Апелляционное определение № 22-34/2026 22-8648/2025 от 19 января 2026 г.

Судья Мингазов А.Р. №22-34/2026 (№22-8648/2025)


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

20 января 2026 года город Казань

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Республики Татарстан в составе:

председательствующего Хисметова Р.Р.,

судей Ибрагимова И.З., Галеева А.И.,

с участием прокурора Фархуллиной И.И.,

осужденных ФИО1, ФИО4,

адвокатов Сычева С.А., Куксиной Л.М.,

при секретаре Салахутдиновой А.Р.,

рассмотрела в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционным жалобам осужденных ФИО1, ФИО4, адвокатов Горина И.Л., Куксиной Л.М., Сычева С.А. на приговор Нижнекамского городского суда Республики Татарстан от 17 июля 2025 года, которым

ФИО1, <адрес>, несудимый,

и
ФИО4, <адрес>, несудимый,

- осуждены каждый по пункту «б» части 3 статьи 163 УК РФ к 8 годам лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима. Решены вопросы о мере пресечения, зачете наказания и вещественных доказательствах.

Заслушав доклад судьи Хисметова Р.Р., выступления осужденных, адвокатов в поддержку апелляционных жалоб и мнение возражавшего их удовлетворению прокурора, судебная коллегия

УСТАНОВИЛА:

судом ФИО1 и ФИО4 признаны виновными в том, что под угрозой применения насилия группой лиц по предварительному сговору вымогали у потерпевшего ФИО14 имущество в особо крупном размере.

Преступление совершено в городе Нижнекамске в период с 01 по 20 августа 2024 года при изложенных в приговоре обстоятельствах.

В судебном заседании осужденные вину не признали.

В апелляционных жалобах:

- осужденный ФИО1 просит приговор отменить из-за допущенных нарушений уголовно-процессуального закона и по предъявленному обвинению его оправдать. Указывает, что в основу приговора положены только противоречивые показания свидетелей, полученные в ходе следствия и оглашенные судом, его вина совокупностью достоверных доказательств не установлена, имеющиеся сомнения должны трактоваться в его пользу;

- осужденный ФИО4 просит приговор отменить как незаконный и его оправдать, поскольку в основу судом положены ничем не подтвержденные первоначальные показания ФИО14, содержащие существенные, не устраненные противоречия. Напротив, показания ФИО1 согласуются с показаниями ФИО5 №4 (автомобиль был отработан), самого потерпевшего в суде о правомерности требований, перепиской в «WhatsApp», однако эти доказательства судом проигнорированы, что привело к нарушению его права на защиту. Ни одного доказательства его причастности к вымогательству ни следствием, ни судом не добыто, потерпевшему не угрожал, ничего не требовал, по телефону не общался, их встреча носила случайный характер;

- адвокат Горин И.Л. считает приговор незаконным, несправедливым, выводы суда не соответствующими фактическим обстоятельствам дела, просит его отменить и уголовное преследование в отношении ФИО1 прекратить за отсутствием состава преступления. Обращает внимание, что его подзащитным перед выступлением с последним словом обнаружен ряд документов, свидетельствующих о фактической принадлежности автомобиля «<данные изъяты>» ФИО1: электронная сервисная книжка, паспорт транспортного средства, заказ-наряды, страховые договоры и другие. Председательствующий судебное следствие, несмотря на ходатайство защиты об их приобщении к делу, не возобновил, документы, хотя и озвучены в последнем слове, остались без оценки, как и переписка между потерпевшим и осужденным, исходя из которой Потерпевший №1 долг признал. Анализ показаний участников судопроизводства указывает, что у ФИО1 было действительное право требования образовавшейся задолженности, имелась договоренность о премировании, в счет премии ему выплатили 5 000 000 рублей, причиталась же сумма около 13 000 000 рублей, это видно из показаний ФИО5 №4 и ФИО14 Какие угрозы звучали со стороны ФИО1, совершение признанного судом доказанным преступления группой лиц по предварительному сговору не установлены. Обвинительный приговор построен на одних предположениях, виновность осужденного совокупностью исследованных доказательств не подтверждена;

- адвокат Сычев С.А. просит приговор отменить и ФИО4 оправдать. Приводя собственный анализ имевшим место событиям указывает, что ФИО1 был ценным работником, имелась договоренность о выплате ему премиальных, ФИО5 №4 и Потерпевший №1 это не отрицают, потерпевший на следствии и в суде подтвердил, что по автомашине устно договорились передать её без оплаты ФИО1, он все отработал, тем самым имел право требования возврата автомашины либо денежных средств. В 2023 году ФИО1 по указанию ФИО14 начал завышать рабочее время в табеле учета, в начале 2024 года об этом узнал ФИО5 №4 и, не разобравшись, отобрал у ФИО1 автомобиль, дал указание взыскать 5 000 000 рублей. Когда ФИО1 сознался, что делал это по указанию ФИО14, процедура взыскания прекращается, но автомашина уже продана. При разговоре с ФИО14 ФИО5 №4 предлагает потерпевшему решить вопрос по автомашине. Собранными доказательствами установлено, что после этих событий Потерпевший №1 успокоил ФИО1, сказал, что вопрос по машине решит, приобретет другую, это следует из переписки между ними. В дальнейшем ФИО1 в ответ на просьбу одолжить денежные средства сообщил о данной ситуации знакомому ФИО35, тот вызвался помочь в возврате долга. ФИО36, будучи уверенным в правомерности своих требований, обратился к Потерпевший №1 Возможно, он несколько «перегнул палку», высказывая слова угрозы, но это не является вымогательством и полностью охватывается составом преступления по части 2 статьи 330 УК РФ. ФИО15 не требовал чужое, не имел корыстного умысла, действовал в интересах ФИО1 с целью вернуть долг. Ссылаясь на комментарии закона, постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 27 декабря 2002 года №29, от 30 ноября 2017 года №48 и на ряд конкретных уголовных дел адвокат Сычев С.А. выражает уверенность, что сложившаяся ситуация не может быть квалифицирована как вымогательство и здесь имеет место классический пример самоуправства, и справедливым будет решение о прекращении уголовного преследования в связи с примирением с потерпевшим, заявление об этом приобщено к делу. Кроме того, ФИО4 виделся с потерпевшим два раза в общей сложности 10-15 минут, Потерпевший №1 в суде пояснил, что он ничем не угрожал;

