Апелляционное постановление № 22-822/2025 от 5 марта 2025 г. по делу № 1-289/2024

Судья Мухарев И.А. Дело № 22-822/2025


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Кемерово 6 марта 2025 года

Кемеровский областной суд в составе председательствующего

судьи Корневой Л.И.,

при секретаре Басалаевой Е.Н.,

с участием прокурора Кузменко А.С.,

осуждённого ФИО11,

адвоката Савинцева А.А.,

представителя потерпевшей ФИО1 – ФИО10

рассмотрел в открытом судебном заседании апелляционную жалобу адвоката Савинцева А.А. в защиту осуждённого ФИО11 на приговор Кировского районного суда г. Кемерово от 23.12.2024, которым

ФИО12, <данные изъяты> несудимый,

осуждён по ч. 1 ст. 264 УК РФ к 1 году ограничения свободы с лишением права заниматься определенной деятельностью - управлять транспортными средствами на 1 год,

в соответствии со ст. 53 УК РФ установлены следующие ограничения: не выезжать за пределы территории соответствующего муниципального образования по месту жительства осуждённого, не изменять место жительства или пребывания без согласия специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбыванием осуждёнными наказания в виде ограничения свободы,

возложена обязанность являться в специализированный государственный орган, осуществляющий надзор за отбыванием осуждёнными наказания в виде ограничения свободы, два раза в месяц для регистрации,

наказание в виде лишения права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, исчислено со дня вступления приговора суда в законную силу.

Мера пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении оставлена прежней до вступления приговора суда в законную силу.

Исковые требования ФИО1 о взыскании компенсации морального вреда удовлетворены частично.

Взыскано с ФИО11 в пользу ФИО1 компенсация морального вреда в размере 500 000 рублей.

Сохранены обеспечительные меры в виде наложенного ареста на принадлежащий ФИО11 <данные изъяты> до исполнения приговора в части обеспечения имущественных взысканий по заявленному потерпевшей ФИО1 гражданскому иску. После погашения удовлетворенных исковых требований, наложенный арест <данные изъяты> постановлено снять.

В приговоре разрешена судьба вещественных доказательств.

Доложив материалы дела, заслушав мнение осуждённого ФИО11, адвоката Савинцева А.А., поддержавших доводы апелляционной жалобы, прокурора Кузменко А.С., представителя потерпевшего ФИО10, полагавших приговор оставить без изменения, суд апелляционной инстанции

УСТАНОВИЛ:

ФИО11 осуждён за нарушение лицом, управляющим автомобилем, Правил дорожного движения, повлекшее по неосторожности причинение тяжкого вреда здоровью человека.

Преступление совершено 18.12.2023 в <адрес> при установленных в приговоре обстоятельствах.

В апелляционной жалобе адвокат Савинцев А.А. выражает несогласие с приговором суда.

Считает, что причастность ФИО11 в объеме предъявленного ему обвинения не доказана, выводы суда о правовой оценке действий ФИО11 не основаны на законе, в связи с чем приговор подлежит отмене.

Полагает, что в ходе судебного разбирательства не доказан умысел ФИО11 на выезд в сторону дороги, предназначенной для встречного движения. Сомнения возникают уже из фабулы обвинения, изложенной в приговоре, и установленных обстоятельствах, поскольку указано большое количество норм Правил дорожного движения, не имеющих отношения к обвинению, а судом здесь неправильно применен уголовный закон.

Отмечает, что суд установил, что ФИО11 вследствие того, что не выбрал безопасную скорость, потерял контроль над транспортным средством, допустил занос с выездом на встречную полосу. Однако, если следовать логике обвинения, то после потери контроля над автомобилем, что по мнению осуждённого произошло из-за несоответствия дорожного покрытия необходимым требованиям, у ФИО11 отсутствовал умысел на выезд на встречную полосу. Вследствие погодных условий, а именно гололеда, машину просто вынесло на полосу дороги, предназначенную для встречного движения. Таким образом, в момент выезда на полосу, предназначенную для встречного движения, автомобиль был неуправляем, ФИО11 не мог оказать какое-либо воздействие на органы управления автомобиля для умышленного выезда на полосу встречного движения.

Считает, что конструкция правовой нормы ст. 264 УК РФ не предусматривает возможности совершить неосторожное нарушение правил дорожного движения, по неосторожности наступают преступные последствия в виде причинения вреда здоровью, что делает вменение нарушений п.п. 1.3, 9.1 ПДД незаконным, тем более последний пункт является больше декларативным и не предписывает правила поведения на дороге.

