Апелляционное постановление № 22-4259/2025 от 24 августа 2025 г. по делу № 1-25/2025

Мотивированное
апелляционное постановление изготовлено 25 августа 2025 года

Председательствующий Химченко В.В. № 22-4259/2025

А П Е Л Л Я Ц И О Н Н О Е П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

г. Екатеринбург 21 августа 2025 года

Свердловский областной суд в составе председательствующего Каркошко А.А.,

при помощнике судьи Соколовой Т.В.,

с участием прокуроров апелляционного отдела прокуратуры Свердловской области Черноусовой Н.С., ФИО1,

оправданного ФИО2,

его защитника - адвоката Кравцова П.А.,

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционному представлению государственного обвинителя ХарламоваЕ.А. на приговор Краснотурьинского городского суда Свердловской области от 25 апреля 2025 года, которым

ФИО2,

<дата> года рождения, ранее не судимый,

признан невиновным и оправдан по предъявленному ему обвинению в совершении преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 217 УК РФ, на основании п.3 ч. 2 ст. 302 УПК РФ в связи с отсутствием в деянии состава преступления.

За оправданным признано право на реабилитацию в соответствии с главой 18 УПК РФ.

Мера пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении отменена.

Приговором разрешена судьба вещественных доказательств.

Заслушав выступления сторон, суд

у с т а н о в и л:

приговором суда ФИО2 оправдан по предъявленному ему обвинению в нарушении требований промышленной безопасности опасных производственных объектов, повлекшем по неосторожности смерть П.

В апелляционном представлении государственный обвинитель Харламов Е.А. просит приговор отменить в связи с несоответствием выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам уголовного дела, установленным судом первой инстанции, а также в связи с существенным нарушением уголовно-процессуального закона, уголовное дело передать в суд первой инстанции на новое судебное разбирательство.

В обоснование доводов представления указывает, что на основании анализа показаний подсудимого ФИО2, свидетелей, письменных доказательств суд пришел к выводам о соответствии ФИО2 признакам лица, ответственного за безопасное проведение взрывных работ на указанном участке; о фактическом проведении им взрывных работ на участке № 7 шахты «Северопесчанская» с нарушением технологии проведения буровых работ, что привело к невозможности полного использования полученных взрывчатых веществ; о привлечении ФИО2 в нарушение норм безопасности к проведению взрывных работ проходчика К., не имевшего допуска к проведению данного вида работ; о непринятии ФИО2 мер к удалению из опасной зоны проведения взрывных работ посторонних лиц.

Несмотря на это, суд признал недоказанным факт неполного использования ФИО2 взрывчатых материалов, складирования им неиспользованных остатков взрывчатых материалов в вентиляционном штреке № 1, использования для инициации взрыва пускателя рудничного нормального исполнения, что свидетельствует о том, что взрыв в шахте произошел по иной причине, не связанной с действиями ФИО2

При этом в ходе судебного разбирательства был установлен факт допуска ФИО2 к проведению взрывных работ П., что следует из показаний как самого оправданного, так и свидетеля К., однако судом данные обстоятельства оставлены без внимания и оценки в приговоре не получили.

Отмечает, что вопреки требованиям п. 3 ч. 1 ст. 305 УПК РФ суд не привел в приговоре ни одного доказательства, подтверждающего решение об отсутствии в действиях оправданного состава преступления, ограничившись лишь указанием об отсутствии доказательств вины ФИО2

Придя к выводу о том, что взрыв в шахте произошел по иной причине, суд не установил, что именно могло послужить причиной взрыва, из-за которого погиб П.

При этом судом оставлено без внимания, что кроме бригады в составе ФИО2, К. и П. в месте, где произошел взрыв, иные лица не находились, взрыв произошел рядом с местом, где ФИО2, нарушив схему проведения взрывных работ и взяв чужие средства инициирования взрыва, расположил электродетонаторы, не убедившись в отсутствии рядом с ними взрывчатых веществ и в безопасности коллег, не имевших права находиться в опасной зоне.

Кроме того, изложив в описательно-мотивировочной части приговора содержание показаний ФИО2, суд вопреки требованиям п. 3 ч. 1 ст. 305 УПК РФ оценку данным показаниям не дал, в нарушение п. 4 ч. 1 ст. 305 УПК РФ не указал мотив, по которому им отвергнуты доказательства, представленные стороной обвинения.

