Апелляционное определение № 22-204/2026 22-6327/2025 от 26 января 2026 г.

Судья Анхимович М.В.

дело № 22-204/2026


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

г. Пермь 27 января 2026 года

Судебная коллегия по уголовным делам Пермского краевого суда в составе:

председательствующего Федусовой А.И.,

судей Кодочигова С.Л., Попонина О.Л.,

при секретаре судебного заседания Братчиковой Л.Н.,

с участием прокурора Григоренко П.А.,

осужденного ФИО1,

адвоката Сараева И.Р.

рассмотрела в открытом судебном заседании с использованием системы видеоконференц-связи уголовное дело по апелляционным жалобам осужденного ФИО1 и адвоката Бабиной И.Д. на приговор Красновишерского районного суда Пермского края от 14 ноября 2025 года, которым

ФИО1, родившийся дата в ****, несудимый,

осужден по п. «з» ч. 2 ст. 111 УК РФ к 3 годам 5 месяцам лишения свободы в исправительной колонии общего режима.

Разрешены вопросы о мере пресечения, зачете времени содержания под стражей до вступления приговора в законную силу и в период запрета определенных действий, о сроке исчисления наказания и судьбе вещественных доказательств.

Заслушав доклад судьи Федусовой А.И., изложившей краткое содержание обжалуемого приговора, существо апелляционных жалоб и возражений, выступления осужденного ФИО1 и адвоката Сараева И.Р., поддержавших доводы жалоб, мнение прокурора Григоренко П.А., полагавшей приговор подлежащим оставлению без изменения, судебная коллегия

УСТАНОВИЛА:

приговором Красновишерского районного суда Пермского края от 14 ноября 2025 года ФИО1 признан виновным в умышленном причинении тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, с применением предмета, используемого в качестве оружия.

Преступление совершено 6 сентября 2024 года в пос. Усть-Язьва Красновишерского района Пермского края при обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре.

В апелляционной жалобе осужденный ФИО1 выражает несогласие с приговором суда, указав, что выводы суда основаны на противоречивых показаниях потерпевшей, которые она в итоге сама опровергла и указала на оговор подсудимого, при этом его правдивые показания не получили надлежащей оценки. Допрошенный в судебном заседании эксперт указал, что повреждения у потерпевшей могли образоваться как от удара, так и от того, что она сама наткнулась на нож. Полагает, что показания потерпевшей на стадии предварительного следствия не соответствуют действительности, сфальсифицированы следователем и должны быть признаны недопустимым доказательством, а ссылки следователя в судебном заседании о даче показаний в машине скорой медицинской помощи опровергаются как водителем скорой, так и фельдшером, указавших, что по прибытии на место происшествия потерпевшая находилась в состоянии сильного алкогольного опьянения. К показаниям свидетеля Т., допрошенной по обстоятельствам данного преступления, просит отнестись критически, поскольку она очевидцем происходящего не являлась и дала показания об обстоятельствах, известных ей со слов иных лиц. Отмечает, что очевидцев получения потерпевшей ножевого ранения не было, а нахождение последней в состоянии алкогольного опьянения и невозможности дать достоверные показания исключают постановление в отношении него обвинительного приговора. С учетом изложенного, просит приговор отменить.

Адвокат Бабина И.Д. в интересах осужденного ФИО1 в апелляционной жалобе также выражает несогласие с приговором суда, находит его незаконным и необоснованным, подлежащим отмене как основанном на предположениях. Считает, что выводы о виновности ФИО1 не подтверждены совокупностью исследованных судом доказательств и основаны на противоречивых показаниях потерпевшей, опровергнутых ею в судебном заседании и указавшей, что не помнит, каким образом у нее появились телесные повреждения. При этом суд не дал надлежащей оценки показаниям осужденного, указавшего об отсутствии умысла на причинение вреда здоровью потерпевшей Ю. и о механизме образования у нее телесных повреждений. Также считает, что позиция ФИО1 по делу об обстоятельствах инкриминируемых ему событий не опровергнута заключением эксперта и допрошенного судом в этой части судебно-медицинского эксперта С., которые не исключили возможность причинения ножевого ранения потерпевшей Ю. при обстоятельствах, изложенных осужденным. Просит приговор отменить, ФИО1 оправдать за отсутствием в деянии состава преступления.

