД.ММ.ГГГГ и ДД.ММ.ГГГГ в ходе обысков, вернув их ФИО4 По доводам апелляционных представлений возражали.

Прокурор Лиховидов И.Д. в суде апелляционной инстанции поддержал доводы апелляционных представлений в части, просил приговор суда изменить, усилить назначенное ФИО4 основное наказание в виде лишения свободы, разрешить вопрос о судьбе денежных средств, изъятых ДД.ММ.ГГГГ и ДД.ММ.ГГГГ в ходе обысков, вернув их ФИО4, а также не назначать дополнительный вид наказания. Против удовлетворения апелляционных жалоб осуждённого и стороны защиты возражал.

Проверив материалы дела, выслушав мнения участников судебного заседания, обсудив доводы апелляционных жалоб и представлений, суд апелляционной инстанции приходит к следующему.

В соответствии со ст. 3899 УПК РФ суд апелляционной инстанции проверяет по апелляционным жалобам и представлениям законность и обоснованность приговора суда первой инстанции.

В силу ст. 297 УПК РФ приговор суда должен быть законным, обоснованным и справедливым. Приговор признается таковым, если он постановлен в соответствии с требованиями УПК РФ и основан на правильном применении норм уголовного закона.

Данные требования закона были соблюдены судом не в полной мере.

Согласно материалам уголовного дела, привлечение ФИО4 в качестве обвиняемого соответствует положениям гл. 23 УПК РФ, обвинительное заключение отвечает требованиям ст. 220 УПК РФ.

Каких-либо нарушений уголовно-процессуального закона на стадии возбуждения уголовного дела, при производстве предварительного следствия, а также при направлении уголовного дела в суд не допущено.

Предварительное следствие и судебное разбирательство по делу проведено всесторонне, полно и объективно, с соблюдением основополагающих принципов уголовного судопроизводства, в частности, состязательности и равноправия сторон, которым были предоставлены равные возможности для реализации своих прав и созданы необходимые условия для исполнения сторонами их процессуальных обязанностей. При этом ограничений прав участников уголовного судопроизводства, в том числе процессуальных прав осужденного во время расследования дела, а также рассмотрения дела судом первой инстанций, включая право осужденного на защиту, либо обвинительного уклона допущено не было.

Выводы суда о виновности ФИО4 в совершении при пособничестве ФИО10 и ФИО21 (осуждены по ч. 5 ст. 33, ч. 1 ст. 285 УК РФ Советским районным судом <адрес>, соответственно, ДД.ММ.ГГГГ и ДД.ММ.ГГГГ) преступления, за которое он осуждён, соответствуют фактическим обстоятельствам дела, установленным судом первой инстанции, подтверждаются совокупностью исследованных в судебном заседании доказательств, анализ и подробные выводы относительно которых приведены в приговоре и сомнений в своей достоверности у суда апелляционной инстанции не вызывают.

Как следует из приговора, виновность ФИО4 в злоупотреблении должностными полномочиями, которыми он был наделён в силу занимаемой должности директора Федерального государственного бюджетного учреждения науки «Института проблем морских технологий Дальневосточного отделения Российской академии наук» (далее – Институт), установлена судом и подтверждена:

– показаниями представителя потерпевшего ФИО41, которая пояснила, что ФИО4, в нарушение требований п. 26.17 Устава Института принял решение о вступлении в состав учредителей ООО «ИПМТ», в уставных документах которого отсутствовали необходимые требования, предъявляемые к учреждаемым коммерческим организациям, а также в нарушение требований законодательства РФ допустил распоряжение особо ценным движимым и недвижимым имуществом Института без заключения договоров аренды и согласования с ФАНО России и Федеральным агентством по управлению государственным имуществом, а именно предоставил с ДД.ММ.ГГГГ в пользование ООО «ИПМТ» на безвозмездной основе помещения, принадлежащие Институту, расположенное по адресу: <адрес>, а также расположенное по указанному адресу особо ценное движимое имущество в виде научно-производственного оборудования, закреплённого за Институтом собственником и приобретённым Институтом за счёт средств, выделенных ему собственником на приобретение такого имущества. Договор № от ДД.ММ.ГГГГ между ООО «ИПМТ» и Институтом на сумму 6000000 рублей, а также дополнительное соглашение № от ДД.ММ.ГГГГ об увеличении стоимости работ до 10000000 рублей, также заключен ФИО4 в нарушение требований п. 26.17 Устава Института, и в нарушение требований п. 27.8 Устава Института, ФЗ «О некоммерческих организациях», ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» он не принял мер к согласованию указанной сделки с ФАНО России. Выполнение работ сотрудниками Института в рамках хозяйственно-договорных отношений в интересах коммерческого предприятия, созданного при участии ИПМТ ДВО РАН, но не отвечающего требованиям п. 26.17 Устава, исключает целевой характер использования имущества, закрепленного за ним, что свидетельствует о том, что ФИО4, используя свои полномочия директора, допустил грубые нарушения п.п. 27.4, 27.5 Устава в части предоставления недвижимого и особо ценного движимого имущества Института сотрудникам, заключившим договоры подряда на выполнение работ в интересах Общества без согласования с представителем собственника, создав тем самым реальные предпосылки к взысканию с Института 10000000 рублей, полученных от ООО в рамках выполнения контракта, с дополнением к нему. А с учётом изготовления аппарата, который не представлялось возможным поставить в рамках заключенного договора в КНР, Институту, как субподрядному исполнителю работ, нанесен вред репутации перед иностранными заказчиками своей научно-технической продукции ввиду неспособности обеспечить соблюдение разрешительных процедур и вследствие этого нарушило международные обязательства в сфере экспортного контроля. Кроме того, о заинтересованности ФИО4 свидетельствует и то обстоятельство, что он, используя свои полномочия директора Института и действуя в своих интересах, утвердил заключение об отсутствии в производимом ООО «ИПМТ» по своим договорным обязательствам с третьими лицами изделии сведений, содержащих государственную, коммерческую и иную охраняемую законом тайну, тогда как комиссии Института дают оценку изделий и научных работ, осуществляемых его сотрудниками либо при их непосредственном участии в рамках совместных проектов. Представитель потерпевшего также указала, что работа (услуга) по разработке АНПА «Х200» в интересах сторонней организации должна была быть внесена в перечень платных услуг (работ) и размера платы за их оказание (выполнение), утверждаемый приказом директора Института, который в течение пяти рабочих дней подлежал направлению в ФАНО России, чего не было сделано. Указывает, что переговоры с иностранным заказчиком вёл сам ФИО4, который не являлся сотрудником либо представителем ООО МИП «ИПМТ», а невыполнение контракта, несмотря на заключение через ООО, повлекло масштабные потери репутации как Института, так и его сотрудников;

