Апелляционное постановление № 22-1256/2025 от 8 июля 2025 г.

Дело № 22-1256/2025

УИД 33RS0015-01-2024-003420-84 Судья Шилова Ю.В.


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

9 июля 2025 года г. Владимир

Владимирский областной суд в составе:

председательствующего

Каперской Т.А.,

при секретаре

ФИО1,

с участием:

прокурора

Карловой Д.К.,

осужденного

ФИО2,

защитника адвоката

Коваль А.Е.,

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционному представлению прокурора Петушинского района Г. и апелляционным жалобам осужденного ФИО2 и в его защиту адвоката Коваль А.Е. на приговор Петушинского районного суда Владимирской области от 11 апреля 2025 года, которым

ФИО2, ****, не судимый,

признан виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 264 УК РФ, и ему назначено наказание в виде ограничения свободы на срок 1 год 8 месяцев с лишением права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, на основании ч. 3 ст. 47 УК РФ, на срок 2 года 6 месяцев.

В соответствии с ч. 1 ст. 53 УК РФ установлены ограничения: не выезжать за пределы г. Пензы, не изменять место жительства или пребывания без согласия специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбыванием осужденными наказания в виде ограничения свободы, также возложена обязанность являться в специализированный государственный орган, осуществляющий надзор за отбыванием осужденными наказания в виде ограничения свободы, один раз в месяц для регистрации.

Дополнительное наказание в виде лишения права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортным средством, постановлено исполнять самостоятельно. Срок дополнительного вида наказания исчислен со дня вступления приговора суда в законную силу.

До вступления приговора в законную силу мера пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении оставлена без изменения.

Приговором также принято решение по вещественным доказательствам и процессуальным издержкам.

Доложив материалы дела, доводы апелляционных представления и жалоб, выслушав выступления прокурора Карловой Д.К., просившей об изменении приговора по доводам апелляционного представления и возражавшей относительно удовлетворения апелляционных жалоб, осужденного ФИО2 и его защитника адвоката Коваль А.Е., поддержавших апелляционные жалобы по изложенным в них доводам, просивших об отмене приговора и возражавших в удовлетворении апелляционного представления, суд апелляционной инстанции

установил:

согласно приговору ФИО2 признан виновным в нарушении при управлении автомобилем правил дорожного движения, повлекших по неосторожности причинение тяжкого вреда здоровью человека.

Преступление совершено 13 июля 2023 года на территории Петушинского района Владимирской области при обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре.

В апелляционном представлении прокурор Петушинского района Г., не оспаривая квалификацию действий осужденного, указывает о неправильном применении уголовного закона при назначении наказания. Полагает, что при определении смягчающих обстоятельств судом необоснованно учтены явка с повинной, изложенная в объяснении ФИО2 до возбуждения уголовного дела, и активное способствование раскрытию и расследованию преступления. Со ссылкой на разъяснения, содержащиеся в п.п. 29, 30 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 22 декабря 2015 года №58 указывает, что преступление осужденным совершено в условиях очевидности, вину в его совершении он не признал, объяснение об обстоятельствах произошедшего дано им в момент, когда сотрудники правоохранительных органов уже располагали сведениями о причастности конкретного лица к преступлению. Судом не отражено в приговоре, каким образом ФИО2 активно способствовал раскрытию и расследованию преступления. Факт управления им транспортным средством, отраженный в протоколах следственных действий, не может свидетельствовать об активном способствовании. Полагает, что вывод суда о наличии указанных смягчающих обстоятельств в действиях осужденного не соответствует требованиям закона, в связи с чем назначенное ему наказание подлежит усилению. На основании изложенного, просит приговор в отношении ФИО2 изменить, исключить из описательно-мотивировочной части указание на признание смягчающими наказание обстоятельствами явку с повинной и активное способствование раскрытию и расследованию преступления, назначить ему наказание в виде ограничения свободы на срок 1 год 9 месяцев с лишением права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, на основании ч. 3 ст. 47 УК РФ, на срок 2 года 7 месяцев.

В апелляционной жалобе осужденный ФИО2 считает приговор незаконным и подлежащим отмене ввиду несоответствия выводов суда фактическим обстоятельствам дела. Обращает внимание, что на момент поступления уголовного дела прокурору во всех протоколах следственных действий (протоколе допроса обвиняемого, потерпевшего, свидетелей С., Е., очной ставки, следственного эксперимента) содержатся сведения о событиях ДТП, произошедшего 13 июня 2023 года, а в обвинительном заключении – о ДТП от 13 июля 2023 года. Полагает, что утвержденное обвинительное заключение не соответствовало материалам уголовного дела, должно было быть возвращено следователю для пересоставления. Вывод суда о наличии технической опечатки в указанной части считает необоснованным, поскольку во всех следственных действиях отражена неверная дата, что само по себе является грубым нарушением его права на защиту. Также указывает, что в приговоре неполно отражены показания свидетеля Д. относительно причин не проведения судебной экспертизы по рулевой и тормозной системе автомобиля АВТО2. Не согласен с выводом суда, что его показания не согласуются с другими доказательствами по делу. Отмечает, что свидетели произошедшего не являются водителями и не могут указать обо всех данных происшествия, тогда как он имеет водительский стаж с **** года, профессия водителя для него является основной, он дорожит водительскими правами, никогда не являлся участником серьезных ДТП, его аккуратное вождение обусловлено тем, что он осуществляет перевозку людей, в нерабочее время возит свою семью, в том числе малолетних детей. Считает, что судом необоснованно оставлены без внимания доводы защитника, что ДТП могло произойти из-за неисправной рулевой и тормозной систем автомобиля АВТО2, водитель которого привлекался к административной ответственности по ч.2 ст.12.5 КоАП РФ. Кроме этого, не дана оценка сведениям о перегрузе автомобиля АВТО2 на момент происшествия. Отмечает нарушение его права на защиту, так как с постановлением о назначении экспертизы и заключением эксперта он был ознакомлен в один день, был лишен возможности поставить дополнительные вопросы. О проведении следственного эксперимента уведомлен не был. При этом на протяжении всего разбирательства по делу он ходатайствовал о проведении следственного эксперимента и автотехнической экспертизы. На основании изложенного, просит приговор в отношении него отменить.