При этом автор представления находит неверной оценку судом представленных стороной обвинения доказательств, в частности акта расследования несчастного случая и экспертного заключения ООО «АГЭЦ» на том лишь основании, что суд не согласился с выводами указанного заключения. Указывает, что в судебном заседании вопрос о проведении уполномоченными лицами повторной экспертизы произошедшего несчастного случая не ставился, суд ограничился принятием позиции представленного защитой заключения специалиста С., содержащего частное мнение преподавателя ФГБОУ ВО «УГГУ», не выходившего на место происшествия и не обладавшего практическим опытом ведения горных работ.

Отмечает, что заключение специалиста является отзывом на экспертное заключение ООО «АГЭЦ», большинство вопросов на его разрешение поставлены с целью получения критической оценки указанного экспертного заключения, о причинах несчастного случая поставлен лишь один вопрос, признание ответа на который требовало получения в судебном следствии дополнительных доказательств, подтверждавших альтернативную версию произошедшего несчастного случая, чего судом сделано не было.

Кроме того, обстоятельства, подлежащие доказыванию, предусмотренные п. 1 ч. 1 ст. 73 УПК РФ, а именно; событие преступления (время, место, способ и другие обстоятельства совершения преступления) были установлены доказательствами по уголовному делу, в том числе протоколами осмотра места происшествия и осмотра предметов, проектами на проходку горной выработки, графиком производства взрывных работ.

Перечисленные доказательства оценку суда по правилам ст. 88 УПК РФ не получили, имеющиеся в показаниях свидетелей и оправданного противоречия судом не устранены, при том что ни одно из представленных стороной обвинения и положенных в основу приговора доказательств в порядке ст. 75 УПК РФ недопустимым не признано.

Выводы суда о постановлении оправдательного приговора основаны исключительно на показаниях ФИО2, не признавшего себя виновным в совершении преступления, отрицавшего наличие у него неиспользованных остатков взрывчатых материалов и их размещение вблизи от установленных с нарушением схемы детонаторов, давшего П. указание о производстве взрыва с использованием ПРН. При этом противоречия в показаниях ФИО2 и свидетеля К. не устранены. Более того, показания К., оправдывающего действия ФИО2, признавались судом как заведомо достоверные без дополнительной проверки в совокупности с другими имеющимися по делу доказательствами.

В качестве нарушения уголовно-процессуального закона автор представления указывает также и на то, что приговор в качестве основания оправдания подсудимого содержит ссылку на п. 2 ч. 2 ст. 302 УПК РФ, а не на п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ.

В возражении на апелляционное представление защитник Кравцов П.А. просит приговор, как законный и обоснованный, оставить без изменения, апелляционное представление государственного обвинителя Харламова Е.А. – без удовлетворения. В обоснование указывает, что судом в приговоре дана оценка всем доказательствам, в том числе и тем, на которые указывает государственный обвинитель в представлении. Отмечает, что суд пришел к верному выводу об отсутствии причинно-следственной связи между нарушением ФИО2 правил и норм охраны труда и промышленной безопасности и наступлением смерти П. Считает, что заключение специалиста отвечает всем требованиям закона, оно дано доцентом кафедры и кандидатом технических наук, который имеет квалификацию в области взрывного дела, в том числе, имеет Единую книжку взрывника, подтверждающую право руководства взрывными работами, а также опыт соответствующих работ. Данный специалист был допрошен в судебном заседании, тогда как государственный обвинитель возражал как против допроса эксперта, так и против проведения повторной экспертизы для устранения противоречий между заключением эксперта и заключением специалиста. Обращает внимание, что в компетенцию суда не входит выдвижение каких-либо версий, сбор и получение каких-либо дополнительных доказательств, он лишь оценивает те доказательства, которые представлены стороной обвинения и защиты.

В судебном заседании суда апелляционной инстанции, поддержавшие доводы апелляционного представления государственного обвинителя прокуроры Черноусова Н.С. и ФИО1 просили в то же время возвратить уголовное дело прокурору для устранения препятствий его рассмотрения судом, поскольку установить причины произошедшего несанкционированного взрыва возможно лишь при проведении взрывотехнической экспертизы, которая фактически по данному уголовному делу не была проведена.