– показаниями свидетеля ФИО10, занимавшего должность заместителя директора Института по развитию, который дал подробные показания о создании ООО МИП «ИПМТ» при участии Института, распределении в нём функций, в частности, его собственной, об осуществлении связи между ФИО4 и ООО МИП «ИПМТ», выполнении проектов и согласовании всех действий с ФИО4 Со слов свидетеля, после одной из поездок ФИО4 в КНР, ему стало известно о заинтересованности китайской стороны продукцией Института, а именно изначально речь шла об аппарате под условным названием АНПА «Х3000». Действуя по поручению ФИО4, он подготовил техническое задание, согласовал с ним и передал ФИО30 для дальнейших действий, связанных получением разрешения через организацию «Коско». Ему известно, что в выдаче разрешения было отказано, поскольку аппарат подпадал под список товаров двойного назначения и ввиду существования запрета поставки конкретному заказчику. В связи с изложенным, ФИО4 дал ему поручение подготовить техническое задание, которое не подпадёт под действие контрольных списков, для чего он внёс два изменения в техническое задание по АНПА «Х3000»: в глубину погружения и убран навигационный прибор. Допускает, что были и другие мелкие поправки. Свидетель пояснил и о том, что до него было доведено о смене заказчика на имеющего лицензию на вывоз этого аппарата. Из дошедших до него сведений, он знает, что изменение технических характеристик аппарата вызывало негативную реакцию у китайского заказчика, однако были достигнуты какие-то договорённости, приведшие к заключению контракта. Он присутствовал на переговорах при обсуждении технического задания, там участвовал представитель заказчика и те люди, которые участвовали в переписке, у них был интерес к конкретному изделию. Из пояснений свидетеля также следует, что он подготовил и согласовал с ФИО4 списки по зарплате исполнителям работ, финансирование которых осуществлялось из двух источников – через Институт и через тех людей, которые получали вознаграждение по гражданско-правовым договорам с ООО МИП «ИПМТ». Механические работы по созданию корпуса, части электроники, связанные с «батарейкой» и двигателями, давались ООО МИП «ИПМТ», а программное обеспечение и некоторые программные модули делал Институт. При этом физическая сборка аппарата осуществилась в корпусе на <адрес>, все изготовление было на базе Института. Испытания собранного аппарата проходили в море в конце лета 2018 года, с участием китайской стороны; при демонстрации всех технических характеристик аппарата, который несколько отличался от поставленного позже, были расширения, не прописанные в техническом задании, на нем стояли дополнительные модули гидроакустической связи и радионавигации, которые в техническом задании отсутствовали, но являлись технически корректными для эксплуатации. Все необходимые разъёмы, места крепления для антенн, оборудования и электрических соединений на аппарате присутствовали, и на момент изготовления уже было предусмотрено, что эти места разъемов для модуля будут. При поставке аппарата была возможность использовать эти модули, ядро, и драйверы для взаимодействия с этим оборудованием присутствовали. Модуль, установленный на аппарате, препятствовал вывозу аппарата за пределы РФ, так как однозначно делал аппарата подпадающим в контрольные списки. При этом, свидетель указал, что за пределами РФ данный модуль также можно установить, он типовой и продается на международном рынке, и на разработанном Институтом аппарате интерфейс и программное обеспечение для самостоятельной установки модуля присутствовали. По контракту от заказчика получено 2 млн. юаней, что по курсу составляло 16-17 млн. рублей, из них 10 млн. рублей использовано Институтом, остальное осталось у ООО МИП «ИПМТ»; подготовка смет на оплату сотрудникам с представлением их ФИО4 входила в его обязанности, за свою работу над данным проектом он получал 30000 рублей в месяц. В списке на оплату присутствовали ФИО4, ФИО30 Первоначально он передал ФИО4 165000 рублей, затем дважды по 60000 рублей и дважды по 30000 рублей, лично, наличными; помимо этих разовых выплат, через ФИО21 он также передавал ФИО4 суммы в пределах 35000 рублей как премии внештатным сотрудникам. Также свидетель ФИО10 подтвердил правильность своих показаний, данных на предварительном следствии, после оглашения их в судебном заседании, в которых подробно приводил сведения о распоряжении денежными средствам по указанию ФИО4, фактически руководившего ООО МИП «ИПМТ»;

