Апелляционное постановление № 22-2220/2024 от 19 мая 2024 г.

Судья р/с Таргаева Ю.Н. Дело № 22-2220/2024


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Кемерово 20 мая 2024 г.

Кемеровский областной суд в составе председательствующего судьи Байер С.С.,

при секретаре судебного заседания Дуровой М.С.,

с участием прокурора Абдуллаевой М.И.,

адвоката Ширяева А.В. в интересах осужденного ФИО1,

адвоката Воронкиной А.А. в интересах потерпевшего Потерпевший №1,

осужденного ФИО1

рассмотрел в открытом судебном заседании апелляционное представление государственного обвинителя Дроздовой С.Б., апелляционные жалобы адвоката Ширяева А.В. в интересах осужденного ФИО1, адвоката Воронкиной А.А. в интересах потерпевшего Потерпевший №1, дополнениями к ним на приговор Рудничного районного суда г. Кемерово от 14 марта 2024 г., которым

ФИО1, родившийся ДД.ММ.ГГГГ в селе <адрес>, гражданин РФ, не судимый,

осужден по ч. 1 ст. 264 УК РФ к 1 году 6 месяцам ограничения свободы.

На осужденного возложены обязанности и ограничения: являться в специализированный государственный орган, осуществляющий надзор за отбыванием осужденными наказания в виде ограничения свободы 1 раз в месяц для регистрации; не изменять место жительства без согласия специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбыванием осужденными наказания в виде ограничения свободы, в случаях, предусмотренных законодательством РФ; не выезжать за пределы территории муниципального образования – <данные изъяты>, без согласия указанного специализированного государственного органа.

Удовлетворены частично исковые требования потерпевшего о компенсации морального вреда, с ФИО2 в пользу Потерпевший №1 в счет компенсации морального вреда взысканы денежные средства в размере 250 000 рублей.

Выплачены из средств федерального бюджета РФ потерпевшему Потерпевший №1 процессуальные издержки в сумме 100 000 рублей. С ФИО1 в доход федерального бюджета взысканы расходы по оплате услуг представителя потерпевшего в ходе предварительного и судебного следствия в сумме 100 000 рублей.

Разрешен вопрос о вещественных доказательствах.

Выслушав адвокатов Ширяева А.В., Воронкину А.А., осужденного ФИО2, поддержавших доводы апелляционных жалоб, мнение прокурора Абдуллаевой М.И., полагавшей необходимым приговор суда изменить по доводам апелляционного представления, суд апелляционной инстанции

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 признан виновным и осуждён за нарушение лицом, управляющим автомобилем, правил дорожного движения, повлекшее по неосторожности причинение тяжкого вреда здоровью человека.

Преступление совершено в <адрес> - <данные изъяты> при обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре суда.

В апелляционном представлении государственный обвинитель Дроздова С.Б. считает приговор незаконным, необоснованным и подлежащим изменению ввиду существенного нарушения уголовного и уголовно-процессуального закона.

Указывает на наличие оснований для применения положений п. 3 ч. 1 ст. 24 УПК РФ и освобождения осужденного от наказания в связи с истечением сроков давности уголовного преследования, поскольку преступление, предусмотренное ч. 1 ст. 264 УК РФ, совершено ФИО1 16 марта 2022 г.. В этой связи, в соответствии с п. «а» ч.1 ст. 78 УК РФ 2-летний срок привлечения ФИО1 к уголовной ответственности за указанное преступление истек 16 марта 2024 года - после постановления приговора, но до вступления его законную силу.

Ставит вопрос об изменении приговора и освобождении ФИО1 от наказания, назначенного по ч. 1 ст. 264 УК РФ, в связи с истечением срока давности уголовного преследования.

В апелляционной жалобе и дополнениях к ней представитель потерпевшего Потерпевший №1 - адвокат Воронкина А.А. выражает несогласие с приговором, считает его необоснованным, несправедливым вследствие его чрезмерной мягкости.

Считает, что компенсация морального вреда Потерпевший №1 в размере 250 000 рублей чрезмерно занижена и не соответствует тяжести причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий.

Указывает на отсутствие в приговоре выводов, подтверждающих обоснованность снижения размера компенсации морального вреда потерпевшему Потерпевший №1, а также на ненадлежащее исследование имущественного положения осужденного, сведения о доходах и расходах которого были представлены суду в устной форме. Ссылаясь на правовые позиции Верховного суда РФ, указывает, что у суда имелась возможность взыскать с осужденного разумную денежную сумму, которая станет основой для эмоционального восстановления потерпевшего, стабилизации его внутреннего состояния.

Полагает, что назначенное осужденному наказание является чрезмерно мягким, поскольку оно не соответствует целям восстановления социальной справедливости.

Просит приговор изменить, удовлетворить исковые требования Потерпевший №1 в полном объеме.

В апелляционной жалобе и дополнениях к ней защитник осужденного ФИО1 – адвокат Ширяев А.В. указывает на несогласие с приговором, считает его незаконным и необоснованным вследствие его чрезмерной суровости.

Считает, что вина ФИО1 в инкриминируемом ему деянии установлена без фактического исследования доказательств.