В апелляционной жалобе с дополнениями к ней адвокат Коваль А.Е. в защиту осужденного также считает приговор незаконным и подлежащим отмене ввиду несоответствия выводов суда фактическим обстоятельствам дела. Приводит аналогичные доводы, дополнительно обращает внимание, что во вводной части приговора отсутствуют сведения о защитнике адвокате Б., которая также участвовала в судебном разбирательстве и с осужденного взысканы процессуальные издержки на оплату ее услуг. Считает, что суд занял сторону обвинения, так как самостоятельно произвел математические расчеты по определению скорости и расстояния, которые исключают техническую возможность водителя С. предотвратить столкновение с транспортным средством под управлением ФИО2 При этом на стр. 9 приговора фамилия свидетеля указана неверно. Обращает внимание, что необоснованно в качестве доказательства обвинения в приговор включен протокол очной ставки между ФИО2 и свидетелем С., так как в нем отражены события, имевшие место 13 июня, вместо 13 июля 2023 года. Отмечает, что в ходе судебного разбирательства стороной защиты заявлено о наличии неисправностей в рулевой и тормозной системе автомобиля АВТО2. В обоснование приводит, что постановлением ГИБДД от 28 марта 2023 года водитель автомобиля АВТО2 был привлечен к административной ответственности по ч. 2 ст. 12.5 КоАП РФ за управление транспортным средством с заведомо неисправной тормозной системой и рулевым управлением; 13 июля 2023 года водитель С. также был привлечен к административной ответственности по ч. 1.1 ст. 12.5 КоАП РФ за управление автомобилем без диагностической карты, подтверждающей допуск транспортного средства к участию в дорожном движении; 14 июля 2023 года он был привлечен к административной ответственности по ч.1 ст.12.7 КоАП РФ за управление транспортным средством водителем, не имеющим права управление транспортным средством. Со ссылкой на ФЗ от 1 июля 2011 года № 170 «О техническом осмотре транспортных средств» отмечает, что грузовой автомобиль старше 10 лет (а автомобиль АВТО2 2010 года изготовления) должен ежегодно проходить технический осмотр, основной целью которого является оценка соответствия транспортного средства обязательным требованиям безопасности. Вместе с тем, данный автомобиль не прошел технический осмотр, в связи с чем не имеется объективного подтверждения факта устранения неисправности рулевой и тормозной системы на автомобиле АВТО2. Согласно правилам дорожного движения запрещается эксплуатация транспортного средства, если рабочая тормозная система не обеспечивает выполнение нормативов эффективного торможения. Приводит, что по материалам уголовного дела автомобиль АВТО2 не мог самостоятельно передвигаться после происшествия, поскольку въехал в здание кафе, поэтому сотрудники ГИБДД не имели возможности проверить исправность рулевой и тормозной системы, а сделанная инспектором П. запись об исправности данных систем не объективна. При этом в протоколе осмотра места происшествия от 13 июля 2023 года отсутствуют записи об использовании технических средств для проверки исправности рулевой и тормозной систем автомобиля АВТО2, в ходе осмотра автомобиля 12 июля 2024 года вопрос о проверке состояния данных систем не изучался и не исследовался, информация об этом отсутствует. Инспектор ДПС П., который оформлял протокол осмотра места совершения административного правонарушения, судом не допрашивался, соответственно, не были выяснены обстоятельства проверки исправности рулевого и тормозного управления автомобиля АВТО2. Выражает несогласие с выводом суда, что привлечение водителя С. к административной ответственности за управление транспортным средством, не имея соответствующего права, не могло послужить причиной ДТП. Отмечает, что при отсутствии соответствующей категории С. не имел специальной теоретической подготовки и навыков управления, поэтому не имел права эксплуатировать грузовой автомобиль. Также не дана оценка доводам защиты о том, что на момент ДТП на борту грузового автомобиля находился груз, который более чем в 5 раз превышал установленную норму. Специалистом М. было представлено заключение, которое приобщено к делу, но оставлено судом без внимания, согласно которому на момент ДТП на борту автомобиля АВТО2 находилось 4 паллеты стальных оцинкованных труб, всего 900 труб, длиной по 6 метров каждая, общим весом 9 228,6 кг, тогда как допустимый тоннаж транспортного средства составляет всего 1 400 кг. Факт перегруза автомобиля является основанием для привлечения собственника к административной ответственности, но сразу после ДТП груз был снят с транспортного средства с согласия сотрудников ГИБДД. Вместе с тем, на исследованных судом фотоизображениях к протоколам осмотра предметов зафиксирован перегруз автомобиля АВТО2. В проведении автотехнической экспертизы судом необоснованно отказано, а следователем при назначении экспертизы был поставлен только один вопрос, стороне защиты возможность ходатайствовать о постановке иных интересующих вопросов предоставлена не была. Указывает, что ни следствием, ни судом не исследовался вопрос о скоростном режиме движения автомобиля АВТО2, субъективное мнение водителя С. о скорости его движения 60 км/ч не было подвергнуто оценке. Вместе с тем, указанная скорость использовалась экспертом для производства расчета с целью определения технической возможности автомобиля АВТО2 к принятию мер по предотвращению столкновения, и данное заключение эксперта явилось основанием для признания ФИО2 виновным. Место столкновения также определено со слов водителя С. Судом не исследовался вопрос механизма ДТП, локализации повреждений, расстоянии, которое проехал автомобиль АВТО2 после ДТП, почему он остановился только после столкновения со стеной кафе. Считает, что назначение дополнительной экспертизы позволило бы принять по делу справедливое и объективное решение. Утверждает, что ФИО2 предпринимал правомерные меры для избежания столкновения с транспортным средством АВТО3, который являлся для него помехой, двигался в его направлении задним ходом. Указывает, что согласно сведениям «Глонасс», скорость автомобиля АВТО1 на полосе разгона находилась в диапазоне от 10 до 30 км/ч, то есть ФИО2 контролировал ситуацию за движением своего транспортного средства. Он подавал звуковой сигнал водителю автомобиля АВТО3 об опасности, что подтверждено показаниями свидетелей, но тот продолжал движение задним ходом. Поэтому ФИО2 принял единственное верное решение в виде маневра по выезду на вторую полосу, не стал принимать меры по резкому торможению для избежания ДТП. Отмечает, что у ФИО2 были достаточные основания осознавать реальность в действиях водителя АВТО3 по возможному наезду на его транспортное средство и возможности наступления иных последствий. Полагает, что ФИО2 находился в состоянии крайней необходимости, поскольку осознавал, что устранение угрожающей ему опасности иным способом было невозможно. Считает, что предписанная ч. 2 ст. 10.1 ПДД РФ обязанность водителя по остановке транспортного средства в рассматриваемой ситуации нарушает права ФИО2 и не может быть применима, так как ставит его в невыгодное положение. Считает, что единственным правильным решением для него был выезд на вторую полосу. При этом обращает внимание, что столкновение произошло после выезда ФИО2 на вторую полосу, когда они уже разъехались с автомобилем АВТО3 и проехали определенное расстояние, соответственно, это обстоятельство не являлось причинной ДТП. Однако судом не была дана оценка расстоянию и времени, которое проехал автомобиль под управлением ФИО2 после выезда на вторую полосу, суд фокусировал свое внимание на отсутствии у водителя С. технической возможности избежать столкновение и резком выезде ФИО2 на вторую полосу. На основании изложенного, ставит вопрос об отмене постановленного в отношении ее подзащитного приговора.

Изучив материалы уголовного дела, обсудив доводы апелляционных представления и жалоб, выслушав выступления участников процесса, проверив законность, обоснованность и справедливость приговора, суд апелляционной инстанции приходит к следующему.

Постановленный судом приговор соответствует требованиям уголовно-процессуального закона, предъявляемым к его содержанию. В нем отражены все обстоятельства, подлежащие доказыванию в соответствии со ст. 73 УПК РФ, проанализированы подтверждающие их доказательства, получившие надлежащую оценку в соответствии с требованиями ст. ст. 87, 88 УПК РФ, аргументированы выводы, относящиеся к квалификации преступления, разрешены иные вопросы из числа предусмотренных ст. 299 УПК РФ.

Уголовное дело рассмотрено судом первой инстанции всесторонне, полно и объективно, с соблюдением принципов презумпции невиновности, состязательности и равноправия сторон. Суд оценил доводы всех участников процесса, предоставив сторонам равные возможности для реализации своих прав, ограничений которых, в том числе права на защиту осужденного, допущено не было.

В судебном заседании суда первой инстанции осужденный ФИО2 вину в совершении преступления не признал. Из его показаний, оглашенных в соответствии с п. 3 ч. 1 ст. 276 УПК РФ, следует, что 13 июля 2023 года он вместе с К., Е. и Р. выдвинулись на ремонт рельс на железнодорожных путях, расположенных вблизи /адрес изъят/. Автомобиль находился в технически исправном состоянии. По окончании работ около 13-40 часов они выехали обратно, К. находился на переднем пассажирском сидении, Е. и Р. располагались в салоне автомобиля за водительским и передним пассажирским местом. Он подъехал к нерегулируемому перекрестку неравнозначных дорог /адрес изъят/, остановился возле дорожных знаков «Уступи дорогу» и «Движение только направо». Ему нужно было совершить маневр поворота направо, на полосу разгона, на которой, как он убедился, автомобилей не было. Выполняя маневр, выехал на полосу разгона и начал плавно ускоряться. Проехав около 7-8 метров увидел, что впереди него на полосе разгона, на расстоянии 20-30 метров, расположен автомобиль марки АВТО3, в связи с этим включил левый указатель поворота и начал смотреть в левое наружное зеркало заднего вида, где увидел, что позади него на правой полосе автодороги виднеется крыша грузового автомобиля желто-красного цвета, сам автомобиль не видел, так как тот находился за пригорком. Понял, что при перестроении он не создаст помех этому автомобилю, так как тот находился на значительном расстоянии. Он перевел взгляд на полосу разгона впереди себя, увидел, что автомобиль марки АВТО3 находится на пути его следования уже на расстоянии 1,5-2 метра, движется задним ходом в его сторону, так как на задних блок-фарах горел «задний ход». При этом он не видел, чтобы была включена аварийная сигнализация. Он воспринял это как опасность для своего дальнейшего движения, повернул руль влево, перестроился на правую полосу движения автодороги, поравнялся с автомобилем марки АВТО3, посигналил ему, продолжил набирать скорость. После того, как он удалился от автомобиля марки АВТО3 приблизительно на 9 метров, почувствовал резкий удар в заднюю левую часть управляемого им автомобиля. При этом в левое наружное зеркало заднего вида он не смотрел, так как удара не ожидал. От удара его автомобиль резко потащило вправо, автомобиль совершил наезд на металлическое ограждение, в этот момент он потерял сознание. Придя в себя увидел, что его пассажир К. лежит головой на его теле, одна нога К. находилась в проеме разбитого лобового стекла, а другая нога была в салоне. К. сообщил, что не чувствует ног. Выйдя увидел, что его автомобиль находится за пределами проезжей части, рядом со столбом уличного освещения. Возле здания с вывеской «кафе» увидел заднюю часть грузового автомобиля АВТО2, который пробил кирпичную стену здания. Вину в произошедшем ДТП не признает, поскольку предотвратил столкновение с автомобилем марки АВТО3, который находился на пути его следования и двигался задним ходом. С целью избежать столкновения, убедившись в безопасности своего маневра, он перестроился на правую полосу движения. В левое зеркало заднего вида видел, что грузовой автомобиль находился на значительном расстоянии от его автомобиля, в тот момент был убежден, что не создает автомобилю помеху для движения.

Несмотря на позицию осужденного, его вина в совершении преступления полностью подтверждается совокупностью исследованных в судебном заседании доказательств, а именно:

- показаниями потерпевшего К., который пояснил, что ехал в качестве пассажира в автомобиле под управлением ФИО2, находился на правом переднем пассажирском сидении. В пути следования задремал, за дорожной обстановкой не следил. Проснулся от звукового сигнала, открыв глаза, увидел, что впереди на расстоянии 3-4 метров находится автомобиль марки АВТО3, который двигался задним ходом в сторону их автомобиля. Он опять закрыл глаза, почувствовал, как их автомобиль перестроился влево и начал набирать скорость. Далее последовал удар в заднюю часть их автомобиля, что происходило потом, помнит отрывками. Узнал, что их автомобиль под управлением ФИО2 попал в ДТП. После произошедшего является инвалидом **** группы, находится на пенсии. В июле 2023 года к нему в больницу пришел ФИО2, который попросил у него прощения за произошедшее ДТП, помощь ему не предлагал, с лечением не помогал, причиненный вред не возмещал;

- показаниями свидетеля С., в том числе в ходе очной ставки с осужденным, согласно которым он двигался на автомобиле АВТО2 по трассе в сторону г. Владимира по правой полосе дороги в населенном пункте со скоростью 60 км/ч. Автомобиль находился в технически исправном состоянии, в том числе тормозная система. Сообщил, что примерно за 10-12 метров (может меньше) перед его автомобилем с полосы разгона резко выехал автомобиль АВТО1, который двигался со скоростью около 20 км/ч. Чтобы избежать столкновения нажал на педаль тормоза, но автомобиль был груженый металлическими трубами, общим весом 1,5 тонны, сразу не остановился. Перестроиться в левую полосу движения у него не было возможности, поскольку там шел плотный поток автомобилей. Произошло столкновение его автомобиля с левой задней частью автомобиля АВТО1, который повредив ограждения, совершил наезд на бетонный столб, а его автомобиль врезался в здание кафе. После аварии увидел, что в автомобиле АВТО1 находились люди, один из пассажиров сильно пострадал. ФИО2 пояснил, что у него была помеха на полосе разгона в виде другого автомобиля, но он в тот момент не обратил на это внимания;

- показаниями свидетеля Р., из которых следует, что во время движения в автомобиле под управлением ФИО2 за дорожной обстановкой не следил. Подъехав к нерегулируемому перекрестку неравнозначных дорог /адрес изъят/ почувствовал, как их автомобиль повернул направо и начал ускоряться. Когда перевел взгляд с экрана мобильного телефона на задние двери их автомобиля, где были окна, увидел кабину желтого цвета грузового автомобиля. Далее последовал удар в заднюю левую часть их автомобиля. От удара автомобиль начало разворачивать и последовал второй удар. Когда пришел в себя, почувствовал боль в ногах, увидел кровь, Е. помог ему покинуть автомобиль. Выйдя на улицу, увидел, что с их автомобилем совершил столкновение грузовой автомобиль с установленным манипулятором, перевозящий металлические трубы, который пробил кирпичную стену кафе. В результате ДТП ему был причинен легкий вред здоровью;

- показаниями свидетеля Е., согласно которым на нерегулируемом перекрестке неравнозначных дорог ФИО2 остановился возле знака «Уступи дорогу», после приступил к выполнению маневра поворота направо, выехал на полосу разгона, начал набирать скорость. Когда автомобиль полностью выехал на полосу разгона, он увидел впереди на небольшом расстоянии автомобиль марки АВТО3, который двигался задним ходом в их сторону. ФИО2 посигналил водителю, но тот никак не реагировал, после без резких движений приступил к перестроению на правую полосу автодороги, они поравнялись с автомобилем марки АВТО3, избежали столкновения с ним. После он перевел взгляд на задние двери их автомобиля, в окна увидел кабину грузового автомобиля, сразу последовал удар в заднюю левую часть их автомобиля. С момента перестроения на правую полосу движения и столкновением с грузовым автомобилем прошло не более 2-3 секунд. От удара их автомобиль развернуло, последовал удар в столб уличного освещения. Он самостоятельно покинул автомобиль, увидел, что с их автомобилем совершил столкновение грузовой автомобиль с манипулятором, перевозящий металлические трубы, который пробил кирпичную стену кафе;

- показаниями инспектора ГИБДД У., который привел обстоятельства проведения проверки по материалу о дорожно-транспортном происшествии с участием ФИО2. Отметил, что исправность тормозной системы второго автомобиля была установлена сотрудниками ГИБДД на месте аварии. Сообщил, что в случае движения навстречу по полосе разгона задним ходом автомобиля, ФИО2 должен был остановиться, подать звуковой сигнал. В любом случае автомобиль, выезжающий с второстепенной дороги, должен уступить дорогу автомобилю, двигающемуся по главной дороге, при этом не имеет значения, с какой скоростью двигается автомобиль по главной дороге, поскольку он имеет преимущество при любых обстоятельствах;

- протоколом осмотра места происшествия от 13 июля 2023 года и схемой ДТП, которыми зафиксирована обстановка на месте дорожно-транспортного происшествия, расположение автомобилей, наличие у них механических повреждений, место их столкновения;

- протоколами осмотра самих транспортных средств – автомобиля марки АВТО1, государственный регистрационный знак ****, и автомобиля марки АВТО2, государственный регистрационный знак ****, в которых детально приведены механические повреждения автомобилей, а также осмотра диска с видео и фото изображениями, в том числе с места ДТП;

- протоколом следственного эксперимента, проведенного с участием свидетеля С., которым установлено расстояние возникновения для него опасности в виде выехавшего на полосу его движения автомобиля под управлением осужденного, которое составило 7,9 метра;

- заключением эксперта №****, которым установлено, что водитель автомобиля АВТО2 не имел технической возможности предотвратить столкновение с автомобилем марки АВТО1, путем снижения скорости движения с 60 км/ч (с применением экстренного торможения) до скорости движения автомобиля марки АВТО1, двигавшегося со скоростью 20 км/ч;

- рапортом следователя СО ОМВД России по Петушинскому району Д., согласно расчетам которого расстояние, на котором водитель АВТО2 экстренным торможением мог снизить скорость своего движения до скорости движения автомобиля марки АВТО1, равную 30 км/ч, составляет 19,35 метра.

Заключением эксперта № **** подтверждено, что у потерпевшего К. выявлены телесные повреждения: ****, которые образовались от действия твердых тупых предметов, и в совокупности относятся к категории повреждений, причинивших тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни. Образование указанных повреждений 13 июля 2023 года в условиях ДТП не исключается.

Кроме того, вина осужденного в совершении инкриминируемого ему деяния подтверждается другими исследованными в судебном заседании доказательствами, подробно приведенными в приговоре.

Всем доказательствам в соответствии со ст. ст. 87-88 УПК РФ судом в приговоре дана надлежащая оценка. Сомневаться в объективности положенных в основу приговора доказательств оснований не имеется, поскольку они были получены в соответствии с требованиями закона, каждое из них должным образом проверено, доказательства сопоставлены между собой и оценены в совокупности, без придания каким-либо из них заранее установленной силы. Все представленные сторонами доказательства и доводы судом были исследованы и им дана надлежащая оценка, что нашло свое мотивированное отражение в приговоре.

Положенные в основу приговора показания потерпевшего и свидетелей, приведенные выше и в приговоре, суд обоснованно признал допустимыми и достоверными, поскольку допросы указанных лиц проведены с соблюдением требований уголовно-процессуального закона, сообщенные ими сведения подробны, последовательны, не содержат существенных противоречий, согласуются между собой и взаимно дополняют друг друга, объективно подтверждаются иными доказательствами, приведенными в приговоре.

Причинам изменения показаний в суде в соотношении со сведениями, сообщенными свидетелями в ходе предварительного следствия, судом в приговоре дана убедительная оценка, обусловленная давностью рассматриваемых событий. Оглашенные показания участники подтвердили в полном объеме.

Оснований для оговора осужденного ФИО2 или умышленного искажения фактических обстоятельств дела, чьей-либо заинтересованности в неблагоприятном исходе дела для осужденного, судом первой инстанции установлено не было, не усматривает таких оснований и суд апелляционной инстанции.

Порядок производства следственных действий, не нарушен. Протоколы всех следственных действий составлены с соблюдением требований уголовно-процессуального закона, содержат сведения о ходе и результатах их проведения, в связи с чем суд обоснованно признал их допустимыми и достоверными, дав надлежащую оценку.

Как правильно указано судом, дорожно-транспортное происшествие совершено 13 июля 2023 года. Неправильное указание даты в некоторых процессуальных документах, в том числе отмеченных в апелляционных жалобах, обоснованно признано судом технической опиской, с чем суд апелляционной инстанции полностью соглашается. При этом вопреки утверждению стороны защиты, нарушений права на защиту в данном случае не имеется, поскольку в постановлении о предъявлении обвинения и обвинительном заключении дата совершения преступления указана правильно, в возможности защищаться от предъявленного обвинения ФИО2 ограничен не был, данным правом активно пользовался.

Составленное по делу обвинительное заключение соответствует требованиям ст. 220 УПК РФ, не исключает возможность постановления по делу итогового судебного решения. Приведенные сведения о допущенных описках в протоколах следственных действий основанием для возвращения уголовного дела в порядке, предусмотренном п. 1 ч. 1 ст. 237 УПК РФ, не являются.

Положенные в основу приговора заключения экспертов отвечают требованиям ст. 204 УПК РФ, являются полными, обоснованными и мотивированными, даны в установленном законом порядке, оснований не доверять изложенным в них выводам не имеется.

Вопреки доводам жалоб, нарушений уголовно-процессуального закона при назначении экспертиз и их производстве, влекущих признание какого-либо из заключений эксперта, положенных в основу приговора, недопустимым доказательством, искажения экспертами обстоятельств, имеющих значение для дела, неправильного отражения ими результатов проведенного исследования, из материалов дела не усматривается.

То обстоятельство, что ФИО2 одновременно ознакомлен с постановлением о назначении судебной экспертизы и экспертным заключением, не свидетельствует о нарушении его права на защиту и не является основанием к отмене судебного решения, поскольку указанное обстоятельство не препятствовало заявлению им ходатайств впоследствии, при наличии таковых, об отводах экспертам, о назначении дополнительных либо повторных экспертных исследований с постановкой допустимых и относимых вопросов, а также для оспаривания изложенных в заключениях экспертов выводов.

Нарушений при проведении следственного эксперимента также не допущено. Тот факт, что осужденный ФИО2 не участвовал при его проведении, не свидетельствует о недопустимости данного доказательства, поскольку следственный эксперимент проводился с целью установления расстояния, наблюдаемого водителем С., на котором перед его автомобилем выехал автомобиль ФИО2, что сам осужденный достоверно указать не мог, поскольку из его показаний следует, что непосредственно перед перестроением в зеркало заднего вида не смотрел.

Оснований считать протокол следственного эксперимента, проведенного с участием свидетеля С., недопустимым, не имеется, поскольку данное следственное действие проводилось в соответствии с положениями ст.181 УПК РФ, с участием самого свидетеля, с использованием технических средств, с разъяснением участвующему лицу процессуальных прав. Каких-либо нарушений закона при производстве следственного действия не допущено, следственный эксперимент проводился в приближенных условиях к условиям произошедшего ДТП. Каких-либо замечаний от участников следственного действия относительно процедуры его проведения не поступало.

Доводы защитника об изображении на фотографии при следственном эксперименте не С. также не свидетельствуют о недопустимости протокола, поскольку на указанной фотографий (№2) запечатлен общий вид расположения транспортных средств, на которое указал свидетель С. и не содержится сведений о том, что на ней запечатлен сам С., указывающий такое расположение автомобилей. При этом из протокола следственного эксперимента следует, что свидетель при его проведении находился за рулем участвующего в следственном эксперименте автомобиля ****.

Основания для проведения экспертного исследования по исправности рулевой и тормозной систем автомобиля АВТО2 по уголовному делу также отсутствовали, поскольку на основании совокупности полученных доказательств была установлена вина осужденного в совершении преступления, который при выполнении маневра перестроения выехал перед автомобилем С. на расстоянии, исключающем возможность последнего предотвратить столкновение. При этом из показаний У. (старший инспектор ОВ ДПС ГИБДД ОМВД России по **** району) и Д. (следователь СО ОМВД России по **** району) установлено, что исправность рулевой и тормозной систем автомобиля АВТО2 была проверена сотрудниками ГИБДД на месте ДТП, что следует из протокола осмотра места совершения административного правонарушения. Об этом также следует из показаний водителя С., который до столкновения передвигался на транспортном средстве. Ставить под сомнение достоверность изложенных в процессуальных документах должностного лица ГИБДД, имеющего право проводить осмотр транспортных средств, данных об исправности рулевого управления и тормозной системы автомобиля АВТО2, которым управлял С., оснований не имеется. Все сведения, необходимые для правильного разрешения дела, в протоколе осмотра отражены, они согласуются между собой и с фактическими данными, являются достоверными и допустимыми. Иная позиция стороны защиты о неисправности данных систем безусловного проведения экспертизы не влечет, рассуждения осужденного и защитника в данной части приведенные в приговоре выводы не опровергают.

Каких-либо существенных противоречий в приведенных доказательствах, которые могли бы повлиять на правильность выводов суда, не усматривается. Основания сомневаться в их объективности отсутствуют, каждое из доказательств должным образом было проверено, доказательства были сопоставлены между собой и оценены в совокупности, без придания каким-либо из них заранее установленной силы.

Вопреки доводам апелляционных жалоб, выдвинутая стороной защиты версия о причине возникновения рассматриваемого дорожно-транспортного происшествия являлась предметом тщательного изучения суда первой инстанции, обоснованно отклонена, как не нашедшая своего подтверждения.

Суд первой инстанции правильно исходил из того, что по смыслу закона водитель должен вести транспортное средство со скоростью, не превышающей установленного ограничения, учитывая при этом интенсивность движения, особенности и состояние транспортного средства, а также дорожные и метеорологические условия. Исходя из этого, при возникновении опасности для движения водитель должен принять меры к снижению скорости вплоть до полной остановки транспортного средства.

Правилами дорожного движения РФ прямо регламентированы действия водителя о том, что им не должны создаваться опасность для движения и помехи другим участникам дорожного движения; обнаружив на своем пути опасность, водитель должен принять меры к снижению скорости вплоть до полной остановки транспортного средства; при перестроении он должен уступить дорогу транспортным средствам, движущимся попутно без изменения направления движения; при наличии в месте въезда на дорогу полосы разгона водитель должен двигаться по ней и перестраиваться на соседнюю полосу, уступая дорогу транспортным средствам, движущимся по этой дороге.

Несмотря на это водитель ФИО2, обнаружив на своем пути опасность, в рассматриваемом случае в виде двигавшегося навстречу задним ходом автомобиля АВТО3, применил маневр перестроения с полосы разгона на соседнюю правую полосу, при этом не убедился в безопасности выполняемого им маневра, не уступил дорогу и создал помеху транспортному средству АВТО2, двигавшемуся попутно по правой полосе движения, без изменения направления движения, чем создал опасность и угрозу причинения вреда другим участникам дорожного движения.

Осужденный ФИО2 факт управления транспортным средством АВТО1 в момент столкновения с автомобилем АВТО2 не отрицал, показал, что при перестроении с полосы разгона на правую полосу дороги он в наружное зеркало заднего вида не смотрел, следовательно, непосредственно перед выполнением маневра не убедился в его безопасности. При этом ему достоверно было известно, что в направлении его движения также движется транспортное средство, которое он наблюдал ранее. Несмотря на это он резко перестроился на правую полосу движения, не убедившись в безопасности маневра.

Согласно показаниям свидетеля Е. после перестроения на правую полосу движения и до столкновения прошло незначительное время, не более 2-3 секунд; свидетель Р. также пояснил, что после перестроения он сразу увидел в окна кабину грузового автомобиля.

Свидетель С. подтвердил, что автомобиль АВТО1 под управлением осужденного резко выехал на полосу его движения, технической возможности предотвратить столкновение с ним он не имел, что также подтверждается выводами эксперта, изложенными в заключении №****.

На основании анализа совокупности исследованных доказательств суд первой инстанции пришел к правильному выводу о том, что водитель ФИО2 проигнорировал требования Правил дорожного движения РФ, не убедившись в безопасности своего маневра, выполнил перестроение с полосы разгона на правую полосу движение, чем создал опасность для движения автомобиля АВТО2, в результате чего тот, не имея технической возможности предотвратить столкновение, совершил наезд на транспортное средство под управлением осужденного, последнее в свою очередь совершило столкновение с дорожным ограждением и выехало за пределы дорожного полотна, врезалось в столб, в результате чего здоровью пассажира К. был причинен тяжкий вред.

Доводам стороны защиты, что дорожно-транспортное происшествие произошло по причине несоблюдения требований Правил дорожного движения РФ водителем автомобиля АВТО2 С. и неисправности указанного транспортного средства, судом первой инстанции дана убедительная оценка, с которой суд апелляционной инстанции полностью соглашается. Объективных доказательств того, что в действиях водителя С. имеются нарушения, послужившие причиной ДТП, в ходе предварительного расследования не добыто и суду не представлено.

Выводы суда относительно необоснованности заключения от ДД.ММ.ГГГГ, подготовленного по результатам внутреннего расследования свидетелем М., критической оценки показаний свидетеля Ш., суд апелляционной инстанции находит правильными.

Как верно указал суд первой инстанции, выводы данного заключения о невиновности ФИО2 в произошедшем дорожно-транспортном происшествии сделаны свидетелем на основании осмотра места происшествия, своего субъективного мнения о неисправности автомобиля АВТО2, сведений о лечении и состоянии здоровья потерпевшего, информации о привлечении к административной ответственности предыдущего собственника автомобиля АВТО2 и неверно истолкованной им выгрузки из системы «ГЛОНАСС» о скорости автомобиля АВТО1, на основании которых обстоятельства ДТП установить невозможно.

При этом свидетели М. и Ш. - сотрудники организации, работником которой и собственником автомобиля АВТО1, за управлением которого находился осужденный, очевидцами произошедшего не являлись, прибыв на место после произошедшего ДТП, сообщили свои субъективные выводы о случившемся, которые опровергаются исследованными судом доказательствами, положенными в основу приговора, подтверждающими виновность ФИО2 в совершении преступления.

Как верно отмечено судом, привлечение предыдущего собственника автомобиля АВТО2 к административной ответственности по ст. 12.5 КоАП РФ имело место задолго до дорожно-транспортного происшествия, и само по себе не может свидетельствовать о том, что данная неисправность рулевого и тормозного управления не была устранена на момент происшествия.

Отсутствие у водителя С. диагностической карты также не является подтверждением неисправности автомобиля и невозможности его эксплуатации.

Убедительных доказательств перегруза автомобиля АВТО2 в момент происшествия не представлено, С. указанное обстоятельство отрицал, в протоколе осмотра в графе «характер груза, его вес, габариты и способ увязки» отмечено норма (т.1 л.д. 28об). Ссылка на отсутствие у С. теоретической подготовки и навыков управления большегрузным транспортным средством действия осужденного по выполнению небезопасного маневра также не оправдывают.

Приведенные апелляционных жалобах нарушения Правил дорожного движения РФ водителями транспортных средств АВТО2 и АВТО3 причиной дорожно-транспортного происшествия не являлись, поскольку таковой явилось выполнение небезопасного маневра водителем ФИО2, действия иных лиц в причинно-следственной связи с причинением потерпевшему тяжкого вреда здоровью не состоят, чему судом в приговоре дана мотивированная оценка, оснований не согласиться с которой у суда апелляционной инстанции не имеется.

Следует отметить, что водитель С. двигался по правой полосе движения без изменения направления движения. Именно водитель ФИО2 в анализируемой ситуации осуществлял маневр перестроения с полосы разгона на правую полосу движения, поэтому именно он должен был уступить дорогу и не создавать опасность и угрозу причинения вреда другим участникам дорожного движения, а в случае обнаружения на своем пути опасности – принять меры к снижению скорости вплоть до полной остановки транспортного средства, однако этого не сделал.

Отсутствие у водителя автомобиля АВТО2 С. технической возможности предотвратить столкновение установлено на основании заключения эксперта №****.

При этом допрошенный судом апелляционной инстанции эксперт Д. пояснил, что используя формулу расчета, приведенную в экспертном исследовании, без проведения дополнительной экспертизы, возможно установить расстояние на котором водитель экстренным торможением может снизить избранную скорость движения автомобиля АВТО2, равную 60 км/ч, до скорости движения автомобиля марки АВТО1, равную 32 км/ч, и подтвердил, что указанное расстояние в этих случаях составляет 17,6 метра. Также подтвердил правильность расчета следователя при скорости движения автомобиля АВТО1, равной 30 км/ч. Показал, что на заданном расстоянии, как при исправной тормозной системе, так и при неисправной, а также как при допустимой загрузке автомобиля, так и при превышении этих параметров, при которых путь остановки автомобиля становится длиннее, автомобиль не сможет остановиться на заданном расстоянии.

При изложенных обстоятельствах с утверждением стороны защиты о неправильном установлении фактических обстоятельств по уголовному делу суд апелляционной инстанции согласиться не может. Каких-либо обстоятельств, не получивших судебной оценки, а также сведений, способных поставить выводы суда под обоснованное сомнение, в апелляционной жалобе и в выступлениях стороны защиты в суде апелляционной инстанции не приведено.

Правильно установленные судом фактические обстоятельства дела, основанные на совокупности исследованных доказательств, позволили суду первой инстанции прийти к обоснованному выводу о том, что причинение тяжкого вреда здоровью потерпевшей находится в прямой причинно-следственной связи с нарушением водителем ФИО2 требований п. п. 8.1, 8.4, 8.10 и 10.1 Правил дорожного движения РФ.

Приведя подробный анализ исследованных в судебном заседании доказательств, суд обоснованно пришел к выводу о виновности ФИО2 в нарушении при управлении автомобилем правил дорожного движения, повлекших по неосторожности причинение тяжкого вреда здоровью человека, правильно квалифицировав действия по ч. 1 ст. 264 УК РФ.

Оснований полагать, что ФИО2 находился в состоянии крайней необходимости, на что обращено внимание в апелляционной жалобе защитника, суд апелляционной инстанции не усматривает.

Описание в приговоре деяния, признанного судом доказанным, содержит все необходимые сведения о месте, времени, способе его совершения, форме вины и об иных данных, позволяющих судить о событии преступления, причастности к нему осужденного и его виновности, а также о юридически значимых обстоятельствах, достаточных для правильной правовой оценки содеянного.

Оснований для отмены или изменения судебного решения по доводам, изложенным в апелляционных жалобах и судебном заседании суда апелляционной инстанции, суд апелляционной инстанции не находит, все указанные доводы аналогичны позиции стороны защиты и осужденного в судебном заседании суда первой инстанции и направлены на переоценку исследованных судом доказательств, которые оценены судом по внутреннему убеждению, как это предусмотрено ст.17 УПК РФ. Они были предметом исследования в суде первой инстанции с принятием соответствующих решений, сомневаться в правильности которых суд апелляционной инстанции оснований не находит. То обстоятельство, что оценка доказательств, данная судом, не совпадает с позицией стороны защиты, не свидетельствует о нарушении судом требований уголовно-процессуального закона.

Суд апелляционной инстанции, проверив аналогичные доводы, приведенные в жалобах и в ходе рассмотрения дела в апелляционном порядке, также приходит к выводу о том, что они полностью опровергаются исследованными судом и изложенными в приговоре достоверными и допустимыми доказательствами, которые не содержат существенных противоречий и согласуются между собой.

Вопреки доводам жалобы защитника, отсутствие во вводной части приговора указания на участие адвоката Б. к числу нарушений, влекущих незаконность и необоснованность приговора отнести нельзя. От услуг данного адвоката осужденный ФИО2 отказался в связи с заключением соглашения с адвокатом Коваль А.Е., которая и принимала участие в судебном следствии по уголовному делу.

Неверное в ряде случаев указание в приговоре фамилии свидетеля С. (как ФИО3), является явной технической опиской и о незаконности приговора также свидетельствовать не может, положенные в основу приговора доказательства данное обстоятельство не порочит и их недопустимости не влечет, а поэтому не требует внесения в приговор каких-либо изменений в данной части.

Все принятые судом решения по оценке доказательств основаны на законе и материалах дела. Не устранённых существенных противоречий в исследованных судом доказательствах, сомнений в виновности осужденного, требующих истолкования их в пользу ФИО2, судом апелляционной инстанции по делу не установлено.

При таких обстоятельствах оснований для отмены обжалуемого приговора, возвращении уголовного дела прокурору, как о том просят осужденный и его защитник, у суда апелляционной инстанции не имеется.

Психическое состояние осужденного судом также проверено, с учетом данных о личности осужденного, его поведении до, во время и после совершения преступления, он обоснованно признан вменяемым в отношении инкриминируемого ему деяния.

В соответствии со ст. ст. 6, 43, 60 УК РФ при назначении наказания суд учел характер и степень общественной опасности совершенного преступления, отнесенного к категории небольшой тяжести, данные о личности виновного, состоянии его здоровья, наличие смягчающих при отсутствии отягчающих наказание обстоятельств, влияние наказания на исправление осужденного и на условия жизни его семьи.

Судом принято во внимание, что ФИО2 ранее не судим, совершил преступление по неосторожности, имеет место жительства, охарактеризован положительно, к административной ответственности не привлекался, под наблюдением врачей нарколога и психиатра не состоит, женат, имеет на иждивении **** малолетних детей, его семья является ****, осуществляет уход за ****.

Смягчающими наказание обстоятельствами суд первой инстанции признал и учел при назначении наказания: согласно п. «г» ч.1 ст.61 УК РФ – наличие **** малолетних детей у виновного, на основании п. «и» ч.1 ст.61 УК РФ – активное способствование раскрытию и расследованию преступления, в соответствии с п. «к» ч.1 ст.61 УК РФ – оказание иной помощи потерпевшему непосредственно после совершения преступления, в силу ч.2 ст.61 УК РФ – привлечение к уголовной ответственности впервые, положительные характеристики, принесение извинений потерпевшему, осуществление ухода за ****, а также то обстоятельство, что семья ФИО2 является ****, супруга не работает, находится на его иждивении.

С доводами апелляционного представления о необоснованном учете в качестве смягчающего обстоятельства активного способствования раскрытию и расследованию преступления суд апелляционной инстанции согласиться не может по следующим основаниям.

Данное обстоятельство прямо предусмотрено п. «и» ч. 1 ст. 61 УК РФ.

Как разъяснил Пленум Верховного Суда РФ в постановлении от 22 декабря 2015 года № 58 «О практике назначения судами Российской Федерации уголовного наказания», активное способствование раскрытию и расследованию преступления следует учитывать в качестве смягчающего наказание обстоятельства, если лицо представило органам дознания или следствия информацию, имеющую значение для раскрытия и расследования преступления.

Так, по смыслу закона, активное способствование раскрытию и расследованию преступления состоит в добровольных и активных действиях виновного, направленных на сотрудничество со следствием, и может выражаться, например, в том, что он предоставляет органам следствия информацию, до того им неизвестную, об обстоятельствах совершения преступления и дает правдивые, полные показания, способствующие расследованию (п. 42 "Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации N 1 (2021)").

Как следует из обвинительного заключения, утвержденного прокурором, в качестве обстоятельств, смягчающих наказание обвиняемого, указано активное способствование раскрытию и расследованию преступления.

Принимая во внимание изложенное, а также учитывая поведение осужденного ФИО2 после совершения преступления, сообщенные им в ходе допросов сведения, имеющие значение для раскрытия и расследования преступления, несмотря на непризнание им вины в инкриминируемом деянии, что является его гарантированным Конституцией Российской Федерации правом на защиту, суд правильно признал активное способствование ФИО2 раскрытию и расследованию преступления смягчающим наказание обстоятельством. В связи с этим апелляционное представление в данной части удовлетворению не подлежит.

Вместе с тем, доводы представления относительно необоснованного учета в качестве смягчающего обстоятельства явки с повинной, заслуживают внимания, поэтому приговор в указанной части подлежит изменению в связи с неправильным применением уголовного закона, а именно нарушением требований Общей части УК РФ.

По смыслу закона, под явкой с повинной, которая в силу п. «и» ч. 1 ст. 61 УК РФ является обстоятельством, смягчающим наказание, следует понимать добровольное сообщение лица о совершенном им или с его участием преступлении, сделанное в письменном или устном виде. Не может признаваться добровольным заявление о преступлении, сделанное лицом в связи с его задержанием по подозрению в совершении этого преступления. Признание лицом своей вины в совершении преступления в таких случаях может быть учтено судом в качестве иного смягчающего обстоятельства в порядке ч. 2 ст. 61 УК РФ или, при наличии к тому оснований, как активное способствование раскрытию и расследованию преступления.

Согласно материалам уголовного дела, преступление ФИО2 совершено при очевидных обстоятельствах. Место, время и обстоятельства совершения преступлений установлены независимо от воли осужденного. Его объяснение до возбуждения уголовного дела, отмеченное судом, дано в условиях несомненности деяния и фактически ни на что не влияет. Более того, признание в управлении транспортным средством и приведение фактических обстоятельств расценено как активное способствование раскрытию и расследованию преступления.

При таких обстоятельствах, соглашаясь с доводами апелляционного представления в данной части, суд апелляционной инстанции считает необходимым исключить из приговора указание на наличие у ФИО2 смягчающего наказание обстоятельства – явки с повинной.

Несмотря на это, оценив имеющиеся сведения о личности осужденного ФИО2 в совокупности с характером и степенью общественной опасности содеянного, учитывая положения ч. 1 ст. 56 УК РФ, суд первой инстанции пришел к правильному выводу о том, что достижение целей наказания в отношении осужденного возможно при назначении ему наказания в виде ограничения свободы. Соответствующие мотивы в приговоре приведены, оснований не согласиться с которыми у суда апелляционной инстанции не имеется.

Препятствий для назначения наказания в виде ограничения свободы, указанных в ч. 6 ст. 53 УК РФ, у суда не имелось.

Требования ч. 1 ст. 53 УК РФ судом соблюдены, ограничения и обязанности, подлежащие обязательному возложению, к осужденному ФИО2 применены.

Правила ч. 1 ст. 62 и ч. 6 ст. 15 УК РФ при назначении наказания в рассматриваемом случае неприменимы, поскольку преступление изначально отнесено к категории небольшой тяжести, и осужденному назначено не самое строгое наказание по санкции статьи.

Каких-либо исключительных обстоятельств, связанных с мотивами совершения преступления, поведением виновного во время и после его совершения, а также других обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности преступления и являющихся основаниями для применения положений ст. 64 УК РФ, по делу не имеется.

В силу положений ч. 1 ст. 73 УК РФ наказание в виде ограничения свободы не может быть назначено условно, поэтому данные правила к осужденному судом правомерно не применялись.

Таким образом, назначенное осужденному ФИО2 основное наказание суд апелляционной инстанции признает справедливым, несмотря на исключение одного из смягчающих наказание обстоятельств, оно признается соразмерным содеянному, соответствующим общественной опасности совершенного преступления, личности виновного и полностью отвечает целям, установленным в ст. 43 УК РФ. Оснований для его усиления суд апелляционной инстанции не находит.

Вместе с тем, с выводами суда о назначении ФИО2 дополнительного наказания суд апелляционной инстанции согласиться не может, и считает приговор подлежащим изменению на основании п. 3 ст. 389.15 УПК РФ в связи с неправильным применением уголовного закона.

В соответствии с ч. 3 ст. 47 УК РФ лишение права заниматься определенной деятельностью может назначаться в качестве дополнительного вида наказания в случаях, когда оно не предусмотрено соответствующей статьей Особенной части УК РФ в качестве наказания за соответствующее преступление, если с учетом характера и степени общественной опасности совершенного преступления и личности виновного суд признает невозможным сохранение за ним права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью.

В соответствии с требованиями ст. 307 УПК РФ в обвинительном приговоре необходимо мотивировать выводы по вопросам, связанным с назначением уголовного наказания, его вида и размера.

В частности, в описательно-мотивировочной части приговора должны быть указаны мотивы о применении дополнительного наказания в виде лишения права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на основании ч. 3 ст. 47 УК РФ.

Эти требования закона судом не были соблюдены.

Так, назначив осужденному ФИО2 основное наказание в виде ограничения свободы, суд также назначил ему дополнительное наказание в виде лишения права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, которое не предусмотрено в качестве дополнительного наказания к ограничению свободы санкцией ч. 1 ст. 264 УК РФ. При этом суд в приговоре не привел мотивы о назначении этого дополнительного наказания, а лишь сослался на общие положения ч. 3 ст. 47 УК РФ.

Судом первой инстанции не приведено конкретных данных о характере, степени общественной опасности содеянного, сведений о личности осужденного, которые свидетельствовали бы о наличии оснований для назначения ему указанного вида дополнительного наказания в соответствии с ч. 3 ст. 47 УК РФ.

В связи с изложенным, из приговора подлежит исключению указание на назначение ФИО2 дополнительного наказания в виде лишения права управления транспортными средствами.

Вопрос о судьбе вещественных доказательств и по процессуальным издержкам судом разрешен правильно.

Каких-либо существенных нарушений уголовного и уголовно-процессуального законов, влекущих отмену или иное изменение приговора (помимо указанных выше) на основании положений ст. 389.15 УПК РФ, суд апелляционной инстанции не усматривает. В связи с чем апелляционные жалобы удовлетворению не подлежат.

На основании изложенного и руководствуясь ст. 389.13, п. 3 ст. 389.15, п. 1 ч. 1 ст. 389.18, ст. ст. 389.20, 389.28 и 389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

постановил:

приговор Петушинского районного суда Владимирской области от 11 апреля 2025 года в отношении ФИО2 изменить:

- исключить из приговора указание на наличие смягчающего наказание ФИО2 обстоятельства – явку с повинной;

- исключить из приговора указание на назначение ФИО2 по ч. 1 ст. 264 УК РФ, на основании ч. 3 ст. 47 УК РФ, дополнительного наказания в виде лишения права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, на срок 2 года 6 месяцев.

В остальной части приговор в отношении ФИО2 оставить без изменения, апелляционное представление прокурора Петушинского района Г. – удовлетворить в части, а апелляционные жалобы осужденного ФИО2 и адвоката Коваль А.Е. – оставить без удовлетворения.

Апелляционное постановление может быть обжаловано во Второй кассационный суд общей юрисдикции в порядке, установленном главой 47.1 УПК РФ, через Петушинский районный суд Владимирской области в течение шести месяцев со дня его вынесения.

Пропущенный по уважительной причине срок кассационного обжалования может быть восстановлен судьей Петушинского районного суда Владимирской области по ходатайству лица, подавшего кассационные жалобу или представление. Отказ в его восстановлении может быть обжалован в порядке, предусмотренном главой 45.1 УПК РФ.

В случае пропуска указанного срока или отказа в его восстановлении кассационная жалоба подается непосредственно в суд кассационной инстанции.

Осужденный вправе ходатайствовать о своем участии в судебном заседании суда кассационной инстанции.

Председательствующий Т.А. Каперская