– показаниями свидетеля ФИО21, которая будучи допрошенной в судебном заседании показала о работе в Институте, а также в ООО МИП «ИПМТ», где по инициативе ФИО4 она занимала должность главного бухгалтера, а вторым постоянным работником был ФИО20 В своих показаниях свидетель дала пояснения и о кадровой работе по заключению договоров подряда с определенными лицами, заключении контракта с китайском компанией по производству и поставке АНПА «Х200», с ценой (в переводе на рубли) около 17 млн. рублей, из них 10 млн. рублей Институту, сотрудниками которого данный проект и выполнялся; помимо зарплаты 19500 рублей (в Институте – 15000 рублей), получала от ФИО10 разово по 5000 рублей, оформлялись как премии ФИО20, которыми распоряжался ФИО10 Все работы по созданию аппарата осуществлены в помещениях и с использованием материально-технической базы Института, они закончены, но аппарат заказчику не передан;

– показаниями свидетеля ФИО20, который пояснил о занимаемой должности в Институте в качестве ведущего специалиста по экономической безопасности, а также об организации ООО МИП «ИПМТ», в котором он являлся генеральным директором, однако фактическое руководство данной организацией осуществляли ФИО4, ФИО10 и ФИО21 В своих показаниях свидетель пояснил о том, что инициатива работать с иностранным заказчиком принадлежала ФИО4, самостоятельные решения ФИО21 не принимала, этим руководил ФИО4 или ФИО10, а он (ФИО20) подписывал приносимые ему на подпись документы. При изготовлении АНПА Х200 была задействована техника Института, ряд производств, и принимали участие сотрудники Института, которые работали и получали вознаграждение по трудовым договорам наличным или безналичным путём. Свидетель отметил, что главными целями создания МИПа было снятие рисков с Института и возможность дополнительного заработка для учёных через заключение договоров подряда. Считает, что по АНПА Х200 случился форс-мажор, в связи с чем они не смогли исполнить условия контракта, в результате чего Институту, как производителю работ, причинен моральный вред в виде потери репутации; о материальных последствиях ему неизвестно, однако китайцы не предъявляли претензии к ООО, вместе с тем они вправе вернуть свои деньги, поскольку аппарат ими не получен. Полученные ООО деньги были переведены Институту, ему и ФИО5 выплачено по 12 000 рублей, сотрудники получили 6 млн. рублей, судьба остальных денег ему неизвестна;

– показаниями свидетеля ФИО30, который дал показания о своей работе в Институте в должности помощника директора по внешнеэкономическим связям, а также о его взаимодействии с ФИО20 как директором ООО МИП «ИПМТ» при подписании документов от имени этого ООО. Пояснил, что в мае 2017 года ФИО4 сообщил, что нашел китайского заказчика и необходимо изготовить гражданскую версию АНПА Х3000, при этом поручил выяснить, что необходимо сделать, чтобы этот аппарат покинул территорию РФ. С этой целью он изучал документы, за разъяснениями по техническим моментам обращался к ФИО10, вышел с письмом во ФСТЭК для получения разовой лицензии, направил документы, после ему позвонили, указав на недостатки, и с учетом технических характеристик не советовали готовить данное изделие на экспорт ввиду того, что оно подпадает под двойное назначение как техническая продукция, которая может быть использована одновременно и в гражданских, и в военных целях. ФИО4 поставил перед ним и ФИО10 задачу изучить параметры и формулировки технических требований, которые не подпадали бы под действие контрольных списков, и такой аппарат был найден – студенческий АНПА Х200. Кроме того, ФИО4 сообщил, что на этот аппарат также найден другой заказчик. В пакет документов при подписании контракта вошло и заключение экспертной комиссии, которое утвердил ФИО4, что в аппарате нет охраняемых сведений; после чего документы направлены с целью получения разрешения на вывоз в экспертную организацию для определения принадлежности; сам аппарат ещё не был готов, поэтому и не направлялся на экспертизу. Центр независимых идентификационных экспертиз ДВО РАН выдал необходимое заключение. При этом процесс производства аппарата происходил без его участия и изготовленный аппарат представили для проверки китайской стороне в середине 2018 года, которая приняла его. После этого стал решаться вопрос по вывозу аппарата за границу; возникли проблемы в связи с тем, что имеющееся заключение не проходило по программе таможни. Для решения этого вопроса он обращался в соответствующие организации, сообщая об этом ФИО4 и ФИО20 В связи с тем, что он не мог решить данную проблему, по указанию ФИО4 в мае 2019 года он направил документы во ФСТЭК России, откуда поступил отказ без объяснения причин. Свидетель указал, что в технической документации на вывоз АНПА Х200 были искажения реальных характеристик аппарата, но он сам не является техническим специалистом, документы готовил до изготовления самого аппарата, за все технические вопросы отвечал ФИО10 В АНПА Х200 присутствовала гидроакустическая связь, навигация, глубина погружения составляла более 1000 м, что позволяло отнести его к аппаратам двойного назначения. Именно эти характеристики, имеющиеся у аппарата, не были отражены в документации;

– показаниями свидетелей ФИО35 и ФИО34, являющихся, соответственно, начальником инновационного отдела Института и старшим научным сотрудником Института, которые показали относительно своего непосредственного участия в изготовлении аппарата, о распределении работ и оплаты труда, руководящей роли ФИО4 Свидетель ФИО34 также дал пояснения о работе по техническому оснащению аппарата дополнительным оборудованием, которое подбирал он и ФИО35, и изначально по техническим характеристикам было погружение аппарата на 200 м, при испытании осенью 2018 года с участием китайской стороны проверяли фото-систему, гидроакустическую систему навигации и радиосвязь, что требовал заказчик, но после испытаний всё оборудование было снято. Свидетель ФИО34 указал, что большая часть сотрудников Института, работавших по АНПА Х200, деньги получали неофициально. Аппарат полностью был изготовлен в Институте, на его оборудовании. В ходе работ ФИО10 и ФИО4 упростили требования к аппарату. Автономное оборудование присутствовало, однако что-то можно было добавить. Идею дооснащения радио- и гидроакустической частью, фото-видеоаппаратурой он слышал от ФИО4, снятое с аппарата оборудование хранилось в Институте до изъятия сотрудниками ФСБ. Свидетель ФИО34 отмечает, что без наличия кодов подключить системную программу управления нельзя, указание установить дополнительное оборудование давал ФИО4, без этого оборудования АНПА Х200 запустить можно, но работать он не будет. Данное оборудование универсально и его можно использовать на других аппаратах. Со слов указанного свидетеля, ему известно, что аппарат разрабатывался для Гонконга, для фотографирования кораллов. Дополнительно пояснил, что установленная на АНПА Х200 камера может работать и на другом аппарате. Без камеры аппарат соответствовал экспертному варианту;

