Приговор № 2-9/2019 от 27 июня 2019 г. по делу № 2-9/2019

Дело № 2-9/2019


П Р И Г О В О Р

Именем Российской Федерации

28 июня 2019 года г. Архангельск

Архангельский областной суд в составе

председательствующего Шабарина А.В.

при секретаре Щелоковой И.Н.

с участием государственных обвинителей – прокуроров уголовно-судебного отдела прокуратуры Архангельской области ФИО1, ФИО2,

потерпевших КЕВ, ДМА, ДАВ, признанных гражданскими истцами,

подсудимой ФИО3, признанной гражданским ответчиком,

защитника – адвоката Еремеевой Т.А., представившей удостоверение № 55 и ордер № 357,

рассмотрев в открытом судебном заседании уголовное дело в отношении

ФИО3, родившейся <данные изъяты>, не судимой,

содержавшейся под стражей с 8 по 10 апреля 2018 года, с 20 августа 2018 года по 19 февраля 2019 года, находящейся под стражей с 27 февраля 2019 года,

обвиняемой в совершении преступления, предусмотренного п. «д» ч. 2 ст. 105 УК РФ,

У С Т А Н О В И Л :

ФИО3 виновна в убийстве при превышении пределов необходимой обороны, совершенном при следующих обстоятельствах.

ДД.ММ.ГГГГ, в период с 4 часов до 7 часов 5 минут, она, находясь в <адрес>, в ходе инициированной её бывшим мужем – ДАА – ссоры, в ответ на его противоправные действия, выразившиеся в применении не опасного для жизни насилия сначала к младшему сыну – ДДА – путём нанесения ему удара локтем по ногам, а затем к ней – посредством удара локтем по ногам, броска на диван, удержания и выкручивания ей ноги, а также в угрозе применения к ней такого вида насилия, правомерно защищаясь от указанного противоправного посягательства, ударила его стеклянной банкой по голове, отчего он отпустил её и упал на пол.

После этого она, полагая, что посягательство не окончено и применение к ней ДАА насилия будет продолжено, действуя умышленно, с целью его убийства, явно выходя за допустимые пределы необходимой обороны, взяла кухонный нож и нанесла им ДАА два удара – сначала в область задней поверхности груди, а после того, как он перевернулся на спину – в область передней поверхности груди, чем причинила телесные повреждения в виде двух колото-резаных ранений передней и задней поверхностей левой половины груди, проникающих в плевральную полость и в полость сердечной сорочки с повреждениями четвёртого левого ребра, верхней доли левого лёгкого, перикарда и сердца, осложнившихся массивной кровопотерей и тампонадой сердца кровью, которые по квалифицирующему признаку вреда здоровью, опасного для жизни человека, в совокупности оцениваются как тяжкий вред здоровью и привели к наступлению смерти ДАА на месте происшествия.

Указанные действия ФИО3 явно не соответствовали характеру и опасности совершённого ДАА посягательства, что было для неё очевидно.

В судебном заседании свою вину в инкриминируемом ей убийстве с особой жестокостью ФИО3 признала частично, пояснив, что лишать ДАА жизни не хотела, была вынуждена ударить его банкой и ножом в целях самообороны.

От дачи показаний по существу предъявленного ей обвинения подсудимая отказалась, сославшись на положения ст. 51 Конституции РФ. Вместе с тем подтвердила достоверность тех сведений, которые сообщила ранее в период досудебного производства по делу.

В этой связи в судебном заседании на основании п. 3 ч. 1 ст. 276 УПК РФ были исследованы показания, данные ей на стадии предварительного расследования, в которых она сообщила, что после развода продолжала проживать с бывшим мужем – ДАА – и двумя малолетними детьми, один из которых – ДДА, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, является их общим ребёнком, в одной квартире. ДАА злоупотреблял спиртными напитками, применял физическое насилие к ней и к детям, постоянно ревновал её, из-за чего между ними возникали конфликты.

С вечера ДД.ММ.ГГГГ ДАА стал употреблять спиртное. Находясь в состоянии опьянения, применив силу, беспричинно наказал детей, а в течение ДД.ММ.ГГГГ нанёс ей удары руками по ногам, потаскал её за волосы, отобрал телефон и ключи от квартиры.

Проснувшись ДД.ММ.ГГГГ около 4 часов, ДАА продолжил употреблять спиртное, громко включил телевизор, затем разбудил младшего сына – ДДА, привёл в большую комнату, повалил к ней на диван и, дав свой телефон, велел играть. Возражать ему она боялась, так как в состоянии опьянения ДАА вёл себя неадекватно и агрессивно. Затем он беспричинно сдёрнул с них одеяло, стал бить им обоих, потом снова накрыл одеялом, при этом неожиданно ударил локтем по ногам сначала ДДА, а потом её. Чтобы как-то «разрядить обстановку», она решила выйти на кухню покурить, однако ДАА её не пустил, стал удерживать, после чего бросил на диван, схватил за ногу и с большой силой стал разгибать её в колене, пытаясь сломать, чем причинил сильную физическую боль. Кричать или звать на помощь она не стала, чтобы не напугать детей. Находясь в состоянии стресса, в ответ на такие действия, она из страха «машинально» взяла с журнального столика первый попавшийся под руку предмет – небольшую стеклянную банку, - которой нанесла ДАА удар в область левого уха. От удара банка разбилась, а ДАА упал на пол, на правый бок. В этот момент у неё «помутнело сознание». Далее помнит, что, боясь применения ДАА ответного насилия, испугавшись за свою жизнь и за жизнь ребёнка - ДДА, видя, как ДАА сжал кулак, стал «рычать» и начал подниматься, она нанесла ему удар в спину кухонным ножом с белой рукоятью и клинком красного цвета, который лежал рядом на журнальном столике. Как нож оказался у неё в руке, а она – рядом с ДАА на полу, на коленях – не помнит. От удара ДАА резко перевернулся и «дёрнулся» в её сторону. Будучи уверенной, что он убьёт её, она тут же ударила его ещё раз ножом в грудь. Испугавшись случившегося, сначала выбежала на кухню, но затем вернулась в комнату. ДАА лежал на полу, «истекал» кровью, попросил вызвать ему «скорую помощь», что она сразу же сделала. Кроме того пыталась остановить кровотечение, положив ему на грудь полотенце. Прибывшие в квартиру врачи «скорой помощи» констатировали смерть ДАА (т. 2 л.д. 24-30, 70-72, 85-88, 92-97, 104-110, 116-120).

Аналогичным образом обстоятельства причинения ДАА смерти подсудимая изложила в своём заявлении о явке с повинной, которую полностью подтвердила суду (т. 2 л.д. 21-23).

При проверке вышеизложенных показаний на месте она подробно описала содержание и хронологию событий, детально воспроизвела свои действия, уверенно продемонстрировав при помощи манекена человека, как ДАА бросил её на диван, каким образом схватил за ногу и, удерживая, стал выгибать её на излом; указала локализацию и способ нанесения тому ударов стеклянной банкой по голове, а затем ножом в спину и в грудь, а также их взаимное расположение с ДАА во время применения к последнему такого насилия (т. 2 л.д. 31-42).

Подтвердив суду все ранее данные по делу показания, ФИО3 уточнила, что ударила ДАА. ножом, так как боялась, что он поднимется и «расправится» с ней, «ударит, побьёт ногами, как уже бывало». Ранее, будучи пьяным, он постоянно применял к ней насилие, в том числе в присутствии детей, был крепче её физически, служил в пограничных войсках, выкручивая ногу, сказал: «Будешь прыгать как кузнечик, а потом я тебя придавлю». Всё произошло неожиданно и быстро, без разрыва во времени.

Несмотря на занятую подсудимой позицию, её виновность в совершении вышеуказанного преступления подтверждается следующими доказательствами, исследованными и проверенными судом.

Как следует из показаний малолетнего потерпевшего ДДА, утром, когда он проснулся, отец велел ему идти в большую комнату. Там он лёг на диван к матери, стал играть на телефоне. Потом отец отобрал у него подушку и «стукнул» под одеялом. Из-за этого мать заругалась на отца, захотела выйти покурить, но отец её не пускал. Тогда она взяла со стола в большой комнате банку и ударила ей отца по голове, отчего банка разбилась, а затем «тыкнула» того ножом в живот. Отец упал, у него потекла кровь. Мать вызвала «скорую помощь» и полицию. Врачи сделали отцу «укольчик» и увезли в больницу. Всё это время его брат Ж спал в другой комнате.

На уточняющий вопрос о том, бил ли отец его мать раньше, ДДА ответил утвердительно (т. 1 л.д. 104-109, 115-118).

Малолетний свидетель ПЕЕ показал, что утром проснулся от криков родителей, которые ругались между собой в большой комнате. Там же находился его младший брат ДДА. Он из своей комнаты не выходил. Когда в квартире появились полицейские, мать объяснила ему, что кинула в отца банку и ударила ножом в живот. По словам брата, отец не пускал её покурить, а потом та действительно бросила в отца банку, вызвала для него «скорую помощь» и полицию. Ранее родители часто ругались, ссорились, били друг друга. Отец часто бил и его, но младшего брата обычно не трогал (т. 1 л.д. 130-134).

Исследованные в судебном заседании на основании ч. 6 ст. 281 УПК РФ показания потерпевшего ДДА и свидетеля ПЕЕ получены с соблюдением требований уголовно-процессуального закона (ст. 191 УПК РФ). Оба несовершеннолетних допрошены в присутствии их законных представителей с обязательным участием педагога-психолога. До начала выполнения каждого из указанных следственных действий им разъяснялась необходимость правдиво рассказать о событиях, очевидцами которых они являлись. Все поставленные перед ними вопросы были сформулированы в доступной для детей такого возраста форме, а ответы на них зафиксированы дословно, при этом правильность изложения их показаний заверена подписями всех участвовавших в допросах лиц, замечаний и дополнений от которых не поступило.

По заключениям судебных психолого-психиатрических экспертиз, несмотря на малолетний возраст, как ДДА, так и ПЕЕ были способны правильно воспринимать внешнюю, фактическую сторону юридически значимых событий и давать о ней показания в срок, максимально приближенный к ситуации правонарушения (т. 3 л.д. 46-54, 55-62).

Об обстоятельствах случившегося оба несовершеннолетних были допрошены сразу после преступления – ДД.ММ.ГГГГ, а ДДА, кроме того, дал дополнительные показания ДД.ММ.ГГГГ, то есть спустя непродолжительное время после исследуемых событий.

Исходя из изложенного, показания малолетних потерпевшего ДДА и свидетеля ПЕЕ суд признаёт относимыми и допустимыми доказательствами, которые оценивает в совокупности с другими доказательствами, представленными каждой из сторон.

Свидетель СМК изложила ставшие ей известными со слов дочери – ФИО3 – обстоятельства убийства ДАА аналогичным образом, что и сама подсудимая. Утром ДД.ММ.ГГГГ последняя рассказала ей по телефону, что убила супруга, так как тот обижал младшего сына. В ходе возникшего по этой причине конфликта дочь нанесла ДАА удары ножом, причинила ранения, от которых он скончался, сама вызвала «скорую помощь» и полицию. Накануне вечером ДАА, будучи выпившим, позвонил ей (СМК) с мобильного телефона дочери, сообщил, что «врезал Валентине по щеке». Ранее дочь неоднократно жаловалась на применение ДАА физической силы к ней и к детям (т. 1 л.д. 119-122, 146-148).

По показаниям свидетеля ГЕВ ДД.ММ.ГГГГ около 5 часов 30 минут её разбудил шум, доносившийся из квартиры соседей – Д. Сначала там громко играла музыка, затем ДАА стал кричать, чем-то возмущаться, в комнате хлопали двери. ФИО3 на него заругалась, попросила выключить музыку. На какое-то время всё затихло, однако около 6 часов 30 минут она услышала, как ДАА высказывает претензии жене по поводу того, что спят их дети. Было слышно, как один из детей проснулся и заплакал. ФИО3 просила мужа успокоиться, выключить музыку. Спустя непродолжительную паузу соседи снова стали ругаться, кричать друг на друга. В процессе словесной перепалки послышался шум падения чего-то тяжёлого на пол и перемещения. Шум и крики продолжались в течение минуты, а затем всё затихло. Утром от сотрудников полиции ей стало известно об убийстве ФИО3 своего мужа. Подобный шум из квартиры соседей она слышала и ранее. ФИО3 объясняла, что не может успокоить мужа, когда тот находится в состоянии опьянения, показывала следы от порезов на руках, говорила, что ей некуда от него уйти (т. 1 л.д. 180-183).

Аналогичным образом изложил события супруг ГЕВ – свидетель ГИВ (т. 1 л.д. 237-240).

Свидетели РСЕ и ГЮБ также сообщили о периодически доносившихся из квартиры Д криках, шуме ссор, в том числе в ночное время. При этом в основном было слышно ДАА, которого они часто видели в состоянии опьянения. Своё шумное поведение он объяснял необходимостью выплеснуть таким образом энергию. Когда ДД.ММ.ГГГГ около 19 часов они уходили из дома, ГЮБ слышала, что ДАА вновь на кого-то кричит в своей квартире (т. 1 л.д. 184-186, 222-224).

Как следует из свидетельских показаний врача ГБУЗ <данные изъяты> областная клиническая станция скорой медицинской помощи» СВЮ, к моменту прибытия выездной бригады в кв. <адрес>, откуда ДД.ММ.ГГГГ в 7 часов 1 минуту поступил вызов, пострадавший – ДАА – был уже мёртв, его тело находилось на полу в большой комнате в положении лёжа на правом боку. При визуальном осмотре у погибшего обнаружено несовместимое с жизнью колото-резаное ранение в третьем межреберье слева. Помимо сотрудников полиции в комнате в это время находилась молодая женщина, которая пояснила, что это ранение ДАА причинила она около 6 часов 30 минут утра в ходе семейной ссоры (т. 1 л.д. 174-179).

Сообщённые свидетелем СВЮ сведения полностью согласуются с данными, отражёнными в карте вызова скорой медицинской помощи. В ней зафиксировано, что вызов действительно поступил от жены пострадавшего - ФИО3 - в связи с причинением последнему ножевого ранения (т. 4 л.д. 33-34).

Полученную информацию в 7 часов 5 минут диспетчер «скорой помощи» передал в дежурную часть ОП № 5 УМВД России по <данные изъяты>, что видно из рапорта оперативного дежурного (т. 1 л.д. 54).

По показаниям свидетелей НЛН и АВВ в указанный день около 7 часов 20 минут в составе автопатруля полиции они прибыли по адресу: <адрес> для проверки сообщения о ножевом ранении. На лестничной клетке их встретила ФИО3, на лице у которой имелась гематома. ФИО3 указала на большую комнату, где на полу находилось тело её бывшего мужа – ДАА – со следами крови в области груди. Приехавший после них врач скорой помощи констатировал смерть пострадавшего (т. 1 л.д. 187-193, 219-221).

