Апелляционное постановление № 22-313/2018 от 17 декабря 2018 г. по делу № 22-313/2018

ВЕРХОВНЫЙ СУД КАРАЧАЕВО-ЧЕРКЕССКОЙ РЕСПУБЛИКИ


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

от 18 декабря 2018 года по делу № 22-313/2018

Судья Абазалиев А.К. г. Черкесск

Верховный Суд Карачаево-Черкесской Республики в составе

председательствующего судьи Лепшокова Н.А.,

при секретаре судебного заседания Коркмазова А.Н-М.,

с участием прокурора Зиздок С.В.,

защитника осужденного ФИО1 - адвоката Абдоковой Б.Х.,

рассмотрел в открытом судебном заседании апелляционную жалобу осужденного ФИО1 на приговор Прикубанского районного суда Карачаево-Черкесской Республики от 22 октября 2018 года, которым

ФИО1, <данные изъяты>

осужден по ч. 3 ст. 30, ч. 2 ст. 159 УК РФ к штрафу в размере 180000 (ста восьмидесяти тысяч) рублей в доход государства.

Мера пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении в отношении ФИО1 до вступления приговора в законную силу оставлена без изменения.

Решены вопросы по вещественным доказательствам.

Заслушав доклад судьи Верховного Суда Карачаево-Черкесской Республики Лепшокова Н.А., выслушав защитника осужденного ФИО1 – адвоката Абдоковой Б.Х., поддержавшей доводы апелляционной жалобы, выступление прокурора Зиздок С.В., полагавшей приговор подлежащим оставлению без изменения, суд апелляционной инстанции

установил:

приговором Прикубанского районного суда Карачаево-Черкесской Республики от <дата> ФИО1 признан виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 30, ч. 2 ст. 159 УК РФ – покушении на мошенничество, то есть, в покушении на хищение денежных средств у Т.Е.И. путем обмана, с причинением значительного ущерба потерпевшему, при этом преступление не доведено до конца по независящим от него обстоятельствам.

Преступление совершено в период с <дата> по <дата> при обстоятельствах, изложенных в приговоре.

В судебном заседании ФИО1 вину свою в предъявленном ему обвинении не признал полностью.

Не согласившись с указанным приговором, осужденный ФИО1 подал апелляционную жалобу, в которой ставится вопрос об отмене приговора как незаконного и необоснованного. По мнению автора жалобы, судом первой инстанции фактически не установлен состав преступления в действиях ФИО1, поскольку отсутствует обязательный признак мошенничества, а именно - обман или злоупотребление доверием потерпевшего.

Кроме того, осужденный оспаривает доводы обвинения, изложенные в обвинительном заключении, о том, что якобы многочисленные встречи Т.Е.И. и ФИО1 и требования последнего о передаче денежных средств, происходили в Усть-Джегутинском суде, до или после судебных заседаний по делу Т.Е.И. Считает, что данные выводы полностью опровергаются доказательствами, представленными стороной защитой.

Так, факт того, что адвокат ФИО1 не принимал участие в судебном заседании по делу Т.Е.И. <дата>, подтверждается ответом от <дата> врио председателя Усть-Джегутинского районного суда Х. на адвокатский запрос и ответом руководства Отдела по <адрес> УФССП по КЧР. Из данных ответов следует, что адвокат ФИО1 не входил в здание Усть-Джегутинского районного суда <дата>, а также <дата>, <дата>, <дата>, т.е. и в последующие дни, на которые были назначены судебные заседания по делу Т.Е.И. Следовательно, ФИО1 не мог что-то предлагать Т.Е.И.

По мнению автора жалобы, данные доказательства не согласуются с позицией стороны обвинения, а суд первой инстанции никак не проанализировал их доводы, в связи с чем они и не нашли своего подтверждения в обжалуемом приговоре.

Также в ходе судебного разбирательства, вопреки доводам суда в приговоре не был установлен факт оплаты услуг адвоката Т.Е.И. Показания умершей матери ФИО2, оглашенные в судебном заседании, противоречивы и лживы и даны в угоду показаниям Т.Е.И.

Как полагает, осужденный ФИО1, судом не установлено, в чем именно выразился (или мог выразиться) ущерб потерпевшего от действия ФИО1 Считает, что по данному делу Т.Е.И. не является потерпевшим, поскольку денежные средства принадлежат не ему, следовательно, никакой ущерб ему не причинен. Следствием не установлены собственники денежных средств, которые их передали Т.Е.И.

На основании вышеизложенного, автор жалобы полагает, что никакого значительного ущерба потерпевшему Т.Е.И. не причинено, а действия ФИО1 ошибочно квалифицированны следствием по ч.3 ст. 30, ч.2 ст. 159 УК РФ.

Кроме того, суд первой инстанции не указал в приговоре по каким основаниям при наличии столь противоречивых доказательств, имеющих существенное значение для выводов суда, суд принял одни из этих доказательств и отверг другие, что в совокупности повлекло постановление несправедливого приговора.

Суд первой инстанции незаконно и необоснованно пришел к выводу о том, что вина ФИО1 в инкриминируемом преступлении полностью доказана, а изложенные стороной защиты доводы о непричастности ФИО1 к совершению данного преступления, стороной обвинения не опровергнуты. По данному уголовному делу нет очевидцев, свидетелей которые конкретно указывают на ФИО1 В данном уголовном деле ни кем из свидетелей со стороны обвинения не подтверждено на следствии и в судебном заседании, что они слышали какие-нибудь требования ФИО1, адресованные Т.Е.И., о передачи ему денег для решения каких-либо вопросов через судью.

В дополнительной апелляционной жалобе осужденный ФИО1 приводит доводы о признании недопустимыми доказательствами результатов ОРМ, в частности аудиозаписи, зафиксированной на оптическом носителе информации (DVD+R) с материалами ОРМ «Наблюдение» с использованием средств негласной аудиозаписи, peг. №... от <дата> Ссылаясь на положения Инструкции о порядке представления результатов оперативно-розыскной деятельности органу дознания, следователю или в суд, утвержденной приказом Министерства внутренних дел Российской Федерации, Министерства обороны Российской Федерации, Федеральной службы безопасности Российской Федерации, Федеральной службы охраны Российской Федерации, Федеральной таможенной службы, Службы внешней разведки Российской Федерации, Федеральной службы исполнения наказаний, Федеральной службы Российской Федерации по контролю за оборотом наркотиков, Следственного комитета Российской Федерации от <дата> №..., осужденный ФИО1 указывает, что в материалах уголовного дела отсутствуют какие-либо сведения о том, на какой носитель и при каких обстоятельствах была произведена запись разговоров. В связи с чем, возникают сомнения не только в подлинности указанной записи, но и в её достоверности.

Также, в материалах дела отсутствуют сведения о каком-либо видеозаписывающем или аудиозаписывающем устройстве, когда, где и каким образом оно было установлено и использовано при проведении ОРМ от <дата>, а также фиксация результатов данного ОРМ.

Как следует из заключения эксперта №... от <дата>, не ситуационные изменения, в том числе признаков монтажа или иных изменений не выявлено. Однако по результатам экспертизы выявлен факт непервичности вышеуказанной аудиозаписи.

Таким образом, эксперт не только не устранил сомнения в подлинности и достоверности фонограмм, а, напротив, усилил их. Ходатайство о проведении дополнительной экспертизы, заявленной стороной защиты, судом было необоснованно отклонено, тем самым нарушен принцип состязательности и равноправия сторон.

Помимо этого разговор между ФИО1 и Т.Е.И. происходил на карачаевском языке. В связи с чем, возникает вопрос об осведомленности П.М.Ю., не владеющим карачаевским языком, подробностей данного разговора, изложенных в своём рапорте, которых нет даже в переводах, исследованных в судебном заседании.

Отмеченное нарушение требований инструкции и закона, по мнению автора жалобы, влечет безусловное признание представленного оптического диска (с материалами ОРМ «Наблюдение» с использованием средств негласной аудиозаписи, peг. №... от <дата> недопустимым доказательством по делу.

Кроме того, осужденным оспаривается законность и достоверность аудиозаписи, произведенной Т.Е.И. на мобильный телефон.

Как следует из материалов дела оптический диск с записью разговоров Т.Е.И. и ФИО1 от <дата>, произведенный на мобильный телефон «Нокия», был передан Т.Е.И. сотрудникам УФСБ по КЧР <дата> при обращении с заявлением о противоправных действиях ФИО1 Данная запись (как видно из свойств записи), судя по материалам уголовного дела, была записана на диск <дата> в 16ч. 36 мин.

Доводы суда в приговоре, что Т.Е.И. сам переписал запись с телефона на диск и передал её вместе с заявлением в ФСБ на ФИО1 не подтверждаются показаниями самого Т.Е.И. и доказательствами по делу.

