Апелляционное постановление № 22-898/2020 от 1 июня 2020 г. по делу № 1-84/2020

Судья Юрова А.Е.

ВОЛОГОДСКИЙ ОБЛАСТНОЙ СУД


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

от

№ 22-898/2020
город Вологда
2 июня 2020 года
Вологодский областной суд в составе

председательствующего судьи судебной коллегии по уголовным делам Мищенко С.В.

при ведении протокола

судебного заседания помощником судьи Бандяком Е.И.

с участием прокурора Сухановской А.В., осужденного ФИО1 и его защитника – адвоката Матвеева В.Б., осужденного ФИО2 и его защитника – адвоката Хомутова С.В., потерпевшей И

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционной жалобе адвоката Матвеева В.Б. в защиту осужденного ФИО1 на приговор Вологодского городского суда Вологодской области от 10 марта 2020 года, которым

ФИО1, родившийся <ДАТА> в деревне ... ... района ... области, ранее не судимый;

осуждён по ч. 1 ст. 264 УК РФ к 1 году 6 месяцам ограничения свободы с установлением на основании ст. 53 УК РФ соответствующих ограничений и обязанности;

мера пресечения на апелляционный период оставлена прежней в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении;

принято решение по гражданским искам; решён вопрос о вещественном доказательстве.

Этим же приговором осужден ФИО2, приговор в отношении которого не обжалован, но проверен на основании ч. 2 ст. 389.19 УПК РФ.

Заслушав выступления осужденного ФИО1 и адвоката Матвеева В.Б., поддержавших доводы апелляционной жалобы, осужденного ФИО2 и адвоката Хомутова С.В., полагавших что апелляционная жалоба удовлетворению не подлежит, а также мнение прокурора Сухановской А.В., полагавшей приговор законным и обоснованным, суд апелляционной инстанции

у с т а н о в и л:

ФИО1 признан виновным в том, что, управляя автомобилем, нарушил Правила дорожного движения, что повлекло по неосторожности причинение тяжкого вреда здоровью ФИО2

ФИО2 признан виновным в том, что, управляя автомобилем, нарушил Правила дорожного движения, что повлекло по неосторожности причинение тяжкого вреда здоровью И, выразившегося в неизгладимом обезображивании лица.

Преступление совершено 13 декабря 2018 года в городе Вологде Вологодской области при обстоятельствах, изложенных в приговоре.

В апелляционной жалобе адвокат Матвеев В.Б. выражает несогласие с судебным решением, считая его незаконным и необоснованным. При этом отмечает, что из приобщённой видеозаписи видно, что непосредственно перед дорожно-транспортным происшествием на перекрёсток выехал автомобиль под управлением ФИО2, в 00:34 автомобиль появился, в 00:40 – остановился. Также на перекрёсток улиц Текстильщиков и Можайского непосредственно перед дорожно-транспортным происшествием в 00:51 выехал длинномерный грузовой автомобиль, который двигался в попутном направлении с автомобилем ФИО1. Он ехал в правом ряду и поворот на улицу Текстильщиков делал из правого ряда (не из «кармана»), в 00:58 грузовой автомобиль закончил осуществлять поворот. В 00:57, когда грузовой автомобиль ещё поворачивал на улицу Текстильщиков мимо него проехал автомобиль ФИО1. По мнению адвоката, можно утверждать, что из-за длинномерного грузового автомобиля Мишенев не видел автомобиль ФИО1, поэтому начал совершать поворот налево до того, как грузовой автомобиль завершил свой манёвр. Считает, что автомобиль ФИО2 оказался в поле зрения ФИО1 не в момент его выезда на пересечение проезжих частей, а в момент, когда Мишенев выехал из-за грузового автомобиля непосредственно перед автомобилем ФИО1, следовательно, у последнего не было технической возможности избежать дорожно-транспортного происшествия, что позволяет сделать вывод о том, что ФИО1 не является виновником данного дорожно-транспортного происшествия. Таким образом, можно утверждать, что при проведении автотехнической экспертизы были использованы недостоверные исходные данные, поскольку автомобиль ФИО1 при обнаружении опасности был удалён от автомобиля Мишенева на гораздо меньшее расстояние, в результате чего у ФИО1 не было технической возможности предотвратить дорожно-транспортное происшествие.

Кроме того, в судебном заседании был допрошен эксперт А, который показал, что, если грузовой автомобиль перекрывал видимость ФИО1, то это влияет на выводы о наличии технической возможности у ФИО1 предотвратить дорожно-транспортное происшествие. Также эксперт показал, что величина «дуги поворота» - это важнейший показатель для экспертных выводов, что начало «дуги поворота» соответствует месту положения автомобиля ФИО2, когда он, находясь в движении, попал в поле зрения ФИО1, а последний обнаружил опасность. Выводов относительно видеозаписи эксперт не делал, поскольку таких вопросов следователем перед ним поставлено не было.

Указывает, что после ознакомления с соответствующей видеозаписью в ходе выполнения требований ст. 217 УПК РФ, стороной защиты было заявлено ходатайство о проверке вышеуказанных доводов, однако в удовлетворении данного ходатайства было отказано. До назначения автотехнической экспертизы сторона защиты с данной видеозаписью ознакомлена не была, поэтому у неё не было возможности ходатайствовать перед следователем о постановке перед экспертом дополнительных вопросов, касающихся видеозаписи.

Обращает внимание, что в судебном заседании был допрошен специалист Б, который показал, что он изучал соответствующую видеозапись, согласно которой «фура» своими габаритами закрывала водителю ФИО1 видимость, что, возможно, причина дорожно-транспортного происшествия – «фура». Полагает, что, оценивая данные показания специалиста, можно сказать, что «фура» своими габаритами закрывала видимость и водителю ФИО2. Показания специалиста Б полностью согласуются с показаниями эксперта А

Ссылаясь на ч. 1 ст. 207 УПК РФ отмечает, что недостаточная полнота ранее проведенной экспертизы заключается в том, что экспертом не исследовалась и не оценивалась соответствующая видеозапись. В связи с чем им в судебном заседании было заявлено ходатайство о назначении и проведении дополнительной судебной автотехнической экспертизы, в котором перед экспертами были поставлены соответствующие вопросы, однако в удовлетворении данного ходатайства судом первой инстанции было, по мнению адвоката, незаконно и необоснованно отказано.

Указывает, что доводы стороны защиты остались не проверенными, поэтому можно утверждать, что они не опровергнуты. Полагает, что суд первой инстанции нарушил принципы равенства и состязательности сторон, а все сомнения в виновности ФИО1 в нарушение ч. 3 ст. 14 УПК РФ были истолкованы в пользу стороны обвинения. Просит приговор суда отменить и вынести оправдательный приговор.

В возражениях на апелляционную жалобу осужденный ФИО2 просит оставить её без удовлетворения.

Суд апелляционной инстанции, выслушав участников судебного разбирательства, проверив материалы дела, обсудив доводы апелляционной жалобы и возражений на неё, не находит оснований для удовлетворения апелляционной жалобы.

При этом суд апелляционной инстанции отмечает, что, вопреки доводам апелляционной жалобы, дело рассмотрено судом с соблюдением требований уголовно-процессуального закона.

Несмотря на непризнание осужденным ФИО1 своей вины, вывод суда о его виновности в совершении преступления соответствует фактическим обстоятельствам дела, которые были установлены судом, и основан на всесторонне, полно и объективно исследованных в судебном заседании и подробно изложенных в приговоре доказательствах, которые правильно оценены судом первой инстанции в их совокупности.

Так, из показаний осужденного ФИО2 следует, что 13 декабря 2018 года он на автомобиле ... по улице ... подъехал к перекрёстку с улицей ... и остановился. Убедившись в безопасности выполнения манёвра, он начал движение, планировал осуществить поворот в сторону улицы .... Когда он проехал разделительную полосу и уже находился на своей полосе, то почувствовал сильнейший удар. Автомобиль ... он увидел на полосе в сторону улицы Конева только метров за 10-15, до этого он его не видел, поэтому у него не было возможности уйти от столкновения. Считает, что дорожно-транспортное происшествие произошло из-за превышения скорости ФИО1 и неисправности автомобиля ... – не были включены фары.

Из показаний потерпевшей И следует, что 13 декабря 2018 года она ехала в качестве пассажира на переднем сидении автомобиля под управлением ФИО1 Скорость автомобиля составляла 60 км/ч. Когда они приблизились к перекрёстку улиц ... и ..., то со стороны улицы ... перед ними резко выскочил автомобиль ..., после чего произошёл удар. Расстояние до перекрёстка было не более 10-15 метров. В результате дорожно-транспортного происшествия она получила раны, которые, как она считает, обезображивают её лицо.

Из показаний свидетеля И1 следует, что 13 декабря 2018 года она ехала на автомобиле под управлением ФИО1 на заднем пассажирском сидении. Со стороны улицы Текстильщиков им навстречу выехал автомобиль, столкновения было не избежать, поскольку автомобиль они заметили на расстоянии не более 10-15 метров.

Из показаний свидетеля Л следует, что 13 декабря 2018 года он приехал на столкновение автомобилей ... и ... модели на пересечение улиц ... и .... Было пасмурно, но осадков не было, асфальт был влажный. На месте столкновения следов торможения автомобиля ... не было, был след смещения от точки столкновения. Полагает, что, исходя из механизма повреждений, скорость автомобиля ... была выше 80 км/ч.

Из показаний свидетелей П и К, оглашенных на основании ч. 1 ст. 281 УПК РФ, следует, что 13 декабря 2018 года они как понятые принимали участие в осмотре места происшествия, где были проведены все замеры, которые в дальнейшем были отражены в схеме места происшествия, и часть замеров была внесена в протокол осмотра (т. 2, л.д. 49-51, 53-55).

Из показаний свидетеля М следует, что она занималась поиском свидетелей дорожно-транспортного происшествия и искала камеры видеонаблюдения. В результате ей удалось найти камеру на улице ..., дом .... В дальнейшем запись момента столкновения была изъята дознавателем. На изъятой видеозаписи видно, как автомобиль №... модели обгоняет основной поток машин, также до момента столкновения у данного автомобиля не загораются задние стоп-сигналы, а затем он выезжает на встречную полосу.

Данные доказательства, подтверждающие вину осужденного ФИО1, согласуются не только между собой, но и объективно подтверждаются другими исследованными в суде первой инстанции доказательствами:

- протоколом осмотра места совершения административного правонарушения от 13 декабря 2018 года, которым были установлены особенности дорожного покрытия, зафиксированы координаты места происшествия, положение транспортных средств ... и ..., их механические повреждения и техническое состояние (т. 1, л.д. 9-21);

- заключением эксперта №... от 19 сентября 2019 года, согласно которому у ФИО2 выявлена закрытая травма левой половины грудной клетки ..., которая по своему характеру непосредственно создавала угрозу для жизни пострадавшего, в связи с чем по признаку опасности для жизни человека повлекла за собой тяжкий вред здоровью ФИО2 (т. 2, л.д. 80-82);

- протоколом от 16 сентября 2019 года осмотра видеозаписи, из которой видно, что осуществлялась видеосъёмка улицы Можайского перед перекрестком с улицей .... На обоих видеофайлах зафиксировано опережение светлым легковым автомобилем попутных транспортных средств со значительной скоростью (т. 2, л.д. 57-60).

- заключением эксперта №..., №... от 25 сентября 2019 года, в соответствии с которым в момент первичного контакта транспортных средств – автомобиля ... и ... угол между их продольными осями составлял 110-120 градусов; механизм дорожно-транспортного происшествия был следующий: автомобиль под управлением водителя ФИО2 двигался по улице ... со стороны улицы ... в направлении улицы ...; на перекрестке улиц ... и ..., выезжая со второстепенной дороги, выполнял левый поворот в направлении улицы ... со скоростью от 0 до 10-15 км/ч, проехав до места столкновения 8,8 м. Автомобиль под управлением водителя ФИО1 двигался со скоростью не менее 80 км/ч по улице ... со стороны улицы ... по левой полосе, а перед столкновением выехал на сторону дороги, предназначенную для встречного движения, где на расстоянии 5,4 м от левого края проезжей части произошло столкновение с автомобилем .... В данной дорожной ситуации водитель автомобиля ... ФИО2 должен был действовать в соответствии с требованиями п. 13.9 Правил дорожного движения РФ, выполняя требование которого он имел техническую возможность предотвратить столкновение; действия водителя ФИО2 не соответствовали требованиям п. 13.9 Правил дорожного движения РФ. В данной дорожной ситуации водитель автомобиля ... ФИО1 должен был действовать в соответствии с п. 9.1 (1), 9.2, 10.1, 10.2 и 19.5 Правил дорожного движения РФ; водитель ФИО1 путём торможения в пределах своей полосы движения имел техническую возможность предотвратить столкновение; действия водителя ФИО1 не соответствовал требованиям п. 9.1 (1), 9.2, 10.1, 10.2 и 19.5 Правил дорожного движения РФ (т. 2, л.д. 139-148);

При этом в суде первой инстанции эксперт А, будучи предупреждённым об уголовной ответственности по ст. 307 УК РФ, полностью подтвердил выводы своего заключения.

Доводы апелляционной жалобы о несогласии с заключением автотехнической экспертизы суд апелляционной инстанции находит несостоятельными, поскольку данная экспертиза была назначена и проведена в соответствии с требованиями ст.ст. 195, 196 УПК РФ, при этом она оценена судом в совокупности с другими доказательствами по делу. Заключение эксперта полностью отвечает положениям ст. 204 УПК РФ, а также Федеральному закону от 31 мая 2011 года № 73-ФЗ «О государственной экспертной деятельности в Российской Федерации». Нарушений процессуальных прав участников судебного разбирательства при назначении и производстве указанной экспертизы, которые повлияли или могли повлиять на содержание выводов эксперта, следователем не допущено. Выводы эксперта аргументированы и научно-обоснованы, отвечают на поставленные перед ним вопросы, они согласуются с совокупностью иных доказательств и основаны на исследовании представленных в установленном порядке материалов уголовного дела. При этом данное заключение не вызывают сомнения у суда апелляционной инстанции, равно как не вызывает сомнения и компетентность эксперта, который был предупрежден об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных заключений.

Кроме того, все доказательства, которые получены с соблюдением УПК РФ, в совокупности, позволили суду сделать обоснованный вывод о виновности ФИО1 в инкриминированном ему преступлении. Оснований не доверять указанным выше доказательствам не имеется, поскольку они полностью согласуются между собой, не содержат противоречий и соответствуют фактическим обстоятельствам дела, установленным судом.

По мнению суда апелляционной инстанции, суд первой инстанции обоснованно критически отнёсся к показаниям осужденного ФИО1 о своей невиновности, поскольку они опровергаются совокупностью приведенных в приговоре доказательств, которым суд дал надлежащую оценку, правомерно придя к выводу о том, что они подтверждают его вину в совершении преступления.

При этом из протокола судебного заседания видно, что, вопреки доводам апелляционной жалобы, судебное разбирательство проведено объективно в соответствии с принципами состязательности и равноправия сторон, которые не были ограничены в праве представления доказательств, все заявленные ходатайства разрешены в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, а принятые по ним решения являются правильными и обоснованными. В ходе судебного разбирательства судом были созданы все необходимые условия для исполнения участниками процесса их процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных им прав. При этом нарушений процессуальных прав участников процесса не допущено, как не допущено и необоснованных отказов защитнику осужденного ФИО1 в представлении и исследовании доказательств, которые могли иметь существенное значение для исхода дела. По окончании судебного следствия у сторон дополнений не было.

С учётом изложенного суд апелляционной инстанции соглашается с выводом суда о виновности осужденного ФИО1, поскольку считает их правильными, соответствующими материалам дела, отмечая при этом, что все доказательства по данному делу проверены судом на основании ст. 87 УПК РФ и оценены в соответствии со ст. 88 УПК РФ и не находит оснований для того, чтобы давать иную оценку исследованным и проверенным судом доказательствам и тем фактическим обстоятельствам, которыми суд руководствовался при принятии решения о виновности ФИО1, поскольку нарушений уголовно-процессуального закона при оценке доказательств по делу допущено не было.

Анализ, положенных в основу приговора доказательств, а равно их оценка, подробно изложены судом в приговоре, при этом суд не ограничился только указанием на доказательства, но и дал им надлежащую оценку.

Доводы апелляционной жалобы о невиновности осужденного ФИО1 в совершении данного преступления проверялись судом первой инстанции, и результаты такой проверки отражены в приговоре с указанием мотивов принятого решения.

Суд апелляционной инстанции, проверив аналогичные доводы, приведенные в апелляционной жалобе, также приходит к выводу о том, что они полностью опровергаются исследованными судом и изложенными в приговоре доказательствами в их совокупности, причём данные доказательства не содержат существенных противоречий и согласуются между собой. Следует также отметить, что приведенные в апелляционной жалобе адвоката доводы носят односторонний характер, не отражают в полной мере существа дела и оценены им в отрыве от других имеющихся по делу доказательств. При этом доказательства по делу необходимо рассматривать и оценивать во всей их совокупности, что и сделано судом в приговоре. Существенных противоречий между фактическими обстоятельствами дела, как они установлены судом, и доказательствами, положенными судом в основу вывода о виновности осужденного, не имеется.

При этом судом однозначно установлено, что в указанной дорожной ситуации водитель ФИО1 мог предотвратить дорожно-транспортное происшествие, просто выполняя требования Правил дорожного движения.

Вывод суда о наличии причинно-следственной связи между действиями осужденного ФИО1 и наступившими в результате преступления последствиями в виде тяжкого вреда здоровью ФИО2 является правильным. При таких обстоятельствах апелляционная жалоба удовлетворению не подлежит, поскольку судебное решение о виновности ФИО1 соответствует уголовно-процессуальному закону, в нём указаны установленные судом обстоятельства и проанализированы доказательства, обосновывающие вывод суда о виновности осужденного в содеянном.

Таким образом, суд первой инстанции, обоснованно признав вину ФИО1 установленной и полностью доказанной, правильно квалифицировал его действия по ч. 1 ст. 264 УК РФ, как нарушение лицом, управляющим автомобилем Правил дорожного движения, повлекшее по неосторожности причинение тяжкого вреда здоровью человека. При этом содержание выводов и мотивы решения о квалификации совершённого ФИО1 деяния надлежащим образом изложены в приговоре, не согласиться с ними у суда апелляционной инстанции оснований не имеется.

Переходя к вопросу о назначенном осужденному ФИО1 наказании, суд апелляционной инстанции находит, что оно назначено с учётом положений ст. 60 УК РФ, при этом суд в полной мере учёл характер и степень общественной опасности совершённого преступления, а также данные о личности осужденного ФИО1, в том числе смягчающие наказание обстоятельства: наличие на иждивении малолетнего ребёнка, а также то, что он является ветераном боевых действий, награждён медалью Министерства обороны РФ «Участнику военной операции в Сирии» при отсутствии обстоятельств, отягчающих наказание.

Следовательно, судом учтены все обстоятельства, влияющие на назначение наказания, которое ни по своему виду, ни по размеру чрезмерно суровым не является.

При таких обстоятельствах суд апелляционной инстанции находит назначенное ФИО1 наказание справедливым и соразмерным содеянному, отвечающим закреплённым в уголовном законе целям исправления осужденного и предупреждения совершения им новых преступлений.

При этом суд апелляционной инстанции также отмечает, что при постановлении приговора суд с мотивировкой своего решения на основании исследованных в судебном заседании доказательств правильно в соответствии с требованиями ст. 151 ГК РФ, п. 10 ч. 1 ст. 299 УПК РФ, п. 5 ст. 307 УПК РФ, разрешил гражданский иск ФИО2, взыскав с осужденного ФИО1 в пользу ФИО2 разумную и справедливую компенсацию морального вреда.

Таким образом, поскольку существенных нарушений уголовно-процессуального закона и неправильного применения уголовного закона судом не допущено, судебное решение в отношении осужденного ФИО1 следует признать законным и обоснованным.

Вместе с тем приговор в отношении осужденного ФИО2, который проверяется судом апелляционной инстанции на основании ч. 2 ст. 389.19 УПК РФ, подлежит отмене ввиду несоответствия выводов суда обстоятельствам дела.

При этом судом апелляционной инстанции не ставиться под сомнение то обстоятельство, что нарушение водителем ФИО2 Правил дорожного движения также состоит в причинно-следственной связи с произошедшим дорожно-транспортным происшествием.

Однако суд апелляционной инстанции не может согласиться с выводом суда первой инстанции о виновности осужденного ФИО2 в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 264 УК РФ.

На основании ч. 2 ст. 62 Федерального закона от 21 ноября 2011 года № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» порядок проведения судебно-медицинской и судебно-психиатрической экспертиз и порядок определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека, устанавливаются уполномоченным федеральным органом исполнительной власти.

Постановлением Правительства РФ от 17 августа 2007 года № 522 утверждены Правила определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека. В силу п. 3 данных Правил вред, причиненный здоровью человека, определяется в зависимости от степени его тяжести (тяжкий вред, средней тяжести вред и лёгкий вред) на основании квалифицирующих признаков, предусмотренных пунктом 4 Правил, и в соответствии с медицинскими критериями определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека, утверждаемыми Министерством здравоохранения и социального развития Российской Федерации. При этом одним из квалифицирующих признаков тяжкого вреда, причиненного здоровью человека, является неизгладимое обезображивание лица.

В соответствии с п. 6.10 Медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека (приложение к приказу Министерства здравоохранения и социального развития Российской Федерации от 24 апреля 2008 года № 194н) степень тяжести вреда, причиненного здоровью человека, выразившегося в неизгладимом обезображивании его лица, определяется судом. Производство судебно-медицинской экспертизы ограничивается лишь установлением неизгладимости данного повреждения, а также его медицинских последствий в соответствии с Медицинскими критериями. Под неизгладимыми изменениями следует понимать такие повреждения лица, которые с течением времени не исчезают самостоятельно (без хирургического устранения рубцов, деформаций, нарушений мимики и прочее, либо под влиянием нехирургических методов) и для их устранения требуется оперативное вмешательство (например, косметическая операция).

Кроме того, п. 3 примечаний к п. 61 утвержденной этим приказом Таблицы процентов стойкой утраты общей трудоспособности в результате различных травм, отравлений и других последствий воздействия внешних причин определяет обезображивание как резкое изменение естественного вида лица человека в результате воздействия внешних причин.

Системный анализ приведенных норм свидетельствует о том, что для установления тяжкого вреда, причиненного здоровью человека, в связи с неизгладимым обезображиванием лица необходимо установить два признака: факт наличия повреждений лица человека, которые носят характер неизгладимых и определяются в ходе производства судебно-медицинской экспертизы, а также то обстоятельство, что указанные повреждения обезображивают лицо человека.

При этом суд апелляционной инстанции отмечает, что действующее законодательство применительно к лицу человека не устанавливает критериев таких понятий как «красота» и «безобразие», поэтому понятие «обезображивание» относится не к медицинскому критерию, а носит индивидуально-определенный и оценочный характер, то есть относится к юридическому критерию, который разрешается исходя из общепризнанных эстетических представлений о красоте, привлекательности человеческого лица с учётом всех обстоятельств дела, в том числе мнения участников уголовного судопроизводства и потерпевшего, мнение которого является важным, но оно не должно быть определяющим при принятии судом решения, обезображивают ли неизгладимые повреждения лицо потерпевшего.

Следовательно, факт наличия или отсутствия обезображивания конкретного человека, получившего повреждения лица, которые носят характер неизгладимых изменений, не относится к предмету судебно-медицинского исследования, а является непосредственно результатом оценки доказательств по уголовному делу на основании уголовно-процессуального закона.

Поскольку с учётом необходимых доказательств неизгладимости повреждения указанный квалифицирующий признак устанавливается в судебном разбирательстве, соответственно, именно суд вправе определить степень тяжести вреда, причиненного здоровью человека, выразившегося в неизгладимом обезображивании его лица.

В этой связи суд апелляционной инстанции считает, что неизгладимое обезображивание лица, это такое повреждение лица, которое не может исчезнуть или стать менее выраженным с течением времени или под влиянием нехирургических средств и придает лицу отталкивающий, уродливый вид, не согласующийся с общепризнанными представлениями о человеческом лице. Неизгладимое обезображивание лица, например, может выражаться в удалении или искажении формы носа, в отсечении ушей, в образовании глубоких шрамов и рубцов. При этом обезображиванием является не всякое повреждение, оставившее след на лице, а лишь такое изменение естественного вида лица, которое придает внешности человека крайне неприятный, отталкивающий или устрашающий вид.

Из заключения эксперта №... от 24 сентября 2019 года следует, что у И по медицинским документам выставлены диагнозы закрытая черепно-мозговая травма: сотрясение головного мозга, резанные раны лица. При судебно-медицинской экспертизе 17 сентября 2019 года обнаружено: в лобной части на участке 9х6 см множественные рубцы ветвистой формы от заживших ран, размерами 1,0х0.2 см,3.0х0.3 см; в лобной области справа рубец от зажившей раны размерами 1х0.3 см. Сотрясение головного мозга причинено в результате или прямого ударного травмирующего воздействия тупого твёрдого предмета на область головы, или в результате хлыстовой травмы шеи с резким форсированным, с большой амплитудой движением головы и шеи за счёт инерционного движения тела по типу ускорения/торможения или при сочетании выше указанных вариантов. В комплексе вышеуказанные телесные повреждения могли быть причинены в результате дорожно-транспортного происшествия. Для лечения ран на лице и сотрясения головного мозга потребуется срок не более 21 дня, в связи с чем данное телесное повреждение по признаку кратковременного расстройства здоровья повлекло за собой лёгкий вред здоровью И Характер сформировавшихся рубцов указывает на то, что для значительного уменьшения их выраженности необходима косметическая операция, в связи с чем имевшие место раны лобной области лица по данному признаку относятся к неизгладимым телесным повреждениям (т. 2, л.д. 107-109).

При этом согласно фотографиям, приобщенным к материалам дела (т. 2, л.д. 10-12), и визуального осмотра потерпевшей И в судебном заседании суда апелляционной инстанции, неизгладимые следы заживления ран в лобной области лица (рубцы), образовавшиеся в результате дорожно-транспортного происшествия, практически невидимы даже на близком расстоянии и, по мнению суда апелляционной инстанции, вопреки доводам самой потерпевшей, не обезображивают её лицо, поскольку не нарушают мимику, симметрию, не вызывают паралич лицевых нервов или деформацию лица и не влекут иных изменений, которые бы придавали лицу И крайне неприятный, отталкивающий или устрашающий вид. Поэтому указанные следы заживления ран в лобной области лица с эстетической точки зрения не подпадают под понятие «обезображивание».

Следовательно, вывод суда первой инстанции о том, что в результате дорожно-транспортного происшествия действиями водителя ФИО2 потерпевшей И причинён тяжкий вред здоровью, выразившийся в неизгладимом обезображивании лица, не может быть признан правильным, так как в суде апелляционной инстанции с достоверностью установлено, что ей был причинён лишь лёгкий вред здоровью.

На основании изложенного суд апелляционной инстанции приходит к выводу, что в действиях ФИО2 отсутствует состав преступления, предусмотренный ч. 1 ст. 264 УК РФ.

В этой связи приговор суда в отношении ФИО2 подлежит отмене, а его уголовное преследование подлежит прекращению на основании п. 3 ч. 2 ст. 302 УПК РФ за отсутствием в деянии состава преступления с признанием за ним права на реабилитацию. При этом гражданский иск И следует оставить без рассмотрения.

Руководствуясь ст.ст. 389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

п о с т а н о в и л:

приговор Вологодского городского суда Вологодской области от 10 марта 2020 года в отношении ФИО1 оставить без изменения, а апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Приговор этого же суда в отношении ФИО2 отменить.

Уголовное преследование ФИО2 по обвинению в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 264 УК РФ, прекратить на основании п. 3 ч. 2 ст. 302 УПК РФ за отсутствием в деянии состава преступления.

Гражданский иск И оставить без рассмотрения.

На основании ч. 1 ст. 134 УПК РФ признать за ФИО2 право на реабилитацию, направив ему извещение о разъяснении порядка возмещения вреда, связанного с уголовным преследованием.

Председательствующий С.В. Мищенко