В остальной части исследованные в судебном заседании в порядке ч. 1 ст. 281 УПК РФ показания названных сотрудников полиции об обстоятельствах содеянного ФИО3, ставших им известными с её слов, суд признаёт недопустимыми доказательствами, поскольку при получении таких сведений в связи с исполнением своих служебных обязанностей, направленных, в том числе, на проверку сообщения о преступлении и установление лиц, его совершивших, не была соблюдена установленная законом процедура сбора доказательств с обеспечением ФИО3 гарантированного права на защиту, а подмена её показаний производными от них показаниями самих сотрудников полиции недопустима.

Свидетель СЕО показала, что в один из дней ДД.ММ.ГГГГ её приятельница – ФИО3 – рассказала о причинении ДАА смерти в результате очередного семейного конфликта. Нанесение мужу удара банкой по голове объяснила тем, что он на неё «замахнулся», а последующий удар ножом в спину – боязнью, что тот поднимется и что-нибудь сделает с ней в ответ, так как от удара банкой он упал и поранился. Когда ДАА перевернулся на спину, ФИО3 ударила его ножом ещё раз. В ДД.ММ.ГГГГ она сама была очевидцем того, как ДАА, находясь в состоянии алкогольного опьянения, щипал ФИО3 за руки и за ноги, ударил ладонью по голове и хватал за волосы (т. 1 л.д. 201-205).

В целом, таким же образом об обстоятельствах убийства, ставших ей известными со слов самой ФИО3, сообщила её подруга – свидетель ВВС При этом показала, что утром ДД.ММ.ГГГГ ФИО3 рассказала ей по телефону, как в ходе конфликта, защищаясь от мужа, который попытался сломать ей ногу, сначала ударила того по голове стеклянной банкой, а потом ножом в спину и в сердце. В период её проживания в квартире Д с ДД.ММ.ГГГГ, между последними постоянно происходили конфликты по причине злоупотребления ДАА алкоголем. При этом ДАА избивал жену, грубо обращался с детьми (т. 1 л.д. 214-216).

Допрошенная в качестве свидетеля специалист по социальной работе ГБУЗ <данные изъяты> КНМ показала, что осуществляла патронаж семьи Д, которая состояла на профилактическом учёте, как находящаяся в социально опасном положении, в том числе вследствие жестокого обращения ДАА со своей женой – ФИО3 на фоне злоупотребления спиртными напитками. Характеризует ДАА как агрессивного, конфликтного человека с неуравновешенной психикой. Со слов ФИО3 ей известно о применении по отношению к последней и старшему сыну физического насилия. В один из дней ДД.ММ.ГГГГ ФИО3 позвонила рано утром, попросила прийти к ней домой, посидеть с её детьми. Причину объяснила тем, что убила мужа ножом, так как тот проявил агрессию к ней и «поднял руку» на младшего сына. Выполнить её просьбу она не смогла. Позднее при встрече ФИО3 рассказала, что в то утро ДАА, будучи пьяным, ударил её и ДДА, схватил её, пытался сломать ей конечность (руку или ногу), чем причинил боль. В ответ ФИО3 ударила мужа сначала банкой по голове, а затем ножом. Дети в это время находились дома.

Как показал потерпевший КЕВ, из-за проблем в семье его брат ДАА действительно злоупотреблял спиртными напитками, в состоянии опьянения становился вспыльчивым, агрессивным. Между братом и ФИО3 часто возникали ссоры, в результате которых она неоднократно уходила из дома, оставляя детей. Считает, что инициаторами семейных конфликтов были оба.

Потерпевший ДМА подтвердил наличие конфликтов в семье брата, объяснив их поведением самой ФИО3, которая, по его мнению, вела «разгульный образ жизни».

Таким же образом отношения между подсудимой и её бывшим супругом описали другие родственники погибшего: его отец – ДАВ, признанный потерпевшим по делу, сожительница потерпевшего ДМА – КЕВ, двоюродный брат САА, сожительница последнего ОЕА, родная тётя – КГА, отметив, что, несмотря на взаимные претензии, те продолжали жить вместе (т. 1 л.д. 158-161, 166-169, 170-173).

Их утверждение о том, что никакой агрессии по отношению к ФИО3 и детям ДАА не проявлял, опровергается не только приведёнными выше показаниями детей подсудимой, её матери СМК, знакомых ВВС, СЕО, КНМ, но и показаниями потерпевшего ДАВ, участковых уполномоченных полиции, работников социальных служб, контактировавших с семьей Д, заключениями таких органов и постановлениям о привлечении ДАА к административной ответственности за причинение побоев жене и детям (т. 3 л.д. 104, 117, 118, 119, 120, 121, 122, 123, 124, т. 4 л.д. 37, 38, 39, 40), вследствие чего их показания в этой части суд признаёт недостоверными и отвергает.

В частности, потерпевший ДАВ также сообщил суду о поступавших ему от ФИО3 жалобах на поведение ДАА, применение последним физической силы, однако сам ДАА это отрицал. По просьбе обоих он оказывал финансовую помощь в лечении сына от алкогольной зависимости.

Как показала специалист по социальной работе ГБСУ <данные изъяты> ПАА в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ она осуществляла патронаж семьи Д, которая была поставлена на учёт на основании информации органов внутренних дел о жестоком отношении ДАА к своему пасынку – ПЕЕ. Как она выяснила, в семье часто возникали скандалы из-за злоупотребления ДАА спиртным. Со слов матери ребёнка – ФИО3, последний «прикладывал к ней руки», но, несмотря на рекомендации обращаться в полицию, никаких мер та не предпринимала.

Специалист УВСОП отдела по Северному территориальному округу г. <адрес> БЕА, а также заместитель председателя комиссии по делам несовершеннолетних и защите их прав <данные изъяты> территориальных округов МО «<данные изъяты>» АЕН описали обстановку и характер взаимоотношений в семье Д аналогичным образом, что и вышеназванные работники других органов социальной помощи - КНМ и ПАА (т. 1 л.д. 229-232, 245-247).

Из свидетельских показаний участковых уполномоченных полиции МСЗ и ЛСА следует, что в связи с противоправным поведением ДАА, который нарушал общественный порядок, злоупотреблял спиртными напитками, скандалил дома, семья последнего находилась на профилактическом контроле. При беседах ДАА не отрицал, что устраивал конфликты с женой и применял к ней физическую силу, однако бытовые ссоры между ними обычно заканчивались примирением. ДД.ММ.ГГГГ при обходе жильцов соседних квартир выяснилось, что рано утром соседи слышали сначала громкую музыку, а затем крики и шум борьбы из квартиры Д, где был обнаружен труп ДАА (т. 1 л.д.194-197).

Таким образом, близкие родственники как подсудимой, так и погибшего, их знакомые, соседи, а также работники социальных служб и правоохранительных органов одинаково указали на развитие между ними в течение продолжительного времени конфликтных семейных отношений, обусловленных, прежде всего, злоупотреблением спиртными напитками и агрессивным поведением самого ДАА, что указывает на причину совершения преступления и подтверждает показания ФИО3 о мотиве её действий во время ссоры.

Помимо приведённых выше показаний потерпевших и свидетелей виновность ФИО3 в причинении смерти ДАА при изложенных выше обстоятельствах подтверждается следующими материалами дела.

В результате осмотра места происшествия установлено, что труп ДАА находился на полу в большой комнате в положении лёжа на спине с явными признаками насильственной смерти: обильными пятнами крови на лице, теле, конечностях. На передней поверхности левой половины груди лежало свёрнутое в тугой свёрток полотенце со следами влажной крови, под которым имелась веретенообразная рана. Аналогичная рана обнаружена на задней поверхности левой половины груди. Похожее по морфологическим характеристикам ранение выявлено в передних отделах левой околоушно-жевательной области. В проекции ран в области груди обнаружены соответствующие им по свойствам механические повреждения двух футболок. В пятнах крови на полу под трупом лежали многочисленные осколки от стеклянной банки. В большой комнате находился расправленный диван, рядом с которым располагался журнальный столик со стопками, остатками пищи и бутылкой со спиртосодержащей жидкостью. Одна из стопок лежала на полу. На столе в кухне квартиры найден нож с рукоятью из полимерного материала красного и белого цветов, с клинком красного цвета, по всей поверхности которого имелось вещество бурого цвета (т. 1 л.д. 36-52).

В результате экспертного исследования следов рук, обнаруженных на бутылке со спиртосодержащей жидкостью, на 2 стопках и кружке, находившихся на журнальном столике и под ним в большой комнате квартиры, установлена их принадлежность только ДАА (т. 3 л.д. 70-71).

Данное обстоятельство соответствует показаниям подсудимой об употреблении им спиртного непосредственно перед конфликтом и подтверждает сообщённые ей сведения о причинах возникшей между ними ссоры.

Как следует из выводов экспертов:

- на двух футболках ДАА, двух осколках стеклянной банки и кухонном ноже, изъятых при осмотре места происшествия, а также на халате и брюках ФИО3, изъятых у неё в ходе выемки, обнаружена кровь, которая могла произойти от ДАА (т. 2 л.д. 45-50, 159-161, 218-221, 241-243);

- кровь человека обнаружена и в смыве с левой стопы ФИО3 (т. 2 л.д. 236-238);

- на обеих футболках с трупа ДАА выявлено по два колото-резаных повреждения, причинённых, вероятно, одним клинком типа ножа, имеющим наибольшую ширину следообразующей части не менее 2,2 см, одно лезвие и П-образный обух шириной не менее 0,11 см. (т. 2 л.д. 225-233).

При этом установленная в результате осмотра предметов и экспертного исследования локализация пятен крови на одежде ФИО3, а именно на внешних поверхностях рукавов, левой полы, капюшона, и спинки халата слева, а также на лицевой стороне её брюк (т. 2 л.д. 45-50, 159-161, 241-243), указывает на расположение подсудимой сверху и сбоку относительно тела ДАА в момент причинения ему ножевых ранений и полностью согласуется её показаниями о нанесении тому ударов ножом, когда он лежал на полу.

По заключениям судебно-медицинских экспертов смерть ДАА наступила в результате двух колото-резаных ранений передней и задней поверхностей левой половины груди, проникающих в левую плевральную полость и в полость сердечной сорочки, с повреждениями четвёртого и седьмого левых рёбер, верхней и нижней долей левого лёгкого, сердечной сорочки, перикарда и сердца, сопровождавшихся кровоизлияниями в левую плевральную полость и в полость сердечной сорочки, и закономерно осложнившихся массивной кровопотерей и тампонадой сердца кровью, которые по квалифицирующему признаку опасности для жизни в совокупности оцениваются как тяжкий вред здоровью.

Помимо указанного ранения на теле погибшего обнаружены телесные повреждения характера:

- ушибленной раны в левых отделах теменной области;

- колото-резаного ранения мягких тканей в передних отделах околоушно-жевательной области, которые по признаку кратковременного расстройства здоровья продолжительностью до трёх недель оцениваются как лёгкий вред здоровью;

- семи резаных и колото-резаных поверхностных ран в левых отделах теменной области;

- не менее девяти резаных поверхностных ран в левых скуловой, щёчной и околоушно-жевательной областях;

- резаной поверхностной раны левой ушной раковины;

- двух резаных поверхностных ран на тыльной поверхности первого и второго пальцев левой кисти;

- ссадины в центральных отделах лобной области, двух ссадин на левой боковой и левой заднебоковой поверхностях шеи; ссадины в левых отделах трапециевидной области, которые как в отдельности, так и в совокупности оцениваются как не причинившие вреда здоровью.

В результате гистологических и медико-криминалистических экспертных исследований установлено, что все обнаруженные у ДАА телесные повреждения являлись прижизненными, образовались незадолго (не более чем за 30 минут) до его смерти, которая наступила в период не свыше 4 часов до момента осмотра трупа на месте происшествия ДД.ММ.ГГГГ в 8 часов 53 минуты.

При этом два колото-резаных ранения, состоящие в причинной связи со смертью пострадавшего, образовались в результате двух воздействий, вероятно, одного плоского клинкового колюще-режущего орудия (типа ножа), имеющего длину погружавшейся части клинка не менее 12 см, наибольшую ширину следообразующей части не менее 2,2 см., одно лезвие и П-образный обух толщиной не менее 0, 11 см.

После их причинения ДАА мог утратить способность к совершению самостоятельных активных действий в течение короткого периода времени.

При сравнительном судебно-криминалистическом исследовании установлено, что данные колото-резаные ранения, как и повреждения на верхней одежде ДАА (двух футболках), действительно могли быть причинены клинком обнаруженного на месте происшествия ножа, на который ФИО3 указала как на орудие преступления, исходя из его конструктивных особенностей, степени заточки лезвия и острия, свойств обуха (т. 2 л.д. 225-233).

Данный вывод подтверждают и результаты осмотра этого предмета, согласно которым длина клинка указанного ножа составляет 19,3 см., ширина у основания – 2,9 см. (т. 2 л.д. 163-165), при этом клинок имеет лезвие, острие и обух, что полностью соответствует установленным при судебно-медицинском исследовании трупа ДАА характеристикам орудия его убийства.

Ушибленная рана в левых отделах теменной области ДАА образовалась от однократного воздействия твёрдого тупого предмета, травмировавшая часть которого имела преобладающую плоскую или цилиндрическую поверхность с большим радиусом закругления. Такими характеристиками обладает неповреждённая стеклянная банка, поэтому она действительно могла выступать в качестве травмирующего орудия.

Колото-резаное ранение мягких тканей в передних отделах околоушно-жевательной области образовалось в результате однократного воздействия объекта с травмирующей частью в виде неравномерно выраженной П-образной на поперечном сечении кромки, ограниченной заострёнными рёбрами, то есть обладающего характеристиками осколка стекла, в том числе осколка стеклянной банки.

Остальные резаные и колото-резаное ранения были причинены воздействиями плоского объекта (объектов) с аналогичными травмирующими свойствами, а ссадины головы, шеи и трапециевидной области – в результате воздействий тупозаострённой части травмирующего предмета (предметов).

Морфологические свойства таких ссадин, резаных и колото-резаных ранений характерны для повреждений, обычно причиняемых осколками стекла, поэтому также могли образоваться от воздействий осколков стеклянной банки (т. 3 л.д. 10-19).

При сопоставлении и сравнительном анализе объективных данных о локализации, характере, механизме образования установленных у ДАА телесных повреждений со сведениями об обстоятельствах их причинения, изложенными подозреваемой ФИО3, эксперт пришёл к выводам о том, что:

- колото-резаные ранения груди и ушибленная рана в левых отделах теменной области могли образоваться при изложенных в её показаниях обстоятельствах;

- поверхностные резаные и колото-резаные раны в области головы и пальцев левой кисти, а также ссадины в центральных отделах лобной области, на левой боковой и левой заднебоковой поверхностях шеи, в левых отделах трапециевидной области – образовались вследствие одномоментного контактного взаимодействия со множественными осколками стеклянной банки (т. 3 л.д. 76-88).

При судебно-химическом исследовании в крови и моче трупа ДАА обнаружен этиловый спирт, концентрация которого у живых лиц соответствует сильной степени алкогольного опьянения (т. 2 л.д. 187-198, 199-200, 201-202, 203-204, 205-206, 207-208, 209-214, т. 3 л.д. 10-19, 76-88).

Таким образом, установленные в результате экспертных исследований количество, характер, локализация и механизм образования телесных повреждений, обнаруженных на теле ДАА, полностью согласуются с показаниями подсудимой об обстоятельствах и способе применения к потерпевшему физического насилия, а также об использованном для причинения ему смерти орудии – кухонном ноже. При этом давность образования таких повреждений соответствует указанному в обвинении времени совершения преступления.

Исходя из морфологических признаков и установленного экспертами механизма образования всех выявленных у ДАА ссадин, колото-резаных и резаных ранений, а также с учётом результатов осмотра места происшествия об обнаружении стеклянных осколков в области расположения трупа и под ним, суд приходит к выводу об их образовании как вследствие удара банкой по голове, так и в результате падения на образовавшиеся при этом осколки.

Протоколом освидетельствования самой подсудимой, а также заключением судебно-медицинского эксперта зафиксировано наличие у неё телесных повреждений в виде:

- кровоподтёков на тыльной и ладонной поверхностях правой кисти, на тыльной поверхности левой кисти и на передней поверхности правой голени в верхней трети;

- ссадин на задней поверхности груди в проекции остистых отростков 10 и 11 грудных позвонков (2), которые образовались в период от 3 до 6 суток до проведения освидетельствования ДД.ММ.ГГГГ в период с 22.00 до 22.30;

- кровоподтёков в правом отделе нижнечелюстной области (2), на задней поверхности правого плеча, на наружной поверхности левого плеча, на задненаружной поверхности левого плеча (2), на задневнутренней поверхности левого предплечья, по наружной поверхности левого бедра, на передненаружной поверхности левого коленного сустава;

- ссадин на тыльной поверхности левой кисти (7), на тыльно-внутренней поверхности ногтевой фаланги левой кисти у ногтевой пластины, которые образовались в период до 3 суток до проведения указанного освидетельствования;

Все обнаруженные на теле ФИО3 повреждения причинены в результате ударных (кровоподтёки) и тангенциальных (ссадины) воздействий твёрдого тупого предмета (предметов) в область верхних и нижних конечностей и как вред здоровью не расцениваются (т. 2 л.д. 170-173, т. 3 л.д. 4-5).

Наличие у ФИО3 кровоподтёков на лице и конечностях, в том числе в области левого бедра и коленного сустава, образовавшихся в период, соответствующий времени совершения преступления, согласуется с её показаниями о конфликте с ДАА за день до этого, применении к ней физической силы в ходе ссоры непосредственно ДД.ММ.ГГГГ и причине, по которой она ударила его банкой по голове и ножом по телу.

Представленные суду выводы экспертов научно обоснованы, содержат ответы на все поставленные перед ними вопросы, являются понятными и непротиворечивыми, а составленные по результатам исследований заключения полностью соответствуют требованиям ст. 204 УПК РФ.

При таких обстоятельствах оснований сомневаться в правильности сделанных экспертами выводов у суда не имеется.

Проанализировав совокупность представленных сторонами доказательств, суд приходит к выводу о том, что виновность подсудимой в умышленном причинении смерти ДАА нашла своё подтверждение в полном объёме.

Факт нанесения ДАА смертельных ранений в результате возникшего между ними конфликта она не отрицает.

На всех стадиях уголовного судопроизводства ФИО3 подробно и последовательно описывала обстоятельства и причину ссоры, точно воспроизвела события в ходе проверки показаний на месте происшествия, уверенно продемонстрировала, каким образом нанесла ДАА удары банкой по голове и ножом по телу.

Сообщённые ей сведения в деталях согласуются с показаниями непосредственного очевидца событий – потерпевшего ДДА, её старшего сына ПЕЕ; соседей ГЕВ, ГИВ, услышавших шум ссоры с погибшим в указанное в обвинении время; свидетелей СМК, ВВС, КНМ, СЕО, СВЮ, которым она одинаково рассказала об обстоятельствах содеянного сразу после убийства.

Кроме того её показания объективно подтверждаются заключениями судебно-медицинских экспертиз о характере и механизме образования обнаруженных на теле погибшего телесных повреждений и следов его крови на одежде самой подсудимой; протоколами осмотров места происшествия с описанием обстановки в большой комнате квартиры и изъятых оттуда предметов, включая орудие убийства.

При этом все представленные суду доказательства соответствуют требованиям уголовно-процессуального закона, относятся к существу предъявленного ФИО3 обвинения, то есть являются относимыми и допустимыми.

Вследствие изложенного каких-либо оснований не доверять показаниям ФИО3 относительно времени, места и способа причинения ДАА смерти, равно как и о действиях самого потерпевшего до и во время конфликта у суда не имеется, а потому суд признаёт их в этой части достоверными и принимает за основу своего решения.

На основании совокупности вышеизложенных доказательств судом установлено, что инициатором конфликта выступил сам потерпевший, который, находясь в состоянии алкогольного опьянения, рано утром разбудил ребёнка и заставил его идти в большую комнату к матери, громко включил телевизор, мешая им спать, срывал с них одеяло, которым нанёс им удары, после чего ударил их локтем по ногам, не пустил ФИО3 на кухню покурить, а затем, бросив её на диван, стал удерживать и выкручивать ей ногу.

Таким образом, исходя из установленных фактических обстоятельств дела, ФИО3 действительно нанесла ДАА удар банкой по голове в ответ на его противоправные действия, выразившиеся в применении к ней насилия, не опасного для жизни и здоровья, в присутствии их малолетнего сына, а именно, в связи с броском на диван, удержанием и выкручиванием ноги, что причиняло ей физическую боль, привело к образованию телесных повреждений в виде кровоподтёков верхних конечностей, левого бедра и левого коленного сустава.

В силу ч. 2 ст. 37 УК РФ указанные действия подсудимой суд признаёт правомерными, поскольку в данном случае ФИО3 пресекала совершаемое в отношении неё общественно-опасное посягательство, при этом применённый ей способ самозащиты и причинённый такими действиями ДАА вред являлись соразмерными, то есть соответствовали характеру и степени опасности имевшего место посягательства.

В этой связи ФИО3 не подлежит уголовной ответственности за нанесение ДАА удара стеклянной банкой по голове, а причинение потерпевшему такими действиями телесных повреждений характера:

- ушибленной раны в левых отделах теменной области; колото-резаного ранения мягких тканей в передних отделах околоушно-жевательной области, которые оцениваются как лёгкий вред здоровью;

- семи резаных и колото-резаных поверхностных ран в левых отделах теменной области; не менее девяти резаных поверхностных ран в левых скуловой, щёчной и околоушно-жевательной областях; резаной поверхностной раны левой ушной раковины; двух резаных поверхностных ран на тыльной поверхности первого и второго пальцев левой кисти; ссадины в центральных отделах лобной области, двух ссадин на левой боковой и левой заднебоковой поверхностях шеи; ссадины в левых отделах трапециевидной области, которые не расцениваются как вред здоровью,

суд исключает из объёма предъявленного ей обвинения.

В результате указанных действий подсудимой, не выходящих за пределы необходимой обороны, ДАА упал на пол, оказавшись в положении лёжа на животе.

Нанесение потерпевшему сразу после этого ударов ножом ФИО3 объяснила тем, что ранее, будучи в состоянии опьянения, ДАА неоднократно причинял ей побои, был крепче её физически, выкручивая ногу, высказал угрозу: «Будешь скакать как кузнечик, а потом я тебя придавлю», поэтому она опасалась, что, поднявшись с пола, он «что-нибудь с ней сделает», «расправится с ней», «нанесёт удар», «станет бить ногами, как это уже бывало». Накануне он также нанёс ей удары руками по ногам, потаскал её за волосы, отобрал телефон и ключи от квартиры, применив физическую силу, наказал детей.

Суд приходит к выводу, что в сложившейся обстановке у ФИО3 имелись реальные основания опасаться ответных не опасных для жизни насильственных действий со стороны потерпевшего, на что указывают следующие исследованные в суде доказательства.

Так, дети подсудимой одинаково показали, что во время частых семейных ссор ДАА избивал их мать, физически наказывал пасынка – ПЕЕ.

На систематическое применение ДАА насилия к ней и детям подсудимая жаловалась своей матери – СМК, свёкру – ДАВ, соседке ГЕВ, которая сама наблюдала у неё на теле телесные повреждения; знакомым СЕО и ВВС; работникам социальных служб КНМ, ПАА, АЕН, осуществлявшим патронаж семьи, в том числе по причине жестокого обращения потерпевшего с супругой и старшим сыном (т. 3 л.д. 186, 190, 194, 217-218), а участковые уполномоченные полиции МСЗ и ЛСА неоднократно проверяли информацию о нанесении ДАА побоев супруге и детям, что при даче им объяснений сам ДАА не отрицал.

Как агрессивное, охарактеризовал поведение потерпевшего в состоянии опьянения и его брат – КЕВ

Все допрошенные по делу родственники и знакомые ДАА, представители социальных служб и территориального органа полиции сообщили о систематическом злоупотреблении им спиртными напитками.

За нанесение побоев ФИО3, малолетним ДДА и ПЕЕ в квартире по месту их жительства ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ и ДД.ММ.ГГГГ, ДАА привлекался к административной ответственности по ст. 6.1.1 КоАП РФ (т. 3 л.д. 104, 117, 118, 119, 120, 121, 122, 123, 124, т. 4 л.д. 37, 38, 39, 40).

Факты применения им насилия к ФИО3 в присутствии детей учитывались и при привлечении его к административной ответственности по ч. 1 ст. 5.35 КоАП РФ за ненадлежащее исполнение родительских обязанностей (т. 3 л.д. 221, 222, 223, 224, 225-226, 227-228).

О нанесении ФИО3 побоев накануне рассматриваемых событий он сам сообщил по телефону её матери – СМК Показания последней, как и показания подсудимой об этом, объективно подтверждаются заключением судебно-медицинского эксперта об обнаружении на теле ФИО3 при её освидетельствовании в день убийства большого количества телесных повреждений в виде ссадин и кровоподтёков на лице, теле, конечностях, причинённых как в период инкриминируемого ей деяния, так и в другие более ранние временные периоды (т. 2 л.д. 170-173, т. 3 л.д. 4-5).

Кроме того, по заключению эксперта рост ДАА составлял 180 см., он имел правильное нормостеническое телосложение и достаточную упитанность (т. 2 л.д. 187-198), что при визуальном сравнении с внешними антропометрическими данными самой подсудимой, которую суд имел возможность непосредственно наблюдать в судебном заседании (невысокого роста, худощавого телосложения), действительно указывает на его явное физическое превосходство над ней.

По показаниям ФИО3, которые стороной обвинения не опровергнуты, она схватила нож и ударила им ДАА в спину, увидев, что он сжал кулак, стал «рычать» и начал подниматься, а второй удар в грудь – поскольку тот сразу резко перевернулся и «дёрнулся» в её сторону. Все произошло быстро, без разрыва во времени.

Описанное подсудимой поведение потерпевшего на данной стадии конфликта согласуется с заключением судебно-медицинского эксперта о сохранении им способности к совершению самостоятельных активных действий после первого удара банкой по голове и падения на осколки, указывает на то, что он находился в сознании, и, что естественно в такой ситуации, пытался подняться.

Таким образом, несмотря на фактическое пресечение противоправных действий ДАА, связанных с применением к ней насилия, не опасного для жизни, освободившись и сбив потерпевшего с ног, подсудимая ещё дважды ударила его ножом по телу, полагая, что начатое им нападение не окончено, а угроза причинения ей вреда сохраняется, тем самым защищала себя от продолжаемого, по её мнению, общественно-опасного посягательства.

Вместе с тем согласно разъяснениям, изложенным в пункте 11 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27.09.2012 № 19 «О применении судами законодательства о необходимой обороне и причинении вреда при задержании лица, совершившего преступление», если оборонявшийся прибегнул к защите от посягательства, указанного в части 2 статьи 37 УК РФ, такими способами и средствами, применение которых явно не вызывалось характером и опасностью посягательства, и без необходимости умышленно причинил посягавшему лицу тяжкий вред здоровью или смерть, его действия расцениваются как превышение пределов необходимой обороны. При этом ответственность за превышение пределов необходимой обороны наступает только в случае, когда по делу будет установлено, что оборонявшийся осознавал, что причиняет вред, который не был необходим для предотвращения или пресечения конкретного общественно опасного посягательства.

Согласно установленным фактическим обстоятельствам дела, совершённое ДАА общественно-опасное посягательство было сопряжено с применением в отношении подсудимой насилия, которое не представляло опасности для её жизни, а высказанная им в ходе конфликта угроза носила неопределённый характер, что не позволяло ФИО3 оценить как реальную возможность её реализации, так и последствия исполнения.

Об этом же свидетельствуют и уточняющие показания самой подсудимой, согласно которым она опасалась не конкретных последствий в виде причинения ей ДАА смерти или тяжкого вреда здоровью, а продолжения побоев - нанесения ударов, в том числе ногами, «как это уже бывало», то есть не воспринимала сложившуюся ситуацию как опасное для жизни состояние.

О применении потерпевшим насилия, опасного для жизни, до указанного конфликта, равно как и о том, что он угрожал ей убийством либо применением такого рода насилия непосредственно в процессе ссоры, подсудимая не сообщала, представленные суду доказательства подобных сведений также не содержат.

Ранее подсудимая заявляла в полицию только о нанесении ей мужем побоев и совершении иных насильственных действий, причинявших физическую боль. На применение именно такого не опасного для жизни насилия она жаловалась своим родственникам и знакомым.

В момент нанесения ударов ножом ДАА лежал на полу и был безоружен.

Таким образом, оснований считать, что в результате продолжения своих агрессивных действий он причинит ей смерть или тяжкий вред здоровью у ФИО3 не имелось.

Несмотря на это, она, используя нож, то есть орудие, заведомо для неё обладающее повышенными травмирующими свойствами, со значительной силой дважды ударила им ДАА в те части тела – в спину и в грудь, – где расположены жизненно-важные органы, чем умышленно причинила потерпевшему тяжкие телесные повреждения, приведшие к наступлению его смерти.

В такой ситуации подсудимая применила способ и средства защиты от посягательства, которое, как полагала, будет продолжено, явно несоразмерные его фактическому характеру и опасности, вследствие чего без очевидной необходимости причинила ДАА смерть, тем самым вышла за допустимые пределы необходимой обороны.

При этом вопреки доводам стороны защиты признаков аффекта в содеянном ФИО3 не усматривается.

По смыслу уголовного закона под аффектом понимается состояние внезапно возникшего сильного душевного волнения, вызванного насилием, издевательством или тяжким оскорблением со стороны потерпевшего либо иными аморальными или противоправными действиями, а равно длительной психотравмирующей ситуацией, когда противоправное или аморальное поведение потерпевшего носило систематический характер.

Вместе с тем, по заключению комиссии экспертов психиатров и психолога в период совершения инкриминируемого деяния она не находилась в состоянии физиологического аффекта или иных эмоциональных проявлений, оказывающих существенное влияние на осознание и руководство своей деятельностью, так как в её поведении не прослеживалось характерных феноменов, свойственных данным реакциям, в частности, 3-х фазной динамики протекания, в том числе постделиктной психической и физической астении. Как в момент деликта, так и после него механизмы эмоционально-волевой саморегуляции позволяли ей выстраивать последовательное и целенаправленное поведение, контролировать свои действия и руководить ими (т. 2 л.д. 245-248).

Выводы экспертного заключения научно-мотивированны, соответствуют установленным судом фактическим обстоятельствам дела, а потому их правильность сомнений не вызывает.

Характер и последовательность действий ФИО3, количество и локализация нанесения потерпевшему ударов, их сила, как и применённое с этой целью орудие – нож со всей очевидностью указывают на умышленное причинение ДАА смерти с целью защиты от нападения, что опровергает утверждение защитника о нахождении подсудимой в состоянии аффекта.

В судебном заседании государственный обвинитель мотивированно изменил объём предъявленного ФИО3 обвинения, исключив инкриминируемый ей отягчающий признак убийства «совершённое с особой жестокостью» и квалифицировал её действия по ч. 1 ст. 105 УК РФ как убийство, то есть умышленное причинение смерти другому человеку.

Однако, исходя из совокупности вышеизложенных фактических обстоятельств дела, предложенную стороной обвинения квалификацию суд находит необоснованной и квалифицирует действия подсудимой по ч. 1 ст. 108 УК РФ как убийство, совершённое при превышении пределов необходимой обороны.

Согласно заключению комиссии экспертов ФИО3 не страдает каким-либо психическим расстройством и не страдала им в период инкриминированных ей деяний (т. 2 л.д. 245-248).

Судом установлено, что её действия, направленные на лишение ДАА жизни, были последовательны, подчинены достижению поставленной цели, что указывает на их осознанный характер, а также свидетельствует о способности подсудимой руководить ими и оценивать степень их общественной опасности.

С учётом выводов экспертной комиссии, а также исходя из данных о личности подсудимой, её поведения на стадии предварительного расследования и в судебном заседании, суд признает ФИО3 вменяемой и способной отвечать за содеянное.

При назначении ей наказания в соответствии со ст.ст. 6, 43, 60 УК РФ суд учитывает характер и степень общественной опасности совершённого ей преступления, данные о личности виновной, обстоятельства, смягчающие наказание, а также влияние назначаемого наказания на её исправление и на условия жизни её семьи.

ФИО3 совершено умышленное преступление против жизни, которое в соответствии с ч. 2 ст. 15 УК РФ относится к категории небольшой тяжести.

Наличие малолетних детей (т. 3 л.д. 162, 165), явку с повинной (т. 1 л.д. 55, т. 2 л.д. 21-23), активное способствование раскрытию и расследованию преступления (т. 2 л.д. 24-30, 31-42), а также оказание медицинской и иной помощи потерпевшему, что выразилось в вызове ФИО3 врачей «скорой помощи» и попытках самостоятельно остановить кровотечение, на основании пп. «г», «и», «к» ч. 1 ст. 61 УК РФ суд признаёт в качестве обстоятельств, смягчающих наказание.

Кроме того, в качестве смягчающего наказание обстоятельства суд в соответствии с п. «з» ч. 1 ст. 61 УК РФ признаёт противоправность и аморальность поведения потерпевшего, явившегося поводом для преступления, поскольку, как установлено в судебном заседании, именно ДАА, находясь в состоянии алкогольного опьянения, выступил инициатором конфликта с ФИО3, применил физическое насилие сначала к сыну, а затем к ней самой в присутствии их малолетнего ребёнка.

Обстоятельств, отягчающих наказание, суд не усматривает.

Подсудимая характеризуется следующим образом.

ФИО3 не судима (т. 3 л.д. 247), в браке не состоит (т. 4 л.д. 50, 52), имеет двоих малолетних детей № и № годов рождения (т. 3 л.д. 243-246), в отношении которых в связи с привлечением к уголовной ответственности по настоящему делу и выражением согласия с исковыми требованиями временного опекуна решением Дзержинского районного суда г. <адрес> от <адрес> ограничена в родительских правах с возложением обязанности уплаты алиментов на их содержание, при этом дети оставлены под опекой бабушки – СМК (т. 3 л.д. 176-178).

По месту фактического проживания в кв. <адрес> соседями и участковым уполномоченным полиции подсудимая характеризуется удовлетворительно, в употреблении спиртных напитков замечена не была, жалоб на её поведение в быту в территориальный орган внутренних дел не поступало (т. 4 л.д. 5).

Работники органов социальной защиты БЕА, АЕН, ПАА и ПАА также характеризуют её удовлетворительно, отмечают, что она подрабатывала, принимала меры по воспитанию и содержанию детей, однако имели место факты оставления их без присмотра (т. 1 л.д. 229-232, 245-247, т. 3 л.д. 181, 184, 186, 190, 195, 196, 217-218).

Официально ФИО3 не трудоустроена. С ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ работала кредитным экспертом по договору возмездного оказания услуг в ООО «<данные изъяты>» (т. 3 л.д. 183, т. 4 л.д. 7, 9), в ДД.ММ.ГГГГ подрабатывала кондуктором автобуса в ООО «<данные изъяты>».

Под диспансерным наблюдением у врачей психиатра и нарколога не состоит, страдает хроническим заболеванием (т. 3 л.д. 248, 249).

Объективность характеризующих данных подсудимой сомнений не вызывает, справки и характеристики составлены соответствующими должностными лицами, заверены их подписями и печатями.

С учётом всех обстоятельств дела, данных о личности подсудимой, которая впервые привлекается к уголовной ответственности, а также характера и степени тяжести совершённого ей преступления, суд приходит к выводу о том, что достижение целей наказания, установленных ст. 43 УК РФ, возможно посредством назначения ей ограничения свободы.

Фактических и правовых оснований для применения к подсудимой положений ст. 64 УК РФ по делу не установлено.

Вместе с тем при определении размера наказания суд учитывает наличие вышеуказанных смягчающих обстоятельств при отсутствии отягчающих, а также состояние здоровья подсудимой.

Поскольку необходимость в применении к ФИО3 меры пресечения отпала, суд, руководствуясь ст.ст. 97, 110 УПК РФ, считает возможным отменить ей заключение под стражу.

Согласно ч. 3 ст. 72 УК РФ время содержания ФИО3 под стражей до вступления приговора в законную силу подлежит зачёту в срок назначаемого наказания в виде ограничения свободы из расчёта один день за два дня.

В ходе производства по уголовному делу потерпевшими заявлены гражданские иски о взыскании с подсудимой денежной компенсации морального вреда: ДМА и КЕВ – в размере по 2 000 000 рублей в пользу каждого, а ДАВ – в размере 3 000 000 рублей.

С исковыми требованиями потерпевших подсудимая согласилась, вместе с тем просила уменьшить размер взысканий по искам в связи с наличием у неё денежных обязательств по выплате алиментов на содержание малолетних детей.

Её защитник – адвокат Еремеева Т.А. – настаивала на принятии решения по иску с учётом материального положения ФИО3

При разрешении рассматриваемого вопроса суд исходит из следующего.

В соответствии со ст. 151 ГК РФ моральный вред заключается в физических или нравственных страданиях, понесённых гражданином вследствие нарушения его личных неимущественных прав либо посягательства на принадлежащие ему нематериальные блага.

При этом в силу ч. 2 ст. 1101 ГК РФ характер физических или нравственных страданий оценивается судом с учётом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

Потерпевшие являются близкими родственниками погибшего: ДМА и КЕВ – братьями, а ДАВ – отцом, при этом каждый из них поддерживал с ним семейные отношения.

В результате гибели близкого им человека они перенесли стресс, испытали горе и сильное душевное потрясение, что негативным образом сказалось на состоянии здоровья ДМА и ДАВ, которые вынуждены были обратиться за медицинской помощью, прошли стационарное лечение.

Вместе с тем, как установлено судом, поводом для совершения преступления, приведшего к смерти ДАА, стало аморальное и противоправное поведение самого погибшего.

При этом подсудимая ФИО3 находится в трудоспособном возрасте, имеет двух малолетних детей и несёт денежные обязательства по уплате алиментов на их содержание в размере 1/3 своих доходов ежемесячно (т. 3 л.д. 176-178).

При таких обстоятельствах суд, руководствуясь требованиями ст.151, 1099-1101 ГК РФ, исходя из принципа разумности и справедливости, с учётом характера физических и нравственных страданий каждого из потерпевших, а также степени вины причинителя вреда – подсудимой – и её материального положения, находит исковые требования о денежной компенсации морального вреда обоснованными, однако удовлетворяет их в меньшем размере, чем заявлено, а именно, взыскивает с ФИО3 в пользу ДМА и КЕВ по 100 000 рублей, а в пользу ДАВ – 150 000 рублей.

С учётом мнения сторон и в соответствии с пп. 1, 3, 5, 6 ч. 3 ст. 81 УПК РФ признанные по уголовному делу в качестве вещественных доказательств (т. 2 л.д. 162, 166):

- 2 осколка стеклянной банки, полотенце, изъятые в ходе осмотра места происшествия; халат и брюки ФИО3, изъятые у неё при выемке, – подлежат уничтожению как вещи, не представляющие ценности и невостребованные сторонами;

- кухонный нож, изъятый в ходе осмотра места происшествия, – следует уничтожить как предмет, использованный в качестве орудия преступления;

- футболку с коротким рукавом и футболку с длинным рукавом, изъятые в ходе осмотра места происшествия с трупа ДАА, - надлежит возвратить потерпевшему ДАВ либо лицу, представляющему его интересы в установленном законом порядке, а в случае невостребования – уничтожить.

На каждом из этапов уголовного судопроизводства ФИО3 оказывалась юридическая помощь адвокатами, назначенными органом предварительного следствия и судом.

За оказание такой помощи из федерального бюджета было выплачено:

- в связи с представлением интересов ФИО3 в ходе предварительного расследования – 51 935 рублей (т. 4 л.д. 66, 67-68, 69, 70-71, 91, 92-93, 117, 118-19, 195, 196-197, 212, 213),

- в период судебного разбирательства – 36 890 рублей,

всего на эти цели израсходовано 88 825 рублей.

В соответствии с п. 5 ч. 2 ст. 131, ст. 132 УПК РФ суммы, выплаченные адвокату за оказание им юридической помощи в порядке назначения, являются процессуальными издержками, которые взыскиваются с осуждённых или возмещаются за счёт средств федерального бюджета.

Государственный обвинитель выразил мнение о необходимости взыскания всех понесённых по делу расходов с осуждённой в полном объёме.

Подсудимая и её защитник просили о возмещении процессуальных издержек за счет средств федерального бюджета в связи с наличием у ФИО3 денежных обязательств.

Разрешая данный вопрос с учётом мнения сторон, суд учитывает, что от услуг назначенного ей защитника подсудимая не отказывалась, осуждается к наказанию, не связанному с лишением свободы, находится в трудоспособном возрасте и по состоянию своего здоровья ограничений к труду не имеет.

Вместе с тем на всех стадиях производства по делу необходимость участия защитников и размер оплаты их труда определялся исходя из степени тяжести инкриминируемого ей деяния, которое относилось к категории особо тяжких и предусматривало наказание в виде пожизненного лишения свободы, а также подсудности уголовного дела областному суду. Однако в результате судебного разбирательства её действия переквалифицированы на менее тяжкий состав преступления, по которому участие защитника в силу ст. 51 УПК РФ не является обязательным.

С учётом указанных обстоятельств, а также исходя из материального положения подсудимой, которая в настоящий момент не трудоустроена, несёт обязанность по уплате алиментов в значительном размере, а, кроме того, должна удовлетворить исковые требования потерпевших, суд считает возможным на основании ч. 6 ст. 132 УПК РФ частично освободить её от уплаты процессуальных издержек, поскольку это может существенно отразиться на материальном положении лиц, которые находятся на её иждивении.

При таких обстоятельствах суд полагает возможным взыскать с неё в счёт возмещения понесённых по делу процессуальных расходов 10 000 рублей, а в оставшейся части, то есть 78 825 рублей возместить за счёт средств федерального бюджета

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 302, 303, 304, 307-309 УПК РФ, суд

П Р И Г О В О Р И Л :

ФИО3 признать виновной в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 108 УК РФ, и назначить ей наказание в виде ограничения свободы на срок 1 (один) год 3 (три) месяца.

В соответствии с ч. 1 ст. 53 УК РФ установить ФИО3 ограничения: не выезжать за пределы территории города <адрес>, в котором осуждённая зарегистрирована, и не изменять место жительства или пребывания без согласия специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбыванием осуждёнными наказания в виде ограничения свободы, за исключением случаев, предусмотренных законодательством Российской Федерации.

Возложить на ФИО3 обязанность являться в указанный специализированный государственный орган один раз в месяц для регистрации.

На основании ч. 3 ст. 72 УК РФ в срок отбытия назначенного наказания зачесть время содержания ФИО3 под стражей в периоды: с 8 апреля 2018 года по 10 апреля 2018 года, с 20 августа 2018 года по 19 февраля 2019 года, а также в период с 27 февраля 2019 года по 28 июня 2019 года включительно из расчёта один день содержания под стражей за два дня ограничения свободы.

На основании чч. 5, 6 ст. 302 УПК РФ от назначенного наказания ФИО3 освободить в связи с его фактическим отбытием.

Избранную ФИО3 меру пресечения отменить, освободить её из-под стражи в зале суда немедленно.

Исковые требования потерпевших ДМА, КЕВ, ДАВ о денежной компенсации морального вреда удовлетворить.

Взыскать с ФИО3:

- в пользу потерпевшего ДМА – 100 000 (Сто тысяч) рублей;

- в пользу потерпевшего КЕВ – 100 000 (Сто тысяч) рублей;

- в пользу потерпевшего ДАВ – 150 000 (Сто пятьдесят тысяч) рублей.

Вещественные доказательства:

- 2 осколка стеклянной банки, полотенце, изъятые в ходе осмотра места происшествия; халат и брюки ФИО3, изъятые у неё при выемке, – уничтожить;

- кухонный нож, изъятый в ходе осмотра места происшествия, – уничтожить;

- футболку с коротким рукавом и футболку с длинным рукавом, изъятые в ходе осмотра места происшествия с трупа ДАА, – возвратить потерпевшему ДАВ либо лицу, представляющему его интересы в установленном законом порядке, а в случае невостребования – уничтожить.

Взыскать с ФИО3 в доход федерального бюджета процессуальные издержки в размере 10 000 (Десять тысяч) рублей.

Процессуальные издержки в виде сумм, выплаченных адвокатам, за оказание ими юридической помощи ФИО3 в размере 78 825 (Семьдесят восемь тысяч восемьсот двадцать пять) рублей – возместить за счёт средств федерального бюджета.

Приговор может быть обжалован в апелляционном порядке в Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации через Архангельский областной суд в течение 10 суток со дня его провозглашения.

В случае подачи апелляционной жалобы, осуждённая вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении дела судом апелляционной инстанции как лично, так и с помощью защитника, о чем необходимо указывать в своей апелляционной жалобе, а в случае подачи апелляционного представления или жалобы другого лица – в отдельном ходатайстве или возражениях на них в течение 10 суток со дня вручения копии представления или жалобы.

Председательствующий А.В. Шабарин