Обращает внимание на отсутствие в деле информации о направлении копии постановления о назначении судебного заседания от 12 декабря 2023 г. ФИО1, о получении им копии данного постановления. Между тем, согласно телефонограмме, о дате, времени и месте судебного заседания ФИО1 и его защитник уведомлены 14 декабря 2023 г., однако в судебном заседании 19 декабря 2023 г., то есть на пятый день после извещения сторон о судебном заседании, факт надлежащего извещения осужденного не проверен, вопрос о его готовности к участию подготовки к защите судом не выяснялся, что подтверждается протоколом судебного заседания.

Полагает, что суд в большей части отдавал предпочтение стороне обвинения, при решении вопроса об отложении судебного заседания представлял стороне защиты неразумное время для подготовки, в том числе по заявленному иску потерпевшего. Так, 12 марта 2024 г. при заявлении стороной защиты ряда ходатайств суд отложил судебное заседание лишь на один день, что является несоразмерным с учетом большого объема подготовки к выступлениям в прениях сторон.

Полагает, что указанными действиями суд нарушил положения ч. 1, ч., 3 ст. 15, ч. 3 ст. 47 УПК РФ, а также, принцип состязательности сторон.

Отмечает, что обжалуемый приговор от 14 марта 2024 г., единый протокол судебного заседания, постановление от 04 марта 2024 г. были изготовлены лишь 25 марта 2024 г., возможность ознакомления с протоколом судебного заседания появилась лишь 26 марта 2024 г., что сократило срок для подготовки и подачи апелляционной жалобы, для изучения материалов дела. В этой связи, считает, что приговор постановлен с существенным нарушениями уголовно-процессуального кодекса, выразившихся в нарушении права на защиту ФИО1

Обращает внимание на отсутствие оценки суда в части наличия причинно-следственной связи между действиями ФИО1 по управлению автомобилем с наступившими последствиями, поскольку согласно пп. 3, 5 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 9 декабря 2008 г. № 25 «О судебной практике по делам о преступлениях, связанных с нарушением правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств, а также с их неправомерным завладением без цели хищения», в тех случаях, когда нарушения правил дорожного движения были допущены двумя или более участниками дорожного движения, содеянное каждым из них влечет уголовную ответственность по статье 264 УК РФ, если их действия по управлению транспортным средством находились в причинной связи с наступившими последствиями, указанными в названной статьей УК РФ.

Указывает, что опрошенные свидетели Свидетель №2, Свидетель №1, Свидетель №3 не были очевидцами произошедшего, а являлись свидетелями последствий столкновения, в связи с чем, суд необоснованно сослался на их показания, подтверждающие виновность ФИО1

Считает, что суд необоснованно критически отнёсся к показаниям свидетеля Свидетель №5, данных ею в судебном заседании, не дав оценки ее пояснениям о том, что ее показания в ходе предварительного расследования следователем существенно искажены и не соответствуют фактическим обстоятельствам дела. Кроме этого, суд не разрешил ходатайство стороны защиты об исключении указанных показаний из числа доказательств, указав формальные мотивы для отказа.

Также указывает на необоснованный отказ суда в удовлетворении ходатайства о признании судебных автотехнических экспертиз № 170/3-5-23; 171/3-5-23 от 12 апреля 2023 г. № 1523/3-1 -23; 1524/3-1 -23 от 28 августа 2023 г. недопустимыми доказательствами и о назначении повторной комплексной судебной автотехнической и видеотехнической экспертизы, поскольку для проведения исследования судебному эксперту не было предоставлено ни одной оригинальной (первоначальной) видеозаписи с отображением обстоятельств произошедшего ДТП. Представленные эксперту файлы получены путем перезаписи оригинальных видеофайлов, в этой связи у него отсутствовала информация о характеристиках первоначальных видеозаписей. Считает, что все последующие выводы судебного эксперта, основанные на технических данных, полученных из указанных видеозаписей, являются технически необоснованными и не имеют объективного подтверждения.

Полагает, что при определении скорости движения автомобиля <данные изъяты> судебным экспертом не соблюдены основополагающие принципы судебной экспертизы. Так, в заключении приведены сведения о моменте возникновения опасной ситуации, который принят судебным экспертом в соответствии с постановлением о назначении судебной экспертизы как момент начала выполнения маневра поворота налево автомобилем <данные изъяты>, однако в соответствии с п. 1.2 ПДД РФ, под опасностью для движения понимается ситуация, возникшая в процессе дорожного движения, при которой продолжение движения в том же направлении и с той же скоростью создает угрозу возникновения дорожно-транспортного происшествия и с учетом приведенного термина, водитель автомобиля <данные изъяты>, допустив значительное превышение разрешенной скорости, фактически сознательно и намеренно своими собственными действиями создал опасность для движения.

Указывает, что опасностью для движения следует считать момент возникновения угрозы пересечения траекторий движения автомобиля <данные изъяты> с автомобилем <данные изъяты>, такой момент возникает в момент пересечения левой передней угловой частью автомобиля <данные изъяты> края встречной полосы движения. Как следует из текста заключения судебной экспертизы, эксперт рассмотрел сложившуюся ситуацию с точки зрения только с второго аспекта, то есть с момента пересечения левой передней угловой частью автомобиля <данные изъяты> края встречной полосы движения, при этом факт намеренного, осознанного и целенаправленного превышения разрешенной скорости водителем автомобиля <данные изъяты> в условиях движения в населенном пункте, который создал опасность для движения еще до момента выезда автомобиля <данные изъяты> на полосу встречного движения, судебным экспертом полностью проигнорирован.

Отмечает, что при расчетах значение замедления автомобиля <данные изъяты> для покрытия типа «гололед» судебным экспертом более нигде не используется, обоснования отсутствия при расчетах использования только одного варианта замедления автомобиля Лада Гранта, судебным экспертом не разъясняется, что ставит под сомнение соответствовала ли скорость движения, избранная водителем данного автомобиля, дорожным условиям.

Подвергает сомнению вывод эксперта о наличии преимущественного права на движение водителя <данные изъяты>, поскольку экспертом проигнорирован тот факт, что водителем была превышена разрешенная скорость движения. Полагает, что при дословном следовании требованиям ПДД РФ водитель автомобиля <данные изъяты>, который сознательно и намеренно превысил разрешенную скорость, вообще не имел права двигаться с превышением разрешенной скорости.

Обращает внимание на устаревшие методические рекомендации, используемые экспертом, которые изданы в 1971 г. и нацелены на решение вопроса о причинно-следственной связи между превышением скорости и произошедшим столкновением ТС, поскольку при обращении в действующей на момент ДТП редакции ПДД РФ, понятие «Опасность для движения» введено Постановлением Правительства РФ только в 2003 г.

Утверждает, что судебным экспертом не проведена проверка следующих условий: потерял ли водитель автомобиля <данные изъяты> контроль за движением своего ТС после столкновения с автомобилем <данные изъяты>; имеются ли на участке происшествия следы торможения автомобиля <данные изъяты>, образованные после столкновения с автомобилем <данные изъяты> располагал ли водитель автомобиля <данные изъяты> технической возможностью остановить свое транспортное средство путем применения экстренного торможения, не доезжая до припаркованных автомобилей <данные изъяты>.

Также указывает на наличие логической ошибки эксперта в части, избранной водителем автомобиля <данные изъяты> скорости, которая позволяла ему вести свое ТС в управляемом состоянии, поскольку тот факт, что до момента столкновения не происходило потери управляемости автомобиля <данные изъяты>, не значит, что скорость, выбранная водителем данного транспортного средства, соответствовала дорожным условиям.

Отмечает, что с учетом наличия несколько различных подходов к определению предельной скорости движения, при которой возможно возникновение заноса, возможность возникновения заноса при определенной расчетной скорости еще не означает, что автомобиль в обязательном порядке потеряет курсовую устойчивость. Возможность возникновения заноса при определенной расчетной скорости свидетельствует в первую очередь о том, что при данной скорости уже не исключается самопроизвольное (вопреки воле водителя) возникновение заноса автомобиля, либо не исключается возникновение заноса при управляющих воздействиях водителя (резкий поворот рулевого колеса и т.п.).

Приводя ряд расчётов полагает, что в условиях происшествия при наличии скользкого дорожного покрытия занос автомобиля Лада, технически возможен уже при скорости около 41-47 км/ч как при маневре, так и прямолинейном движении с плавным поворотом передних колес, что имеет существенное значение, поскольку непосредственно перед происшествием водитель автомобиля <данные изъяты> осуществил маневр обгона, связанный с изменением направления движения.

С учетом изложенного считает, что скорость движения <данные изъяты>, установленная судебным экспертом при расчете, фактически не соответствовала дорожным условиям, в частности, состоянию дорожного покрытия.

Настаивает на отсутствии причинно-следственной связи между действиями ФИО1 и наступившими последствиями. Ссылаясь на протокол осмотра места происшествия от 16 марта 2022 г., указывает, что ФИО1 не совершал никакого маневра и перестроения, не успел выйти из своей полосы, не покидал ее пределов, а столкновение произошло по причине Потерпевший №1, который нарушил правила расположения транспортных средств на проезжей части дороги.

Считает, что суд, квалифицируя действия ФИО1 как нарушение п. 8.1 ПДД, исходил из того, что осужденный выехал на полосу встречного движения перед движущимся попутном встречном направлении <данные изъяты>, чем создал опасность, при этом оставил без внимания и не исследовал протокол осмотра места происшествия и схему ДТП, что могло повлиять на установления факта отсутствия маневрирования автомобиля ФИО1

Отмечает, что судом не дана оценка действиям всем участникам ДТП и он не должен был основываться только на выводах эксперта, не оценил также их согласованность с правилами ПДД РФ, каких – либо обстоятельств, версии водителя автомобиля <данные изъяты>, который внезапно обнаружил движущийся по его полосе автомобиль <данные изъяты>, не установлено. Считает, что согласно схеме ДТП, водитель автомобиля <данные изъяты> не имел технической возможности избежать столкновения с Лада Гранта.

Полагает, что с учетом Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 09.12.2008 № 25, суду следовало признать поведение потерпевшего как противоправное и дать необходимую юридическую оценку всем участникам дорожно-транспортного происшествия.

Утверждает, что суд необоснованно пришел к выводу о наличии оснований для удовлетворения требований потерпевшего о компенсации морального вреда, поскольку последним не представлено ни одного доказательства понесенных им нравственных страданий, при этом, водитель Лады Гранта не был пристегнут ремнем безопасности, что оставлено без внимания. Считает, что уголовное дело в этой части надлежало передать на рассмотрение в гражданском порядке.