- адвокат Куксина Л.М., ссылаясь на нормы УПК РФ, считает приговор в отношении ФИО1 незаконным и вынесенным с нарушением материального и процессуального права, обвинение её подзащитного основано исключительно на ничем не подтвержденных противоречивых показаниях потерпевшего, изложенные в приговоре обстоятельства преступления не соответствуют реальным обстоятельствам дела. Указывая на хронологию приведенных в приговоре событий и анализируя показания ФИО14 обращает внимание, что потерпевший, давая показания сотруднику УФСБ России по Республике Татарстан, будучи предупрежденным об уголовной ответственности, 18 октября 2024 года, через два месяца после произошедшего, говорит, что с ФИО1 не встречался, на встречах, когда ему кто-то угрожал, осужденный не присутствовал, неизвестный мужчина славянской внешности не упоминается. Последующие же допросы были подогнаны в нужное следствию русло, но 06 марта 2025 года в суде потерпевший практически полностью повторяет показания при опросе 18 октября 2024 года. В целом его показания позволяют сделать вывод, что ФИО1 с ним по вопросу денег не встречался, не угрожал, во время встреч с ФИО37 и ФИО6, где звучали угрозы, не присутствовал. Имеется в деле (том 4, л.д. 183) и обращение потерпевшего о смягчении наказания ФИО4 из-за отсутствия претензий. Инкриминируемое деяние описывается судом без учета показаний ФИО14, он неоднократно их менял, что оставлено без оценки при том, что каких-либо иных доказательств в виде видео- аудио- записей, показаний очевидцев следствием не предоставлено, суд просто перенес текст обвинительного заключения в приговор, не обсудив вопрос о возвращении уголовного дела прокурору. Основным фигурантом по делу является ФИО15, опрошенный сотрудником УФСБ России по Республике Татарстан, его показания записаны на осмотренный затем оптический диск, однако в приговоре не фигурируют, хотя они послужили основанием для доследственной проверки, содержат информацию о последовательности действий участников и согласуются с показаниями ФИО14 от 18 октября 2024 года и 06 марта 2025 года. ФИО1 в последнем слове ходатайствовал о приобщении документов по обслуживанию автомобиля «<данные изъяты>», видно, что автомобиль был ему передан в счет премиальных, в течении длительного времени находился в его собственности, но суд преднамеренно отказал в этом, нарушив право на защиту. Несмотря на то, что преступление, по версии следствия, совершено с 04 по 19 августа 2024 года, с заявлением Потерпевший №1 обратился лишь 23 октября 2024 года и при опросе в этот же день указал, что 18 октября 2024 года сотрудники УФСБ пригласили его и в ходе беседы сказали, что задержали ФИО38, признавшегося в вымогательстве у потерпевшего денег, до этого Потерпевший №1 о вымогательстве не заявлял, про ФИО1, ФИО4 и неизвестное лицо не говорил. Изложенное наряду с обнаруженной в сотовом телефоне её подзащитного перепиской с ФИО14 (фактически продолжавшим общаться с заказчиком преступления) начиная с 14 апреля 2024 года до 28 августа 2024 года свидетельствует о несоответствии показаний потерпевшего действительности. Суд в приговоре не учел в качестве смягчающих обстоятельств хроническое заболевание у ФИО1, нахождение в браке и наличие двух несовершеннолетних детей. Супруга осужденного, будучи в декретном отпуске, вынужденно обратилась в центр занятости населения, доходом семьи была заработная плата, получаемая единственным кормильцем ФИО1 Просит приговор отменить и ФИО1 оправдать.

Проверив материалы уголовного дела, обсудив доводы апелляционных жалоб, судебная коллегия приходит к следующему.

Согласно положениям статьи 297 УПК РФ приговор суда признается законным, обоснованным и справедливым, если он постановлен в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона и основан на правильном применении уголовного закона.

Эти требования судом первой инстанции в полной мере не выполнены.

В соответствии со статьями 389.15, 389.18 УПК РФ одним из оснований отмены или изменения судебного решения в апелляционном порядке является неправильное применение уголовного закона, то есть применение не той статьи Особенной части УК РФ, которая подлежала применению.

Как установлено судом, ФИО1, лицо №1, ФИО4 и неустановленное лицо с 01 августа 2024 года до 04 августа 2024 года, находясь в городе Нижнекамске, зная, что Потерпевший №1 является начальником производственного участка аппарата управления ООО «<данные изъяты>», одним из учредителей этого Общества и непосредственным руководителем ФИО1, с 18 марта 2019 года занимавшего должность начальника производственного участка аппарата управления ООО «<данные изъяты>», под надуманными и вымышленными предлогами о невыполнении устной договоренности об оплате труда ФИО1 в размере 5% от прибыли Общества за успешно выполненные строительные работы и изъятия из служебного пользования ФИО1 автомобиля «<данные изъяты>» стоимостью 3 000 000 рублей, принадлежащего ООО «<данные изъяты>», вступили в предварительный сговор, направленный на вымогательство у ФИО14 денежных средств под угрозой применения насилия.

ФИО1 должен был убедить ФИО14 об имеющихся перед ним долговых обязательствах, при личной встрече подтверждать указанные требования, высказываемые ФИО4, лицом №1 и неустановленным лицом, и после выполнения незаконных требований разделить полученные деньги.

Роли лица №1, ФИО4 и неустановленного лица заключались в требованиях в ходе телефонных переговоров и при личной встрече с ФИО14 передачи автомобиля в собственность ФИО1 либо передачи последнему 3 000 000 рублей.

Лицо №1 04 августа 2024 года назначило потерпевшему встречу, Потерпевший №1 прибыл за торговый центр «<данные изъяты>», где его ожидали лицо №1, ФИО1 и неустановленное лицо. Лицо №1, зная, что Потерпевший №1 не имеет перед ними каких-либо долговых и иных имущественных обязательств, незаконно потребовало передачу автомобиля в собственность ФИО1 либо передать 3 000 000 рублей.

