Апелляционное постановление № 1-26/2024 22-436/2025 от 24 февраля 2025 г. по делу № 1-26/2024

Судья 1-й инстанции – Кириллова К.Ю. Дело №1-26/2024

Судья – докладчик – Редько Г.В. № 22-436/2025


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

25 февраля 2025 года г. Симферополь

Верховный Суд Республики Крым в составе:

председательствующего судьи Редько Г.В.,

при секретаре Корохове А.С.,

с участием прокуроров Супряга А.И., ФИО2,

представителя потерпевшей ФИО9 – адвоката Воронина А.Н.,

оправданного ФИО1 и его защитников – адвокатов Шевчука А.В., Семенюк О.В., Бурлакова Г.С.

рассмотрел в открытом судебном заседании апелляционное представление с дополнением государственного обвинителя Дерина Н.И., апелляционную жалобу с дополнением представителя потерпевшей ФИО9 – адвоката Воронина А.Н. на приговор Ялтинского городского суда Республики Крым от 10 октября 2024 года, которым

ФИО1, родившийся ДД.ММ.ГГГГ в <адрес>, гражданин РФ и Украины, с высшим образованием, женатый, имеющий на иждивении несовершеннолетнего ребенка ДД.ММ.ГГГГ года рождения, официально трудоустроенный в <данные изъяты>» в должности врача судебно-медицинского эксперта, военнообязанный, зарегистрированный по адресу: <адрес>, проживающий по адресу: <адрес>, <адрес>, <адрес>, не судимый,

признан невиновным и оправдан по предъявленному обвинению, предусмотренному ч.1 ст.293, ч.2 ст.292, ч.2 ст.292 УК РФ, на основании п. 3 ч. 2 ст. 302 УПК РФ, в связи с отсутствием в деянии состава преступления, с признанием права на реабилитацию и обращение с требованием о возмещении имущественного и морального вреда.

Решен вопрос о мере пресечения и вещественных доказательствах.

Заслушав доклад судьи Редько Г.В., изложившей содержание обжалуемого приговора, доводы апелляционных представления с дополнением, жалобы с дополнением представителя потерпевшей ФИО9 – адвоката Воронина А.Н., возражений оправданного, выступления участников процесса, суд апелляционной инстанции,

УСТАНОВИЛ:

Органом предварительного расследования ФИО1 обвиняется в совершении халатности, то есть ненадлежащем исполнении должностным лицом своих обязанностей вследствие недобросовестного отношения к службе, что повлекло существенное нарушение прав и законных интересов граждан и охраняемых законом интересов общества и государства. Также ФИО1 обвиняется в совершении двух преступлений, а именно служебного подлога, то есть внесение должностным лицом в официальные документы заведомо ложных сведений, если эти деяния совершены из иной личной заинтересованности, повлекшие существенное нарушение прав и законных интересов граждан и охраняемых законом интересов общества и государства

Приговором Ялтинского городского суда Республики Крым от 10 октября 2024 года ФИО1 признан невиновным и оправдан по предъявленному обвинению, предусмотренному ч.1 ст.293, ч.2 ст.292, ч.2 ст.292 УК РФ, на основании п. 3 ч. 2 ст. 302 УПК РФ, в связи с отсутствием в деянии состава преступления, с признанием права на реабилитацию и обращение с требованием о возмещении имущественного и морального вреда.

В апелляционном представлении государственный обвинитель Дерин Н.И. просит приговор суда отменить, дело направить на новое рассмотрение в ином составе суда со стадии судебного разбирательства.

По мнению апеллянта, вина ФИО1 в инкриминируемых преступлениях полностью доказана собранными по уголовному делу доказательствами, в том числе протоколами следственных действий, протоколом осмотра предметов и документов, копиями экспертиз, трудовых договоров и дополнительными соглашениями к ним, приказов и должностных инструкций, заключением эксперта, предоставленными стороной обвинения в судебном разбирательстве.

Утверждает, что показания потерпевшего, свидетелей и эксперта, последовательны, согласуются и взаимно дополняют друг друга, оснований не доверять данным показаниям не имеется, поскольку потерпевшие, свидетели и эксперт допрошены с соблюдением норм уголовно - процессуального закона, предупреждались об уголовной ответственности за дачу ложных показаний.

Полагает, что все доказательства, представленные обвинением, являются допустимыми и достоверными, при этом, установленных ст. 75 УПК РФ оснований для признания недопустимыми доказательствами перечисленных протоколов не имеется.

Ссылается на ст. 5 Федерального закона от 29.12.1994 № 77-ФЗ «Об обязательном экземпляре документов», утверждая, что официальными документами являются документы, принятые органами законодательной, исполнительной и судебной власти, носящие обязательный, рекомендательный или информационный характер. Таким образом, отмечает, что Конституционный Суд Российской Федерации определил, что при квалификации действий по ст. 292 УК РФ следует руководствоваться дефиницией, изложенной в указанном законе.

Утверждает, что судебно-медицинские экспертизы и медицинское свидетельство о смерти являются официальными документами, поскольку удостоверяют причину смерти умершего, предусмотренную Приказом Министерства здравоохранения и социального развития Российской Федерации от 15 апреля 2021 года № 352н «Об утверждении учетных форм медицинской документации, удостоверяющие случаи смерти, и порядка их выдачи», а также Письмом Министерства здравоохранения Российской Федерации № 13-2/10/1-2824 от 23 июля 2015 года, имеют установленную форму, реквизиты, признаются государственными органами Российской Федерации, обеспечивают государственную регистрацию смерти и государственный статистический учет.

Апеллянт приводит содержание предъявленного ФИО1 обвинения, считая, что установленные фактические обстоятельства по делу свидетельствуют о том, что квалификация и стаж работы ФИО1 с достоверностью указывают на то, что ему известен порядок производства судебно-медицинских исследований, нарушение которого с его стороны было связано с недобросовестным отношением к своим обязанностям, связанным с нежеланием их добросовестного исполнения. Последующее внесение в заключения эксперта ФИО1 недостоверных сведений, исходя из его осведомленности о допущенных при судебно- медицинском исследовании трупа нарушениях, очевидно, свидетельствует о наличии у ФИО1 умысла скрыть допущенные им нарушения, путем совершения служебного подлога, что в свою очередь и является иной личной заинтересованностью при совершении преступлений, предусмотренных ст. 292 УК РФ.

Также обращает внимание, что ФИО1, обладая организационно-распорядительными функциями по руководству подчиненным средним и младшим медицинским персоналом, а также, будучи уполномоченным в соответствии с п.п. 26, 53 Порядка организации и производства судебно-медицинских экспертиз в государственных судебно - экспертных учреждениях Российской Федерации, утвержденного приказом Минздравсоцразвития РФ от 12.05.2010 № 346н ст. 16,25 Федерального закона от 31.05.2001 № 73-ФЗ "О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации" (далее - ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в РФ»), ст. 57 УПК РФ принимать решения о выдаче медицинских свидетельств о смерти и заключений эксперта о причине смерти, имеющие юридическое значение для регулирования гражданско-правовых, административно-правовых, уголовно-правовых и уголовно-процессуальных отношений и влекущие юридические последствия, связанные с регистрацией факта смерти, установлением причины ее наступления, являлся должностным лицом - государственным судебно- медицинским экспертом.

Утверждает, что выводы органа предварительного следствия о том, что ФИО1 является субъектом преступления, предусмотренного ст. 293 УК РФ, являются обоснованными, обусловлены его полномочиями, которыми он был наделен как эксперт <данные изъяты>», а также установленными фактами того, что он не надлежащим образом исполнил свои должностные обязанности вследствие недобросовестного и небрежного отношения к службе и обязанностей по должности, что привело к наступлению общественно-опасных последствий.

В дополнении к апелляционному представлению государственный обвинитель Дерин Н.И. утверждает, что приговор является незаконным и необоснованным, поскольку выводы суда не соответствуют фактическим обстоятельствам, установленным в судебном заседании, а также неправильно применен уголовный закон.

Вопреки требованиям ч. 1 ст. 305 УПК РФ, полагает, что судом не приведены мотивы, по которым отвергнуты доказательства, представленные стороной обвинения, имеющие существенное значение для принятия итогового решения по делу.

Считает вывод суда о том, что ФИО1 не является субъектом преступлений, ошибочным, поскольку основан на неправильном толковании норм материального права, определяющих должностное положение подсудимого.

Апеллянт обращает внимание, что ФИО1 произвел судебно-медицинскую экспертизу трупа ФИО7 и выдал медицинское свидетельство о смерти с указанием ее рода, как «самоубийство».

Утверждает, что в силу п. 3 ч. 2 ст. 74 УПК РФ заключение эксперта является доказательством, на основании которого уполномоченные лица принимают решение по уголовному делу, в том числе о виновности в каком-либо преступлении.

Также указывает, что, будучи экспертом, ФИО1 в соответствии с положениями ст. 57 УПК РФ наделен полномочиями по даче заключения, имеющего юридическое значение для регулирования гражданско-правовых, административно-правовых, уголовно-правовых и уголовно-процессуальных отношений, и влекущих юридические последствия, связанные с регистрацией факта смерти, установлением причины ее наступления.

По мнению апеллянта, судом не дана оценка тому, что ФИО1, как лицо, обладающее специальными полномочиями, предусмотренными уголовно-процессуальным законом при проведении порученной ему судебной экспертизы во взаимосвязи с положениями Федерального закона от 31.05.2001 № 73-ФЗ, предусматривающими принцип независимости эксперта, наделяют его исключительными правами и обязанностями по отношению к выполняемой профессиональной функции, которая распространяется на неограниченный круг лиц, не находящихся от него в служебной зависимости, а изготавливаемые им документы по результатам проведения экспертизы влекут за собой юридические последствия и устанавливают юридически значимые факты, что прямо указывает на судебного эксперта как лицо, которое в силу возложенных на него обязанностей при осуществлении им профессиональной функции, связанной с проведением экспертизы, является должностным вне зависимости от должностного положения эксперта в структурно-штатной численности экспертного учреждения.

