Апелляционное определение № 33-3824/2026 от 29 марта 2026 г.

Мотивированное
апелляционное определение составлено в окончательной форме 30.03.2026.

УИД: 66RS0004-01-2024-013672-29

Дело № 33-3824/2026 (№ 2-1525/2025)

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

г. Екатеринбург

17.03.2026

Судебная коллегия по гражданским делам Свердловского областного суда в составе председательствующего Колесниковой О.Г.,

судей Ершовой Т.Е., Мурашовой Ж.А.,

при ведении протокола судебного заседания помощником судьи Скачковой Е.Ю.,

рассмотрела в открытом судебном заседании в порядке апелляционного производства гражданское дело по иску ФИО1, ФИО2, ФИО3 к государственному автономному учреждению здравоохранения Свердловской области «Областная детская клиническая больница» о признании незаконными действий по снижению гарантий и компенсаций за работу во вредных условиях труда в виде уменьшения продолжительности ежегодного дополнительного оплачиваемого отпуска и размера компенсационной выплаты, признании права на гарантии и компенсации за работу во вредных условиях труда в прежнем объеме, возложении обязанности восстановить гарантии и компенсации за работу во вредных условиях труда в прежнем объеме, возложении обязанности произвести перерасчет и выплату надбавки за работу во вредных условиях труда, признании права на ежегодный дополнительный оплачиваемый отпуск, возложении обязанности предоставить ежегодный дополнительный оплачиваемый отпуск, возложении обязанности внести изменения в трудовой договор, взыскании компенсации за неиспользованный ежегодный дополнительный отпуск, компенсации морального вреда, судебных расходов,

по апелляционным жалобам истцов ФИО2, ФИО1 и ответчика на решение Ленинского районного суда г. Екатеринбурга 17.11.2025.

Заслушав доклад судьи Ершовой Т.Е., объяснения представителя истцов ФИО4, представителя ответчика ФИО5, судебная коллегия

установила:

Истцы ФИО1, ФИО2, ФИО3 обратились с иском к государственному автономному учреждению здравоохранения Свердловской области «Областная детская клиническая больница», в котором с учетом уточнений (т.3 л.д.1-2, 149-151, т.6 л.д.1-4), просили признать незаконными действия ответчика в части снижения истцам гарантий и компенсаций за работу во вредных условиях труда в виде уменьшения продолжительности дополнительного оплачиваемого отпуска и снижения размера надбавки (компенсационной выплаты); взыскать с ответчика компенсацию за неиспользованные дополнительные отпуска за работу во вредных условиях труда: в пользу истца ФИО1 за период с 05.04.2001г. по 29.09.2023г. в размере 405991,50руб., в пользу истца ФИО2 за период с 06.08.2000г. по 29.12.2023г. в размере 763421,52руб.; возложить на ответчика обязанность произвести перерасчет и выплату надбавки (компенсационной выплаты) за работу во вредных условиях труда из расчета 30% от размера должностного оклада, установленного в соответствующие периоды времени, в пользу истца ФИО1 по должности врача-анестезиолога-реаниматолога за период с 01.12.2015г. по 29.09.2023г. (основной трудовой договор) и за период с 30.01.2018г. по 29.09.2023г. (трудовой договор по совместительству) и в пользу истца ФИО2 по должности медсестры-анестезиста за период с 01.12.2015г. по 29.12.2023г.; признать за истцом ФИО1 право на гарантии и компенсации за работу во вредных условиях труда: по должности врача-анестезиолога-реаниматолога с 01.11.2023г. в виде дополнительного оплачиваемого отпуска продолжительностью 18 рабочих дней или 21 календарный день и надбавки (компенсационной выплаты) в размере 30% от должностного оклада по должности врача-анестезиолога-реаниматолога и возложить на ответчика обязанность внести соответствующие изменения в трудовой договор № 470 от 01.11.2023г., заключенный с истцом ФИО1, обязать ответчика в порядке, предусмотренном действующим законодательством, предоставить дополнительный оплачиваемый отпуск за период работы с 01.11.2023г. по 30.10.2024г.в количестве 12 рабочих или 14 календарных дней, обязать ответчика произвести перерасчет и выплату надбавки (компенсационной выплаты) из расчета 30% от должностного оклада по должности врача-анестезиолога –реаниматолога; по должности врача-стажера с 01.11.2023г., врача ультразвуковой диагностики с 01.04.2024г. в виде дополнительного оплачиваемого отпуска продолжительностью 12 рабочих дней или 14 календарных дней и возложить на ответчика обязанность внести соответствующие изменения в трудовой договор № 938 от 03.11.2023г.: возложить на ответчика обязанность предоставить истцу ФИО1 дополнительный оплачиваемый отпуск за периоды работы с 01.11.2023г. по 30.10.2024г. в количестве 6 рабочих или 7 календарных дней в порядке, предусмотренном действующим законодательством; признать за истцом ФИО2 право на гарантии и компенсации за работу во вредных условиях труда по должности медсестры-анестезиста с 01.02.2024г. в виде дополнительного оплачиваемого отпуска продолжительностью 18 рабочих дней или 21 календарный день и надбавки (компенсационной выплаты) в размере 30% от должностного оклада по должности медсестры-анестезиста и возложить на ответчика обязанность внести соответствующие изменения в трудовой договор № 30 от 01.02.2024г., заключенный с истцом ФИО2, обязать ответчика в порядке, предусмотренном действующим законодательством предоставить дополнительный оплачиваемый отпуск за период работы с 01.02.2024г. по 31.01.2025г. в количестве 11 рабочих или 13 календарных дней, обязать ответчика произвести перерасчет и выплату надбавки (компенсационной выплаты) из расчета 30% от должностного оклада по должности медсестры-анестезиста; признать за истцом ФИО6 право на гарантии и компенсации за работу во вредных условиях труда по должности медсестры палатной в виде дополнительного оплачиваемого отпуска продолжительностью 18 рабочих дней или 21 календарный день и возложить на ответчика обязанность предоставить дополнительный оплачиваемый отпуск за работу во вредных условиях труда за период с 24.07.2007г. по 11.01.2023г. в количестве 162 календарных дней в порядке, предусмотренном законодательством; компенсационной выплаты (надбавки) в размере 30 % от должностного оклада по должности медсестры палатной ОАР и ИТН и НД № 2 в соответствующий период и возложить на ответчика обязанность произвести перерасчет и выплату указанной надбавки за период с 01.12.2015г. по 11.01.2023г.; взыскать с ответчика в пользу каждого из истцов компенсацию морального вреда по 30000,00руб., судебные расходы по оформлению нотариальных доверенностей в пользу каждого из истцов по 2690,00руб. Также истцы просили взыскать в свою пользу судебные расходы по оплате юридических услуг представителя по 20000,00руб. (т.5 л.д.2).

В обоснование заявленных требований указано, что истцы состоят с ответчиком в трудовых отношениях, работают в отделении анестезиологии-реанимации и интенсивной терапии новорожденных и недоношенных детей № 1 и № 2 (ОАР и ИТН и НД №1 и ОАР и ИТН и НД № 2). Истец ФИО1 работала с 05.04.1990г. врачом-анестезологом-реаниматологом в Реанимацонно-консультативном центре для новорожденных, 15.05.1995г. Центр был переименован в Отделение реанимации и интенсивной терапии недоношенных, 11.01.2011г. Отделение было переименовано в Отделение анестезиологии-реанимации и интенсивной терапии новорожденных и недоношенных детей областного перинатального центра, 27.06.2014г. было утверждено наименование структурного подразделения - Отделение анестезиологии-реанимации и интенсивной терапии новорожденных и недоношенных детей № 1 и № 2 (ОАР и ИТН и НД №1 и ОАР и ИТН и НД № 2). 29.09.2023г. истец была уволена. 01.11.2023г. принята вновь на работу на аналогичную должность в то же отделение.

Истец ФИО2 работала у ответчика с 22.12.1997г. в должности медсестры постовой в Отделении реанимации и интенсивной терапии недоношенных детей, с 16.03.2010г. в должности медсестра палатная в Отделении анестезиологии-реанимации, с 30.11.2010г. в том же отделении в должности медсестра-анестезист, с 01.04.2011г. в должности медсестра-анестезист в Отделении анестезиологии-реанимации и интенсивной терапии новорожденных и недоношенных детей областного перинатального центра, в период с 21.05.2019г. по 31.12.2019г. (за исключением июля, декабря 2019г.) работала на условиях внутреннего совместительства в должностях медсестры палатной и медсестры процедурной, а в период с 01.01.2020г. по 30.06.2020г., с 01.08.2020г. по 31.12.2020г., с 01.01.2021г. по 31.12.2021г., и с 01.01.2022г. по 29.12.2023г. работала на условиях внутреннего совместительства в должностях медсестры палатной и медсестры-анестезиста. 29.12.2023г. истец уволилась. 01.02.2024г. ФИО2 принята вновь на работу на аналогичную должность в то же отделение.

Истец ФИО3 была принята на работу к ответчику с 24.07.2007г. на должность медсестры палатной в Отделение реанимации и интенсивной терапии для недоношенных детей, с 01.04.2015г. истец переведена на должность медсестры палатной в ОАР и ИТН и НД №1 и ОАР и ИТН и НД № 2, неонатальный отдел. Также ФИО3 в период с октября 2020г. по декабрь 2022г. работала на условиях внутреннего совместительства в должности медсестры палатной. Истец продолжает трудовые отношения с ответчиком по основному месту работы.

В соответствии с заключенными с истцами трудовыми договорами ответчиком вместо дополнительного отпуска, продолжительностью 18 рабочих дней, как предусмотрено Списком 1974г., предоставлялся дополнительный отпуск продолжительностью 18 календарных дней. После введения с 01.01.2014г. нового правового регулирования порядка предоставления гарантий и компенсаций за работу во вредных условиях труда - по результатам специальной оценки условий труда, ответчик в течение 2014-2016 гг. предоставлял истцам дополнительные отпуска продолжительностью 18 календарных дней, производил выплату надбавки от должностного оклада в размере 30%. В конце 2015г. с истцами были заключены дополнительные соглашения к трудовым договорам (от 18.11.2015г., от 01.12.2015г., с истцом ФИО3 было заключено три варианта допсоглашения от 2015г., от 17.11.2015г., от 30.11.2015г.), в которых установлен размер надбавки за работу во вредных условиях труда 4% или указано на установление ее размера по результатам СОУТ, продолжительность дополнительного отпуска не определена, отложена до результатов СОУТ. Несмотря на закрепление в допсоглашениях размера компенсационной выплаты 4%, с 01.12.2015г. до 30.09.2016г. выплата надбавки за работу во вредных условиях труда истцам производилась в фиксированной сумме, составляющей 30% от должностного оклада по состоянию на 01.12.2015г. (то есть, размер не зависел от роста должностного оклада). Приказом № 502-п от 09.08.2016г. ответчиком были утверждены результаты СОУТ, согласно которым для истцов был установлены следующие подклассы условий труда по вредности: ФИО1 класс 3.2., карта СОУТ № 158 от 14.08.2015г., ФИО2 класс 3.1. карта СОУТ № 71 от 13.11.2015г., ФИО3 класс 3.1.

По результатам СОУТ 2016г. гарантии и компенсации за работу во вредных условиях труда были снижены и стали с 01.10.2016г. предоставляться истцам в следующих размерах: 7 календарных дней дополнительного отпуска, 4% компенсационной выплаты от должностного оклада. В дальнейшем ответчиком были проведены СОУТ рабочих мест истцов, согласно которым подкласс условий труда для рабочего места истца ФИО1 остался прежним 3.2. (карта СОУТ № 118 от 13.12.2021г.), для истцов ФИО2 и ФИО3 изменился в худшую сторону - 3.2. (карта СОУТ № 35 от 26.12.2022г., № 4024.06 от 31.03.2022г.). 02.04.2020г. с истцами были подписаны дополнительные соглашения к трудовым договорам, согласно которым гарантии и компенсации за работу во вредных условиях труда стали составлять: 8 календарных дней дополнительного отпуска; 5% компенсационной выплаты от должностного оклада.

Истцы считают незаконным снижение ответчиком гарантий и компенсаций за работу во вредных условиях труда в части продолжительности дополнительного оплачиваемого отпуска и надбавки (компенсационной выплаты). В соответствии со Списком 1974г., который не был отменен по состоянию на 01.02.2002г. (дата вступления в силу ТК РФ), дополнительный отпуск исчислялся в рабочих днях. В письме Минтруда и социального развития РФ от 01.02.2002г. № 625-ВВ даны разъяснения о необходимости перевода отпусков, предоставляемых в рабочих днях, в календарные дни согласно требованиям ст.120 ТК РФ. Частью 5 ст.139 ТК РФ для оплаты отпусков, продолжительность которых определяется не в календарных, а в рабочих днях, предусмотрен порядок расчета исходя из шестидневной рабочей недели. Таким образом, для перевода рабочих дней в календарные должна применяться следующая формула: 7 кал.д./6 раб. =1,2. Соответственно, 18 рабочих дней отпуска х1,2 = 21,6, (округляют до 22) календарных дней. Таким образом, при условии отработки истцами нормы рабочего времени во вредных условиях труда, истцами не было использовано ежегодно по 4 календарных дня отпуска. С 01.01.2014г. вступил в действие ФЗ «О специальной оценке условий труда», а также были внесены изменения в ст. 117 и ст. 147 ТК РФ. В соответствии с ч.3 ст.15 ФЗ от 28.12.2013г. № 421-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты РФ в связи с принятием ФЗ «О специальной оценке условий труда» при реализации в соответствии с положениями ТК РФ в редакции ФЗ № 421- ФЗ в отношении работников, занятых на работах с вредными и (или) опасными условиями труда, компенсационных мер, направленных на ослабление негативного воздействия на их здоровье вредных и (или) опасных производственных факторов производственной среды и трудового процесса (сокращенная продолжительность рабочего времени, ежегодный дополнительный оплачиваемый отпуск либо денежная компенсация за них, а также повышенная оплата труда), порядок и условия осуществления таких мер не могу быть ухудшены, а размеры снижены по сравнению с порядком, условиями и размерами фактически реализуемых в отношении указанных работников компенсационных мер по состоянию на день вступления в силу настоящего ФЗ при условии сохранения соответствующих условий труда на рабочем месте, явившихся основанием для назначения реализуемых компенсационных мер. Из приведенной нормы следует, что для тех работников, которые работали до изменения правового регулирования, проведения специальной оценки условий труда, в части предоставления гарантий при работе во вредных условиях труда, предусмотрены дополнительные гарантии, в том числе в виде сохранения права на дополнительный отпуск той продолжительности, который ранее был им установлен в соответствии с условиями трудового договора, а также в части сохранения размера доплаты за работу во вредных условиях труда. Для реализации в отношении конкретного работника положений указанной нормы (запрет на ухудшение порядка и условий осуществления компенсационных мер, запрет на снижение размера компенсационных мер) необходимо наличие совокупности следующих юридически значимых обстоятельств:

1) занятость работника на работах с вредными и (или) опасными условиями труда

2) фактическая реализация работодателем в отношении работника по состоянию на день вступления в силу ФЗ от 28.12.2013г. № 421-ФЗ (01.01.2014г.) компенсационных мер, направленных на ослабление негативного воздействия на их здоровье вредных и (или) опасных факторов производственной среды и трудового процесса (сокращенная продолжительности рабочего времени, ежегодный дополнительный оплачиваемый отпуск либо денежная компенсация за них, а также повышенная оплата труда

3) сохранение соответствующих условий труда на рабочем месте, явившихся основанием для назначения реализуемых компенсационных мер (данная правовая позиция выражена в апелляционном определении Свердловского областного суда от 02.03.2021г. по делу №2-1500/2020 (33-1741/2021).

Факт работы истцов во вредных условиях труда подтверждается включением занимаемых истцами должностей в Список 1974г. Как следует из информационных справок по дополнительным отпускам ответчиком по состоянию на 01.01.2014г. истцам предоставлялся дополнительный оплачиваемый отпуск за работу во вредных условиях труда 18 календарных дней (должно быть 18 рабочих или 22 календарных дня), из расчетных листков по заработной плате следует, что истцам начислялась и выплачивалась надбавка от должностного оклада 30%. Истец ФИО3 в период с 19.02.2012г. по 01.02.2013г. находилась в отпуске по беременности и родам, с 02.02.2013г. в отпуске по уходу за ребенком до достижения 3х лет, вновь приступила к выполнению трудовых обязанностей с 01.09.2014г. Ответчик продолжал выплачивать 30% надбавку и предоставлял дополнительный отпуск из расчета 18 календарных дней пропорционально фактически отработанному времени. Условия труда истцов на рабочих местах не изменялись в лучшую сторону: истцы работают в тех же структурных подразделениях с тем же перечнем должностных обязанностей в тех же условиях. Начиная с 01.01.2014г. никаких мероприятий по улучшению условий труда на рабочих местах истцов ответчиком не производилось. При этом результаты СОУТ рабочих мест истцов юридического значения не имеют в отсутствие соблюдения условий ч.3 ст.15 ФЗ № 421-ФЗ от 28.12.2013г. и доказательств улучшения условий труда на рабочих местах. Следовательно, у истцов в силу прямого указания закона сохранилось право на получение гарантий и компенсаций за работу во вредных условиях труда в том же объеме, какой реализовывался ответчиком в отношении каждого из истцов по состоянию на день вступления в силу ФЗ «О специальной оценке условий труда», то есть на 01.01.2014г. Факт нахождения истца ФИО3 по состоянию на 01.01.2014г. в отпуске по уходу за ребенком не может являться основанием для неприменения к ней нормы ч.3 ст.15 ФЗ № 421-ФЗ от 28.12.2013г. По мнению истцов, право на дополнительный отпуск продолжительностью именно 18 рабочих дней, также предусмотрено п. 4.2. отраслевого соглашения на 2015-2017г.г. (утверждено 17.04.2015г.) ежегодные дополнительные отпуска предоставляются работникам учреждений Минздрава области, занятым на работах с вредными и (или) опасными условиями труда в соответствии с приложением к коллективному договору, разработанному с учетом постановления Госкомтруда СССР и Президиума ВЦСПС от 25.10.1974г. № 298/П-22. Соглашением от 11.04.2017г.№ 2 отраслевое соглашение, заключенное на 2015-2017гг., продлено на 2017-2020г.г. И п.3.1.12 Отраслевого соглашения по государственным учреждениям Свердловской области, находящимися в ведении Министерства здравоохранения Свердловской области на 2021-2024годы (вступило в силу 17.11.2021г.), которым предусмотрено, что в случае установления по результатам СОУТ класса (подкласса) вредности 3.2. и более, а также, если в учреждении не проведена СОУТ, для определения продолжительности дополнительного отпуска работникам, занятым на работах с вредными и (или) опасными условиями труда, необходимо применять Постановление Госкомтруда СССР и Президиума ВЦСПС от 25.10.1974г. № 298/П-22 (в редакции 29.05.1991г.) «Об утверждении Списка производств, цехов, профессий и должностей с вредными условиями труда, работа в которых дает право на ежегодный оплачиваемый отпуск и сокращенный рабочий день» в части, не противоречащей действующему законодательству.

Абз.2 п. 3.1.12 названного соглашения указывает, что при проведении СОУТ и отнесении условий труда на рабочих местах к вредным условиям (класс 3) и (или) опасным (класс 4) в соответствии с п.3 ст.15 ФЗ от 28.12.2013г. № 421-ФЗ работникам предоставляется дополнительный отпуск ранее установленной продолжительности.

Истцы ФИО1 и ФИО2 прекращали трудовые отношения с ответчиком для перерасчета пенсии. Приказом № 7411-к от 22.09.2023г. ФИО1 уволена 29.09.2023г. и приказом № 9677-к от 12.12.2023г. ФИО2 уволена 29.12.2023г. В отношении данных истцов право на гарантии и компенсации за работу во вредных условиях труда до момента восстановления может быть восстановлено путем взыскания с ответчика компенсации за неиспользованные дни дополнительного оплачиваемого отпуска и возложения на ответчика обязанности произвести перерасчет надбавки (компенсационной выплаты из расчета 30% от размера должностного оклада в соответствующий период.

Истец ФИО3 в настоящий момент состоит в трудовых отношениях с ответчиком, с 01.06.2023г. находится в отпуске по уходу за ребенком до достижения им возраста 3х лет. Соответственно, ее права на гарантии и компенсации за работу во вредных условиях труда могут быть восстановлены путем возложения на ответчика обязанности восстановить дополнительный оплачиваемый отпуск за работу во вредных условиях труда продолжительностью 18 рабочих дней с 24.07.2007г., компенсационную надбавку за работу во вредных условиях труда в размере 30% от должностного оклада с 01.12.2015г.

Также истцы со ссылкой на ст. 237 ТК РФ просили взыскать с ответчика компенсацию морального вреда в пользу каждого в размере 30 000 руб.

Решением Ленинского районного суда г. Екатеринбурга от 17.11.2025 исковые требования ФИО1 оставлены без удовлетворения, исковые требования ФИО2 удовлетворены частично, исковые требования ФИО3 удовлетворены полностью.

Признаны незаконными действия государственного автономного учреждения здравоохранения Свердловской области «Областная детская клиническая больница» в части не предоставления ФИО3 гарантий и компенсаций за работу во вредных условиях труда в виде дополнительного отпуска продолжительностью 21 календарный день и компенсационной выплаты (надбавки) в размере 30% от должностного оклада.

На государственное автономное учреждение здравоохранения Свердловской области «Областная детская клиническая больница» возложена обязанность произвести перерасчет и выплату ФИО3 надбавки (компенсационной выплаты) за работу во вредных условиях труда из расчета 30% от должностного оклада по занимаемой должности за период с 01.12.2015г. по 11.01.2023г.; и предоставить ФИО3 ежегодный дополнительный оплачиваемый отпуск за период с 24.07.2007г. по 11.01.2023г. в количестве 162 календарных дня.

С государственного автономного учреждения здравоохранения Свердловской области «Областная детская клиническая больница» в пользу ФИО3 взыскана компенсация морального вреда в размере 30000 рублей, судебные расходы на оформление доверенности в размере 2690 рублей, судебные расходы на оплату услуг представителя в размере 20000 рублей.

Признаны незаконными действия государственного автономного учреждения здравоохранения Свердловской области «Областная детская клиническая больница» в части не предоставления ФИО2 гарантий и компенсаций за работу во вредных условиях труда за период с 01.12.2015 по 29.12.2023г. в виде дополнительного отпуска продолжительностью 21 календарный день и компенсационной выплаты (надбавки) в размере 30% от должностного оклада.

На государственное автономное учреждение здравоохранения Свердловской области «Областная детская клиническая больница» возложена обязанность произвести перерасчет и выплату ФИО2 надбавки (компенсационной выплаты) за работу во вредных условиях труда из расчета 30% от должностного оклада по занимаемой должности за период с 01.12.2015г. по 29.12.2023г.

С государственного автономного учреждения здравоохранения Свердловской области «Областная детская клиническая больница» в пользу ФИО2 взыскана компенсация за неиспользованные дни ежегодного дополнительного оплачиваемого отпуска за период с 06.08.2000г. по 29.12.2023г. в размере 763421 рубль 52 копейки, компенсация морального вреда в размере 20000 рублей, судебные расходы на оформление доверенности в размере 2000 рублей, судебные расходы на оплату услуг представителя в размере 15000 рублей.

С государственного автономного учреждения здравоохранения Свердловской области «Областная детская клиническая больница» в доход бюджета взыскана государственная пошлина в размере 29268 рублей.

С таким решением не согласились истцы ФИО2, ФИО1 и ответчик.

В апелляционной жалобе истцы ФИО2, ФИО1 просят решение суда в части отказа в удовлетворении требований отменить, принять новое решение об удовлетворении заявленных требований в полном объеме. В обоснование доводов жалобы указали, что не согласны с выводом суда о пропуске истцами срока обращения в суд. Полагают, что имеются уважительные причины пропуска годичного срока обращения в суд, поскольку, несмотря на прекращение трудовых отношений, ППО МПРЗ «Действие» велись переговоры с работодателем по восстановлению гарантий и компенсация и истцы рассчитывали урегулировать спор в досудебной порядке. Переговоры завершились только в июне 2024 года, когда профсоюз получил отказ, после чего истцы обратились в суд за защитой трудовых прав. Полагают, что отказ в удовлетворении требований ставит их в неравное положение с другими работниками. Обращают внимание на то, что после увольнения через месяц истцы вернулись на работу в тоже структурное подразделение, на ранее занимаемую должность. На момент заключения с истцами нового трудового договора действовало отраслевое соглашение на 2021-2024 гг., которое предусматривало, что в случае установления по результатам специальной оценки условий труда класса вредности 3.2 и более для определения продолжительности дополнительного отпуска следует применять постановление Госкомтруда СССР и Президиума ВЦСПС от 25.10.1974 № 298/П-22 в части, не противоречащей действующему законодательству. Соответственно, продолжительность дополнительного отпуска должна определяться в соответствии со списком от 1974 года.

В апелляционной жалобе ответчик просит отменить решение суда в части удовлетворенных требований, полагая, что суд неверно применил нормы материального права, а именно ч.3 ст.15 Федерального закона от 29.12.2013 № 421-ФЗ, поскольку ответчик не мог и не может в настоящее время применить условия оплаты за вредность, которые действовали до 01.10.2016. Компенсационных выплат за вредность с 01.12.2015 истцы не получали, так как аттестация рабочих мест ранее до СОУТ 2016 не проводилась, доплата за вредность работникам устанавливалась на основании п.3 Раздела 1 приложения 4 Постановления Правительства Свердловской области № 1288-ПП от 06.09.2010. Данным постановлением были утверждены размеры доплаты за вредность некоторым категориям медицинского персонала, в том числе истцам. Истцам выплачивалась не выплата за вредность, а компенсационная выплата в 100% в размере 15% выплаты от прежнего оклада по должностям, так как было приятно решение сохранить выплаты компенсационного характера до принятия результатов СОУТ. Так как постановлением правительства Свердловской области № 866-ПП от 30.09.2015 постановление № 1288-ПП было отменено, сразу после истечения двухмесячного срока, с 01.12.2015 были заключены дополнительные соглашения, где доплаты за вредности работникам не было, но были существенно увеличены оклады работников. С 01.12.2015 по 30.09.2016 выплат за вредность у работников не было, они получали компенсационную выплату в размере 100 % размера прежней должности. С 01.10.2016 по результатам проведения СОУТ установлена доплата за вредность в размере 4%. Указанное свидетельствует об отсутствии оснований для применения ч.3 ст.15 Федерального закона от 29.12.2013 № 421-ФЗ, поскольку доплата за вредность установлена была не на основании аттестации, а на основании нормативного акта. Кроме того, суд не применил пресекательный срок для сохранения гарантий и компенсаций работника, относительно действительности карт аттестации только 5 лет до 31.12.2018. Выражает несогласие с неприменением судом положений ст.392 Трудового кодекса Российской Федерации в части пропуска срока на обращение в суд по требованиям материального характера. Полагает, что применение 15 % доплаты к окладу за вредность незаконно, поскольку в результате внедрения в системе здравоохранения новой системы оплаты труда и значительного увеличения размера должностных окладов медицинских работников 4 % к новым окладам это большей чем 15 % к старым, следовательно, работодатель не ухудшил положение работника. Относительно требований о выплате компенсации за неиспользованный отпуск полагает, что суд не применил положения п.11 Постановления Правительства от 24.12.2007 № 933 «Об особенностях порядка исчисления средней заработной платы», поскольку взыскивая компенсацию суд не учел, что средний заработок должен исчисляться по календарю 6-дневной рабочей недели.

В дополнениях к жалобе ответчик указывает на то, что нормы Федерального закона № 421-ФЗ однозначно не применимы к договорам истцов, заключенных ими после 01.01.2014. Ссылка суда на Отраслевое соглашение 2015-2017 неправомерно, поскольку в пункте 4.2 указано было, что ежегодные дополнительные отпуска за работу во вредных условиях труда предоставляются на основании коллективного договора, разработанного с учетом нормативных актов. С учетом системного толкования Соглашения следует, что необходимо было определить должности медицинских работников, которые работают во вредных условиях труда, но не количество дней отпуска, которое подлежало установлении на основании коллективного договора. Судом при применении п.4.2 Отраслевого соглашения не учтено содержание п.3.1.4 Соглашения, которым размер компенсационных выплат установлен на основании Постановления Правительства Свердловской области от 06.09.2010 № 1288-ПП, то есть в размере 4 % а не 15% к окладу. Относительно Соглашения 2021-2024 годы нарушения со стороны работодателя также отсутствуют, поскольку с 2002 года Список 1974 года применялся в части, которая не противоречит Трудовому кодексу Российской Федерации, а с 2014 года применялось другое количество дней отпуска, а значит, и Список должен был применяться в этом контексте. Просит учесть, что действие п. 3.1.12 Отраслевого соглашения на 2024-2027 гг. приостановлено в отношении ответчика с сентября 2025 года по сентябрь 2026 года. Полагает несостоятельной ссылку суда на апелляционное определение от 02.03.2021 по делу № 33-1741/2021 с учетом отсутствия прецедентного права и иной судебной практики. Полагает требования в части взыскания разницы в окладах материальным, к которому подлежит применению срок давности обращения в суд продолжительностью один год, который истек с момента подписания истцами дополнительных соглашений об уменьшении надбавки до 4 % оклада. Отмечает недопустимость использования понятия «видимость законности действий ответчика по снижению уровня гарантий». Полагает, что в решении не указано конкретное количество дней по основной должности и по совместительству по отдельности, что противоречит ст. 286 Трудового кодекса Российской Федерации.

В возражениях на апелляционную жалобу истцов ФИО1, ФИО2, ответчик полагает доводы жалобы несостоятельными, решение суда в части отказа в удовлетворении требований законным и обоснованным.

В заседании судебной коллегии представитель истцов ФИО4 на доводах жалобы истцов настаивала полностью, возражала против доводов жалобы ответчика.

В заседании суда апелляционной инстанции представитель ответчика ФИО5 на доводах жалобы настаивала в полном объеме по изложенным в ней основаниям, возражала против доводов жалобы истцов.

Истцы ФИО2, ФИО1, ФИО3, третье лицо Министерство здравоохранения Свердловской области в заседание судебной коллегии не явились, извещены надлежащим образом, в том числе путем размещения информации о месте и времени рассмотрения дела на официальном сайте Свердловского областного суда.

Учитывая надлежащее извещение лиц, участвующих в деле, руководствуясь положениями ст.167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия определила о рассмотрении дела при данной явке.

Заслушав представителей сторон, изучив материалы дела, обсудив доводы апелляционных жалоб, проверив законность и обоснованность решения суда в их пределах (ч. 1 ст. 327.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации), судебная коллегия приходит к следующему.

Судом установлено и следует из материалов дела, что ФИО1 05.04.1990г. была принята в ГАУЗ СО «ОДКБ» на работу на должность врача-анестезиолога-реаниматолога в Реанимационно-консультативный центр для новорожденных, между сторонами возникли трудовые отношения (т.1 л.д.13-17, т.5 л.д.49, 66). При приеме на работу работнику была установлена надбавка за вредные условия труда в размере 30% и дополнительный оплачиваемый отпуск продолжительностью 18 рабочих (календарных) дней. Сторонами последовательно были заключены дополнительные соглашения к трудовому договору от 12.10.2010г., 10.10.2014г., 11.2015г., 01.02.2016г., 15.04.2017г., 18.06.2018г., 06.2019г., 02.04.2020г., 01.07.2020г. (т.1 л.д.17-18, т.5 л.д.70-81). Действие трудового договора с ФИО1 было прекращено с 29.09.2023г. на основании приказа № 7411-к от 22.09.2023г. по п.3 ч.1 ст.77 Трудового кодекса РФ (т.2 л.д.156, т. 5 л.д.50, 67).

В этот период времени между сторонами также были заключены трудовые договоры на условиях внутреннего совместительства: № 1012 от 01.12.2015г., № 1831 от 30.01.2018г. по должности врача ультразвуковой диагностики Отделения функциональной диагностики (т.5 л.д.53-58).

Действие трудового договора от 30.01.2018г. (на условиях совместительства) с ФИО1 также было прекращено с 29.09.2023г. на основании приказа № 7411/1-к от 22.09.2023г. по п.3 ч.1 ст.77 Трудового кодекса РФ (т. 5 л.д.51). Также согласно приказу № 6747-к от 31.07.2020г. было прекращено действие трудового договора от 01.12.2015г. (на условиях совместительства) на основании приказа по п.3 ч.1 ст.77 Трудового кодекса РФ (т. 5 л.д.52).

01.11.2023г. ФИО1 вновь была принята на должность врач-анестезиолог-реаниматолог в Отделение анестезиологии-реанимации и интенсивной терапии новорожденных и недоношенных детей № 1 Неонатальный отдел и с ней заключен трудовой договор № 470 от 01.11.2023 (т.1 л.д.19-21, т.3 л.д.38-42, 91-95, т.5 л.д.68). С указанного момента между сторонами возникли новые трудовые отношения. Указанным трудовым договором для работника была установлена выплата компенсационного характера медицинским работникам, занятым на работах с вредными и(или) опасными условиями труда, связанных с оказанием медицинской помощи, в размере 0,05% от оклада, в денежном выражении 1125,00руб. Также работнику установлен ежегодный дополнительный оплачиваемый отпуск продолжительностью 8 календарных дней на основании коллективного договора. Соглашениями сторон от 22.04.2024г., 20.08.2024г., 16.12.2024г., 14.03.2025г. (т.3 л.д.43-51, 96-99, 101-104) последовательно увеличивался размер должностного оклада работника и размер компенсационной выплаты. Дополнительным соглашением от 05.11.2024г. увеличена продолжительность дополнительного оплачиваемого отпуска до 14 календарных дней (т.3 л.д.100). В настоящее время ( / / )3 продолжает трудовые отношения с ответчиком в рамках данного трудового договора.

Также между сторонами был заключен трудовой договор № 938 от 03.11.2023г., в соответствии с которым ФИО1 с 01.11.2023г. была принята на должность врач-стажер в Отделение функциональной диагностики на условиях внутреннего совместительства (т.3 л.д.105-109, т.5 л.д.63). Указанным договором было отмечено, что условия труда работника относятся к вредным по биологическому факторы, подкласс 3.2. Указанным договором для работника была установлена выплата компенсационного характера медицинским работникам, занятым на работах с вредными и (или) опасными условиями труда, связанных с оказанием медицинской помощи, в размере 0,05% от оклада, в денежном выражении 825,00руб. Также работнику установлен ежегодный дополнительный оплачиваемый отпуск продолжительностью 8 календарных дней на основании коллективного договора. Дополнительным соглашением к этому трудовому договору от 29.03.2024г. (т.3 л.д.110-111) ФИО1 была переведена на должность врача ультразвуковой диагностики, класс вредности тот же – 3.2, размер надбавки и продолжительность дополнительного отпуска были определены в тех же объемах. Далее, дополнительными соглашениями к этому трудовому договору от 22.04.2024г., 20.08.2024г., 16.12.2024г., 14.03.2025г. был увеличен оклад, размеры надбавки отпуска остались прежние (т.3 л.д.112-120).

Истец ФИО7 15.12.1993г. была принята к ответчику на работу на должность постовой медсестры урологического отделения, между сторонами возникли трудовые отношения (т.1 л.д.24-28. т.5 л.д.108, 193, т.6 л.д.13). Согласно записям в трудовой книжке 20.12.1997г. она была переведена в отделение реанимации и интенсивной терапии недоношенных сестрой медицинской постовой. Между сторонами был заключен трудовой договор от 17.12.1997г. по этой должности (т.1 л.д.28, т.5 л.д.113-114, т.6 л.д.18-19). Договором ей была предусмотрена выплата надбавки за вредные условия труда в размере 25% оклада. Дополнительным соглашением от 16.06.2008г. она была переведена с должности старшая медсестра в пульмунологическом отделении на должность медицинской сестры процедурной в консультативное отделение Отдела иммунологии с установлением надбавки за вредные условия труда в размере 15% (т.5 л.д.115, т.6 л.д.20). На основании дополнительного соглашения от 15.03.2020г. ФИО2 была переведена на должность медицинской сестры палатной в Отделение анестезиологии и реанимации с установлением надбавки за вредные условия труа в размере 15% и дополнительного отпуска продолжительностью 18 календарных дней (т.5 л.д.116, т.6 л.д.21). Между сторонами далее последовательно были заключены дополнительные соглашения от 21.10.2010г., 30.11.2010г. и 23.03.2011г. (переведена на должность медицинской сестры-анестезиста), 10.10.2014г. (место работы изменено на Отделение анестезиологии-реанимации и интенсивной терапии новорожденных и недоношенных детей № 1 Неонатальный отдел), 16.11.2014г., 11.2015г.,01.11.2017г., 18.06.2018г., 01.10.2018г., 03.06.2019г., 02.04.2020г., 15.02.2023г. (т.1 л.д.29-30, т.5 л.д.115-134, 202, т.6 л.д.20-39). Действие трудового договора с ФИО2 было прекращено с 29.12.2023г. на основании приказа № 9677-к от 12.12.2023г. по п.3 ч.1 ст.77 Трудового кодекса РФ (т.2 л.д.206, т.5 л.д.110, 194, т.6 л.д.15). Также согласно приказу № 9677/1-к от 12.12.2023г. было прекращено действие трудового договора № 880 от 01.06.2020г. (на условиях внутреннего совместительства) (т.5 л.д.195, 196).

Кроме того, в материалы дела представлен трудовой договор № 113 от 21.05.2019г., в соответствии с которым ФИО2 осуществляла работу по той же должности на условиях внутреннего совместительства (т.5 л.д.197-200, 201). Указанный трудовой договор прекратил свое действие с 01.06.2020г. (т.5 л.д.206).

01.02.2024г. между ФИО2 и ответчиком был заключен трудовой договор № 30, в соответствии с которым работник был принят на должность медицинская сестра-анестезист в Отделение анестезиологии-реанимации и интенсивной терапии новорожденных и недоношенных детей № 1 Неонатальный отдел (т.1 л.д.32-35, т.2 л.д.184-186, т.5 л.д.111, т.6 л.д.16). С указанного момента между сторонами возникли новые трудовые отношения. Указанным трудовым договором для работника была установлена выплата компенсационного характера медицинским работникам, занятым на работах с вредными и(или) опасными условиями труда, связанных с оказанием медицинской помощи, в размере 0,05% от оклада, в денежном выражении 660,00руб. Также работнику установлен ежегодный дополнительный оплачиваемый отпуск продолжительностью 8 календарных дней на основании коллективного договора.

Между сторонами также был заключен трудовой договор № 49 от 01.02.2024г. о работе в той же должности на условиях внутреннего совместительства (т.5 л.д.207), действие которого прекращено с 31.05.2024г. (т.5 л.д.208). 13.11.2024г. между сторонами также был заключен трудовой договор № 735 от 13.11.2024г. о работе в той же должности на условиях внутреннего совместительства (т.5 л.д.209), действие которого прекращено с 10.12.2024г. (т.5 л.д.210). ФИО2 продолжает трудовые отношения с ответчиком в рамках трудового договора № 30 от 01.02.2024г. (по основному месту работы).

Истец ФИО3 с 24.07.2007г. была принята к ответчику на работу на должность медицинская сестра палатная в отделение реанимации и интенсивной терапии недоношенных детей, между сторонами возникли трудовые отношения, заключен трудовой договор № 135 от 20.07.2007г. (т.1 л.д.37-41, т.2 л.д.172-175, т.5 л.д.82, 85-87, т.6 л.д.40-42). Работнику была установлена надбавка за вредные условия труда в размере 30% от оклада и дополнительный отпуск за вредные условия труда продолжительностью 18 календарных дней. Сторонами последовательно были заключены дополнительные соглашения к трудовому договору от 13.11.2010г., 18.09.2014г., 10.10.2014г., 01.04.2015г., 11.2015г., 30.11.2015г., 12.2015г., 01.08.2016г., 01.11.2017г., 09.01.2018г., 18.06.2018г., 22.10.2020г., 22.04.2024г., 20.08.2024г., 05.11.2024г., 16.12.2024г., 14.03.2025г. (т.1 л.д.42-45, т.5 л.д.88-107, т.6 л.д.43-62), должностной функционал и место работы истца с апреля 2015г. указанными соглашениями не изменялись. ФИО3 продолжает трудовые отношения с ответчиком в рамках трудового договора № 135 от 20.07.2007г.

Между сторонами 01.08.2020г. был заключен трудовой договор № 949с на осуществление работы по той же должности на условиях внутреннего совместительства, действие которого прекращено с 06.03.2024г. (т.5 л.д.83, 84).

Отказывая в удовлетворении заявленных ФИО1 требований, суд первой инстанции проанализировав представленные в материалы дела сторонами доказательства, пришел к выводу о том, что поскольку ФИО1 возникшие до 01.01.2014г. трудовые отношения расторгнуты с ГАУЗ СО «ОДКБ» 29.09.2023г., произведенное увольнение ей не оспаривалось, тем самым, ранее возникшие трудовые отношения были прекращены в установленном порядке, соответственно, прекратилось и предоставление гарантий и компенсаций, связанных с этими отношениями. Заключение ФИО1 вновь трудового договора от 01.11.2023, устанавливающего определенные гарантии и компенсации за работу во вредных условиях труда, соответствующие положениям коллективного договора не является продолжением предыдущих трудовых отношений, условия действующих трудовых договоров не оспорены и оснований для признания их недействующими по доводам иска суд не усмотрел. По тем же основаниям суд посчитал не подлежащим применению положения Отраслевых соглашений.

Суд первой инстанции согласился с доводами ответчика о том, что по требованиям истца ФИО1 в рамках первого трудового договора истцом пропущен срок обращения в суд, установленный ст.392 Трудового кодекса РФ, который подлежит исчислению с даты увольнения, а именно с 29.09.2023г., и который к моменту подачи иска 09.12.2024г. уже истек. Суд первой инстанции не нашел оснований для восстановления пропущенного срока, указав, что правовые последствия прекращения трудовых отношений в 2023г. таковы, что все неполученное за период действия этого договора необходимо было истребовать в годичный срок с даты увольнения. Каких-либо обстоятельств личного характера, не позволивших ФИО1 как запросить необходимые ей документы, так и для более ранней выдачи доверенности своему представителю, а равно, для более раннего обращения, в пределах годичного срока, в суд с иском, этим истцом суду не сообщено и доказательств тому не представлено. Сохранение истца в списках в профсоюзной организации и после ее увольнения правового значения с учетом момента прекращения трудовых отношений и периода взаимодействия ППО с работодателем для разрешения данного вопроса не имеет, истец не была объективно ограничена в праве инициировать индивидуальный трудовой спор в установленные сроки.

Отказывая в удовлетворении заявленных ФИО2 требований о признании права на гарантии и компенсации за работу во вредных условиях труда по должности медсестры-анестезиста с 01.02.2024г. в виде дополнительного оплачиваемого отпуска продолжительностью 18 рабочих дней или 21 календарный день и надбавки (компенсационной выплаты) в размере 30% от должностного оклада по должности медсестры-анестезиста и возложить на ответчика обязанность внести соответствующие изменения в трудовой договор № 30 от 01.02.2024г., заключенный с истцом ФИО2, обязать ответчика в порядке, предусмотренном действующим законодательством предоставить дополнительный оплачиваемый отпуск за период работы с 01.02.2024г. по 31.01.2025г. в количестве 11 рабочих или 13 календарных дней, обязать ответчика произвести перерасчет и выплату надбавки (компенсационной выплаты) из расчета 30% от должностного оклада по должности медсестры-анестезиста, суд первой инстанции установив, что ФИО2 возникшие до 01.01.2014г. трудовые отношения расторгнуты с ГАУЗ СО «ОДКБ» 29.12.2023г., соответственно, прекратилось и предоставление гарантий и компенсаций, связанных с этими отношениями. Заключение ФИО2 вновь трудового договора от 01.02.2024, устанавливающего определенные гарантии и компенсации за работу во вредных условиях труда, соответствующие положениям коллективного договора, не является продолжением предыдущих трудовых отношений, соответственно, оснований о сохранении ранее предоставляемых гарантии и компенсации за работу во вредных условиях труда не имеется.

Удовлетворяя заявленные ФИО2 требования о признании незаконными действий ответчика в части не предоставления гарантий и компенсаций за работу во вредных условиях труда за период с 01.12.2015 по 29.12.2023г. в виде дополнительного отпуска продолжительностью 21 календарный день и компенсационной выплаты (надбавки) в размере 30% от должностного оклада, возложении на ответчика обязанности произвести перерасчет и выплату ФИО2 надбавки (компенсационной выплаты) за работу во вредных условиях труда из расчета 30% от должностного оклада по занимаемой должности за период с 01.12.2015г. по 29.12.2023г., взыскании в пользу ФИО2 компенсации за неиспользованные дни ежегодного дополнительного оплачиваемого отпуска за период с 06.08.2000г. по 29.12.2023г. в размере 763421 руб. 52 коп., суд первой инстанции руководствуясь положениями ст.ст.3, 15, 21, 22, 114, 116, 117, 120, 423 Трудового кодекса Российской Федерации, Федеральных законов от 28.12.2013 № 426-ФЗ «О специальной оценке условий труда» и от 28.12.2013 № 421-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в связи с принятием Федерального закона «О специальной оценке условий труда», Списка производств, цехов, профессий и должностей с вредными условиями труда, работа в которых дает право на дополнительный отпуск и сокращенный рабочий день, утвержденного Постановлением Госкомтруда СССР, Президиума ВЦСПС от 25.10.1974 № 298/П-22, установил, что ФИО2 весь период трудовой деятельности работала по основной должности в качестве медицинской сестры-анестезиста в том же отделении анестезиологии и реанимации, с 1997 года имела право на предоставление дополнительного отпуска в размере 18 рабочих дней, который ей предоставлялся в размере 18 календарных дней, а затем в меньшем размера (7 и 8 календарных дней) с учетом проведения СОУТ 2016, 2019 года и изменения локальных нормативных актов и надбавку за вредные условия труда в размере 30% от должностного оклада.

Отклоняя доводы ответчика о пропуске истцом ФИО2 срока обращения в суд, предусмотренного ст. 392 Трудового кодекса Российской Федерации, суд первой инстанции указал, что ФИО2 прекратила трудовые отношения с ответчиком 29.12.2023г., при этом компенсация за все дни неиспользованного дополнительного отпуска должна была быть выплачена в день увольнения, с иском в суд истец обратилась 09.12.2024, соответственно, годичный срок обращения в суд не пропущен.

Установив факт нарушения трудовых прав истца ФИО2, суд в соответствии с положениями ст. 237 Трудового кодекса РФ удовлетворил требование истца о взыскании компенсации морального вреда в размере 20000 руб.

Руководствуясь положениями ст.ст. 98, 100 Гражданского процессуального кодекса РФ, а также разъяснениями в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.01.2016 № 1 «О некоторых вопросах применения законодательства о возмещении издержек, связанных с рассмотрением дела», суд взыскал с ответчика в пользу истца понесенные расходы на оформление доверенности в размере 2000 руб., расходы на оплату услуг представителя в размере 15 000 руб.

Разрешая заявленные ФИО3 требования о признании за истцом права на гарантии и компенсации за работу во вредных условиях труда по должности медсестры палатной в виде дополнительного оплачиваемого отпуска продолжительностью 18 рабочих дней или 21 календарный день, возложении на ответчика обязанности предоставить дополнительный оплачиваемый отпуск за работу во вредных условиях труда за период с 24.07.2007г. по 11.01.2023г. в количестве 162 календарных дня в порядке, предусмотренном законодательством; компенсационной выплаты (надбавки) в размере 30 % от должностного оклада по должности медсестры палатной ОАР и ИТН и НД № 2 в соответствующий период и возложении на ответчика обязанности произвести перерасчет и выплату указанной надбавки за период с 01.12.2015г. по 11.01.2023г, суд первой инстанции, руководствуясь положениями ст.ст.3, 15, 21, 22, 114, 116, 117, 120, 423 Трудового кодекса Российской Федерации, Федеральных законов от 28.12.2013 № 426-ФЗ «О специальной оценке условий труда» и от 28.12.2013 № 421-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в связи с принятием Федерального закона «О специальной оценке условий труда», Списка производств, цехов, профессий и должностей с вредными условиями труда, работа в которых дает право на дополнительный отпуск и сокращенный рабочий день, утвержденного Постановлением Госкомтруда СССР, Президиума ВЦСПС от 25.10.1974 № 298/П-22, установил, что ФИО3 весь период трудовой деятельности работала по основной должности в качестве медицинской сестры-палатной в том же отделении анестезиологии и реанимации, с 2007 года имела право на предоставление дополнительного отпуска в размере 18 рабочих дней, который ей предоставлялся в размере 18 календарных дней до 01.10.2016, после предоставление дополнительного отпуска осуществлялось в меньшем размера (7 и 8 календарных дней) с учетом проведения СОУТ 2016, 2019 года и изменения локальных нормативных актов. Однако с учетом ч.3 ст. 15 Федерального закона от 28.12.2013 № 421-ФЗ истец имела право на сохранение ранее предоставляемых ей гарантий в связи с работой во вредных условиях труда после проведении СОУТ, поскольку характер условий труда на рабочем месте истца не изменился и был подтвержден СОУТ. Суд признал правомерным представленный истцом расчет количества дней неиспользованного дополнительного отпуска, в связи с чем признал незаконными действия ответчика в части не предоставления ФИО3 гарантий и компенсаций за работу во вредных условиях труда в виде дополнительного отпуска продолжительностью 21 календарный день и компенсационной выплаты (надбавки) в размере 30% от должностного оклада, возложил на ответчика обязанность произвести перерасчет и выплату надбавки (компенсационной выплаты) за работу во вредных условиях труда из расчета 30% от должностного оклада по занимаемой должности за период с 01.12.2015г. по 11.01.2023г. и предоставить ФИО3 ежегодный дополнительный оплачиваемый отпуск за период с 24.07.2007г. по 11.01.2023г. в количестве 162 календарных дня.

Установив факт нарушения трудовых прав истца ФИО3, суд в соответствии с положениями ст. 237 Трудового кодекса РФ удовлетворил требование истца о взыскании компенсации морального вреда в размере 30000 руб.

Руководствуясь положениями ст.ст. 98, 100 Гражданского процессуального кодекса РФ, а также разъяснениями в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.01.2016 № 1 «О некоторых вопросах применения законодательства о возмещении издержек, связанных с рассмотрением дела», суд взыскал с ответчика в пользу истца понесенные расходы на оформление доверенности в размере 2690 руб., расходы на оплату услуг представителя в размере 20 000 руб.

Оценивая доводы жалобы истца ФИО1 о несогласии с применением судом положений ст. 392 Трудового кодекса Российской Федерации, судебная коллегия исходит из следующего.

В соответствии с ч. 2 ст. 392 Трудового кодекса РФ за разрешением индивидуального трудового спора о невыплате или неполной выплате заработной платы и других выплат, причитающихся работнику, он имеет право обратиться в суд в течение одного года со дня установленного срока выплаты указанных сумм, в том числе в случае невыплаты или неполной выплаты заработной платы и других выплат, причитающихся работнику при увольнении.

В силу ч. 5 ст. 392 Трудового кодекса РФ при пропуске по уважительным причинам срок, установленный ч.2 ст. 392 Трудового кодекса РФ, может быть восстановлен.

Согласно разъяснениям в п. 5 Постановления от 17.03.2004 № 2, в качестве уважительных причин пропуска срока обращения в суд могут расцениваться обстоятельства, препятствовавшие данному работнику своевременно обратиться с иском в суд за разрешением индивидуального трудового спора (например, болезнь истца, нахождение его в командировке, невозможность обращения в суд вследствие непреодолимой силы, необходимость осуществления ухода за тяжелобольными членами семьи).

В п. 16 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29.05.2018 № 15 «О применении судами законодательства, регулирующего труд работников, работающих у работодателей - физических лиц и у работодателей - субъектов малого предпринимательства, которые отнесены к микропредприятиям» указано, что судам необходимо учитывать, что при пропуске работником срока, установленного ст. 392 Трудового кодекса РФ, о применении которого заявлено ответчиком, такой срок может быть восстановлен судом при наличии уважительных причин (ч. 4 ст. 392 Трудового кодекса РФ). В качестве уважительных причин пропуска срока для обращения в суд могут расцениваться обстоятельства, объективно препятствовавшие работнику своевременно обратиться в суд за разрешением индивидуального трудового спора, как то: болезнь работника, нахождение его в командировке, невозможность обращения в суд вследствие непреодолимой силы, необходимости осуществления ухода за тяжелобольными членами семьи и т.п.

Таким образом, в силу приведенных выше положений срок для обращения в суд с требованием о взыскании заработной платы и иных причитающихся работнику сумм составляет 1 год и исчисляется с установленного срока выплаты спорных сумм. В случае пропуска работником указанного срока он может быть восстановлен при наличии уважительных причин, к которым относятся обстоятельства, объективно препятствовавшие своевременной реализации работником права на судебную защиту.

В ходе рассмотрения дела установлено, что истец ФИО1 уволилась 29.09.2023, с настоящим иском в суд обратилась 09.12.2024, соответственно, истцом пропущен срок обращения в суд, предусмотренный ч. 2 ст. 392 Трудового кодекса Российской Федерации, который истек 29.09.2024.