Также указывает, что суд, удовлетворяя требования потерпевшего, необоснованно указал, что понесенные им расходы подтверждаются соглашением с адвокатом и квитанцией об оплате, однако адвокат никакой помощи потерпевшему фактически не оказывал, поскольку обвинение и представление доказательств поддерживал государственный обвинитель, в том числе и гражданский иск.

Просит приговор отменить, передать уголовное дело на новое рассмотрение в тот же суд, в ином составе.

В возражениях на апелляционную жалобу адвоката Ширяева А.В., государственный обвинитель Дроздова С.Б. указывает на несостоятельность изложенных в ней доводов, просит оставить их без удовлетворения, приговор суда изменить по доводам апелляционного представления.

Суд апелляционной инстанции, проверив уголовное дело, выслушав мнения сторон, обсудив доводы апелляционного представления и апелляционных жалоб, приходит к следующим выводам.

Признавая ФИО3 виновным в совершении инкриминируемого ему деяния, суд обосновал свой вывод совокупностью исследованных в суде доказательств:

- показаниями потерпевшего Потерпевший №1 о том, что 16 марта 2022 г. он двигался по правой крайней полосе на своем автомобиле Лада Гранта по <адрес><данные изъяты>, видел, что перед ним двигались два автомобиля со скоростью 30 км/ч., он принял решение обогнать данные автомобили. При обгоне, когда он практически сровнялся с автомобилем <данные изъяты> его водитель совершил резкий поворот налево и его автомобиль совершил столкновение с левой передней части <данные изъяты>». От удара его автомобиль отбросило в сторону, и он совершил наезд на припаркованные автомобили. В результате ДТП он получил перелом ноги;

- показаниями свидетеля Свидетель №4, согласно которым, 16 марта 2022 г. она выезжала на главную дорогу с дворовой территории домов № и № по <адрес><данные изъяты><адрес>, видела, что перед ней едет Потерпевший №1, который начал совершать обгон, и когда он находился на встречной полосе, водитель автомобиля «<данные изъяты> совершил резкий поворот налево. От удара с автомобилем «<данные изъяты> автомобиль Потерпевший №1 отбросило в сторону трех припаркованных автомобилей, с которыми произошло столкновение. Потерпевший №1 перед началом обгона показал сигнал поворота;

- показаниями свидетеля Свидетель №5, о том, что она управляла автомобилем «<данные изъяты>», двигаясь со стороны <данные изъяты> в направлении <адрес>, она увидела, что на небольшом расстоянии от ее автомобиля, ей навстречу, по ее полосе движения двигался автомобиль <данные изъяты>, который совершал обгон других автомобилей. В этот момент по своей правой полосе движения, также ей навстречу, двигался автомобиль <данные изъяты>, у которого был включен левый сигнал поворота. Далее автомобиль <данные изъяты> начал маневр левого поворота, где в этот момент его обгонял автомобиль <данные изъяты>. После чего произошло столкновение данных автомобилей, автомобиль <данные изъяты> отнесло на парковочную стоянку, где он столкнулся с припаркованными автомобилями;

- показаниями свидетеля Свидетель №1 о том, что 16 марта 2022 г. его автомобиль стоял на парковке, услышав громкий звук удара на улице, увидел, что принадлежащий ему автомобиль поврежден, также были повреждено около четырех автомобилей;

- показаниями свидетеля Свидетель №2 о том, что 16 марта 2022 г. ей сообщили о повреждении автомобиля ее «<данные изъяты>», припаркованного на стоянке вблизи <адрес><данные изъяты>, пояснили, что водителя автомобиля <данные изъяты> доставили в больницу, с ее автомобилем произошло основное столкновение, стоящие рядом автомобили «<данные изъяты>» задело по цепочке;

- показаниями свидетеля Свидетель №3, увидевшего свою машину с повреждениями, причиненного автомобилем «<данные изъяты>». При просмотре камеры видеонаблюдения, видел, как водитель автомобиля <данные изъяты> начал обгонять автомобили и на повороте врезался в автомобиль <данные изъяты>, при этом, автомобиль <данные изъяты> пошел на обгон первым, автомобиль <данные изъяты> стал совершать маневр позже;

- протоколом осмотра места совершения административного правонарушения от ДД.ММ.ГГГГ, схемой к нему, согласно которым, 16 марта 2022 г. в <адрес><данные изъяты>, в районе строения №, произошло столкновение двух автомобилей с последующим наездом на припаркованные автомобили «<данные изъяты>» г/н №, «<данные изъяты>» г/н №, «<данные изъяты>» г/н №, в результате ДТП пострадал Потерпевший №1;

- сведениями ГБУЗ «КГКБ № 11», согласно которым, 16 марта 2022 г. ФИО4 поступил в травматологическое отделение с диагнозом: «АДТ. <данные изъяты>

- заключениями экспертов № 1404 от 30 марта 2022 г., № 1668 от 14 апреля 2022 г., № 2825 от 14 июля 2023 г., согласно которым, Потерпевший №1 причинена <данные изъяты> – 16 марта 2022 г., расценивается как тяжкий вред здоровью по признаку значительной стойкой утраты общей трудоспособности не менее чем на одну треть, независимо от исхода и оказания (неоказания) медицинской помощи;

- протоколом осмотра оптических CD-дисков, на которых имеются фотографии и видеозапись дорожно-транспортного происшествия от 16 марта 2022 г.;

- заключением эксперта по материалу проверки № 147-22 (КУСП № 5520 от 04 апреля 2022) г. № 170/3-5-23; 171/3-5-23 от 12 апреля 2023 г., согласно которому, водитель автомобиля «<данные изъяты>» должен был руководствоваться требованиями п.10.1 и п.10.2 ПДД РФ, водитель автомобиля «<данные изъяты>» должен был руководствоваться требованиями п.8.1 ПДД; приоритетом на движение пользовался водитель автомобиля «<данные изъяты>»; водитель автомобиля «<данные изъяты>» не располагал технической возможностью предотвратить дорожно-транспортное происшествие путем применения торможения при движении с допустимой скоростью. В действиях водителя автомобиля «<данные изъяты> усматриваются несоответствия требованиям п.8.1 ПДД РФ, в действиях водителя автомобиля «<данные изъяты>» несоответствий требованиям ч.2 п.10.1 ПДД, которые могут состоять в причинно-следственной связи с ДТП, не усматривается.

Действия водителя автомобиля «Лада Гранта» не соответствовали требованиям ч.1 п.10.1 и п.10.2 ПДД РФ, при этом указанные несоответствия не состоят в причинно-следственной связи с дорожно-транспортным происшествием, поскольку водитель автомобиля «Лада Гранта» не располагал технической возможностью предотвратить дорожно-транспортное происшествие при движении с допустимой скоростью. Необходимыми и достаточными условиями происшествия, а также непосредственной причиной дорожно-транспортного происшествия с технической точки зрения являются действия водителя автомобиля «<данные изъяты> не соответствующие требованиям п.8.1 ПДД РФ. В действиях водителя автомобиля «<данные изъяты>» несоответствий требованиям п.10.1 и 10.2 ПДД, которые могут состоять в причинно-следственной связи с ДТП, не усматривается.

- заключением эксперта № 1523/3-1-23; 1524/3-1-23 от 28 августа 2023 г., согласно которому, несоответствий требованиям раздела 11 ПДД, именно тех, которые могут состоять в технической причинно-следственной связи с ДТП, в действиях водителя автомобиля «Лада Гранта» не усматривается, методические рекомендации допускают варианты, в которых водитель автомобиля, который движется с превышением допустимой скорости имеет приоритет на движение;

- заключением специалиста 01-В/07/23 от 30 июля 2023 г., в соответствии с которым, на 190 кадре видеозаписи, содержащейся в видеофайле «VID-20220318-WA0022.mp4», задняя часть автомобиля, визуально схожего с автомобилем «<данные изъяты>», пересекает границы затененной проезжей части располагающимися у дороги высотными зданиями. При этом в области левого заднего светосигнального устройства (стоп-сигнала) интенсивность свечения пикселей может свидетельствовать о включении стоп-сигнала. На 193 кадре видеозаписи интенсивность свечения пикселей меняется, что может свидетельствовать о выключении стоп-сигнала;

- и другими доказательствами, подробно изложенными в приговоре суда.

Всесторонний анализ собранных по делу доказательств, полученных в установленном законом порядке, полно и объективно исследованных в судебном заседании и получивших оценку суда в соответствии с требованиями ст. 88 УПК РФ, позволили суду правильно установить фактические обстоятельства дела и сделать обоснованный вывод о виновности ФИО1 в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 264 УК РФ.

Суд изложил в приговоре доказательства в том объеме, который необходим для мотивирования выводов о виновности осужденного и опровержения доводов стороны защиты. Данных, свидетельствующих об установлении фактических обстоятельств на основании недопустимых доказательств, не имеется и в жалобах не приведено.

Выводы суда в части оценки доказательств надлежащим образом аргументированы в приговоре, убедительны и не вызывают сомнений в их правильности. Все положенные судом в основу приговора доказательства получены в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, основания для их признания недопустимыми в соответствии со ст. 75 УПК РФ отсутствуют.

Тот факт, что оценка, данная доказательствам, не совпадает с позицией стороны защиты, не свидетельствует о нарушении судом требований уголовно-процессуального закона и не является основанием к отмене или изменению судебного решения.

Вопреки доводам жалоб, виновность ФИО1 в совершении преступления подтверждается необходимой и достаточной совокупностью доказательств, изложенной и подробно проанализированной в приговоре.

Судом правильно установлено место преступления, связанного с нарушением ФИО1 Правил дорожного движения. Выводы суда в этой части основаны на исследованных доказательствах, приведенных в приговоре, в том числе, показаниях потерпевшего Потерпевший №1, свидетелей Свидетель №4, Свидетель №5, являвшихся очевидцами дорожно-транспортного происшествия, Свидетель №1, которому обстоятельства дорожно-транспортного происшествия стали известны из просмотренной им видеозаписи с камер видеонаблюдения.

Виновность осужденного подтверждается, в том числе протоколом осмотра места происшествия и схемой к нему, заключением эксперта № 1404 от 30 марта 2022 г., согласно которому, в результате дорожно-транспортного происшествия Потерпевший №1 была причинена травма <данные изъяты> расценивается как тяжкий вред здоровью по признаку значительной стойкой утраты общей трудоспособности не менее чем на одну треть, независимо от исхода и оказания (неоказания) медицинской помощи; заключениями экспертов от 12 апреля 2023 г., 28 августа 2023 г., согласно которым, непосредственной причиной дорожно-транспортного происшествия с технической точки зрения являются действия водителя автомобиля «<данные изъяты>», не соответствующие требованиям п.8.1 ПДД РФ. В действиях водителя автомобиля «<данные изъяты>» несоответствий требованиям п.10.1 и 10.2 ПДД, которые могут состоять в причинно-следственной связи с дорожно-транспортным происшествием, не усмотрено. Приоритетом на движение пользовался водитель автомобиля «<данные изъяты>».

Показания потерпевшего и свидетелей, данные в судебном заседании, а также оглашенные в соответствии со ст. 281 УПК РФ, взятые судом за основу обвинительного приговора, являются непротиворечивыми, последовательными, логичными, согласуются между собой, дополняют друг друга в той части, в которой каждый из указанных лиц был очевидцем событий. Оснований не доверять их показаниям у суда не имелось, данные, свидетельствующие об их оговоре осужденного, заинтересованности в исходе дела, в уголовном деле отсутствуют.

Суд первой инстанции обоснованно положил в основу приговора показания свидетелей Свидетель №1, Свидетель №2, Свидетель №3, хотя и не являющегося очевидцем преступления, однако, они подтверждают обстоятельства совершения осужденным преступления, подлежащие доказыванию, что не противоречит требованиям ст. 303 УПК РФ.

Оценивая заключения экспертов: по результатам судебно-медицинских экспертиз - № от 30 марта 2022 г., № 1668 от 14 апреля 2022 г., № 2825 от 14 июля 2023 г., комплексных судебных экспертиз видеозаписи и автотехнических судебных экспертиз - № 170/3-5-23; 171/3-5-23 от 12 апреля 2023 г.; № 1523/3-1-23, 1524/3-1-23 от 28 августа 2023 г., суд апелляционной инстанции находит, что экспертизы назначены и проведены без нарушений норм Уголовно-процессуального кодекса РФ, надлежащими лицами – экспертами, имеющими соответствующее образование, квалификацию и стаж работы по специальности, которые были предупреждены об уголовной ответственности по ст. 307 УК РФ.

В заключениях экспертов указаны сведения, перечисленные в ст. 204 УПК РФ, в том числе содержание и результаты исследований с указанием примененных методик и выводы по поставленным перед экспертами вопросам и их обоснование. Материалы, иллюстрирующие заключения экспертов, приложены к заключениям и являются их составной частью.

Заключения экспертов № 170/3-5-23; 171/3-5-23 от 12 апреля 2023 г.; № 1523/3-1-23, 1524/3-1-23 от 28 августа 2023 г., допустимость которых оспариваются стороной защиты, соответствуют требованиям ст. 204 УПК РФ, Федерального закона от 31 мая 2001 г. № 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации». Вопреки доводам защиты, выводы экспертов научные и обоснованные, надлежащим образом мотивированы, являются ясными, противоречий не имеют, содержат ответы на поставленные вопросы. Сомнения в компетенции экспертов, а также в достоверности и объективности их выводов, у суда апелляционной инстанции отсутствуют. Предусмотренных законом оснований для проведения повторных, либо дополнительных экспертиз нет.

Требования законов, являющихся гарантиями объективности результатов судебных экспертиз и обеспечения прав стороны защиты в уголовном судопроизводстве, были соблюдены, а потому нет оснований считать, что в ходе предварительного и судебного следствия были нарушены права осужденного в этой части.

Суд апелляционной инстанции отмечает, что каких-либо противоречий в показаниях указанных лиц, в письменных материалах дела, которые могли бы поставить под сомнение выводы суда о виновности ФИО1 и о правильности квалификации его действий, не имеется. В этой связи доводы апелляционной жалобы адвоката о том, что суд постановил приговор на предположениях, на доказательствах, полученных с нарушением закона, на противоречивых показаниях допрошенных со стороны обвинения лиц, заключений экспертов, судебная коллегия считает несостоятельными.

Судом проверены все заявления и версии в защиту осужденного ФИО1 и обоснованно отвергнуты как несостоятельные. При этом, доводы апелляционной жалобы адвоката, касающиеся показаний свидетелей и письменных материалов дела, в основном сводятся к переоценке доказательств, что является недопустимым и противоречит требованиям ст. 17 УПК РФ. Оснований для иной оценки доказательств не имеется.

Таким образом, судом первой инстанции верно установлено, что причиной дорожно-транспортного столкновения явилось нарушение ФИО1, управлявшим автомобилем «<данные изъяты>», требований п. 1.3, 1.5, 8.1, 10.1 Правил дорожного движения, который, двигаясь со скоростью, не обеспечивающей возможность постоянного контроля за движением, создал помеху для движения двигающемуся в попутном с ним направлении по встречной полосе движения автомобилю «<данные изъяты>» под управлением Потерпевший №1, который выполнял маневр обгона автомобиля под управлением осужденного, чем заведомо поставил себя в такие условия, при которых не мог обеспечить безопасность других участников дорожного движения, и совершил с ним столкновение, в результате чего Потерпевший №1 была причинена травма <данные изъяты>, которая расценивается как тяжкий вред здоровью по признаку значительной стойкой утраты общей трудоспособности не менее чем на одну треть, независимо от исхода и оказания (неоказания) медицинской помощи.

Невыполнение ФИО1 указанных пунктов Правил дорожного движения находится в прямой причинно-следственной связи с дорожно-транспортным происшествием и причинением потерпевшему травмы, квалифицирующейся как тяжкий вред здоровью.

Исходя из фактических обстоятельств дела, установленных судом, действия осуждённого ФИО1 правильно квалифицированы по ч. 1 ст. 264 УК РФ как нарушение лицом, управляющим автомобилем, правил дорожного движения, повлекшее по неосторожности причинение тяжкого вреда здоровью человека.

При назначении наказания суд в соответствии с требованиями ст. ст. 6, 60 УК РФ учёл характер и степень общественной опасности содеянного, данные о личности виновного, обстоятельства, смягчающие наказание, а также, влияние назначенного наказания на исправление осуждённого и на условия жизни его семьи.

Суд правильно в качестве данных о личности учел, что ФИО1 <данные изъяты>

Обстоятельствами, смягчающими наказание, суд справедливо признал: <данные изъяты>, мнение потерпевшего, не настаивавшего на строгом наказании.

Таким образом, все смягчающие обстоятельства и данные о личности осужденного, имеющие значение для назначения наказания и влияющие на его справедливость, в том числе указанные в апелляционной жалобе, судом первой инстанции учтены в полной мере. Оснований полагать, что установленные судом смягчающие обстоятельства учтены им формально при назначении наказания, не имеется.

Обстоятельства, не учтенные судом и отнесенные частью 1 статьи 61 УК РФ к смягчающим наказание, в материалах уголовного дела отсутствуют.

Обстоятельств, отягчающих наказание, судом правильно не установлено.

Суд обоснованно при назначении наказания не нашёл оснований для применения ст. 64 УК РФ, поскольку каких-либо исключительных обстоятельств, связанных с целями и мотивами преступления, ролью виновного, его поведением во время или после совершения преступления, и других обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности преступления, не установлено. Не находит таковых и суд апелляционной инстанции.

Учитывая общественную опасность содеянного, данные о личности осужденного, суд правильно назначил ФИО1 наказание в виде ограничения свободы, установив ряд ограничений и обязанностей. Выводы суда в данной части являются мотивированными и не вызывают сомнений у суда апелляционной инстанции.

Наказание, назначенное осужденному за преступление, является справедливым и соразмерным, основания считать его чрезмерно суровым, в том числе по доводам апелляционной жалобы, у суда апелляционной инстанции отсутствуют. Поводов для смягчения наказания не имеется.

Гражданский иск потерпевшего рассмотрен судом в соответствии с правилами, предусмотренными ст. 151, 1099 - 1101 ГК РФ. При определении размера компенсации морального вреда, подлежащего взысканию с осужденного, суд учел характер нравственных страданий Потерпевший №1, причиненных в результате преступления, роль и степень вины осужденного, его материальное, семейное положение, а также требования справедливости и соразмерности. Решение суда в этой части надлежащим образом мотивировано и в полной мере соответствует нормам гражданского законодательства РФ. По мнению суда апелляционной инстанции, сумма компенсации морального вреда является разумной, оснований для ее увеличения или уменьшения, не имеется.

Вместе с тем приговор суда полежит изменению по следующим основаниям.

В соответствии с п. «а» ч. 1 ст. 78 УК РФ лицо освобождается от уголовной ответственности, если со дня совершения преступления небольшой тяжести истекло 2 года.

Согласно ч. 2 ст. 78 УК РФ, сроки давности исчисляются со дня совершения преступления и до момента вступления приговора суда в законную силу

В силу ч. 8 ст. 302 УПК РФ при установлении факта истечения срока давности в ходе судебного разбирательства суд постановляет по делу обвинительный приговор с освобождением осужденного от назначенного ему наказания. По смыслу закона такое же решение принимается и в том случае, если срок давности истекает после постановления приговора, но до его вступления в законную силу.

Согласно разъяснениям, данным в п. 25 постановления Пленума Верховного Суда РФ № 19 от 27 июня 2013 г. «О применении судами законодательства, регламентирующего основания и порядок освобождения от уголовной ответственности», в случае если во время судебного разбирательства будет установлено обстоятельство, указанное в п. 3 ч. 1 ст. 24 УПК РФ, суд прекращает уголовное дело и (или) уголовное преследование только при условии согласия на это подсудимого. При этом не имеет значения, в какой момент производства по делу истекли сроки давности привлечения лица к уголовной ответственности. При этом если в результате продолженного судебного разбирательства в связи с возражением подсудимого против прекращения уголовного дела и (или) уголовного преследования будет установлена его виновность, суд постановляет обвинительный приговор с освобождением осужденного от наказания.

Как следует из уголовного дела, ФИО1 осужден за преступление, предусмотренное ч. 1 ст. 264 УК РФ, которое в силу ч. 2 ст. 15 УК РФ относится к категории небольшой тяжести.

Преступление совершено осужденным 16 марта 2022 г. и, следовательно, на момент рассмотрения дела судом апелляционной инстанции срок давности привлечения осужденного к уголовной ответственности, установленный ст. 78 УК РФ, истек.

Оснований для применения ч. 3 ст. 78 УК РФ о приостановлении срока давности по данному делу не имелось, течение срока давности в отношении ФИО1 не приостанавливалось.

При таких обстоятельствах, в соответствии с п. 3 ч. 1 ст. 24 УПК РФ ФИО1 подлежит освобождению от наказания за совершение преступления ввиду истечения срока давности привлечения к уголовной ответственности.

Каких-либо иных нарушений уголовного или уголовно-процессуального закона, влекущих отмену либо изменение приговора, в том числе по доводам апелляционных жалоб, суд апелляционной инстанции не усматривает.

Уголовное дело в отношении ФИО1 рассмотрено судом первой инстанции с соблюдением принципов равноправия и состязательности сторон. Согласно протоколу судебного заседания, сторонам были созданы все необходимые условия для исполнения ими процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных им прав. При этом сторона защиты не была ограничена каким-либо образом в праве и возможностях задать вопросы свидетелям и представлять иные доказательства по делу.

Все заявленные стороной защиты ходатайства рассмотрены в порядке ст. 271 УПК РФ, после их обсуждения с участниками процесса, с вынесением мотивированных решений. Несогласие осужденного и адвоката с принятыми по заявленным ходатайствам решениями не свидетельствует о нарушении судом требований закона при их разрешении, и не является основанием к отмене или изменению приговора.

Доводы апелляционной жалобы о неготовности адвоката и осужденного к судебному заседанию, состоявшемуся 19 декабря 2023 г., опровергаются содержанием протокола и аудиозаписи судебного заседания (л.д. 116, 122-126 том 3), из которых следует, что ФИО1 и его защитник о неготовности к рассмотрению дела не заявляли, об отложении судебного заседания не ходатайствовали, напротив, принимали активное участие в исследовании доказательств, а осужденный, при этом, сформулировал позицию по предъявленному обвинению и высказал свое отношение к нему.

При таких обстоятельствах, извещение 14 декабря 2023 г. осужденного и его защитника о дате, месте и времени судебного заседания, назначенного на 19 декабря 2023 г., не препятствовало суду начать рассмотрение дела по существу.

Кроме этого, судом были соблюдены положения ч. 2 ст. 233 УПК РФ, рассмотрение уголовного дела в судебном заседании начато позднее 7 суток со дня вручения осужденному копии обвинительного заключения (29 ноября 2023 г.), чем было реализовано его право на подготовку к судебному следствию. Таким образом, оснований для вывода о нарушении судом первой инстанции права на защиту осужденного, не имеется.

Суд апелляционной инстанции также не может согласиться с доводами жалобы о необоснованном ограничении судом первой инстанции стороны защиты во времени подготовки к судебному заседанию.

Как следует из протокола судебного заседания от 12 марта 2024 г., в 12 часов 30 минут суд принял решение об отложении судебного разбирательства, предоставив участникам процесса время для подготовки к прениям сторон, а адвокату Ширяеву А.В. также – время для ознакомления с материалами дела. При этом, адвокату был разъяснен порядок ознакомления с протоколом судебного заседания.

Следующее судебное заседание начато в 17 часов 00 минут 13 марта 2024 г. и в 19 часов 40 минут в нем был объявлен перерыв до 14 марта 2024 г. для подготовки стороны защиты к прениям сторон.

Из этого следует, что установленный председательствующим распорядок судебного заседания позволял всем участникам уголовного судопроизводства, включая осужденного и его защитника, надлежащим образом подготовиться к прениям сторон, а предоставленное время было достаточным для реализации сторонами процессуальных прав.

Данных о том, что дело рассмотрено необъективно, с обвинительным уклоном, что суд проявлял предвзятость, отдавал предпочтение какой-либо из сторон, из материалов дела не усматривается, в связи с чем, заявления об этом в жалобе являются голословными и безосновательными.

Вручение осужденному и адвокату копии приговора позднее 5 суток после его провозглашения - 25 марта и 26 марта 2024 г., не может быть признано существенным нарушением закона, влекущим за собой отмену судебного решения, поскольку на его существо не влияет. Данное обстоятельство не препятствовало реализации ими права на обжалование судебного решения в апелляционном порядке.

На основании изложенного, руководствуясь ст. 389.13, 389.19, 389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

ПОСТАНОВИЛ:

Приговор Рудничного районного суда г. Кемерово от 14 марта 2024 г. в отношении ФИО1 изменить.

ФИО1 освободить от назначенного по ч. 1 ст. 264 УК РФ наказания на основании п. 3 ч. 1 ст. 24 УПК РФ, в связи с истечением сроков давности, установленных п. «а» ч. 1 ст. 78 УК РФ.

В остальной части приговор суда оставить без изменения.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в Восьмой кассационный суд общей юрисдикции в порядке, предусмотренном главой 47.1 УПК РФ, в течение шести месяцев со дня вступления в законную силу приговора или иного итогового судебного решения, а для осуждённого, содержащегося под стражей, - в тот же срок со дня вручения ему копии такого судебного решения, вступившего в законную силу, через суд первой инстанции и рассматриваются в порядке, предусмотренном статьями 401.7, 401.8 УПК РФ.

Осуждённый вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Судья С.С. Байер

Копия верна