Т.Е.И. в судебных заседаниях на неоднократные вопросы участников процесса о происхождении аудиозаписи пояснял, что производил аудиозапись на мобильный телефон «Нокия», и эту запись вместе с телефоном отдал в УФСБ по КЧР, когда писал заявление на ФИО1 (т.е. <дата>), сам запись с телефона на диск не копировал, поскольку не обладает такими познаниями.

Однако суд, вопреки утверждениям Т.Е.И., необоснованно признает данные показания Т.Е.И. недостоверными. Выводы суда, что в судебном заседании установлено, что Т.Е.И. передал при обращении сотруднику ФСБ оптический диск с записью разговоров перекопированный <дата> из мобильного телефона, а сам телефон был изъят <дата> в ходе выемки являются не соответствующим действительности. Поскольку Т.Е.И. в судебных заседаниях отрицал, что передал диск с записью, и вопреки необоснованным и выдуманным доводам суда указывал, что передал лишь сам мобильный телефон (данные утверждения отраженны в протоколах судебного заседания от <дата>, <дата>).

Оспаривая заключение эксперта №... от <дата>, осужденный ФИО1 полагает, что судом первой инстанции оставлено без должного внимания то обстоятельство, что обвиняемый ФИО1 и его защитник были ознакомлены с постановлением о назначении вышеназванной экспертизы лишь <дата>, то есть спустя сутки после начала проведения экспертизы, в связи, с чем объективно они не имели возможности реализовать права, предусмотренные ст. 198 УПК РФ.

Помимо этого в заключении эксперта №... от <дата>, (начало экспертизы в 14 час. 30 мин. <дата>, окончание 16 час. 00 мин. <дата>) имеются множество нарушений действующего законодательства в части порядка и проведения такого рода экспертиз.

Так, согласно вышеуказанному заключению, поручение на производство экспертизы директор <данные изъяты> М.В.Г. подписал <дата>, т.е. спустя 5 дней после завершения экспертизы (т.3 л.д. 191). Тогда как подписка эксперта, проводившего экспертизу, в том числе и за ответственность за заведомо ложное заключение по ст.307 УК РФ, датирована <дата>. При таких обстоятельствах, как полагает ФИО1, данная подписка не имеет юридической силы, поскольку написана до принятия поручении на производство экспертизы. Данное нарушение является существенным. Однако суд в своем приговоре необоснованно называет данные противоречия технической ошибкой. При этом суд никак не аргументирует, в связи, с чем он пришел к выводу о наличии именно технической ошибки, поскольку в судебном заседании данный вопрос не исследовался, эксперт для дачи пояснений по существующим противоречиям в суд не вызывался.

Помимо прочего, осужденный ФИО1 не согласен с квалификацией его действий по ч. 2 ст. 159 УК РФ (мошенничество с причинением значительного ущерба). Ссылаясь на постановление Пленума Верховного Суда РФ от 29.06.2010 № 17 г «О практике применения судами норм, регламентирующих участие потерпевшего в уголовном судопроизводстве», указывает на то, что в ходе рассмотрения данного уголовного дела судом так и не был разрешен вопрос, в чем выразился причиненный Т.Е.И. ущерб. В судебном заседании имущественное положение потерпевшего Т.Е.И., наличие у него источника доходов, их размер и периодичность поступления, наличие у него иждивенцев, совокупный доход членов семьи, с которыми он ведет совместное хозяйство, не выяснялись.

Данным обстоятельствам суд не только не дал оценку, но даже не упомянул в своем приговоре. В связи с чем, автор жалобы считает, что признак значительного ущерба из предъявленного обвинения должен быть исключен.

Также осужденный ФИО1 в дополнениях к апелляционной жалобе указывает на существенные нарушения уголовно-процессуального закона, имевшие место в ходе судебного разбирательства, которые выразились в следующем.

В судебном заседании <дата> судьей А.А.К. по ходатайству государственного обвинителя в качестве защитника подсудимого ФИО1 был назначен адвокат Прикубанского филиала КЧРКА Б.В.В.. Подсудимый категорически возражал против подобного назначения, поскольку у него имелись на тот момент два защитника по соглашению. В связи с этим, ФИО1 считает, что данными действиями суд нарушил его право на защиту, фактически навязав подсудимому защитника, в услугах которого он не нуждался и не доверял ему свою защиту.

Заявленный подсудимым письменный отказ от услуг адвоката Б.В.В. не отражен в протоколе судебного заседания от <дата>, хотя письменное ходатайство судья к материалам дела приобщал (замечания на протоколы судебного заседания направлены в суд). Судья незаконно и необоснованно отказал в удовлетворении заявленного отвода адвокату Б.В.В.

При этом в нарушение требований ч. 2 ст. 256 УПК РФ суд вынес постановление об отказе в удовлетворении данного ходатайства на месте, без ухода в совещательную комнату (данный факт отражен в протоколе судебного заседания от <дата>).

Данное нарушения также имело место при рассмотрении ходатайств защиты о проведение повторной фоноскопической экспертизы, о разрешении получении информации о соединениях между абонентами и абонентскими устройствами сети. По данным ходатайствам также судом было вынесено постановление об отказе в удовлетворении ходатайств стороны защиты на месте, без удаления суда в совещательную комнату.

Кроме того, по окончании судебного следствия и прений сторон, судья ушел в совещательную комнату для принятия решения по делу, однако по выходу из совещательной комнаты огласил постановление о возобновлении судебного следствия в соответствии со ст. 294 УПК РФ. При этом никто из участников судебного разбирательства, ни подсудимый в последнем слове, не заявляли о необходимости предъявления суду для исследования новых доказательств или исследования имеющиеся в материалах дела, и не просили суд возобновить судебное следствие. Данное решение о возобновлении судебного следствия судья принял по своей инициативе.

В последующем судебном заседании судья стал выяснять у сторон наличие ходатайств. После чего, сторона обвинения огласила заранее приготовленное ходатайство и просила дополнительно огласить ряд письменных материалов уголовного дела, а также исследовать в судебном заседании вещественные доказательства, денежные средства и системный блок, изъятый при обыске в жилище ФИО1 Суд, вопреки возражениям стороны защиты, удовлетворил данное ходатайство государственного обвинителя, а именно постановил огласить:

- заключение эксперта (т.2л.д.155-166),

- информацию о соединениях, абонентского номера (т.3 л.д. 67-70),

- информацию о соединениях, абонентского номера (т.3 л.д. 89-91),

- протокол осмотра места происшествия (т.2 л.д. 241-249),

- протокол выемки (т.1 л.д. 153-158),

- протокол осмотра предметов (т.2 л.д. 84-95).

В дальнейшем, вопреки удовлетворенному ходатайству, государственный обвинитель огласил и другие материалы уголовного дела, об оглашении которых не заявлял. Данный вопрос не обсуждался и судом удовлетворён не был, а именно:

- т.3 л.д. 189-211 заключение эксперта №... от <дата>,

- т.4 л.д. 30-31 постановление о признании и приобщении к уголовному делу вещественных доказательств от <дата>,

- т.4 л.д. 34-37 постановление о признании и приобщении к уголовному делу вещественных доказательств от <дата>,

- т.4 л.д. 38-39 постановление о признании и приобщении к уголовному делу вещественных доказательств от <дата>,

- т.2 л.д.24-45 протокол выемки от <дата>

- т.2 л.д. 112-131 протокол осмотра предметов от <дата>

Кроме того, заявленные вещественные доказательства так и не были исследованы в судебном заседании.

Данные нарушения отраженны в протоколе судебного заседания от <дата>. Суд никоем образом не реагировал на замечания и ходатайства стороны защиты.

При изложенных обстоятельствах, осужденный ФИО1 считает, что суд первой инстанции грубо нарушил требования ст. 15 УПК РФ, незаконно принял на себя функции уголовного преследования и выступил на стороне обвинения.

В итоге, указанные выше доказательства стороны обвинения, исследованные в судебном заседании с нарушением требований УПК, незаконно и необоснованно были положены в основу обжалуемого приговора.

Таким образом, судом первой инстанции нарушены конституционные принципы состязательности и равноправия сторон.

Осужденный ФИО1 также считает, что имеющиеся в материалах дела переводы аудио и видеозаписей разговоров с карачаевского языка на русский язык, проведенные в рамках предварительного следствия и в суде, являются неполными, недостоверными и искажающими контекст разговора.

В карачаевском языке отсутствует слова «ОНА», указание на человека имеет безродный признак, и чтобы было понятно добавляется половая принадлежность человека о котором говорят - женщина или мужчина. На всех переводах, имеющихся в материалах дела, слова в записях изначально искаженны с целью создания уверенности у суда при прочтении перевода, того, что ФИО1 говорит о женщине (судье). Хотя такого в дословном переводе нет, там указывается только лицо бесполое без конкретного указания на какой либо пол. Следует также отметить, что на записи ОРМ, проведенными сотрудниками УФСБ по КЧР, Т.Е.И. при дословном переводе сам спрашивает у ФИО1, что они (во множественном числе) говорят по его делу (тем самым подтверждая его показания, имея ввиду адвокатов, которые будут работать по его делу), слова она или слово судья нигде не встречается вопреки утверждениям следствия.

Данный факт, что в карачаевском языке отсутствует отдельно слово «Она» подтвердила в судебном заседании <дата> специалист - учитель карачаевского языка и литературы Х.С.А., приглашенная стороной защиты в качестве специалиста.

Допущенные нарушения в произведенных переводах, подтвердила в своих показаниях переводчик Д.А.И., которая непосредственно производила переводы на предварительном следствии Данный свидетель в ходе допроса в судебном заседании пояснила, что изначально, когда она пришла в следственный комитет, перевод уже был напечатан на бумажном носителе, она проверяла его и говорила неточности перевода, а следователь сразу исправлял в компьютере. Какие исправления вносил следователь, она не видела.

Изложенные обстоятельства, по мнению автора жалобы, свидетельствуют о грубых нарушениях, допущенных судом первой инстанции, при рассмотрении настоящего уголовного дела. Фактически, суд не обеспечил дословного и достоверного перевода аудио и видеозаписей, на основании которых ФИО1 привлекли к уголовной ответственности и незаконно осудили.

Автором жалобы также приведены доводы о несогласии с назначенным ему наказанием в виде штрафа в размере 180 тысяч рублей. ФИО1 считает, что при назначении наказания суд не учел требования ч.3 ст.46 УК РФ и постановления Пленума Верховного Суда РФ от 22.12.2015 N 58 г. «О практике назначения судами Российской Федерации уголовного наказания», согласно которым размер штрафа определяется судом с учетом тяжести совершенного преступления и имущественного положения осужденного и его семьи, а также с учетом возможности получения осужденным заработной платы или иного дохода.

В судебном заседании ни суд, ни государственное обвинение не выясняло у подсудимого указанные выше обстоятельства. Судом не было учтено, что на иждивении у ФИО1 находятся двое малолетних детей, безработная супруга, состоящая на учете в службе занятости. В настоящее время ФИО1 по состоянию здоровья и семейным обстоятельствам прекратил статус адвоката и является безработным, имеет непогашенный кредит в <данные изъяты> на сумму более <данные изъяты> тыс. рублей и денежные обязательства в сумме <данные изъяты> тысяч рублей.

В связи с чем, автор жалобы считает назначенное ему наказание необоснованным и чрезмерно суровым.

На основании изложенного, осужденный ФИО1 просит приговор Прикубанского районного суда Карачаево-Черкесской Республики от 22 октября 2018 года отменить и постановить в отношении ФИО1 оправдательный приговор.

В возражениях на апелляционную жалобу государственный обвинитель Станкевич Г.А., считая приговор законным и обоснованным, просит оставить его без изменения, а апелляционную жалобу осужденного ФИО1 – без удовлетворения.

Проверив материалы уголовного дела, выслушав участников процесса, обсудив доводы апелляционной жалобы и возражений на нее, суд апелляционной инстанции приходит к следующему.

Согласно ст. 297 УПК РФ, приговор суда должен быть законным, обоснованным и справедливым, он признается таковым, если постановлен в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона и основан на правильном применении уголовного закона.

По мнению суда апелляционной инстанции, суд первой инстанции, рассматривая данное уголовное дело, в полном объеме выполнил указанные требования закона, и правильно установив фактические обстоятельства дела на основе непосредственно исследованных доказательств, пришел к верному выводу о виновности ФИО1 в совершении инкриминируемого ему преступления.

Вина ФИО1 в совершении преступления, за которое он осужден, установлена собранными по делу доказательствами, подробное содержание которых изложено в приговоре, а именно: показаниями потерпевшего Т.Р.Х., свидетелей П.М.Ю., Р.А.Н., Л.Р.В., Г.А.И., Д.А.С., Г.В.Р., Г.Р.Х., А.Х.Б., Д.А.И., оглашенными в соответствии со ст. 281 УПК РФ в связи со смертью показаниями свидетеля Т.Г.И., показаниями специалиста Х.С.А., а также иными исследованными в судебном заседании и приведенными в приговоре письменными доказательствами, которые имеют доказательственное значение об имевшем место преступлении, его времени, лице, совершившем преступление.

Доводы апелляционной жалобы об отсутствии в материалах дела доказательств, свидетельствующих о виновности ФИО1 в совершении преступления, за которое он осужден, по мнению суда апелляционной инстанции, являются несостоятельными и сведены к переоценке доказательств обвинения осужденным и представлением автором жалобы суду апелляционной инстанции имевших место событий в собственной интерпретации.

Вопреки доводам апелляционной жалобы виновность ФИО1 в покушении на мошенничество, то есть покушении на хищение денежных средств у Т.Е.И. путем обмана с причинением значительного ущерба потерпевшему, полностью подтверждена совокупностью исследованных в судебном заседании доказательств, в том числе показаниями потерпевшего и свидетелей, а также письменными доказательствами, судебными экспертизами, имеющимися в материалах уголовного дела. Содержание всех доказательств подробно приведено в приговоре, им дан тщательный анализ и оценка в соответствии с положениями статьи 88 УПК РФ с точки зрения их достаточности, полноты, допустимости и относимости к рассматриваемым событиям, с приведением тому соответствующих мотивов и указанием того, почему он принимает одни доказательства и отвергает другие.

Неустраненных существенных противоречий в исследованных судом доказательствах, сомнений в виновности ФИО1, требующих истолкования в его пользу, судом апелляционной инстанции по делу не установлено.

Согласно п. 2 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 30.11.2017 № 48 «О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате», обман как способ совершения хищения или приобретения права на чужое имущество может состоять в сознательном сообщении (представлении) заведомо ложных, не соответствующих действительности сведений, либо в умолчании об истинных фактах, либо в умышленных действиях (например, в предоставлении фальсифицированного товара или иного предмета сделки, использовании различных обманных приемов при расчетах за товары или услуги или при игре в азартные игры, в имитации кассовых расчетов и т.д.), направленных на введение владельца имущества или иного лица в заблуждение.

Сообщаемые при мошенничестве ложные сведения (либо сведения, о которых умалчивается) могут относиться к любым обстоятельствам, в частности к юридическим фактам и событиям, качеству, стоимости имущества, личности виновного, его полномочиям, намерениям.

Из материалов уголовного дела следует, что ФИО1, являясь адвокатом <данные изъяты>, на основании заключенного с Т.Е.И. соглашения об оказании юридической помощи по уголовному делу, осуществлял защиту подсудимого Т.Е.И. по уголовному делу по обвинению в совершении преступлений, предусмотренных п. «в» ч.2 ст. 158, ч. 3 ст. 30, пп. «а», «б», «в» ч. 2 ст. 158 УК РФ, находящемуся в производстве Усть-Джегутинского районного суда Карачаево-Черкесской Республики. <дата> ФИО1 из корыстных побуждений, во исполнении возникшего у него умысла на хищение денежных средств у Т.Е.И. путем обмана, сообщил последнему заведомо ложные, не соответствующие действительности сведения о том, что судья Усть-Джегутинского районного суда КЧР, рассматривающая уголовное дело в отношении Т.Е.И., предлагает передать ей (судье) через ФИО1 денежные средства в размере <данные изъяты> рублей за назначение Т.Е.И. условного наказания. Впоследствии, в ходе проведения оперативно-розыскных мероприятий после передачи Т.Е.И. части вышеуказанной суммы денежных средств ФИО1 в размере <данные изъяты> рублей последний был задержан сотрудниками УФСБ России по КЧР, ввиду чего ФИО1 не смог довести до конца начатое им преступление по независящим от него обстоятельствам, не смог распорядиться по своему усмотрению полученными денежными средствами.

В силу вышеприведенных разъяснений Пленума Верховного Суда РФ, квалификация действий ФИО1 по ч. 3 ст. 30, ч. 2 ст. 159 УК РФ, по мнению суда апелляционной инстанции, является правильной, а доводы жалобы об отсутствии обязательного признака мошенничества, а именно, обмана – необоснованными.

Также суд апелляционной инстанции не может согласиться с позицией осужденного ФИО1 о том, что никакого значительного ущерба потерпевшему Т.Е.И. не причинено, поскольку в обжалуемом приговоре при квалификации действий ФИО1 судом первой инстанции были приняты во внимание положения п. 2 примечания к ст. 158 УК РФ, а также имущественное положение потерпевшего Т.Е.И., нигде не работающего, не имеющего иного источника дохода.

Доводы жалобы относительно опровержения факта участия ФИО1 в суде <дата>, суд апелляционной инстанции полагает, что автор жалобы искажает даты, время и место встреч. В обжалуемом приговоре суда указано, что ФИО1 сообщил Т.Е.И. ложные сведения с целью хищения у него денежных средств <дата>, приехав к нему домой в <адрес>. Данный факт подтверждается ответами телефонных операторов о нахождении телефона ФИО1 в указанное время в указанном месте. В приговоре не указано, что <дата> встреча ФИО1 и Т.Е.И. состоялась в суде. В тот день Т.Е.И. отказался от услуг ФИО1, между их телефонами состоялось 6 соединений. Встречался он с ним в период с <дата> по <дата>. В период времени с <дата> по <дата> между ФИО1 и Т.Е.И. состоялось 11 телефонных соединений.

Кроме того, договор об оплате услуг адвоката ФИО1 был заключен на сумму <данные изъяты> рублей, которые были переданы в адвокатскую контору через заведующую – сестру ФИО1, которая отказалась давать показания. Данная сумму подтверждается составленным ФИО1 соглашением №... от <дата>, которое было подписано им и Т.Е.И. При этом соглашение №... от <дата> на сумму <данные изъяты> рублей Т.Е.И. не подписано, в это время ФИО1 не осуществлял его защиту.

Факт оплаты услуг ФИО1 в размере <данные изъяты> рублей подтвержден показаниями потерпевшего Т.Е.И., а также показаниями свидетелей Г.Р.Х., Г.В.Р., Т.Г.Ч., согласно которым примерно в марте-апреле 2016 года в счет оплаты услуг адвоката ФИО1 по защите Т.Е.И. ФИО1 были переданы денежные средства в размере 10000 рублей, полученные от матери потерпевшего – Т.Г.Ч., а в мае 2016 года сам Т.Е.И. у себя по месту жительства передал ФИО1 деньги в сумме <данные изъяты> рублей, также полученные у своей матери.

Таким образом, данными доказательствами опровергаются доводы ФИО1 о том, что оплату его услуг Т.Е.И. не произвел, в ходе разговора с Т.Е.И. он требовал передачи ему оплаты за свой труд адвоката, <дата> он ездил домой к Т.Е.И. для получения у последнего невыплаченного гонорара адвоката.

Относительно доводов жалобы о признании недопустимыми ряда доказательств, полученных в результате проведения оперативно-розыскных мероприятий сотрудниками правоохранительных органов, суд апелляционной инстанции считает, что в ходе судебного разбирательства по данному уголовному делу данные доказательства были предметом проверки суда первой инстанции, в обжалуемом приговоре в соответствии с требованиями ст. 88 УПК РФ каждое из доказательств оценено с точки зрения относимости, допустимости и достоверности, а их совокупность обоснованно признана судом достаточной для разрешения уголовного дела.

По мнению суда апелляционной инстанции, несостоятельны доводы жалобы о нарушении судом первой инстанции требований уголовно-процессуального закона в ходе судебного разбирательства.

Так, доводы ФИО1 о незаконном и необоснованном отказе в удовлетворении заявленного отвода адвокату Б.В.В. и разрешении данного ходатайства на месте, без ухода в совещательную комнату, не могут быть приняты во внимание судом, поскольку в уголовно-процессуальном законе не предусмотрен порядок заявления отвода адвокату.

В силу ч. 2 ст. 256 УПК РФ, определение или постановление о возвращении уголовного дела прокурору в соответствии со статьей 237 настоящего Кодекса, о прекращении уголовного дела, об избрании, изменении или отмене меры пресечения в отношении подсудимого, о судебном разбирательстве в случае, предусмотренном частью пятой статьи 247 настоящего Кодекса, в отсутствие подсудимого, о продлении срока содержания его под стражей, об отводах, о назначении судебной экспертизы выносится в совещательной комнате и излагается в виде отдельного процессуального документа, подписываемого судьей или судьями, если уголовное дело рассматривается судом коллегиально. Все иные определения или постановления по усмотрению суда выносятся в зале судебного заседания и подлежат занесению в протокол.

Исходя из смысла вышеуказанных требований уголовно-процессуального закона, вынесение постановлений об отказе в удовлетворении ходатайств стороны защиты о проведение повторной фоноскопической экспертизы, о разрешении получении информации о соединениях между абонентами и абонентскими устройствами сети, без удаления суда в совещательную комнату, по мнению суда апелляционной инстанции не является нарушением Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации. Следовательно, доводы жалобы в этой части судом апелляционной инстанции также признаются несостоятельными.

Помимо этого, осужденный ФИО1 в своей апелляционной жалобе указывает на то, что по окончании судебного следствия и прений сторон, судья ушел в совещательную комнату для принятия решения по делу, однако по выходу из совещательной комнаты огласил постановление о возобновлении судебного следствия. При этом никто из участников судебного разбирательства, ни подсудимый в последнем слове, не заявляли о необходимости предъявления суду для исследования новых доказательств или исследования имеющиеся в материалах дела, и не просили суд возобновить судебное следствие. Данное решение о возобновлении судебного следствия судья принял по своей инициативе.

Суд апелляционной инстанции не усматривает в данных действиях суда первой инстанции каких-либо нарушений действующего законодательства, поскольку положения ст. 294 УПК РФ предусматривают возможность возобновления судебного следствия в случае, если участники прений сторон или подсудимый в последнем слове сообщат о новых обстоятельствах, имеющих значение для уголовного дела, или заявят о необходимости предъявить суду для исследования новые доказательства.

Вместе с тем, вопреки доводам апелляционной жалобы, суд не вправе по своей инициативе исследовать те или иные доказательства по делу в связи с тем, что в соответствии с ч. 3 ст. 15 УПК РФ суд не является органом уголовного преследования, не выступает на стороне обвинения или стороне защиты. Суд создает необходимые условия для исполнения сторонами их процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных им прав.

Следовательно, доводы жалобы относительно того, что суд, возобновив судебное следствие по собственной инициативе, исследовал дополнительные доказательства по ходатайству стороны обвинения, не могут быть признаны состоятельными, поскольку возобновление судебного следствия предоставило сторонам по делу возможность в равной степени предоставить дополнительные доказательства.

Относительно доводов апелляционной жалобы об имеющихся в материалах дела переводов аудио и видеозаписей разговоров между ФИО1 и Т.Е.И. с карачаевского языка на русский язык, проведенных в рамках предварительного следствия и в суде, суд апелляционной инстанции соглашается с выводами суда, изложенными в обжалуемом приговоре, согласно которым данные переводы признаны судом точными и правильными. К данным выводам суд первой инстанции пришел ввиду того, осмотр и прослушивание фонограмм от <дата>, <дата>, <дата> было проведены с участием переводчика Д.А.И., осуществлявшей перевод аудио и видеозаписей разговоров с карачаевского языка на русский язык, обладающей необходимой квалификацией, работающей преподавателем карачаевского языка и литературы в образовательном учреждении. Кроме того, в ходе судебного разбирательства, помимо Д.А.И., в качестве специалиста была допрошена Х.С.А. - учитель карачаевского языка и литературы, приглашенная стороной защиты в качестве специалиста. Показания данных лиц приведены в обжалуемом приговоре и им дана соответствующая оценка.

Таким образом, проведенный судом первой инстанции анализ всей совокупности представленных по делу доказательств, позволяет суду апелляционной инстанции прийти к выводу о законности и обоснованности обжалуемого приговора, которым установлена и в полной мере доказана виновность ФИО1 в покушении на хищение денежных средств у Т.Е.И. путем обмана, с причинением значительного ущерба потерпевшему.

Также, вопреки доводам апелляционной жалобы, при назначении ФИО1 наказания суд первой инстанции учел обстоятельства дела, характер и степень общественной опасности преступления, данные о личности осужденного, а также наличие смягчающего наказание обстоятельства – наличие двух малолетних детей (п. «г» ч. 1 ст. 61 УК РФ).

Принимая во внимание то обстоятельство, что при определении вида и размера наказания ФИО1 суд пришел к выводу о возможности назначения самого мягкого вида наказания, предусмотренного санкцией ч. 2 ст. 159 УК РФ, - штрафа, суд апелляционной инстанции считает необоснованными доводы осужденного ФИО1 о чрезмерной суровости назначенного ему наказания.

При таких обстоятельствах, суд апелляционной инстанции полагает, что выводы суда первой инстанции соответствуют фактическим обстоятельствам дела, установленным судом, уголовный закон применен правильно.

Каких-либо существенных нарушений норм уголовно-процессуального и уголовного закона, предусмотренных ст. 389.15 УПК РФ, влекущих отмену либо изменение приговора, в том числе и по доводам апелляционной жалобы, не имеется.

Руководствуясь ст.ст.389.11, 389.13, 389.20 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

постановил:

приговор Прикубанского районного суда Карачаево-Черкесской Республики от 22 октября 2018 года в отношении ФИО1 оставить без изменения, а апелляционную жалобу осужденного ФИО1 – без удовлетворения.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в порядке, установленном главой 47.1 УПК РФ.

Председательствующий /подпись/ Н.А. Лепшоков