Указывает, что оформление ФИО1 заключения эксперта и медицинского свидетельства о смерти, входило в его должностные обязанности, влекло определенные юридические последствия и поэтому он обоснованно признан органом предварительного следствия субъектом инкриминируемого ему должностного преступления.

По мнению апеллянта, действия ФИО1 повлекли существенное нарушение прав и законных интересов граждан, охраняемых законом интересов общества и государства, в частности, нарушено право потерпевших на защиту от преступления и доступ к правосудию.

Отмечает, что ФИО1 проведением экспертизы ввел органы предварительного следствия в заблуждение, что воспрепятствовало своевременному раскрытию и расследованию преступления, исключило возможность принять законное и обоснованное процессуальное решение ввиду неправильного установления телесных повреждений и их локализации.

Ссылаясь на заключение комиссионной экспертизы № от 30.04.2021, отмечает, что в связи с многочисленными дефектами экспертиз, проведенных ФИО1 трупа ФИО7, вывод в категоричной форме о причине наступления смерти комиссия установить не смогла, был сделан лишь вероятный вывод о причине смерти.

Обращает внимание, что эксперт ФИО8 в ходе допроса в суде пояснил, что проведение пробы на воздушную эмболию при первичном исследовании трупа, могло повлиять на формулировку причины смерти; также существенными нарушениями, которые повлияли на трактовку причины смерти, явились - колото-резанное ранение груди справа и верхних конечностей, раневой канал левой половины груди не отслежен, нет убедительных данных об отсутствии признаков механической асфиксии.

Государственный обвинитель утверждает, что в результате выполнения ненадлежащего первичного судебно-медицинского исследования трупа экспертом ФИО1 и допущенных грубых нарушений Порядка организации и производства СМЭ и Приказа № 346н утрачена сама возможность установить точную причину смерти ФИО7 и полный объем причиненной ему травмы.

Полагает, что утверждение суда, что извлечение трупа ФИО7 из места его захоронения проведено по инициативе потерпевшей ФИО9, противоречит исследованным в суде доказательствам, поскольку именно действия ФИО1, связанные с некачественным проведением экспертизы, привели к необходимости повторного проведения уже комиссионной экспертизы трупа, что и было сделано органом предварительного следствия.

Оспаривает выводы суда о том, что действия ФИО1 не повлекли нравственных страданий потерпевших.

В обоснование указывает, что потерпевшие ФИО9, ФИО21, ФИО10, ФИО11, подробно пояснили, какие нравственные страдания принесло утверждение подсудимого о том, что ФИО7 совершено самоубийство, выраженное в том числе и в выданном и подписанном им медицинском свидетельстве о смерти. Данное утверждение о самоубийстве, опорочившее честь ФИО7 и всю его семью, принесло глубокие моральные переживания, в том числе с учетом личности ФИО7, интереса к его личности и его семье со стороны средств массовой информации. Так, согласно приведенным в приговоре показаниям потерпевшей ФИО10, мысли о том, что ее сын покончил жизнь самоубийством была невыносима, много людей подходило и спрашивало её о причинах самоубийства, а её муж - отец ФИО7 не смог пережить этих событий и умер через полгода от инфаркта.

Кроме того апеллянт отмечает, что в ходе судебного следствия достоверно установлено наличие у потерпевшей ФИО9 препятствий получения страховой выплаты, поскольку из договора страхования жизни и здоровья ФИО7, следует, что страховым случаем является смерть застрахованного от несчастного случая, каковым не является суицид, о котором указано в медицинском свидетельстве о смерти ФИО1 Страховка была выплачена лишь после предоставления потерпевшей комиссионной судебно-медицинской экспертизы в АО «Согаз».

Иная личная заинтересованность, из которой действовал ФИО1, по мнению прокурора, также нашла свое полное подтверждение в ходе исследования доказательств по делу, поскольку из стремления создать видимость надлежащего исполнения своих должностных обязанностей и выполнения требований Порядка организации и производства СМЭ, в том числе в части производства экспертизы в надлежащий срок, то есть действуя из иной личной заинтересованности подсудимый составил заключение эксперта 288 от 06.07.2020, в которое внес заведомо ложные сведения.

Отмечает, что в заключении эксперта № от 16.06.2020 с приложением и заключение эксперта (дополнительная экспертиза трупа) № от 06.07.2020, составленные судебно-медицинским экспертом Ялтинского <данные изъяты> ФИО1 в разделе «Судебно-медицинский диагноз» указаны данные о выданном медицинском свидетельстве о смерти и приведенном в нем судебно-медицинском диагнозе в изложении с использованием терминов Международной классификации болезней: шок травматический, Травма аорты, грудного отдела; Самоповреждение преднамеренное острым предметом в другом уточненном месте. Из указанного документа следует, что экспертиза трупа ФИО7 произведена в полном объеме, однако полнота произведенной экспертизы опровергается заключением комиссии экспертов.

Указывает, что в ходе судебно-медицинской экспертизы не производилось исследование изъятых с места происшествия ножей, приведенные в разделе «Судебно- медицинский диагноз» данные из медицинского свидетельства о смерти, в том числе указание на внешнюю причину смерти в виде «самоповреждения преднамеренного острым предметом в другом уточненном месте» тождественно выводу о совершении ФИО7 самоубийства.

Апеллянт также обращает внимание, что в последующем труп ФИО7 был исследован уже комиссией экспертов в рамках вновь назначенной судебной экспертизы трупа ФИО7, которой были установлены дефекты при проведении первоначальной экспертизы. В частности, установлен прижизненный перелом большого рога подъязычной кости и прижизненная травма лобной области, а также исключены оба изъятых с места происшествия ножей как орудия проникающего ранения в правой надключичной области.

Утверждает, что последующее внесение в заключения эксперта ФИО1 недостоверных сведений, исходя из его осведомленности о допущенных при судебно-медицинском исследовании трупа нарушениях, очевидно, свидетельствует о наличии у ФИО1 умысла скрыть допущенные им нарушения, путем совершения служебного подлога, что в свою очередь и является иной личной заинтересованностью при совершении преступлений, предусмотренных ст. 292 УК РФ.

Считает, что обоснованность выводов, изложенных в заключении комиссии экспертов № от 30.04.2021, свидетельствуют о дискредитации действиями ФИО1 судебно-экспертного учреждения - ГБУЗ <данные изъяты> и системы судебно-медицинских учреждений Российской Федерации в целом, а также подрыва доверия к государственной судебно-экспертной деятельности со стороны граждан.

Отмечает, что каждый из потерпевших в ходе судебного заседания подтвердил, что из-за действий ФИО1 утратил доверие к судебно-экспертным учреждениям.

Полагает, что судом в основу вывода об отсутствии доказательств того, что действиями ФИО1 дискредитирована система государственных судебно - экспертных учреждений Российской Федерации и подорвано доверие со стороны граждан, не аргументированно положены показания сотрудников <данные изъяты> ФИО14, ФИО12, ФИО13

Вместе с тем, апеллянт указывает, что ФИО14 после оглашения показаний, данных им на предварительном следствии, подтвердил их, и вспомнил, что действительно было много негативных публикаций в СМИ о деятельности экспертных учреждений из-за действий ФИО1, чем был подорван авторитет организации.

Утверждает, что судом полностью проигнорированы показания незаинтересованных эксперта ФИО8 из <адрес> бюро СМЭ и представителя гражданского ответчика Министерства Здравоохранения Республики Крым ФИО15 Вопреки положениям п. 4 ч. 1 ст. 305 УПК РФ судом не указаны мотивы, по которым данные доказательства, предоставленные стороной обвинения, отвергнуты.

При этом ФИО16 утверждал, что из-за действий ФИО1 экспертные учреждения и в целом Минздрав Республики Крым выглядели в негативном свете, имидж организации серьезно пострадал, действиями ФИО1 подорван авторитет деятельности всей системы судебно - медицинских экспертных учреждений Российской Федерации, и, в частности, системы судебно-медицинских экспертных учреждений Республики Крым.

Государственный обвинитель, кроме того, указывает, что вопреки предписаниям ст. 292 УПК РФ судом нарушены права потерпевшей ФИО9 и её представителя ФИО17 в части участия в судебном разбирательстве на стадии прений сторон, поскольку в заседании, назначенном на 04.10.2024, судом не обеспечена возможность участия потерпевшей стороны в судебных прениях по причине несогласованности вопроса с Московским гарнизонным военным судом о проведении заседания в режиме видеоконференцсвязи. Полагает, что информация о невозможности проведения 04.10.2024 заседания в режиме ВКС поступила в Ялтинский городской суд заблаговременно, для решения вопроса относительно согласования участия потерпевшей стороны в судебных прениях, вместе с тем судом потерпевшая и её представитель о невозможности проведения заседания в режиме ВКС не извещены, явились в Московский гарнизонный военный суд 04.10.2024, где им было отказано принимать участие в режиме ВКС.

Также апеллянт отмечет, что ранее суд апелляционной инстанции Верховного Суда Республики Крым, отменяя приговор Ялтинского городского суда Республики Крым от 03.03.2022, указал, что судом нарушены права потерпевших на участие в судебных заседаниях, на выступления в прениях сторон, поскольку последние надлежащим образом не извещены о дате и времени рассмотрения уголовного дела в результате чего их права были ограничены.

По мнению апеллянта, при повторном рассмотрении уголовного дела суд первой инстанции, проведя судебные прения в отсутствие потерпевшей стороны, вновь нарушил права потерпевших на участие в судебном разбирательстве и доступ к правосудию, лишив их возможности высказать суду мотивированную позицию по уголовному делу.

В апелляционной жалобе представитель потерпевшей ФИО9 – адвокат Воронин А.Н. просит приговор суда отменить, как незаконный и необоснованный, направить уголовное дело в отношении ФИО1 в суд первой инстанции на новое рассмотрение.

Апеллянт приводит доводы, аналогичные доводам государственного обвинителя, касающиеся несогласия с оправданием ФИО1 по предъявленному обвинению, поскольку в материалах дела содержатся исчерпывающий перечень доказательств виновности ФИО1 в совершении преступлений, предусмотренных ч.1 ст.293, ч.2 ст.292, ч.2 ст.292 УК РФ.

Кроме того, представитель потерпевшей указывает, что в деле имеется его ходатайства от 01.06.2023, 07.08.2023, 16.01.2024 о просьбе извещать потерпевших помимо почтовой связи по мобильному телефону, а также об организации ВКС с Ялтинским городским судом для личного участия потерпевшей и ее представителя в судебных заседаниях, что было проигнорировано судом.

Также, по мнению апеллянта, судом первой инстанции было проигнорировано право и волеизъявление ФИО9 и ее представителя на участие во всех судебных заседаниях посредством ВКС по вышеуказанному уголовному делу.

В дополнении к апелляционной жалобе представитель потерпевшей Воронин А.Н. выражает несогласие с выводами суда о том, что ФИО1 не является субъектом инкриминируемых преступлений, а также о том, что его действия не повлекли те последствия, которые вменялись ему обвинением.

Указывает, что потерпевшие являлись 16.08.23, 19.09.23, 16.04.24, 04.09.24 в указанные Ялтинским городским судом суды, расположенные в Московском регионе, однако, в связи с несогласованными действиями Ялтинского городского суда, не смогли принимать участие в судебных заседаниях.

Более того, указывает, что 15.01.24, 22.01.24 потерпевшие и ее представитель были вызваны в Московский гарнизонный военный суд для участия в судебном заседании посредством ВКС и в назначенное время явились, однако, по сведениям вышеуказанного суда, каких-либо запросов об организации ВКС в указанные дни от Ялтинского суда не поступало.

Утверждает, что судом были допущены и иные нарушения прав потерпевших, а именно потерпевшие были уведомлены о проведении 16.02.24 ВКС в Московском военном гарнизонном суде. Впоследствии сотрудником аппарата судьи Кирилловой потерпевшие были уведомлены о невозможности проведения ВКС и отсутствии необходимости являться в суд, однако заседание суда состоялось 16.02.24, в котором исследовался ряд доказательств в отсутствии потерпевших.

Отмечает, что аналогичные нарушения суда первой инстанции явились поводом отмены ранее вынесенного ФИО1 обвинительного приговора.

Обращает внимание, что Ялтинским городским судом не предпринято никаких попыток об уведомлении об организации ВКС потерпевших в судебном заседании 10.10.24 в день вынесения приговора, что указывает на отсутствие какой-либо объективности и беспристрастности суда

В остальном доводы адвоката Воронина А.Н. идентичны доводам государственного обвинителя.

В возражениях на апелляционное представление и апелляционную жалобу оправданный ФИО1 просит приговор суда оставить без изменений.

Оправданный полагает, что доводы апеллянтов являются необоснованными и не подтверждаются представленными материалами дела.

Выражает согласие с выводами суда о том, что он не является субъектом преступлений по ч. 1 ст. 293 и ч. 2 ст. 292 УК РФ.

Отмечает, что отсутствие у него каких-либо организационно-распорядительных функций как у судебно-медицинского эксперта подтвердили в суде свидетели ФИО12, ФИО18, ФИО19, ФИО14

Утверждает, что в силу своего должностного положения и специального статуса он не может нести уголовной ответственности за совершение халатности и служебного подлога (ст. ст. 292, 293 УК РФ). В случае если он вносит в своё заключение какие-либо заведомо ложные сведения, при доказанности его вины, он должен нести соответствующую уголовную ответственность только по ч. 1 ст. 307 УК РФ - заведомо ложное заключение эксперта.

Оспаривает позицию государственного обвинителя относительного того, что проведением экспертизы он ввел органы предварительного следствия в заблуждение, что воспрепятствовало раскрытию и расследованию преступления, исключило возможность принять законное и обоснованное процессуальное решение ввиду неправильного установления телесных повреждений и их локализации.

В обоснование ссылается на показания свидетелей по делу ФИО40, ФИО20 и ФИО42, которые проводили следствие по делу ФИО7, согласно которым они не были введены в заблуждение экспертом ФИО1 об обстоятельствах смерти ФИО7, поскольку определение обстоятельств и рода смерти отнесено к исключительной компетенции правоохранительных органов.

Отмечает, что из показаний этих же свидетелей, а также письменных доказательств по делу, следует, что органом предварительного следствия, в установленный УПК РФ срок, принято решение о возбуждении уголовного дела по материалам проверки по факту обнаружения трупа ФИО7

Кроме того, указывает, что решений об отказе в возбуждении уголовного дела по факту обнаружения трупа ФИО7 органом предварительного следствия не принималось, волокита со стороны правоохранительных органов при принятии процессуального решения - не допущена.

Считает, что является обоснованным вывод суда о том, что органом предварительного следствия и обвинением, не предоставлено суду никаких доказательств, свидетельствующих о том, что от действий ФИО1 по даче заключения эксперта № и заполнения им медицинского свидетельства о смерти ФИО7 сотрудники правоохранительных органов были введены в заблуждение относительно обстоятельств смерти ФИО7, поскольку процессуальное решение по материалам проверки по факту обнаружения трупа ФИО7 в <адрес> принято в установленный законом срок, а эксгумация тела ФИО7 и назначение комиссионной экспертизы, произведено в рамках расследуемого уголовного дела, в том числе и по инициативе самой потерпевшей ФИО9

Отмечает, что выводы заключения комиссии экспертов № от 30.04.2021 о том, что «наиболее вероятно, смерть ФИО7 наступила от множественных колото-резанных и резанных ран груди и верхних конечностей, обусловивших обильную кровопотерю» полностью подтверждает выводы эксперта ФИО1, изложенные им в заключениях № от 16.06.2020 и № от 06.07.2020.

Считает, что суд первой инстанции обоснованно не согласился с доводами обвинения относительно того, что от действий ФИО1 наследники ФИО7 - его несовершеннолетние дети ФИО21, ФИО22, а также ФИО9, ФИО21 и ФИО10 были лишены возможности своевременно поручить законно причитающееся им страховое возмещение в общей сумме 5 млн. руб. по договору страхования жизни ФИО7

Отмечает, что гр. ФИО16 являлся по данному уголовному делу представителем гражданского ответчика и в соответствии со ст. 54 УПК РФ может давать объяснения и показания только по существу предъявленного иска.

Утверждает, что судом первой инстанции полностью выполнены требования ст. 292 УПК РФ, потерпевшей ФИО9 и её представителю ФИО23 была предоставлена возможность выступить в прениях, которую они реализовали в судебном заседании.

Обращает внимание, что судом были приняты все предусмотренные законом меры по обеспечению законных интересов и прав потерпевших и ни одно из перечисленных в части 2 ст. 42 УПК РФ право потерпевшего не нарушено. Так, потерпевшая и её представитель не ограничивались в праве участвовать в судебном разбирательстве настоящего уголовного дела в суде первой инстанции, извещались о судебных заседаниях надлежащим образом, их ходатайства об организации ВКС были удовлетворены в полном объеме с учетом технических возможностей судебной системы Российской Федерации, они по личному усмотрению и собственной воле принимали участие в судебных заседаниях, выступили в судебных прениях и поддержали обвинение.

Проверив материалы дела, обсудив доводы апелляционного представления с дополнением и апелляционной жалобы с дополнением, возражений оправданного, суд апелляционной инстанции приходит к выводу о том, что предусмотренных ст. 389.15 УПК РФ оснований для отмены или изменения обжалуемого оправдательного приговора не имеется.

На стадии расследования и в ходе судебного разбирательства по данному уголовному делу существенных процессуальных нарушений, свидетельствующих о лишении или ограничении гарантированных УПК РФ прав участников судопроизводства, несоблюдении процедуры судопроизводства или иных обстоятельств, которые повлияли либо могли повлиять на принятое судом по делу итоговое решение, не допущено.

Вопреки доводам авторов представления и жалобы, из протокола судебного заседания следует, что уголовное дело рассмотрено судом беспристрастно, с соблюдением принципа состязательности и равноправия сторон. Судом были созданы условия для реализации сторонами своих процессуальных прав и исполнения предусмотренных законом обязанностей.

Доводы апеллянтов о нарушении прав потерпевших в части их не извещения о судебных заседаниях, о необеспечении их участия в судебных заседаниях посредством видео-конференц-связи, проведении прений без участия потерпевшей стороны, являются необоснованными и опровергаются представленными материалами.

Так согласно материалам дела и протокола судебных заседаний, потерпевшие и их представитель – адвокат ФИО17 были извещены о каждом судебном заседании предусмотренными законом способами.

Невозможность подключения видео-конференц-связи по техническим причинам подтверждена письмами соответствующих судов.

При этом согласно протоколу судебных заседаний потерпевшие, участвуя посредством видео-конференц-связи, не были лишены возможности реализовать свои права, предусмотренные статьями 42,44,45 УПК РФ.

Вопреки доводам апеллянтов, потерпевшая сторона участвовала в прениях и высказала свою позицию.

Проведение оглашения приговора в отсутствие потерпевших и их представителя, не может расцениваться как нарушение их прав, поскольку в дальнейшем копия приговора Ялтинского городского суда Республики Крым от 10.10.2024 года была направлена потерпевшей стороне, которая реализовала свое право, обжаловав указанный приговор в апелляционном порядке.

Кроме того, согласно ответу Московского гарнизонного военного суда от 09.10.2024 в указанный в заявке период, в частности 10.10.2024, организовать и провести судебное заседание с использованием системы видео-конференц-связи не представилось возможным, что опровергает доводы адвоката ФИО17 об отсутствии объективности и беспристрастности суда.

Оправдательный приговор в отношении ФИО1 вынесен в полном соответствии с требованиями ст. 305 УПК РФ, поскольку описательно-мотивировочная часть приговора содержит изложение существа предъявленного ФИО1 обвинения, установленных судом фактических обстоятельств дела, оценку представленных сторонами доказательств, а также основания оправдания ФИО1

Вопреки доводам апелляционных представления и жалобы с их дополнениями, по результатам полного, всестороннего и объективного исследования в судебном заседании всех представленных доказательств, суд пришел к обоснованному выводу об отсутствии достаточных объективных данных, свидетельствующих о виновности ФИО1 в совершении инкриминируемых преступлений.

В соответствии с ч. 4 ст. 302 УПК РФ, не может быть основан на предположениях обвинительный приговор суда, который постановляется, лишь, при условии, что в ходе судебного разбирательства виновность подсудимого подтверждена совокупностью исследованных судом доказательств.

Согласно ч. ч. 2 и 3 ст. 14 УПК РФ, обвиняемый не обязан доказывать свою невиновность; бремя доказывания обвинения и опровержения доводов, приводимых в защиту обвиняемого, лежит на стороне обвинения, а все сомнения в виновности обвиняемого, которые не могут быть устранены в порядке, установленном УПК РФ, толкуются в пользу обвиняемого, что соответствует положениям статьи 49 Конституции РФ.

Вопреки доводам авторов представления и жалобы, в ходе судебного следствия суд исследовал и привел в приговоре доказательства, представленные как стороной обвинения, так и стороной защиты, дав им соответствующую оценку.

Так в качестве доказательств виновности ФИО1 в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 293 УК РФ, как халатность, то есть ненадлежащее исполнение должностным лицом своих обязанностей вследствие недобросовестного отношения к службе, если это повлекло существенное нарушение прав и законных интересов граждан и охраняемых законом интересов общества и государства, стороной обвинения приведены следующие доказательства: рапорт об обнаружении признаков преступления от 22.04.2020; протокол осмотра места происшествия от 22.04.2020; протокол осмотра трупа от 22.04.2020; ответ УМВД России по г.Ялте от 02.08.2021; копия оперативной сводки УМВД России по г. Ялте о происшествиях, преступлениях на территории г. Ялты за 22.04.2020; копия приказа прокуратуры Республики Крым, ГСУ СК России по Республике Крым, МВД по Республике Крым, ГУ МЧС России по Республике Крым, ГБУЗ РК «<данные изъяты>», Министерства здравоохранения Республики Крым от 23.12.2016 № «Об организации выездов на места происшествий и рассмотрения сообщений об обнаружении трупов граждан, в том числе при тушении пожаров», утвержденной данным приказом Инструкции об организации выездов на места происшествий и рассмотрения сообщений об обнаружении трупов граждан, в том числе при тушении пожаров, а также приказа прокуратуры Республики Крым, ГСУ СК России по Республике Крым, МВД по Республике Крым, ГУ МЧС России по Республике Крым, ГБУЗ РК «<данные изъяты>», Министерства здравоохранения Республики Крым от 26.01.2018 № «О внесении изменений и дополнений в Инструкцию об организации выездов на места происшествий и рассмотрения сообщений об обнаружении трупов граждан, в том числе при тушении пожаров, утвержденную совместным приказом от 23.12.2016 №», согласно которым в соответствии с п. 5.18 вышеуказанной Инструкции к материалам проверки по фактам обнаружения трупов граждан приобщается заверенная медицинской организацией копия медицинского свидетельства о смерти либо корешка указанного свидетельства; заверенная копия медицинского свидетельства о смерти ФИО7 серии 3532 № от 24.04.2020; ответ Ялтинского городского отдела записи актов гражданского состояния Департамента записи актов гражданского состояния Министерства юстиции Республики Крым от 24.02.2021; протокол осмотра предметов (документов) от 13.10.2021; заключение специалиста №смс/20 от 30.07.2020; протокол осмотра помещения от 17.11.2020; протокол эксгумации и осмотра трупа от 14.12.2020; заключение комиссии экспертов № от 30.04.2021; протокол выемки от 30.07.2021; протокол осмотра предметов (документов) от 27.08.2021; протокол выемки от 21.07.2021; протокол осмотра места происшествия от 02.08.2021; протокол осмотра предметов от 22.07.2021; протокол осмотра предметов от 06.08.2021; протокол осмотра предметов от 09.08.2021; протокол осмотра предметов (документов) от 24.07.2021; протокол осмотра предметов (документов) от 24.07.2021; протокол осмотра предметов (документов) от 21.10.2021; ответ ГБУЗ РК «<данные изъяты>» от 25.03.2021; ответ ГБУЗ РК «<данные изъяты>» от 11.03.2021; копия приказа №-л от 05.09.2017; копия должностной инструкции врача судебно-медицинского эксперта <данные изъяты>».

Кроме того стороной обвинения в качестве доказательств виновности ФИО1 в совершении преступления, предусмотренного ч.1 ст.293 УК РФ представлены показания: потерпевших ФИО24, ФИО10, ФИО25, ФИО11, свидетелей ФИО41, ФИО26, ФИО19, ФИО27, ФИО28, ФИО29, ФИО30, ФИО42, ФИО12, ФИО31, ФИО40, ФИО13, ФИО14, ФИО32, ФИО33, эксперта ФИО8, содержание которых подробно приведено в приговоре.

Помимо показаний ФИО1, стороной защиты были представлены следующие доказательства невиновности ФИО1: копия постановления о возбуждении уголовного дела от 26.06.2020 года; копия рапорта об обнаружении признаков преступления следователя СО по г. Ялта ГСУ СК России по Республике Крым и г. Севастополю ФИО30 об обнаружении 22.04.2020 года трупа ФИО7; копия постановления следователя СО по г. Ялта ГСУ СК России по Республике Крым и г. Севастополю ФИО30 от 25.04.2020 года о возбуждении перед заместителем руководителя следственного отдела ходатайства о продлении срока проверки сообщения о преступлении; копия постановления следователя СО по г. Ялта ГСУ СК России по Республике Крым и г. Севастополю ФИО30 от 05.05.2020 года о возбуждении перед руководителем следственного отдела ходатайства о продлении срока проверки сообщения о преступлении; протокол осмотра места происшествия от 22.04.2020 года; копия объяснений ФИО1 от 22.04.2020 года; копия объяснений ФИО34 от 22.04.2020 года; копия объяснений ФИО35 от 22.04.2020 года; копия объяснений ФИО36 от 22.04.2020 года; копия объяснений ФИО37 от 23.04.2020 года; копия объяснений ФИО38 от 23.04.2020 года; копия объяснений ФИО9 от 23.04.2020; копия постановления заместителя начальника Управления – начальника полиции УМВД России по г. Ялте ФИО39 от 23.04.2020 о передаче сообщения о преступлении КУСП № от 18.04.2020 по подследственности в СУ СК РФ по г. Ялта; копия постановления следователя СО по г. Ялта ГСУ СК России по Республике Крым и г. Севастополю ФИО30 от 22.05.2020 года о передаче сообщения о преступлении и материал проверки №-пр-20 от 22.04.2020 по факту обнаружения трупа ФИО7 по подследственности в Управление по расследованию особо важных дел Главного следственного управления Следственного комитета Российской Федерации по Республике Крым; копия постановления старшего следователя 2 СО Управления по расследованию особо важных дел ГСУ СК России по Республике Крым и г. Севастополю ФИО40 от 05.06.2020 года о возбуждении перед руководителем следственного органа ходатайства о продлении срока проверки сообщения о преступлении; копия постановления старшего следователя 2 СО Управления по расследованию особо важных дел ГСУ СК России по Республике Крым и г. Севастополю ФИО40 от 15.06.2020 года о возбуждении перед руководителем следственного органа ходатайства о продлении срока проверки сообщения о преступлении; копия протокола осмотра места происшествия от 17.06.2020 года; копия протокола допроса ФИО9 от 27.06.2020 года; копия протокола допроса ФИО25 от 03.07.2020 года в качестве свидетеля по уголовному делу №; заключение эксперта (экспертиза трупа) № от 22.04.2020 по результатам исследования трупа ФИО7; заключение эксперта (дополнительная экспертиза трупа) № от 03.07.2020 по результатам исследования трупа ФИО7; заключение эксперта (медико-криминалистическая экспертиза) № от 23.06.2020 года; заключение комиссии экспертов (комиссионная судебно-медицинская экспертиза) № от 30.04.2021; материал служебной проверки на основании информации из СМИ по вопросу ареста судебно-медицинского эксперта <данные изъяты>» ФИО1, содержание которых, изложено в приговоре.

По результатам исследования указанных доказательств суд пришел к обоснованному выводу о том, что предъявленное ФИО1 обвинение по ч.1 ст. 293 УК РФ не нашло своего подтверждения в суде.

Как верно указано судом первой инстанции, обязательным элементом объективной стороны преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 293 УК РФ, является наступление последствий в виде существенного нарушения прав и законных интересов граждан или организаций либо охраняемых законом интересов общества и государства.

Как следует из разъяснений, содержащихся в п. 18 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 16.10.2009 № 19 (ред. от 11.06.2020) «О судебной практике по делам о злоупотреблении должностными полномочиями и о превышении должностных полномочий» судам надлежит, наряду с другими обстоятельствами дела, выяснять и указывать в приговоре, какие именно права и законные интересы граждан или организаций либо охраняемые законом интересы общества или государства были нарушены и находится ли причиненный этим правам и интересам вред в причинной связи с допущенным должностным лицом нарушением своих служебных полномочий.

Под существенным нарушением прав граждан или организаций следует понимать нарушение прав и свобод физических и юридических лиц, гарантированных общепризнанными принципами и нормами международного права, Конституцией Российской Федерации (например, права на уважение чести и достоинства личности, личной и семейной жизни граждан, права на неприкосновенность жилища и <данные изъяты> переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений, а также права на судебную защиту и доступ к правосудию, в том числе права на эффективное средство правовой защиты в государственном органе и компенсацию ущерба, причиненного преступлением, и др.). При оценке существенности вреда необходимо учитывать степень отрицательного влияния противоправного деяния на нормальную работу организации, характер и размер понесенного ею материального ущерба, число потерпевших граждан, тяжесть причиненного им физического, морального или имущественного вреда и т.п.

Под нарушением законных интересов граждан или организаций следует понимать, в частности, создание препятствий в удовлетворении гражданами или организациями своих потребностей, не противоречащих нормам права и общественной нравственности (например, создание должностным лицом препятствий, ограничивающих возможность выбрать в предусмотренных законом случаях по своему усмотрению организацию для сотрудничества).

По смыслу закона решение вопроса о том, повлекли ли действия ФИО1 существенное нарушение прав и законных интересов граждан и охраняемых законом интересов общества и государства, зависит от степени отрицательного влияния противоправного деяния на нормальную работу государственных органов и учреждений, права и законные интересы граждан.

ФИО1 предъявлено, что от его действий по даче заключения эксперта № и заполнение им медицинского свидетельства о смерти ФИО7:

- сотрудники правоохранительных органов введены в заблуждение относительно обстоятельств смерти ФИО7, что воспрепятствовало своевременному раскрытию и расследованию совершенного преступления, исключило возможность своевременно принять законное и обоснованное процессуальное решение по факту обнаружения трупа погибшего, повлекло необходимость производства сложной и длительной комиссионной судебной медицинской экспертизы трупа, сопряженной с его эксгумацией, что в совокупности воспрепятствовало своевременному установлению обстоятельств, подлежащих доказыванию в рамках уголовного судопроизводства и его осуществлению в разумный срок, при этом утрачена возможность установить точную причину смерти ФИО7 и полный объем причиненной ему травмы;

- нарушено гарантированное ст. 52 Конституции Российской Федерации право близкого родственника ФИО7 – ФИО9 на защиту от преступления и доступ к правосудию;

- наследники ФИО7 – его несовершеннолетние дети ФИО21 и ФИО22, а также ФИО9, ФИО21 и ФИО10 были лишены возможности своевременно получить законно причитающееся им страховое возмещение в общей сумме 5 000 000 рублей по договору страхования жизни ФИО7;

- дискредитирована система государственных судебно-экспертных учреждений РФ, призванных осуществлять свою деятельность на принципах законности, соблюдения прав граждан, а также объективности, всесторонности и полноты исследований, проводимых с использованием современных достижений науки и техники, и подорвано доверие к государственной судебно-экспертной деятельности со стороны граждан.

Вопреки утверждениям авторов представления и жалобы, суд указал мотивы, на основе которых пришел к выводу о том, что органом предварительного следствия и обвинением, не представлено суду доказательств свидетельствующие о том, что от действий ФИО1 по даче заключения эксперта № и заполнении им медицинского свидетельства о смерти ФИО7, сотрудники правоохранительных органов были введены в заблуждение относительно обстоятельств смерти ФИО7, что воспрепятствовало своевременному раскрытию и расследованию совершенного преступления, исключило возможность своевременно принять законное и обоснованное процессуальное решение по факту обнаружения трупа погибшего, повлекло необходимость производства сложной и длительной комиссионной судебной медицинской экспертизы трупа, сопряженной с его эксгумацией, что в совокупности воспрепятствовало своевременному установлению обстоятельств, подлежащих доказыванию в рамках уголовного судопроизводства и его осуществлению в разумный срок, при этом утрачена возможность установить точную причину смерти ФИО7 и полный объем причиненной ему травмы, поскольку процессуальное решение по материалу проверки по факту обнаружения трупа ФИО7 в <адрес> принято в установленный законом срок, в частности органом предварительного следствия, в установленный уголовно-процессуальным законом РФ срок, принято решение о возбуждении уголовного дела по материалам проверки по факту обнаружения трупа ФИО7, что подтверждается рапортом следователя СО по г. Ялта ГСУ СК России по Республике Крым и г. Севастополю ФИО30 об обнаружении 22.04.2020 года трупа ФИО7, постановлениями следователя ФИО30 от 25.04.2020 года и от 05.05.2020 года о продлении срока проверки сообщения (материал проверки №-пр-20 от 22.04.2020), постановлениями старшего следователя 2 СО Управления по расследованию особо важных дел ГСУ СК России по Республике Крым и г. Севастополю ФИО40 от 05.06.2020 года и от 15.06.2020 года о продлении срока проверки сообщения, постановлением о возбуждении уголовного дела по признакам состава преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 105 УК РФ, по факту умышленного причинения смерти ФИО7 от 26.06.2020 года.

При этом, как правильно указал суд, решений об отказе в возбуждении уголовного дела по факту обнаружения трупа ФИО7 органом предварительного следствия не принималось, волокита со стороны правоохранительных органов при принятии процессуального решения не допущена, а в постановлении о возбуждении уголовного дела следователь ФИО40 ссылается именно на заключение эксперта (экспертизы трупа) № от 16.06.2020 года, исполненной судебно-медицинским экспертом ФИО1, в выводах которого причиной смерти ФИО7 указано проникающее колото-резанное ранение груди с повреждением правой плечеголовой вены сопровождавшееся массивным внутренним кровотечением и приведшее к острому малокровию, и не опровергнутое заключением комиссии экспертов (комиссионная судебно-медицинская экспертиза) № от 30.04.2021.

Исходя из этого вышеуказанными процессуальными действиями полностью опровергаются выводы органа следствия и стороны обвинения, что действия ФИО1 по даче заключения эксперта № и заполнение им медицинского свидетельства о смерти ФИО7 воспрепятствовали своевременному раскрытию и расследованию совершенного преступления, исключили возможность своевременно принять законное и обоснованное процессуальное решение по факту обнаружения трупа погибшего, воспрепятствовали своевременному установлению обстоятельств, подлежащих доказыванию в рамках уголовного судопроизводства и его осуществлению в разумный срок, при этом утрачена возможность установить точную причину смерти ФИО7 и полный объем причиненной ему травмы.

Указанное также подтверждается показаниями свидетелей: следователя ФИО30, согласно которых он не был введен в заблуждение ФИО1 об обстоятельствах смерти ФИО7, поскольку определение обстоятельств и рода смерти отнесено к исключительной компетенции правоохранительных органов, в рамках проводимой им проверки отрабатывались все возможные версии произошедшего, и в установленный законом срок принято решение о передаче материала по подследственности; ФИО42, который показал, что ФИО1 не вводил его в заблуждение, поскольку от него не зависело принятие какого-либо процессуального решения, следователь ФИО30, как подчиненное ему лицо, не докладывал о том, что кто-либо вводит его в заблуждение, поскольку обстоятельства и род смерти определяет не эксперт, а следователь, так как это юридический факт. Процессуальное решение по материалу проверки принято в установленный законом срок. Кроме того, показал, что в ходе проводимой проверки выдвигались версии о криминальном характере смерти ФИО7, это - убийство, самоубийство, несчастный случай, доведения до самоубийства, и отрабатывали их все; следователя ФИО40, согласно которых ФИО1 какого-либо влияния на ход следствия не оказывал, не вводил его в заблуждение относительно обстоятельств смерти ФИО7, процессуальное решение о возбуждении уголовного дела принято им в установленный законом срок.

Исходя из вышеизложенного, вопреки доводам прокурора и представителя потерпевших адвоката ФИО17, учитывая проведение проверки по факту смерти ФИО7, отсутствие волокиты со стороны правоохранительных органов при принятии процессуального решения по данному факту, суд первой инстанции также пришел к верным выводам, что нарушений прав ФИО9 на защиту от преступления и доступ ее к правосудию, не установлено, как и не установлено каких либо нарушений в связи с эксгумацией тела ФИО7 и назначением комиссионной экспертизы, поскольку эксгумация произведена по инициативе потерпевшей ФИО9, вызвана несогласием последней с результатами следствия, что подтверждается также показаниями свидетеля следователя ФИО40, согласно которых назначение и проведение комиссионной экспертизы с эксгумацией тела ФИО7 проведено по инициативе потерпевшей ФИО9

Судом дана исчерпывающая оценка доводам о том, что от действий ФИО1 наследники ФИО7 – его несовершеннолетние дети ФИО21, ФИО22, а также ФИО9, ФИО21, ФИО10 были лишены возможности своевременно получить законно причитающееся им страховое возмещение в общей сумме 5 000 000 рублей по договору страхования жизни ФИО7.

Суд апелляционной инстанции соглашается с данными выводами суда, не находит оснований для иной оценки, поскольку в суд апелляционной инстанции стороной обвинения не представлено доказательств, ставящих под сомнение выводы суда первой инстанции, который установил, что указанные выплаты произведены в полном объеме, по предоставлению полного пакета документов, в том числе, связанного со вступлением в наследство наследников ФИО7, что подтверждено свидетелем ФИО33 в суде.

Вопреки доводам апеллянтов, суд апелляционной инстанции также считает, что доказательств того, что действиями ФИО1 дискредитирована система государственных судебно-экспертных учреждений Российской Федерации и подорвано доверие со стороны граждан, суду не было представлено.

Отвергая указанные доводы, суд верно сослался на показания ФИО14, ФИО13, ФИО12, которые в суде показали, что деятельность <данные изъяты>», а также его структурное подразделение – <данные изъяты> никак не пострадала, объем проводимых судебно-медицинских экспертиз не снизился, и действиями ФИО1 какой-либо ущерб данным учреждениям не причинен.

Данных о подрыве доверия граждан к государственной судебно-экспертной деятельности, ни органом предварительного следствия, ни обвинением, суду не представлено, указание апеллянтов на позицию потерпевших по этому уголовному делу, не могут говорить об обратном, как и доказательств, что информация в СМИ по данному факту повлияла либо дискредитировала систему государственных судебно-экспертных учреждений Российской Федерации, призванных осуществлять свою деятельность на принципах законности, соблюдения прав граждан, а также объективности, всесторонности и полноты исследований, проводимых с использованием современных достижений науки и техники, и подорвано доверие к государственной судебно-экспертной деятельности со стороны граждан, суду также представлено не было.

При этом ссылка апеллянтов на показания представителя гражданского ответчика Министерства здравоохранения Республики Крым - ФИО16, указавшего, что из-за действий ФИО1 экспертные учреждения и в целом Минздрав Республики Крым выглядели в негативном свете, имидж организации серьезно пострадал, действиями ФИО1 подорван авторитет деятельности всей системы судебно - медицинских экспертных учреждений Российской Федерации, и, в частности, системы судебно-медицинских экспертных учреждения Республики Крым, не может повлиять на выводы суда, поскольку показания ФИО16 опровергаются совокупностью вышеизложенных доказательств.

С учетом изложенного, вопреки доводам апеллянтов, суд апелляционной инстанции также приходит к выводу о том, что существенных нарушений прав и законных интересов граждан и охраняемых законом интересов общества и государства, приведенные в обвинении, которые бы наступили от действий ФИО1 и находились бы в причинной связи от них, не установлено.

Вопреки требованиям действующего законодательства исключительно на предположениях основаны доводы государственного обвинителя и представителя потерпевшего о том, что деяния ФИО1 повлекли наступление последствий в виде существенного нарушения прав и законных интересов граждан или организаций либо охраняемых законом интересов общества и государства.

Также нельзя согласиться с обвинением о ненадлежащим исполнением ФИО1 своих обязанностей вследствие недобросовестного отношения к службе, поскольку доказательств нежелания ФИО1 в рамках производства судебно-медицинской экспертизы трупа ФИО7, выполнять надлежащим образом свои должностные обязанности и выполнить в полном объеме требования Порядка организации и производства СМЭ по причине проведения судебно-медицинского исследования трупа в нерабочее время, суду представлено не было.

Со ссылкой на Порядок организации и производства судебно-медицинских экспертиз в государственных судебно-экспертных учреждениях Российской Федерации, утвержденного Приказом Минздравсоцразвития РФ от 12.05.2010 № 346н (в редакции, действовавшей на момент проведения исследования трупа), показания свидетелей ФИО41, ФИО26, ФИО19, ФИО12, ФИО8, а также с учетом показаний ФИО1 об обстоятельствах проведения вскрытия трупа ФИО7, суд установил, что судебно-медицинский эксперт в ходе проведения экспертизы трупа, самостоятельно определяет объем проводимого исследования.

Суд обосновано установил, что допрошенные в суде свидетели: ФИО41, ФИО30, ФИО42, ФИО40, показали, что по результатам осмотра и исследования трупа ФИО7, ФИО1 высказал свое предположение о возможности наступления смерти ФИО7 в результате самоповреждения, никогда в категорической форме о совершении последним самоубийства, ФИО1 не высказывался.

Кроме того, в силу положений ч. 3 ст. 14 УПК РФ, суд правильно указал, что показания ФИО1 о том, что прежде чем заполнить п. 15 медицинского свидетельства о смерти ФИО7, он общался со следователем ФИО30, в производстве которого находился материал проверки по факту обнаружения трупа ФИО7, с целью уточнения обстоятельств смерти последнего, который ему ответил, что это самоубийство, данную отметку о роде смерти ФИО7 он сделал в медицинском свидетельстве о смерти.

При этом совокупностью доказательств, на которые ссылаются авторы представления и жалобы, не опровергнуты эти выводы суда, поскольку они не содержат сведений о самостоятельном определении ФИО1 рода смерти ФИО7 при заполнении медицинского свидетельства о смерти.

Вопреки доводам апеллянта, допущенные ФИО1 недостатки при проведении судебно-медицинского исследования трупа ФИО7 в рамках производства судебно-медицинской экспертизы, на которые в том числе указывает в своих показаниях эксперт ФИО8, не влекут уголовную ответственность.

Суждения суда о том, что ФИО1 не является субъектом преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 293 УК РФ, основаны на законе и являются верными.

Судом в приговоре приведена исчерпывающая мотивировка по данному вопросу со ссылками на примечание 1 к ст.285 УК РФ, п. 4 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 16.10.2009 № 19 (ред. от 11.06.2020) «О судебной практике по делам о злоупотреблении должностными полномочиями и о превышении должностных полномочий», ст.ст. 12, 16 Федерального закона от 31.05.2001 № 73-ФЗ (ред. от 22.07.2024) «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации», должностную инструкцию врача судебно-медицинского эксперта ФИО1, утвержденной 05.09.2017 начальником ГБУЗ РК «КРБ СМЭ», Порядок организации и производства судебно-медицинских экспертиз в государственных судебно-экспертных учреждениях Российской Федерации, утвержденным Приказом Минздравсоцразвития Российской Федерации от 12.05.2010 № 346н.

Согласно п.4 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 16.10.2009 №19 (ред. от 11.06.2020) "О судебной практике по делам о злоупотреблении должностными полномочиями и о превышении должностных полномочий", под организационно-распорядительными функциями следует понимать полномочия должностного лица, которые связаны с руководством трудовым коллективом государственного органа, государственного или муниципального учреждения (его структурного подразделения) или находящимися в их служебном подчинении отдельными работниками, с формированием кадрового состава и определением трудовых функций работников, с организацией порядка прохождения службы, применения мер поощрения или награждения, наложения дисциплинарных взысканий и т.п.

К организационно-распорядительным функциям относятся полномочия лиц по принятию решений, имеющих юридическое значение и влекущих определенные юридические последствия (например, по выдаче медицинским работником листка временной нетрудоспособности, установлению работником учреждения медико-социальной экспертизы факта наличия у гражданина инвалидности, приему экзаменов и выставлению оценок членом государственной экзаменационной (аттестационной) комиссии).

Таким образом, вопреки доводам апеллянтов, основанных на неверном толковании закона, суд пришел к правильному выводу о том, что врач судебно-медицинский эксперт ФИО1 организационно-распорядительными функциями не обладал, что подтверждается показаниями допрошенных в ходе судебного следствия свидетелей ФИО12, ФИО18, ФИО19, ФИО43, и прямо вытекает из содержания его должностной инструкции, в соответствии с которой врач судебно-медицинский эксперт относится к категории специалистов и непосредственно подчиняется заведующему структурного подразделения.

Утверждая, что в силу п. 3 ч. 2 ст. 74 УПК РФ заключение эксперта является доказательством, на основании которого уполномоченные лица принимают решение по уголовному делу, в том числе о виновности в каком-либо преступлении, государственный обвинитель искажает содержание указанного пункта, поскольку выводы о виновности в каком – либо преступлении могут быть сделаны органом следствия исключительно на изучении совокупности доказательств.

Не представлено суду и доказательств, свидетельствующих о наличии у ФИО1 умысла на внесение должностным лицом в официальные документы заведомо ложных сведений, а также на наличие иной личной заинтересованности при выполнении вышеизложенных действий.

Так, органом предварительного расследования ФИО1 также обвиняется в двух преступлениях, а именно: в том, что он совершил служебный подлог, то есть внесение должностным лицом в официальные документы заведомо ложных сведений, если эти деяния совершены из иной личной заинтересованности, повлекшие существенное нарушение прав и законных интересов граждан и охраняемых законом интересов общества и государства.