– показаниями свидетеля ФИО14, который в период с 2016 года по 2018 год занимал должность руководителя ДВТУ ФАНО России, правопреемником которого с 2018 года выступило ДВТУ Минобрнауки России. По существу уголовного дела свидетель пояснил, что для учреждения Институтом в лице директора коммерческого ООО получение разрешения или согласования не требовалось, следовало только уведомить центральный аппарата ФАНО России. Указывает, что распоряжение Институтом особо ценным движимым имуществом или недвижимым имуществом предполагало согласование такого использования имущества с ФАНО России, являющегося его собственником. В случае заключения контракта со сторонним заказчиком, в том числе зарубежным, не напрямую с Институтом, а через ООО либо МИП, выполнение работ с использованием материально-технической базы Института, являющегося федеральной собственностью, допускается по согласованию представителя собственника передачи в аренду либо безвозмездное пользование в интересах ООО или МИП в установленном порядке, со взысканием связанных с этим издержек на ООО или МИП, покрытие Институтом таких издержек является нецелевым использованием выделяемых средств. Отмечает, что командировки директора Института подлежали рассмотрению и согласованию с ДВТУ ФАНО России. Однако ФИО4 полномочий самостоятельно осуществлять выезды в официальные командировки для решения вопросов, не связанных напрямую с деятельностью Института, в частности, для проведения переговоров с китайскими коммерческими организациями о поставке ООО МИП «ИПМТ» в интересах иностранного заказчика АНПА «Х-200» не имел, и заложенными на командировочные расходы средствами в рамках указанных поездок распоряжаться не мог;

– показаниями свидетеля ФИО6, являющегося специалистом в области экспортного контроля и наделенным правом подписи идентификационных заключений, оформляемых юридическими лицами в отношении товаров и технологий по всей номенклатуре контрольных списков, утвержденных соответствующими указами Президента РФ, а также обладающий познаниями в области товаров двойного назначения, которые могут быть использованы в создании вооружений и военной техники, в осуществлении террористических актов. Из показаний указанного свидетеля следует, что в апреле 2019 года к нему обратился ФИО30, как представитель ООО МИП «ИПМТ», по вопросу получения идентификационного заключения в целях экспортного контроля по внешнеэкономической сделке о продаже АНПА Х200 в КНР, представил ряд документов, в том числе техническую документацию и контракт. Изучив документы, свидетель пришёл к мнению, что данный аппарат подпадает под действие контрольных списков товаров двойного назначения, утвержденных Указом Президента РФ №1661 от 2011 года, под требование 4 раздела – особо опасные, что свидетельствовало о необходимости получения лицензии на вывоз данного товара за рубеж, для чего надлежало обратиться во ФСТЭК. Помимо прочего ему сообщалось, что данное оборудование является базовой модификацией устройства и в дальнейшем планируется доукомплектовать его на базе покупателя, что, в свою очередь, указывает на необходимость применения ст. 20 ФЗ № 183 «Об экспортном контроле». Указанные сведения дали основания полагать, что оборудование может быть доукомплектовано с улучшением технических характеристик. Любые сомнения в данной сфере трактуются в сторону экспортного контроля. Следователь, идентификационное заключение, если и будет получено, то в нём будут содержаться сведения, что для вывода данного товара необходимо получение лицензии ФСТЭК. Об этом он сказал ФИО30 и рекомендовал обратиться в более титулованную компанию. Из переписки по электронной почте с ФИО30 и представленной последним информации он понял, что аппарат находится в настоящее время на таможне и надо быстро принимать решение. Кроме того, в аппарате предполагалось наличие навигационно-пилотажного комплекса, датчика, фактически – навигационной системы, что и явилось основанием для вывода о двойном назначении изделия. В технических характеристиках и в приложении к контракту на поставку аппарата от ДД.ММ.ГГГГ с приложением № фигурировал навигационно-пилотажный датчик, как требование покупателя, предъявляемое к оборудованию, вместе с тем информация об этом в техническом описании отсутствовала, тогда как указание об этом должно быть. Первичное заключение от ДД.ММ.ГГГГ №, которое было подготовлено организацией, имевшей свидетельство ФСТЭК России, было выполнено не по форме и в нём отсутствовал вывод из чётко описанных пунктов;

– показаниями свидетеля ФИО36, являющегося начальником опытно-экспериментальных мастерских Института, который дал пояснения о работе по изготовлению деталей подводных аппаратов, в частности, по контракту АНПА Х200. Указал, что данная работа оплачивалась дополнительно, помимо зарплаты в Институте и по работе он взаимодействовал с ФИО10, ФИО21 и иными лицами;

– показаниями свидетеля ФИО7, в том числе оглашёнными, который является ведущим конструктором лаборатории исполнительных устройств и средств телеуправления Института, и пояснил, что с 2020 года возглавляет ООО МИП «ИПМТ», участвовал в работе по созданию аппарата, с получением дополнительных доходов; подтвердил использование в работе помещения и станков Института.

Вышеприведенные показания также согласуются с показаниями свидетелей ФИО17, ФИО37, ФИО18, ФИО12, ФИО38, ФИО23, ФИО16, ФИО25, ФИО24, являющихся сотрудниками Института и принимавших участие в работах по изготовлению подводного аппарата на описанных выше условиях, либо сообщивших об известных им сведениях при реализации данного проекта.

Виновность осуждённого ФИО4, помимо приведённых показаний представителя потерпевшего и свидетелей, подтверждается письменными доказательствами по уголовному делу, подробно приведенными в приговоре, а именно:

– материалами оперативно-розыскной деятельности в отношении ФИО20, ФИО21, в том числе ОРМ «Наблюдение» в отношении ФИО20 от ДД.ММ.ГГГГ;

– протоколом осмотра предметов и документов от ДД.ММ.ГГГГ, согласно которому осматривалось содержимое электронного почтового ящика, использовавшегося ФИО10 для переписки с ФИО4, из которой следует, что контроль над процессом производства АНПА осуществлялся ФИО4, приёмка работ осуществлялась сотрудниками Харбинского инженерного университета, а оплата происходила из средств, направленных в «...», и затем поступала в ООО МИП «ИПМТ»;

– протоколом осмотра предметов и документов от ДД.ММ.ГГГГ, согласно которому осматривалось содержимое электронного почтового ящика ФИО30, из которого усматривается, что в переписке ФИО4 договорился с ФИО51 о поставке в КНР АНПА «Х-3000», однако после ответа УФСТЭК о невозможности предоставления разовой лицензии на экспорт в КНР по причине двойного назначения аппарата, а также ввиду того, что указанная компания включена в перечень иностранных организаций, причастных к военным программам, ФИО4 принял решение о проведении переговоров с заказчиками, в последующим достигнув договоренности о заключении контракта на поставку АНПА «Х-200» с названной выше компанией как номинальным заказчиком, тогда как фактическим заказчиком, плательщиком и получателем будет та же организация, директором и соучредителем которой являлся Гао Яньбинь, выполнявший основную роль в переговорах, относившихся к заключению контракта;

– протоколом осмотра от ДД.ММ.ГГГГ, согласно которому осмотрен электронный почтовый ящик, с использованием которого ФИО4 в 2017-2020 гг вёл переписку, с достижением договоренностей о заключении контракта, фактическом руководстве работой по производству АНПА «Х-200», с отчётами ФИО30 о проделанной работе, из чего следует, что генеральный директор ООО МИП «ИПМТ» ФИО39 такую переписку не вёл и разработкой технической документации не занимался; кроме того, из этой переписки ФИО4 видно, что ему было известно о порядке получения разрешения на осуществление внешнеэкономических операций с товарами, информацией работами, услугами и результатами интеллектуальной деятельности Института;

– приказами и трудовыми договорами, заключенными со ФИО21, ФИО20, ФИО10, ФИО30 и другими лицами; Уставом Института; протоколом осмотра места происшествия; протоколом обыска с изъятием документов и денежных средств и прочего, с последующим осмотром всего изъятого; заключением судебной бухгалтерской экспертизы от ДД.ММ.ГГГГ, заключением дополнительной экспертизы от ДД.ММ.ГГГГ по финансовым операциям на счетах; заключением судебной почерковедческой экспертизы от ДД.ММ.ГГГГ;

– ответами на обращения директора Института ФИО4 по поводу сдачи в аренду помещения, с отказом в согласовании передачи в безвозмездное пользование части нежилого помещения.

Показания представителя потевшего и свидетелей согласуются с документами, подтверждающими должностное положение ФИО4 и круг его профессиональных обязанностей, протоколами следственных действий и иными письменными материалами уголовного дела, исследованными в судебном заседании.

Перечисленные доказательства, как и другие, представленные стороной защиты, в том числе показания самого осуждённого ФИО4, показания специалистов ФИО26, ФИО27 ФИО28, ФИО19, были надлежащим образом проверены и оценены судом первой инстанции по правилам, предусмотренным статьями 87, 88 УПК РФ, с надлежащим анализом, что позволило суду прийти к обоснованному выводу о виновности ФИО4 в совершении преступления, согласно установленным в приговоре обстоятельствам.

Суд обоснованно признал достоверными показания представителя потерпевшего и свидетелей, поскольку они получены в соответствии с требованиями УПК РФ и согласуются с другими доказательствами по делу, исследованными судом, создавая целостную картину произошедшего. Каких-либо сведений о наличии оснований для оговора ими осуждённого, равно как и существенных противоречий, в их показаниях по обстоятельствам дела, ставящих их под сомнение, и которые повлияли или могли повлиять на выводы и решения суда о виновности осуждённого, на правильность применения уголовного закона и назначенное ему наказание, судом апелляционной инстанции не установлено.

При этом, суд обоснованно положил в основу приговора результаты оперативно-розыскных мероприятий, поскольку они получены в соответствии с требованиями закона и свидетельствуют о наличии у ФИО4 умысла на злоупотребление должностными полномочиями, сформировавшегося независимо от деятельности сотрудников оперативного подразделения. Представление результатов ОРД следственному органу произведено в установленном законом порядке.