В возражениях на апелляционную жалобу государственный обвинитель Сырвачев В.Ю. полагает необходимым оставить приговор без изменения, апелляционные жалобы – без удовлетворения.

Проверив материалы дела, обсудив доводы апелляционных жалоб, возражений на них, заслушав доводы лиц, участвующих в судебном заседании, судебная коллегия приходит к следующему.

Выводы суда о виновности осужденного ФИО1 в совершении преступления, за которое он осужден, соответствуют фактическим обстоятельствам, установленным судом первой инстанции, подтверждаются исследованными в судебном заседании доказательствами, которые изложены в приговоре.

Вопреки доводам жалоб, суд тщательно проверил показания ФИО1, согласно которым 6 сентября 2024 года между ним и Ю. произошел конфликт, в ходе которого он выхватил у потерпевшей нож, которым до этого она нанесла ему удар в правую часть спины в области лопаток, однако последняя схватила его обеими руками за шею, повалив его на кровать, в результате чего наткнулась на нож, находившийся в его правой руке. Указанным показаниям дана оценка в совокупности с иными собранными по делу доказательствами.

Так, потерпевшая Ю. в судебном заседании подтвердила, что 6 сентября 2024 года после совместного распития спиртного между ней и ФИО1 произошел конфликт, в ходе которого последний ударил ее ножом в живот, отрицала, что наваливалась на осужденного и находившийся в его руках нож, исключила нанесение удара себе самой. Настаивала на показаниях, данных ею в ходе предварительного следствия, в том числе проверок показаний на месте, согласно которым 6 сентября 2024 года они встретились с ФИО1, и у него дома по адресу: ****, употребили с ним спиртное. В ходе распития спиртных напитков, между ней и ФИО1 произошёл словесный конфликт, в ходе которого ФИО1 нанес ей два удара в область лица, и поскольку она была сильно напугана его поведением, подошла к кухонному гарнитуру, откуда из ящика стола достала нож с рукояткой зеленого цвета, чтобы напугать ФИО1 и исключить побои. Когда ФИО1 шел в комнату, находясь к ней спиной, она нанесла ему удар ножом в область левой лопатки, после чего, продолжая конфликт, осужденный сел на кровать, а она стояла перед ним с ножом. Затем ФИО1 выхватил из ее правой руки кухонный нож с рукояткой зеленого цвета. Далее события помнит плохо, но точно помнит, что она на ФИО1 не наваливалась и на нож она не натыкалась, кроме того, удар ножом сама себе не наносила. Она на ФИО1 была зла, за то, что он ее ударил, и не могла идти обнимать его. Помнит, что сидя на краю кровати, она держалась двумя руками за левую сторону живота, ощущала резкую проникающую боль в области живота. Ножа в руке у нее не было, он был у ФИО1 в правой руке, который стоял напротив нее, после чего ФИО1 принес ей полотенце. Медицинским работникам она сама сообщала об обстоятельствах произошедшего события.

Из оглашенных показаний свидетеля Т. следует, что 6 сентября 2024 года в дневное время около 14 часов 00 минут к ней домой пришёл сосед ФИО1, который находился в состоянии алкогольного опьянения, попросил ее вызвать фельдшера. О причинах вызова медицинского работника он говорить отказался, однако она обратила внимание, что у ФИО1 на левой руке кровь, а также на спине царапина. После этого она пошла за ФИО1, так как ее смутило, что он спешил домой. Войдя в квартиру осужденного, она увидела Ю., лежащую на кровати, укрытую полотенцем в области живота. Подойдя ближе к Ю. и приподняв полотенце, она увидела у неё с левой стороны живота повреждение, после чего сразу позвонила фельдшеру и сообщила о случившемся. ФИО1 ей пояснил, что он резал арбуз, а Ю. стала вставать с кровати и наткнулась на нож, при этом последняя в ее присутствии заявила, что сообщенные им сведения не соответствуют действительности.

Допрошенный в судебном заседании свидетель З. показала, что состоит в должности фельдшера ГБУЗ ПК Красновишерская ЦРБ, ФАП пос. Усть-Язьва Красновишерского городского округа Пермского края. 6 сентября 2024 года ей на сотовый телефон позвонила Т., которая сообщила, что Ю. с ножевым ранением находится в квартире ФИО1 Она, в свою очередь, вызвала бригаду скорой медицинской помощи для Ю., после чего пошла на вызов по адресу: ****. По прибытии на адрес, и пройдя в квартиру, она увидела, что Ю. лежит на кровати, прижимая руками полотенце в области живота. У Ю. обе руки были в крови, также немного крови было в области ножевого ранения. ФИО1 ей пояснил, что в ходе распития спиртных напитков между ним и Ю. произошел словесный конфликт, в ходе которого Ю. нанесла ему ножевое ранение в левую подлопаточную область, а он ножом нанес ответный удар Ю. в левую подвздошную область живота. При осмотре Ю. она увидела ножевое ранение передней брюшной стенки с левой стороны, в связи с чем стала Ю. оказывать первую медицинскую помощь до приезда скорой помощи.

Свидетель Д., состоящий в должности фельдшера станции скорой помощи г. Красновишерска, в ходе предварительного следствия показал, что 6 сентября 2024 года в 14 часов 22 минуты поступил вызов от фельдшера З. о том, что по адресу: ****, ножевое ранение у Ю. По приезду на место в квартире находились хозяин квартиры ФИО1, сотрудники полиции и участковый фельдшер З. Им был проведен первичный осмотр пациентки. По обстоятельствам произошедшего Ю. пояснила, что во время совместного распития спиртных напитков ФИО1 во время ссоры нанес ей один удар ножом в область живота. Осмотрев рану и оказав первую медицинскую помощь, пациентка была доставлена в хирургическое отделение г. Соликамска в состоянии средней степени тяжести. Ю. была в сознании, осознавала и понимала происходящие события.

Показания потерпевшей, свидетелей, самого осужденного в части, не противоречащей предъявленному обвинению, по сути, согласуются между собой и с результатами осмотра места происшествия, которым зафиксирована обстановка в квартире № 1 по адресу: ****, обнаружены и изъяты нож, футболка и махровое полотенце с пятнами бурого цвета (том 1 л.д. 5-13); копией карты вызова скорой медицинской помощи ГБУЗ ПК «ССМП г. Соликамска», согласно которой 6 сентября 2024 года в 14 часов 22 минут на станцию скорой медицинской помощи г. Соликамска Пермского края, поступил вызов на адрес: ****, по факту ножевого ранения Ю., при этом имеется отметка, что со слов пострадавшей установлено, что во время совместного распития спиртных напитков мужчина во время ссоры нанес удар ножом в живот (том 1 л.д. 15-16); выпиской медицинского осмотра Ю. фельдшером З. от 6 сентября 2024 года, согласно которой имеется описание: днем, в результате бытовой ссоры с ФИО1, ей была нанесена колото-резанная рана в живот кухонным ножом (том 1 л.д. 19); сообщением из медицинского учреждения о поступлении (обращении) граждан с телесными повреждениями насильственного характера от 6 сентября 2024 года, согласно которому в ГБУЗ ПК «Городская больница г. Соликамска» 6 сентября 2024 года в 16 часов 45 минут поступила Ю. Из обстоятельств и места получения травмы следует, что ударил ножом знакомый в пос. Усть-Язьва по ул. ****, Красновишерского городского округа Пермского края. Вид травмы колото-резаная рана передней брюшной стенки, алкогольное опьянение (том 1 л.д. 58); протоколами предъявления для опознания от 17 февраля 2025 года, согласно которым осужденный ФИО1 и потерпевшая Ю. указали на нож с рукоятью зеленого цвета как тот, которым ФИО1 нанес 6 сентября 2024 года телесные повреждения Ю. (том 2 л.д. 28-34, 35-42); заключениями экспертов № 8м/д от 11 февраля 2025 года, № 114 от 30 апреля 2025 года, которыми установлена локализация, степень тяжести, механизм образования и давность причинения обнаруженного у потерпевшей телесного повреждения: проникающее колото-резаное ранение передней брюшной стенки слева (живот), с множественными повреждениями брыжейки тонкой кишки, с гемомеритонеумом (кровотечение в брюшную полость), образовалось в результате не менее одного ударного воздействия по животу потерпевшей, за несколько десятков минут-нескольких часов до обращения за медицинской помощью (6 сентября 2024 года в 15 часов 05 минут), орудием или предметом, обладающим колюще-режущими свойствами, типа клинка ножа, стекла и т.п., которое в соответствии с п. 6.1.15 Медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека, утвержденных приказом Министерства здравоохранения и социального развития России от 24 апреля 2008 года № 194н, квалифицируется как тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни (том 1 л.д. 156-164, 179-184); заключением эксперта № 102 от 30 сентября 2024 года, из выводов которого следует, что ножи, представленные на экспертизу, изготовлены заводским способом по типу хозяйственного и специального назначения, к колюще-режущему гражданскому холодному оружию не относятся (том 1 л.д. 197-200); заключением эксперта № 124 от 21 марта 2025 года, согласно которому на полотенце, предоставленном на экспертизу, обнаружены следы крови человека, которые произошли от ФИО1 и Ю. (том 1 л.д. 228-238); протоколом осмотра предметов с фототаблицей от 17 февраля 2025 года, согласно которому осмотрен нож, изъятый в ходе осмотра места происшествия 6 сентября 2024 года, на боковых поверхностях клинка которого имеются пятна бурого цвета (том 2 л.д. 43-48); протоколом осмотра предметов с фототаблицей от 19 мая 2025 года, согласно которому осмотрено махровое полотенце красного цвета, большая часть которого имеет множественные пятна вещества бурого цвета (том 2 л.д. 56-63); иными исследованными в судебном заседании доказательствами.

Заключения экспертов соответствует требованиям ст. 204 УПК РФ. Нарушений процессуальных прав участников судебного разбирательства при назначении и производстве судебно-медицинской, а затем комиссионной судебно-медицинской экспертиз, которые повлияли или могли повлиять на содержание выводов экспертов, допущено не было. Выводы экспертов аргументированы и отвечают на поставленные перед ним вопросы.

Эксперты М. и С. в судебном заседании подтвердили свои выводы, изложенные в заключениях, указав, что в связи с введением с 1 сентября 2025 года нового Порядка определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека, утвержденного приказом Минздрава России от 8 апреля 2025 года № 172н тяжесть вреда, причиненного Ю. не изменилась, а эксперт М. в указал, что указанный им в экспертном заключении п. 6.1.5 «Методических рекомендаций» соответствует п. 5.1.1.16 Порядка определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека, утвержденного приказом Минздрава России от 8 апреля 2025 года № 172н.

Все указанные выше положенные судом в основу приговора доказательства, содержание которых подробно приведено в приговоре, получены с соблюдением требований уголовно-процессуального законодательства и обоснованно признаны судом допустимыми. Все доказательства были исследованы судом в соответствии с требованиями ст. 240 УПК РФ, проверены, исходя из положений ст. 87 УПК РФ, в совокупности с другими доказательствами по делу, нашли свое полное подтверждение и были оценены с учетом правил, предусмотренных ст. 88 УПК РФ с точки зрения их достаточности, полноты, допустимости и относимости к рассматриваемому событию, без придания каким-либо из них заранее установленной силы.

Оснований не доверять показаниям допрошенных лиц, положенным в основу приговора, а также оснований для признания этих показаний недопустимыми доказательствами, считать их недостоверными ввиду заинтересованности, оговора, у суда не имелось, поскольку они согласуются друг с другом, не противоречат материалам дела. Как следует из протокола судебного заседания, при допросах потерпевшей и свидетелей требования ст. 278 УПК РФ соблюдены, свидетели были предупреждены об уголовной ответственности по ст. ст. 307, 308 УПК РФ, для устранения имеющихся в показаниях противоречий судом были оглашены показания, данные в ходе предварительного следствия, нарушений положений ст. 281 УПК РФ не допущено.

Показания названных лиц получили надлежащую оценку, оснований не согласиться с которой судебная коллегия не усматривает.

Так, судом обоснованно были признаны недостоверными показания Ю., данные ею 13 сентября 2024 года, поскольку как впоследствии в ходе предварительного следствия, так и в ходе судебного заседания она их не подтвердила, а противоречия в своих показаниях объяснила нежеланием привлекать ФИО1 к ответственности, а также тем, что такие показания ее просил дать осужденный. При этом она последовательно утверждала, что ни намерений причинить себе телесные повреждения, ни обнять ФИО1 в ходе конфликта она не имела, поскольку была зла на него.

Изменение потерпевшей 13 сентября 2024 года показаний в пользу осужденного согласуется с исследованными в судебном заседании уведомлениями уполномоченного органа об имевших место случаях нарушения ФИО1 условий меры пресечения в виде запрета определенных действий, из которых следует, что 11, 16 и 17 сентября 2024 года осужденный общался с Ю. по телефону.

Кроме того, судебная коллегия отмечает, что согласно оглашенным показаниям потерпевшей от 21 февраля 2025 года в начале ноября 2024 года ФИО1 сообщил ей, что изначально он признался сотрудникам полиции в том, что он нанес ей удар ножом в живот, однако в последующем избрал иную линию поведения, опасаясь наказания.

Оценивая показания потерпевшей о том, что она не помнит обстоятельства получения ею колото-резаного ранения передней брюшной стенки, а также соответствующие доводы апелляционных жалоб стороны защиты, судебная коллегия обращает внимание, что в ходе проверки показаний на месте Ю. подробно описывает предшествующие события, в том числе, куда она пошла, как оперлась рукой после нанесенного осужденным удара по ее лицу, о месте, где находился нож с зеленой рукоятью, когда она его взяла.

Таким образом, учитывая характер отношений между потерпевшей и осужденным, судебная коллегия расценивает ее позицию относительно запамятования обстоятельств нанесения ей удара как направленные на оказание осужденному помощи избежать уголовной ответственности, при этом соглашается с выводами суда о недостоверности ее показаний, в которых она указывает на самонаткновение на нож.

Версия ФИО1 о том, что изобличающие его показания потерпевшая давала под давлением следователя, что тот самостоятельно вносил ее показания в протоколы допроса, проверялась судом. Так, допрошенный в судебном заседании следователь А. указала, что показания Ю. вносились с ее слов, сама она ей текст показаний не диктовала, давления на потерпевшую не оказывала. После допроса Ю. прочитывала внесенные сведения, ставила свою подпись, замечаний и дополнений у нее не было. Кроме того, перед допросом Ю. была предупреждена об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний.

Доводы апелляционной жалобы осужденного о том, что следователь в судебном заседании сообщал о процедуре допроса потерпевшей в машине скорой медицинской помощи, противоречат материалам дела и протоколу судебного заседания, в связи с чем отвергаются судебной коллегией. Объяснения, на которые фактически ссылается осужденный, не отвечают требованиям, предъявляемым к доказательствам, в судебном заседании не исследовались и не принимались судом во внимание при принятии решения.

Указание осужденного о сильном алкогольном опьянении потерпевшей и невозможности в связи с этим сообщить об обстоятельствах произошедшего, опровергается как показаниями самой потерпевшей, подтвердившей, что сообщала прибывшим медицинским работникам о природе возникновения у нее колото-резаного ранения, так и показаниями свидетеля Д., согласующимися с картой вызова скорой медицинской помощи, согласно которым обстоятельства произошедшего установлены со слов пациента (Ю.) – во время совместного распития спиртных напитков мужчина в ходе ссоры нанес удар ножом в живот.

Факт умышленного нанесения ФИО1 удара ножом потерпевшей подтверждается и показаниями свидетеля З., которой о произошедшем известно со слов самого осужденного. При этом судебная коллегия отмечает, что показания названного свидетеля в указанной части им не оспариваются.

Вопреки доводам защиты, доводы о неумышленном характере причинения Ю. ножевого ранения, были надлежащим образом проверены судом первой инстанции и обоснованно признаны несостоятельными, опровергающимися совокупностью вышеприведенных доказательств. Выводы суда о том, что ФИО1 действовал с умыслом на причинение тяжкого вреда здоровью потерпевшей, соответствуют фактическим обстоятельствам дела. Судом установлено, что мотивом преступных действий ФИО1 в отношении Ю. явилась личная неприязнь, возникшая в результате конфликта, при этом, о наличии у него умысла на причинение потерпевшей тяжкого вреда здоровью свидетельствуют как характер его действий, так и использование предмета, обладающего поражающими свойствами, свидетельствующий о том, что ФИО1, который в силу своего возраста и жизненного опыта не мог не осознавать, что своими действиями посягает на здоровье потерпевшей, явно предвидел, что его действия могут причинить тяжкий вред здоровью потерпевшей, и желал его причинения.

Судом обоснованно отвергнута позиция осужденного о том, что Ю., навалившись на него всем телом, сама могла наткнуться на нож. Соглашаясь с указанными выводами, судебная коллегия отмечает нелогичность показаний ФИО1 в этой части, согласно которым в то время как потерпевшая, по его словам, начала сдавливать своими руками его шею, он продолжал удерживать нож в своей руке, не выпуская, сохраняя при этом его жесткую фиксацию, которая согласно заключению эксперта являлась необходимым условием возникновения травмы у Ю.

Кроме того, исходя из фототаблицы к протоколу осмотра места происшествия, порядок на столе, стоявшем в непосредственной близости от кровати, на которой якобы произошло нападение потерпевшей и последующая борьба, в результате которого Ю. получила колото-резаное ранение, не нарушен, а ссылки осужденного о том, что впоследствии он поднял с пола упавшую бутылку, которая была закрыта, противоречит названной фототаблице, согласно которой бутылка наряду с иными предметами стоит на столе, находится в открытом виде.

Показания осужденного о механизме образования телесного повреждения у потерпевшей опровергаются и показаниями самой Ю., согласно которым в ходе конфликта она стояла перед ним, а не сидела рядом, как тот указывает, а также заключением эксперта № 8 м/д от 11 февраля 2025 года, где указано, что направление действия травмирующей силы проникающего колото-резаного ранения передней брюшной стенки слева с множественными повреждениями брыжейки тонкой кишки, с гемомеритонеумом (кровотечение в брюшную полость) – спереди-назад, относительно передней поверхности тела вертикально стоящего человека.

Обращают на себя и иные противоречия в показаниях осужденного, который в судебном заседании указывал, что арбуз резал ножом с белой рукоятью, а в ходе проверки показаний на месте – с зеленой рукоятью, объясняя нахождение его в момент конфликта на журнальном столике. При этом потерпевшая в своих показаниях указывала, что нож с зеленой рукоятью, которым впоследствии ФИО1 нанес ей удар в живот, она взяла из ящика на кухне уже в разгар конфликта, изначально на столе его не было. Имеются отличия в показаниях названных лиц и в описании предшествующих событий, в частности нанесения удара ФИО1 в область спины.

Кроме того, высказанная осужденным версия произошедшего косвенно опровергается и показаниями свидетеля Т., которой непосредственно после совершения преступления ФИО1 сообщал совершенно другие обстоятельства.

Отвергаются судебной коллегией и доводы жалоб со ссылкой на заключение эксперта № 8 м/д, согласно которому получение проникающего колото-резанного ранения брюшной стенки слева, с множественными повреждениями брыжейки тонкой кишки с гемомеритонеумом Ю. возможно, как при обстоятельствах изложенных потерпевшей Ю., так и изложенных подсудимым ФИО1, так и совершенно при других обстоятельствах, поскольку из заключения эксперта № 114 (комиссионной судебно-медицинской экспертизы) от 30 апреля 2025 года следует, что возникновение травмы у Ю. возможно только в случае прочной (жесткой) фиксации ножа в кисти нападавшего и резкого поступательного движения клинка (в сторону пострадавшей) либо наличия упора, служащего препятствием для свободного смещения клинка ножа назад под действием силы тяжести тела пострадавшей.

Вместе с тем, в ходе проверки показаний на месте 19 мая 2025 года ФИО1 показал положение, при котором Ю. получила телесные повреждения, при этом рука была слегка согнута в локте, кисть руки, в которой расположен нож, в свободном положении (навесу).

Версия о том, что нож уперся в кровать, когда потерпевшая навалилась на него, появилась только в ходе судебного следствия после исследования всех доказательств по делу, в том числе названного заключения эксперта. При этом судебная коллегия отмечает, что как уже указано выше, нож должен быть зафиксирован в руке для избежания колебания в стороны, а для причинения указанного проникающего ранения нож должен либо иметь упор со стороны рукояти при причинении повреждений под силой тяжести потерпевшей, либо данный нож должен совершить резкое поступательное движение вперед.

В изменении показаний осужденного прослеживается стремление занять наиболее выгодную для себя позицию с целью защиты от уголовной ответственности, что является его правом, однако свидетельствует о вымышленном характере высказанной им версии произошедшего.

Доводы защитника в заседании суда апелляционной инстанции о том, что на фотоизображении в ходе проверки показаний на месте рука могла быть зафиксирована в момент изменения положения тела осужденного, отвергаются судебной коллегией, поскольку осужденный и его защитник знакомились с названным протоколом следственного действия как непосредственно после его составления, так и при выполнении требований ст. 217 УПК РФ, однако замечаний от участвующих лиц заявлено не было.

Утверждение защитника в ходе апелляционного производства о том, что в случае умышленного характера удара в область брюшной полости потерпевшей при отсутствии ограничения любой нож войдет в мягкие ткани до конца, то есть до начала рукояти, а не на 3 см, отвергается судебной коллегией. При этом отмечается, что ссылка защитника в своем выступлении на глубину раневого канала не менее 3 см противоречит заключению комиссии экспертов № 114 и описанию колото-резаного ранения потерпевшей. Так, в нем указано, что ширина клинка (а не глубина раневого канала) на уровне погружения его в тело пострадавшей была не менее 3 см. При этом исходя из описания ножа в исследовательской части, ширина клинка свыше 3 см начинается в 6 см от острия и далее, вплоть до уровня пятки – 3,85 см. При этом вопреки утверждениям защитника исследовательская часть заключения не содержит сведений о глубине раневого канала.

Сопоставляя между собой изображение ножа в протоколе осмотра предметов со следами вещества бурого цвета, описание клинка ножа в заключении эксперта № 102 от 30 сентября 2024 года, указание в заключении комиссии экспертов № 114 от 30 апреля 2025 года на ширину клинка на уровне погружения его в тело, а также содержащиеся в нем же сведения о достаточно большом слое у потерпевшей подкожно-жировой клетчатки, в совокупности с характером полученной Ю. травмы (9 повреждений брыжейки тонкой кишки), свидетельствующей о применении достаточной силы, доводы защитника о незначительной глубине раны, а соответственно, о невозможности причинения таких повреждений в результате умышленного удара, признаются судебной коллегией несостоятельными.

Каких-либо доказательств совершения действий ФИО1 в условиях необходимой обороны или превышение ее пределов от неправомерных действий Ю. не установлено, поскольку реальной угрозы со стороны последней, от действий которой могли немедленно наступить вредные последствия для ФИО1 не было. Несмотря на то, что Ю. взяла в руки нож, чтобы прекратить свое избиение ФИО1, он выхватил его из рук Ю., соответственно, реальная угроза со стороны Ю. в тот момент уже отсутствовала.

Правильно установлено судом и орудие преступления – нож, который ФИО1 использовал в качестве оружия для совершения преступления, что подтверждает наличие квалифицирующего признака «с применением предмета, используемого в качестве оружия».

Какие-либо не устраненные судом первой инстанции существенные противоречия в доказательствах, в частности, в показаниях свидетелей, потерпевшего, заключениях проведенных по делу судебных экспертиз требующих их истолкования в пользу осужденного, которые могли повлиять на выводы суда о доказанности вины ФИО1 или на квалификацию его действий, по делу отсутствуют.

Фактически все доводы, приведенные в жалобе и в заседании суда апелляционной инстанции, сводятся к переоценке доказательств, собранных по делу, проверенных судом и получивших надлежащую оценку в приговоре суда, оснований не согласиться с которыми судебная коллегия не усматривает.

Судебное разбирательство проведено в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, с соблюдением всех принципов судопроизводства, в том числе состязательности и равноправия сторон, права на защиту, презумпции невиновности. При рассмотрении уголовного дела суд первой инстанции оценил доводы всех участников процесса, предоставив сторонам обвинения и защиты равные возможности для реализации своих прав, при этом ограничений прав участников уголовного судопроизводства допущено не было. Приговор соответствует требованиям ст. 307 УПК РФ, в нем приведены доказательства и указано, по каким основаниям суд признает одни из них достоверными и отвергает другие, в частности показания осужденного о механизме образования колото-резаного ранения у потерпевшей, поскольку они опровергаются исследованными в судебном заседании доказательствами и обусловлены желанием ФИО1 уменьшить степень своей вины.

Квалификация действий ФИО1 по п. «з» ч. 2 ст. 111 УК РФ является верной и обоснованной. Законных оснований для иной юридической оценки действий осужденного, его оправдания не имеется.

Наказание ФИО1 назначено в соответствии с требованиями ст.ст. 6, 43, 60 УК РФ и соответствует характеру и степени общественной опасности противоправного деяния, обстоятельствам его совершения и личности осужденного, смягчающих и отягчающих наказание обстоятельств, а также влияния назначенного наказания на исправление виновного и условия жизни его семьи.

Судом приняты во внимание и учтены все имеющиеся по делу и известные на момент вынесения приговора смягчающие наказание обстоятельства, в соответствии с пп. «и», «к» ч. 1 ст. 61 УК РФ – явка с повинной; оказание иной помощи потерпевшей непосредственно после совершения преступления (положил полотенце ей на рану и предпринял меры по вызову медицинского работника для оказания медицинской помощи); добровольное возмещение морального вреда, причиненного в результате преступления, что подтверждается распиской от 13 февраля 2025 года (том 1 л.д. 94); принесение извинений потерпевшей, как иные меры, направленные на заглаживание вреда, причиненного потерпевшей.

Каких-либо иных смягчающих обстоятельств, прямо предусмотренных ч. 1 ст. 61 УК РФ и способных повлиять на вид или размер наказания, известных суду, но неучтенных при его назначении, судебная коллегия не усматривает.

Оснований для признания смягчающим наказание обстоятельством, предусмотренным п. «з» ч. 2 ст. 61 УК РФ, противоправности или аморальности поведения потерпевшей, явившегося поводом для преступления, не имеется.

По смыслу закона для признания указанного обстоятельства смягчающим наказание необходимо, чтобы поведение потерпевшего не только было противоправным или аморальным, но и служило поводом для преступления, то есть было связано с его совершением.

Из исследованных доказательств видно, что действия, на которые ссылается осужденный (удар ножом в его спину), нельзя признать как оказавшие провоцирующее влияние на преступное поведение ФИО1 Так, потерпевшая указала, что ее действия были обусловлены испугом и были спровоцированы примененным в отношении нее насилием – нанесением ей двух ударов в область лица осужденным.

При таких обстоятельствах судебная коллегия приходит к выводу об отсутствии в действиях потерпевшей Ю. таких признаков противоправного поведения, которые можно было бы безусловно расценить как повод для ФИО1 к совершению преступления.

Признав в качестве отягчающего наказание обстоятельства нахождение ФИО1 при совершении преступления в состоянии опьянения, вызванного употреблением алкоголя, суд верно руководствовался положениями ч. 1.1 ст. 63 УК РФ. Приведенные судом мотивы при признании указанного обстоятельства в качестве отягчающего подтверждают правильность выводов в этой части.

Выводы суда о невозможности применения к ФИО1 положений ст. 64 УК РФ, а также ст. 53.1 и ст. 73 УК РФ судом первой инстанции должным образом мотивированы, с учетом фактических обстоятельств преступления, его характера и степени общественной опасности, личности осужденного.

Не назначение осужденному дополнительного вида наказания в виде ограничения свободы либо лишения права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью судом в приговоре также мотивировано.

Поскольку в действиях осужденного обоснованно усмотрено отягчающее обстоятельство, у суда отсутствовали правовые основания для применения ч. 1 ст. 62 УК РФ и ч. 6 ст. 15 УК РФ.

Вид исправительного учреждения, в котором ФИО1 надлежит отбывать назначенное наказание, определен судом верно в соответствии с п. «б» ч. 1 ст. 58 УК РФ - исправительная колония общего режима.

Вопросы о мере пресечения, вещественных доказательствах, судом разрешены в соответствии с требованиями закона.

Таким образом, оснований для отмены или изменения приговора, в том числе по доводам апелляционной жалобы, судебная коллегия не усматривает, поскольку приговор является законным, обоснованным и справедливым.

На основании изложенного, и руководствуясь ст. 389.13, ст. 389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, судебная коллегия

ОПРЕДЕЛИЛА:

приговор Красновишерского районного суда Пермского края от 14 ноября 2025 года в отношении ФИО1 оставить без изменения, апелляционные жалобы осужденного ФИО1 и адвоката Бабиной И.Д. – без удовлетворения.

Апелляционное определение может быть обжаловано в Седьмой кассационный суд общей юрисдикции (г. Челябинск) в порядке, предусмотренном главой 47.1 УПК РФ, путем подачи кассационных жалоб (представлений) через суд первой инстанции в течение шести месяцев со дня вступления в законную силу судебного решения, а для осужденного, содержащегося под стражей, - в тот же срок со дня вручения ему копии такого судебного решения, вступившего в законную силу.

В случае пропуска указанного срока или отказа в его восстановлении кассационные жалобы (представления) подаются непосредственно в суд кассационной инстанции и рассматриваются в порядке, предусмотренном статьями 401.10 - 401.12 УПК РФ.

В случае подачи кассационных жалобы, представления лица, участвующие в деле, вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий: (подпись)

Судьи: (подпись)