Обращает внимание, что суд оставил без оценки, что в протоколе осмотра места происшествия (т.1 л.д. 27-29) ФИО11 в качестве водителя транспортного средства не указан. В качестве объекта осмотра в протоколе указано «<адрес>, столкновение 2-х а/м в 21.29...», а не проезжая часть, характеристики которой в нем приводятся, при этом не указан участок проезжей части, его размеры, границы, направление движения транспортных средств и прочие данные, позволяющие идентифицировать место дорожно-транспортного происшествия. В протоколе также не указаны характеристики измерительного средства - «колеса», сертифицировано ли оно, прошло ли необходимые поверочные мероприятия. Также протокол не содержит сведений об ознакомлении участвующих лиц с протоколом, правильности внесенных в него данных, наличие либо отсутствия у них замечаний и заявлений.

Отмечает, что в приговоре изложены показания ФИО11 о том, что он управлял автомобилем <данные изъяты> а не <данные изъяты> что также не нашло отражения в выводах суда об оценке доказательств.

Считает, что из приведенных в приговоре доказательств невозможно установить место столкновения транспортных средств, тогда как суд сделал вывод о том, что столкновение произошло на полосе движения автомобиля <данные изъяты> Из исследованных показаний, включая ФИО11, никто не показал, где находится место столкновения. ФИО9, частично признавая вину, показал, что покрытие, как выяснилось после ДТП, было очень скользким и не соответствовало необходимому ГОСТу, он не понял, что произошло, автомобиль понесло в сторону встречного движения, и произошло столкновение. Но даже при этом он не показал, где именно произошло столкновение, доехал ли его автомобиль в момент столкновения до встречной полосы или оказался там уже после столкновения. Учитывая, что он сам получил повреждения в ДТП, его показания могут быть неточными, основанными не на увиденном, а на анализе последовавшей затем обстановки. Но в силу ч. 2 ст. 77 УПК РФ признание обвиняемым своей вины в совершении преступления может быть положено в основу обвинения лишь при подтверждении его виновности совокупностью имеющихся по уголовному делу доказательств.

Отмечает, что на приложенной к протоколу осмотра схеме ДТП вообще не указано, где и какой именно автомобиль на ней обозначен, суд это обстоятельство не уточнял.

Обращает внимание, что потерпевшая и свидетель ФИО2 обстоятельств ДТП не помнят, свидетели ФИО8, ФИО6, ФИО5 очевидцами ДТП не были и также не могут уточнить место столкновения и обстоятельства ДТП, свидетель ФИО7 - автор протокола осмотра места ДТП показал, что место определено по осыпи пластика, при этом он не указал, от какого «ТС» пластик, и где он находился на проезжей части.

Полагает, что вывод суда о месте столкновения транспортных средств является предположением, не основанном на исследованных доказательствах.

Обращает внимание на то, что из заключения эксперта №№ от ДД.ММ.ГГГГ, оценивающего местом ДТП полосу движения автомобиля «<данные изъяты> следует, что экспертом не были изучены непосредственно объекты исследования, то есть проезжая часть, осыпь осколков, транспортные средства, не проводились измерения. Эксперт руководствовался теми же неточными и недопустимыми данными - протоколом осмотра и схемой, где осыпь осколков не указана, имеются нарушения при оформлении данного доказательства, исходил из расположения автомобилей после ДТП, которое после столкновения могло измениться. Каких-либо других специальных исследований и экспертиз для устранения данных обоснованных сомнений судом не проводилось.

Отмечает, что в перечне доказательств судом необоснованно и незаконно указано объяснение водителя ФИО3, которое не может быть доказательством по уголовному делу, поскольку не предусмотрено уголовно-процессуальным законом. Не обладает оно и признаками вещественных доказательств, каким признано по уголовному делу. Показания ФИО3 вообще не исследовались ни на следствии, ни в суде, из чего также возникают сомнения, был ли он участником ДТП, каковы его обстоятельства с его точки зрения.