В связи с изложенным, суд апелляционной инстанции не усматривает оснований для признания каких-либо доказательств, в том числе заявленных к исключению из перечня доказательств обвинения стороной защиты (постановление о предоставлении результатов ОРД органу дознания, следователю или в суд № от ДД.ММ.ГГГГ (...); постановление о рассекречивании сведений, составляющих государственную тайну, и их носителей № от ДД.ММ.ГГГГ (...); постановление о проведении ОРМ «Наблюдение» в отношении ФИО20 № от ДД.ММ.ГГГГ (...); справка-меморандум по ОРМ «Наблюдение» в отношении ФИО20 № от ДД.ММ.ГГГГ (...); протокол осмотра предметов от ДД.ММ.ГГГГ (...), недопустимыми в соответствии со ст. 75 УПК РФ, как о том ходатайствовала сторона защиты.

Как отмечает суд апелляционной инстанции, ни суду первой, ни суду апелляционной инстанции не представлено доказательств, свидетельствующих об искусственном создании органом уголовного преследования доказательств обвинения. В материалах дела таковых также не содержится.

Занятой осуждённым ФИО4 в ходе судебного разбирательства позиции, направленной на отрицание фактов наличия у него преступного умысла на злоупотребление своими должностными полномочиями как директора Института, нарушения им интересов службы, наличия корыстной и иной личной заинтересованности, отсутствия события преступления в целом и его вины в инкриминированном преступлении в частности, судом первой инстанции была дана оценка, выводы которой изложены в приговоре (...). Суд апелляционной инстанции соглашается с выводами суда, что данная позиция является избранным способом защиты, имеющим целью избежать уголовной ответственности за содеянное. Оснований не согласиться с мотивированными суждениями суда в части её оценки у суда апелляционной инстанции не имеется.

Реализуя исключительные полномочия по осуществлению правосудия, на основе исследованных в судебном заседании доказательств, суд самостоятельно формулирует выводы об установленных фактах и о подлежащих применению в данном деле нормах права, тем самым реализуются принципы равенства, справедливости, верховенства, законности права.

Все заявленные стороной защиты ходатайства были рассмотрены судом первой инстанции с приведением мотивов принятых решений, в соответствии с нормами уголовно-процессуального закона. Необоснованных отказов в удовлетворении ходатайств материалами дела не установлено. Несогласие стороны защиты с принятыми судом решениями, при соблюдении судом всех требований и процедуры разрешения заявленных ходатайств, не свидетельствует об их незаконности либо необоснованности. При разрешении заявленных при подаче апелляционных жалоб ходатайств о назначении товароведческой и судебно-технической экспертиз суд апелляционной инстанции не усматривает оснований к их проведению и отмечает, что судебное решение принято на основании данных, подтверждённых допустимыми доказательствами, достаточными для правильного разрешения данного дела.

Суд первой инстанции, тщательно исследовав все имеющиеся доказательства, представленные сторонами, и дав им надлежащую оценку, правильно установил фактические обстоятельства совершенного осуждённым преступления и пришёл к обоснованному выводу о виновности ФИО4 в совершении преступления, правильно квалифицировав его действия по ч. 1 ст. 285 УК РФ как использование должностным лицом своих служебных полномочий вопреки интересам службы, совершенное из корыстной и иной личной заинтересованности и повлекшее существенное нарушение прав и законных интересов организаций и охраняемых законом интересов государства.

Оснований для иной квалификации действий ФИО4, как и оснований считать необоснованным его привлечение к уголовной ответственности ввиду отсутствия события преступления, суд первой инстанции не усмотрел, о чём привёл достаточные и убедительные доводы, основанные на действующих нормах закона, с анализом установленных в ходе судебного заседания обстоятельств. Оснований для переоценки выводов суда первой инстанции в этой части суд апелляционной инстанции не находит.

Несогласие стороны защиты с выводами и оценкой, данной судом первой инстанции, не делает её неверной и незаконной. В соответствии с ч. 1 ст. 17 УПК РФ, суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на совокупности имеющихся в уголовном деле доказательств, руководствуясь при этом законом и совестью. Доводы апелляционной жалобы, при указанных обстоятельствах, сводятся к переоценке сделанных судом выводов и вытекают из несогласия стороны защиты с постановленным обвинительным приговором и назначенным наказанием.

Приговор в отношении осужденного отвечает положениям ст. 307 УПК РФ, постановлен в соответствии с требованиями норм уголовно-процессуального закона. Суд правильно установил и привёл в приговоре описание преступных деяний, место, время, способ их совершения, форму вины осужденного, мотив и последствия преступления.

Доводы апелляционных жалоб осуждённого и стороны защиты в части невиновности ФИО4 в инкриминированном преступлении, отсутствии события преступления ввиду законного создания им ООО МИП «ИПМТ», фальсификации документации и ошибочного признания АНПА Х200 обладающим техническими характеристиками, относящими его к товарам двойного назначения, были предметом тщательного анализа оценки суда первой инстанции и приведённые по данному поводу выводы сомнений в своей обоснованности и убедительности у суда апелляционной инстанции не вызывают.

Суд обеспечил участникам процесса равные возможности для реализации своих прав и создал необходимые условия для исполнения сторонами их процессуальных обязанностей. При этом ограничений прав осуждённого и стороны защиты во время рассмотрения дела, обвинительного уклона либо нарушения принципа презумпции невиновности, предусмотренного ч. 3 ст. 14 УПК РФ, судом первой инстанции допущено не было.

На основании изложенного, суд апелляционной инстанции полагает, что приговор соответствует требованиям ст. ст. 297, 304, 307-309 УПК РФ. В нём указаны обстоятельства преступления, установленные судом, проанализированы доказательства, обосновывающие вывод суда о виновности осужденного в содеянном, мотивированы выводы относительно квалификации преступления и назначенного наказания. Каких-либо противоречий в выводах судом не допущено, они основаны на достоверных доказательствах и полностью соответствуют фактическим обстоятельствам дела.

При назначении ФИО4 наказания суд первой инстанции, исходя из положений ст. 60 УК РФ, учёл характер и степень общественной опасности совершенного им преступления, данные о его личности (...), которые подробно привёл в приговоре, совокупность смягчающих и отсутствие отягчающих наказание обстоятельств, учёл влияние назначаемого наказания на исправление осуждённого и на условия жизни его семьи.

Судом в полой мере учтено наличие смягчающих наказание обстоятельств, а именно возраст и неудовлетворительное состояние здоровья осуждённого, наличие на иждивении больной престарелой матери и детей умершего брата.

Иных обстоятельств, смягчающих наказание, предусмотренных ст. 61 УК РФ, помимо тех, которые установлены судом первой инстанции при рассмотрении уголовного дела, судебная коллегия не усматривает.

Обстоятельств, отягчающих наказание, судом справедливо не усмотрено.

С учётом всех установленных по уголовному делу юридически значимых обстоятельств, суд пришел к убедительному выводу о том, что справедливым, законным и в полной мере отвечающим целям и задачам наказания будет назначение ФИО4 наказания в виде лишения свободы.

Мотивы, по которым суд первой инстанции не усмотрел оснований для применения ст. 64 УК РФ и возможности назначения наказания с применением положений ст. 73 УК РФ, суд апелляционной инстанции находит убедительными, а потому, с учётом всех изложенных выше обстоятельств, полагает, что доводы апелляционного представления и дополнений к нему в части необходимости усиления основного наказания удовлетворению не подлежат.

Вместе с тем, суд апелляционной инстанции находит приговор подлежащим изменению в части назначенного ФИО4 дополнительного наказания.

Так, осуждённому ФИО4 назначено дополнительное наказание в виде «лишения права заниматься профессиональной деятельностью, связанной с выполнением организационно-распорядительных и административно-хозяйственных функций в государственных учреждениях на 2 года 6 месяцев».

Данное дополнительное наказание назначено судом со ссылкой на ч. 3 ст. 47 УК РФ, поскольку санкцией ч. 1 ст. 285 УК РФ назначение дополнительного наказания не предусмотрено.

Вместе с тем, суд апелляционной инстанции считает, что назначенное судом дополнительное наказание, как и испрашиваемое к назначению прокурором в апелляционном представлении, не соответствует требованиям ч.1 ст. 47 УПК РФ, поскольку, оно состоит в запрещении заниматься профессиональной деятельность и, соответственно, занимать должности только на государственной службе или в органах местного самоуправления. Такого дополнительного наказания, как запрет занимать должности в государственных учреждениях, с учетом положений Федерального закона от 27.05.2003 № 58-ФЗ «О системе государственной службы Российской Федерации», не предусмотрено. Между тем, деятельность Федерального государственного бюджетного учреждения науки «Институт проблем морских технологий Дальневосточного отделения Российской академии наук», директором которого являлся ФИО4, не связана с государственной службой или органами местного самоуправления.

Суд апелляционной инстанции также полагает, что каких-либо процессуальных поводов для рассмотрения вопроса о таком виде дополнительного наказания, как запрет заниматься профессиональной научной деятельностью, связанной с научными исследованиями и разработками, не имеется, поскольку ФИО4 признан виновным и осуждён только лишь за должностное преступление, в рамках которого его действия были связаны с выполнением им полномочий и функций руководителя федерального бюджетного учреждения, а не с его научными изысканиями. С учётом характера и обстоятельств преступления, в совершении которого ФИО4 признан виновным, факт проведения ФГБУН ИПМТ ДВО РАН научных исследований и разработок по мнению суда апелляционной инстанции не является основанием для возможного назначения осуждённому вышеназванного дополнительного наказания.

В силу требований ч. 1 ст. 389.19 УПК РФ, при рассмотрении уголовного дела в апелляционном порядке суд не связан доводами апелляционных жалобы, представления и вправе проверить производство по уголовному делу в полном объёме, а в соответствии с п. 9 ч.1 ст.389.20 УПК РФ допущенные судом нарушения могут быть устранены при рассмотрении уголовного дела в апелляционном порядке путем внесения изменений в приговор в данной части. Неправильное применение уголовного закона в данной части не влечёт за собой нарушения права на защиту, не является препятствующим вынесению судебного решения в апелляционной инстанции.

Таким образом, оценивая в порядке апелляционного производства решение суда первой инстанции о назначении ФИО4 дополнительного наказания в соответствии с положениями ч. 3 ст. 47 УПК РФ, суд апелляционной инстанции полагает, что в данном случае это решение не в полной мере мотивировано судом. Принимая во внимание все сведения о личности осуждённого, который характеризуется только с положительной стороны, его возраст, а также то, что как в момент постановления приговора, так и в настоящее время ФИО4 не занимал и не занимает какую-либо руководящую должность, суд апелляционной инстанции убеждён, что для достижения целей исправления осуждённого и предупреждения им совершения новых преступлений, достаточно назначенного судом основного наказания.

В этой связи, суд апелляционной инстанции считает необходимым изменить приговор и исключить из него решение о назначении ФИО4 дополнительного наказания, назначенного в порядке ч. 3 ст. 47 УПК РФ, в виде лишения права заниматься профессиональной деятельностью, связанной с выполнением организационно-распорядительных и административно-хозяйственных функций в государственных учреждениях, сроком на 2 года 6 месяцев.

С учётом изложенного, апелляционное представление с дополнением в части назначения дополнительного наказания с формулировкой «в виде лишения права занимать должности, связанные с выполнением организационно-распорядительных либо административно-хозяйственных полномочий в государственных учреждениях, сроком на 2 года 6 месяцев» удовлетворению также не подлежит.

Кроме того, суд апелляционной инстанции полагает, что доводы дополнительной апелляционной жалобы осуждённого ФИО4 заслуживают внимания.

Согласно п.12 ч.1 ст.299 УПК РФ, при постановлении приговора судом в совещательной комнате надлежит разрешить вопрос о том, как поступить с вещественными доказательствами. Решение по данному вопросу подлежит отражению в резолютивной части приговора (п.2 ч.1 ст.309 УК РФ).

Данный вопрос судом первой инстанции разрешен не в полной мере.

Согласно протоколу от ДД.ММ.ГГГГ в жилище ФИО4, расположенном по адресу: <адрес>, проведён обыск, в ходе которого среди иных предметов и документов были изъяты денежные средства в сумме ... (...).

Постановлением следователя от ДД.ММ.ГГГГ данные денежные средства признаны вещественными доказательствами и приобщены к уголовному делу. В дальнейшем изъятые денежные средства помещены на хранение в камеру хранения вещественных доказательств следственного отдела по <адрес> СУ СК РФ по <адрес> по адресу: <адрес> «А» (...).

Согласно протоколу от ДД.ММ.ГГГГ в нежилом доме, расположенном по адресу: <адрес> «А», проведён обыск, в ходе которого в помещении №, являющимся служебным кабинетом ФИО1, среди иных предметов и документов были изъяты денежные средства в суммах ... (...).

Постановлением следователя от ДД.ММ.ГГГГ данные денежные средства признаны вещественными доказательствам и приобщены к уголовному делу. В дальнейшем изъятые денежные средства также помещены на хранение в камеру хранения вещественных доказательств следственного отдела по <адрес> СУ СК РФ по <адрес> (...).

В соответствии с требованиями п. 6 ч. 3 ст. 81 УПК РФ, при вынесении приговора судом должен быть решён вопрос о вещественных доказательствах. При этом, согласно указанной норме, вещественные доказательства, не указанные в пунктах 1- 5 ч. 3 ст. 81 УПК РФ, подлежат передаче законным владельцам.

Однако, принимая в приговоре решение о судьбе вещественных доказательств, суд, в нарушение требований статей 81 и 309 УПК РФ, не разрешил вопрос о денежных средствах, изъятых в ходе проведения обысков ДД.ММ.ГГГГ и ДД.ММ.ГГГГ и принадлежащих ФИО4

Допущенное судом нарушение уголовно-процессуального закона может быть устранено при рассмотрении уголовного дела в апелляционном порядке на основании п. 9 ч.1 ст. 389.20 УПК РФ, путем внесения соответствующих изменений в приговор.

Как следует из материалов уголовного дела, все вышеперечисленные денежные средства в ходе предварительного расследования уголовного дела не возвращались ФИО4 и не передавались иным лицам, арест на них не накладывался, в обвинительном заключении сведения об этих вещественных доказательствах не отражены, при этом к имуществу, подлежащему конфискации в порядке, предусмотренном пунктами «а-в» ч. 1 ст. 104.1 УК РФ, изъятые денежные средства не относятся. Наказание в виде штрафа осуждённому не назначалось, спор о принадлежности указанных денежных средств отсутствует.

Принимая во внимание изложенное и руководствуясь п. 6 ч. 3 ст. 81 УПК РФ, суд апелляционной инстанции полагает необходимым вернуть осуждённому ФИО4 вещественные доказательства в виде денежных средств в сумме ... (изъятых в ходе обыска ДД.ММ.ГГГГ), и денежных средств в суммах ... (изъятых в ходе обыска ДД.ММ.ГГГГ).

С учётом вносимых изменений, обжалуемый приговор соответствует положениям ч. 4 ст. 7 УПК РФ, то есть является законным, обоснованным и мотивированным. Иных нарушений норм уголовного или уголовно-процессуального законодательства, влекущих отмену приговора или его изменение по другим основаниям, судом апелляционной инстанции не установлено.

На основании изложенного и руководствуясь ст.ст. 389.13, 389.15, 389.17, 389.18, 389.20, 389.26, 389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

ПОСТАНОВИЛ:

Приговор Советского районного суда г. Владивостока от 30 октября 2023 года в отношении ФИО4 изменить:

- исключить из приговора решение о назначении ФИО4 дополнительного наказания, назначенного в порядке ч. 3 ст. 47 УПК РФ, в виде лишения права заниматься профессиональной деятельностью, связанной с выполнением организационно-распорядительных и административно-хозяйственных функций в государственных учреждениях, сроком на 2 года 6 месяцев.

- Денежные средства в сумме ..., изъятые ДД.ММ.ГГГГ в ходе обыска в жилище по адресу: <адрес>, а также денежные средства в суммах ..., изъятые ДД.ММ.ГГГГ в ходе обыска в кабинете № ФГБУ ИПМТ ДВО РАН по адресу: <адрес>, признанные вещественными доказательствами – возвратить осуждённому ФИО4.

В остальном приговор оставить без изменения.

Апелляционную жалобу с дополнениями осуждённого ФИО4, апелляционную жалобу с дополнениями адвокатов Полякова И.М. и Москаленко Н.В. – удовлетворить частично, апелляционное представление с дополнениями прокурора Советского района г. Владивостока Муравьёва М.А. – оставить без удовлетворения.

Апелляционное постановление вступает в законную силу с момента провозглашения и может быть обжаловано в Девятый кассационный суд общей юрисдикции в порядке, предусмотренном гл. 471 УПК РФ в течение 6 месяцев со дня вступления в законную силу приговора суда первой инстанции (со дня вынесения апелляционного постановления). Осуждённый вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции

Председательствующий

С.П. Гуменчук