В качестве доказательств виновности ФИО1 в совершении преступления предусмотренного ч. 2 ст. 292 УК РФ (1 эпизод), сторона обвинения привела в судебном заседании следующие доказательства: рапорт об обнаружении признаков преступления от 22.04.2020 (т. 1 л.д. 92), протокол осмотра места происшествия от 22.04.2020 года (т. 1 л.д. 95-150), протокол осмотра трупа от 22.04.2020 года (т. 1 л.д. 152-161), протокол выемки от 30.07.2020 года (т. 9 л.д. 112-116), протокол осмотра предметов (документов) от 27.08.2021 (т. 9 л.д. 118-180), протокол осмотра предметов (документов) от 13.10.2021 (т. 9 л.д. 181-184), заключение специалиста №смс/20 от 30.07.2020 (т. 3 л.д. 203-209), протокол осмотра помещения от 17.11.2020 (т. 6 л.д. 8-28), протокол эксгумации и осмотра трупа от 14.12.2020 (т. 4 л.д. 129-133), заключение комиссии экспертов № от 30.04.2021 (т. 5 л.д. 3-152), заключение комиссии ГБУЗ РК «КРБ СМЭ» по проведению служебной проверки от 20.08.2021 (т. 12 л.д. 3-25), протокол осмотра места происшествия от 02.08.2021 года (т. 9 л.д. 38-46), протокол осмотра предметов от 09.08.2021 (т. 9 л.д. 47-55), копия положения о ялтинском отделении ГБУЗ РК «КРБ СМЭ» (т. 7 л.д. 155-159), копия трудового договора №-тд от 05.09.2017 (т. 7 л.д. 63-68), копия приказа №-л от 05.09.2017 о приеме на работу (т. 7 л.д. 72), копия должностной инструкции врача судебно-медицинского эксперта Ялтинского отделения ГБУЗ РК «КРБ СМЭ» (т. 7 л.д. 162-164); показания потерпевшей ФИО9 в суде посредством ВКС, показания потерпевшей ФИО10 в суде посредством ВКС, показания потерпевшей ФИО25 в суде посредством ВКС, показания потерпевшей ФИО11 в суде посредством ВКС, показания свидетеля ФИО41, данные им в суде, и в ходе предварительного следствия (т. 8 л.д. 17-28), показания свидетеля ФИО26, данные им в суде, и в ходе предварительного следствия (т. 8 л.д. 29-36), показаниями свидетеля ФИО19 в суде, показания свидетеля ФИО30 в суде посредством ВКС, и в ходе предварительного следствия (т. 8 л.д. 6-16), показания свидетеля ФИО42 в суде, и в ходе предварительного следствия (т. 8 л.д. 52-58), показания свидетеля ФИО12 в суде, показания свидетеля ФИО13 в суде, и в ходе предварительного следствия (т. 3 л.д. 95-123), показания свидетеля ФИО32 в ходе предварительного следствия (т. 7 л.д. 184-193), показания свидетеля ФИО40 в суде, показания эксперта ФИО8 в суде посредством ВКС, показания свидетеля ФИО14 в суде, и в ходе предварительного следствия (т. 7 л.д. 173-181), подробно приведенные ранее в приговоре.

Стороной защиты в обосновании позиции о невиновности ФИО1, помимо его показаний, приведены: копия постановления о возбуждении уголовного дела от 26.06.2020 года (т. 1 л.д. 33-34), копия рапорта об обнаружении признаков преступления следователя СО по г. Ялта ГСУ СК России по Республике Крым и г. Севастополю ФИО30 об обнаружении 22.04.2020 года трупа ФИО7 с телесными повреждениями в виде колото-резанных ран (т. 1 л.д. 92), копия постановления следователя СО по г. Ялта ГСУ СК России по Республике Крым и г. Севастополю ФИО30 от 25.04.2020 года о продлении срока проверки сообщения о преступлении (т. 1 л.д. 93), копия постановления следователя СО по г. Ялта ГСУ СК России по Республике Крым и г. Севастополю ФИО30 от 05.05.2020 года о продлении срока проверки сообщения о преступлении (т. 1 л.д. 93), протокол осмотра места происшествия от 22.04.2020 года (т. 1 л.д. 95-151), копия объяснений ФИО1 от 22.04.2020 (т. 1 л.д. 163-165), копия объяснений ФИО34 от 22.04.2020 года (т. 1 л.д. 167-169), копия объяснений ФИО35 от 22.04.2020 года (т. 1 л.д. 174-177), копия объяснений ФИО36 от 22.04.2020 года (т. 1 л.д. 182-186), копия объяснений ФИО37 от 23.04.2020 года (т. 1 л.д. 190-192), копия объяснений ФИО38 от 23.04.2020 года (т. 1 л.д. 193-194), копия объяснений ФИО9 от 23.04.2020 (т. 1 л.д. 196-204), копия постановления заместителя начальника Управления – начальника полиции УМВД России по г. Ялте ФИО39 от 23.04.2020 о передаче сообщения о преступлении КУСП № от 18.04.2020 по подследственности в СУ СК РФ по г. Ялта для дальнейшего приобщения к КУСП № от 22.04.2020 по факту обнаружения трупа гр-на ФИО53 (т. 1 л.д. 222), копия постановления следователя СО по г. Ялта ГСУ СК России по Республике Крым и г. Севастополю ФИО54 от 22.05.2020 года о передаче сообщения о преступлении и материал проверки №-пр-20 от 22.04.2020 по факту обнаружения трупа ФИО7 по подследственности (т. 2 л.д. 3-4), копия постановления старшего следователя 2 СО Управления по расследованию особо важных дел ГСУ СК России по Республике Крым и г. Севастополю ФИО40 от 05.06.2020 года о продлении срока проверки сообщения о преступлении (т. 2 л.д. 5), копия постановления старшего следователя 2 СО Управления по расследованию особо важных дел ГСУ СК России по Республике Крым и г. Севастополю ФИО40 от 15.06.2020 года о продлении срока проверки сообщения о преступлении (т. 2 л.д. 6), копия протокола осмотра места происшествия от 17.06.2020 года (т. 2 л.д. 37-39), копия протокола допроса ФИО9 от 27.06.2020 года в качестве потерпевшей по уголовному делу № (т. 2 л.д. 101-126), копия протокола допроса ФИО25 от 03.07.2020 года в качестве свидетеля по уголовному делу № (т. 3 л.д. 1-5), заключение эксперта (экспертиза трупа) № от 22.04.2020 (т. 3 л.д. 130-137), заключение эксперта (дополнительная экспертиза трупа) № от 03.07.2020 (т. 3 л.д. 146-150), заключение эксперта (медико-криминалистическая экспертиза) № от 23.06.2020 года (т. 4 л.д. 27-33), заключение комиссии экспертов (комиссионная судебно-медицинская экспертиза) № от 30.04.2021 (т. 5 л.д. 3-150), материал служебной проверки на основании информации из СМИ по вопросу ареста судебно-медицинского эксперта <данные изъяты>» ФИО1, содержащий заключение комиссии по проведению служебной проверки от 20.08.2021 года (т. 12 л.д. 13-25).

Согласно предъявленному обвинению, ФИО1 в ходе проведения судебно – медицинского исследования трупа ФИО7 в рамках проводимой им экспертизы: не проверил целость подъязычной кости, не изъял гортанно – подъязычный комплекс для дополнительного исследования; не исследовал язык, щитовидную железу; не исследовал верхнюю долю левого легкого, верхнюю и среднюю долю правого легкого; не исследовал правое предсердие, правый желудочек, левое предсердие, не обеспечил вскрытие сердца по току крови, не исследовал венечные артерии сердца, не выполнил исследование сердечной мышцы на серии параллельных разрезов; при наличии повреждений крупного кровеносного сосуда не произвел пробу на воздушную (газовую) эмболию путем прокола желудочков сердца под водой; не исследовал малый сальник, поджелудочную железу, почку, предстательную железу, при этом составил заключение эксперта № от 16.06.2020, в которое внес заведомо ложные сведения, указав в исследовательской части не соответствующие действительности сведения о выполнении внутреннего исследования трупа, а также время производства экспертизы. Указанные действия повлекли существенное нарушение прав и законных интересов граждан и охраняемых законом интересов общества и государства, приведенные в обвинение.

В качестве доказательств виновности ФИО1 в совершении преступления предусмотренного ч. 2 ст. 292 УК РФ (2 эпизод), сторона обвинения привела в судебном заседании следующие доказательства: рапорт об обнаружении признаков преступления от 22.04.2020 (т. 1 л.д. 92), протокол осмотра места происшествия от 22.04.2020 года (т. 1 л.д. 95-150), протокол осмотра трупа от 22.04.2020 года (т. 1 л.д. 152-161), протокол выемки от 30.07.2020 года (т. 9 л.д. 112-116), протокол осмотра предметов (документов) от 27.08.2021 (т. 9 л.д. 118-180), протокол осмотра предметов (документов) от 13.10.2021 (т. 9 л.д. 181-184), заключение специалиста № 533смс/20 от 30.07.2020 (т. 3 л.д. 203-209), протокол осмотра помещения от 17.11.2020 (т. 6 л.д. 8-28), протокол эксгумации и осмотра трупа от 14.12.2020 (т. 4 л.д. 129-133), заключение комиссии экспертов № от 30.04.2021 (т. 5 л.д. 3-152), заключение комиссии <данные изъяты>» по проведению служебной проверки от 20.08.2021 (т. 12 л.д. 3-25), протокол осмотра места происшествия от 02.08.2021 года (т. 9 л.д. 38-46), протокол осмотра предметов от 09.08.2021 (т. 9 л.д. 47-55), копия положения о <данные изъяты>» (т. 7 л.д. 155-159), копия трудового договора №-тд от 05.09.2017 (т. 7 л.д. 63-68), копия приказа №-л от 05.09.2017 о приеме на работу (т. 7 л.д. 72), копия должностной инструкции врача судебно-медицинского эксперта Ялтинского отделения ГБУЗ РК «КРБ СМЭ» (т. 7 л.д. 162-164), подробно приведенные ранее в приговоре; показания потерпевшей ФИО9 в суде посредством ВКС, показания потерпевшей ФИО10 в суде посредством ВКС, показания потерпевшей ФИО25 в суде посредством ВКС, показания потерпевшей ФИО11 в суде посредством ВКС, показания свидетеля ФИО41, данные им в суде, и в ходе предварительного следствия (т. 8 л.д. 17-28), показания свидетеля ФИО26, данные им в суде, и в ходе предварительного следствия (т. 8 л.д. 29-36), показаниями свидетеля ФИО19 в суде, показания свидетеля ФИО30 в суде посредством ВКС, и в ходе предварительного следствия (т. 8 л.д. 6-16), показания свидетеля ФИО42 в суде, и в ходе предварительного следствия (т. 8 л.д. 52-58), показания свидетеля ФИО12 в суде, показания свидетеля ФИО13 в суде, и в ходе предварительного следствия (т. 3 л.д. 95-123), показания свидетеля ФИО32 в ходе предварительного следствия (т. 7 л.д. 184-193), показания свидетеля ФИО40 в суде, показания эксперта ФИО8 в суде посредством ВКС, показания свидетеля ФИО14 в суде, и в ходе предварительного следствия (т. 7 л.д. 173-181), подробно изложенные ранее в приговоре.

Стороной защиты в обосновании позиции представлено: копия постановления о возбуждении уголовного дела от 26.06.2020 года (т. 1 л.д. 33-34), копия рапорта об обнаружении признаков преступления следователя СО по г. Ялта ГСУ СК России по Республике Крым и г. Севастополю ФИО30 об обнаружении 22.04.2020 года трупа ФИО7 с телесными повреждениями в виде колото-резанных ран (т. 1 л.д. 92), копия постановления следователя СО по г. Ялта ГСУ СК России по Республике Крым и г. Севастополю ФИО30 от 25.04.2020 года о продлении срока проверки сообщения о преступлении (т. 1 л.д. 93), копия постановления следователя СО по г. Ялта ГСУ СК России по Республике Крым и г. Севастополю ФИО30 от 05.05.2020 года о продлении срока проверки сообщения о преступлении (т. 1 л.д. 93), протокол осмотра места происшествия от 22.04.2020 года (т. 1 л.д. 95-151), копия объяснений ФИО1 от 22.04.2020 (т. 1 л.д. 163-165), копия объяснений ФИО34 от 22.04.2020 года (т. 1 л.д. 167-169), копия объяснений ФИО35 от 22.04.2020 года (т. 1 л.д. 174-177), копия объяснений ФИО36 от 22.04.2020 года (т. 1 л.д. 182-186), копия объяснений ФИО37 от 23.04.2020 года (т. 1 л.д. 190-192), копия объяснений ФИО38 от 23.04.2020 года (т. 1 л.д. 193-194), копия объяснений ФИО9 от 23.04.2020 (т. 1 л.д. 196-204), копия постановления заместителя начальника Управления – начальника полиции УМВД России по <адрес> ФИО39 от 23.04.2020 о передаче сообщения о преступлении КУСП № от 18.04.2020 по подследственности в СУ СК РФ по г. Ялта для дальнейшего приобщения к КУСП № от 22.04.2020 по факту обнаружения трупа гр-на ФИО7 (т. 1 л.д. 222), копия постановления следователя СО по г. Ялта ГСУ СК России по Республике Крым и г. Севастополю ФИО30 от 22.05.2020 года о передаче сообщения о преступлении и материал проверки №-пр-20 от 22.04.2020 по факту обнаружения трупа ФИО7 по подследственности (т. 2 л.д. 3-4), копия постановления старшего следователя 2 СО Управления по расследованию особо важных дел ГСУ СК России по Республике Крым и г. Севастополю ФИО40 от 05.06.2020 года о продлении срока проверки сообщения о преступлении (т. 2 л.д. 5), копия постановления старшего следователя 2 СО Управления по расследованию особо важных дел ГСУ СК России по Республике Крым и г. Севастополю ФИО40 от 15.06.2020 года о продлении срока проверки сообщения о преступлении (т. 2 л.д. 6), копия протокола осмотра места происшествия от 17.06.2020 года (т. 2 л.д. 37-39), копия протокола допроса ФИО9 от 27.06.2020 года в качестве потерпевшей по уголовному делу № (т. 2 л.д. 101-126), копия протокола допроса ФИО25 от 03.07.2020 года в качестве свидетеля по уголовному делу № (т. 3 л.д. 1-5), заключение эксперта (экспертиза трупа) № от 22.04.2020 (т. 3 л.д. 130-137), заключение эксперта (дополнительная экспертиза трупа) № от 03.07.2020 (т. 3 л.д. 146-150), заключение эксперта (медико-криминалистическая экспертиза) № от 23.06.2020 года (т. 4 л.д. 27-33), заключение комиссии экспертов (комиссионная судебно-медицинская экспертиза) № от 30.04.2021 (т. 5 л.д. 3-150), материал служебной проверки на основании информации из СМИ по вопросу ареста судебно-медицинского эксперта <данные изъяты>» ФИО1, содержащий заключение комиссии по проведению служебной проверки от 20.08.2021 года (т. 12 л.д. 13-25).

Суд первой инстанции проверил доказательства, представленные как стороной обвинения, так и стороной защиты, с соблюдением равенства сторон, необходимых условий для всестороннего и полного исследования, с выводами соглашается суд апелляционной инстанции.

Вопреки доводам представления и жалобы, судом обосновано установлено отсутствие причинной связи между действиями ФИО1 по оформлению заключения эксперта № от 16.06.2020 и вменными органом предварительного следствия существенного нарушения прав и законных интересов граждан и охраняемых законом интересов общества или государства, поскольку допущенные нарушения не повлияли на установленные ФИО1 выводы о причине смерти ФИО7, которые в ходе судебного рассмотрения стороной обвинения не опровергнуты.

Существенных нарушений прав и законных интересов граждан и охраняемых законом интересов общества и государства, приведенные в обвинении, которые бы наступили от действий ФИО1 и находились бы в причинной связи от них, судом верно не установлено. Эти выводы в данной части выше изложены.

Не усматривается также доказательств иной личной заинтересованности ФИО1 в совершении служебного подлога с целью стремления создать видимость надлежащего исполнения своих должностных обязанностей. Как следует из показаний свидетелей ФИО14 являющегося руководителем <данные изъяты>», а также ФИО12 являющейся заведующей <данные изъяты>», ФИО1 характеризуется по месту службы положительно, как грамотный и опытный специалист, к дисциплинарной ответственности не привлекался. Таким образом, органом следствия не приведено весовых аргументов подтверждающих умысел ФИО1 на внесение заведомо для него ложных сведений в заключение эксперта (экспертизы трупа) № от 06.07.2020 года, из иной личной заинтересованности.

Представленными доказательствами опровергается обвинение в части того, что ФИО1 был осведомлен о допущенных им при проведении судебно-медицинского исследования трупа ФИО7 в рамках производства судебно-медицинской экспертизы нарушениях требований Порядка организации и производства СМЭ, которые были выявлены согласно материалам дела 30 апреля 2021 года Заключением комиссии экспертов №.

В связи с чем, нет оснований утверждать, что у него имелся умысел на внесение заведомо ложных сведений как в заключение эксперта № от 16.06.2020, так и в заключение эксперта № от 06.07.2020.

Обоснованным является вывод суда о том, что в силу занимаемой ФИО1 должности врача судебно-медицинского эксперта, круга его полномочий обусловленных должностной инструкцией, он не является субъектом должностных преступлений.

Доводы апелляционной жалобы и представления о том, что заключение эксперта является официальным документом (юридическим документом) - предметом преступления, предусмотренного ст. 292 УК РФ, не состоятельны, поскольку сведения, вносимые в заключение, не являются единственным и безусловным основанием для принятия решения следственными органами, то есть для окончательного решения, соответственно, заключение не является официальным документом, что соответствует разъяснению, данному в п. 35 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 9 июля 2013 года N 24 "О судебной практике по делам о взяточничестве и об иных коррупционных преступлениях", согласно которому предметом преступления, предусмотренного ст. 292 УК РФ, является лишь официальный документ, удостоверяющий факты, влекущие юридические последствия в виде предоставления или лишения прав, возложения или освобождения от обязанностей, изменения объема прав и обязанностей.

При этом согласно части второй статьи 17 УПК РФ доказательства, к числу которых относится заключение эксперта, для органа следствия не имеют заранее установленной силы, заключение эксперта для органов следствия необязательно и оценивается им по правилам оценки доказательств, в связи с чем доводы прокурора и представителя потерпевших о юридической силе заключений эксперта ФИО1 являются необоснованными. Кроме того согласно Закона « О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации» заключение эксперта – это письменный документ, отражающий ход и результаты исследований, проведенных экспертом (абзацы седьмой и восьмой статьи 9), а не юридический документ.

В апелляционных представлении и жалобе с их дополнениями не содержится ссылок на какие-либо доказательства, которые бы подтверждали направленность умысла ФИО1 на совершение служебного подлога, а также совершения им халатности при производстве судебно-медицинской экспертизы трупа ФИО7, все доводы носят исключительно предположительный характер, учитывая, что они не подтверждены исследованными в судебном заседании доказательствами.

Вопреки доводам апелляционных представления и жалобы с их дополнением, в приговоре не приведено формулировок, ставящих под сомнение выводы суда о невиновности ФИО1

При таких обстоятельствах суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу об оправдании ФИО1 в совершении преступлений, предусмотренных ч.1 ст. 293, ч.2 ст.292, ч.2 ст.292 УК РФ в связи с отсутствием в деянии составов преступлений, поскольку бесспорных доказательств вины ФИО1 в совершении инкриминируемых преступлений стороной обвинения суду не представлено.

Таким образом, приговор подлежит оставлению без изменения, поскольку отвечает требованиям ст. 297 УПК РФ - является законным и обоснованным.

Апелляционное представление с дополнением и апелляционная жалоба с дополнением удовлетворению не подлежат ввиду необоснованности приведенных в них доводов.

На основании изложенного, руководствуясь ст. ст. 389.19, 389.20, 389.28 УПК Российской Федерации, суд апелляционной инстанции

ПОСТАНОВИЛ:

Приговор Ялтинского городского суда Республики Крым от 10 октября 2024 года в отношении ФИО1 оставить без изменений, апелляционное представление с дополнением государственного обвинителя Дерина Н.И., апелляционную жалобу с дополнением представителя потерпевшей ФИО9 – адвоката Воронина А.Н. – без удовлетворения.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в порядке, предусмотренном главой 47.1 УПК РФ, в течение 6 месяцев со дня вступления в законную силу данного судебного решения в Четвертый кассационный суд общей юрисдикции. Судебное решение апелляционной инстанции вступает в законную силу со дня его вынесения. Оправданный вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Судья Г.В. Редько