Заслушав выступления сторон, проверив материалы уголовного дела, суд апелляционной инстанции находит доводы апелляционного представления заслуживающими внимания и приходит к следующим выводам.

В соответствии со ст. 389.15 УПК РФ основаниями отмены или изменения судебного решения в апелляционном порядке являются несоответствие выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам уголовного дела, установленным судом первой инстанции; существенное нарушение уголовно-процессуального закона; а также выявление обстоятельств, указанных в ч. 1 и п. 1 ч. 1.2 ст. 237 УПК РФ.

Приговор признается не соответствующим фактическим обстоятельствам уголовного дела, установленным судом первой инстанции, если выводы суда не подтверждаются доказательствами, рассмотренными в судебном заседании; суд не учел обстоятельств, которые могли существенно повлиять на выводы суда; в приговоре не указано, по каким основаниям при наличии противоречивых доказательств, имеющих существенное значение для выводов суда, суд принял одни из этих доказательств и отверг другие.

При этом под существенными нарушениями уголовно-процессуального закона понимаются нарушения, которые путем лишения или ограничения гарантированных уголовно-процессуальным законом прав участников уголовного судопроизводства, несоблюдения процедуры судопроизводства или иным путем повлияли или могли повлиять на вынесение законного и обоснованного судебного решения.

В соответствии со ст. 297 УПК РФ приговор должен быть законным, обоснованным и справедливым, и признается таковым, если он постановлен в соответствии с требованиями уголовно-процессуального законодательства и основан на правильном применении уголовного закона.

Указанные требования закона судом первой инстанции не соблюдены.

В соответствии со ст. 73 УПК РФ доказыванию подлежат событие преступления, виновность лица в совершении преступления, форма его вины, мотивы и иные, предусмотренные данной нормой закона обстоятельства.

Указанные обстоятельства устанавливаются на основании доказательств, исследованных и оцененных судом в соответствии с положениями ст. ст. 87, 88 УПК РФ, согласно которой каждое доказательство подлежит оценке с точки зрения относимости, допустимости, достоверности, а все собранные доказательства в совокупности - достаточности для разрешения уголовного дела.

В соответствии с разъяснениями, данными в п. 6 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29 ноября 2016 года N 55 «О судебном приговоре», в описательно-мотивировочной части приговора, исходя из положений п. п. 3, 4 ч. 1 ст. 305, п. 2 ст. 307 УПК РФ, надлежит дать оценку всем исследованным в судебном заседании доказательствам, как уличающим, так и оправдывающим подсудимого. При этом излагаются доказательства, на которых основаны выводы суда по вопросам, разрешаемым при постановлении приговора, и приводятся мотивы, по которым те или иные доказательства отвергнуты судом. Если какие-либо из исследованных доказательств суд признает не имеющими отношения к делу, то указание об этом должно содержаться в приговоре.

В соответствии с п. п. 1, 2 ч. 1 ст. 305 УПК РФ, в описательно-мотивировочной части оправдательного приговора должны быть изложены не только существо предъявленного обвинения, но и обстоятельства уголовного дела, установленные судом.

Суд апелляционной инстанции приходит к выводу о том, что при постановлении оправдательного приговора судом первой инстанции правила оценки доказательств были существенно нарушены, а фактические обстоятельства дела не установлены.

Органом предварительного расследования ФИО2 предъявлено обвинение в совершении преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 217 УК РФ, - в нарушении требований промышленной безопасности опасных производственных объектов, повлекших по неосторожности смерть П. а именно в том, что в результате обуривания шпуров по забоям сборного вентиляционного штрека и скреперном орте № 7 с нарушением проектов на проходку горной выработки, включающим в себя паспорта буровзрывных работ (не была соблюдена глубина и количество пробуренных шпуров, работы в вентиляционно-ходовом штреке № 2 не осуществлялись, использование при сборке схемы инициирования взрыва взятых у машиниста скреперной лебедки ИСКРА-Ш 40), что привело к возникновению излишков взрывчатых веществ (аммонита и граммонита), которые были складированы в неположенном для того месте, вне ящика для хранения взрывчатых веществ в запретной (опасной) зоне. При этом проходчик-взрывник ФИО2 после обуривания забоев допустил к нахождение в опасной (запретной) зоне не имевшего единой книжки взрывника и не имевшего права ведения взрывных работ П., а также Н., в нарушение графика взрывных работ и в отсутствие руководителя взрывных работ дал указание проходчику П. без использования взрывной машинки КПМ подать во взрывную магистраль импульс от электросети аппаратуры пускателя рудничного нормального исполнения (ПРН) для последующей детонации, что привело к несанкционированному взрыву и гибели П.