Оснований для восстановления данного срока по доводам истца суд не усмотрел, указав, что правовые последствия прекращения этим истцом трудовых отношений в 2023г. таковы, что все неполученное за период действия этого договора необходимо было истребовать в годичный срок с даты увольнения. Каких-либо обстоятельств личного характера, не позволивших ФИО1 как запросить необходимые ей документы, так и для более ранней выдачи доверенности своему представителю, а равно, для более раннего обращения, в пределах годичного срока, в суд с иском, этим истцом суду не сообщено и доказательств тому не представлено. Сохранение истца в списках в профсоюзной организации и после ее увольнения правового значения с учетом момента прекращения трудовых отношений и периода взаимодействия ППО с работодателем для разрешения данного вопроса не имеет, истец не была объективно ограничена в праве инициировать индивидуальный трудовой спор в установленные сроки.

Судебная коллегия соглашается с указанными выводами суда первой инстанции.

Доводы жалобы истца о наличии уважительных причин пропуска годичного срока обращения в суд, поскольку, несмотря на прекращение трудовых отношений, ППО МПРЗ «Действие» велись переговоры с работодателем по восстановлению гарантий и компенсация и истец рассчитывала урегулировать спор в досудебной порядке, переговоры завершились только в июне 2024 года, когда профсоюз получил отказ, после чего истцы обратились в суд за защитой трудовых прав, отклоняются судебной коллегией как несостоятельные.

Указывая на наличие оснований для восстановления пропущенного срока, истец указывала на отсутствие у нее правовых познаний, а также на проведение переговоров профсоюзной организацией ППО МПРЗ «Действие» с ответчиком. В подтверждение истцами представлены письма ППО МПРЗ «Действие» от 03.10.2022, от 17.10.2022, приказ о создании комиссии № 606-п от 19.12.2022, письма от 02.03.2023, от 21.11.2023, от 23.12.2023, протокол заседания комиссии от 16.04.2024, письма от 28.06.2024, от 11.06.2026. При этом ссылаясь на письмо от 02.03.2023 указали, что к указанному письму был приложен список новых членов профсоюзной организации, где под № 5 указана истец ФИО1

Из представленной переписки следует, что в октябре 2022 года представителем профсоюзной организации ППО МПРЗ «Действие» в адрес работодателя направлено обращение относительно рассмотрения вопроса относительно восстановления гарантий работникам, сами работники были поименованы в сводной таблице. В целях рассмотрения данного вопроса создана в декабре 2022 года совместная комиссия по изучению вопроса и изучению документов согласно обращению профсоюзной организации, в том числе с участием представителя профсоюза. Результаты работы данной комиссии в материалы дела не представлены.

В марте 2023 года ППО МПРЗ «Действие» в адрес работодателя направлено дополнительные сведения относительно рассмотрения вопроса восстановления гарантий работникам, в связи с вступлением в состав новых членов профсоюза.

В обращении от ноября 2023 года профсоюзной организации указано, что результаты работы комиссии отсутствуют, предложено оказать содействие в организации начала работы комиссии.

Письмом от 28.12.2023 ГАУЗ СО «ОДГБ» сообщил о невозможности включения членов профсоюза пенсионеров, которые не состоят в настоящее время в трудовых отношениях.

В июне 2024 года получен ответ профсоюзной организации от ГАУЗ СО «ОДГБ», в котором даны разъяснения только относительно работы в части предоставления дополнительных дней отпуска, также указано, что работникам – членам профсоюза «Действие» указанным в списке (45 человек, без их наименования) выплаты как разница в процентах к окладам за вредность начиная с 2022 будут произведены по итогам заключения отдельных соглашений с работником и работодателем. Вопрос о вышеуказанных выплатах на предстоящие периоды с 2025 года также будет решаться в рамках переговоров.

Стороной ранее рассмотренного спора о сохранении гарантий (апелляционное определение от 02.03.2021 по делу № 33-1741/2021) истец не являлась.

Ни в одном из указанных доказательств нет сведений об обращении истца либо иного лица в ее интересах в государственную инспекцию труда, прокуратуру по вопросу неправомерного лишения гарантий за работу во вредных условиях труда до ноября 2024 года, даже со стороны профсоюзной организации до октября 2022 года.

Доводы о том, что истец не обладает правовыми познаниями подлежат отклонению как не являющиеся основанием для восстановления пропущенного срока в данном случае, тем более, что отсутствие правовых познаний не помешало истцу в 2024 году пользоваться услугами представителя.

Доводы истца о том, что она разумно ожидала разрешения вопроса в результате переговоров профсоюза с работодателем, подлежат отклонению, поскольку из самих документов явно следует отсутствие результативности переговоров уже после создания комиссии в декабре 2022 года (указано на необходимость подготовки до 28.02.2023 протокола с аргументированными выводам комиссии по спорным вопросам), отсутствие реальных сроков и обещаний работодателя именно в части выплаты недополученной компенсации за работу с вредными условиями труда. Даже в ответе от июня 2024 года указано на данные выплаты только с 2022 года и только по списку работников с учетом заключения с ними отдельных соглашений. Данных о том, что какие-то конкретные обещания и гарантии были даны именно в отношении истца в части урегулирования ее вопроса и выплаты всех сумм не имеется. Проведение таких переговоров с профсоюзной организацией могло продлиться еще более долгое количество времени.

Таким образом, оснований полагать, что представленные документы могли свидетельствовать о правомерных ожиданиях у истца о том, что ее права будут восстановлены во внесудебном порядке на основании данных документов, судебная коллегия не усматривает.

Стоит отметить, что истец ФИО1 обратилась самостоятельно с иском в суд, ППО МПРЗ «Действие» в интересах истца с какими-либо требованиями н обращалась.

Каких-либо объективных доказательств невозможности истца обратиться в суд за защитой нарушенных трудовых прав материалы дела не содержат и истцом не приведено. Также не содержат материалы дела доказательств обещания работодателя предоставить дополнительный отпуск и произвести перерасчет доплаты за вредные условия труда, исходя из ранее предоставляемых гарантий, в связи с чем у истца бы формировалось ожидание положительного разрешения возникшей ситуации и формировало бы в ней уверенность в том, что в суд обращаться не нужно, и что принимаемых мер достаточно для получения положительного результата.

Ссылка истца на то, что отказ в удовлетворении требований ставит ее в неравное положение с другими работниками, не имеет правового значения.

То обстоятельство, что после увольнения через месяц истец ФИО1 вернулась на работу в тоже структурное подразделение, на ранее занимаемую должность не свидетельствует о наличии уважительных причин для восстановления пропущенного срока обращения в суд в части требований предоставлении гарантий и компенсаций за работу во вредных условиях труда до прекращения трудовых отношений.

С учетом изложенного судебная коллегия соглашается с выводом суда первой инстанции о пропуске истцом ФИО1 срока обращения в суд по требованиям о сохранении гарантий и компенсаций за работу во вредных условиях труда, взыскании с ответчика компенсацию за неиспользованные дополнительные отпуска за работу во вредных условиях труда, перерасчета надбавки (компенсационной выплаты) за работу во вредных условиях труда из расчета 30% от размера должностного оклада.

Оснований для признания за истцами ФИО1 и ФИО2 права на гарантии и компенсации за работу во вредных условиях труда в виде надбавки (компенсационной выплаты) в размере 30% от должностного оклада в рамках новых трудовых договоров, заключенных ФИО1 с 01.11.2023, ФИО2 с 01.02.2024, судебная коллегия не усматривает, поскольку истцы вновь трудоустроились к ответчику в 2023 и 2024 гг. оснований для сохранения за ними ранее установленных гарантий не имелось, а действующий коллективный договор на 2020 – 2023 гг. предусматривал размер доплаты за подкласс условий труда 3.2 в размере 5 %, аналогичные положения содержатся в п. 2.8.1 Отраслевого соглашения по государственным учреждениям Свердловской области, находящимся в ведении Министерства здравоохранения Свердловской области на 2021 по 2024 гг.

Вместе с тем не может судебная коллегия согласиться с выводами суда об отказе в удовлетворении требований ФИО1 и ФИО2 о признании за ними права на гарантии и компенсации за работу во вредных условиях труда: по должности врача-анестезиолога-реаниматолога с 01.11.2023г. в виде дополнительного оплачиваемого отпуска продолжительностью 18 рабочих дней, врача-стажера с 01.11.2023г., врача ультразвуковой диагностики с 01.04.2024г. в виде дополнительного оплачиваемого отпуска продолжительностью 12 рабочих дней, за истцом ФИО2 право на гарантии и компенсации за работу во вредных условиях труда по должности медсестры-анестезиста с 01.02.2024г. в виде дополнительного оплачиваемого отпуска продолжительностью 18 рабочих дней, исходя из следующего.

В период заключения трудовых договоров с истцами на ГАУЗ СО «ОДКБ» распространялось действие Отраслевого соглашения по государственным учреждениям Свердловской области, находящимся в ведении Министерства здравоохранения Свердловской области на 2021 по 2024 гг.

Согласно п. 3.1.12 отраслевого соглашения в случае установления по результатам специальной оценки условий труда класса (подкласса) вредности 3.2 и более, а также если в учреждении не проведена специальная оценка условий труда (СОУТ), для определения продолжительности дополнительного отпуска работникам, занятым на работах с вредными и (или) опасными условиями труда, применять Постановление Госкомтруда СССР и Президиума ВЦСПС от 25.10.1974 № 298/П-22 «Об утверждении Списка производств, цехов, профессий и должностей с вредными условиями труда, работа в которых дает право на ежегодный дополнительный отпуск и сокращенный рабочий день» в части, не противоречащей действующему законодательству.

В соответствии с п. 164 раздела XL "Здравоохранение" Списка производств, цехов, профессий и должностей с вредными условиями труда, работа в которых дает право на дополнительный отпуск и сокращенный рабочий день, утвержденного Постановлением Госкомтруда СССР, Президиума ВЦСПС от 25.10.1974 г. N 298/П-22 врач, средний и младший медицинский персонал подземных здравпунктов имели право на дополнительный отпуск продолжительностью 12 рабочих дней.

Согласно п. 166 раздела XL "Здравоохранение" Списка производств, цехов, профессий и должностей с вредными условиями труда, работа в которых дает право на дополнительный отпуск и сокращенный рабочий день, утвержденного Постановлением Госкомтруда СССР, Президиума ВЦСПС от 25.10.1974 г. N 298/П-22 врач анестезиолог-реаниматолог, медицинская сестра - анестезист, а также врач и средний медицинский персонал (кроме врача-лаборанта и лаборанта) отделений (групп) анестезиологии-реанимации и палат для реанимации и интенсивной терапии имели право на дополнительный отпуск продолжительностью 18 рабочих дней.

Из материалов дела следует, что по занимаемой истцом ФИО1 должности врача-анестезиолога-реаниматолога установлен класс условий труда 3.2 (СОУТ от 13.12.2021), по занимаемой истцом ФИО2 должности медсестры-анестезиста установлен класс условий труда 3.2 (СОУТ от 26.12.2022).

Согласно п. 4.4 трудового договора № 470 от 01.11.2023, заключенного с ФИО1, за работу во вредных условиях труда работнику предоставляется дополнительный оплачиваемый отпуск продолжительностью 8 календарных дней на основании коллективного договора.

Кроме того, на основании трудового договора № 938 от 03.11.2023 ФИО1 принята по внутреннему совместительству врачом-стажером отделения функциональной диагностики на 0,5 ставки. Пунктом п.4.4 указанного трудового договора также установлен дополнительный оплачиваемый отпуск продолжительностью 8 календарных дней. Дополнительным соглашением к трудовому договору от 29.03.2024г. ФИО1 переведена на должность врача ультразвуковой диагностики отделения функциональной диагностики, класс вредности тот же – 3.2, размер надбавки и продолжительность дополнительного отпуска были определены в тех же объемах.

Согласно п. 4.4 трудового договора № 30 от 01.02.2024, заключенного с ФИО2, за работу во вредных условиях труда работнику предоставляется дополнительный оплачиваемый отпуск продолжительностью 8 календарных дней на основании коллективного договора.

С учетом изложенного требования о признании за истцами права на гарантии и компенсации за работу во вредных условиях труда в виде дополнительного оплачиваемого отпуска подлежали удовлетворению.

Оснований для возложения на ответчика обязанности внести соответствующие изменения в трудовой договор, заключенный с истцами судебная коллегия не находит, поскольку оснований полагать, что после признания судом права истцов на дополнительный отпуск такие изменения работодателем не будут внесены в настоящее время не имеется.

Таким образом, за ФИО1 надлежит признать право на гарантии и компенсации за работу во вредных условиях труда: по должности врача-анестезиолога-реаниматолога с 01.11.2023г. в виде дополнительного оплачиваемого отпуска продолжительностью 18 рабочих дней, по должности врача-стажера с 01.11.2023г., врача ультразвуковой диагностики с 01.04.2024г. в виде дополнительного оплачиваемого отпуска продолжительностью 12 рабочих дней.

Поскольку при обращении в суд истцом ФИО1 не конкретизировано количество дней дополнительного отпуска по занимаемым должностям, судебная коллегия не находит оснований для возложения на ответчика обязанности предоставить конкретное количество дополнительных дней отпуска.

При этом судебная коллегия полагает, что поскольку за истцом ФИО1 признано право на дополнительный оплачиваемый отпуск по должности врача-анестезиолога-реаниматолога с 01.11.2023г. продолжительностью 18 рабочих дней, по должности врача-стажера с 01.11.2023г., врача ультразвуковой диагностики с 01.04.2024г. продолжительностью 12 рабочих дней, соответственно, работодатель обязан предоставить дополнительные оплачиваемые отпуска за указанные периоды.

За ФИО2 надлежит признать право на гарантии и компенсации за работу во вредных условиях труда по должности медсестры-анестезиста с 01.02.2024г. в виде дополнительного оплачиваемого отпуска продолжительностью 18 рабочих дней, обязать ответчика в порядке, предусмотренном действующим законодательством предоставить дополнительный оплачиваемый отпуск за период работы с 01.02.2024г. по 31.01.2025г. в количестве 11 рабочих дней.

Судебная коллегия признает несостоятельными доводы ответчика в части того, что действие отраслевого соглашения по государственным учреждениям Свердловской области, находящимся в ведении Министерства здравоохранения Свердловской области на 2021 по 2024 гг. было приостановлено с сентября 2025 года, поскольку на момент заключения с истцами трудовых отношений указанное отраслевое соглашение действовало.

Разрешая заявленные ФИО3 и ФИО2 исковые требования о признании незаконными действия ответчика в части снижения истцам гарантий и компенсаций за работу во вредных условиях труда в виде уменьшения продолжительности дополнительного оплачиваемого отпуска и снижения размера надбавки (компенсационной выплаты), суд первой инстанции исходил из следующего.

Из материалов дела следует, что ФИО3 с 24.07.2007г. была принята к ответчику на работу на должность медицинская сестра палатная в отделение реанимации и интенсивной терапии недоношенных детей, между сторонами возникли трудовые отношения, заключен трудовой договор № 135 от 20.07.2007г. (т.1 л.д.37-41, т.2 л.д.172-175, т.5 л.д.82, 85-87, т.6 л.д.40-42). Работнику была установлена надбавка за вредные условия труда в размере 30% от оклада и дополнительный отпуск за вредные условия труда продолжительностью 18 календарных дней. Сторонами последовательно были заключены дополнительные соглашения к трудовому договору от 13.11.2010г., 18.09.2014г., 10.10.2014г., 01.04.2015г., 11.2015г., 30.11.2015г., 12.2015г., 01.08.2016г., 01.11.2017г., 09.01.2018г., 18.06.2018г., 22.10.2020г., 22.04.2024г., 20.08.2024г., 05.11.2024г., 16.12.2024г., 14.03.2025г. (т.1 л.д.42-45, т.5 л.д.88-107, т.6 л.д.43-62), должностной функционал и место работы истца с апреля 2015г. указанными соглашениями не изменялись. ФИО3 продолжает трудовые отношения с ответчиком в рамках трудового договора № 135 от 20.07.2007г.

Между сторонами 01.08.2020г. был заключен трудовой договор № 949с на осуществление работы по той же должности на условиях внутреннего совместительства, действие которого прекращено с 06.03.2024г. (т.5 л.д.83, 84).

Истец ФИО2 была принята на работу к ответчику с 15.12.1993г. на должность постовой медсестры урологического отделения, между сторонами возникли трудовые отношения (т.1 л.д.24-28. т.5 л.д.108, 193, т.6 л.д.13). Согласно записям в трудовой книжке 20.12.1997г. она была переведена в отделение реанимации и интенсивной терапии недоношенных сестрой медицинской постовой. Между сторонами был заключен трудовой договор от 17.12.1997г. по этой должности (т.1 л.д.28, т.5 л.д.113-114, т.6 л.д.18-19). Этим договором ей была предусмотрена выплата надбавки за вредные условия труда в размере 25% оклада. Дополнительным соглашением от 16.06.2008г. она была переведена с должности старшая медсестра в пульмунологическом отделении на должность медицинской сестры процедурной в консультативное отделение Отдела иммунологии с установлением надбавки за вредные условия труда в размере 15% (т.5 л.д.115, т.6 л.д.20). На основании дополнительного соглашения от 15.03.2020г. ФИО2 была переведена на должность медицинской сестры палатной в Отделение анестезиологии и реанимации с установлением надбавки за вредные условия труа в размере 15% и дополнительного отпуска продолжительностью 18 календарных дней (т.5 л.д.116, т.6 л.д.21). Между сторонами далее последовательно были заключены дополнительные соглашения от 21.10.2010г., 30.11.2010г. и 23.03.2011г. (переведена на должность медицинской сестры-анестезиста), 10.10.2014г. (место работы изменено на Отделение анестезиологии-реанимации и интенсивной терапии новорожденных и недоношенных детей № 1 Неонатальный отдел), 16.11.2014г., 11.2015г.,01.11.2017г., 18.06.2018г., 01.10.2018г., 03.06.2019г., 02.04.2020г., 15.02.2023г. (т.1 л.д.29-30, т.5 л.д.115-134, 202, т.6 л.д.20-39). Действие трудового договора с ФИО2 было прекращено с 29.12.2023г. на основании приказа № 9677-к от 12.12.2023г. по п.3 ч.1 ст.77 Трудового кодекса РФ (т.2 л.д.206, т.5 л.д.110, 194, т.6 л.д.15). Также согласно приказу № 9677/1-к от 12.12.2023г. было прекращено действие трудового договора № 880 от 01.06.2020г. (на условиях внутреннего совместительства)(т.5 л.д.195, 196).

Помимо этого, в дело представлены трудовой договор № 113 от 21.05.2019г., в соответствии с которым ФИО2 осуществляла работу по той же должности на условиях внутреннего совместительства (т.5 л.д.197-200, 201). Указанный трудовой договор прекратил свое действие с 01.06.2020г. (т.5 л.д.206).

При этом в соответствии со ст.ст.76,68 КЗоТ РСФСР, действовавшего до 01.02.2002, п.166 раздела XL «Здравоохранение» Списка производств, цехов, профессий и должностей с вредными условиями труда, работа в которых дает право на дополнительный отпуск и сокращенный рабочий день, утвержденного Постановлением Госкомтруда СССР, Президиума ВЦСПС от 25.10.1974 № 298/П-22 (далее – Список 25.10.1974) должность, занимаемая истцом - медицинская сестра-анестезист отделений (групп) анестезиологии-реанимации и палат для реанимации и интенсивной терапии, была отнесена к тем должностям, по которым работники имеют право на дополнительный отпуск продолжительностью 18 рабочих дней.

Должности, занимаемые истцами, включены в указанный Список, как должность, работа по которой осуществляется во вредных условиях труда.

В соответствии с заключенными с истцами трудовыми договорами ответчиком вместо дополнительного отпуска, продолжительностью 18 рабочих дней, как предусмотрено Списком 1974г., предоставлялся истцам дополнительный отпуск продолжительностью 18 календарных дней. После введения с 01.01.2014г. нового правового регулирования порядка предоставления гарантий и компенсаций за работу во вредных условиях труда - по результатам специальной оценки условий труда, ответчик в течение 2014-2016г.г. предоставлял истцам дополнительные отпуска продолжительностью 18 календарных дней, производил выплату надбавки от должностного оклада в размере 30%.

Разрешая заявленные требования в части признания незаконными действий ГАУЗ СО «ОДКБ» по не предоставлению истцам и возложению обязанности по предоставлению дополнительного оплачиваемого отпуска за работу во вредных условиях труда, суд первой инстанции, руководствуясь положениями ст.ст.3, 15, 21, 22, 114, 116, 117, 120, 423 Трудового кодекса Российской Федерации, Федеральных законов от 28.12.2013 № 426-ФЗ «О специальной оценке условий труда» и от 28.12.2013 № 421-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в связи с принятием Федерального закона «О специальной оценке условий труда», Списка производств, цехов, профессий и должностей с вредными условиями труда, работа в которых дает право на дополнительный отпуск и сокращенный рабочий день, утвержденного Постановлением Госкомтруда СССР, Президиума ВЦСПС от 25.10.1974 № 298/П-22, положениями Отраслевых соглашений в отношении государственных учреждений Свердловской области, установил, что весь спорный период трудовой деятельности истцы работали по основной должности в врача медицинской сестры-анестезиста, условия труда истцов относились к вредным, что подтверждено результатами СОУТ (класс условий труда 3.1), в связи с чем при приеме на работу истцы имели право на ежегодный дополнительный оплачиваемый отпуск продолжительностью 18 рабочих дней (не календарных) с учетом Списка от 25.10.1974 № 298/П-22.

После проведения СОУТ в учреждении размер предоставляемых гарантий в связи с работой во вредных условиях труда уровень гарантий, предоставляемых истцам был снижен (не установлен с 01.12.2015, а затем снижен по результатам СОУТ). Однако с учетом ч.3 ст. 15 от 28.12.2013 № 421-ФЗ, Отраслевых соглашений истцы имели право на сохранение ранее предоставляемых им гарантий в связи с работой во вредных условиях труда после проведении СОУТ, поскольку характер условий труда на рабочем месте истцов изменился в худшую сторону, что подтверждено СОУТ.

Трудовой кодекс Российской Федерации введен в действие с 01.02.2002.

В соответствии с действующей редакцией ст.117 Трудового кодекса Российской Федерации (в ред. Федерального закона от 28.12.2013 N 421-ФЗ) ежегодный дополнительный оплачиваемый отпуск предоставляется работникам, условия труда на рабочих местах которых по результатам специальной оценки условий труда отнесены к вредным условиям труда 2, 3 или 4 степени либо опасным условиям труда.

Минимальная продолжительность ежегодного дополнительного оплачиваемого отпуска работникам, указанным в части первой настоящей статьи, составляет 7 календарных дней.

Продолжительность ежегодного дополнительного оплачиваемого отпуска конкретного работника устанавливается трудовым договором на основании отраслевого (межотраслевого) соглашения и коллективного договора с учетом результатов специальной оценки условий труда.

На основании отраслевого (межотраслевого) соглашения и коллективных договоров, а также письменного согласия работника, оформленного путем заключения отдельного соглашения к трудовому договору, часть ежегодного дополнительного оплачиваемого отпуска, которая превышает минимальную продолжительность данного отпуска, установленную частью второй настоящей статьи, может быть заменена отдельно устанавливаемой денежной компенсацией в порядке, в размерах и на условиях, которые установлены отраслевым (межотраслевым) соглашением и коллективными договорами.

Из представленного в материалы дела приказа по ОДКБ от 22.11.1996 следует, что работникам больницы оплачиваемые отпуска предоставляются в рабочих днях, в том числе медицинским сестрам отделения РАО 18 дней. При этом согласно приказу от 01.02.2002 № 34- П указано, что с 01.02.2002 продолжительность дополнительных оплачиваемых отпусков, предоставленных работникам, занятым на работах с вредными или опасными условиями труда, по приказу от 22.11.1996 исчисляется в календарных днях.

Вместе с тем, как верно было отмечено судом, в соответствии со ст.423 Трудового кодекса Российской Федерации впредь до приведения законов и иных нормативных правовых актов, действующих на территории Российской Федерации, в соответствие с настоящим Кодексом законы и иные правовые акты Российской Федерации, а также законодательные и иные нормативные правовые акты бывшего Союза ССР, действующие на территории Российской Федерации в пределах и порядке, которые предусмотрены Конституцией Российской Федерации, Постановлением Верховного Совета РСФСР от 12.12.1991N 2014-1 "О ратификации Соглашения о создании Содружества Независимых Государств", применяются постольку, поскольку они не противоречат настоящему Кодексу.

Действительно, Трудовым кодексом Российской Федерации предусматривалось предоставление отпусков в календарных днях.

Ранее в соответствии со ст.67 Кодекса законов о труде Российской Федерации предусматривалось, что ежегодный оплачиваемый отпуск предоставляется работникам продолжительностью не менее 24 рабочих дней в расчете на шестидневную рабочую неделю. Порядок исчисления продолжительности ежегодного оплачиваемого отпуска определяется законодательством.

Согласно действовавшим на тот период нормативным правовым актам, а именно: Постановлению ЦК КПСС, СМ СССР и ВЦСПС от 07.03.1967 N 199 "О переводе рабочих и служащих предприятий, учреждений и организаций на пятидневную рабочую неделю с двумя выходными днями" (п. 8) и разъяснению Госкомтруда и ВЦСПС от 08.04.1967 N 4/П-10 "О некоторых вопросах, связанных с переводом рабочих и служащих предприятий, учреждений и организаций на пятидневную рабочую неделю с двумя выходными днями" (п. 4) в связи с переводом на пятидневную рабочую неделю продолжительность очередного и дополнительного отпуска за счет второго дня отдыха в неделю не увеличивается.

Исходя из постановления Верховного Совета РСФСР от 12.12.1991 N 2014-1 "О ратификации соглашения о создании Содружества Независимых Государств" приведенные нормативные правовые акты подлежат применению, поскольку не противоречат законодательству Российской Федерации.

В связи с введением в действие Трудового кодекса Российской Федерации продолжительность ежегодного отпуска стала определяться (как правило) не в рабочих, а в календарных днях. В то же время в пункте 5 статьи 139 указанного Кодекса установлено, что для оплаты отпусков, продолжительность которых определяется не в календарных, а в рабочих днях, предусмотрен порядок расчета, исходя из шестидневной рабочей недели.

В соответствии с Письмом Минтруда РФ от 01.02.2002 N 625-ВВ «Об исчислении общей продолжительности ежегодного оплачиваемого отпуска» установлены правила расчета и дат фактического предоставления отпусков, подлежащих предоставлению в рабочих днях, согласно которому если отпуск, предоставляемый работнику, исчисляется (полностью или частично) в рабочих днях (например, отпуск, предоставляемый за прошлое время, дополнительный отпуск за вредные условия труда и др.), то продолжительность ежегодного оплачиваемого отпуска следует исчислять следующим образом: от даты начала отпуска (например, 01.03.2002) отсчитывается определенное количество дней основного отпуска в календарных днях (28 календарных дней), а затем - определенное количество дней дополнительного отпуска в рабочих днях в расчете на 6-дневную рабочую неделю (например, 12 рабочих дней отпуска за вредные условия труда) и определяется дата последнего дня отпуска. После этого общий период отпуска (с 01.03.2002 по 12.04.2002) переводится в календарные дни (в нашем примере - 42 календарных дня; нерабочий праздничный день 8 марта, приходящийся на период отпуска, в число календарных дней отпуска не включается и не учитывается).

Из указанного следует, что при принятии нового Трудового кодекса Российской Федерации возможность расчета отпусков, предоставляемых в рабочих, а не в календарных днях, была сохранена с учетом вышеизложенного порядка перевода рабочих дней в календарные, что свидетельствует о неправомерности действий ответчика о предоставлении дополнительного отпуска истцам с 01.02.2002 в количестве не 18 рабочих дней, а 18 календарных дней. Оснований для одностороннего изменения условий трудовых отношений с работником в данной части в силу принятия Трудового кодекса Российской Федерации у ответчика не имелось, тем более, что в самом кодексе имелись нормы о возможности предоставления отпусков в рабочих днях некоторым работникам (ст.291 Трудового кодекса Российской Федерации).

При этом с принятием нового Трудового кодекса Российской Федерации не прекратилось действие Списка 25.10.1974.

Судом верно отмечено с учетом анализа положении ст.ст.116, 117 Трудового кодекса Российской Федерации, Постановления Правительства РФ от 20.11.2008 № 870 «Об установлении сокращенной продолжительности рабочего времени, ежегодного дополнительного оплачиваемого отпуска, повышенной оплаты труда работникам, занятым на тяжелых работах, работах с вредными и (или) опасными и иными особыми условиями труда», учитывая, что до настоящего времени какой-либо нормативный акт в развитие вышеуказанного Постановления Правительства Российской Федерации не принят, с учетом ст.423 Трудового кодекса Российской Федерации, подлежал применению к правоотношениям сторон Список от 25.10.1974 в части продолжительности предоставляемого дополнительного отпуска истца в связи с работой во вредных условиях труда.

Изменение правового регулирования в части количества предоставляемых дней дополнительного отпуска произведено с учетом принятия Федерального закона от 28.12.2013 N 421-ФЗ "О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в связи с принятием Федерального закона "О специальной оценке условий труда", вступившего в законную силу с 01.01.2014, а ряд положений с 01.01.2015, которым в том числе внесены изменения в ст.117 Трудового кодекса Российской Федерации.

В соответствии с указанной нормой ежегодный дополнительный оплачиваемый отпуск предоставляется работникам, условия труда на рабочих местах которых по результатам специальной оценки условий труда отнесены к вредным условиям труда 2, 3 или 4 степени либо опасным условиям труда.

Минимальная продолжительность ежегодного дополнительного оплачиваемого отпуска работникам, указанным в части первой настоящей статьи, составляет 7 календарных дней.

Продолжительность ежегодного дополнительного оплачиваемого отпуска конкретного работника устанавливается трудовым договором на основании отраслевого (межотраслевого) соглашения и коллективного договора с учетом результатов специальной оценки условий труда.

Вместе с тем, согласно ч.3 ст.15 Федерального закона от 28.12.2013 N 421-ФЗ при реализации в соответствии с положениями Трудового кодекса Российской Федерации (в редакции настоящего Федерального закона) в отношении работников, занятых на работах с вредными и (или) опасными условиями труда, компенсационных мер, направленных на ослабление негативного воздействия на их здоровье вредных и (или) опасных факторов производственной среды и трудового процесса (сокращенная продолжительность рабочего времени, ежегодный дополнительный оплачиваемый отпуск либо денежная компенсация за них, а также повышенная оплата труда), порядок и условия осуществления таких мер не могут быть ухудшены, а размеры снижены по сравнению с порядком, условиями и размерами фактически реализуемых в отношении указанных работников компенсационных мер по состоянию на день вступления в силу настоящего Федерального закона при условии сохранения соответствующих условий труда на рабочем месте, явившихся основанием для назначения реализуемых компенсационных мер.

На основании указанной нормы судом первой инстанции правомерно сделан вывод о том, что для тех работников, которые работали до изменения правового регулирования, проведения специальной оценки условий труда, в части предоставления гарантий при работе во вредных условиях труда, предусмотрены дополнительные гарантии, в том числе в виде сохранения права на дополнительный отпуск той продолжительности, который ранее был им установлен в соответствии с условиями трудового договора, а также в части сохранения размера доплаты за работу во вредных условиях труда (аналогичная правовая позиция выражена в определении Седьмого кассационного суда общей юрисдикции от 15.10.2020 № 88-14515/2020, а также в определении Пятого кассационного суда общей юрисдикции от 18.06.2020 № 88-3412/2020).

Для реализации в отношении конкретного работника положений указанной нормы (запрет на ухудшение порядка и условий осуществления компенсационных мер, запрет на снижение размеров компенсационных мер) необходимо наличие совокупности следующих юридически значимых обстоятельств: 1) занятость работника на работах с вредными и (или) опасными условиями труда; 2) фактическая реализация работодателем в отношении работника по состоянию на день вступления в силу названного Федерального закона (01.01.2014) компенсационных мер, направленных на ослабление негативного воздействия на их здоровье вредных и (или) опасных факторов производственной среды и трудового процесса (сокращенная продолжительность рабочего времени, ежегодный дополнительный оплачиваемый отпуск либо денежная компенсация за них, а также повышенная оплата труда); 3) сохранение соответствующих условий труда на рабочем месте, явившихся основанием для назначения реализуемых компенсационных мер.

Из материалов дела следует, что аттестация в отношении рабочих мест истцов до 01.01.2014 работодателем не проводилась.

Ответчиком специальная оценка условий труда истцов была проведена в 2016г., был определен подкласс вредности 3.1. По результатам СОУТ 2016г. гарантии и компенсации за работу во вредных условиях труда были снижены и стали с 01.10.2016г. предоставляться истцам в следующих размерах: 7 календарных дней дополнительного отпуска, 4% компенсационной выплаты от должностного оклада. В дальнейшем ответчиком были проведены СОУТ рабочих мест истцов, согласно результатам которых подкласс условий труда для рабочего места для истцов ФИО2 и ФИО3 изменился в худшую сторону - 3.2. (карта СОУТ № 35 от 26.12.2022г., № 4024.06 от 31.03.2022г.). Такой класс сохранялся на протяжении всей их работы, у истца ФИО2 до 29.12.2023г., сохраняется у истца ФИО3 в настоящее время. Указанные обстоятельства сторонами не оспариваются. 02.04.2020г. с истцами были подписаны дополнительные соглашения к трудовым договорам, согласно которым гарантии и компенсации за работу во вредных условиях труда стали составлять: 8 календарных дней дополнительного отпуска; 5% компенсационной выплаты от должностного оклада.

В соответствии с действующим в период с 2010-2013г. коллективным договором (раздел 6) было предусмотрено предоставление помимо основных оплачиваемых отпусков, работникам в соответствии со ст.116 ТК РФ и перечнем к коллективному договору предоставление дополнительных оплачиваемых отпусков, продолжительность которых подлежала определению в соответствии с законом, и исчислялась в календарных днях.

Действие указанного коллективного договора было продлено до 01.10.2015г.

В разделе 4 коллективного договора на 2016-2019г.г. предусмотрено предоставление такого рода отпусков в размере 7 календарных дней. Отдельно отмечено, что по результатам специальной оценки условий труда работодатель имеет право изменить продолжительность дополнительного отпуска, при этом, для работников с классом оценки условий труда 3.1, 3.2, 3.3, 3.4, 4 работодатель гарантирует предоставление такого отпуска в размере 7 календарных дней.

Как отмечено выше, в 2022г. ответчиком была проведена специальная оценка условий труда, по должности истцов был установлен класс 3.2.

В соответствии с дополнительными соглашениями, заключенными после проведения СОУТ, было отмечено то, что условия труда на рабочем месте истцов относятся к вредным по биологическому фактору (3.2 класс), выполняемая работником работа относится к работе с вредными условиями труда, работникам был установлен ежегодный дополнительный оплачиваемый отпуск 7 календарных дней.

В соответствии с коллективным договором на 2020-2023г.г., действие которого пролонгировано до 2026г., работникам, условия труда на рабочих местах которых по результатам СОУТ отнесены к вредным условиям труда, подкласс 3.2, предоставляются дополнительны дни отпуска в размере 8 календарных дней (п.5.8).

Доказательств того, что работа по должности медицинской сестры-анестезиста в отделении анестезиологии и реанимации ГАУЗ СО «ОДКБ» относительно условий труда на рабочем месте, явившихся основанием для назначения реализуемых компенсационных мер, изменилась, в материалах дела не имеется.

Сведений о проведении аттестации рабочих мест по занимаемой должности в соответствии с приказом Министерства здравоохранения и социального развития Российской Федерации от 26.04.2011 № 342н «Об утверждении Порядка проведения аттестации рабочих мест по условиям труда» ответчиком не представлено.

В соответствии с проведенной ответчиком специальной оценкой условий труда, в карте СОУТ № 71 от 13.11.2015 (т.2 л.д. 49-51) медицинской сестре-анастезисту отделения анастезиологии-реанимации и интенсивной терапии новорожденных и недоношенных детей был установлен 3.1 класс условий труда.

В соответствии с картой СОУТ № 35 от 26.12.2022 класс условий труда по должности медицинская сестра-анастезист изменился на 3.2, то есть еще более ухудшился. Такой класс условий труда сохранялся до увольнения истца ФИО2 Указанные обстоятельства сторонами не оспариваются и подтверждены представленными картами СОУТ.

В этой связи судебная коллегия полагает обоснованными выводы суда в части признания неправомерными действий работодателя применительно к снижению гарантий в виде дополнительного отпуска в связи с работой во вредных условиях труда.

Также судебная коллегия полагает обоснованными выводы суда относительно того, что при приеме на работу истцы имели право на предоставление дополнительных дней отпуска в количестве 18 дней, но не календарных, а в рабочих.

Данные выводы суда основаны на анализе нормативного регулирования, а именно действовавшей на момент принятия истца на работу ст.117 Трудового кодекса Российской Федерации, п. 166 раздела XL. Здравоохранение Списка производств, цехов профессий и должностей с вредными условиями труда, работа в которых дает право на дополнительных оплачиваемый отпуск и сокращенный рабочий день, утвержденного Постановлением Госкомтруда СССР, Президиума ВЦСПС от 25.10.1974 № 298 (которым установлена продолжительность дополнительного отпуска медицинской сестре – анестезисту в количестве 18 рабочих дней), Постановлением Правительства РФ от 20.11.2008 № 870 «Об установлении сокращенной продолжительности рабочего времени, ежегодного дополнительного оплачиваемого отпуска, повышенной оплаты труда работникам, занятым на тяжелых работах, работах с вредными и (или) опасными и иными особыми условиями труда».

Суд верно принял во внимание, что поскольку вопреки нормативным положениям, закрепленным в пункте 2 Постановления Правительства РФ от 20.11.2008 № 870, какие-либо списки, предусматривающие более высокие компенсации работникам, занятым на работах с вредными условиями труда, позволяющий дифференцировать виды и размеры компенсаций в зависимости от степени вредности условий труда, не были разработаны, с учетом последующего ухудшения класса условий труда по рабочему месту истцов 3.2 и непроведении в установленном порядке работодателем аттестации рабочего места, а значит, неопровержении отсутствия вредных условий труда на момент трудоустройства истцов, подлежат применению положения именно Списка производств, утвержденного 25.10.1974 № 298, применяемого к спорным правоотношениям с учетом ст.423 Трудового кодекса Российской Федерации.

Данная позиция подтверждена Решением Верховного Суда РФ от 14.01.2013 N АКПИ12-1570, в котором прямо указано, что при установлении по результатам аттестации рабочих мест по условиям труда 3 класса любой степени вредности работник независимо от того, поименована или нет его профессия, должность в данном Списке, имеет право на соответствующие компенсации в размерах, не ниже установленных Постановлением Правительства РФ от 20.11.2008 N 870. В случаях, когда по данной профессии, должности данным Списком предусмотрены более высокие компенсации работникам, занятым на работах с вредными условиями труда, подлежит применению Список, поскольку до настоящего времени не принят нормативный правовой акт, предусмотренный пунктом 2 Постановления Правительства РФ от 20.11.2008 N 870, позволяющий дифференцировать виды и размеры компенсаций в зависимости от степени вредности условий труда. Последующее изменение нормативного регулирования не могло, по мнению коллегии, снижать уровень гарантий работника, носящих компенсационный характер, в связи с работой во вредных условиях труда.

Кроме того, следовало учитывать также положения заключенного в последующем Отраслевого соглашения по государственным учреждениям Свердловской области, находящимся в ведении Министерства здравоохранения Свердловской области на 2015-2017 годы, заключенного 17.04.2015 с продлением его действия на 2017-2020 годы, участником которого является также ГАУЗ СО «ОДГБ», что последним не оспорено.

Пунктом 4.2 данного соглашения установлено, что ежегодные дополнительные отпуска работникам учреждений, занятым на работах с вредными и (или) опасными условиями труда, предоставляются в соответствии с приложениями к коллективному договору, разработанному в том числе в соответствии Постановлением Госкомтруда СССР, Президиума ВЦСПС от 25.10.1974 № 298 "Об утверждении Списка производств, цехов, профессий и должностей с вредными условиями труда, работа в которых дает право на дополнительный отпуск и сокращенный рабочий день".

Какого-либо соответствующего приложения к Коллективному договору ГАУЗ СО «ОДГБ», разработано с учетом данного Отраслевого соглашения, имеющего более высокую юридическую силу, не было.

Коллективный договор на 2010-2013 предусматривал право на дополнительный отпуск в соответствии с Перечнем должностей с вредными и опасными условиями труда согласно приложению.

Коллективный договор на 2016-2019 содержал условия о предоставлении дополнительного отпуска в связи с работой во вредных условиях труда в размере 7 календарных дней для работников по результатам СОУТ по рабочим местам которых установлен класс условий труда 3.2, 3.3, 3.4, то есть без какой-либо дифференциации, составления списка и без учета положений Отраслевого соглашения.

При этом пункт 4.2 данного соглашения, исходя из его буквального толкования, не позволяет прийти к выводу о его рекомендательном характере, а также неприменении самих положений Списка от 25.10.1974 в части продолжительности отпусков, поскольку иное бы в принципе нивелировало смысл данного условия.

Более того, последующие заключенные Отраслевые соглашения, а именно п.3.1.12 Отраслевого соглашения по государственным учреждениям Свердловской области, находящимся в ведении Министерства здравоохранения Свердловской области на 2021 - 2024 гг., утвержденного Министром здравоохранения Свердловской области и председателем Свердловской областной организации профсоюза работников здравоохранения РФ, прямо вновь закрепили необходимость применения Списка от 25.10.1974, в случае установления по результатам специальной оценки условий труда класса (подкласса) вредности 3.2 и более, а также если в учреждении не проведена специальная оценка условий труда (СОУТ), для определения продолжительности дополнительного отпуска работникам, занятым на работах с вредными и (или) опасными условиями труда. Указанное подтверждает волю сторон социального партнерства на предоставление повышенных гарантий лицам, работающим во вредных условиях труда.

В соответствии с представленной ответчиком справочной информацией о количестве дней дополнительного отпуска ФИО3 и ФИО2 по настоящее время и информационной справкой (контррасчетом) истцу вплоть до 26.10.2016 предоставлялось и признавалось работодателем как правомерное количество дополнительных дней отпуска в связи с работой во вредных условиях труда 18 календарных дней.

После проведения СОУТ в 2016 году приказом от 26.10.2016 установлен отпуск продолжительностью 7 календарных дней, с 17.12.2019 и по день увольнения - 8 календарных дней за работу во вредных условиях труда с учетом изменения локальных нормативных актов работодателя.

Вместе с тем, с учетом вышеприведенных положений Списка от 25.10.1974, ч.3 ст.15 Федерального закона от 28.12.2013 N 421-ФЗ, ФИО3 и ФИО2 имели право с учетом сохранения тех же условий труда на их рабочем месте на предоставление дополнительного отпуска продолжительностью 18 рабочих дней.

Доводы ответчика о том, что дополнительный отпуск предоставлялся этим истцам на основании заключенных с ними трудовых договоров, дополнительных соглашений к трудовому договору и приказов, издаваемых работодателями, в соответствии со статьей 9 Трудового кодекса Российской Федерации обоснованно отклонены судом первой инстанции с указанием на то, что несмотря на отсутствие факта самостоятельного оспаривания истцами этих условий дополнительных соглашений и приказов, поскольку в силу прямого указания закона трудовые договоры и иные ЛНА не могут содержать условий, ограничивающих права или снижающих уровень гарантий работников по сравнению с установленными трудовым законодательством и иными нормативными правовыми актами, содержащими нормы трудового права, поскольку в данном случае условия данного соглашения противоречат части 3 статьи 15 Федерального закона от 28.12.2013 № 421-ФЗ. Если такие условия включены в коллективный договор, соглашение или трудовой договор, то они не подлежат применению. Указанной норме не могут противоречить и локальные нормативные акты работодателя, в том числе, издаваемые по этому вопросу внутренние приказы, который обязан был реализовать данные положения в отношении работников, условия труда на рабочих местах которых не изменились.

Не принимает судебная коллегия доводы стороны ответчика об изменении размера и порядка предоставления истцам гарантий и компенсаций в связи с изменением системы оплаты труда работников медицинских учреждений, в результате которой произошло значительное увеличение размера окладов медицинских работников, ограниченности лимитов бюджетного финансирования. Ни один из нормативных актов в сфере изменения системы оплаты труда работников медицинских учреждений не содержит правил об отмене установленной данным законом гарантии и ее неприменении.

Жалоба ответчика, исходя из приведенных в ней доводов о несогласии с решением суда в части незаконности действий ответчика по не предоставлению дополнительного отпуска указанной продолжительности, не содержит доводов о несогласии именно с указанными выводами суда и приведенным в решении нормативным обоснованием.

Соглашается судебная коллегия с выводами суда первой инстанции о том, что истцом ФИО2 не пропущен срок обращения в суд, поскольку истец прекратила трудовые отношения с ответчиком 29.12.2023г., а компенсация за все дни неиспользованного ею отпуска должна была быть выплачена в день увольнения. А истец ФИО3 продолжает работать и в настоящее время.

При этом судебная коллегия полагает необходимым решение суда в части указания на признание незаконными действий Государственного автономного учреждения здравоохранения Свердловской области «Областная детская клиническая больница» о не предоставлении ФИО3 ФИО2 гарантий и компенсаций за работу во вредных условиях труда в виде дополнительного отпуска продолжительностью 21 календарных дней изменить, указав на количество дней дополнительного отпуска 18 рабочих дней.

Определяя количество дней дополнительного отпуска, суд первой инстанции согласился с расчетом истцов и определил количество дней дополнительного отпуска в отношении истца ФИО2 в количестве 348 дней (135 дней по основной должности + 133 дня за дежурства + 80 дней за совместительство), в отношении ФИО3 в количестве 162 календарных дня, в связи с чем взыскал с ответчика компенсацию за неиспользованные дополнительные отпуска за работу во вредных условиях труда в пользу истца ФИО2 за период с 06.08.2000г. по 29.12.2023г. в размере 763421,52руб., и признал за истцом ФИО6 право на гарантии и компенсации за работу во вредных условиях труда по должности медсестры палатной в виде дополнительного оплачиваемого отпуска продолжительностью 21 календарный день, возложив на ответчика обязанность предоставить ей дополнительный оплачиваемый отпуск за работу во вредных условиях труда за период с 24.07.2007г. по 11.01.2023г. в количестве 162 календарных дней в порядке, предусмотренном законодательством.

Оценивая доводы жалобы ответчика в части неверного расчета судом количества дней дополнительного отпуска, за которые истцу ФИО2 при увольнении с учетом его непредоставления подлежала выплате компенсация, а истцу ФИО3 предоставление дополнительных дней отпуска, судебная коллегия отмечает следующее.

Действительно, в соответствии со ст.121 Трудового кодекса Российской Федерации в стаж работы, дающий право на ежегодный основной оплачиваемый отпуск, не включаются: время отсутствия работника на работе без уважительных причин, в том числе вследствие его отстранения от работы в случаях, предусмотренных статьей 76 настоящего Кодекса.

В стаж работы, дающий право на ежегодные дополнительные оплачиваемые отпуска за работу с вредными и (или) опасными условиями труда, включается только фактически отработанное в соответствующих условиях время.

Согласно разъяснений Минтруда РФ, данных в письме от 01.02.2002 N 625-ВВ «Об исчислении общей продолжительности ежегодного оплачиваемого отпуска», определенное количество дней дополнительного отпуска в рабочих днях определяется в расчете на 6-дневную рабочую неделю (то есть не учитываются как дни отпуска воскресенья и не подлежат оплате) и затем определяется дата последнего дня отпуска. После этого общий период отпуска переводится в календарные дни, при этом нерабочие праздничные дни, приходящиеся на период отпуска, в число календарных дней отпуска не включаются и не учитываются.

Из дополнительно приобщенных в порядке ст. 327.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации расчета количества дополнительных дней отпуска, представленного стороной истца, следует, что ФИО2 за период работы с 06.08.2000 по 29.12.2023 не предоставлено по основой должности 117 дней отпуска, за период работы с 21.05.2019 по 29.12.2023 по совместительству на основании трудового договора № 113 от 21.05.2019 в количестве 16 дней; ФИО3 за период работы с 24.07.2007 по 11.01.2023 по основной должности 71 день отпуска.

Из представленных ответчиком расчетов следует, что ФИО2 за период работы с 06.08.2000 по 29.12.2023 не предоставлено по основой должности 85 дней отпуска; ФИО3 за период работы с 24.07.2007 по 11.01.2023 по основной должности 45 дней отпуска.

При этом ответчик, производя расчет не предоставленных дней дополнительного отпуска, исключает из расчета периоды, в которые истцам были предоставлены дополнительные дни отпуска, воскресенья, что, по мнению судебной коллегии, не соответствует порядку исчисления указанному в Письме Минтруда России от 01.02.2002 N 625-ВВ, Списку, утвержденному Постановлением Госкомтруда СССР, Президиума ВЦСПС от 25.10.1974 N 298/П-22 из которых следует, что от даты начала отпуска отсчитывают количество рабочих дней данного отпуска по графику шестидневной рабочей недели (воскресенье - выходной, его не засчитывают).

Судебная коллегия отмечает, что произведенный ответчиком расчет без учета действительного количества предоставленных истцам дней дополнительного отпуска в соответствии с производственным календарем согласно представленным ответчиком данным о нахождении истцов в отпуске в календарных днях путем их перевода в фактически предоставленные рабочие дни не учитывает, что не всегда дополнительные отпуска истцам предоставлялись с понедельника по воскресенье, следовательно, автоматический расчет перевода 18 рабочих дней в 21 календарный день и исключение из него воскресений как не подлежащих оплате не является верным. Также расчеты не учитывают наличие нерабочих праздничных дней в календарных периодах предоставления отпуска.

В связи с указанным судебная коллегия полагает подлежащими отклонению доводы жалобы ответчика об отсутствии у истцов права на дополнительный отпуск в связи с работой во вредных условиях труда.

При этом судебная коллегия находит заслуживающими внимания доводы жалобы ответчика об отсутствии правовых оснований для включения в расчет количества непредоставленных дней отпуска ФИО2 за период ее работы по совместительству на основании трудового договора № 113 от 01.05.2019, поскольку по указанным требованиям истцом пропущен срок обращения в суд с учетом того, что трудовой договор прекратил действие с 01.06.2000 на основании приказа № 4452-к от 01.06.2020 (Т. 5 л.д. 206), а с иском истец обратилась в суд только 09.12.2024.

Обоснованным и не оспоренным в данной части является вывод суда о праве ФИО2 на компенсацию неиспользованного дополнительного отпуска при увольнении в соответствии со ст. 127 Трудового кодекса Российской Федерации, срок на обращение в суд о взыскании которой истцом не пропущен, поскольку увольнение произведено с 29.12.2023, следовательно, компенсация должна была быть выплачена на дату прекращения трудового договора. Иск предъявлен 09.12.2024, то есть в пределах установленного годичного срока на обращение в суд по указанным требованиям.

Что касается расчета дней неиспользованного отпуска, подлежащих выплате истцу ФИО2 при увольнении, предоставления дополнительных дней отпуска истцу ФИО3, то учитывая признание за истцами права на предоставление дополнительного отпуска именно в рабочих днях (18 дней), а не в календарных, расчет фактически оставшихся не предоставленными дней дополнительного отпуска и компенсации подлежал в соответствии с положениями ст.139 Трудового кодекса Российской Федерации, Постановления Правительства РФ от 24.12.2007 N 922 "Об особенностях порядка исчисления средней заработной платы".

С учетом разъяснений Минтруда РФ в письме от 01.02.2002 N 625-ВВ «Об исчислении общей продолжительности ежегодного оплачиваемого отпуска» определенное количество дней дополнительного отпуска в рабочих днях определяется в расчете на 6-дневную рабочую неделю (то есть не учитываются как дни отпуска воскресенья и не подлежат оплате) и затем определяется дата последнего дня отпуска. После этого общий период отпуска переводится в календарные дни, при этом нерабочие праздничные дни, приходящиеся на период отпуска, в число календарных дней отпуска не включаются и не учитываются.

Судебная коллегия соглашается с произведенным истцами расчетом, поскольку он произведен с учетом вышеприведенных разъяснений.

В произведенном ответчиком расчете не учтено, что не всегда дополнительные отпуска истцу предоставлялись с понедельника по воскресенье, следовательно, автоматический расчет перевода 18 рабочих дней в 21 календарный день и исключение из него воскресений как не подлежащих оплате не является верным. Также расчеты не учитывают наличие нерабочих праздничных дней в календарных периодах предоставления отпуска.

Таким образом, за истцом ФИО3 надлежит признать право на ежегодный дополнительный оплачиваемый отпуск за период с 24.07.2007г. по 11.01.2023г. в количестве 71 рабочий день, а в пользу истца ФИО2 подлежит взысканию компенсация за 117 неиспользованных дней дополнительного отпуска при увольнении.

В соответствии со ст.139 Трудового кодекса Российской Федерации для всех случаев определения размера средней заработной платы (среднего заработка), предусмотренных настоящим Кодексом, устанавливается единый порядок ее исчисления.

Средний дневной заработок для оплаты отпусков и выплаты компенсации за неиспользованные отпуска исчисляется за последние 12 календарных месяцев путем деления суммы начисленной заработной платы на 12 и на 29,3 (среднемесячное число календарных, дней).

Средний дневной заработок для оплаты отпусков, предоставляемых в рабочих днях, в случаях, предусмотренных настоящим Кодексом, а также для выплаты компенсации за неиспользованные отпуска определяется путем деления суммы начисленной заработной платы на количество рабочих дней по календарю шестидневной рабочей недели.

В соответствии с п.11 Постановления Правительства РФ от 24.12.2007 N 922 "Об особенностях порядка исчисления средней заработной платы", действовавшего в спорный период, средний дневной заработок для оплаты отпусков, предоставляемых в рабочих днях, а также для выплаты компенсации за неиспользованные отпуска исчисляется путем деления суммы фактически начисленной заработной платы на количество рабочих дней по календарю 6-дневной рабочей недели.

Из указанного следует, что для расчета компенсации за дополнительный отпуск при увольнении ФИО2 следовало исходить из суммы полученного ею заработка за период с декабря 2022 года по ноябрь 2023, поскольку истец была уволена 29.12.2023 (месяц не отработан полностью) делением указанной суммы на количество рабочих дней по календарю 6-дневной рабочей недели, что составило по производственному календарю 299 дней.

Из представленного ответчиком расчета компенсации следует, что за указанный рабочий период по основной должности размер заработка с учетом премии составил 685 060 руб. 26 коп., размер среднедневного заработка для исчисления компенсации за дополнительный отпуск в рабочих днях при увольнении должен был составить 2291 руб. 17 коп. (685060,26 / 299).

Размер компенсации при увольнении должен был составить при таком расчете 117 х 2291,17 = 268066 руб. 89 коп.

С учетом изложенного решение суда в части взыскания с Государственного автономного учреждения здравоохранения Свердловской области «Областная детская клиническая больница» (ОГРН <***>, ИНН <***>) в пользу ФИО2 (паспорт серия <...>) компенсации за неиспользованные дни ежегодного дополнительного оплачиваемого отпуска за период с 06.08.2000г. по 29.12.2023г. в размере 763421 руб. 52 коп. подлежит изменению с указанием на взыскание с ответчика компенсации за неиспользованные дни ежегодного дополнительного оплачиваемого отпуска за период с 06.08.2000г. по 29.12.2023г. в размере 268066 руб. 89 коп. с удержанием при выплате налога на доходы физических лиц.

Оценивая доводы жалобы ответчика о несогласии с признанием незаконными действий по невыплате истцам ФИО2 и ФИО3 в необходимом размере надбавки за работу во вредных и (или) опасных условиях труда за период с 01.12.2015 по 29.12.2023 (ФИО2), с 01.12.2023 по 11.01.2023 (ФИО3), возложении обязанности произвести перерасчет надбавки за работу во вредных и (или) опасных условиях труда, судебная коллегия приходит к следующему.

Разрешая заявленные требования в данной части, суд первой инстанции, руководствуясь положениями ст.ст.3, 15, 21, 22, 114, 116, 117, 120, 423 Трудового кодекса Российской Федерации, Федеральных законов от 28.12.2013 № 426-ФЗ «О специальной оценке условий труда» и от 28.12.2013 № 421-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в связи с принятием Федерального закона «О специальной оценке условий труда», учитывая, что истцы весь период трудовой деятельности работали по основной должности в качестве медицинской сестры-анестезиста в том же отделении анестезиологии и реанимации, до 01.12.2015 им выплачивалась надбавка в размере 30 % к окладу за работу во вредных условиях труда. С учетом сохранения прежних условий труда на рабочем месте после изменения нормативного регулирования, суд сделал вывод о необходимости сохранения гарантий истцам и в последующем с учетом ч.3 ст. 15 Федерального закона от 28.12.2013 № 421-ФЗ.

Согласно представленным расчетным листкам ФИО2, ФИО3 следует, что до 01.12.2025 (последняя выплата произведена в ноябре 2015) осуществлялось начисление оплаты с наименованием именно «вредность» 30 % оклада, в том числе на 01.01.2014.

В соответствии с условиями Коллективного договора на 2010-2013 предусмотрена была выплата надбавки работникам, занятым на тяжелых работах, работах с вредными условиями труда согласно Положению о доплатах за вредные условия труда.

Согласно приказу от 19.11.2010 с 01.12.2010 утвержден перечень должностей, имеющих право на повышение должностных окладов в связи с опасными для здоровья, тяжелыми и иными особыми условиями труда, согласно которому работникам среднего медицинского персонала в отделении анестезиологии и реанимации установлена надбавка 30 % (поименованная как повышающий коэффициент) со ссылкой на Постановление Правительства Свердловской области от 06.09.2010 № 1288-ПП.

В соответствии с условиями Положения об оплате труда от 22.09.2010 в пункте 4.2 установлено было, что к числу компенсационных выплат относятся выплаты работникам, занятым на тяжелых работах, работах с вредными условиями труда. На момент введения новых систем оплаты труда указанные выплаты устанавливаются все работникам, получавшим их ранее. При этом работодатель принимает меры по проведению аттестации рабочих мест с целью разработки и реализации программы действий по обеспечению безопасных условий и охраны труда. Если по итогам аттестации рабочее место признается безопасным, то указанная выплата снимается.

Однако судом установлено, что ГАУЗ СО «ОДКБ» в нарушение действующего законодательства аттестация рабочих мест проведена не была, следовательно, оснований полагать подтвержденным факт изменения условий труда истцов на декабрь 2015 не имелось.

Более того, в соответствии с приложением № 2 к указанному положению об оплате труда также утвержден перечень должностей, имеющих право на повышение должностных окладов в связи с опасными для здоровья, тяжелыми и иными особыми условиями труда, согласно которому работникам среднего медицинского персонала в отделении анестезиологии и реанимации установлена надбавка 15 % (поименованная как повышающий коэффициент) со ссылкой на Постановление Правительства Свердловской области от 06.09.2010 № 1288-ПП.

В соответствии с условиями Коллективного договора на 2016-2019 в пункте 5.4 предусмотрена была оплата труда в связи с работой во вредных и опасных условиях труда в размере 4 %.

Судом установлено и сторонами не оспорено, что начиная с 01.12.2015 и до увольнения ФИО2, а истцу ФИО3 таковая выплачивались в меньшем размере, применялись положения коллективных договоров и условия подписанных работником и работодателем дополнительных соглашений, а также издаваемые работодателем приказы: № 502-П от 09.08.2016, которым утверждены результаты специальной оценки условий труда и установлен перечень должностей с вредными и опасными условиями труда с повышенной оплатой труд в размере 4 %.

Не принял суд во внимание доводы стороны ответчика об изменении размера и порядка предоставления этим истцам гарантий и компенсаций в связи с изменением системы оплаты труда работников медицинских учреждений, в результате которой произошло значительное увеличение размера окладов медицинских работников, ограниченности лимитов бюджетного финансирования. Ни один из нормативных актов в сфере изменения системы оплаты труда работников медицинских учреждений не содержит правил об отмене установленной данным законом гарантии и ее неприменении. Тем самым, и обозначенная надбавка подлежала выплате истцам в прежнем размере.

Поскольку условия дополнительных соглашений к трудовому договору и положения коллективных договоров, ни приказы работодателя в части установления такой надбавки истцам в меньшем размере не подлежат применению, как уменьшающие ранее установленные работникам гарантии, и при этом, условия труда оставались у истца ФИО2 без изменения вплоть до увольнения 29.12.2023г., а у истца ФИО3 не изменились и в настоящее время.

Доводы жалобы ответчика о необоснованном признании незаконными изменений уровня гарантий истцов с 01.12.2015 в части доплаты за работу во вредных условиях труда со ссылкой на то, что именно компенсационную выплату с 01.12.2015 истцы не получали, производилась выплата на основании Постановления Правительства Свердловской области от 06.09.2010 № 1288-ПП, которая была сохранена до проведения СОУТ 2016 года, подлежат отклонению.

Постановлением Правительства Свердловской области от 06.09.2010 N 1288-ПП введена новая система оплаты труда работников государственных учреждений здравоохранения Свердловской области" (вместе с "Примерным положением об оплате труда работников государственных учреждений здравоохранения Свердловской области").

В пункте 29 указанного примерного положения было установлено, что оплата труда работников учреждения, занятых на тяжелых работах, работах с вредными, опасными и иными особыми условиями труда, производится в повышенном размере в соответствии с Трудовым кодексом Российской Федерации. Указанным работникам осуществляются выплаты компенсационного характера, в том числе выплаты работникам, занятым на тяжелых работах, работах с вредными и (или) опасными и иными особыми условиями труда.

Выплата работникам, занятым на тяжелых работах, работах с вредными и (или) опасными и иными особыми условиями труда, устанавливается в соответствии со статьей 147 Трудового кодекса Российской Федерации в виде повышающего компенсационного коэффициента. Рекомендуемые размеры выплат перечислены в Перечне учреждений, подразделений и должностей, работа в которых дает право работникам на применение повышающих коэффициентов к окладам (ставкам) в связи с опасными для здоровья, тяжелыми и иными особыми условиями труда (приложение N 4 к настоящему Примерному положению).

На момент введения новых систем оплаты труда указанные выплаты устанавливаются всем работникам, получавшим их ранее. При этом работодатель принимает меры по проведению специальной оценки условий труда на рабочих местах с целью разработки и реализации мероприятий, направленных на улучшение условий труда работников. Указанная выплата устанавливается в размере, определенном по результатам специальной оценки условий труда на рабочих местах. Если по итогам специальной оценки условий труда вредных и (или) опасных производственных факторов не выявлено, то указанная выплата прекращается.

В соответствующем перечне были поименованы работники отделений анестезиологии-реанимации.

Постановлением Правительства Свердловской области от 30.09.2015 N 866-ПП Постановление от 06.09.2010 было отменено, утверждено новое Примерное положение об оплате труда работников государственных учреждений здравоохранения Свердловской области", применяемое с 01.12.2015.

Данным положением было установлено в составе оплаты труда работников учреждений здравоохранения, в том числе установлены выплаты компенсационного характера, к которым отнесена также повышенная оплата труда работникам, занятым на работах с вредными и (или) опасными условиями труда и особым характером работ.

Установлено, что порядок и условия их осуществления устанавливаются коллективными договорами, соглашениями, локальными нормативными актами в соответствии с трудовым законодательством и иными правовыми актами, содержащими нормы трудового права.

Повышенная оплата труда работникам, занятым на работах с вредными и (или) опасными условиями труда и особым характером работ, устанавливается в соответствии со статьей 147 Трудового кодекса Российской Федерации с учетом результатов проведения специальной оценки условий труда.

Ответчик в жалобе полагает, что изменение порядка определения оплаты труда работников на нормативном уровне и установление выплаты надбавки за работу с вредными условиями труда только по результатам СОУТ с 01.12.2015 не позволяло сохранять уровень ранее предоставляемых гарантий на основании утратившего силу постановления Правительства, а вместо доплаты за вредность все работники продолжили получать компенсационную выплату в размере 100 % размера прежней 30% доплаты до утверждения СОУТ в октябре 2016, после которого размер доплаты установлен в размере 4 %.

Указанные доводы являются необоснованными, поскольку Постановление Правительства Свердловской области от 30.09.2015 N 866-ПП в принципе не содержит каких-либо положений, позволяющих не применять при определении уровня гарантий положения ч.3 ст.15 Федеральный закон от 28.12.2013 N 421-ФЗ, императивно предписывающей сохранять прежний уровень гарантий при сохранении условий труда на рабочем месте при введении нового нормативного регулирования в сфере охраны труда и внедрения СОУТ. Постановление Правительства Свердловской области от 30.09.2015 N 866-ПП не предполагало отмену нормы более высшей силы, нормы федерального законодательства в указанной части, что не было учтено ответчиком.

Сам по себе факт отсутствия проведения ответчиком аттестации рабочих мест, в том числе рабочего места истцов, с 2010 года по 2014 не может опровергать выводы суда и не позволять применять положения ч.3 ст.15 Федеральный закон от 28.12.2013 N 421-ФЗ, поскольку материалами дела достоверно подтверждено отнесение условий работы истцов до 01.12.2015 и после к вредным условиям труда (что подтверждено и последующими СОУТ, нормативными актами), получение истцами повышенных гарантий, в том числе в части оплаты их труда в размере 30 % надбавки. В связи с указанным доводы жалобы ответчика о том, что доплата была установлена не на основании аттестации рабочих мест, а на основании нормативного акта подлежат отклонению, тем более что обязанность по проведению аттестации не выполнена самим работодателем.

Между тем, буквальное содержание ч.3 ст. 15 Федерального закона от 28.12.2013 N 421-ФЗ не свидетельствуют о возможности сохранения ранее предоставляемых работникам гарантий и компенсаций в связи с работой во вредных условиях труда только при наличии карты аттестации рабочих мест до 2014, иное бы приводило к необоснованному ограничению прав работников, ставя их в зависимость от своевременной и надлежащей реализации указанной обязанности работодателем. Напротив, согласно данной норме ни порядок, ни условия, ни размеры фактически реализуемых в отношении работников гарантий не могли быть ухудшены при сохранении соответствующих условий труда на рабочих местах после 01.01.2014 при условии сохранения предоставляемых гарантий.

Характер получаемой истцами выплаты до 01.12.2015 и после 01.12.2015 однозначно свидетельствует о ее специальном назначении как выплаты компенсационного характера как доплаты за работу во вредных условиях труда, несмотря на ее наименование ответчиком как компенсационной выплаты с 01.12.2015 как некой сохраняемой компенсационной выплаты до 01.10.2016.

В любом случае на 01.01.2014 и на 01.12.2015 истцы были заняты на работах с вредными условиями труда, получали дополнительную оплату компенсационного характера 30 %, условия труда истцов не изменились, а наоборот ухудшились, следовательно, размер указанной выплаты снижен быть не мог.

Доводы жалобы о неправомерном распространении судом положений ч.3 ст.15 Федеральный закон от 28.12.2013 N 421-ФЗ на срок более нормативно установленного (до 31.12.2018 согласно ч. 5 ст. 15 закона), судом обоснованно отклонены, поскольку положения ч.5 ст.15 данного закона устанавливают срок сохранения результатов проведенной ранее аттестации рабочих мест до 31.12.2018. Данный срок установлен для предоставления работодателем определенного времени для проведений СОУТ с учетом изменения нормативного регулирования. Однако установление данного срока никоим образом не связано с сохранением ранее предоставляемых работнику гарантий в связи с работой во вредных условиях труда в силу ч. 3 ст. 15 закона, и тем более не ограничивает их каким-то пресекательным сроком. Более того, в рамках данного дела установлено, что ответчиком аттестация рабочих мест в принципе не была проведена.

Ссылка апеллянта на отсутствие у суда возможности применения норм о сохранении гарантий истцам в виду неоспаривания ими дополнительных соглашений к трудовому договору, подписанных с учетом изменения локальных нормативных актов и проведения СОУТ, подлежит отклонению.

Заключение между сторонами дополнительных соглашений к трудовому договору, предусматривающих фактически снижение истцам прав и гарантий в связи с занятостью на работах с вредными и (или) опасными условиями труда (размер доплаты и продолжительность отпуска), в соответствии со ст.9 Трудового кодекса Российской Федерации не имеет правового значения, несмотря на отсутствие факта самостоятельного оспаривания условий дополнительных соглашений, поскольку в силу прямого указания закона трудовые договоры не могут содержать условий, ограничивающих права или снижающих уровень гарантий работников по сравнению с установленными трудовым законодательством и иными нормативными правовыми актами, содержащими нормы трудового права, поскольку в данном случае условия данного соглашения противоречат части 3 статьи 15 Федерального закона от 28.12.2013 N 421-ФЗ. Если такие условия включены в коллективный договор, соглашение или трудовой договор, то они не подлежат применению. Указанной норме не могут противоречить и локальные нормативные акты работодателя, который обязан был реализовать данные положения в отношении работников, условия труда на рабочих местах которых не изменились.

Доводы ответчика об изменении размера и порядка предоставления истцам гарантий и компенсаций в связи с изменением системы оплаты труда работников медицинских учреждений, в результате которой произошло значительное увеличение размера окладов медицинских работников, ограниченности лимитов бюджетного финансирования, судебной коллегией полагаются несостоятельными с учетом невозможности признания правомерными данных действий работодателя, противоречащих положениями ч.3 ст.15 Федерального закона от 28.12.2013 N 421-ФЗ.

Вместе с тем заслуживающими внимания коллегия полагает доводы жалобы ответчика о неправомерном отклонении судом заявления о пропуске истцами срока на обращение в суд, установленного ст.392 Трудового кодекса Российской Федерации.

Вопреки доводам истцов о незаявлении в рамках рассмотрения спора каких-либо имущественных требований, к которым бы подлежал применению годичный срок на обращение в суд, судебная коллегия отмечает верность выводов суда о необходимости применения ч.2 ст. 392 Трудового кодекса Российской Федерации.

ФИО2 и ФИО3 были заявлены требования о возложении обязанности произвести перерасчет компенсационной выплаты (надбавки) исходя из 30 % должностного оклада с 01.12.2015, приведение к исполнению данного требования фактически возможно только путем доначисления не выплаченных сумм именно с 01.12.2015, что свидетельствует, по сути, о заявлении требований о взыскании задолженности по оплате труда с указанной даты путем проведения соответствующего перерасчета ответчиком.

С учетом изложенного к указанным требованиям подлежат применению положения ч. 2 ст. 392 Трудового кодекса Российской Федерации.

В ходе рассмотрения суд установил, что в соответствии с положением ответчика об оплате труда сроки выплаты заработной платы установлены 10 и 25 числа каждого месяца, то есть, расчет за истекший месяц должен быть произведен до 10 числа следующего месяца.

Ответчик ссылается на то, что истцы, получая ежемесячно заработную плату, а также расчетные листы, должны были узнать о нарушении своего права. Однако, истцы получали заработную плату с учетом существовавшего в тот момент регулирования этих вопросов, в том числе, дополнительными соглашениями, тем самым, ответчиком, которым составлялись и предлагались истцам на подпись такие соглашения, придавалась видимость законности своих действий по снижению уровня гарантий.

С учетом позиции истцов по данному вопросу и с разъяснений Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29.05.2018г. № 15 «О применении судами законодательства, регулирующего труд работников, работающих у работодателей - физических лиц и у работодателей - субъектов малого предпринимательства, которые отнесены к микропредприятиям», суд, учитывая, что формально такой срок (на выплату надбавки) следовало бы исчислять с ежемесячного расчета, пришел к выводу о необходимости защиты прав истца и восстановления ей пропущенного срока ввиду наличия у нее уважительных причин пропуска срока для обращения в суд. Учитывая всю совокупность обстоятельств данного дела, наличие указанных по тексту дополнительных соглашений и иных нормативных документов, положения которых в части снижения надбавки воспринимались истцами как законные (о чем свидетельствует отсутствие сведений об оспаривании ими этих положений), тогда как не должны были применяться работодателем, что не позволило работникам усомниться в таком поведении работодателя и своевременно обратиться в суд за разрешением индивидуального трудового спора.

Доводы ответчика о том, что истцы могли обратиться в суд и ранее, суд также посчитал несостоятельными по выше приведенным обстоятельствам, истец ФИО3 трудовые отношения с ответчиком не прерывала, истец ФИО2 вправе была ожидать выплаты этих сумм при увольнении 29.12.2023г. С учетом изложенного, суд также не принял доводы стороны ответчика, связанные с пропуском этими истцами срока исковой давности и восстановил указанный срок за весь спорный период, возложив на ответчика обязанности произвести перерасчет и выплату надбавки (компенсационной выплаты) за работу во вредных условиях труда.

Однако суд в принципе не проанализировал начало течения указанных сроков, изменение законодательства в данной части.

В соответствии с ч.2 ст.392 Трудового кодекса Российской Федерации за разрешением индивидуального трудового спора о невыплате или неполной выплате заработной платы и других выплат, причитающихся работнику, он имеет право обратиться в суд в течение одного года со дня установленного срока выплаты указанных сумм, в том числе в случае невыплаты или неполной выплаты заработной платы и других выплат, причитающихся работнику при увольнении.

В соответствии с положениями об оплате труда от 24.03.2020 сроки выплаты заработной платы установлены 10 и 25 числа каждого месяца, то есть согласно пояснениям представителя ответчика расчет окончательный должен быть произведен до 10 числа следующего месяца.

Иск поступил в суд 09.12.2024, что свидетельствует о том, что по требованиям о взыскании надбавки за период с декабря 2015 по октябрь 2023 срок истцом ФИО2 пропущен, а учитывая, что ФИО3 заявлялось требования о взыскании надбавки за период с декабря 2015 по январь 2023 года срок пропущен по всему периоду.

Судебная коллегия отмечает, что в отличие от общего правила, установленного ч. 1 ст. 392 Трудового кодекса Российской Федерации, об исчислении срока на обращение в суд с иском в защиту трудовых прав со дня, когда работник узнал или должен был узнать о нарушении своего права, часть вторая названной статьи определяет иной порядок исчисления указанного срока в отношении требований о взыскании заработной платы и иных причитающихся работнику выплат – начало течения данного срока определено установленным сроком выплаты спорных сумм. В этой связи не имеет правового значения для определения начала течения срока по требованию о взыскании заработной платы и иных причитающихся работнику сумм момент, когда работник узнал о нарушении своих прав, данное обстоятельство может лишь свидетельствовать об уважительности причины пропуска срока на обращение в суд.

Но даже если учесть, что часть требований истцами заявлены относительно периода работы до октября 2016 (до внесения изменений в ст.392 Трудового кодекса Российской Федерации), то следует отметить, что получая ежемесячно заработную плату, а также расчетные листы, истцы должны были узнать о нарушении своего права, не могли не знать о снижении уровня гарантий с учетом заключения дополнительных соглашений к трудовому договору до 4 % как минимум, что отражено было также в расчетных листках. Никаких претензий к работодателю относительно несогласия с размером начисляемой заработной платы истцы не предъявляли, в том числе относительно неясности сумм произведенных и начисленных выплат.

В соответствии с разъяснениями Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29.05.2018 N 15 "О применении судами законодательства, регулирующего труд работников, работающих у работодателей - физических лиц и у работодателей - субъектов малого предпринимательства, которые отнесены к микропредприятиям" судам необходимо учитывать, что при пропуске работником срока, установленного статьей 392 ТК РФ, о применении которого заявлено ответчиком, такой срок может быть восстановлен судом при наличии уважительных причин (часть четвертая статьи 392 ТК РФ). В качестве уважительных причин пропуска срока для обращения в суд могут расцениваться обстоятельства, объективно препятствовавшие работнику своевременно обратиться в суд за разрешением индивидуального трудового спора, как то: болезнь работника, нахождение его в командировке, невозможность обращения в суд вследствие непреодолимой силы, необходимости осуществления ухода за тяжелобольными членами семьи и т.п.

Оценивая, является ли то или иное обстоятельство достаточным для принятия решения о восстановлении пропущенного срока, суд не должен действовать произвольно, а обязан проверять и учитывать всю совокупность обстоятельств конкретного дела, не позволивших работнику своевременно обратиться в суд за разрешением индивидуального трудового спора. Например, об уважительности причин пропуска срока на обращение в суд за разрешением индивидуального трудового спора может свидетельствовать своевременное обращение работника с письменным заявлением о нарушении его трудовых прав в органы прокуратуры и (или) в государственную инспекцию труда, которыми в отношении работодателя было принято соответствующее решение об устранении нарушений трудовых прав работника, вследствие чего у работника возникли правомерные ожидания, что его права будут восстановлены во внесудебном порядке.

Ссылка истцов о наличии уважительных причин пропуска годичного срока обращения в суд, поскольку ППО МПРЗ «Действие» велись переговоры с работодателем по восстановлению гарантий и компенсация и они рассчитывали урегулировать спор в досудебной порядке, переговоры завершились только в июне 2024 года, когда профсоюз получил отказ, после чего истцы обратились в суд за защитой трудовых прав, отклоняются судебной коллегией по ранее изложенным основаниям.

В связи с изложенным судебная коллегия приходит к выводу, что решение суда в части возложения на государственное автономное учреждение здравоохранения Свердловской области «Областная детская клиническая больница» обязанности произвести перерасчет и выплату ФИО3 надбавки (компенсационной выплаты) за работу во вредных условиях труда из расчета 30% от должностного оклада по занимаемой должности за период с 01.12.2015г. по 11.01.2023г. подлежит отмене с принятием нового решения об отказе в удовлетворении названных требований.

Решение суда подлежит изменению в части признания незаконными действий ГАУЗ СО «Областная детская клиническая больница» по не предоставлению ФИО2 гарантий и компенсаций за работу во вредных условиях труда за период с 01.12.2015 по 29.12.2023г. в виде компенсационной выплаты (надбавки) в размере 30% от должностного оклада, возложении на государственное автономное учреждение здравоохранения Свердловской области «Областная детская клиническая больница» обязанности произвести перерасчет и выплату ФИО2 надбавки (компенсационной выплаты) за работу во вредных условиях труда из расчета 30% от должностного оклада по занимаемой должности за период с 01.12.2015г. по 29.12.2023 г. с указанием на признание незаконными действий ГАУЗ СО «Областная детская клиническая больница» по не предоставлению ФИО2 гарантий и компенсаций за работу во вредных условиях труда в виде компенсационной выплаты (надбавки) в размере 30% от должностного оклада за период с 01.11.2023 по 29.12.2023.

Согласно расчету надбавки ФИО2 за период с ноября по декабрь 2023 года следует, что разница в компенсационной надбавке по основной должности составила 7409 руб. 29 коп. с учетом районного коэффициента.

При этом судебная коллегия не находит оснований для взыскания надбавки за работу во вредных условиях труда по совместительству (трудовой договор № 880 от 01.06.2020, прекращен 29.12.2023, трудовой договор № 113 от 21.05.2019, прекращен 01.06.2020), поскольку по заключенным договорам у работодателя отсутствовали основания для сохранения ранее установленных гарантий с учетом того, что указанные договоры заключены в 2019 и 2020 гг. Кроме того, истцом пропущен годичный срок по трудовому договору № 113 от 21.05.2019, который прекращен 01.06.2020.

С учетом изложенного решение суда в указанной части подлежит изменению с указанием на взыскание с ГАУЗ СО «Областная детская клиническая больница» в пользу ФИО2 надбавки за работу во вредных и (или) опасных условиях труда за период с 01.11.2023 по 29.12.2023 в размере 7409 руб. 29 коп., то есть в пределах ч.2 ст.392 Трудового кодекса Российской Федерации, в остальной части требования подлежат оставлению без удовлетворения.

В связи с изменением суммы взыскания подлежит изменению решение суда и в части размера государственной пошлины, подлежащей взысканию в доход бюджета, размер которой составит 15265 руб., из расчета 9265 руб. за требования имущественного характера в размере 275476 руб. 18 коп., 3000 руб. за требование неимущественного характера о признании действий незаконными и признании права на гарантии и компенсации и 3000 руб. за требования неимущественного характера о компенсации морального вреда.

В ходе рассмотрения дела судом апелляционной инстанции истцами ФИО1, ФИО2, ФИО3 заявлено ходатайство о взыскании расходов по оплате услуг представителя по рассмотрению дела в суде апелляционной инстанции в размере 10000 руб. в пользу каждого из истцов.

В подтверждение несения указанных расходов истцами предоставлена квитанция Свердловской областной коллегии адвокатов № 026485 от 03.03.2026 на сумму 30000 руб.

С учетом положений ст.ст.88, 94, 98 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации принимая во внимание, что апелляционная жалоба истцов признана судебной коллегией обоснованной только в части, также в части признана обоснованной жалоба ответчика, в остальной части доводы жалоб сторон признаны необоснованными, судебная коллегия полагает, что истцы имеют право на компенсацию расходов по оплате услуг представителя на стадии апелляционного обжалования частично.

Доказательств чрезмерности и неразумности заявленных ко взысканию расходов по рассмотрению апелляционной жалобы стороной ответчика не представлено. Оснований полагать заявленную сумму в целом неразумной с учетом сложности спора, количества томов, количества судебных заседаний, судебная коллегия не усматривает.

Принимая во внимание удовлетворение жалобы истцов и ответчика в части, судебная коллегия полагает подлежащей взысканию с ответчика в пользу истцов суммы расходов по оплате услуг представителя в размере 8000 руб. в пользу каждого из истцов.

Иных доводов, которые бы имели правовое значение, нуждались в проверке и могли повлиять на оценку законности и обоснованности обжалуемого решения суда, апелляционные жалобы сторон не содержат.

Нарушений норм процессуального права, являющихся в соответствии с ч. 4 ст. 330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации безусловными основаниями для отмены решения суда первой инстанции, судом не допущено.

Руководствуясь ст.ст.327, 327.1, п.2 ст. 328, ст. 329 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия

определила:

решение Ленинского районного суда г. Екатеринбурга от 17.11.2025 в части отказа в удовлетворении требований ФИО1 и ФИО2 о признании за ними права на гарантии и компенсации за работу во вредных условиях труда в виде дополнительного оплачиваемого отпуска, обязании ответчика предоставить дополнительный оплачиваемый отпуск отменить, приняв новое решение, которым исковые требований ФИО1 и ФИО2 в указанной части удовлетворить частично.

Признать за ФИО1 право на гарантии и компенсации за работу во вредных условиях труда по должности врача-анестезиолога-реаниматолога с 01.11.2023г. в виде дополнительного оплачиваемого отпуска продолжительностью 18 рабочих дней, врача-стажера с 01.11.2023г., врача ультразвуковой диагностики с 01.04.2024г. в виде дополнительного оплачиваемого отпуска продолжительностью 12 рабочих дней.

Признать за ФИО2 право на гарантии и компенсации за работу во вредных условиях труда по должности медсестры-анестезиста с 01.02.2024г. в виде дополнительного оплачиваемого отпуска продолжительностью 18 рабочих дней, обязать государственное автономное учреждение здравоохранения Свердловской области «Областная детская клиническая больница» в порядке, предусмотренном действующим законодательством, предоставить дополнительный оплачиваемый отпуск за период работы с 01.02.2024г. по 31.01.2025г. в количестве 11 рабочих дней.

Решение Ленинского районного суда г. Екатеринбурга от 17.11.2025 в части удовлетворения исковых требований ФИО3 о признании незаконными действий по снижению гарантий и компенсаций за работу во вредных условиях труда в виде уменьшения продолжительности ежегодного дополнительного оплачиваемого отпуска и размера компенсационной выплаты, признании права на гарантии и компенсации за работу во вредных условиях труда в прежнем объеме, возложении обязанности восстановить гарантии и компенсации за работу во вредных условиях труда в прежнем объеме, признании права на ежегодный дополнительный оплачиваемый отпуск, возложении обязанности предоставить ежегодный дополнительный оплачиваемый отпуск изменить.

Признать незаконными действия государственного автономного учреждения здравоохранения Свердловской области «Областная детская клиническая больница» (ОГРН <***>, ИНН <***>) в части не предоставления ФИО3 (<№>) гарантий и компенсаций за работу во вредных условиях труда в виде дополнительного отпуска продолжительностью 18 рабочих дней и компенсационной выплаты (надбавки) в размере 30% от должностного оклада.

Признать за ФИО3 (<№>) право на ежегодный дополнительный оплачиваемый отпуск за период с 24.07.2007г. по 11.01.2023г. в количестве 71 рабочий день.

Решение Ленинского районного суда г. Екатеринбурга от 17.11.2025 в части возложения на Государственное автономное учреждение здравоохранения Свердловской области «Областная детская клиническая больница» (ОГРН <***>, ИНН <***>) обязанности произвести перерасчет и выплату ФИО3 надбавки (компенсационной выплаты) за работу во вредных условиях труда из расчета 30% от должностного оклада по занимаемой должности за период с 01.12.2015г. по 11.01.2023г. отменить, принять новое решение, которым названные требования ФИО3 оставить без удовлетворения.

Решение Ленинского районного суда г. Екатеринбурга от 17.11.2025 в части удовлетворения исковых требований ФИО2 к Государственному автономному учреждению здравоохранения Свердловской области «Областная детская клиническая больница» о признании незаконными действий по снижению гарантий и компенсаций за работу во вредных условиях труда в виде уменьшения продолжительности ежегодного дополнительного оплачиваемого отпуска и размера компенсационной выплаты, признании права на гарантии и компенсации за работу во вредных условиях труда в прежнем объеме, возложении обязанности восстановить гарантии и компенсации за работу во вредных условиях труда в прежнем объеме, возложении обязанности произвести перерасчет и выплату надбавки за работу во вредных условиях труда, признании права на ежегодный дополнительный оплачиваемый отпуск, взыскании компенсации за неиспользованный ежегодный дополнительный отпуск изменить.

Признать незаконными действия Государственного автономного учреждения здравоохранения Свердловской области «Областная детская клиническая больница» (ОГРН <***>, ИНН <***>) в части не предоставления ФИО2 (паспорт серия 6518 <№>) гарантий и компенсаций за работу во вредных условиях труда за период с <дата> по 29.12.2023г. в виде дополнительного отпуска продолжительностью 18 рабочих дней и не предоставления за период с <дата> по 29.12.2023г. компенсационной выплаты (надбавки) в размере 30% от должностного оклада.

Возложить на Государственное автономное учреждение здравоохранения <адрес> «Областная детская клиническая больница» (ОГРН <***>, ИНН <***>) обязанность произвести перерасчет и выплату ( / / )1 (<№><№>) надбавки (компенсационной выплаты) за работу во вредных условиях труда из расчета 30% от должностного оклада по занимаемой должности за период с 01.11.2023г. по 29.12.2023г. в размере 7409 руб. 29 коп. с удержанием при выплате налога на доходы физических лиц.

Взыскать с Государственного автономного учреждения здравоохранения Свердловской области «Областная детская клиническая больница» (ОГРН <***>, ИНН <***>) в пользу ФИО2 <№><№>) компенсацию за неиспользованные дни ежегодного дополнительного оплачиваемого отпуска за период с 06.08.2000г. по 29.12.2023г. в размере 268066 руб. 89 коп. с удержанием при выплате налога на доходы физических лиц.

Решение Ленинского районного суда г. Екатеринбурга от 17.11.2025 в части взыскания с государственного автономного учреждения здравоохранения Свердловской области «Областная детская клиническая больница» в доход бюджета государственной пошлины изменить, указав на взыскание с государственного автономного учреждения здравоохранения Свердловской области «Областная детская клиническая больница» (ОГРН <***>) в доход бюджета государственной пошлины в размере 15265 руб.

В остальной части решение Ленинского районного суда г. Екатеринбурга от 17.11.2025 оставить без изменения, апелляционные жалобы сторон – без удовлетворения.

Удовлетворить заявление ФИО1, ФИО2, ФИО3 о взыскании судебных расходов в связи с рассмотрением апелляционной жалобы.

Взыскать с государственного автономного учреждения здравоохранения Свердловской области «Областная детская клиническая больница» (ОГРН <***>) в пользу ФИО1, ФИО2, ФИО3 судебные расходы в связи с рассмотрением апелляционной жалобы в размере 8000 руб. в пользу каждого из истцов.

Председательствующий Колесникова О.Г.

Судьи Ершова Т.Е.

Мурашова Ж.А.