Когда Потерпевший №1 отказался, неустановленное лицо, поставив руку на рукоять неустановленного предмета, похожего на нож, высказал в адрес потерпевшего угрозу применения насилия, оказав моральное давление.

Далее лицо №1, с 05 августа до 19 часов 18 минут 19 августа 2024 года в городе Нижнекамске в ходе телефонных переговоров и переписки договорилось с ФИО14 о встрече возле фитнес клуба «<данные изъяты>», где вместе с ФИО4 под угрозой применения насилия они вновь незаконно потребовали от ФИО14 автомобиль либо деньги, на что потерпевший вынужденно предложил им передать 50% стоимости автомобиля, 1 500 000 рублей, но те не согласились, дав Потерпевший №1 время подумать.

Далее лицо №1 договорилось с ФИО14 о встрече в помещении кафе «<данные изъяты>», где совместно с ФИО4 под угрозой применения насилия вновь потребовали от ФИО14 передать им 3 000 000 рублей, в случае отказа высказывали в его адрес слова угрозы применения насилия к нему и к членам его семьи, также высказали угрозы создания проблем лицами из числа лидеров криминальных структур, угрозы ФИО14 были восприняты реально.

Затем ФИО16 (не осведомленный об истинных преступных намерениях соучастников) 19 августа 2024 года возле здания производственной складской базы «<данные изъяты>» в ходе встречи с ФИО14 переключил свой телефонный разговор с лицом №1 на громкую связь, последний решительно потребовал от ФИО14 передать ему 1 500 000 рублей до конца недели, до 25 августа 2024 года, а вторую половину в течение двух месяцев.

Потерпевший №1, находясь по месту своего жительства, посредством мобильного приложения банка ПАО «Сбербанк» 19 августа 2024 года осуществил перевод 900 000 рублей на банковский счет, открытый на имя ФИО1, 20 августа 2024 года осуществил перевод 600 000 рублей на имя ФИО5 №3, не подозревающей о преступных намерениях указанных лиц.

Своими действиями ФИО1, ФИО4, лицо №1 и неустановленное лицо незаконно требовали у ФИО14 имущество и денежные средства в размере 3 000 000 рублей, что относится к особо крупному размеру, причинили потерпевшему моральный вред и значительный материальный ущерб на общую сумму 1 500 000 рублей, что является особо крупным размером.

К такому выводу суд пришел в результате исследования представленных доказательств.

Так, допрошенный в судебном заседании ФИО1 показал, что в 2019 году устроился начальником участка на работу в ООО «<данные изъяты>». Учредителями были ФИО5 №4 и Потерпевший №1, при трудоустройстве с ними был устный договор об оплате ему помимо заработной платы премии в размере 5% от дохода с его участка. Больше контактировал с ФИО14 За первый год работы премия составила порядка 1 000 000 рублей. Попросил учредителей за счет его премиальной части купить автомобиль, они согласились и приобрели в лизинг «<данные изъяты>». Автомобилем пользовался как своим, обслуживал, до 2022 года пользовался им без проблем, просил учредителей переоформить авто на его имя, поясняли, что для этого нужны свободные деньги, которых у фирмы нет. На конец 2022 года, по его подсчетам, сумма его премиальной части заработка составила 13 000 000 рублей. Ему необходимо было купить земельный участок, обратился к учредителям с просьбой выдать из его заработанной премиальной части 5 000 000 рублей, согласились, передачу денег оформили как беспроцентный заём. Ближе к концу 2023 года на фирме начались финансовые проблемы, между учредителями произошел разлад, он по указанию ФИО14 завышал показатели рабочего времени в табелях. В апреле 2024 года решил уволиться, автомобиль вернул. В последующем Потерпевший №1 обещал купить автомобиль взамен этого, с его слов на момент увольнения премиальная часть составляла порядка 13 000 000 рублей. ФИО5 №4 подал в суд документы на взыскание с него денег по договору займа, но в последующем от требований отказался, признав, что 5 000 000 рублей его заработанная часть. С ФИО15 знаком давно. С ним в один из дней встретился случайно на автозаправке «Татнефть» в городе Нижнекамске, тот попросил в долг, сказал, что денег у нег нет, но ему должны, рассказал про ситуацию с машиной. В этот момент ему позвонил Потерпевший №1, встретились за ТЦ «<данные изъяты>», ФИО15 поехал туда за компанию и присутствовал при встрече с ФИО14 Разговор протекал спокойно, без угроз. Спустя время Потерпевший №1 перевел часть денег ему и ФИО15 600 000 рублей. С детства знаком с ФИО4, по поводу автомобиля ему говорил, но о чем-либо не просил.

В судебном заседании ФИО4 показал, что с ФИО1 и ФИО15 знаком давно, ФИО14 видел впервые в тот день. В конце августа 2024 года попросил ФИО15 сесть за руль его автомобиля, сам был лишен прав, нужно было съездить по делам. По пути ФИО15 хотел встретиться с кем-то переговорить, подъехали к фитнес центру «<данные изъяты>», ФИО15 быстро переговорил, он участия в разговоре не принимал, никаких угроз не высказывалось. Они с ФИО15 заехали в кафе «<данные изъяты>» перекусить, туда приехал Потерпевший №1, сказал ему, что ФИО1 хороший парень, заработал денег, если они ему должны, пусть возвращают. Общение длилось минут 15, не угрожал. Спустя время узнал от гражданской супруги, что на её банковскую карту поступили 600 000 рублей, она пояснила, что ФИО15 попросил разрешения перекинуть деньги на её карту и потом передать ему.

Из показаний потерпевшего ФИО17 в суде следует, что ФИО1 пришел работать в ООО «<данные изъяты>» в 2019 году, где он и ФИО5 №4 были соучредителями. При трудоустройстве с ФИО1 была устная договоренность, что помимо официальной заработной платы по результатам выполненной работы он получит премию примерно в размере 5% от прибыли. Документально это не оформлялось. По итогам 2019 года ФИО1 заработал премию в 1 000 000 рублей, в счет премии общество приобрело в лизинг автомобиль, отдали в пользование ФИО1, остальную сумму за автомобиль последний должен был отработать на других объектах. В 2022 году они с ФИО5 №4 подсчитали прибыль, получилась сумма около 13 000 000 рублей. В счет премии дали ФИО1 заём в размере 5 000 000 рублей. Отработал ФИО1 эту сумму или нет, не знает. Со слов ФИО5 №4, стоимость автомашины ФИО1 отработал, она фактически была за работу, но в собственность ему не передавалась из-за возникших недопониманий. Дальше по работе фирмы начались проблемы. В 2024 году принял решение об увольнении и сказал об этом ФИО5 №4 Договорились, что завершают объекты и он уходит. Увеличил ФИО1 рабочее время и коэффициент, чтобы тот не уволился. Потом поругались, ФИО1 решил уволиться. ФИО5 №4 понимал, что уходит основной штат людей, и стал вставлять палки в колеса, дал команду забрать «<данные изъяты>» у ФИО1, подать иск о взыскании 5 000 000 рублей, оформленные ФИО1 как заём. Через какое-то время позвонил парень по имени ФИО39, спросил, есть ли такая договоренность, что сейчас требуют 5 000 000 рублей и забирают машину у ФИО1, на что он ответил утвердительно. Договорились встретиться около ТЦ «<данные изъяты>», там ФИО15 стал говорить, что нужно отдать деньги и решить вопрос с займом, в основном разговор вел ФИО15 Потом встретились около фитнес-центра «<данные изъяты>», были ФИО15 и ФИО2 Они сказали, что деньги нужно отдавать, что ФИО5 №4 решил вопрос по 5 000 000 рублей, вопрос по машине или 3 000 000 рублей должен решить он. Ответил, что фирма продала машину и деньги упали на расчетный счет организации, ничего сделать не может. Затем встретился с ФИО15 и ФИО3 в кафе, где ФИО15 стал угрожать расправой, ФИО2 особо не угрожал, сказал, что если не решит вопрос, то подключат «воров». После этой встречи он понял, что дело серьезное, вечером перевел 900 000 рублей и потом 600 000 рублей.

На досудебной стадии производства по делу Потерпевший №1 показал, что примерно в 2019 году к ним в организацию трудоустроился в качестве начальника участка №1 ФИО1, он был ценным сотрудником, между ним, ФИО5 №4 и ФИО1 была договоренность, что последний помимо заработной платы будет получать 3% от прибыли компании по исполненным контрактам, договоренность про процент от прибыли они исполнить не могли, компания работала на самоокупаемость, не имела прибыли, все уходило на налоги, зарплату и текущие расходы. ФИО1 сначала не верил им, потом пошел к бухгалтеру, взял справки, баланс был нулевой. В 2020 году ФИО1 получил в пользование служебный автомобиль «<данные изъяты>», приобретенный в лизинг, с последующим возможным выкупом, оплату за автомобиль он не совершал, с предложением о выкупе не обращался. По просьбе ФИО1 выдали ему заём 5 000 000 рублей. В феврале 2024 года ФИО18 узнал об их договоренностях с ФИО1 по добавлению рабочих дней и часов в табель учета рабочего времени, между ними всеми состоялся разговор в кабинете ФИО18 ФИО1 пояснил, что заработная плата не соответствовала рынку труда, не выполнялись ранее достигнутые договоренности по процентам от полученной прибыли в ООО «Реновация», сообщил, что будет увольняться, если не будут выданы премиальные за отработанные ранее премии, по его подсчетам составляющие 13 000 000 рублей. ФИО18 и он в выплате денег отказали, поскольку не было прибыли компании. ФИО1 уволился, автомобиль вернул и был продан. В начале августа 2024 года он встретился с ФИО40, сказал, что к нему обратился ФИО41, необходимо внести ясность по сложившейся ситуации с ФИО1, ФИО5 №4 и ФИО14 Спросил, действительно ли они с ФИО5 №4 забрали у ФИО1 автомобиль и подали в суд за неуплату займа, он подтвердил. На следующий день после звонка ФИО42 встретились за ТЦ «<данные изъяты>», там его ждали ФИО1, ФИО15 и неизвестный мужчина. ФИО15 начал говорить твердо и настойчиво, что они с ФИО18 должны ФИО1 вернуть машину или деньги за неё. Сказал, что они ФИО1 ничего не должны, в это время мужчина, поставив руку на рукоять ножа, сказал: «Так-то, за такое между делом можно ночью получить арматурой по голове», ФИО15 добавил: «Подумайте с ФИО28, время есть». ФИО1 молчал. Угрозы воспринял реально. На следующий день встретился с ФИО18, пояснившим, что вопрос с ФИО1 по 5 000 000 рублей снят, по автомашине Потерпевший №1 должен решить сам. Предложил ФИО5 №4 вернуть деньги с расчетного счета ООО «<данные изъяты>», либо сложится по 50% и отдать ФИО1, ФИО5 №4 отказался. Примерно в 10 числах августа 2024 года возле спортзала встретился с ФИО15 и ФИО3 В ходе беседы было доведено, что вопрос по возврату машины ФИО1 или денежных средств за неё нужно закрыть в ближайшее время, это должен сделать он. Предложил отдать сумму 50% от стоимости автомобиля, те не согласились и дали время подумать. После обеда они встретились в кафе «Равшан», в ходе беседы сказали, что деньги должен отдать лично он в сумме 3 000 000 рублей, добавив, если он откажется, у него начнутся проблемы с криминалитетом, может пострадать его здоровье и его семья. Беседа шла в ракурсе угроз и давления. Пригрозили, что к вопросу могут подключиться более серьезные люди, ФИО15 сказал: «Если не вернешь деньги, у тебя будут проблемы со здоровьем, проблемы со здоровьем будут еще у твоей семьи», ФИО2 после слов ФИО15 сказал: «Зачем тебе это нужно все, отдай лучше деньги, а если и так не поймешь, можем подключить «воров» и придётся тебе ехать в Казань на разговор, и за их подключение придется отдавать больше денег». Угрозы воспринял реально и всерьёз. На следующий день в ходе встречи Митрофан передал условия ФИО15, что 1 500 000 рублей нужно отдать до конца недели, вторую половину в течение двух месяцев. Митрофан разговаривал с ФИО15 по телефону в это время, и передавал его слова: «Его условия не обсуждаются». Поняв, что ему и семье угрожает опасность, решил отдать деньги. Вечером 19 августа 2024 года позвонил ФИО1 и спросил, куда направить деньги, тот сказал по номеру телефона. В 19 часов 18 минут с помощью мобильного приложения «Сбербанк», установленного на телефоне его супруги ФИО5 №2, выполнил перевод на сумму 900 000 рублей на номер ФИО1 20 августа 2024 года позвонил ФИО15 и сказал, что нужно выполнить перевод на номер ...., принадлежащий некой ФИО7 ФИО9 По его просьбе супруга перечислила 600 000 рублей.

Вопреки доводам апеллянтов, обращение потерпевшего с заявлением об имевшем место преступлении спустя 2 месяца после перевода денежных средств, ведение после этого переписки с ФИО1 посредством мессенджера не дают оснований сомневаться в правдивости показаний ФИО14 о звучавших в его адрес угрозах и выдвигаемых требованиях материального характера; сведений об оговоре им осужденных дело не содержит и суду не представлено.

Из показаний суду свидетеля ФИО5 №4 следует, что ФИО1 знает с 2019 года, работал начальником участка в ООО «<данные изъяты>». Потерпевший №1 был его компаньоном с долей в фирме 50%. Фирма работала на объектах ПАО «<данные изъяты>» и ПАО «<данные изъяты>». На ООО была куплена и оформлена автомашина «<данные изъяты>», передали её ФИО1 во временное личное пользование. Заработную плату ФИО1 получал официально, в марте 2024 года уволился по собственному желанию, с ним произвели полный расчет по заработной плате, автомобиль был им возвращен фирме. При трудоустройстве ФИО1 был устный разговор о выплате премии в виде 3-5% от дохода. В 2023 году, согласно этой договоренности, ему выплатили премию в 5 000 000 рублей за работу в 2021-2023 годах, оформив в виде займа для удобства отражения в бухгалтерии. Автомобиль приобрели в 2019 году в лизинг и передали ФИО1 для личного пользования, при передаче автомобиля был разговор о возможном оставлении его у ФИО1 Узнал про махинации с табелями рабочего времени, проводимыми ФИО14 и ФИО1, они оба уволились. Оснований для оставления автомобиля у ФИО1 не видел.

ФИО5 ФИО5 №6 показала, что с 2016 года работает главным бухгалтером в ООО «<данные изъяты>». В компанию начальником участка №1 был трудоустроен ФИО1 до 2024 года. Помнит, что он хотел уточнить, с прибылью ли работает его участок, пояснила, что его участок работает в убыток. Он был удивлен, затем получил отчет у экономиста. В собственности общества имелся автомобиль «<данные изъяты>», приобретенный в лизинг, ФИО1 лизинг за автомобиль не оплачивал. Ему выдавался заём в размере 5 000 000 рублей по указанию ФИО5 №4 Какие были договоренности между ФИО1, ФИО5 №4 и ФИО14, ей неизвестно.

Допрошенный в качестве свидетеля ФИО5 №5, начальник службы безопасности ООО «<данные изъяты>», показал, что в ходе проверки деятельности компании выявил факт завышения рабочих часов в табелях учета рабочего времени и тарифной ставки работников на участке №1, где руководителем был ФИО1, доложил об этом ФИО5 №4 В собственности компании имелся приобретенный в лизинг автомобиль «<данные изъяты>», пользовался им ФИО1 После выявления завышения табелей ФИО1 подал заявление об увольнении. По указанию ФИО5 №4 позвонил ФИО1 и попросил сдать транспортное средство, автомобиль ФИО1 был передан в целости и сохранности руководителю технического отдела.

ФИО5 ФИО5 №3 показала, что с детства знакома с ФИО4, с 2023 года он начал жить у нее. В 2022 году познакомилась с парнем по имени Ахрор, с ним был знаком и ФИО4 20 августа 2024 года ей позвонил ФИО43, попросил закинуть денежные средства на её банковскую карту АО «<данные изъяты>» и снять деньги. Ей на счет поступили 600 000 рублей, сказала об этом ФИО4, он забрал карту.

ФИО5 ФИО5 №2, супруга потерпевшего, показала, что Потерпевший №1 рассказывал о несоответствии зарплаты у начальника участка ФИО1 рынку труда, что тот ценный сотрудник, и для удержания коллектива Потерпевший №1 разрешил ФИО1 увеличить табель учета рабочего времени. Об этом узнал директор ООО «<данные изъяты>» ФИО5 №4, забрал служебную машину у ФИО1, обратился в суд по выданному займу. Как-то Потерпевший №1 позвонил мужчина, представился ФИО44, предложил встретиться по поводу ФИО1 После встречи супруг рассказал, что с него требуют деньги за машину и решить вопрос с займом ФИО1, позже сказал, что с него вымогают деньги ФИО45 и ФИО6 за служебную машину, которую забрали у ФИО1, говорил, что отдаст деньги, поскольку ФИО46 и ФИО1 угрожали, не только ему, но и его семье. 19 августа 2024 года примерно в 18 часов домой пришел Потерпевший №1, сказал, что нужно отдать 3 000 000 рублей за машину, 1 500 000 рублей сейчас, 1 500 000 рублей в течение двух месяцев, пояснил, если не отдаст деньги, боится исполнения угроз. У неё на счету в ПАО «<данные изъяты>» хранился 1 000 000 рублей, перевела 900 000 рублей ФИО1, в этот же день оформила кредит на 500 000 рублей. На следующий день Потерпевший №1 позвонил ФИО47, сказал перевести 600 000 рублей по номеру телефона, который отправит, что они и сделали.

При осмотре изъятого у ФИО1 сотового телефона <данные изъяты> установлены контакты «ФИО48 +....», «ФИО2 2 ....», обнаружена переписка в мессенджере «WhatsApp» с абонентом «ФИО8 Зам. Дир» с 15 апреля 2024 года по 28 августа 2024 года, Потерпевший №1 указывает, что по машине ФИО1 ничем помочь не может и его требования к нему не обоснованы. За 04 и 19 августа 2024 года имеется переписка о встрече за ТЦ «<данные изъяты>» и о переводе денежных средств.

В ходе следствия осмотрены устав ООО «<данные изъяты>»; приказы о приеме на работу ФИО14, ФИО1; договор займа №263/2022 от 23 декабря 2022 года, согласно которому между ООО «<данные изъяты>» в лице директора ФИО5 №4 и ФИО1 заключен договор беспроцентного займа на сумму 5 000 000 рублей со сроком возврата до 31 декабря 2024 год; расчетные листки на ФИО1 за период с 2018 года по 2024 год; договор №116/19-КЗН/КП купли-продажи имущества для целей лизинга от 05 декабря 2019 года, предмет договора автомобиль «<данные изъяты>», 10 декабря 2019 года принятый на баланс ООО «<данные изъяты>», 30 ноября 2020 года предмет лизинга выкуплен и перешел в собственность организации, 31 мая 2024 года автомобиль реализован ООО «<данные изъяты>» за 2 800 00 рублей и снят с баланса ООО «<данные изъяты>».

Согласно полученным ответам из банковских учреждений, в выписке по банковскому счету ФИО5 №2 имеются сведения о перечислении 19 августа 2024 года 900 000 рублей и 20 августа 2024 года 600 000 рублей; в выписке по банковскому счету ФИО1 имеются сведения о поступлении 19 августа 2024 года 900 000 рублей и переводе 20 августа 2024 года 600 000 рублей на счет карты Т-Банк и снятии наличных в сумме 300 000 рублей; в выписке по банковскому счету, открытого на имя ФИО5 №3, имеются сведения о поступлении 20 августа 2024 года 600 000 рублей и снятии 400 000 рублей наличными в этот же день; в выписке по банковскому счету ФИО1 имеются сведения о перечислении 20 августа 2024 года на счет ФИО15 600 000 рублей.

Помимо изложенного, виновность осужденных подтверждается и другими проанализированными судом доказательствами.

Существенных нарушений при производстве предварительного расследования не допущено, данных об искусственном создании доказательств обвинения дело не содержит. В силу положений статьи 237 УПК РФ суд возвращает уголовное дело прокурору для устранения препятствий его рассмотрения, если обвинительное заключение составлено с нарушениями требований УПК РФ, исключающими возможность постановления судом приговора или вынесения иного решения на основе данного заключения, – таковых нарушений по делу не допущено.

Судебное следствие проведено с достаточной полнотой и соблюдением основополагающих принципов уголовного судопроизводства, судом созданы необходимые условия для исполнения сторонами их процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных им прав без обвинительного уклона, принципы состязательности и равноправия соблюдены. Заявленные ходатайства разрешены, решения по ним аргументированы. Показания неявившихся свидетелей оглашены с согласия сторон, на завершение судебного следствия в рамках исследованных доказательств возражений не поступило.

Обстоятельства, подлежащие доказыванию в соответствии со статьей 73 УПК РФ, при производстве по уголовному делу предварительного расследования установлены. Утверждения защиты о постановлении по делу оправдательного приговора обоснованно отвергнуты. Содержащиеся в апелляционных жалобах доводы, по содержанию повторяющие процессуальную позицию защиты в суде первой инстанции об отсутствии в действиях осужденных состава преступления, судом проверены и отклонены, несогласие с этой оценкой о невиновности ФИО1 и ФИО4 не свидетельствует.

Допустимость положенных в основу приговора доказательств сомнений не вызывает. Проанализировав собранные с соблюдением требований статьи 86 УПК РФ доказательства и оценив их в соответствии с правилами статей 17, 88 УПК РФ, судебная коллегия находит их совокупность достаточной для разрешения уголовного дела по существу и отмечает, что суд первой инстанции правильно установил фактические обстоятельства, согласно которым ФИО1, ФИО4, лицо №1 и неустановленное лицо, действуя по предварительному сговору, угрожая применением насилия, зная, что Потерпевший №1 является начальником производственного участка аппарата управления ООО «<данные изъяты>» и одним из учредителей этой организации, требовали у потерпевшего передать в собственность ФИО1 автомобиль «<данные изъяты>» либо 3 000 000 рублей, и обоснованно сделал вывод о виновности осужденных в совершении преступления, однако их действиям дал неверную юридическую оценку и пришел к ошибочному мнению о том, что соучастники действовали под надуманными и вымышленными предлогами о невыполнении устной договоренности об оплате труда ФИО1 в размере 5% от прибыли ООО «<данные изъяты>» за успешно выполненные строительные работы.

В частности, отвергая позицию стороны защиты о возможной квалификации содеянного как самоуправство, суд указал, что наличие гражданско-правовых отношений или других оснований правомерности действий осужденных в отношении ФИО14 не представлено, автомобиль ФИО1 был предоставлен в пользование на период его трудоустройства, принадлежал на праве собственности ООО «<данные изъяты>» и после его увольнения был истребован, задолженность по оплате труда у организации перед ФИО1 отсутствовала.

Между тем судом оставлен без внимания ряд обстоятельств, имеющих существенное значение.

Из разъяснений, содержащихся в постановлениях Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 30 ноября 2017 года №48 «О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате» и от 27 декабря 2002 года №29 «О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое» следует, что для квалификации действий лица по статье 330 УК РФ как самоуправство, обязательно установление наличия того обстоятельства, что изымая и (или) обращая в свою пользу чужое имущество, лицо действует в целях осуществления своего действительного или предполагаемого права на это имущество.

В пункте 13 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17 декабря 2015 года №56 «О судебной практике по делам о вымогательстве» разъяснено, что если требование передачи имущества или права на имущество или совершения других действий имущественного характера является правомерным, но сопровождается указанной в части 1 статьи 163 УК РФ угрозой, то такие действия не влекут уголовную ответственность за вымогательство. При наличии признаков состава иного преступления (например, самоуправства) содеянное следует квалифицировать по соответствующей статье Особенной части Уголовного кодекса Российской Федерации.

С объективной стороны вымогательство заключается в том, что виновный предъявляет собственнику или иному законному владельцу имущества заведомо незаконные требования передать ему или иным указанным им лицам определенное имущество либо совершить в его пользу какие-либо конкретные действия имущественного характера, при этом виновный сопровождает свои требования угрозами. Субъективная сторона вымогательства характеризуется лишь прямым умыслом, виновный должен сознавать, что требует передачи чужого имущества, на которое он не имеет никаких прав.

Объективная сторона преступления, предусмотренного статьей 330 УК РФ, характеризуется совершением действий: а) лицо действует самовольно, избирая форму поведения в нарушение нормативно (законом или иным нормативным актом) установленного порядка осуществления прав, б) для реализации действительного (существующего, закрепленного) или предполагаемого (существующего лишь по убеждению лица) права, в) при условии, что правомерность действия оспаривается заинтересованным физическим или юридическим лицом в судебном, административном, претензионном, служебном или ином порядке до или во время его совершения. Состав указанного преступления материальный, и обязательным его признаком является последствие в виде причинения существенного вреда. Вид такого вреда законом не определен и может выражаться в имущественном ущербе, упущенной выгоде, причинении морального вреда, нарушении конституционных прав граждан, дезорганизации деятельности организации и т.п., и размер ущерба как существенный определяется с учетом конкретных обстоятельств дела на момент совершения самоуправных действий в зависимости от величины ущерба или важности нарушенных прав и интересов.

Из представленных органом следствия и исследованных судом доказательств очевидно, что при трудоустройстве ФИО1 в ООО «<данные изъяты>» между последним и учредителями общества ФИО5 №4 и ФИО14 (это подтвердившими) была достигнута договоренность об оплате ФИО1 помимо заработной платы премии в размере 3-5% от дохода с его участка. Вследствие выполнения ФИО1 поставленных перед ним производственных задач в лизинг приобретен автомобиль «<данные изъяты>» и передан ему в пользование, техническое обслуживание, оформление страховки и иные связанные с эксплуатацией действия осуществлялось осужденным и за свой счет (что вытекает из исследованных судебной коллегией документов). Также в счет премии ФИО1 выданы денежные средства в размере 5 000 000 рублей, оформленные как заём и у него в последующем не истребованные (заработал).

Из показаний ФИО14 следует, что в 2019 года ФИО1 в счет премии приобрели в лизинг автомобиль и отдали ему в пользование. В 2022 году с ФИО5 №4 подсчитали прибыль, получилась сумма около 13 000 000 рублей, в счет премии дали ФИО1 заём в размере 5 000 000 рублей. Со слов ФИО5 №4, стоимость автомашины ФИО1 отработал, но в собственность ему она не передавалась из-за возникших разногласий. По подсчетам ФИО1, сумма его премиальных составляла порядка 13 000 000 рублей, он и ФИО18 в выплате денег отказали, поскольку не было прибыли, договоренность про процент от прибыли они исполнить не могли, компания работала на самоокупаемость. ФИО5 ФИО5 №4 не отрицал, что ФИО1 в 2023 году по договоренности выплатили премию в 5 000 000 рублей, при передаче автомобиля имел место разговор о возможном оставлении его у последнего, ФИО1 выполнил условия, по которым мог получить автомобиль в собственность. ФИО5 ФИО5 №6 показала, что ФИО1 уточнял о прибыльности работы его участка, обращался к экономисту и получил отчет. Наличие вопроса по поводу автомашины подтверждается перепиской в «WhatsApp» между осужденным и потерпевшим после увольнения ФИО1

Согласно представленному судебной коллегии ответу директора ООО «<данные изъяты>» ФИО5 №4 на адвокатский запрос, в связи с выполнением в конце 2019 года ФИО1 поставленных задач для него приобрели автомобиль «<данные изъяты>», последний нес связанные с эксплуатацией расходы, автомобиль не переоформили на ФИО1 по причине не обращения последнего с этим вопросом к руководству организации.

Согласно результатам оперативно-розыскной деятельности, в июле-августе 2024 года к ФИО15 обратился ФИО1 с просьбой оказать содействие в возвращении денежных средств в сумме 3 000 000 рублей за автомобиль «<данные изъяты>» с одного из учредителей ООО «<данные изъяты>» ФИО14 Последний в заявлении указал, что ФИО15 вымогает денежные средства за ФИО1, а 18 октября 2024 года пояснил, что приблизительная сумма премиальных за ранее отработанные ФИО1 годы, по данным бухгалтерии, составила около 13 000 000 рублей.

Таким образом, хотя выдвигаемые осужденными и двумя другими лицами требования материального характера и не подтверждены документально, однако вытекают из предполагаемого права, основанного на совместной деятельности ФИО1 как работника с одной стороны и ФИО14 с ФИО5 №4 – с другой как работодателей, на основании достигнутой при трудоустройстве устной договоренности. При этом потерпевший и ФИО18, отказывая в выплате премиальных, сетовали на отсутствие прибыли, ФИО1 со своей стороны утверждал, что выполнил все свои обязанности, однако его труд в полной мере оплачен не был, автомобиль у него безосновательно забрали, и последующие действия ФИО1 продиктованы предполагаемым нарушением его трудовых прав в части своевременной и полной оплаты труда (по выплате премиальных) со стороны ООО «<данные изъяты>» и его учредителей, а также в связи с возвращением автомобиля.

По убеждению ФИО1, у организации перед ним осталась задолженность, поскольку автомашину у него забрали, об этом он сообщил ФИО4 и обратился с просьбой оказать содействие именно в возвращении денежных средств к ФИО15

Суд, вопреки положениям пункта 2 статьи 307 УПК РФ, признавая ФИО4 виновным в вымогательстве и описывая действия других двух лиц, не привел в приговоре доказательства, по которым пришел к выводу, что последние достоверно знали о необоснованности требований ФИО1 к потерпевшему, а ФИО1 в свою очередь требует передачи чужого имущества, не имея на это никаких прав.

При таких данных суд первой инстанций сделал необоснованный вывод о виновности ФИО1 и ФИО4 в предусмотренном пунктом «б» части 3 статьи 163 УК РФ преступлении, поскольку обстоятельства дела свидетельствуют о том, что умысел осужденных не был направлен на вымогательство.