Оправдывая ФИО2 в совершении инкриминируемого ему деяния в связи с отсутствием в его действиях состава преступления, суд первой инстанции в нарушение требований ст. 305 УПК РФ не изложил в приговоре установленные им фактические обстоятельства произошедшего 01 апреля 2024 года несанкционированного взрыва на шахте «Северопесчанская», в результате чего погиб П., а ограничился лишь констатацией того, что ФИО2 нарушил ряд правил и норм охраны труда и промышленной безопасности, которые, по мнению суда, не состоят в прямой причинно-следственной связи с наступившими последствиями, не указав, в чем именно заключались данные нарушения.

Вместе с тем в ходе рассмотрения каждого дела о преступлении, предусмотренном ст. 217 УК РФ, подлежит установлению и доказыванию факт нарушения специальных правил, а также наличие или отсутствие причинной связи между этим нарушением и наступившими последствиями, что должно быть обосновано в судебном решении. Кроме того, суд обязан сослаться не только на нормативные правовые акты, которыми предусмотрены соответствующие требования и правила, но и на конкретные нормы (пункт, часть, статья) этих актов, нарушение которых повлекло (либо, в случае оправдания, не повлекло) предусмотренные уголовным законом последствия, а также указать, в чем именно выразилось данное нарушение.

Следовательно, приговор суда первой инстанции требованиям ч. 4 ст. 7 УПК РФ не соответствует.

Допущенное судом первой инстанции нарушение при постановлении приговора связано с неверной оценкой представленных сторонами доказательств, нарушением требований ст. 87 УПК РФ, в соответствии с которыми проверка доказательств производится путем сопоставления их с другими доказательствами, имеющимися в уголовном деле, установления их источников, получения иных доказательств, подтверждающих или опровергающих проверяемое доказательство.

Исследовав представленные стороной обвинения доказательства, суд первой инстанции пришел к выводу о том, что они не подтверждают виновности ФИО2 в совершении инкриминируемого ему деяния и не дают оснований для достоверного вывода о наличии причинно-следственной связи между имевшимися нарушениями требований промышленной безопасности и смертью потерпевшего, поскольку обвинительный приговор не может быть основан на предположениях.

Так, оценивая акт расследования группового несчастного случая от 13 сентября 2024 года, который в свою очередь основан на экспертном заключении ООО «АГЭЦ» от 08 мая 2024 года, суд первой инстанции указал, что выводы экспертов основаны на неверных исходных данных и предположениях, поскольку, по мнению эксперта, излишки взрывчатых веществ образовались у ФИО2 в связи с тем, что взрывные работы в забое ВХШ № 2 не проводились ввиду отсутствия в нем следов пыли, наличия признаков выпавшего конденсата, обнаружения картонной коробки без осадочной пыли, не сместившейся от ударной волны возможного взрыва в забое, а свидетели Е., Т. и К. пояснили суду о том, что данный забой был взорван бригадой, работавшей в ночную смену.

Между тем, суд не дал оценки обоснованию вывода, данного экспертом в заключении, а именно тому, что мастером смены О. в наряд-задание были внесены изменения с указанием на производство взрывных работе еще в двух выработках – в Сборочном вентиляционном штреке и Скреперном орте № 7 одновременно с местом проведения взрывных работ в расчищенном предыдущей бригадой забое Вентиляционного хозяйственного штрека № 2 (ВХШ № 2). Кроме того, в соответствии с заключением излишки взрывчатых веществ образовались в бригаде ФИО2, в том числе, и в связи с тем, что количество видимых обуренных шпуров и их фактическая глубина не соответствуют данным проекта на проходку горной выработки, включающей в себя паспорт буро-взрывных работ.

Отвергая выводы акта расследования несчастного случая и экспертного заключения ООО «АГЭЦ» о складировании неиспользованных взрывчатых веществ возле двух металлических ящиков хозяйственного назначения, расположенных в вентиляционном штреке № 1 в 18,5 м от сопряжения уклона-заезда (Горизонт -331/-338 метров) и скреперного орта № 2, где фактически произошел взрыв, суд первой инстанции сослался на показания свидетелей Е., Т., К., которые утверждали, что в указанном месте были расположены не 2, а 3 хозяйственных ящика, один из которых не принадлежал ни проходчикам, ни взрывникам, и что находилось в данном ящике им неизвестно, придя к выводу о том, что это исключало возможность размещения в указанном месте образовавшихся излишков взрывчатых веществ в силу их веса и объема, при этом на чем основан такой вывод и какими доказательствами он подтверждается суд в приговоре не указал.

Придя к убеждению о том, что обвинение ФИО2 в том, что, монтируя взрывную магистраль, он к концу провода ИСКРА-Ш 40 присоединил три электродетонатора, а к ним взрывпровод, а затем дал указание П. без использования взрывной машинки КПМ подать импульс от электросети аппаратуры пускателя рудничного нормального исполнения (ПРН), смонтированного на сопряжении вентиляционного штрека № 1 и скреперного орта № 2 на горизонте -338 м, во взрывную магистраль для последующей ее детонации, основано на предположениях и доказательствами не подтверждается, суд первой инстанции сослался на показания самого ФИО2, категорически оспаривавшего эти обстоятельства, протокол осмотра места происшествия, заключение судебно-медицинской экспертизы, в соответствии с которыми каких-либо электрических проводов, в том числе взрывного провода либо его частей в районе взрыва, а также рядом с трупом П. не обнаружено, как и не обнаружено каких-либо повреждений в области ладоней и кистей рук погибшего.

Между тем, суд не дел оценки представленным стороной обвинения доказательствам (акту расследования несчастного случая, экспертного заключения ОО «АГЭЦ», протоколам следственных экспериментов, протоколам осмотра места происшествия, показаниям свидетелей и самого оправданного) о том, что схема коммутационной сети была выполнена не по паспорту, взрывная машинка находилась в слесарной мастерской, причиной детонации остатков и излишков взрывчатых веществ предположительно послужили два электродетонатора, собранные в схему взрывной магистрали, располагающейся в непосредственной близости от ящиков хозяйственного назначения и складирования взрывчатых веществ, а причиной детонации послужил импульс, подданный от единственно возможного источника, находящегося в указанном месте – электросети аппаратуры шкафа ПРН. Об отсутствии иных источников импульса свидетельствовали все допрошенные по делу работники данной шахты, причем каждый из них, отвечая на вопросы стороны защиты, исключал случайный характер использования шкафа ПРН, который в целях безопасности закрывался.

Ссылаясь на протокол дополнительного осмотра места происшествия от 07 мая 2024 года, суд отметил, что в 6 м от нулевой отметки изъят трехжильный алюминиевый кабель в черной защитной резиновой оболочке, который был заведен в металлический ящик, однако как этот факт опровергает версию стороны обвинения в приговоре не указал, как и то, какой из этого следует вывод.

При этом в подтверждение своих выводов о недоказанности виновности ФИО2 в совершении инкриминируемого ему деяния суд сослался на заключение взрывотехнической экспертизы № 2102 от 30 апреля 2024 года, в соответствии с которой установить причину взрыва не представилось возможным, а также заключение специалиста С..

Вместе с тем, для производства взрывотехнической экспертизы на первоначальном этапе расследования следователем эксперту были представлены лишь три смыва на марлевый тампон, металлические фрагменты ящиков, фрагменты пород из двух забоев. Ни протоколы осмотра месте происшествия, ни заключение судебно-медицинской экспертизы трупа, ни проектная документация, как и иные материалы уголовного дела, эксперту не предъявлялись.

Заключение же специалиста С., как и его показания в судебном заседания не могут являться допустимыми доказательствами, поскольку данное заключение фактически содержит рецензию на приведенное выше заключение ООО «АГЭЦ». Однако в соответствии с ч. 1 ст. 58 УПК РФ специалист не наделен полномочиями давать оценку доказательствам по уголовному делу, в том числе заключениям экспертов, которая относится к компетенции органов следствия и суда. Следовательно, данное заключение специалиста не может рассматриваться как полученное с соблюдением требований уголовно-процессуального закона.

В то же время в ходе судебного заседания стороной защиты ставился вопрос о проведении по делу взрывотехнической экспертизы, вместе с тем суд первой инстанции в удовлетворении соответствующего ходатайства отказал, уклонившись от предписанной ему уголовно-процессуальным законом проверки представленного стороной защиты доказательства путем сопоставления его с другими доказательствами, имеющимися в уголовном деле, установления их источников, получения иных доказательств, подтверждающих или опровергающих проверяемое доказательство.

При этом суд первой инстанции не признал недопустимыми доказательствами экспертное заключение ООО «АГЭЦ», акт расследования несчастного случая, и без какой-либо проверки принял заключение специалиста, не отвечающее требованиям ст. 75 УПК РФ.

В соответствии с разъяснениями, данными в п. 13 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29 ноября 2018 года № 41 «О судебной практике по уголовным делам о нарушениях требований охраны труда, правил безопасности при ведении строительных или иных работ либо требований промышленной безопасности опасных производственных объектов» по уголовным делам о нарушениях специальных правил наряду с другими доказательствами могут быть исследованы материалы расследования несчастного случая (акт о несчастном случае на производстве и др.), а также заключение и другие материалы расследования несчастного случая, проведенного государственными инспекторами труда и иными должностными лицами контролирующих органов. В необходимых случаях для установления причин несчастного случая и разрешения иных вопросов, требующих специальных знаний, назначается судебная экспертиза.

При таких обстоятельствах суду для разрешения всех возникших вопросов, требующих специальные познания, требовалось назначить экспертизу, чего сделано не было.

Указанные обстоятельства свидетельствуют о нарушении требований уголовно-процессуального закона, что в соответствии с п. 2 ст. 389.15 УПК РФ является основанием для отмены приговора.

В то же время, если в соответствии с требованиями статьи 196 УПК РФ производство судебной экспертизы в ходе предварительного расследования обязательно, то по смыслу этой нормы отсутствие в материалах дела соответствующего заключения эксперта и указания на него в обвинительном документе является существенным нарушением закона, допущенным при составлении обвинительного документа, исключающим возможность принятия судом на его основе решения по существу дела.

Уголовное дело подлежит возвращению прокурору и в других случаях, когда обвинительный документ не содержит ссылки на заключение эксперта, наличие которого, исходя из существа обвинения, является обязательным для установления обстоятельств, подлежащих доказыванию по конкретному делу (статья 73 УПК РФ), с учетом того, что данные обстоятельства не могут быть установлены с помощью иных видов доказательств, а для производства такой экспертизы необходимо проведение значительных по объему исследований, которые не могут быть выполнены в ходе судебного разбирательства без отложения рассмотрения дела на длительный срок, противоречащий интересам правосудия (например, судебно-бухгалтерской или экономической экспертизы для установления размера ущерба по делу о преступлении в сфере экономической деятельности) (п. 3 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 17 декабря 2024 года № 39 «О практике применения судами норм Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, регламентирующих основания и порядок возвращения уголовного дела прокурору»).

С учетом изложенного, отменяя приговор суда первой инстанции, суд апелляционной инстанции, приходит к выводу о необходимости возвращения уголовного дела прокурору в соответствии с п. 1 ч. 1 ст. 237 УПК РФ для устранения препятствий его рассмотрения судом.

На основании изложенного и руководствуясь ст. 389.13, ст.389.20, ст.389.28 УПК РФ, суд

п о с т а н о в и л:

приговор Краснотурьинского городского суда Свердловской области от 25 апреля 2025 года в отношении ФИО2 отменить, уголовное дело возвратить прокурору г. Краснотурьинска для устранения препятствий его рассмотрения судом.

Апелляционное представление государственного обвинителя Харламова Е.А. удовлетворить частично.

Апелляционное постановление вступает в законную силу немедленно и может быть обжаловано в кассационном порядке, предусмотренном главой 47.1 УПК РФ, в судебную коллегию по уголовным делам Седьмого кассационного суда общей юрисдикции путем подачи кассационных жалоб, представления через суд первой инстанции в течение шести месяцев со дня вступления в законную силу.

Председательствующий: