Апелляционное определение № 22-655/2026 от 26 мая 2026 г.

Судья Мельников Д.А. Дело №22-655/2026


А П Е Л Л Я Ц И О Н Н О Е О П Р Е Д Е Л Е Н И Е

г. Томск 27 мая 2026 года

Судебная коллегия по уголовным делам Томского областного суда в составе

председательствующего судьи Бульдович О.Н.,

судей Вельтмандера А.Т., Ильиной Е.Ю.,

при секретаре Каличкине С.Н.,

с участием прокурора Кокорчука М.В.,

осужденной ФИО1, адвоката Языкова Д.Е.,

рассмотрела в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционному представлению заместителя прокурора Ленинского района г. Томска Т.М. Нигматулина и апелляционным жалобам осужденной ФИО1 и адвоката Хагель Д.И. на приговор Ленинского районного суда г. Томска от 30 января 2026 года, которым

ФИО1,

/__/, не судимая,

осуждена по ч.1 ст.159 УК РФ (по эпизоду в отношении П.) к наказанию в виде 1 года ограничения свободы, с установлением ограничений: не выезжать за пределы муниципального образования «/__/», без согласия специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбыванием осужденными наказания в виде ограничения свободы; не изменять место жительства или пребывания, без согласия специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбыванием осужденными наказания в виде ограничения свободы, а также с возложением обязанности в виде явки один раз в месяц для регистрации в специализированный государственный орган, осуществляющий надзор за отбыванием осужденными наказания в виде ограничения свободы, на основании ч.3 ст.47 УК РФ с лишением права заниматься адвокатской деятельностью сроком 6 месяцев; по ч.3 ст.160 УК РФ (по эпизоду хищения у Ч.) к наказанию в виде 3 лет лишения свободы, на основании ч.3 ст.47 УК РФ с лишением права заниматься адвокатской деятельностью сроком 1 год; по ч.3 ст.30 ч.2 ст.159 УК РФ (по эпизоду покушения на хищение у Ч.) к наказанию в виде 1 года 6 месяцев лишения свободы, на основании ч.3 ст.47 УК РФ с лишением права заниматься адвокатской деятельностью сроком 1 год.

На основании ч.3 ст.69, ст.71 УК РФ по совокупности преступлений, путем частичного сложения назначенных наказаний (основного и дополнительного), окончательно назначено ФИО1 наказание в виде 3 лет 6 месяцев лишения свободы с лишением права заниматься адвокатской деятельностью сроком 2 года, в соответствии со ст.73 УК РФ назначенное ФИО1 наказание в виде лишения свободы постановлено считать условным с испытательным сроком 3 года, с установлением обязанностей в период испытательного срока не менять место жительства без уведомления специализированного государственного органа, осуществляющего исправление осужденной, а также один раз в месяц являться в указанный орган для регистрации.

До вступления приговора в законную силу мера пресечения в отношении ФИО1 в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении оставлена прежней.

Срок дополнительного наказания постановлено исчислять с момента вступления приговора в законную силу.

Гражданский иск потерпевшей Ч. о возмещении материального вреда, причиненного преступлением удовлетворен частично, взыскано со ФИО1 в счет возмещения материального вреда в пользу Ч. 40000 рублей, в удовлетворении гражданского иска Ч. о компенсации морального вреда отказано.

Заслушав доклад судьи Вельтмандера А.Т., выступления прокурора, поддержавшего апелляционное представление, осужденной, адвоката, поддержавших доводы апелляционных жалоб, судебная коллегия

У С Т А Н О В И Л А:

приговором суда ФИО1 признана виновной в совершении мошенничества, то есть хищения чужого имущества путем обмана и злоупотребления доверием; присвоения, то есть хищения чужого имущества, вверенного виновному, в крупном размере; покушения на мошенничество, то есть покушения на хищение чужого имущества путем обмана и злоупотребления доверием, с причинением значительного ущерба гражданину.

Преступления совершены при обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре.

При рассмотрении дела судом первой инстанции ФИО1 вину в совершении мошенничества и покушения на мошенничество не признала, указала, что денежные средства у П. она действительно брала, однако, в качестве займа, а о передаче 50 000 рублей следователю в разговоре с Ч. она сказала в шутку.

В апелляционном представлении прокурор полагает, что постановленный приговор является незаконным и подлежит изменению в связи с несоответствием выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам уголовного дела, существенным нарушением уголовно-процессуального закона, неправильным применением уголовного закона, несправедливостью назначенного наказания.

Указывает, что с учетом установленных обстоятельств, разъяснений Верховного Суда Российской Федерации и, что в общем и целом, не оспаривается, по эпизоду в отношении П., последний не может являться потерпевшим и исключен из числа потерпевших. Как следствие, исключено из квалификации действий ФИО1 по данному эпизоду и указание на квалифицирующий признак «с причинением значительного ущерба гражданину». Вместе с тем, судом в качестве обстоятельства, смягчающего наказание, по данному эпизоду учтена выплата П. денежных средств в размере 176 000 рублей, которая расценена как принятие мер, направленных на заглаживание вреда от преступления в порядке ч. 2 ст. 61 УК РФ. Однако, с учетом принятого судом решения об исключении П. из числа потерпевших, возмещение ему денежных средств, принятия иных мер, направленных на заглаживание ему вреда, нельзя расценивать как обстоятельство, смягчающее наказание. Кроме того, будучи допрошенной в судебном заседании и в ходе предварительного следствия, несмотря на формальное согласие с обвинением по ч. 2 ст. 159 УК РФ в допросе от 19.05.2025, осужденная ФИО1 фактически не признала вину в совершении противоправных действий в отношении Ч., изложив свою версию произошедшего, очевидно действуя недобровольно в условиях осознания имеющихся у стороны обвинения доказательств и пассивно, стараясь снизить степень своей ответственности. Тем не менее, показания подсудимой, данные в ходе предварительного следствия о том, что она непосредственно после доставления к следователю детально описала время, место и способ совершения хищения у Ч., сообщила подробности покушения на хищение имущества последней по преступлениям, предусмотренным ч. 3 ст. 160, ч. 3 ст. 30 ч. 2 ст. 159 УК РФ необоснованно оценены как ее активное способствование расследованию преступлений (п. «и» ч. 1 ст. 61 УК РФ). Судом установлено, что ФИО1 совершила эпизод покушения на хищение имущества Ч. (ч. 3 ст. 30, ч. 2 ст. 159 УК РФ) в период по 23 часа 59 минут 10.04.2025, не сумев довести свой преступный умысел до конца в связи с подачей 10.04.2025 Ч. заявления о мошеннических действиях ФИО1 Излагая доказательства по эпизоду покушения на хищение имущества Ч. (ч. 3 ст. 30, ч. 2 ст. 159 УК РФ), суд ссылается и кладет в основу приговора показания потерпевшей Ч. от 18.05.2025, указывающей на противоправные действия ФИО1, а также показания самой ФИО1 от 19.05.2025, полученные в ходе предварительного следствия, в части, непротиворечащей установленным по делу обстоятельствам. При этом ФИО1 была безусловно осведомлена о том, что правоохранительные органы имеют сведения о её возможной причастности к совершению преступлений, поскольку 19.05.2025 проводился обыск с участием осужденной и предъявлением ей соответствующего постановления. Вместе с тем, вопреки выше отмеченному и установленным обстоятельствам, оцененным доказательствам, обсуждая наказание по этому эпизоду суд пришел к выводу, что 20.05.2025 ФИО1 явилась с повинной, а 04.06.2025 на основании данной явки и материала проверки КРСП № 216пр-2025 от той же даты в ее отношении возбуждено уголовное дело, а потому необоснованно явку с повинной по данному эпизоду признал обстоятельством, смягчающим наказание в соответствии с п. «и» ч. 1 ст. 61 УК РФ.

Полагает, что усиление назначенного наказания, в том числе путем применения положений ст. 48 УК РФ, будет в большей степени соответствовать целям восстановления социальной справедливости, предупреждения совершения новых преступлений. При этом выводы суда о невозможности применения ст. 48 УК РФ и лишении классного чина на законе не основаны, поскольку он не связывает возможность применения дополнительного наказания в виде лишения классного чина с необходимостью использования такого в преступной деятельности. А ФИО1, будучи адвокатом, использовала присвоенный ей классный чин для поиска клиентов, облегчения совершения преступлений.

Кроме того, с учетом ранее приведенных доводов об излишнем учете смягчающих наказания обстоятельств, выводы суда о наличии их совокупности и возможности в этой связи применения ст. 73 УК РФ подлежат пересмотру. Поскольку осужденная неразрывно связана с системой российского правосудия, совершенные её преступления нельзя назвать случайностью или ошибкой. Они демонстрируют осознанный выбор, полное отсутствие чувства вины и уважения к закону. В этой связи полагает, необходимым исключить из приговора указание на применение ст. 73 УК РФ об условном осуждении. Вид исправительного учреждения следует определить в соответствии с положениями п. «б» ч. 1 ст. 58 УК РФ. При изложенных обстоятельствах, считает, что судом назначено чрезмерно мягкое наказание за каждое преступление и, как следствие, окончательного по совокупности преступлений, а излишний учет смягчающих наказание обстоятельств, привел к неверной оценке личности виновного лица и необоснованном применении ст. 73 УК РФ и возможности сохранения классного чина, что свидетельствует о несправедливости оспариваемого приговора.

Просит приговор Ленинского районного суда г. Томска от 30.01.2026 в отношении ФИО1 изменить, исключить из описательно-мотивировочной части приговора при определении смягчающих наказание обстоятельств по эпизоду хищения имущества П. - меры, направленные на заглаживание вреда от преступления (ч. 2 ст. 61 УК РФ), по эпизоду хищения имущества Ч. и покушения на хищение ее имущества - активное способствование расследованию данных преступлений (п. «и» ч. 1 ст. 61 УК РФ), по эпизоду покушения на хищение имущества Ч. - явку с повинной (п. «и» ч. 1 ст. 61 УК РФ), усилить ФИО1 назначенное наказание в виде ограничения свободы за преступление, предусмотренное ч. 1 ст. 159 УК РФ до 1 года 2 месяцев; усилить ФИО1 назначенное наказание в виде лишения свободы за преступление, предусмотренное ч. 3 ст. 160 УК РФ до 3 лет, лишить ФИО1 классного чина /__/; усилить ФИО1 назначенное наказание в виде лишения свободы за преступление, предусмотренное ч. 3 ст. 30, ч. 2 ст. 159 УК РФ до 1 года 8 месяцев лишения свободы, исключить из описательно-мотивировочной и резолютивной частей приговора указание на применение ст. 73 УК РФ и назначении испытательного срока, а также обязанностей на период испытательного срока, на основании ч. 3 ст. 69, ст. 71 УК РФ по совокупности преступлений, путем частичного сложения назначенных наказаний, окончательно назначить ФИО1 наказание в виде 3 лет 10 месяцев лишения свободы с отбыванием наказания в колонии общего режима, с лишением права заниматься адвокатской деятельностью сроком на 2 года, а также лишением классного чина /__/, меру пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении изменить на заключение под стражу, взять ФИО1 под стражу в зале суда.

В апелляционной жалобе осужденная ФИО1 считает, что приговор суда является незаконным в связи с несоответствием выводов суда фактическим обстоятельствам дела, установленным судом первой инстанции, неправильным применением уголовного закона, нарушением уголовно-процессуального закона. Указывает, что доказательствами, исследованными судом и приведенными в приговоре, с достоверностью не установлено, что она совершила мошеннические действия. Поясняет, что по эпизоду обвинения в совершении мошеннических действий в отношении П. 200 000 рублей являлись оплатой услуг адвоката по заключенному договору об оказании юридических услуг. Она заняла у П. 200 000 рублей в связи с поломкой машины и долгом более 2 миллионов, при этом из занятых у П. денег 24 000 рублей она вернула ему еще до возбуждения уголовного дела, а расписка П. о получении им 176 000 рублей приобщена к материалам дела. Ей хорошо известно, что прокуратура не возбуждает никаких уголовных дел, в том числе и по обвинению в совершении преступлений, предусмотренных ст. ст. 337, 338 УК РФ, а за почти /__/ лет работы адвокатом ни один человек в органах прокуратуры не может сказать, что она когда-либо обращалась к бывшим коллегам по прокуратуре по вопросам защиты своих подзащитных за какой-либо помощью. Считает, что всё обвинение по эпизоду хищения имущества П. является полностью надуманным. Так, свидетель П. в ходе следствия пояснила, что денежные средств снимались с ее карты 26 и 28 июня 2024 года, и муж ей не объяснял, для кого и за какую услугу, свидетель К. на следствии показал, что с 20 по 31 июля 2024 он дважды подвозил П. к адвокату по /__/, один раз видел, как они разговаривали, но факт передачи денег он не видел. Второй раз он подвозил П. в коллегию по /__/, его не было минут 30, затем они поехали в больницу, при этом П. ему не говорил о цели визита, что они обсуждали со ФИО2 и о каких услугах шла речь. Оспаривает утверждение П. о том, что обещала ему договориться в прокуратуре о прекращении дела в отношении него и что он должен передать для этих целей 200 000 рублей, ссылаясь на заключенный договор на оказание юридической помощи, где было указано в чем заключалась юридическая помощь (запросы в медучреждения, в случае возбуждения уголовного дела - защита по нему). Она говорила, к каким врачам нужно ходить и какие нужны медицинские документы, ни про какую прокуратуру она ему не говорила, поскольку в компетенцию прокуратуры не входит возбуждение уголовных дел. 200 000 рублей она попросила у него в долг, без расписки, часть денег в размере 24 000 рублей она ему перевела, остальные перевела в процессе судебного разбирательства, о чем он написал расписку. Считает, что П. умышленно ее оговаривает, чтобы уменьшить ответственность его друга и одноклассника Г. П. и К. вместе с Г. были задержаны 21.11.2024 года за совершение совместного преступления. Впоследствии стали свидетелями по делу Г. По существу, кроме оговора ее П. никаких доказательств ее виновности по данному эпизоду нет (иные доказательства, в частности протокол осмотра и обыска данные факты не подтверждают). Вышеперечисленные свидетели не говорят о том, что она взяла деньги для решения какого-то вопроса. Полагает, что следствие, в нарушение ст. 73 УПК РФ, не конкретизировало обстоятельства совершения преступления (включая событие, время, место и другие). При этом показания свидетелей являются противоречивыми, доказательства в обоснование ее вины недопутимыми.

По эпизоду обвинения в совершении покушения на хищение имущества Ч., обращает внимание, что о том, что в отношении ее подзащитного Г. возбужден еще 3 эпизод, она узнала только в судебном заседании по настоящему делу. Опровергая выводы суда о том, что у Г., его жены Ч., оперуполномоченного Э. отсутствовал личный интерес в ее оговоре, указывает, что оперуполномоченный ФСБ Э. в судебном заседании подтвердил, что он не проводил в отношении нее оперативно-розыскные мероприятия, но тогда на каком основании он лично принимал заявления от П. и Ч. о якобы совершенных ею в отношении них преступлениях, принимал участие в обыске по ее рабочему месту, ходил к Г. по вопросу заключения с ним досудебного соглашения о сотрудничестве. Также обращает внимание на то, что именно после возбуждения в отношении нее уголовного дела Г. был отпущен под домашний арест, несмотря на обвинение в особо тяжком преступлении, в смягчении его участи очевидно заинтересована его жена Ч. Имелся личный интерес в достижении определенных профессиональных успехов и у оперуполномоченного Э., с которым, помимо прочего, при осуществлении ей защиты Г. произошел конфликт. Полагает, что Э. является заинтересованным лицом.

По эпизоду присвоения имущества Ч. 50 000 рублей вменены необоснованно, поскольку денежные средства в указанном размере были переведены ей 09.12.2024 в день заключения одного из договоров на оказание юридической помощи и являлись оплатой работы по договору. Она с самого начала поясняла, что часть переданных ей Ч. для потерпевших денег она взяла временно, для того, чтобы забрать отремонтированную машину из сервиса и иметь возможность ее продать, после чего передать деньги потерпевшим. Полагает, что имеются нарушения п. 25 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 30.11.2017 № 48. Никаких доказательств, свидетельствующих о наличии у нее умысла совершить присвоение чужих денежных средств в крупном размере, в материалах дела не имеется.

Полагает, что суд первой инстанции не учел совокупность смягчающих наказание обстоятельств. Ссылается на п. 1, п. 27, п. 40 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 22.12.2015 № 58 «О практике назначения судами Российской Федерации уголовного наказания», ст. 6 УК РФ, ст. 60 УК РФ, ст. 64 УК РФ, и обращает внимание на то, что она добровольно возместила ущерб потерпевшей Ч., и поскольку 50 000 рублей должны быть исключены из объема обвинения, как оплаченные по договору об оказании юридической помощи, ущерб возмещен в полном объеме.

Кроме того, она положительно характеризуется по месту работы и жительства, имеет награды, на иждивении у нее находится /__/, ей /__/ год, имеются проблемы со здоровьем, к ответственности привлекается впервые. Считает, что суд необоснованно проигнорировал доводы защиты о стечении тяжелых жизненных обстоятельств и не применил п. «д» ч. 1 ст. 61 УК РФ. Полагает, что при таких обстоятельствах, признавая ее виновной по ч. 3 ст. 160 УК РФ, учитывая характеристику личности, суд мог применить положения ч. 6 ст. 15 и ст. 76.2 УК РФ, снизив категорию преступления до преступления средней тяжести и назначив на основании ст. 76.2 УК РФ судебный штраф с прекращением уголовного дела.

Полагает, что приговор подлежит отмене в связи с вынесением незаконным составом суда. Ссылаясь на ч. 1 ст. 32 УПК РФ, согласно которой уголовное дело подлежит рассмотрению в суде по месту совершения преступления, за исключением случаев, предусмотренных частями четвертой, пятой и пятой. 1 настоящей статьи, а также статьей 35 настоящего Кодекса, указывает, что исходя из предъявленного обвинения по последнему эпизоду - покушению на хищение имущества Ч., преступление было окончено на территории /__/, где также происходила и оплата по договору об оказании юридической помощи П., также большинство денежных средств по эпизоду обвинения в присвоении имущества Ч. она получала находясь у себя дома по адресу: /__/, всего на сумму 310 000 рублей, что составляет 65,9% от вменяемых ей 470 000 рублей. Созванивались они с Ч. о необходимости оплаты непосредственно перед переводом ею денег, когда она также находилась у себя дома, на территории /__/. Иного, то есть нахождение ее в момент договоренности о переводе и в момент получения денег не у себя дома по /__/ (на территории /__/), а в другом месте, в ходе следствия и в судебном заседании не установлено. Полагает, что в нарушение требований закона и положений Пленума Верховного Суда РФ уголовное дело было рассмотрено Ленинским районным судом г. Томска, при этом ходатайств о рассмотрении дела Ленинским районным судом г. Томска стороны не заявляли, мнение сторон о возможности рассмотрения дела с нарушением подсудности судом первой инстанции не выяснялось. Просит приговор Ленинского районного суда г. Томска от 30.01.2026 в отношении нее отменить, уголовное дело направить на новое судебное рассмотрение.

В апелляционной жалобе адвокат Хагель Д.И. также выражает несогласие с приговором суда, считает его незаконным, необоснованным, чрезмерно суровым и подлежащим отмене. В отношении преступления с итоговой квалификацией по ч. 3 ст. 160 УК РФ - присвоение денежных средств, перечисленных Ч. на цели возмещения морального вреда потерпевшим по уголовному делу её мужа, отмечает, что денежные средства действительно были перечислены, получены ФИО1 и использованы на личные цели, а именно 160 000 (из 320 000 рублей), переданные Г. в ноябре 2024 года; 02.12.2024 перевод в сумме 100 000 рублей; 11.12.2024 перевод в сумме 70 000 рублей; 24.12.2024 перевод в сумме 60 000 рублей; 23.02.2025 перевод в сумме 30 000 рублей. При этом переводы от Ч.: 100 000 рублей (02.12.2024), 70 000 рублей (11.12.2024), 60 000 рублей (24.12.2024), 30 000 рублей (23.02.2025) были произведены отдельно от суммы, переданной наличными Г., и необоснованно объединены в единое преступление. Суд в приговоре необоснованно сделал вывод о едином умысле на присвоение всех указанных сумм, проигнорировав тот факт, что и сама Ч. в своих показаниях не говорила, что какая-то единая крупная сумма была названа ей заранее, и ФИО1 поясняла, что умысел на использование поступивших денежных средств у нее возникал каждый раз уже после их получения. Полагает, что в данном случае можно говорить о совокупности преступлений, предусмотренных ч. 2 ст. 160 УК РФ - преступлений средней тяжести, а не о едином тяжком преступлении. Ущерб Ч. был возмещён после снятия судом ареста с имущества ФИО1, на общую сумму 420 000 рублей плюс 10 000 рублей в счет морального вреда, квитанции о банковских переводах приобщены к материалам дела. Поскольку сторона защиты считает, что переводы Ч. денежных средств в суммах 100 000 рублей (02.12.2024 г.), 70 000 рублей (11.12.2024 г.), 60 000 рублей (24.12.2024 г.), 30 000 рублей (23.02.2025 г.), а также передача Г. наличных в 160 000 рублей должны быть квалифицированы как отдельные преступления средней тяжести - по ч. 2 ст. 160 УК РФ, просит суд переквалифицировать действия ФИО1 в этой части на ч. 2 ст. 160 УК РФ и прекратить уголовное преследование с назначением судебного штрафа, т.к. ущерб возмещён. Перевод от 09.12.2024 в сумме 50 000 рублей был выполнен Ч. в оплату по заключенному со ФИО1 договору об оказании юридической помощи от 09.12.2024 г. (по 3-му эпизоду). Данная сумма является предметом гражданско-правовых отношений, и подлежит обсуждению только в гражданско-правовом порядке. Уточнение Ч. в одном из вариантов своих показаний, что она якобы передала ФИО1 денежные средства по договору наличными, а перевод осуществила на другие цели, не подтверждается материалами дела. В судебном заседании не было представлено сведений о снятии Ч. денежных средств в указанной сумме, и об иных источниках получения ею наличных денежных средств, которые она якобы передала ФИО1

В отношении обвинения по ч. 3 ст. 30 - ч. 2 ст. 159 УК РФ - покушения на мошенничество в отношении Ч. полагает, что обвинение в этой части не подтверждено никакими материалами дела и является очевидным оговором. Игнорируя положения закона, ст. 14 УПК РФ, суд проявил очевидный обвинительный уклон, признав за одной стороной - потерпевшей - приоритет над показаниями обвиняемой, указав, что «Нет оснований не доверять показаниям Ч.». Доводы защиты о заинтересованности Ч. в оговоре ФИО1 из материальных соображений и личной неприязни суд проигнорировал, хотя они подтверждаются исковым заявлением Ч., где она подробно описывает глубину своих моральных страданий от действий ФИО1, которые она оценила в 5000 000 рублей и попросила наложить арест на её имущество. То же касается иных оснований для оговора - сторона защиты ссылалась на совпадение: Г., при его рецидиве преступлений и совокупности тяжких обвинений, была изменена мера пресечения с заключения на стражу на домашний арест после возбуждения уголовного дела в отношении ФИО1 Очевидно, что его инициатива по привлечению к уголовной ответственности его собственного адвоката была поддержана членами его семьи. В приговоре в числе «совокупности доказательств» по данному эпизоду приведена аудиозапись, сделанная Ч. в машине, на которой, якобы, присутствует предложение ФИО1 дать взятку следователю М. Однако, интерпретация данной аудиозаписи была дана чрезмерно вольная: на ней не фигурирует никаких сумм и никаких предложений. В ходе предварительного следствия также проводились разнообразные ОРМ: наблюдения, прослушивание телефонных переговоров, но ни одним из них не зафиксировано никаких конкретных фактов противоправной деятельности ФИО1, никаких предложений взяток, никакими материалами: ни аудиозаписью, ни прослушиванием, ни показаниями иных лиц не подтверждено, что ФИО1 когда-либо высказывала Ч. необходимость передачи ей (ФИО1) денежных средств в сумме 50 000 рублей для последующей передачи следователю СО ОМВД России по Кировскому району г. Томска в качестве взятки, с целью вынесения процессуального решения об отказе в возбуждения уголовного дела. Наоборот, весь её жизненный путь и показания допрошенных свидетелей защиты говорят о том, что для неё не характерно высказывание подобных предложений, кроме того, судебная практика в подобных делах показывает разряд сумм, которые запрашиваются недобросовестными адвокатами в таких случаях, и это суммы, несопоставимые с 50 000 рублей. В своей совокупности все доказательства, приведенные в приговоре суда в подтверждение указанного эпизода, являются совокупностью косвенных доказательств, не подтверждающих сам факт события преступления. Таким образом, обвинение в данной части не подтверждено материалами дела и по нему ФИО1 следует оправдать.

В части обвинения по ч. 1 ст. 159 УК РФ по эпизоду с П., указывает, что П. является другом Г. – и в данном случае имеет место оговор, по тем же основаниям, которые указаны выше - с целью помочь своему другу, которому, в итоге, была изменена мера пресечения. Действительно, ФИО1 занимала у П. денежные средства двумя платежами по 100 тысяч рублей, но это были займы на личные цели, и она возвращала ему часть заёмных средств, когда у неё появилась такая возможность — 24 тысячи рублей. Это он признал, как в ходе допроса в суде, так и в ходе очной ставки на предварительном следствии, о чем имеется переписка с ним в Вотсаппе в материалах дела. Оставшаяся сумма долга - 176 тысяч рублей - была перечислена ему ФИО1 в ходе судебного разбирательства, чек об этом приобщен в суде. Распиской о получении данных денежных средств П. также подтвердил, что получил возврат долга, и претензий к ФИО1 не имеет. Версия о том, что деньги предназначались «на взятку» какому-то прокурору не подтверждается никакими доказательствами - суд вновь проявляет предвзятость и обвинительный уклон, давая приоритет показаниям П. над показаниями ФИО1 Также судом оставлено без внимания, что никакие ОРМ, никакие специальные технические средства не зафиксировали никаких просьб ФИО1 передать деньги на взятку. Считает, что здесь имеют место чистые гражданско- правовые отношения, и в этой части ФИО1 следует оправдать. Также отмечает необоснованное включение в текст обвинения отсылок к Кодексу профессиональной этики адвоката, что в приговоре суда при описании обвинения большое внимание было уделено Кодексу профессиональной этики адвоката. Однако, несоблюдение положений данного кодекса влечет за собой дисциплинарную ответственность, в случае, если будут подтверждены указанные нарушения. Уголовной ответственности за нарушение указанных требований не предусмотрено. Вопрос о соблюдении либо не соблюдении профессиональной этики адвоката не входит в состав преступлений, вменяемых ФИО1 в соответствии со ст. 159 и 160 УК РФ, вывод об этом должен делаться советом Адвокатской палаты в случаях, если квалификационной комиссией будут установлены соответствующие нарушения. Полагает, что отсылки на данные нормы должны быть исключены из приговора, как не относящиеся к обстоятельствам, которые могут квалифицированы как уголовно-правовые деяния.

Обращает внимание на то, что поскольку частично ФИО1 обвинение в части ст. 160 УК РФ признала, в случае, если суд апелляционной инстанции не разделит позицию защиты о переквалификации преступления на менее тяжкие и применения норм о судебном штрафе, то необходимо принять во внимание, что характер и степень общественной опасности преступления, как предусмотренного ч. 3 ст. 160 УК РФ, так и реальной совокупности нескольких ч. 2 ст. 160 УК РФ представляют из себя имущественные составы, в которых потерпевший передаёт денежные средства добровольно, без предварительного обмана со стороны обвиняемого, соответственно, все потери, которые несёт потерпевший - лишь материальные, и они были компенсированы ФИО1 в полном объеме, как только с ее имущества был снят арест, соответственно, все общественно опасные последствия данного преступления были устранены ФИО1 Просит учесть, что ФИО1 посвятила всю жизнь служению правосудию: /__/, за время работы была удостоена многочисленных наград и поощрений - за реальные профессиональные достижения и общественно полезную работу, за все /__/ лет работы адвокатом ни разу в действиях ФИО1 не было установлено ни нарушения норм адвокатской этики, ни иных профессиональных проступков. Полагает, что суд несправедливо не усмотрел в числе смягчающих обстоятельств п. «д» ч. 1 ст. 61 УК РФ - совершение преступления в силу стечения тяжелых жизненных обстоятельств, поскольку в судебном заседании было подробно исследовано, какие обстоятельства привели человека с таким жизненным опытом и безупречной репутацией на скамью подсудимых, а именно, в последнее время ФИО1 столкнулась с тяжёлым периодом в жизни. /__/. Сама она, в силу возраста, имеет ряд хронических заболеваний, которые только обостряются со временем и от тяжёлых эмоциональных нагрузок. Когда к такому набору исходных данных добавляется долг в 2000 000 рублей за сломавшуюся в командировке чужую машину - это не «простые бытовые трудности», как отмечено в приговоре. Это самое что ни на есть стечение тяжёлых жизненных обстоятельств, и, если бы их не произошло, ни о каком преступлении не могло бы быть и речи. Пусть такая совокупность обстоятельств и не является основанием для оправдания, но даёт основания для просьбы о снисхождении. Учитывая совокупность смягчающих обстоятельств и отсутствие отягчающих обстоятельств, возраст, состояние здоровья ФИО1, а также принимая во внимание выявленные исключительные обстоятельства, относящиеся к целям и мотивам совершения преступления, просит применить в данном случае ч. 6 ст. 15 УК РФ, понизив категорию преступления, а также применить к ФИО1 меру наказания, предусмотренную ч. 3 ст. 160 УК РФ, не связанную с лишением свободны – штраф. Полагает, что поскольку в данном случае ФИО1 не предъявляли обвинения в коррупционном преступлении, применение к ней судом конфискации имущества - «предмета взятки» - на сумму 200 000 рублей по эпизоду с П. незаконно, еще и, во-первых, из-за отсутствия состава преступления, а во-вторых, в связи с возвратом данной суммы П.

Просит приговор Ленинского районного суда г. Томска от 30.01.2026 г. в отношении ФИО1 изменить, в части обвинения по ч. 3 ст. 160 УК РФ: квалифицировать переводы Ч. денежных средств в суммах 100 000 рублей (02.12.2024 г.), 70 000 рублей (11.12.2024 г.), 60 000 рублей (24.12.2024 г.), 30 000 рублей (23.02.2025 г.), а также передачу Г. наличных в 160 000 рублей как отдельные преступления средней тяжести - по ч. 2 ст. 160 УК РФ, и прекратить уголовное преследование в соответствии со ст. 25.1 УПК РФ, в случае, если суд не разделит позицию о переквалификации и прекращении уголовного преследования в данной части - смягчить назначенное судом наказание, применить наказание в виде штрафа, в части обвинения по ч. 1 ст. 159, ч. 3 ст. 30 - ч. 2 ст. 159 УК РФ ФИО1 оправдать, в удовлетворении гражданского иска Ч. на сумму 40 000 рублей отказать и исключить из приговора применение конфискации имущества на сумму 200 000 рублей.

Судебная коллегия, выслушав мнения участников процесса, проверив представленные материалы, обсудив доводы апелляционного представления, апелляционных жалоб, приходит к следующему.

Оснований для возвращения уголовного дела прокурору, предусмотренных статьёй 237 УПК Российской Федерации, у суда первой инстанции не было, обвинительное заключение соответствует требованиям закона, содержит все необходимые сведения, в том числе сведения о событии каждого преступления, времени и месте его совершения.

Доводы стороны защиты о нарушении судом первой инстанции правил подсудности несостоятельны и противоречат материалам дела.

Согласно пункту 5 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 30.11.2017 № 48 «О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате» местом совершения мошенничества, состоящего в хищении безналичных денежных средств, исходя из особенностей предмета и способа данного преступления, является, как правило, место совершения лицом действий, связанных с обманом или злоупотреблением доверием и направленных на незаконное изъятие денежных средств.

Также, исходя из пункта 24 указанного Постановления, при рассмотрении дел о преступлениях, предусмотренных статьей 160 УК РФ, судам следует иметь в виду, что присвоение состоит в безвозмездном, совершенном с корыстной целью, противоправном обращении лицом вверенного ему имущества в свою пользу против воли собственника. Присвоение считается оконченным преступлением с того момента, когда законное владение вверенным лицу имуществом стало противоправным и это лицо начало совершать действия, направленные на обращение указанного имущества в свою пользу (например, с момента, когда лицо путем подлога скрывает наличие у него вверенного имущества).

Поскольку местом совершения осужденной инкриминируемых преступлений было, в том числе, служебное помещение, используемое для осуществления адвокатской деятельности ФИО1, расположенное по адресу: /__/, что территориально относится к Ленинскому району г. Томска, нарушений правил подсудности при рассмотрении уголовного дела в Ленинском районном суде г. Томска, как о том заявлено стороной защиты, не допущено.

Вопреки доводам апелляционных жалоб, приговор в части установления виновности осужденной также является законным и обоснованным.

Выводы суда о виновности ФИО1 в совершении преступлений, за которые она была осуждена, соответствуют фактическим обстоятельствам, установленным судом первой инстанции, и подтверждаются совокупностью исследованных в судебном заседании доказательств, приведенных в приговоре.

Обстоятельства, подлежащие доказыванию в соответствии со статьёй 73 УПК Российской Федерации (в том числе в части указания времени и места совершения преступления по эпизоду мошенничества), судом установлены правильно на основании исследованных при рассмотрении дела доказательств, которым суд дал надлежащую оценку.

В соответствии со статьёй 307 УПК Российской Федерации судом в приговоре подробно изложено описание каждого преступного деяния, с указанием всех обстоятельств их совершения, а также доказательства, на которых основаны выводы суда, изложенные в приговоре.

Указание судом при описании преступных деяний на положения Кодекса профессиональной этики адвоката не противоречит действующему законодательству, оснований для их исключения из приговора не имеется.

Вопреки доводам апелляционных жалоб, изложенные выводы не содержат предположений, неустранимых противоречий и основаны исключительно на исследованных материалах уголовного дела.

Выводы суда о причастности осужденной к совершению каждого из инкриминируемых преступлений и виновности осужденной в совершении каждого преступного деяния являются правильными, они основаны на доказательствах, которые проверены и оценены судом в соответствии с требованиями статей 87, 88 УПК Российской Федерации.

Все доказательства, представленные сторонами в судебном заседании, были собраны и получены с учетом требований статей 73-81 УПК Российской Федерации.

Вина осужденной подтверждается показаниями самой ФИО1 на предварительном следствии (по эпизоду хищения имущества и покушения на хищение имущества у Ч.), а также иными показаниями потерпевшей, свидетелей и материалами дела, в частности:

- по эпизоду мошенничества - показаниями П., свидетеля П., К., Г., Э., протоколом очной ставки ФИО1 и П. (том №2 л.д.132-138), рапортом об обнаружении в действиях ФИО1 признаков преступления (том №1 л.д.234-235), заявлением П. (том №1 л.д.236), ответом на запрос Адвокатской палаты Томской области от 4 июня 2025 года (том №4 л.д.127), протоколом осмотра места происшествия от 28 мая 2025 года (том №3 л.д.209-217), протоколом осмотра места происшествия от 8 июня 2025 года (том №3 л.д.218-225), протоколом обыска от 19 мая 2025 года (том №3 л.д.29-35).

- по эпизоду хищения денежных средств у Ч. – показаниями потерпевшей Ч., свидетеля Г., Г., Г., Б., Е., Н., М., Э., К., Ш., заявлением Ч. (том №1 л.д.96), ответом на запрос Адвокатской палаты Томской области от 4 июня 2025 года (том №4 л.д.127), договором от 22 ноября 2024 года (том №1 л.д.73-74), договором от 9 декабря 2024 года (том №1 л.д.103-104), протоколом от 9 июня 2025 года (том №3 л.д.108-119), ответом на запрос ПАО «Сбербанк» (том №3 л.д.206), протоколом от 7 июня 2025 года (том №3 л.д.74-101), протоколом выемки от 10 июня 2025 года (том №3 л.д.182-185, л.д.186-188), протоколом осмотра от 14 мая 2025 года (том №3 л.д.1-21), протоколом обыска от 19 мая 2025 года (том №3 л.д.29-35, л.д.49-67), заключением эксперта №1056 от 11 июня 2025 года, (том №2 л.д.218-220).

- по эпизоду покушения на хищение имущества у Ч. – показаниями потерпевшей Ч., свидетеля Г., М., Э., ответом на запрос Адвокатской палаты Томской области от 4 июня 2025 года (том №4 л.д.127), договором от 22 ноября 2024 года (том №1 л.д.73-74), договором от 9 декабря 2024 года (том №1 л.д.103-104), протоколом от 9 июня 2025 года (том №3 л.д.108-119), протоколом осмотра от 14 мая 2025 года (том №3 л.д.1-21), протоколом обыска от 19 мая 2025 года (том №3 л.д.29-35, л.д.49-67), протоколом осмотра места происшествия от 8 июня 2025 года (том №3 л.д.218-225), протоколом осмотра места происшествия от 10 июня 2025 года (том №3 л.д.226-233), протоколом осмотра места происшествия от 11 июня 2025 года (том №3 л.д.234-241).

Из материалов дела следует, что исследованным в судебном заседании доказательствам по каждому из преступлений суд дал надлежащую правовую оценку, в том числе с точки зрения относимости, допустимости и достоверности, а всю совокупность этих доказательств правильно признал достаточной для рассмотрения дела по существу.

Не согласиться с указанными выводами оснований не имеется.

Суд исследовал все представленные сторонами доказательства, разрешил по существу все заявленные ходатайства в соответствии с требованиями статьи 271 УПК Российской Федерации, с приведением мотивов принятых решений.

Суд обосновано отнесся критически как к показаниям ФИО1, в которых она отрицает свою вину в инкриминируемых преступлениях, так и к доводам стороны защиты о невиновности осужденной, включая предположения о противоправном сговоре потерпевшей и свидетелей (в том числе Э.) для привлечения осужденной к уголовной ответственности, о времени согласования передачи денежных средств от ФИО3, о противоправном источнике происхождения денежных средств у Ч. и отсутствии возможности у нее передать денежные средства в размере 50000 рублей, о провокации осужденной со стороны потерпевшей и свидетелей.

При этом суд мотивированно положил в основу приговора по эпизоду хищения имущества и покушения на хищение имущества у Ч., показания подсудимой ФИО1, данные ею в ходе предварительного следствия, в части не противоречащей установленным по делу обстоятельствам, поскольку они согласуются с иными доказательствами по уголовному делу, получены с соблюдением требований УПК РФ, в присутствии защитника, ФИО1 предупреждалась, что её показания могут быть использованы в качестве доказательства по уголовному делу. Показания ФИО1 в части признания вины согласуются с исследованными доказательствами, в ходе допросов она последовательно излагала обстоятельства совершенных ею преступлений.

Из этих показаний следует, что ФИО1, понимая незаконность своих действий, с целью поправить свое ухудшившееся материальное положение, совершила хищение денежных средств у Ч., а также покушалась на хищение денежных средств у Ч., «воспользовавшись ситуацией» (т.4, л.д. 24-26).

Поводов для самооговора у осужденной не имелось, последующая ссылка осужденной на то, что Ч. она сказала в шутку о передаче денежных средств следователю, противоречит иным доказательствам по делу, в том числе ее первоначальным показаниям.

Таким образом, изменение показаний ФИО1, в том числе в части покушения на хищение имущества у Ч., было обусловлено не тем, что она хотела способствовать установлению истины по делу, а, напротив, её желанием избежать уголовной ответственности.

К показаниям ФИО1 в этой части, очевидно противоречащим иным доказательствам по делу, суд правильно отнесся критически, как и к иным показаниям осужденной, отрицавшей свою вину, которая необоснованно полагает, что все доказательства её виновности носят предположительный характер.

Позиция ФИО2 о том, что все доказательства, уличающие её вину, недопустимы - это не более чем способ её защиты, который не только противоречит показаниям потерпевшей и свидетелей, но и не соответствует фактическим обстоятельствам дела.

Впрочем, право на защиту, подобным образом реализуемое ФИО2 и заключающееся в предоставлении ложных сведений, не противоречит требованиям действующего законодательства.

Вместе с тем, из этого не следует, что указанные показания осужденной, противоречащие остальным доказательствам, должны быть положены в основу принятого судебного решения.

Показания потерпевшей и свидетелей, подтверждающие виновность ФИО2, в каждом случае не содержат в себе противоречий, которые ставили бы под сомнение достоверность их содержания в целом, и которые касались бы обстоятельств, существенно влияющих на доказанность вины осужденной и квалификацию ее действий по каждому из преступлений.

Не доверять показаниям потерпевшей, свидетелей у суда не было оснований, и они правильно положены в основу приговора, поскольку согласуются как между собой, так и с другими доказательствами по делу, проанализированными в судебном решении.

Вопреки доводам защиты, сведений о реальной заинтересованности потерпевшей и свидетелей в оговоре осужденной не установлено, напротив, их показания, в отличии от показаний ФИО2, согласуются с иными материалами дела.

В частности, судебная коллегия не может согласиться с доводами апелляционной жалобы об оговоре осужденной со стороны потерпевшей Ч., поскольку данная версия была тщательна проверена в суде первой инстанции и не нашла своего подтверждения.

Так, утверждение адвоката в апелляционной жалобе о том, что ФИО1 не высказывала предложения Ч. о необходимость передачи ей денежных средств для последующей передачи следователю в качестве взятки, опровергаются как показаниями самой потерпевшей, так и объективными обстоятельствами, зафиксированными в аудиозаписи.

Из содержания аудиозаписи разговора между Ч. и Скороходовой прямо следует, что ФИО1 предлагает Ч. передать следователю 50 000 рублей за «отказной». ФИО1 сообщает Ч., что после следователя «отказной» должен подписать прокурор, а она ходит и «туда и туда» (том №3 л.д.1-21).

При допросе 19 мая 2025 года ФИО2 не отрицала указанные обстоятельства и пояснила, что хотела воспользоваться ситуацией и получить от Ч. деньги, так как находилась в сложном материальном положении.

Именно эти показания осужденной являются правдивыми, в отличии от её последующих ложных показаний о том, что она говорила о передаче взятки в шутку, не имея намерений получить денежные средства от потерпевшей.

Оснований полагать, что Ч. осуществляла провокацию взятки, а равно иные противоправные действия не имеется, ФИО2 сама инициативно высказала предложение о передаче денежных средств следователю, Ч. осуществляла соответствующую запись также самостоятельно, опасаясь, что ФИО2 в очередной раз введет ее в заблуждение.

Позиция ФИО2, признавшей факт указанного разговора и наличие ее голоса на аудиозаписи, о необходимости проведения экспертизы аудиозаписи не имеет под собой ни фактического, ни правового обоснования. Оснований для признания указанной аудиозаписи недопустимым доказательством при отсутствии ее фоноскопической экспертизы также не имелось. Об обратном не свидетельствует и наличие указаний руководителя следственного органа на заявлении Ч. о совершении осужденной преступления.

Тот факт, что оперативно-розыскными мероприятиями иные обстоятельства противоправной деятельности ФИО2, включая предложения взяток, не зафиксированы, а «весь ее жизненный путь.. . говорит о том, что для неё не характерно высказывание подобных предложений», вышеизложенные доказательства не опровергает. Также как не свидетельствует об обратном ссылка адвоката в апелляционной жалобе на незначительный размер суммы предложенной ФИО4 для передачи следователю.

Обращение Ч. с гражданским иском к ФИО2, в том числе с требованием о взыскании морального вреда, о наличии оснований для оговора, вопреки утверждениям в апелляционной жалобе адвоката, не свидетельствует, и представляет собой реализацию, предусмотренного действующим законодательством права.

Доводы ФИО2 об оговоре со стороны остальных свидетелей (в частности, Э., П., Г.) являются также надуманными и противоречивыми.

Суд первой инстанции обосновано пришел к выводу об отсутствии оснований полагать, что П. оговаривает ФИО1 с целью помощи Г., а Г. дал в отношении ФИО1 показания для того, чтобы ему была изменена мера пресечения.

Позиция осужденной и её адвоката о том, что указанные свидетели по уголовному делу согласовали свои показания с целью привлечения ФИО1 к уголовной ответственности по инициативе Г., не только ничем не подтверждена, но и прямо противоречит фактическим обстоятельствам дела.

П., вопреки доводам ФИО2, пояснял свои мотивы обращения с заявлением в правоохранительные органы, обусловленные действиями самой осужденной, которую он стал подозревать в мошенничестве.

Сведений о личной заинтересованности свидетеля Э., находившегося при производстве процессуальных действий при исполнении своих служебных обязанностей, не усматривается, с учетом чего соответствующие доводы стороны защиты неубедительны. Факт участия Э. в осуществлении оперативно-розыскных мероприятий, принятии заявлений о совершении преступления об обратном также не свидетельствует.

Процессуальных нарушений при оформлении иных доказательств, включая нарушений статей 164, 192 УПК РФ при оформлении протокола очной ставки между П. и ФИО2, не допущено. Доводы, на которые ссылается в обоснование своей позиции осужденная, в качестве причин признания доказательств недопустимыми уголовно-процессуальным законом не предусмотрены.

При этом доводы стороны защиты во всех случаях направлены на переоценку исследованных доказательств по делу, оснований для которой, вопреки апелляционным жалобам, не имеется.

В судебном заседании судом первой инстанции исследованы все существенные для исхода дела доказательства, представленные сторонами, нарушений принципов равноправия и состязательности сторон («обвинительного уклона»), нарушений процессуальных прав осужденной (включая принятые решения о ее принудительном приводе, о заслушивании прений непосредственно после дополнений сторон), повлиявших или могущих повлиять на постановление законного, обоснованного и справедливого приговора, не допущено.

Право осужденной на защиту также нарушено не было, все ее ходатайства были рассмотрены (включая ходатайство о запросе «полного текста постановления о проведении оперативно-розыскного мероприятия»), ее доводам и доводам адвоката была дана надлежащая оценка.

Таким образом, исходя из совокупности всесторонне исследованных в судебном заседании доказательств, судом правильно установлены фактические обстоятельства дела и постановлен обвинительный приговор.

Судом обоснованно отвергнуты доводы стороны защиты о том, что между ФИО1 и П. имелись гражданско-правовые отношения (договор займа 200 000 рублей), поскольку данные выводы не основаны на материалах дела и опровергаются показаниями как самого П., так и иными доказательствами по делу.

Факт наличия между П. и адвокатом ФИО2 договорных отношений по оказанию юридической помощи (в том числе наличие соглашения об оказании юридической помощи в части обращения с запросами в медицинские учреждения, осуществление защиты в случае возбуждения уголовного дела) об обратном не свидетельствует, как и последующая добровольная передача денежных средств от осужденной П. и передача расписки по этому поводу.

П., будучи предупрежденным об уголовной ответственности за факт дачи заведомо ложных показаний, и осведомленным о последствиях, связанных с установлением факта передачи им денежных средств ФИО2 для решения вопроса о не возбуждении уголовного дела, тем не менее, учитывая поведение осужденной был вынужден обратиться с соответствующим заявлением в правоохранительные органы, а в последующем на всех стадиях уголовного процесса давал последовательные изобличающие ФИО2 показания.

При этом ФИО2 как в судебном заседании, так и на предварительном следствии не отрицала тот факт, что ее материальное положение ухудшилось и она искала способы поправить его.

В этой связи, осведомленность адвоката о том, что прокуратура не возбуждает уголовных дел, отсутствие заявлений ее бывших коллег по факту ее обращений с целью оказания помощи по уголовным делам, напротив, не исключает, а подтверждает, что ФИО2 воспользовалась ситуацией, нуждаясь в деньгах, предоставила П. ложную информацию и совершила мошеннические действия.

Это полностью соответствует как объективным обстоятельствам по делу, так и представленным доказательствам.

Доводы осужденной, которая ссылается на показания свидетелей П. и К., об обратном не только внутренне противоречивы (с одной стороны ФИО2 не отрицает факта передачи ей 200 000 рублей, с другой ссылаясь на показания свидетелей указывает, что никто не видел передачи ей указанных денежных средств), но и не соответствуют правилам оценки доказательств в их совокупности.

В этом случае показания П. (о том, что ее муж снимал денежные средства) и К. (о том, что он подвозил П. к осужденной по соответствующим адресам), вопреки позиции ФИО2, не только не опровергают, а прямо подтверждают показания П., оснований не доверять которым у суда не имелось.

Таким образом, надуманным является не обвинение ФИО2 в совершении мошенничества, а ее доводы в своё оправдание, включая довод о целенаправленных провокационных и противоправных действиях в ее отношении оперуполномоченного Э.

Источник происхождения у потерпевшей Ч. денежных средств решающего значения не имеет и на квалификацию действий ФИО1 как покушение на мошенничество и присвоение не влияет. Также как не влияет на это утверждение ФИО2 о том, что вместо присвоенных денежных средств в последующем (после ремонта автомобиля) она намеревалась передать потерпевшим аналогичную сумму.

Версия ФИО1 о невозможности совершения потерпевшей в один день перевода и расчета с осужденной наличными денежными средствами в размере 50 000 рублей основана на предположениях и ничем не подтверждена, не исключает наличие денежных средств в указанном размере у потерпевшей, не влияет на доказанность вины осужденной в совершении преступлений, за которые она осуждена. При этом в ходе предварительного следствия было установлено и в судебном заседании нашло свое подтверждение то, что денежные средства потерпевшей были переданы осужденной. Оснований не доверять показаниям потерпевшей в указанной части также не имеется. В таком случае доводы стороны защиты об исключении указанной суммы при расчете ущерба не обоснованы.

Все иные доводы стороны защиты (в том числе, о ранее безупречной репутации адвоката ФИО1, о моменте, когда ФИО1 узнала о возбуждении очередного уголовного дела в отношении Г., о времени вручения П. повестки на /__/, о наличии или отсутствии переводов денежных средств между Г. и П., об изменении меры пресечения Г.) выводов суда первой инстанции не опровергают, на доказанность вины осужденной не влияют, о наличии оснований для ее оправдания не свидетельствуют.

Таким образом, из показаний потерпевшей и других приведенных в приговоре доказательств судом достоверно установлено, что ФИО1 при обстоятельствах, подробно описанных в приговоре, похитила чужое имущество путем обмана и злоупотребления доверием, присвоила денежные средства в крупном размере и покушалась на хищение денежных средств путем обмана и злоупотребления доверием с причинением значительного ущерба гражданину.

Факты совершения ФИО1 мошеннических действий, присвоения и покушения на мошенничество судом установлены и нашли свое полное подтверждение в собранных доказательствах, совокупность которых является достаточной для решения вопроса о её виновности в преступлениях, за совершение которых она обосновано осуждена.

Доводы осужденной ФИО1 о своей невиновности являлись предметом рассмотрения суда первой инстанции и были отвергнуты в приговоре, как не нашедшие своего подтверждения.

С учетом правильно установленных фактических обстоятельств дела действия ФИО2 были обосновано квалифицированы по ч.1 ст.159 УК РФ (по эпизоду в отношении П.), по ч.3 ст.160 УК РФ (по эпизоду хищения у Ч.), по ч.3 ст.30, ч.2 ст.159 УК РФ (по эпизоду покушения на хищение у Ч.)

При этом суд обосновано и мотивировано, с учетом позиции государственного обвинителя, исключил при квалификации действий ФИО2 в качестве мошенничества признак «значительного ущерба гражданину», а также переквалифицировал действия Скороходовой по эпизоду хищения денежных средств у Ч. с ч.3 ст. 159 УК Российской Федерации на ч.3 ст. 160 УК Российской Федерации, не ухудшив положение осужденной.

Вопреки доводам стороны защиты, суд принял во внимание положения пункта 25 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 30.11.2017 № 48 «О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате» и учитывая, что ФИО1 по эпизоду присвоения денежных средств совершила тождественные действия с незначительным разрывом во времени, аналогичным способом в отношении одного и того же потерпевшего, обосновано пришел к выводу, что направленность действий осужденной свидетельствует о наличии у нее единого умысла на хищение всей инкриминируемой ей суммы денежных средств у Ч., а потому совершенное ею деяние подлежит квалификации как единое продолжаемое преступление. Наличие у ФИО1 первоначально неконкретизированного умысла на хищение денежных средств у Ч. квалификации деяния, с учетом наступивших последствий в виде крупного ущерба, не изменяет.

Данные обстоятельства следуют из совокупности исследованных доказательств по делу, в том числе первоначальных показаний ФИО2 на предварительном следствии (т.4, л.д.24-26), которые суд обосновано посчитал правдивыми, в отличие от иных показаний осужденной, направленных на уменьшение своей ответственности и обусловленных нежеланием претерпевать ограничения, связанные с назначением уголовного наказания.

По эпизоду покушения на мошенничество судом обосновано установлено, что ФИО1, намереваясь завладеть денежными средствами, принадлежащими Ч., сообщила последней заведомо ложные сведения о возможности вынесения процессуального решения об отказе в возбуждения уголовного дела в отношении супруга потерпевшей, а также озвучила сумму, которую необходимо передать ФИО1 за совершение обещанных действий, то есть подсудимая выполнила действия, входящие в объективную сторону мошенничества. Однако, по независящим от подсудимой обстоятельствам, ФИО1 не смогла выполнить объективную сторону преступления, что свидетельствует о наличии в действиях подсудимой покушения на преступление.

Оставляя квалифицирующий признак «с причинением значительного ущерба гражданину», суд правильно исходил из показаний потерпевшей Ч., указавшей, что ущерб в сумме 50 000 рублей является для нее значительным, а также суммы денежных средств, которую пыталась похитить ФИО1, превышающей 5000 рублей.

Наказание осужденной назначено в пределах санкции соответствующих статей уголовного закона, с учетом требований, предусмотренных статьями 6, 60 УК Российской Федерации, характера и степени общественной опасности совершенных преступлений, данных о личности осужденной, состояния здоровья, возраста, влияния назначенного наказания на ее исправление и на условия жизни ее семьи.

Вопреки доводам стороны защиты, судом приняты во внимание пункты 1, 27, 40 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 22.12.2015 № 58 «О практике назначения судами Российской Федерации уголовного наказания», статьи 6, 60, 64 Уголовного кодекса Российской Федерации, назначенное наказание мотивировано.

Суд правильно не установил по делу отягчающих наказание обстоятельств, предусмотренных положениями ст. 63 УК РФ, учел при назначении наказания отсутствие судимостей у ФИО2, наличие регистрации и постоянного места жительства в /__/, где участковым уполномоченным она характеризуется удовлетворительно, свидетелями З., Б., С., Х. – положительно, положительную характеристику по месту осуществления своей деятельности и прежнему месту службы, наличие ряда благодарностей, медалей и грамот, наличие заболеваний, в том числе хронических, /__/, на учетах в медицинских учреждениях (диспансерах) она не значится, приняла меры к возмещению ущерба от преступлений.

При этом состояние здоровья подсудимой, наличие на ее иждивении /__/, состояние его здоровья, верно на основании ч.2 ст.61 УК РФ признаны судом обстоятельствами, смягчающими наказание подсудимой по каждому эпизоду.

Также в соответствии с ч.2 ст.61 УК РФ судом обоснованно в качестве мер, направленных на заглаживание вреда от преступления, учтены выплаты, произведенные ФИО3, а по эпизодам ч.3 ст.160 УК РФ и ч.3 ст.30, ч.2 ст.159 УК РФ - активное способствование расследованию преступлений, признание вины и принятие мер к частичному возмещению ущерба, а по преступлению, предусмотренному ч.3 ст.160 УК РФ дополнительно – частичное возмещение имущественного ущерба, причиненного преступлением, на основании п. «и» ч.1, ч.2 ст.61 УК РФ.

Согласно пункту 30 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 22.12.2015 № 58 «О практике назначения судами Российской Федерации уголовного наказания» активное способствование раскрытию и расследованию преступления следует учитывать в качестве смягчающего наказание обстоятельства, предусмотренного пунктом «и» части 1 статьи 61 УК РФ, если лицо о совершенном с его участием преступлении либо о своей роли в преступлении представило органам дознания или следствия информацию, имеющую значение для раскрытия и расследования преступления.

Вопреки доводам апелляционного представления, активное способствование расследованию преступлений в соответствующих случаях установлено судом обоснованно и мотивированно, с учетом вышеизложенных разъяснений Верховного Суда Российской Федерации. Доводы, изложенные в апелляционном представлении, выводов суда не опровергают и носят оценочный характер.

Между тем, оснований сомневаться в объективности суда при оценке активности способствования расследованию преступления ФИО2 (с учетом приведения конкретных обстоятельств этого) у судебной коллегии не имеется.

Также как не имеется оснований для исключения из числа обстоятельств, смягчающих наказание, принятия мер, направленных на заглаживание вреда от преступления, заключающихся в выплате ФИО2 денежных средств П., так как указанный факт установлен объективно, а согласно части 2 статьи 61 Уголовного кодекса Российской Федерации, разъяснениям, изложенным в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 22.12.2015 № 58 «О практике назначения судами Российской Федерации уголовного наказания» перечень обстоятельств, смягчающих наказание, не является исчерпывающим и при наличии мотивов принятого решения судом могут быть в качестве указанных обстоятельств признаны и другие факты. Данные требования закона судом первой инстанции соблюдены.

При этом, вопреки доводам апелляционного представления, судом в качестве указанного обстоятельства, смягчающего наказания, заглаживание вреда именно потерпевшему не признавалось. Поэтому исключение П. из числа потерпевших не свидетельствует об отсутствии соответствующего обстоятельства, смягчающего наказание.

Принимая во внимание все исследованные материалы дела и всю совокупность доказательств, представленных участниками уголовного процесса, у суда первой инстанции не было оснований для признания любых иных данных, с учётом имеющихся конкретных и определенных фактических обстоятельств, особенностей личности подсудимой, обстоятельствами, смягчающими наказания, в том смысле и буквальном содержании, которые придают данной правовой категории положения статьи 61 УК Российской Федерации.

Вопреки доводам жалоб осужденной и ее адвоката, оснований для признания в качестве смягчающего наказание обстоятельства в соответствии с п. «д» ч. 1 ст. 61 УК РФ «совершения преступления в силу стечения тяжелых жизненных обстоятельств», в связи с ухудшившимся материальным положением ФИО1 с учетом конкретных обстоятельств по делу не имеется.

Суд первой инстанции подробно мотивировал принятое решение в этой части, оснований не согласиться с данными выводами у судебной коллегии нет. Указание судом первой инстанции на то, что материальные затруднения у ФИО2 возникли в силу «бытовых» причин, не свидетельствует о том, что суд при этом не дал оценки наличию затруднений у ФИО2 в профессиональной деятельности, наличию долга за «сломавшуюся в командировке чужую машину», напротив, указание на это обуславливает обычный, текущий характер возникших финансовых проблем, не предопределяющих такое стечение жизненных обстоятельств, которое могло бы расцениваться в уголовно-правовом смысле как тяжелое.

Иное толкование действующего уголовного закона предполагало бы необходимость учета данного смягчающего обстоятельства во всех случаях совершения корыстных преступлений при недостатке денежных средств у физического лица.

Таким образом, испытываемые осужденной временные материальные затруднения, с учетом возможности изыскания денежных средств в ином порядке, на законных основаниях, не свидетельствуют как о стечении тяжелых жизненных обстоятельств, так и о том, что совершенные преступления были вызваны исключительно этим фактом. Не относится к ним, вопреки утверждениям ФИО2, и долг за сломавшийся автомобиль, который объективными причинами, не зависящими от воли осужденной, не обусловлен.

Иные обстоятельства, на которые ссылается в этом случае сторона защиты (на настоящий момент - наличие у ФИО2 /__/; /__/) были учтены судом при назначении наказания, что прямо следует из текста обжалуемого судебного решения.

Вместе с тем, приговор суда подлежит изменению по следующим основаниям.

Согласно частям 1, 2 статьи 389.18 УПК Российской Федерации неправильным применением уголовного закона является нарушение требований Общей части Уголовного кодекса Российской Федерации.

В соответствии с пунктом «и» части 1 статьи 61 Уголовного кодекса Российской Федерации к обстоятельствам, смягчающим наказание, отнесена в том числе явка с повинной.

В соответствии со статьёй 142 УПК Российской Федерации, явкой с повинной считается добровольное сообщение лица о совершенном им или с его участием преступлении, сделанное в письменном или устном виде.

Согласно пункту 29 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 22.12.2015 № 58 «О практике назначения судами Российской Федерации уголовного наказания» под явкой с повинной, которая в силу пункта «и» части 1 статьи 61 УК РФ является обстоятельством, смягчающим наказание, следует понимать добровольное сообщение лица о совершенном им или с его участием преступлении, сделанное в письменном или устном виде. Не может признаваться добровольным заявление о преступлении, сделанное лицом в связи с его задержанием по подозрению в совершении этого преступления. Признание лицом своей вины в совершении преступления в таких случаях может быть учтено судом в качестве иного смягчающего обстоятельства в порядке части 2 статьи 61 УК РФ или, при наличии к тому оснований, как активное способствование раскрытию и расследованию преступления.

Суд при установлении по эпизоду покушения на хищение денежных средств у Ч. явки с повинной исходил из «недостаточной осведомленности органов предварительного следствия, на момент принесения подсудимой явки с повинной, о ее причастности к совершению преступления».

Однако, как следует из материалов дела, 10 апреля 2025 года Ч. обратилась в полицию с заявлением о мошеннических действиях ФИО1, в объяснениях изложила обстоятельства совершения Скороходовой преступлений. Также органам следствия были переданы аудиозаписи, на которых было зафиксировано предложение ФИО1 Ч. передать взятку в размере 50000 рублей следователю

19 мая 2025 года по данному факту была допрошена ФИО1, с участием осужденной проводился обыск.

В рамках допроса ФИО1 были представлены записи ее разговора с Ч., согласно которым ФИО2 предлагала Ч. передать денежные средства в размере 50 000 рублей следователю.

До этого момента ФИО1 добровольно в правоохранительные органы с заявлением о совершенном ею преступлении не обращалась, явка с повинной дана ею только 20 мая 2025 года, когда правоохранительные органы располагали сведениями как о ее причастности к совершенному преступлению, так и об обстоятельствах его совершения. Сведения, предоставленные Скороходовой правоохранительным органам, были обосновано учтены при признании судом в действиях осужденной активного способствования расследованию преступления.

В связи с этим, учитывая наличие у осужденной указанной информации о осведомленности правоохранительных органов о ее причастности к совершению преступления, ее допроса по указанным обстоятельствам, возбуждение уголовного дела в отношении ФИО2 4 июня 2025 года не свидетельствует о наличии в действиях ФИО2 явки с повинной.

Таким образом, отсутствуют основания считать, что ФИО1 добровольно сообщила о преступлении и ее явка с повинной от 20 мая 2025 года подлежит исключению из числа смягчающих наказание обстоятельств, а апелляционное представление в указанной части подлежит удовлетворению.

При таких данных, судебная коллегия приходит к выводу о том, что степень общественной опасности совершенного осужденной преступления, фактические обстоятельства, исключение смягчающего наказание осужденной обстоятельства, несмотря на наличие других смягчающих наказание обстоятельства, свидетельствует о том, что назначенное ФИО1 наказание подлежит усилению как за совершение соответствующего преступления, так и за совокупность преступлений.

В остальном наказание назначено обосновано и справедливо, чрезмерно суровым или мягким не является.

Принимая во внимание перечисленные обстоятельства, положения ч.1 ст. 67 УК Российской Федерации, суд обосновано посчитал правильным и справедливым назначить ФИО1. за совершение преступлений наказание в виде ограничения свободы и лишения свободы соответственно с дополнительным наказанием (на основании ч.3 ст. 47 УК РФ), поскольку назначенное наказание в полной мере будет соответствовать целям уголовного наказания.

Назначение указанных видов наказаний судом мотивировано в каждом случае.

Вопреки доводам апелляционного представления, мотивировано, с учетом разъяснений, содержащихся в пунктах 12, 13 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 22.12.2015 № 58 «О практике назначения судами Российской Федерации уголовного наказания», суд пришел и к выводу, что оснований для назначения ФИО2 дополнительного наказания, предусмотренного ст. 48 УК Российской Федерации (лишение классного чина – /__/), нет, поскольку назначенное наказание в полной мере будет соответствовать целям и задачам уголовного наказания и в данном случае обеспечит исправление осужденной. Кроме того, наличие указанного классного чина каким-либо образом не способствовало совершению подсудимой преступления, а на момент его совершения /__/ подсудимая давно не являлась.

Оснований сомневаться в объективности суда, в том числе по основаниям изложенным прокурором, нет.

Определяя пределы наказания в виде лишения свободы суд в необходимых случаях применил положения ч.1 ст.62, ст.66 УК Российской Федерации.

Суд правильно не усмотрел оснований для применения положений статьи 53.1 УК Российской Федерации.

Вопреки доводам осужденной, выводы об отсутствии оснований для применения положений статьи 64 УК Российской Федерации судом также мотивированы и сомнений не вызывают.

Несмотря на наличие смягчающих наказание обстоятельств и отсутствие отягчающих наказание обстоятельств, с учетом фактических обстоятельств преступлений и степени их общественной опасности, суд обосновано не посчитал возможным изменить категорию совершенных преступлений на менее тяжкие, в соответствии с ч.6 ст.15 УК Российской Федерации.

В связи с вышеизложенным не было оснований у суда и для применения положений ст.76.2 УК РФ.

Вместе с тем, суд мотивировано, учитывая личность осужденной, её возраст, наличие совокупности смягчающих наказание обстоятельств, посчитал возможным назначить подсудимой наказание в виде лишения свободы с применением ст.73 УК Российской Федерации, полагая, что ее исправление и достижение целей наказания, предусмотренных ст.43 УК Российской Федерации, возможно без изоляции от общества, возложив на нее в период испытательного срока ряд обязанностей, предоставив возможность оправдать доверие суда и встать на путь исправления.

Оснований полагать, что назначая наказание с применением статьи 73 УК РФ об условном осуждении, суд не учел конкретные обстоятельства совершения преступлений, о которых указано в апелляционном представлении, не имеется, так как эти факты получили оценку суда, исходя из содержания приговора.

Объективных причин считать, что в соответствии с доводами представления судом при назначении наказания с применением ст. 73 УК РФ было учтено в недостаточной степени какое-либо из обстоятельств, также нет.

Обстоятельства, на которые указано в апелляционном представлении, в данной части учтены судом, однако, это не исключает применения ст. 73 УК РФ при установлении возможности исправления осужденной без реального отбывания наказания, в том числе при совершении соответствующих преступлений.

Именно, исходя из вышеизложенного, судом в соответствующих случаях и назначено наказание в виде лишения свободы.

Доводы апелляционного представления в указанной части направлены на переоценку соответствующих обстоятельств без проведения конкретных мотивов, которые бы свидетельствовали о невозможности исправления осужденной без отбывания реального лишения свободы и, наряду с этим, не соответствуют принципу индивидуализации назначенного наказания

Судебная коллегия полагает указанное решение суда первой инстанции правильным, в наибольшей степени соответствующим как принципам назначения наказания, так и фактическим обстоятельствам, которые были установлены судом.

Исходя из вышеизложенного, выводы суда первой инстанции о назначении условного наказании в приговоре мотивированы.

В этой связи суд апелляционной инстанции не находит оснований для усиления назначенного наказания по другим основаниям, а доводы прокуратуры по указанному вопросу находит необоснованными.

Вопреки доводам стороны защиты, все имеющие значение для назначения наказания обстоятельства, в том числе подлежащие обязательному учету, были известны суду первой инстанции и в полной мере были учтены при его назначении. Сведений о наличии новых обстоятельств, способных повлиять на вид и размер назначенного наказания, не имеется. Судом принят во внимание и возраст осужденной, которая относится к лицам, родившимся до /__/ года (/__/), с учетом которого, в том числе, наказание в виде лишения свободы было назначено условно.

Вопреки доводам апелляционной жалобы, основания для конфискации 200 000 рублей, а в случае их отсутствия у ФИО2 имущества соответствующего указанной сумме, также имелись.

В судебном заседании установлено, что П., введенный в заблуждение ФИО1, передал ей денежные средства для последующей передачи их должностному лицу.

Действия ФИО1 судом были квалифицированы правильно с учётом разъяснений, содержащихся в пункте 13.5 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 09.07.2013 № 24 «О судебной практике по делам о взяточничестве и об иных коррупционных преступлениях», предполагающих квалификацию действий лица, обещавшего либо предложившего посредничество во взяточничестве, заведомо не намеревавшегося передавать ценности должностному лицу, как мошенничество.

Вместе с тем, исходя из разъяснений, содержащихся в п. п. 3(3), 4 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 14 июня 2018 года № 17 «О некоторых вопросах, связанных с применением конфискации имущества в уголовном судопроизводстве», конфискация имущества подлежит обязательному применению при наличии оснований и соблюдении условий, предусмотренных нормами главы 15.1 УК РФ. Деньги, ценности и иное имущество, переданные в виде взятки, подлежат конфискации и не могут быть возвращены взяткодателю.

Согласно п. «г» ч. 1 ст. 104.1 УК РФ орудия, оборудование или иные средства совершения преступления, принадлежащие обвиняемому, подлежат конфискации, то есть принудительному безвозмездному изъятию и обращению в собственность государства на основании обвинительного приговора.

Из ч.ч.1,2 ст.104.2 УК РФ следует, что если конфискация определенного предмета, входящего в имущество, указанное в статье 104.1 УК РФ, на момент принятия судом решения о конфискации данного предмета невозможна вследствие его использования, продажи или по иной причине, суд выносит решение о конфискации денежной суммы, которая соответствует стоимости данного предмета. В случае отсутствия либо недостаточности денежных средств, подлежащих конфискации взамен предмета, входящего в имущество, указанное в статье 104.1 УК РФ, суд выносит решение о конфискации иного имущества, стоимость которого соответствует стоимости предмета, подлежащего конфискации, либо сопоставима со стоимостью этого предмета, за исключением имущества, на которое в соответствии с гражданским процессуальным законодательством Российской Федерации не может быть обращено взыскание.

Таким образом, выводы суда о конфискации соответствуют действующему законодательству, не предполагая диспозитивность ее применения, а равно зависимость решения о ее применении от каких-либо обязательств, возникающих между физическими лицами, так как соответствующее правоотношение возникает между государством и осужденным. Поэтому доводы ФИО2 о добровольной передаче денежных средств П. на решение о конфискации повлиять не могут, но вместе с тем обосновано учтены судом при оценке обстоятельств, смягчающих наказание.

С учетом установленных судом первой инстанции обстоятельств, решение суда в части гражданского иска принято правильно.

Нарушений норм уголовного или уголовно-процессуального закона, влекущих отмену или изменение приговора по другим основаниям, судебной коллегией не установлено.

Руководствуясь статьи 389.13, 389.20, 389.28 УПК РФ, судебная коллегия

ОПРЕДЕЛИЛА:

приговор Ленинского районного суда г. Томска от 30 января 2026 года в отношении ФИО1 изменить:

- исключить из описательно-мотивировочной части приговора по эпизоду покушения на хищение у Ч. указание на признание обстоятельством, смягчающим наказания, явки с повинной;

- усилить ФИО1 наказание по ч.3 ст.30, ч.2 ст.159 УК РФ (по эпизоду покушения на хищение у Ч.) в виде лишения свободы до 1 года 7 месяцев;

- на основании ч.3 ст.69, ст.71 УК РФ по совокупности преступлений, путем частичного сложения назначенных наказаний (основного и дополнительного), окончательно назначить ФИО1 наказание в виде лишения свободы сроком 3 года 7 месяцев, с лишением права заниматься адвокатской деятельностью сроком 2 года.

В остальной части приговор оставить без изменения, апелляционное представление заместителя прокурора Ленинского района г. Томска Т.М. Нигматулина - удовлетворить частично, апелляционные жалобы осужденной ФИО1 и адвоката Хагель Д.И. – оставить без удовлетворения.

Апелляционное определение вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в порядке, установленном главой 47.1 УПК РФ, в Восьмой кассационный суд общей юрисдикции в течение шести месяцев.

Осужденная вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий

Судьи