Решение № 2-252/2019 2-252/2019~М-257/2019 М-257/2019 от 28 ноября 2019 г. по делу № 2-252/2019

Дело № 2-252/2019

УИД 22RS0019-01-2019-000402-03


Р Е Ш Е Н И Е

Именем Российской Федерации

с. Завьялово 29 ноября 2019 г.

Завьяловский районный суд Алтайского края в составе

председательствующего судьи Мирко Олега Николаевича

при секретаре Жабиной Ирине Степановне,

с участием прокурора Липова Евгения Валерьевича,

представителя истца ФИО1,

ответчика ФИО2,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО3 к индивидуальному предпринимателю ФИО2 об установлении факта трудовых отношений, признании трудового договора заключённым на неопределённый срок, возложении обязанности заключить дополнительное соглашение к трудовому договору, взыскании заработной платы,

У С Т А Н О В И Л:

ФИО3 обратился в суд иском к индивидуальному предпринимателю ФИО2 об установлении факта трудовых отношений с 7 марта 2019 г., взыскании невыплаченной заработной платы за период с 7 марта 2019 г. по 31 марта 2019 г. и за период с 1 мая 2019 г. по 31 мая 2019 г. в общей сумме 28 000 руб.

Свои требования ФИО3 обосновал тем, что с марта 2019 г. между ним и ФИО2 возникли трудовые отношения. С 1 апреля 2019 г. по 30 апреля 2019 г. ФИО2 заключил с ФИО3 срочный трудовой договор. По окончании действия данного договора трудовые отношения между сторонами продолжались. Пунктом 4 трудового договора предусмотрено, что истец имеет право на предоставление ему работы, обусловленной указанным договором. В конце мая 2019 г. ответчик перестал предоставлять ФИО3 работу, обусловленную трудовым договором. Трудовая книжка ФИО3 не выдавалась и не высылалась. За период с марта 2019 г. заработная плата ФИО3 не выплачивалась за исключением должностного оклада с надбавками за апрель 2019 г. в сумме 14 000 руб.

Ответчик ФИО2 представил письменные возражения, в которых просил в иске ФИО3 отказать, указав, что во исполнение договора от 1 апреля 2019 г. № 09100036/1911 об организации проведения оплачиваемых общественных работ, заключённого между ним и КГКУ «Управление социальной защиты населения по Завьяловскому району» им был принят на работу ФИО3 по срочному трудовому договору от 1 апреля 2019 г. № 3 на срок с 1 апреля 2019 г. до 30 апреля 2019 г. Был издан приказ о принятии его на работу от 1 апреля 2019 г. № 3.

Заработная плата за указанный период ФИО2 ФИО3 выплачена. По окончании срока трудового договора приказом от 30 апреля 2019 г. ФИО3 был уволен, на приказе имеется подпись истца. В периоды с 7 марта 2019 г. по 1 апреля 2019 г., с 1 мая 2019 г. по 31 мая 2019 г. ФИО3 в хозяйстве ФИО2 не работал, к выполнению каких-либо работ не допускался. Трудовую книжку ФИО3 не представил. ФИО3 был зарегистрирован в качестве безработного в Центре занятости населения, что исключает его нахождение в трудовых отношениях с ответчиком. Кроме того, ФИО2 заявил о пропуске ФИО3 срока на обращение в суд за разрешением индивидуального трудового спора.

К участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований, привлечено КГКУ «Управление социальной защиты населения по Завьяловскому району».

Позднее ФИО3 уточнил требования, увеличил их, просил признать бессрочным трудовой договор № 3 от 1 апреля 2019 г., заключённый между сторонами, взыскать с ответчика оплату за простой по вине работодателя в размере двух третей средней заработной платы в сумме 10 833,33 руб. за каждый месяц простоя, обязать ответчика заключить с истцом дополнительное соглашение в части увеличения заработной платы, в соответствии с Региональным соглашением о размере минимальной заработной платы в Алтайскому крае на 2019-2021 годы от 17 декабря 2018 г., взыскать с ответчика невыплаченную заработную плату за период с 7 марта 2019 г. по 31 марта 2019 г. в сумме 16 250 руб., за период с 1 мая 2019 г. по 31 мая 2019 г. в сумме 16 250 руб., за период с 1 апреля 2019 г. по 30 апреля 2019 г. в сумме 2 050 руб., всего в сумме 36 550 руб., установить факт трудовых отношений между истцом и ответчиком с 7 марта 2019 г.

Свои требования ФИО3 дополнительно обосновал тем, что срок предупреждения об увольнении договором между сторонами не установлен. О прекращении трудового договора в связи с истечением срока его действия работник не был предупреждён работодателем в письменной форме, трудовые отношения между ними были продолжены. Истец сделал вывод о том, что после окончания срока трудового договора в связи с продолжением трудовых отношений трудовой договор стал бессрочным. В конце мая 2019 г. работодатель нарушил свою обязанность, перестал предоставлять работу, обусловленную трудовым договором. Работа для истца у ответчика отсутствовала по независящим от истца причинам. До настоящего времени истец не был уволен, трудовые отношения между сторонами продолжаются. В связи с непредоставлением работы работодателем имеет место временный простой по вине работодателя.

Ответчиком не исполняются обязательства по увеличению минимальной заработной платы истца для работников внебюджетного сектора экономики с 1 января 2019 г. - 13 000 руб. без учёта районного коэффициента в соответствии с Региональным соглашением о размере заработной платы в Алтайском крае на 2019-2021 годы.

В связи с уточнением исковых требований к участию в деле для дачи заключения привлечён прокурор Завьяловского района.

Истец ФИО3, уведомлённый надлежащим образом, в судебное заседание не явился.

Представитель истца ФИО1 в судебном заседании иск поддержал, уточнил, что в исковом заявлении допущена опечатка, в требованиях речь идёт о трудовом договоре от 1 апреля 2019 г. № 3, заключённом между сторонами. ФИО1 привёл доводы, изложенные в исковом заявлении, дополнительно пояснил, что с 7 марта 2019 г. между ответчиком и истцом возникли трудовые отношения по выполнению трудовых обязанностей, ФИО3 был допущен работодателем на базу бывшего совхоза «Рассвет» в с. Завьялово, занимался уборкой снега на территории, подготовкой помещений к работе по уходу за птицей, занимался ремонтом отопления, выполнял прочие трудовые обязанности по указанию ответчика. Конкретный график работы ФИО3 установлен не был, истец приезжал по звонку ответчика каждый день к 8-9 часам и работал до 17 часов. Работали ФИО7, ФИО3 и его отец ФИО8 Они устно договаривались с ФИО2 о ежедневной оплате по 1000-1500 руб. в зависимости от объёма работы. Но оплата истцу не производилась. Выходные дни не оговаривались, их не было. Обеденный перерыв не устанавливался. 1 апреля 2019 г. был подписан срочный трудовой договор на срок до 30 апреля 2019 г. Трудовую книжку работодателю ФИО3 не передавал, так как потерял её. 30 апреля 2019 г. ФИО3 не был ознакомлен с приказом об увольнении. С 1 мая 2019 г. он продолжил выполнять ту же работу, что и в апреле: засыпал опилки, катал тележки с яйцами, цыплятами. В конце мая работодатель перестал предоставлять ему работу в связи с конфликтом по заработной плате. Работал он до 28 мая. После этого он находился дома, звонил периодически работодателю, работы нет. В мае он ходил на работу по графику, как в апреле по трудовому договору. ФИО3 работал на территории бывшего совхоза «Рассвет» и у дома ФИО2 в инкубаторе. Приказ об увольнении ФИО3 он считает незаконным.

Ответчик ФИО2 в судебном заседании иск не признал, пояснил, что он является индивидуальным предпринимателем, занимается выведением птицы. Его инкубатор находится по адресу: <адрес>, по месту жительства. База находится в <адрес>, бывшая территория совхоза «Рассвет». В марте у него никакой работы для работников не было. ФИО8 и ФИО3 в марте у него не работали. Примерно 20 марта ФИО2 обратился в Центр занятости населения, попросил двух человек с 1 апреля, ему дали данные К-вых. С 1 апреля 2019 г. на работу им был принят ФИО3 Он выполнял закладку инкубационного яйца, выборку цыплят бройлера, мыл оборудование. Жена ФИО3 ФИО7 стала работать с 11 апреля. Выборка бройлера подразумевает собой сбор цыплят, пересчёт, рассадку цыплят в коробки. Эти коробки отвозили на базу. ФИО3 был на базе всего 1 раз, когда заносили котёл внутрь помещения. 30 апреля 2019 г. ФИО3 принёс трудовую книжку, в неё была внесена запись об увольнении, ФИО3 расписался в приказе об увольнении. Приказ об увольнении он уносил в Центр занятости 30 апреля. С 1 мая 2019 г. ФИО3 на работу не выходил.

Представитель третьего лица КГКУ «Управление социальной защиты населения по Завьяловскому району, уведомлённого надлежащим образом, в судебное заседание не явился.

Прокурор Липов Е.В. дал заключение о том, что иск ФИО3 подлежит частичному удовлетворению.

В соответствии со ст. 15 Трудового кодекса Российской Федерации (далее - ТК РФ) трудовые отношения - отношения, основанные на соглашении между работником и работодателем о личном выполнении работником за плату трудовой функции (работы по должности в соответствии со штатным расписанием, профессии, специальности с указанием квалификации; конкретного вида поручаемой работнику работы), подчинении работника правилам внутреннего трудового распорядка при обеспечении работодателем условий труда, предусмотренных трудовым законодательством и иными нормативными правовыми актами, содержащими нормы трудового права, коллективным договором, соглашениями, локальными нормативными актами, трудовым договором.

В силу ст. 16 ТК РФ трудовые отношения возникают между работником и работодателем на основании трудового договора, заключаемого ими в соответствии с Трудовым кодексом Российской Федерации. Трудовые отношения между работником и работодателем возникают также на основании фактического допущения работника к работе с ведома или по поручению работодателя или его представителя в случае, когда трудовой договор не был надлежащим образом оформлен.

В силу статьи 56 ТК РФ трудовой договор - соглашение между работодателем и работником, в соответствии с которым работодатель обязуется предоставить работнику работу по обусловленной трудовой функции, обеспечить условия труда, предусмотренные трудовым законодательством и иными нормативными правовыми актами, содержащими нормы трудового права, коллективным договором, соглашениями, локальными нормативными актами и данным соглашением, своевременно и в полном размере выплачивать работнику заработную плату, а работник обязуется лично выполнять определённую этим соглашением трудовую функцию, соблюдать правила внутреннего трудового распорядка, действующие у данного работодателя.

Как следует из разъяснений, данных в п. 12 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17 марта 2004 г. № 2 «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации», если трудовой договор не был оформлен надлежащим образом, однако работник приступил к работе с ведома или по поручению работодателя или его уполномоченного представителя, то трудовой договор считается заключённым и работодатель или его уполномоченный представитель обязан не позднее трёх рабочих дней со дня фактического допущения к работе оформить трудовой договор в письменной форме (часть вторая статьи 67 Трудового кодекса Российской Федерации). При этом, следует иметь в виду, что представителем работодателя в указанном случае является лицо, которое в соответствии с законом, иными нормативными правовыми актами, учредительными документами юридического лица (организации) либо локальными нормативными актами или в силу заключенного с этим лицом трудового договора наделено полномочиями по найму работников, поскольку именно в этом случае при фактическом допущении работника к работе с ведома или по поручению такого лица возникают трудовые отношения (статья 16 ТК РФ) и на работодателя может быть возложена обязанность оформить трудовой договор с этим работником надлежащим образом.

Согласно разъяснениям, данным в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 29 мая 2018 г. № 15 «О применении судами законодательства, регулирующего труд работников, работающих у работодателей - физических лиц и у работодателей - субъектов малого предпринимательства, которые отнесены к микропредприятиям»:

- к характерным признакам трудовых отношений в соответствии со статьями 15 и 56 ТК РФ относятся: достижение сторонами соглашения о личном выполнении работником определённой, заранее обусловленной трудовой функции в интересах, под контролем и управлением работодателя; подчинение работника действующим у работодателя правилам внутреннего трудового распорядка, графику работы (сменности); обеспечение работодателем условий труда; выполнение работником трудовой функции за плату.

О наличии трудовых отношений может свидетельствовать устойчивый и стабильный характер этих отношений, подчинённость и зависимость труда, выполнение работником работы только по определённой специальности, квалификации или должности, наличие дополнительных гарантий работнику, установленных законами, иными нормативными правовыми актами, регулирующими трудовые отношения.

К признакам существования трудового правоотношения также относятся, в частности, выполнение работником работы в соответствии с указаниями работодателя; интегрированность работника в организационную структуру работодателя; признание работодателем таких прав работника, как еженедельные выходные дни и ежегодный отпуск; оплата работодателем расходов, связанных с поездками работника в целях выполнения работы; осуществление периодических выплат работнику, которые являются для него единственным и (или) основным источником доходов; предоставление инструментов, материалов и механизмов работодателем (п. 17).

При разрешении споров работников, с которыми не оформлен трудовой договор в письменной форме, судам исходя из положений статей 2, 67 ТК РФ необходимо иметь в виду, что, если такой работник приступил к работе и выполняет её с ведома или по поручению работодателя или его представителя и в интересах работодателя, под его контролем и управлением, наличие трудового правоотношения презюмируется и трудовой договор считается заключённым. В связи с этим доказательства отсутствия трудовых отношений должен представить работодатель - физическое лицо (являющийся индивидуальным предпринимателем и не являющийся индивидуальным предпринимателем) и работодатель - субъект малого предпринимательства, который отнесён к микропредприятиям (п. 21).

Статья 67 ТК РФ устанавливает, что трудовой договор, заключённый в письменной форме, составляется в двух экземплярах, каждый из которых подписывается сторонами.

Письменная форма придаёт трудовому договору конкретность и определённость.

Заключение трудового договора в письменной форме - обязанность работодателя, поэтому работник не должен нести неблагоприятные юридические последствия от несоблюдения работодателем этой обязанности.

Основное доказательство существования трудового договора заключается не в его форме, а в фактическом наличии трудовых отношений. Если работник приступил к работе с ведома или по поручению работодателя или его представителя, то трудовой договор, не оформленный надлежащим образом, считается заключённым.

Из системного анализа приведённых правовых норм следует, что к характерным признакам трудового правоотношения относятся: личный характер прав и обязанностей работника; обязанность работника выполнять определённую, заранее обусловленную трудовую функцию; подчинение работника правилам внутреннего трудового распорядка при обеспечении работодателем условий труда; возмездный характер (оплата производится за труд). Процедура и порядок приёма работника на работу, включающие в себя оформление трудового договора в письменной форме с включением в него обязательных и необходимых сторонам дополнительных условий (о месте работы, трудовой функции работника, условиях оплаты труда, дате начала работы и т.д.) направлены на закрепление и возможность дальнейшего подтверждения как факта заключения трудового договора, так и условий, на которых он заключён.

Судом установлено, что ответчик ФИО4 зарегистрирован в качестве индивидуального предпринимателя – главы крестьянско-фермерского хозяйства с 16 февраля 2015 г., основным видом его деятельности является разведение сельскохозяйственной птицы (л.д. 76-78), он включён в Единый реестр субъектов малого и среднего предпринимательства (л.д. 79).

Суд приходит к выводу о том, что требования ФИО3 об установлении факта трудовых отношений между ним и ФИО2 в период с 7 марта 2019 г. до 31 марта 2019 г. не подлежат удовлетворению.

Из объяснений представителя истца следует, что в указанный период ФИО3 работал на базе индивидуального предпринимателя ФИО2 на <адрес>, на территории бывшего совхоза «Рассвет», занимался уборкой снега на территории, подготовкой помещений к работе по уходу за птицей, занимался ремонтом отопления, выполнял прочие работы по указанию ответчика. Конкретный график работы ФИО3 установлен не был, истец приезжал по звонку ответчика каждый день к 8-9 часам и работал до 17 часов. Работали ФИО7, ФИО3 и его отец ФИО8 Они устно договаривались с ФИО2 о ежедневной оплате по 1000-1500 руб. в зависимости от объёма работы. Выходные дни не оговаривались, их не было. Обеденный перерыв не устанавливался.

В предварительном судебном заседании истец ФИО3 так же пояснял, что на работу на базе ФИО2 он приезжал по звонку ФИО2, потом каждый день он им говорил, чтобы на следующий день они так же приходили на работу, работа у них была разная.

Из показаний свидетеля ФИО8 так же следует, что с 7 марта 2019 г. он работал у ФИО5 на его базе с сыном ФИО3 Они поработали день-два, потом неделю отдыхали, за работу 7 марта 2019 г. с ФИО3 ФИО2 рассчитывался при ФИО8 Они с ФИО2 не договаривались, что ежедневно будут ходить на работу, а ждали вызова. С середины марта работы было много, поэтому каждый день они ФИО2 не звонили, вечером каждого дня спрашивали у ФИО2, нужно ли им приезжать на следующий день, есть ли для них работа. Они выполняли разную работу: убирали снег, делали перегородки, разбрасывали подстилку. За каждый отработанный день ФИО2 рассчитывался с ними, платил от 1 000 руб. за день до 1 200 руб. в зависимости от объёма работы.

Таким образом, отношения, которые возникли между ФИО3 и ФИО2 с 7 марта 2019 г. о 31 марта 2019 г. не являются трудовыми. ФИО3 не устанавливался режим рабочего времени, ему не поручалась работа по определённой трудовой функции, не устанавливался график работы, правила трудового распорядка.

Выполнение истцом разовых оплачиваемых работ у ответчика само по себе не свидетельствует о возникновении между сторонами трудовых отношений.

Фактически между сторонами сложились отношения по договору подряда о выполнении истцом конкретной работы в течение определённого дня, за которую в зависимости от объёма работы ФИО2 рассчитывался с ФИО3, что подтверждается показаниями ФИО8

Кроме того, по требованию об установлении факта трудовых отношений в период с 7 марта 2019 г. по 31 марта 2019 г. истцом ФИО3 пропущен срок обращения в суд за разрешением трудового спора.

В соответствии со ст. 392 ТК РФ работник имеет право обратиться в суд за разрешением индивидуального трудового спора в течение трёх месяцев со дня, когда он узнал или должен был узнать о нарушении своего права, а по спорам об увольнении - в течение одного месяца со дня вручения ему копии приказа об увольнении либо со дня выдачи трудовой книжки.

Как следует из разъяснений, данных в п. 13 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29 мая 2018 г. № 15 «О применении судами законодательства, регулирующего труд работников, работающих у работодателей - физических лиц и у работодателей - субъектов малого предпринимательства, которые отнесены к микропредприятиям» по общему правилу, работник, работающий у работодателя - физического лица (являющегося индивидуальным предпринимателем, не являющегося индивидуальным предпринимателем) или у работодателя - субъекта малого предпринимательства, который отнесён к микропредприятиям, имеет право обратиться в суд за разрешением индивидуального трудового спора в течение трёх месяцев со дня, когда он узнал или должен был узнать о нарушении своего права (часть первая статьи 392 ТК РФ). К таким спорам, в частности, относятся споры о признании трудовыми отношений, связанных с использованием личного труда и возникших на основании гражданско-правового договора, о признании трудовыми отношений, возникших на основании фактического допущения работника к работе в случае, когда трудовой договор не был надлежащим образом оформлен. При разрешении этих споров и определении дня, с которым связывается начало срока, в течение которого работник вправе обратиться в суд за разрешением индивидуального трудового спора, судам следует не только исходить из даты подписания указанного гражданско-правового договора или даты фактического допущения работника к работе, но и с учётом конкретных обстоятельств дела устанавливать момент, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своих трудовых прав.

Как установлено в судебном заседании 1 апреля 2019 г. между ФИО3 и индивидуальным предпринимателем ФИО2 был заключён срочный трудовой договор № 3, согласно которому ФИО3 принят на работу в КФХ ФИО2 по профессии (должности) рабочего по уходу за животными на срок с 1 апреля 2019 г. по 30 апреля 2019 г., ФИО3 установлен семичасовой рабочий день при пятидневной рабочей неделе, должностной оклад в размере 11 360 руб. в месяц, районный коэффициент 2 840 руб., всего 14 200 руб. (л.д. 20).

Суд приходит к выводу о том, что о нарушенном праве на оформление трудовых отношений за период с 7 марта 2019 г. по 31 марта 2019 г. истец ФИО3 должен был узнать не позднее дня заключения им указанного выше договора, то есть 1 апреля 2019 г., так как было ясно, что работодатель не намерен заключать с ним трудовой договор с даты до 1 апреля 2019 г.

Срок на обращение в суд по требованию об установлении факта трудовых отношений за период с 7 марта 2019 г. по 31 марта 2019 г. истёк 1 июля 2019 г.

ФИО3 обратился в суд с иском 11 октября 2019 г. (л.д. 2), то есть пропустил срок обращения в суд.

Ответчик ФИО2 в письменных возражениях заявил о пропуске истцом срока на обращение в суд.

Ходатайства о восстановлении пропущенного срока обращения в суд истцом не заявлено, каких-либо уважительных причин, препятствовавших обращению истца в суд, которые могли быть основанием для восстановления пропущенного срока, судом не усматривается.

При таких обстоятельствах требования ФИО3 об установлении факта трудовых отношений между ним и ФИО2 в период с 7 марта 2019 г. до 31 марта 2019 г. не подлежат удовлетворению.

Соответственно не подлежат удовлетворению связанные с указанными выше требованиями требования ФИО3 о взыскании невыплаченной ему заработной платы за период с 7 марта 2019 г. по 31 марта 2019 г.

Так же суд не находит оснований для удовлетворения требований ФИО3 об установлении факта трудовых отношений между ним и индивидуальным предпринимателем ФИО2 с 1 апреля 2019 г. по 30 апреля 2019 г. включительно.

Как указано выше, 1 апреля 2019 г. между ФИО3 и индивидуальным предпринимателем ФИО2 был заключён срочный трудовой договор № 3 на срок с 1 по 30 апреля 2019 г. в письменной форме (л.д. 20), работодателем был издан приказ о приёме ФИО3 на работу от 1 апреля 2019 г. № 3 (л.д. 21), приказ об увольнении ФИО3 с работы от 30 апреля 2019 г. № 4 (л.д. 22).

В судебном заседании установлено, что в указанный период ФИО3 осуществлял трудовую деятельность, работал у индивидуального предпринимателя ФИО2 в качестве рабочего по уходу за птицей, за что получил заработную плату, что следует из объяснений ответчика ФИО2, истца ФИО3, показаний свидетелей, табелей учёта рабочего времени (л.д. 23).

Наличие трудовых отношений с истцом в указанный период ответчик ФИО2 не оспаривал.

При таких обстоятельствах суд приходит к выводу о том, что право ФИО3 на оформление трудовых отношений, заключение трудового договора в письменном виде за период с 1 апреля 2019 г. по 30 апреля 2019 г. включительно не было нарушено, поэтому и не подлежит восстановлению.

Судом установлено, что трудовой договор между сторонами от 1 апреля 2019 г. № 3 был заключён на срок до 30 апреля 2019 г.

В соответствии со ст. 59 ТК РФ по соглашению сторон срочный трудовой договор может заключаться с лицами, поступающими на работу к работодателям - субъектам малого предпринимательства (включая индивидуальных предпринимателей), численность работников которых не превышает 35 человек (в сфере розничной торговли и бытового обслуживания - 20 человек).

Так как ответчик ФИО2 относится к субъектам малого предпринимательства, заключение им срочного трудового договора с ФИО3 положениям ТК РФ не противоречит.

Согласно ч. 4 ст. 58 ТК РФ в случае, когда ни одна из сторон не потребовала расторжения срочного трудового договора в связи с истечением срока его действия и работник продолжает работу после истечения срока действия трудового договора, условие о срочном характере трудового договора утрачивает силу и трудовой договор считается заключённым на неопределённый срок.

Между тем, судом установлено, что приказом от 30 апреля 2019 г. № 4 ФИО3 был уволен в связи с истечением срока трудового договора по п. 2 ст. 77 ТК РФ. С данным приказом ФИО3 был ознакомлен 30 апреля 2019 г., что подтверждается его подписью в приказе (л.д. 22), актом от 30 апреля 2019 г., согласно которому ФИО3, отказался расписываться в получении копии приказа об увольнении, фактически получив его (л.д. 73), копией приказа из КГКУ «Управление социальной защиты населения по Завьяловскому району», на которой так же имеется подпись ФИО3 и отметка о заверении копии 30 апреля 2019 г. (л.д. 82).

В соответствии с ч. 1 ст. 79 ТК РФ срочный трудовой договор прекращается с истечением срока его действия. О прекращении трудового договора в связи с истечением срока его действия работник должен быть предупреждён в письменной форме не менее чем за три календарных дня до увольнения, за исключением случаев, когда истекает срок действия срочного трудового договора, заключённого на время исполнения обязанностей отсутствующего работника.

Из содержания ч. 1 ст. 79 ТК РФ во взаимосвязи с положениями п. 4 ст. 58 ТК РФ следует, что истечение установленного сторонами срока действия договора наступает независимо от воли сторон, не связано с инициативой работодателя, а работодатель утрачивает право расторгнуть с работником срочный трудовой договор при наступлении события, с которым связано истечение его срока только в том случае, если он не выразил своего желания прекратить трудовые отношения с работником до истечения срока трудового договора, а работник продолжает работу и после истечения срока договора. Если же желание работодателя о прекращении трудового договора высказано до истечения срока трудового договора и приказ об увольнении издан не позднее последнего рабочего дня, то увольнение является правомерным, а договор считается расторгнутым.

Так как в последний рабочий день, предусмотренный срочным трудовым договором между сторонами от 1 апреля 2019 г. – 30 апреля 2019 г., ответчиком ФИО2 был вынесен приказ об увольнении ФИО3 в связи с истечением срока трудового договора, данный договор прекращён 30 апреля 2019 г.

Требований об оспаривании данного приказа, признании его незаконным, о восстановлении на работе, истцом не было заявлено.

При таких обстоятельствах суд находит требование истца о признании трудового договора от 1 апреля 2019 г. № 3 между ФИО3 и ФИО2 бессрочным, то есть заключённым на неопределённый срок, необоснованным, не соответствующим закону, поэтому не подлежащим удовлетворению.

Соответственно не подлежит удовлетворению и заявленное истцом требование о возложении на ответчика обязанности заключить дополнительное соглашение к данному договору об увеличении размера заработной платы в соответствии с Региональным соглашением о размере минимальной заработной платы в Алтайском крае на 2019-2021 годы от 17 декабря 2018 г.

Кроме того, п. 3.1.1. Регионального соглашения о размере минимальной заработной платы в Алтайском крае на 2019 - 2021 годы от 17 декабря 2018 г. предусматривает, что минимальная заработная плата в Алтайском крае для работников бюджетного сектора экономики, работников сельского хозяйства, работников, участвующих в общественных работах или временно трудоустроенных по договорам между работодателями и органами службы занятости, а также для работников из числа граждан с инвалидностью, трудоустроенных по договорам о создании или выделении рабочих мест для трудоустройства инвалидов в счёт установленной квоты в общественные организации инвалидов устанавливается в соответствии с Федеральным законом от 19 июня 2000 г. № 82-ФЗ «О минимальном размере оплаты труда».

Согласно ст. 1 указанного Федерального закона с 1 января 2019 г. минимальный размер оплаты труда установлен в сумме 11 280 рублей в месяц.

Таким образом, размер заработной платы, предусмотренный срочным трудовым договором от 1 апреля 2019 г. между сторонами 14 200 руб., превышает минимальный размер оплаты труда, установленный Федеральным законом от 19 июня 2000 г. № 82-ФЗ «О минимальном размере оплаты труда» с учётом районного коэффициента (14 100 руб.). Поэтому оснований для взыскания с ответчика недоначисленной заработной платы за период с 1 апреля 2019 г. по 30 апреля 2019 г. в сумме 2 050 руб. не имеется, требования истца в данной части удовлетворению не подлежат.

Истцом не учтено, что ответчик ФИО2 осуществляет предпринимательскую деятельность в области сельского хозяйства, соответственно положения п. 3.1.2. Регионального соглашения о размере минимальной заработной платы в Алтайском крае на 2019 - 2021 годы от 17 декабря 2018 г., предусматривающего для работников внебюджетного сектора экономики минимальной размер оплаты труда с 1 января 2019 г. 13 000 рублей без учёта районного коэффициента, на истца не распространяются.

Предусмотренная трудовым договором от 1 апреля 2019 г. заработная плата истцу ответчиком выплачена, что истцом не оспаривалось.

В судебном заседании установлено, что после прекращения трудовых отношений между сторонами, возникших на основании срочного трудового договора от 1 апреля 2019 г., с 1 мая 2019 г. истец ФИО3 фактически был допущен работодателем ФИО2 к работе без заключения трудового договора в письменной форме в качестве рабочего по уходу за птицей, исполнял те же трудовые обязанности, которые исполнял в период действия срочного трудового договора.

Это подтверждается объяснениями ФИО3 в предварительном судебном заседании, а так же следующими доказательствами:

- показаниями свидетеля ФИО3 о том, что с начала апреля до 27 мая 2019 г. ФИО3 работал у ФИО2 на инкубаторе и иногда на базе;

- показаниями свидетеля ФИО7 о том, что в мае 2019 г. до 27 числа включительно ФИО3 вместе с ФИО7 выполнял на инкубаторе у ФИО2 ту же работу, что и в апреле: выгружал яйца, закладывал яйца в инкубатор, делал перекладку, проверял наличие зародыша в яйце, ездил на базу, где они фасовали комбикорм в мешки по 40 кг и 10 кг, зашивал их, ездил за опилками, засыпал их в мешки, производил выдачу птицы;

- показаниями свидетеля ФИО10 о том, что в период с 1 по 9 мая 2019 г. она покупала цыплят на базе у ФИО2 в с. Завьялово и видела в одном из зданий ФИО3, который был в пыльной рабочей одежде;

- показаниями свидетеля ФИО11 о том, что 26 мая 2019 г. она покупала комбикорм со складского помещения на базе у ФИО2 в с. Завьялово, при этом в присутствии ФИО2 ФИО3 и ФИО7 фасовали комбикорм в мешки. ФИО11 рассчиталась за комбикорм с ФИО2, а мешок с комбикормом её мужу в автомобиль помогал грузить ФИО3;

- распечаткой телефонных переговоров, представленной представителем истца, из которой следует, что в течение мая 2019 г. с телефонного номера ФИО2 регулярно поступали звонки на телефонный номер ФИО3 (л.д. 94-107).

В связи с установлением судом указанных обстоятельств в соответствии с разъяснениями, данным в п. 21 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29 мая 2018 г. № 15 «О применении судами законодательства, регулирующего труд работников, работающих у работодателей - физических лиц и у работодателей - субъектов малого предпринимательства, которые отнесены к микропредприятиям» наличие трудового правоотношения между сторонами в данном случае презюмируется и трудовой договор считается заключённым.

Доказательств отсутствия трудовых отношений с истцом ответчиком ФИО2 не представлено. Доводы ФИО2 о том, что ФИО3 не работал у него в мае 2019 г. опровергаются приведёнными выше доказательствами.

В связи с изложенным требование истца ФИО3 об установлении факта трудовых отношений между ним и индивидуальным предпринимателем ФИО2 подлежит удовлетворению в части периода с 1 мая 2019 г.

Так как трудовые отношения между сторонами в установленном законодательством порядке до дня рассмотрения дела не прекращены, суд считает их продолжающимися.

В связи с установлением судом факта трудовых отношений между сторонами, а так же непредставлением ответчиком доказательств, подтверждающих выплату истцу заработной платы за период с 1 мая 2019 г. до дня вынесения решения, требования истца о взыскании заработной платы, в том числе оплаты за вынужденный простой, подлежат частичному удовлетворению.

Согласно разъяснениям, данным в п. 23 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29 мая 2018 г. № 15 «О применении судами законодательства, регулирующего труд работников, работающих у работодателей - физических лиц и у работодателей - субъектов малого предпринимательства, которые отнесены к микропредприятиям» при рассмотрении дел о взыскании заработной платы по требованиям работников, трудовые отношения с которыми не оформлены в установленном законом порядке, судам следует учитывать, что в случае отсутствия письменных доказательств, подтверждающих размер заработной платы, получаемой работниками, работающими у работодателя - физического лица (являющегося индивидуальным предпринимателем, не являющегося индивидуальным предпринимателем) или у работодателя - субъекта малого предпринимательства, который отнесён к микропредприятиям, суд вправе определить её размер исходя из обычного вознаграждения работника его квалификации в данной местности, а при невозможности установления размера такого вознаграждения - исходя из размера минимальной заработной платы в субъекте Российской Федерации (часть 3 статьи 37 Конституции Российской Федерации, статья 133.1 ТК РФ, пункт 4 статьи 1086 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Поэтому суд полагает необходимым определить размер заработной платы истца за работу у ответчика за период с 1 мая 2019 г. в том же размере, в каком он был установлен срочным трудовым договором между сторонами от 1 апреля 2019 г., то есть в сумме 14 200 руб. в месяц. Данный размер превышает размер минимальной оплаты труда для работников сельского хозяйства в Алтайском крае.

Доводы истца о необходимости начисления ему заработной платы исходя из суммы 16 250 руб. судом отклоняются.

Доказательств, подтверждающих, что такой размер оплаты труда является обычным вознаграждением рабочего по уходу за птицей в Завьяловском районе Алтайского края истцом не представлено.

Как указано выше, положения п. 3.1.2. Регионального соглашения о размере минимальной заработной платы в Алтайском крае на 2019 - 2021 годы от 17 декабря 2018 г. на истца, как на работника сельского хозяйства, не распространяются.

Поэтому в части начисления заработной платы за период с 1 мая 2019 г. до дня вынесения решения, исходя из размера 16 250 руб. иск ФИО3 удовлетворению не подлежит.

Как указано выше, ФИО3 работал у индивидуального предпринимателя ФИО2 с 1 мая 2019 г. до 27 мая 2019 г. включительно. Соответственно за этот период ему должна быть выплачена заработная плата в сумме 14200*14/18=11 044,44 руб.

Поскольку в соответствии с нормами действующего законодательства суд самостоятельно определяет, какими нормами регулируются спорные правоотношения, суд, исходя из обстоятельств дела, приходит к выводу о том, что в настоящем случае имеет место простой по вине работодателя, так как трудовые отношения между сторонами продолжаются, но работа работодателем не предоставляется.

Поэтому в части выплаты денежных средств за период с 28 мая 2019 г. по день вынесения решения к спорным правоотношениям подлежат применению положения ст. 157 ТК РФ, в соответствии с которой время простоя (статья 72.2 настоящего Кодекса) по вине работодателя оплачивается в размере не менее двух третей средней заработной платы работника.

Согласно ст. 139 ТК РФ для всех случаев определения размера средней заработной платы (среднего заработка), предусмотренных настоящим Кодексом, устанавливается единый порядок её исчисления.

При любом режиме работы расчёт средней заработной платы работника производится исходя из фактически начисленной ему заработной платы и фактически отработанного им времени за 12 календарных месяцев, предшествующих периоду, в течение которого за работником сохраняется средняя заработная плата. При этом календарным месяцем считается период с 1-го по 30-е (31-е) число соответствующего месяца включительно (в феврале - по 28-е (29-е) число включительно).

Особенности порядка исчисления средней заработной платы, установленного настоящей статьёй, определяются Правительством Российской Федерации с учётом мнения Российской трёхсторонней комиссии по регулированию социально-трудовых отношений.

В соответствии с п. 8 Постановления Правительства РФ от 24 декабря 2007 г. № 922 «Об особенностях порядка исчисления средней заработной платы» в случае, если работник не имел фактически начисленной заработной платы или фактически отработанных дней за расчётный период, до начала расчётного периода и до наступления случая, с которым связано сохранение среднего заработка, средний заработок определяется исходя из установленной ему тарифной ставки, оклада (должностного оклада).

Так как заработная плата истцу ФИО3 по вновь заключённому трудовому договору путём фактического допуска его к работе за период до 28 мая 2019 г. не начислялась, суд полагает необходимым определить средний заработок истца за период вынужденного простоя, исходя из указанного выше установленного судом размера оплаты труда 14 200 руб. в месяц.

Таким образом, за период с 28 по 31 мая 2019 г. включительно сумма оплаты за вынужденный простой составляет 14200*14/18*2/3= 2 103,70 руб.

Подлежащая взысканию сумма заработной платы истца за май 2019 г. составляет 11044,44+2103,70=13148,14 руб.

За период с 1 июня 2019 г. по 29 ноября 2019 г. (6 месяцев) оплата за вынужденный простой составляет 14200*2/3*6=56 800,02 руб.

Таким образом, всего с ответчика в пользу истца подлежит взысканию заработная плата в сумме 13148,14+56800,02=69 948,16 руб.

В соответствии со ст. 211 ГПК РФ решение суда о выплате работнику заработной платы в течение трёх месяцев подлежит немедленному исполнению. Поэтому суд полагает обратить к немедленному исполнению решение в части взыскания с ответчика в пользу истца заработной платы за 3 месяца за период с 1 сентября 2019 г. по 29 ноября 2019 г. включительно в сумме 28 400,01 руб. (30 ноября 2019 г. – выходной день)

В остальной части требования истца в взыскании заработной платы удовлетворению не подлежат, так как основаны на неправильном толковании норм права.

Ответчик ФИО2 заявил о пропуске истцом срока на обращение в суд по всем заявленным им требованиям.

О нарушенном праве на оформление трудовых отношений, на получение заработной платы истец ФИО3 должен был узнать не позднее 28 мая 2019 г., так как с этого дня он перестал выходить на работу к ответчику в связи с возникшим конфликтом по оплате труда, как следует из объяснений ФИО3 и его представителя ФИО1, показаний свидетелей ФИО8, ФИО7

В суд ФИО3 обратился 11 октября 2019 г. (л.д. 2), то есть с пропуском установленного трёхмесячного срока на обращение в суд.

В соответствии с разъяснениями, данными в п. 16 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29 мая 2018 г. № 15 «О применении судами законодательства, регулирующего труд работников, работающих у работодателей - физических лиц и у работодателей - субъектов малого предпринимательства, которые отнесены к микропредприятиям» судам необходимо учитывать, что при пропуске работником срока, установленного статьёй 392 ТК РФ, о применении которого заявлено ответчиком, такой срок может быть восстановлен судом при наличии уважительных причин (часть четвертая статьи 392 ТК РФ). В качестве уважительных причин пропуска срока для обращения в суд могут расцениваться обстоятельства, объективно препятствовавшие работнику своевременно обратиться в суд за разрешением индивидуального трудового спора, как то: болезнь работника, нахождение его в командировке, невозможность обращения в суд вследствие непреодолимой силы, необходимости осуществления ухода за тяжелобольными членами семьи и т.п.

Оценивая, является ли то или иное обстоятельство достаточным для принятия решения о восстановлении пропущенного срока, суд не должен действовать произвольно, а обязан проверять и учитывать всю совокупность обстоятельств конкретного дела, не позволивших работнику своевременно обратиться в суд за разрешением индивидуального трудового спора. Например, об уважительности причин пропуска срока на обращение в суд за разрешением индивидуального трудового спора может свидетельствовать своевременное обращение работника с письменным заявлением о нарушении его трудовых прав в органы прокуратуры и (или) в государственную инспекцию труда, которыми в отношении работодателя было принято соответствующее решение об устранении нарушений трудовых прав работника, вследствие чего у работника возникли правомерные ожидания, что его права будут восстановлены во внесудебном порядке.

В судебном заседании установлено, что в трёхмесячный срок с 28 мая 2019 г., а именно 11 июля 2019 г. ФИО3 обратился в прокуратуру Завьяловского района с письменным заявлением о нарушении его трудовых прав, указав и о том, что он осуществлял трудовые функции у ФИО2 до 27 мая 2019 г. без надлежащего оформления трудовых отношений (л.д. 39).

По результатам рассмотрения заявления и.о. прокурора Завьяловского района дан ответ ФИО3 о том, что фактически он работал у ФИО5 до 29 мая 2019 г., однако трудовые отношения не были оформлены надлежащим образом, что в числе других нарушений явилось основанием для внесения индивидуальному предпринимателю главе КФХ ФИО6 представления об устранении нарушений законодательства (л.д. 44-55).

Таким образом, у работника ФИО3 возникли правомерные ожидания, что его права будут восстановлены во внесудебном порядке.

ФИО3 обратился в суд в разумный срок со дня истечения срока обращения в суд.

При таких обстоятельствах суд полагает необходимым восстановить ФИО3 срок на обращение в суд по требованиям об установлении факта трудовых отношений с ответчиком с 1 мая 2019 г.

Срок обращения в суд по требованиям о взыскании заработной платы за указанный период истцом не пропущен, так как составляет 1 год.

Так как истец освобождён от уплаты государственной пошлины в соответствии со ст. 103 ГПК РФ государственная пошлина подлежит взысканию с ответчика, не освобождённого от её уплаты.

Размер государственной пошлины составляет 300 руб. по подлежащим удовлетворению неимущественным требованиям, по имущественным требованиям пропорционально размеру удовлетворённых требований 3231,00*69948,16/(36 550,00+10833,33*6)= 2 225,53 руб., всего в сумме 2 525,53 руб.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 196 – 199 ГПК РФ, суд

Р Е Ш И Л:

Иск ФИО3 удовлетворить частично.

Установить факт трудовых отношений между ФИО3 и индивидуальным предпринимателем ФИО2 в должности рабочего по уходу за птицей с 1 мая 2019 г.

Взыскать с индивидуального предпринимателя ФИО2 в пользу ФИО3 заработную плату за период с 1 мая 2019 г. по 31 августа 2019 г. включительно в сумме 41 548 (сорок одна тысяча пятьсот сорок восемь) рублей 16 копеек.

Взыскать с индивидуального предпринимателя ФИО2 в пользу ФИО3 невыплаченную заработную плату за 3 месяца за период с 1 сентября 2019 г. по 29 ноября 2019 г. включительно в сумме 28 400 (двадцать восемь тысяч четыреста) рублей 01 копейка.

В остальной части иска ФИО3 отказать.

Взыскать с индивидуального предпринимателя ФИО2 в доход бюджета Завьяловского района Алтайского края государственную пошлину в сумме 2 525 (две тысячи пятьсот двадцать пять) рублей 53 копейки.

В части взыскания заработной платы за 3 месяца за период с 1 сентября 2019 г. по 29 ноября 2019 г. включительно решение подлежит немедленному исполнению.

Решение может быть обжаловано в Алтайский краевой суд в течение месяца со дня его вынесения в окончательной форме путём подачи жалобы через Завьяловский районный суд.

Решение изготовлено 6 декабря 2019 г.

Судья Мирко О.Н.