Обращает внимание, что ФИО11 неоднократно ссылался на причины и условия дорожного происшествия, которые, по его мнению, должны существенно уменьшить и устранить наказуемость его действий и могли бы исключить преступность его поведения. В ходе следствия приобщены к делу документы (л.д. 36-43) - копии протокола осмотра при проведении контрольного мероприятия при осуществлении федерального государственного контроля в области БДД, информации органов ГИБДД <адрес>, определения о возбуждении дела об административном правонарушении и проведении административного расследования, из которых следует, что в месте ДТП было наличие зимней скользкости в виде снежного наката, что является нарушением требований пункта 8.1 ГОСТ Р.50597-2017 «Требования к эксплуатационному состоянию, допустимому по условиям обеспечения безопасности дорожного движения». Однако данные существенные обстоятельства, являющиеся предметом доказывания, судом не исследованы, указанные документы не оглашались, кроме того, результаты расследования административного дела и итоговое решение по делу об АП не истребовано и к уголовному делу не приобщено.

Также считает, что в нарушение п. 4 ч. 1 ст. 73 УПК РФ при рассмотрении дела достаточным образом не установлено обстоятельство, подлежащее доказыванию, - характер и размер вреда, причиненного преступлением. В деле имеется ряд заключений судебно-медицинских экспертиз, противоречивых относительно количества переломов ребер и степени вреда здоровью потерпевшей ФИО1 Из заключения № от ДД.ММ.ГГГГ (т.1 л. 58-66) следует, что причинен вред в виде перелома 2-х ребер и средней степени вреда здоровью, из заключения № от ДД.ММ.ГГГГ (т.1, л. 68-79) указано большее количество переломов ребер, и установлен тяжкий вред здоровью, заключением № от ДД.ММ.ГГГГ установлена закрытая травма грудной клетки в виде переломов 9 ребер, квалифицированная как тяжкий вред здоровью. Однако экспертом в последнем случае, как следует из заключения, исследовались лишь представленные следователем предыдущие противоречивые заключения № от ДД.ММ.ГГГГ (т.1 л. 58-66) и № от ДД.ММ.ГГГГ (т.1, л. 68-79). Эксперту не представлены для исследования медицинские документы, данные рентгенологических исследований, МСКТ, не обеспечена явка для исследований потерпевшей. При производстве экспертизы из заключения следует, что проведена экспертиза ФИО1, «предъявившей паспорт гражданина РФ на свое имя», однако далее среди объектов исследования она не указана.

Полагает, что, несмотря на то, что потерпевший в связи с причинением вреда его здоровью во всех случаях испытывает физические или нравственные страдания, то есть причинение ему морального вреда презюмируется, при определении размера взысканной с ФИО11 компенсации морального вреда суд не учел ряд существенно влияющих на это обстоятельств, в результате чего сумма компенсации судом чрезмерно завышена.

Отмечает, что наряду с изложенной выше позицией стороны защиты о том, что суд не исследовал и не установил в достаточной мере обстоятельства ДТП, причины и условия происшествия, вину осуждённого, не изучил и не принял во внимание документы о несоответствии дороги ГОСТу, что в значительной степени должно уменьшить ответственность ФИО11 в части возмещения морального вреда, размер которого он посчитал справедливым в 100-150 тысяч рублей, суд не учел в должной мере материальное положение ФИО11, <данные изъяты>. Учитывая, что в судебном заседании никто, кроме ФИО11, не заслушивался, в том числе и сама потерпевшая ФИО1, суд не установил должным образом степень ее физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями потерпевшей.

Считает, что суд незаконно применил в качестве дополнительного вида наказания лишение специального права - управления транспортным средствами. Как указано выше, степень вины ФИО11 в потере управления должна быть значительно снижена или исключена в связи с неудовлетворительным состоянием дорожного покрытия, ему не вменяется какое-либо грубое нарушение ПДД. Судом не учтено, как наказание может повлиять на жизнь семьи ФИО11, <данные изъяты>.

Утверждает, что суд, нарушив требования статей 14, 73, 77, 297, 302 УПК РФ, при отсутствии прямых доказательств вины, признав в качестве доказательств виновности недопустимые доказательства, посчитал доказанным событие и состав преступления, тем самым применил уголовный закон, не подлежащий применению, что повлекло незаконное осуждение ФИО11, чрезмерную суровость назначенного наказания, взыскание завышенной суммы морального вреда.

Просит отменить приговор, уголовное дело передать на новое судебное разбирательство в тот же суд со стадии судебного разбирательства.

В возражениях помощник прокурора Кировского района г. Кемерово Наумова Ю.И. просит приговор оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Проверив материалы дела, обсудив доводы апелляционной жалобы, возражений, суд апелляционной инстанции полагает приговор подлежащим изменению ввиду существенного нарушения уголовно-процессуального закона, а также отмене в части разрешения гражданского иска (ч. 1 ст. 389.17 УПК РФ).

Вывод суда о виновности осуждённого ФИО11 в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 264 УК РФ, подтверждается достаточной совокупностью достоверных и допустимых доказательств, исследованных в судебном заседании с участием сторон, надлежащим образом проверенных и оценённых судом, подробно изложенных в приговоре.

В судебном заседании суда первой инстанции ФИО11 свою вину в совершении инкриминируемого ему преступления признал частично и показал, что 18.12.2023 после 21 часа, забрав <данные изъяты> поехал домой в <адрес> на автомобиле <данные изъяты> При движении по <адрес> произошел занос задней части автомобиля, он нажал на тормоза, в результате его автомобиль, боком двигаясь по проезжей части, совершил столкновение с автомобилем <данные изъяты> двигавшимся во встречном направлении. Помогал сотрудникам бригады «Скорой помощи» вытаскивать потерпевшую из салона его автомобиля через заднюю дверь, так как боковая дверь была замята, на момент столкновения двигался со скоростью 30-40 км/ч, нужно было ехать медленнее, поскольку дорожное покрытие было скользким.

То есть из его показаний, вопреки доводам жалобы, видно, что осуждённый не отрицал, что столкновение с автомобилем <данные изъяты> двигавшимся во встречном направлении, произошло в результате заноса именно его автомобиля, ФИО11, а доводы жалобы в этой части не соответствуют действительности.

Выводы суда о виновности ФИО11 в совершении инкриминируемого ему преступления подтверждаются не только показаниями самого осуждённого, но и показаниями потерпевшей ФИО1, свидетелей: ФИО8, ФИО7, ФИО6, ФИО2, ФИО5, которые не противоречивы, последовательны, дополняют друг друга, и письменными материалами дела.

Так, свидетель ФИО7, <данные изъяты> показал, что, находясь на суточном дежурстве, прибыв на адрес: <адрес>, установил, что 18.12.2023 около 21 часа 29 минут на проезжей части <адрес> в районе строения № 1 имело место дорожно-транспортное происшествие в виде столкновения автомобилей <данные изъяты> под управлением ФИО11 и <данные изъяты> под управлением ФИО3 с последующим наездом автомобиля <данные изъяты> на забор приусадебного участка. В результате дорожно-транспортного происшествия ФИО11 и его пассажиры ФИО1 и ФИО2 получили телесные повреждения. Им в присутствии водителя ФИО3 и двух понятых был произведен осмотр места происшествия, ФИО4 была составлена схема места происшествия и сделаны фотоснимки места происшествия и транспортных средств, участвующих в ДТП. В ходе осмотра было установлено место столкновения ТС по наличию осыпи пластика от ТС в месте столкновения (т. 1 л.д.149-150).

Его показания подтверждаются протоколом осмотра места происшествия (т. 1 л.д. 27-29, схемой ДТП (т. 1 л.д. 30), фототаблицей к протоколу осмотра места происшествия (т. 1 л.д. 31-34), которыми установлено, что столкновение произошло на полосе движения автомобиля <данные изъяты> на схеме отражено положение транспортных средств после столкновения по осыпи осколков (т. 1 л.д. 28 оборотный), указано место столкновения, выявленные повреждения автомобилей, имеются все необходимые для установления обстоятельств дорожно-транспортного происшествия условные обозначения, на фотографиях видно, как расположены транспортные средства после столкновения, состояние дорожного покрытия, как в самом протоколе, так и в схеме имеются подписи лиц, присутствующих в их составлении, а доводы жалобы в этой части также не соответствуют действительности.

По мнению суда апелляционной инстанции каких-либо законных оснований для признания схемы и осмотра места происшествия недопустимыми доказательствами в жалобе не приведено, при оглашении и исследовании указанных документов в судебном заседании суда первой инстанции стороны также не заявляли о их недопустимости, а доводы жалобы в этой части не состоятельны.

Из протокола осмотра места происшествия от 16.11.2024 видно, что на момент осмотра проезжей части <адрес> в районе строения № 1 дорожная отметка отсутствует (т. 1 л.д. 113-115).

Виновность осуждённого в произошедшем дорожно-транспортном происшествии подтверждается, в том числе выводами проведенной по делу автотехнической судебной экспертизы, в которых даны ответы на все основные вопросы, в том числе на вопрос о том, действия кого из водителей состоят в причинно-следственной связи с произошедшим дорожно-транспортным происшествием, а доводы жалобы в этой части также несостоятельны.

Так, в соответствии с заключением автотехнической экспертизы № № от ДД.ММ.ГГГГ, в тексте заключения которой приведены исходные данные, в том числе состояние покрытия: снежный накат, дорожная разметка отсутствует, водитель автомобиля <данные изъяты> должен был руководствоваться требованиями п. 10.1 (2 абз.) ПДД РФ; остановка автомобиля <данные изъяты> (в соответствии с требованиями п. 10.1 (2 абз.) ПДД РФ не исключают возможности столкновения со встречным автомобилем <данные изъяты> в данной дорожной ситуации в действиях водителя автомобиля <данные изъяты> усматриваются не соответствия требованиям п. 10.1 (1 абз.) ПДД РФ (т. 1 л.д. 193-195).

Учитывая изложенное, у суда апелляционной инстанции не вызывает сомнений выводы суда в приговоре о том, что утверждения стороны защиты о том, что у ФИО11 отсутствовал умысел на выезд на встречную полосу вследствие погодных условий, а именно гололеда, машину просто вынесло на полосу дороги, предназначенную для встречного движения, автомобиль был неуправляем, ФИО11 не мог оказать какое-либо воздействие на органы управления автомобиля для умышленного выезда на полосу встречного движения, являются необоснованными, а доводы жалобы в этой части несостоятельны.

В соответствии с заключением эксперта № от ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 были причинены: <данные изъяты> расценивается как тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни. Остальные повреждения с учетом возможности их образования в условиях дорожно-транспортного происшествия расценить отдельно по тяжести вреда здоровью не представляется возможным (т. 1 л.д. 182-186).

Вопреки доводам жалобы адвоката, при проведении экспертизы № от ДД.ММ.ГГГГ исследованы заключения экспертов № от ДД.ММ.ГГГГ и № от ДД.ММ.ГГГГ, заверенная копия медицинской карты пациента ФИО1 №, в которой содержатся рентген обследования, МСКТ головы №, а также заключения врачей, а доводы жалобы в этой части также не соответствуют действительности.

Иные экспертизы, на которые ссылается адвокат, не являлись предметом исследования судом в качестве доказательств по уголовному делу, поскольку ходатайств об их исследовании сторонами не заявлено, в силу чего доводы жалобы адвоката со ссылкой на другие заключения экспертиз, не исследованных в судебном заседании, не могут являться предметом рассмотрения судом апелляционной инстанции в соответствии со ст. 240 УПК РФ.

В производстве исследованных экспертиз участвовали эксперты, имеющие соответствующее образование и определенный стаж экспертной деятельности, которым разъяснялись права и ответственность эксперта, предусмотренные ст. 57 УПК РФ, предупреждались они и об ответственности за дачу заведомо ложного заключения по ст. 307 УПК РФ.

Заключение экспертов содержат полные ответы на все поставленные вопросы, ссылки на примененные методики и другие необходимые данные, представленные на исследование материалы были достаточны для ответов на поставленные вопросы. Требования к полноте судебных экспертиз не нарушены, противоречий в выводах экспертов нет, соответствуют они и исследованным в судебном заседании суда первой инстанции доказательствам.

Вопреки доводам жалобы, оценивая заключения экспертов, суд нашел их полными, полученными в соответствии с требованиями закона, выводы мотивированными и ясными, данными компетентными и квалифицированными экспертами, сомнений в достоверности заключений у суда не имеется, с чем согласен и суд апелляционной инстанции, а доводы жалобы в этой части также несостоятельны.

Аудиозапись и протокол судебного заседания также свидетельствуют о том, что стороны не заявляли ходатайств об оглашении документов, имеющихся в томе 1 на листах дела 36-43, на которые адвокат ссылается в своей жалобе, о каких-либо дополнениях по оглашенным материалам и дополнениях судебного следствия стороны также не заявляли.

С учетом положений ст. 15 УПК РФ о том, что уголовное судопроизводство осуществляется на основе состязательности сторон, функции обвинения, защиты и разрешения уголовного дела отделены друг от друга, суд не является органом уголовного преследования, не выступает на стороне обвинения или стороне защиты, суд создает необходимые условия для исполнения сторонами обязанностей и осуществления предоставленных им прав, доводы жалобы адвоката в этой части не основаны на законе.

Более того, адвокат не вправе ссылаться на доказательства, не исследованные в судебном заседании суда первой инстанции в силу требований с. 240 УПК РФ о том, что в судебном разбирательстве все доказательства по уголовному делу подлежат непосредственному исследованию, за исключением случаев, предусмотренных разделом 10 УПК РФ, а приговор суда может быть основан лишь на тех доказательствах, которые были исследованы в судебном заседании, в связи с чем доводы жалобы со ссылкой на указанные документы также не могут быть предметом рассмотрения в судебном заседании суда апелляционной инстанции.

Выводы в части оценки исследованных по делу доказательств в приговоре надлежащим образом аргументированы. Данные выводы являются обоснованными и сомнений не вызывают.

Каких-либо неустранимых противоречий, которые могли бы оказать влияние на выводы суда о виновности ФИО11, не имеется, а доводы жалобы в этой части также несостоятельны.

Как видно из протокола и аудиозаписи судебного заседания суда первой инстанции, суд огласил объяснение водителя автомобиля <данные изъяты> ФИО3 по обстоятельствам дорожно-транспортного происшествия, содержащееся в томе 1 на листах дела 44, как вещественное доказательство в контексте совершенного административного правонарушения, однако в приговоре не раскрыл его содержание, не ссылался на него в обосновании своих выводов, а доводы жалобы в этой части также несостоятельны.

В приговоре суд правильно признал установленным и доказанным, что ФИО11, управляя технически исправным автомобилем <данные изъяты> двигаясь в г. Кемерово в темное время суток по участку проезжей части <адрес> со стороны <адрес> в направлении <адрес>, в районе строения № 1, расположенного по адресу: <адрес>, проявляя преступную небрежность, не предвидя возможности наступления общественно опасных последствий своих действий, в нарушении требований пунктов 1.3, 1.5 (абзац 1), 9.1 и 10.1 (абзац 1) Правил дорожного движения Российской Федерации, утвержденных Постановлением Правительства РФ от 23.10.1993 № 1090 «О правилах дорожного движения (с изменениями и дополнениями)», двигался со скоростью, не обеспечивающей возможность постоянного контроля за движением управляемого им автомобиля для выполнения требования Правил, не учел дорожные и метеорологические условия, чем заведомо поставил себя в такие условия, при которых не мог обеспечить безопасность других участников дорожного движения, допустил занос управляемого им автомобиля с выездом на сторону дороги, предназначенной для встречного движения, где совершил столкновение с автомобилем <данные изъяты> государственный регистрационный знак <данные изъяты> под управлением ФИО3, после столкновения совершил наезд на забор приусадебного участка, хотя при необходимой внимательности и предусмотрительности, выполняя относящиеся к нему вышеуказанные требования Правил, должен был и мог это предотвратить, а доводы жалобы в этой части также несостоятельны.

То обстоятельство, что при описании преступного деяния, признанного судом доказанным, суд сослался на общие нормы Правил – пункты 1.3, 1.5, 9.1, а не только на абз.1 п. 10.1 Правил, никаким образом не повлияло на обвинение в целом, как и на законность принятого судом решения, а доводы жалобы в этой части также несостоятельны.

Суд апелляционной инстанции находит, что в судебном разбирательстве были объективно установлены все значимые по делу обстоятельства на основании непосредственно исследованных в судебном разбирательстве доказательств.

Все обстоятельства, подлежащие доказыванию в силу ст. 73 УПК РФ, при которых осуждённым было совершено данное преступление, по настоящему делу выяснены. Выводы суда, изложенные в приговоре, соответствуют фактическим обстоятельствам дела, как не имеющие противоречий и подтверждённые исследованными в судебном заседании доказательствами, которые обоснованно признаны судом достоверными.

Оценка доказательств дана судом в соответствии с требованиями ст. ст. 17, 88 УПК РФ с точки зрения их достоверности, относимости, допустимости, а в совокупности – достаточности для разрешения дела, в связи с чем достоверность и допустимость доказательств, положенных в основу приговора, у суда сомнений также не вызывает.

Таким образом, оценив приведённые доказательства, правильно установив фактические обстоятельства дела, суд пришёл к правильным выводам о доказанности виновности ФИО11 в нарушение лицом, управляющим автомобилем, Правил дорожного движения, повлекшее по неосторожности причинение тяжкого вреда здоровью человека, и верно квалифицировал его действия по ч. 1 ст. 264 УК РФ, а доводы жалобы в этой части также несостоятельны.

Назначая ФИО11 наказание, суд учел характер и степень общественной опасности совершенного преступления, данные о личности осуждённого, который под диспансерным наблюдением в ККПБ, в ККНД не находится, удовлетворительную характеристику по месту временного проживания от участкового уполномоченного полиции, положительную характеристику с места работы <данные изъяты>, отсутствие судимости, занятие общественно-полезной деятельностью, смягчающие наказание обстоятельства, влияние назначенного наказания на исправление осуждённого и на условия жизни его семьи.

В качестве обстоятельств, смягчающих наказание ФИО11, суд учел: частичное признание вины, раскаяние в содеянном, активное способствование раскрытию и расследованию преступления, оказание иной помощи потерпевшему непосредственно после совершение преступления (помощь сотрудникам бригады скорой помощи в извлечении потерпевшей из салона автомобиля), <данные изъяты> принесение извинений потерпевшей, то есть и те обстоятельства, на которые ссылается адвокат в своей жалобе, поэтому доводы жалобы в этой части также несостоятельны.

Обстоятельств, отягчающих наказание ФИО11, судом не установлено.

Судом первой инстанции не установлено наличие каких-либо исключительных обстоятельств, связанных с целями и мотивами преступления, либо с ролью виновного, с его поведением во время совершения преступления, а также иных обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности содеянного, в связи с чем, по мнению суда, оснований для применения в отношении ФИО11 положений ст. 64 УК РФ не имелось.

Учитывая все обстоятельства в совокупности, при отсутствие законных оснований для назначения наказания в виде лишения свободы, суд посчитал необходимым назначить наказание ФИО11 в виде ограничения свободы.

Учитывая характер и степень общественной опасности совершенного преступления, личность ФИО11, суд применил положения ч. 3 ст. 47 УК РФ и назначил ФИО11 в качестве дополнительного наказания лишение права заниматься определенной деятельностью в виде управления транспортными средствами.

С выводами суда согласен и суд апелляционной инстанции, поскольку в судебном заседании осуждённый пояснял, что работает <данные изъяты>

Таким образом, суд апелляционной инстанции полагает, что назначенное ФИО11 наказание является справедливым и соразмерным содеянному, поэтому оснований для его смягчения не имеется, в связи с чем доводы жалобы в этой части также несостоятельны.

Между тем в описательно-мотивировочной части приговора при изложении показаний осуждённого суд указал, что ФИО11 двигался на автомобиле <данные изъяты>

Данное обстоятельство является явной технической ошибкой и подлежит уточнению, поскольку материалами дела и в судебном заседании установлено, что ФИО11 двигался на автомобиле <данные изъяты> а доводы жалобы в этой части являются обоснованными.

Кроме того, этим же приговором с ФИО11 взыскано в пользу потерпевшей в пользу ФИО1 компенсация морального вреда в размере 500 000 рублей, в остальной части исковых требований отказано.

При этом согласно разъяснениям, содержащимся в п. 26 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 13.10.2020 N 23 "О практике рассмотрения судами гражданского иска по уголовному делу", разрешая по уголовному делу иск о компенсации потерпевшему причиненного ему преступлением морального вреда, суд руководствуется положениями ст. ст. 151, 1099 - 1101 ГК РФ, в соответствии с которыми при определении размера компенсации морального вреда необходимо учитывать характер причиненных потерпевшему физических и (или) нравственных страданий, связанных с его индивидуальными особенностями, степень вины подсудимого, его материальное положение и другие конкретные обстоятельства дела, влияющие на решение суда по предъявленному иску. Во всех случаях при определении размера компенсации морального вреда должны учитываться требования разумности и справедливости.

Указанная позиция изложена и в п. 25 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15.11.2022 № 33 «О практике применения судами норм компенсации морального вреда», а согласно п. 27 тяжесть причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом заслуживающих внимания фактических обстоятельств дела, к которым могут быть отнесены любые обстоятельства, влияющие на степень и характер таких страданий. При определении размера компенсации морального вреда судам следует принимать во внимание, в частности: существо и значимость тех прав и нематериальных благ потерпевшего, которым причинен вред (например, характер родственных связей между потерпевшим и истцом); характер и степень умаления таких прав и благ (интенсивность, масштаб и длительность неблагоприятного воздействия); последствия причинения потерпевшему страданий, определяемые, помимо прочего, видом и степенью тяжести повреждения здоровья, длительностью (продолжительностью) расстройства здоровья, степенью стойкости утраты трудоспособности.

Также под индивидуальными особенностями потерпевшего, влияющими на размер компенсации морального вреда, следует понимать, в частности, его возраст и состояние здоровья, наличие отношений между причинителем вреда и потерпевшим, профессию и род занятий потерпевшего. При определении компенсации морального вреда судом должны учитываться требования разумности и справедливости (п. 2 ст. 1101 ГК РФ). В связи с этим сумма компенсации морального вреда, подлежащая взысканию с ответчика, должна быть соразмерной последствиям нарушения и компенсировать потерпевшему перенесенные им физические или нравственные страдания (ст. 151 ГК РФ), устранить эти страдания либо сгладить их остроту (п. 28, абз. 1, 2 п. 30 вышеуказанного Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15.11.2022 № 33).

Данные требования судом также не были соблюдены.

В обоснование принятого решения суд первой инстанции указал, что, исходя из фактических обстоятельств дела, характера причиненных потерпевшей нравственных и физических страданий, учитывая при этом имущественное положение ФИО11, с учетом положений ст. ст. 151, 1099-1101 ГК РФ, а также требований разумности и справедливости, необходимо взыскать с ФИО11 в пользу ФИО1 компенсацию морального вреда в размере 500 000 рублей, а в остальной части исковых требований о взыскании компенсации морального вреда следует отказать.

При этом из протокола судебного заседания следует, что суд первой инстанции принял решение о частичном удовлетворении требований потерпевшей в ее отсутствие при участие в судебном заседании только представителя потерпевшей, не выяснив причины неявки самой потерпевшей. Не выяснял суд и характер причиненных потерпевшей нравственных и физических страданий, связанных с ее индивидуальными особенностями, вопреки ссылке в приговоре на учет указанных обстоятельств, а доводы жалобы в этой части являются обоснованными.

Тем более что в исковом заявлении потерпевшей лишь указано <данные изъяты>.

При этом согласно п. 21 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 13.10.2020 № 23 «О практике рассмотрения судами гражданского иска по уголовному делу» гражданский истец обосновывает перед судом свои требования о размере компенсации причиненного преступлением морального вреда.

Таким образом, как усматривается из судебного решения, данные обстоятельства учтены судом формально, фактически приведены лишь положения норм гражданского закона и общие фразы без учета конкретных обстоятельств дела и мотивов принятого решения по рассматриваемым в рамках настоящего уголовного дела исковым требованиям потерпевшей.

То есть суд первой инстанции, рассмотрев уголовное дело в одном судебном заседании, не разрешил исковые требования потерпевшей, как того требует закон.

Выявленные нарушения согласно ст. 389.17 УПК РФ признаются судом апелляционной инстанции существенными нарушениями уголовно- процессуального закона, поскольку путем лишения и ограничения гарантированных настоящим Кодексом прав участников уголовного судопроизводства, несоблюдения процедуры судопроизводства, они могли повлиять на вынесение законного и обоснованного судебного решения, поэтому приговор суда в части рассмотрения гражданского иска нельзя признать законным и обоснованным.

Вместе с тем согласно ст. 47 ч. 1 Конституции РФ никто не может быть лишен права на рассмотрение его дела в том суде и тем судьёй, к подсудности которых оно отнесено законом. Учитывая вышеизложенное, выявленные нарушения признаются неустранимыми в суде апелляционной инстанции, поскольку при этом нарушится конституционный принцип инстанционности, поэтому уголовное дело в части рассмотрения гражданского иска подлежит передаче на рассмотрение в порядке гражданского судопроизводства.

Других оснований для изменения или отмены приговора не установлено.

Руководствуясь ст. ст. 389.13, 389.20, 389.28 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

ПОСТАНОВИЛ:

Приговор Кировского районного суда г. Кемерово от 23.12.2024 в отношении ФИО11 изменить.

В описательно-мотивировочной части приговора уточнить, что ФИО11 двигался на автомобиле <данные изъяты>

Этот же приговор отменить в части разрешения гражданского иска потерпевшей ФИО1, передать вопрос о размере возмещения гражданского иска для рассмотрения в порядке гражданского судопроизводства.

В остальной части приговор в отношении ФИО11 оставить без изменения, апелляционную жалобу адвоката Савинцева А.А. – удовлетворить частично.

Апелляционное постановление и приговор суда первой инстанции могут быть обжалованы в Восьмой кассационный суд общей юрисдикции в порядке, предусмотренном главой 47.1 УПК РФ, в течение шести месяцев со дня вступления в законную силу приговора, а для осуждённого, содержащегося под стражей, - в тот же срок со дня вручения ему копии такого судебного решения, вступившего в законную силу, через суд первой инстанции и рассматриваются в порядке, предусмотренном статьями 401.7, 401.8 УПК РФ.

Осуждённый вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий Л.И. Корнева