Осужденные и соучастники, осознавая, что действуют самовольно, подменяя установленный законом порядок, предъявили к Потерпевший №1 требования о возврате автомобиля либо эквивалентной его стоимости суммы в 3 000 000 рублей, высказывая в его адрес угрозы применения насилия, тем самым совершили самоуправные действия, причинившие потерпевшему существенный вред, что обуславливается причинением морального вреда и материального ущерба в размере 1 500 000 рублей.

С учетом изложенного, действия осужденных подлежат переквалификации на часть 2 статьи 330 УК РФ: самоуправство, то есть самовольное, вопреки установленному законом порядку совершение действий, правомерность которых оспаривается гражданином, причинивших существенный вред потерпевшему, с угрозой применения насилия.

При назначении наказания суд учел характер и степень общественной опасности содеянного, данные о личности виновных, влияние наказания на их исправление и условия жизни их семей, смягчающие обстоятельства, каковыми признаны наличие малолетних детей у ФИО1 и ФИО4, добровольное возмещение причиненного в результате преступления имущественного ущерба, частичное признание вины, состояние их здоровья и здоровья их близких родственников, положительные характеристики, благодарности, наличие места жительства и работы, мнение потерпевшего о нестрогом наказании и отсутствие к ним претензий, принесение Потерпевший №1 извинений, привлечение к уголовной ответственности впервые, в отношении ФИО4 наличие на иждивении отца, инвалида II группы.

Каких-либо иных не установленных и не учтенных судом смягчающих обстоятельств не имеется.

Органом предварительного расследования ФИО1 и ФИО4 по предусмотренному статьей 163 УК РФ преступлению вменялся квалифицирующий признак «группой лиц по предварительному сговору». Их самоуправные действия являлись совместными, взаимодополняющими, описание этого мотивировано в приговоре, и принимая во внимание, что такой квалифицирующий признак не предусмотрен диспозицией части 2 статьи 330 УК РФ, судебная коллегия признает отягчающим наказание ФИО1 и ФИО4 обстоятельством совершение преступления в составе группы лиц по предварительному сговору в соответствии с пунктом «в» части 1 статьи 63 УК РФ, что не связано с усилением наказания или применением закона о более тяжком преступлении.

Суд пришел к обоснованному выводу о возможности исправления осужденных лишь в условиях изоляции от общества и об отсутствии оснований для применения положений статьи 73 УК РФ, с чем апелляционная инстанция соглашается и с учетом характера и степени общественной опасности преступления, данных о личности осужденных и иных значимых по этому вопросу обстоятельств для отбывания лишения свободы ФИО1 и ФИО4 в силу пункта «а» части 1 статьи 58 УК РФ назначает исправительную колонию общего режима (с зачетом периода действия меры пресечения в соответствии с пунктом «б» части 3.1 статьи 72 УК РФ, ФИО1 помимо этого и путем последовательного применения пункта 1.1 части 10 статьи 109 УПК РФ и пункта «б» части 3.1 статьи 72 УК РФ), а также не находит оснований для применения правил статей 53.1, 64 УК РФ и для прекращения в отношении осужденных уголовного дела.

Наличие отягчающего обстоятельства императивно исключает изменение категории преступления на менее тяжкую и применение части 1 статьи 62 УК РФ.

Кроме того, судом принято решение о конфискации в доход государства принадлежащего ФИО1 мобильного телефона марки <данные изъяты> как использованного при совершении преступления, предусмотренного пунктом «б» части 3 статьи 163 УК РФ. В то же время при изложении в описательно-мотивировочной части приговора признанных доказанным обстоятельств содеянного судом не приведено доказательств использования каким-либо образом этого телефона как средства совершения преступления. Отсутствие оснований для признания сотового телефона оборудованием или иным средством совершения преступления влечет его возвращение владельцу либо представителю.

Нарушений уголовного и уголовно-процессуального закона, влекущих отмену приговора либо его изменение по иным основаниям, не допущено.

Руководствуясь статьями 389.13, 389.20, 389.28 УПК РФ, судебная коллегия

ОПРЕДЕЛИЛА:

приговор Нижнекамского городского суда Республики Татарстан от 17 июля 2025 года в отношении ФИО1 и ФИО4 изменить.

Переквалифицировать действия ФИО1 и ФИО4 с пункта «б» части 3 статьи 163 УК РФ на часть 2 статьи 330 УК РФ, по которой назначить им наказание в виде 2 лет лишения свободы с отбыванием в исправительной колонии общего режима каждому.

На основании пункта «б» части 3.1 статьи 72 УК РФ время задержания ФИО1 с 29 по 31 октября 2024 года и нахождения его под стражей с 17 июля 2025 года до вступления приговора в законную силу зачесть в срок лишения свободы из расчета один день за полтора дня отбывания наказания в исправительной колонии общего режима, время применения меры пресечения в виде запрета определенных действий с 01 ноября 2024 года по 16 июля 2025 года зачесть в срок лишения свободы в соответствии с пунктом 1.1 части 10 статьи 109 УПК РФ из расчета два дня за один день лишения свободы.

На основании пункта «б» части 3.1 статьи 72 УК РФ зачесть ФИО4 в срок отбытия наказания время содержания под стражей с 21 ноября 2024 года до вступления приговора в законную силу из расчета один день за полтора дня отбывания наказания в исправительной колонии общего режима.

Исключить из приговора указание о конфискации в доход государства мобильного телефона марки <данные изъяты> модель YAL-L21, IMEI ...., ...., телефон вернуть законному владельцу (ФИО1) либо представителю.

В остальном приговор оставить без изменения, апелляционные жалобы удовлетворить частично.

Кассационные жалоба, представление, подлежащие рассмотрению в порядке, предусмотренном статьями 401.7 и 401.8 УПК РФ, могут быть поданы в Судебную коллегию по уголовным делам Шестого кассационного суда общей юрисдикции (город Самара) через суд первой инстанции в течение шести месяцев со дня вступления в законную силу приговора, осужденными в тот же срок со дня вручения им копии вступившего в законную силу приговора.

В случае пропуска срока или отказа в его восстановлении кассационные жалоба, представление на приговор подаются непосредственно в суд кассационной инстанции и рассматриваются в порядке, предусмотренном статьями 401.10-401.12 УПК РФ.

Осужденные вправе ходатайствовать об участии в суде кассационной инстанции.

Председательствующий:

Судьи: