Апелляционное определение № 22-306/2026 22-5643/2025 от 8 апреля 2026 г.

Судья Саморуков Ю.А. Дело № 22-5643/2025

Докладчик – судья Лукаш Е.В.


А П Е Л Л Я Ц И О Н Н О Е О П Р Е Д Е Л Е Н И Е

г. Новосибирск 09 апреля 2026 года

Судебная коллегия по уголовным делам Новосибирского областного суда

в составе:

председательствующего - судьи Лукаш Е.В.,

судей Свинтицкой Г.Я., Утяна Д.А.,

при секретарях Сикатском А.Е., Морозове В.С.,

с участием:

прокурора Богера Д.Ф.,

осужденных ПАА, СЕЮ,

защитников - адвокатов Лукашевича В.А., Петрищева В.В.,

представителей потерпевшего – адвокатов Слученко А.В., Воробьева В.В.,

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционные жалобы осужденного ПАА и его защитника - адвоката Лукашевича В.А., апелляционные жалобы осужденного СЕЮ и его защитника - адвоката Петрищева В.В., апелляционную жалобу представителя потерпевшего КЕА - адвоката ВВВ и апелляционное представление государственного обвинителя Можарина М.А. на приговор <данные изъяты> районного суда Новосибирской области от 21 октября 2025 года в отношении

ПАА, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, уроженца <адрес>, не судимого,

СЕЮ, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, уроженца <адрес>, ранее судимого:

- 25.07.2013 года по приговору <данные изъяты> районного суда Новосибирской области по ч. 2 ст. 228 УК РФ к 3 годам лишения свободы, с применением ст. 73 УК РФ, условно с испытательным сроком 1 год 6 месяцев;

- 18.12.2014 года по приговору <данные изъяты> районного суда Новосибирской области (с учетом изменений, внесенных апелляционным определением <данные изъяты> областного суда от 24.04.2015) по ч. 2 ст. 167, ч. 4 ст. 111, ч. 3 ст. 69 УК РФ к 12 годам лишения свободы, на основании ч. 5 ст. 74 УК РФ с отменой условного осуждения по приговору от 25.07.2013, в соответствии со ст. 70 УК РФ с частичным присоединением к назначенному наказанию неотбытого наказания по приговору от 25.07.2013, к 12 годам 6 месяцам лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима, освободившегося 19.06.2024 года по постановлению <данные изъяты> районного суда Новосибирской области от 29.05.2024 года условно-досрочно на 02 года 07 месяцев 13 дней,

у с т а н о в и л а:

по настоящему приговору осуждены:

ПАА по ч. 3 ст. 162 УК РФ к 7 годам лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима;

СЕЮ по ч. 3 ст. 162 УК РФ к 7 годам 6 месяцам лишения свободы.

На основании ст. 70 УК РФ по совокупности приговоров путем частичного присоединения к назначенному наказанию неотбытой части наказания по приговору <данные изъяты> районного суда Новосибирской области от 18.12.2014 года, окончательно СЕЮ назначено 9 лет лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии особого режима.

Мера пресечения ПАА и СЕЮ до вступления приговора в законную силу оставлена прежней в виде заключения под стражу.

Срок наказания исчислен со дня вступления приговора в законную силу.

На основании п. «а» ч. 3.1 ст. 72 УК РФ зачтено в срок отбытия наказания время содержания ПАА под стражей с 27.11.2024 до вступления приговора в законную силу из расчета один день содержания под стражей за один день отбывания наказания в исправительной колонии строгого режима, а СЕЮ на основании ч. 3.2 ст. 72 УК РФ с 18.10.2024 до вступления приговора в законную силу из расчета один день содержания под стражей за один день отбывания наказания в исправительной колонии особого режима.

Разрешена судьба вещественных доказательств и вопрос о процессуальных издержках.

Взыскано с СЕЮ в пользу КЕА в качестве компенсации морального вреда, причиненного преступлением, 120 000 рублей.

Как следует из приговора, ПАА и СЕЮ признаны виновными в том, что 12.10.2024 в период времени с 17 часов 55 минут до 19 часов 18 минут, по предварительному сговору между собой и с другим лицом, уголовное дело в отношении которого выделено в отдельное производство, реализуя преступный умысел, направленный на разбойное нападение с целью хищения чужого имущества, под видом покупателей автомобиля, принадлежащего КЕА, приехали в ограду <адрес>А на <адрес>, где встретились с КЕА, под предлогом проверки ходовых качеств автомобиля, с согласия КЕА, проследовали на участок местности у <адрес>, где напали на КЕА и с угрозой применения насилия, опасного для жизни и здоровья, с применением насилия, опасного для жизни и здоровья, с применением предмета, используемого в качестве оружия, похитили принадлежащий КЕА автомобиль «<данные изъяты> регион, стоимостью 861 300 руб., в салоне которого находились принадлежащие КЕА мобильный телефон марки «Айфон 14» стоимостью 90 000 руб., ключница марки «Фаби» стоимостью 6000 руб., а всего на общую сумму 957 300 руб.

Действия ПАА квалифицированы судом по ч. 3 ст. 162 УК РФ, как разбой, то есть нападение в целях хищения чужого имущества, совершенное с угрозой применения насилия, опасного для жизни и здоровья, с применением насилия, опасного для жизни и здоровья, группой лиц по предварительному сговору, в крупном размере.

Действия СЕЮ квалифицированы судом по ч. 3 ст. 162 УК РФ, как разбой, то есть нападение в целях хищения чужого имущества, совершенное с угрозой применения насилия, опасного для жизни и здоровья, с применением насилия, опасного для жизни и здоровья, группой лиц по предварительному сговору, с применением предметов, используемых в качестве оружия, в крупном размере.

В суде первой инстанции ПАА и СЕЮ вину в совершении разбойного нападения на КЕА не признали.

На приговор суда осужденные ПАА, СЕЮ, адвокаты Лукашевич В.А. и Петрищев В.В., представитель потерпевшего ВВВ подали апелляционные жалобы, а государственный обвинитель Можарин М.А. принес апелляционное представление.

Осужденный СЕЮ в апелляционной жалобе и дополнениях к ней просит приговор суда изменить, переквалифицировать его действия на менее тяжкую статью УК РФ, применить при назначении наказания положения п. «б» ч. 2 ст. 18 УК РФ, снизить срок назначенного наказания до разумных пределов.

По доводам жалобы, приговор суда незаконный, необоснованный, постановлен на основе недостоверных доказательств, с нарушением его права на защиту, без учета положений ч. 3 ст. 49 Конституции РФ и ст. 14 УПК РФ, приговор не соответствует ч. 1 ст. 307 УПК РФ.

Указывает о том, что предварительное следствие проведено с нарушением уголовно – процессуального законодательства, обвинение построено на предположениях и объективными доказательствами не подтверждено. С целью устранения противоречий в показаниях он просил следователя провести очную ставку с потерпевшим КЕА, однако в удовлетворении ходатайства ему было отказано, что существенно повлияло на оценку произошедших событий.

Материалы дела не содержат доказательств, подтверждающих вступление его в предварительный сговор на совершение разбойного нападения на потерпевшего. Он дал правдивые показания по обстоятельствам произошедшего, пояснил, что его действия не были направлены на разбойное нападение или содействие <данные изъяты>, а выстрел в КЕА он произвел от избытка чувств уже после того, как <данные изъяты> завладел имуществом, что ставит под сомнение его участие в совершении инкриминированного ему преступления.

Суд не взял во внимание показания потерпевшего КЕА в судебном заседании, согласно которым побои, угрозы и требования выдвигал человек, который сидел за рулем автомобиля, то есть <данные изъяты>, а свои показания, данные в ходе предварительного следствия, КЕА опроверг, пояснив, что в момент допроса чувствовал себя плохо и плохо соображал, мог напутать. Данный факт подтверждается тем, что в ходе предварительного следствия при проведении опознания КЕА указал на <данные изъяты>, как на лицо, причастное к совершению преступления, однако по факту его там не было.

Считает, суд не учел показания ФИО1, из которых следует, что ему было известно, что КЕА закладчик и травит людей, узнав, что у него есть машина, он решил ею завладеть, о своих планах никому ничего не говорил, завладев машиной, поставил её у себя на даче, чтобы потом ею пользоваться. При этом ФИО1 полностью признал вину в совершении преступления, предусмотренного ч.3 ст.162 УК РФ.

При таких обстоятельствах, полагает, что суд ошибочно квалифицировал его действия по ч. 3 ст. 162 УК РФ, применил ст. 36 УК РФ и п. «б» ч. 3 ст. 18 УК РФ.

Считает, что уголовное дело рассмотрено с обвинительным уклоном, поскольку суд учел показания <данные изъяты> и К, как подтверждающие факт разбойного нападения, и не учел их показания, оправдывающие его в совершении преступления.

Указывает на то, что в ходе судебного разбирательства было нарушено его право на защиту, поскольку защитник ВЮА должной защиты его интересов не осуществлял, в судебном заседании при допросе участников процесса молчал, в связи с чем он отказался от этого защитника.

В дополнениях к апелляционной жалобе осужденный СЕЮ указывает, что приговор постановлен без учета разъяснений, указанных в п.п. 10, 11 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27.12.2002 № 29 (в ред. от 15.12.2022) «О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое», согласно которым при квалификации действий двух и более лиц, похитивших чужое имущество путем кражи, грабежа или разбоя группой лиц по предварительному сговору или организованной группой, суду следует иметь ввиду, что в случае, когда лицо, не состоящее в сговоре, в ходе совершения преступления другими лицами, приняло участие в его совершении, то такое лицо должно нести ответственность лишь за конкретные действия, совершенные им лично, в связи с чем, полагает, что его действия надлежит квалифицировать по менее тяжкой статье УК РФ.

Адвокат Петрищев В.В. в апелляционной жалобе в защиту осужденного СЕЮ просит приговор суда в отношении СЕЮ отменить, как незаконный, СЕЮ по предъявленному обвинению оправдать за непричастностью к совершению преступления, предусмотренного ч.3 ст.162 УК РФ.

По доводам адвоката, в ходе предварительного следствия и судебного разбирательства не доказаны факт наличия события преступления, время, место, способ и другие обстоятельства совершения преступления и не приведены в приговоре.

СЕЮ вину в совершении преступления не признал, пояснил, что никаких противоправных действий не совершал, дал показания по обстоятельствам произошедшего, которые должной оценки суда не получили, что является нарушением прав СЕЮ на защиту.

Доказательств наличия сговора на совершение преступления в отношении КЕА между ПАА и СЕЮ в материалах дела не имеется.

Осужденный ПАА в апелляционной жалобе и дополнениях к ней просит приговор суда отменить, производство по уголовному делу в отношении него прекратить на основании п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ в связи с отсутствием в деянии состава преступления.

По доводам жалобы, приговор суда незаконный, необоснованный, вынесен с существенным нарушением уголовно-процессуального закона, неправильным применением уголовного закона, выводы суда о его виновности в совершении преступления, предусмотренного ч.3 ст. 162 УК РФ, не соответствуют фактическим обстоятельствам, установленным в судебном заседании, доказательствами не подтверждены, основаны на предположении.

Предъявленное обвинение и представленные доказательства должной оценки не получили. Суд полностью скопировал в приговор постановление следователя о привлечении его в качестве обвиняемого.

Считает, что уголовное дело сфабриковано следователем, который ввел в заблуждение потерпевшего КЕА, который на момент допроса находился в больнице под действием препаратов, сказав ему, что все подозреваемые дали признательные показания, после чего КЕА подписал протокол с показаниями, от которых отказался в суде.

Его и СЕЮ показания суд необоснованно признал неправдивыми, данными с целью избежать уголовной ответственности, переложить всю вину на <данные изъяты> При этом суд не учел, что НАЕ признал свою вину в совершении преступления, <данные изъяты><данные изъяты> он же был задержан 27 ноября 2024г.

Указывает о том, что на опознании К путался, указывал на иное лицо - РРДО. Также К пояснял, что именно следователь предложил ему отказаться от проведения очных ставок под предлогом того, что он опасается обвиняемых.

Считает, что суд не учел его показания об обстоятельствах произошедшего, согласно которым он предложил выдать КЕА полиции, если он действительно закладчик наркотиков, пояснив, что ему проблемы с законом не нужны, что он отказывается принимать участие и машина, добытая таким путем, ему не нужна. После этого он уехал, что подтвердили К, <данные изъяты> и С. Свои показания он не менял. Понимает, что должен был сообщить в полицию о происходящем, но этого не сделал.

Просит учесть, что он честный человек, имеет на иждивении малолетних детей и несет за них ответственность, оснований говорить неправду у него не имеется.

В дополнениях к апелляционной жалобе осужденный ПАА просит критически отнестись к объяснениям потерпевшего КЕА, которые были даны им следователю в состоянии, которое не позволяло адекватно воспринимать и осознавать происходящее, ясно формулировать свои мысли.

Суд не учел и не дал должной оценки показаниям КЕА в судебном заседании, согласно которым он (ПАА) ему не угрожал, никаких требований не выдвигал, предложил отвезти в полицию, после чего сел в свой автомобиль и уехал. Также суд не учел показаний <данные изъяты> и С о его непричастности к совершению преступления.

Считает, что его действия не содержат признаков преступления, в связи с чем просит приговор отменить, уголовное дело в отношении него прекратить, либо направить материалы дела на новое судебное разбирательство в суд первой инстанции.

Адвокат ЛВА в апелляционной жалобе в защиту осужденного ПАА просит приговор отменить в соответствии со ст. 389.16 УПК РФ, уголовное дело направить на новое рассмотрение.

По доводам жалобы, приговор не соответствует ч. 4 ст. 7 УПК РФ, постановлен без учета положений ч.1 ст.297, ст.307 УПК РФ, а выводы суда не соответствуют фактическим обстоятельствам дела.

Доказательств причастности ПАА к совершению преступления, предусмотренного ч.3 ст.162 УК РФ, не имеется, выводы суда о его причастности к совершению преступления основаны на предположениях и домыслах, на не проверенных источниках, а доводы стороны защиты оценки суда в приговоре не получили.

Текст приговора скопирован с обвинительного заключения, при этом показания всех свидетелей существенно искажены, а показания свидетелей стороны защиты оценки в приговоре не получили.

Полагает, суд заведомо занял обвинительную позицию по делу, неверно истолковал представленные доказательства, не указал, почему принял во внимание одни доказательства и отверг другие, которые указывают на невиновность осужденного ПАА

Представитель потерпевшего КЕА - адвокат ВВВ в апелляционной жалобе и дополнениях к ней просит приговор суда изменить, ПАА по предъявленному обвинению оправдать, гражданский иск потерпевшего КЕА удовлетворить в полном объеме, взыскать с СЕЮ в возмещение морального вреда, причиненного преступлением, 300 000 рублей.

По доводам жалобы, приговор суда незаконный, несправедливый, КЕА каких – либо претензий к ПАА не имеет, в действиях ПАА признаков состава преступления не усматривает. В ходе судебного разбирательства КЕА неоднократно заявлял, что ПАА не совершал в отношении него противоправных действий, связанных с насилием или угрозой его применения, а также не высказывал требований, направленных на незаконное изъятие его имущества.

При проведении опознания по предъявленным фотографиям КЕА находился в состоянии неуверенности, недостаточно разобрался в обстоятельствах произошедшего, вследствие чего не смог соотнести изображенных на фотографиях лиц с теми, кто непосредственно совершал в отношении него разбойное нападение.

Считает, суд изначально занял обвинительную позицию по отношению к ПАА, вследствие чего пришел к выводу о его виновности в совершении разбойного нападения, с вынесением несправедливого и чрезмерно сурового приговора.

КЕА исковых требований к ПАА не заявлял, поскольку считает его непричастным к совершению преступления и не усматривает в его действиях причинения ему морального или физического вреда.

Вместе с тем, квалификацию действий СЕЮ считает правильной, соответствующей обстоятельствам дела. Исковые требования о возмещении морального вреда в размере 300 000 рублей заявил к СЕЮ, при этом исходил из принципов разумности и справедливости, учитывая характер и тяжесть последствий, совершенного в отношении него преступления, а также экономическую ситуацию на момент рассмотрения дела.

В результате противоправных действий СЕЮ КЕА испытал значительные моральные и физические страдания, в том числе связанные с причинением ему физической боли вследствие выстрела из травматического пистолета, несмотря на то, что заключением эксперта вред здоровью КЕА квалифицирован как легкий, фактически телесные повреждения сопровождались выраженными болевыми ощущениями и повлекли продолжительные страдания. Действия СЕЮ носили агрессивный и угрожающий характер, представляли реальную опасность для жизни и здоровья, что усиливало моральные переживания КЕА

В дополнениях к апелляционной жалобе адвокат ВВВ просит учесть то, что КЕА на стадии предварительного расследования не воспользовался помощью представителя, в связи с чем допустил ряд ошибок при производстве следственных действий, а именно при опознании по фотографии опознал лицо, которое не имеет отношения к лицу, совершившему в отношении него преступление, в связи с чем данные им в ходе предварительного следствия показания необходимо было поставить под сомнение. В ходе судебного следствия КЕА разобрался в фактических обстоятельствах произошедшего и в механизме доказывания вины, а также в том, кто именно намеревался совершить в отношении него преступление.

При рассмотрении дела судом первой инстанции КЕА пояснил, что ПАА добровольно отказался от совершения в отношении него преступления и сам покинул место происшествия.

Считает, суд первой инстанции немотивированно отверг показания КЕА в судебном заседании, необоснованно положил в основу приговора его показания, данные в ходе предварительного следствия, допустил грубое нарушение принципов объективности и всесторонности судебного разбирательства, занял изначально обвинительную позицию по делу, формально подошел к оценке действий ПАА

В апелляционном представлении и дополнениях к нему государственный обвинитель ММА просит приговор в отношении ПАА и СЕЮ отменить, уголовное дело направить на новое рассмотрение.

По доводам представления, выводы суда, изложенные в приговоре, не соответствуют фактическим обстоятельствам дела, содержат существенные противоречия, приговор постановлен с существенным нарушением уголовно – процессуального закона, неправильным применением уголовного закона, является несправедливым.

Органом предварительного расследования действия ПАА и СЕЮ квалифицированы по п. «б» ч.4 ст. 162 УК РФ, при этом осужденным вменено, что они совместно с НАЕ совершили разбойное нападение в целях хищения имущества КЕА на общую сумму 1 361 300 рублей, в том числе денежной суммы в размере 500 000 рублей.

Считает, суд необоснованно пришел к выводу о том, что квалифицирующий признак разбоя «в особо крупном размере» не нашел своего подтверждения и исключил его, а действия ПАА и СЕЮ квалифицировал по ч.3 ст. 162 УК РФ, ссылаясь на разъяснения п.25 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27.12.2002 № 29 (ред. от 15.12.2022) «О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое», согласно которым в случаях, когда лицо, совершившее разбойное нападение, имело цель завладеть имуществом в особо крупном размере, но фактически завладело имуществом, стоимость которого не превышает одного миллиона рублей, его действия надлежит квалифицировать, соответственно по пункту "б" части четвертой статьи 162 УК РФ как оконченный разбой, совершенный в целях завладения имуществом в особо крупном размере, а также на разъяснения п. 6 этого же Пленума, согласно которым разбой считается оконченным с момента нападения в целях хищения чужого имущества.

Приводя дословно показания потерпевшего КАЕ и обвиняемого НАЕ, считает, что из совокупности доказательств следует, что в момент нападения умысел виновных был направлен на завладение имущества КЕА на общую сумму 1 361 300 рублей, в том числе денежной суммы в размере 500 000 рублей.

Указывает, что суд незаконно исключил из действий ПАА и СЕЮ квалифицирующий признак «в особо крупном размере», при этом не указав об исключении из обвинения разбойное нападение в целях хищения 500 000 рублей.

Кроме того, обращает внимание на то, что суд в приговоре установил виновность ПАА в совершении преступления и квалифицировал его действия по ч.3 ст. 162 УК РФ, как разбой, то есть нападение в целях хищения чужого имущества, совершенное с угрозой применения насилия, опасного для жизни и здоровья, при этом исключил из обвинения ПАА квалифицирующий признак разбоя, совершенного «с применением предметов, используемых в качестве оружия» в связи с установлением в действиях СЕЮ эксцесса исполнителя.

Вместе с тем, суд не учел, что органом предварительного расследования вменено, что угроза применения насилия, опасного для жизни и здоровья, была высказана потерпевшему только один раз, а именно когда СЕЮ направил на КЕА неустановленный предмет, внешне схожий с травматическим пистолетом «Оса», и, используя его в качестве оружия, высказал в его адрес угрозу убийством, после чего произвел выстрел по телу КЕА Как установлено в судебном заседании, ПАА при вышеуказанных действиях СЕЮ не присутствовал, угроз применения насилия, опасного для жизни и здоровья, при совершении преступления потерпевшему не высказывал, а только применял к нему насилие. Таким образом, суду следовало исключить из обвинения ПАА квалифицирующий признак «с угрозой применения насилия, опасного для жизни и здоровья», как не нашедший своего подтверждения.

Считает, суд допустил существенные противоречия в описательно-мотивировочной части приговора, которые повлияли на правильность применения уголовного закона в части квалификации действий подсудимых и на определение им меры наказания, что влечет отмену приговора.

В возражениях на апелляционное представление государственного обвинителя ММА осужденный ПАА указывает на то, что государственным обвинителем не представлено доказательств его причастности к совершению преступления, обращает внимание на показания КЕА в судебном заседании, согласно которым требования передачи имущества потерпевшему высказывал только <данные изъяты>, а он КЕА не угрожал и насилие к нему не применял.

Заслушав участников судебного заседания, обсудив доводы апелляционных жалоб и апелляционного представления, проверив по материалам уголовного дела законность, обоснованность и справедливость приговора в отношении осужденных ПАА и СЕЮ, судебная коллегия приходит к следующему.

Виновность ПАА и СЕЮ в совершении разбойного нападения на потерпевшего КЕА при обстоятельствах, изложенных в приговоре, установлена и подтверждается совокупностью доказательств, собранных по делу, исследованных в судебном заседании, содержание которых подробно приведено в приговоре. Этим доказательствам судом дана надлежащая оценка.

Фактические обстоятельства происшедшего, как они установлены судом, изложены в приговоре, который в своей описательной части содержит все необходимые сведения о месте, времени, способе совершения преступления, причастности к нему осужденных и их виновности, о совместных действиях ПАА и СЕЮ, направленных на разбойное нападение на потерпевшего КЕА, с применением к нему насилия, опасного для жизни и здоровья, а СЕЮ также с угрозой применения насилия, опасного для жизни и здоровья, с применением предмета, используемого в качестве оружия, с целью хищения имущества потерпевшего в крупном размере, а также об иных обстоятельствах, достаточных для правильной правовой оценки содеянного.

Причастность ПАА и СЕЮ к совершению инкриминированного им преступления и их виновность установлена на основании показаний самих осужденных в части, признанной судом соответствующей установленным обстоятельствам дела, показаниях потерпевшего КЕА, свидетелей ЗДВ, ОЕА, материалов дела: заключений экспертов, протоколов следственных и процессуальных действий, вещественных доказательств, а также иных доказательств, содержание которых подробно приведено в приговоре.

Доводы апелляционных жалоб о невиновности ПАА и СЕЮ были предметом рассмотрения суда первой инстанции, надлежащим образом проверены, эти доводы не подтвердились, в связи с чем, обоснованно признаны недостоверными и правильно отвергнуты судом с приведением в приговоре убедительных мотивов принятого решения, не согласиться с которым у судебной коллегии оснований не имеется. Новых доводов в подтверждение всех этих заявлений жалобы не содержат.

Не вызывает сомнений вывод суда о том, что ПАА и СЕЮ группой лиц по предварительному сговору с другим лицом, уголовное дело в отношении которого выделено в отдельное производство, совершили нападение на КЕА с целью хищения его имущества, применили к нему насилие, опасное для жизни и здоровья, а СЕЮ также высказал угрозу применения насилия, опасного для жизни и здоровья, применил предмет, используемый в качестве оружия, совместными действиями они похитили имущество потерпевшего в крупном размере, при этом доводы о невиновности ПАА и СЕЮ опровергаются собранными по делу с соблюдением процессуальных норм и исследованными судом следующими доказательствами.

Так, обстоятельства совершения ПАА и СЕЮ разбойного нападения в целях хищения имущества КЕА установлены судом на основе подробно приведенных в приговоре показаний потерпевшего КЕА, данных на предварительном следствии (т. 1 л.д. 34-38, т. 2 л.д. 45-50, т. 3 л.д. 141-143), оглашенных в судебном заседании в порядке ст. 281 УПК РФ, из которых установлено, что ранее незнакомые ему ПАА, СЕЮ и другой мужчина, приехали к нему в гараж под предлогом покупки автомобиля, поехали смотреть ходовые качества автомобиля, при этом мужчина сел за руль его автомобиля, а он сел рядом, отъехав на другую улицу, мужчины напали на него с целью хищения имущества, а именно: сидевший за рулем автомобиля мужчина сказал ему, что за то, что он раскладывает «закладки» с наркотиками он отдаст им автомобиль и будет еще должен 500 000 руб., он попытался выйти из автомобиля, чтобы сообщить в полицию, но сидевший за рулем мужчина, схватил его за рукав куртки и стал удерживать, нанес один удар в грудь, а ПАА и С, выбежав из его автомобиля, схватили его, стали толкать в салон автомобиля, в это же время мужчина тянул его на себя, при этом ПАА и С нанесли ему не менее 6 ударов по рукам, ногам и спине, от которых он испытывал физическую боль, совместными усилиями его затолкали обратно в машину, после чего он еще раз попытался вырваться из автомобиля, открыл дверь и успел выйти, но ПАА и С догнали его, вдвоем схватили за руки и один из них сильно завернул ему левую руку, от чего он почувствовал сильную боль, второй в это время удерживал его за другую руку, он сопротивлялся, пытался вырываться, но его не отпускали, подтащили к задней двери автомобиля, после чего мужчина, сидящий за рулем, схватил его за куртку, стал затягивать в салон, в результате стянул с него куртку, в кармане которой остался его телефон «Айфон», его поместили на заднее сиденье автомобиля, С сел на переднее пассажирское сиденье, мужчина продолжал сидеть за рулем, а ПАА сел в свой автомобиль и поехал вслед за ними, при этом в машине С нанес ему два удара кулаком в область носа, от чего он почувствовал физическую боль, кричал ему, чтобы он держал руки перед собой на подушке, после чего С высказал ему угрозу убийством, которую он воспринял реально, опасаясь за свою жизни и здоровье, выстрелил в него из травматического пистолета «Оса», от чего он испытал физическую боль, после этого по указанию С они поехали на обводную дорогу, ПАА на своем автомобиле поехал вслед за ними, на трассе в пути следования он открыл дверь и на ходу выпрыгнул из автомобиля. Настаивает на том, что в момент совершения преступления, все мужчины действовали согласовано, участвовали в совершении преступления в отношении него все трое, действия их были слаженные. В результате нападения у него был похищен автомобиль <данные изъяты>, телефон «Айфон» и находящаяся в салоне автомобиля ключница.

Аналогично обстоятельства совершения преступления потерпевший КЕА изложил при проверке показаний на месте 13.12.2024 (т. 3 л.д. 33-45), подробно описав действия СЕЮ и ПАА, согласно которым они совместно с другим мужчиной напали на него с целью хищения имущества, завладели автомобилем, препятствовали ему покинуть автомобиль, не давали убежать, при этом СЕЮ и ПАА совместно наносили ему удары, а СЕЮ кроме этого выстрелил в него из пистолета «Оса».

При предъявлении лица для опознания по фотографии, потерпевший КЕА опознал ПАА и СЕЮ, а также другое лицо, уголовное дело в отношении которого выделено в отдельное производство, как лиц, которые совершили на него нападение с целью хищения имущества, настаивал на том, что ПАА и СЕЮ наносили ему удары, а СЕЮ кроме того произвел в него выстрел из пистолета (т. 1 л.д. 110-113, 114-117, 192-194).

При таких обстоятельствах, ссылка в жалобах на недостоверность показаний потерпевшего КЕА в ходе предварительного следствия, по мнению судебной коллегии, не содержит убедительных мотивов, почему достоверность данных показаний, которые последовательно подтверждались потерпевшим на протяжении всего предварительного расследования, суд должен был подвергнуть сомнению.

Судебная коллегия считает, что судом обоснованно положены в основу обвинительного приговора показания потерпевшего КЕА, данные на предварительном следствии, как наиболее достоверные.

Показания потерпевшего КЕА на предварительном следствии получены в соответствии с требованиями УПК РФ, при этом каких-либо оснований для оговора им осужденных ПАА и СЕЮ, равно как и существенных противоречий в его показаниях по обстоятельствам дела, ставящих их под сомнение, и которые повлияли или могли повлиять на выводы суда о виновности осужденных, на правильность применения уголовного закона, судебной коллегией не установлено.

Сопоставив показания потерпевшего КЕА в суде о полной непричастности к совершению преступления ПАА, а также о значительно меньшей роли СЕЮ в совершении преступления, с показаниями потерпевшего в ходе предварительного следствия, а также другими доказательствами по делу, суд надлежаще мотивировал в приговоре свои выводы о достоверности исследованных судом показаний КЕА на предварительном следствии, верно приняв во внимание высказанные им опасения реализации угроз со стороны осужденных, о чем КЕА заявлял в ходе производства по делу (т. 4 л.д. 111).

Анализируя доводы жалоб о том, что показания потерпевшим КЕА были даны в шоковом состоянии, когда он не мог ясно излагать свои мысли, судебная коллегия считает их неубедительными, так как потерпевший о невозможности участвовать в следственных действиях или о плохом самочувствии не заявлял, а после допросов он знакомился с протоколами допроса, протоколом проверки показаний на месте, с протоколами опознания и удостоверил их правильность своей подписью, не сделав к содержанию никаких дополнений и замечаний. Содержание протоколов допросов потерпевшего КЕА отнюдь не свидетельствует о том, что он не мог ясно формулировать свои мысли, либо путался в показаниях, напротив, показания потерпевшего относительно действий каждого из нападавших на него лиц являлись последовательными и категоричными, содержали информацию ранее не известную органу предварительного расследования. Как следует из материалов дела, потерпевший КЕА допрашивался в разные дни – 13.10.2024, а затем через время 20.10.2024, своих показаний не изменял и о том, что следователем что-то было зафиксировано неправильно, а также о непричастности ПАА к совершенному на него нападению, не заявлял.

Как следует из показаний следователя ЕОС, потерпевший КЕА был допрошен в ходе предварительного следствия несколько раз, его привозили на место происшествия, при этом показания он давал самостоятельно, не путался в лицах, знакомился с протоколами следственных действий, замечаний и дополнений относительно правильности записи его показаний не заявлял. В судебном заседании КЕА также подтвердил, что читал протоколы следственных действий с его участием, подписывал их, на тот момент никаких замечаний к ним у него не имелось.

При таких данных с доводами жалоб о недопустимости протоколов допросов потерпевшего КЕА, протокола проверки его показаний на месте, протоколов опознаний им осужденных в качестве доказательств виновности ПАА и СЕЮ, судебная коллегия согласиться не может.

То обстоятельство, что первоначально 14.10.2024г. потерпевший КЕА опознал по фотографии РРДо. как лицо, совершившее в отношении него преступление, не свидетельствует о его заблуждении относительно лиц, совершивших в отношении него преступление и неправильном изложении обстоятельств дела, учитывая внешнее сходство РРДо с СЕЮ, а также то обстоятельство, что ранее КЕА не был знаком с напавшими на него лицами и видел их в момент нападения впервые. Также следует учесть, что ПАА потерпевший КЕА опознал по фотографии сразу после совершенного преступления, то есть 14.10.2024, а САЮ был опознан им 18.10.2024, при этом САЮ факт своего присутствия во время инкриминируемых ему событий не отрицал. Следовательно, оснований считать, что потерпевший ошибочно опознал ПАА и САЮ, как лиц, совершивших в отношении него преступление, не имеется.

Нарушений норм уголовно-процессуального закона в ходе проведения опознаний ПАА, СЕЮ потерпевшим не установлено. Опознания проведены в соответствии с требованиями ст. 193 УПК РФ, по результатам которых составлены протоколы, которые соответствуют требованиям ст. 166 УПК РФ. Оснований для признания протоколов опознаний недопустимыми и исключения их из числа доказательств, суд апелляционной инстанции не усматривает.

Также следует учесть, что обстоятельства совершения преступления, изложенные потерпевшим КЕА, согласуются с показаниями свидетеля ЗДВ, согласно которым КЕА пришел на АЗС со стороны дороги, при этом у него имелось множество ссадин, кровоподтеков, была разбита голова, он попросил вызвать ему скорую помощь; с показаниями свидетеля ОЕА, согласно которым по подозрению в совершении преступления в отношении КЕА был установлен ПАА, а в ходе оперативной работы была получена информация о том, что к преступлению причастны еще СЕЮ и другое лицо, ПАА установили через поисковую систему ЦАФА ПОДД ГИБДД ГУ МВД России по <адрес>, где был проверен его автомобиль и установлено, что автомобиль ПАА проезжал по автодороге «<данные изъяты>» 12.10.2024 г., при этом около 18 час. он выехал в <адрес> и около 19 час. 20 мин. заехал обратно в <адрес>.

Доводы жалоб о том, что осужденный ПАА добровольно отказался от совершения преступления, уехав с места происшествия, опровергаются показаниями потерпевшего КЕА, согласно которым после того, как ПАА, СЕЮ и другой мужчина напали на него, избили и, завладев автомобилем, стали выезжать за пределы <адрес> на автодорогу «<данные изъяты>», ПАА в это время следовал за ними на автомобиле «Вольво». Такие показания потерпевшего согласуются с карточками учета контрольной проверки патруля, согласно которым 12.10.2024 в 19 час. 13 мин. по автодороге «<данные изъяты>» со стороны <адрес> двигался автомобиль г/н № регион (принадлежащий КЕА), со скоростью 163 км/ч. (т. 3 л.д. 230) и в это же время 12.10.2024 в 19 час. 14 мин. по автодороге <данные изъяты>» со стороны <адрес> двигался автомобиль г/н № регион (принадлежащий ПАА) со скоростью 102 км/ч. (т. 3 л.д. 228-229).

Также из показаний потерпевшего КЕА следует, что именно ПАА договаривался с ним о встрече под предлогом покупки автомобиля, при этом изначально представился ему не своим именем, после чего в автомобиле именно ПАА первый начал разговор о том, что он является закладчиком наркотиков, после чего сразу этот разговор поддержало другое лицо и сообщило о том, что они заберут у него автомобиль, без которого он уже остался, и он еще будет должен деньги, а в последующем, ПАА поддерживал действия других соучастников, выполняя действия по удержанию потерпевшего и ограничению его свободы, действиям других соучастников никак не препятствовал.

Анализируя совокупность исследованных доказательств, суд пришел к правильному выводу о том, что показания свидетеля защиты ТСВ не опровергают выводы суда о совершении ПАА преступления при установленных в приговоре обстоятельствах, не свидетельствуют о наличии у него алиби, учитывая также, что данный свидетель не являлась очевидцем рассматриваемых событий с участием потерпевшего, и показания этого свидетеля не свидетельствуют о невозможности участия ПАА в инкриминируемом ему преступлении.

Аналогично показания осужденного СЕЮ об отсутствии у него умысла на хищение имущества потерпевшего и о нежелании участвовать в противоправных действиях в отношении него, опровергаются показаниями потерпевшего КЕА о том, что СЕЮ и другое лицо удерживали его в автомобиле вплоть до того момента, пока он после примененного к нему насилия, опасаясь за свою жизнь и здоровье, не выпрыгнул на ходу из автомобиля. Кроме того, из приведенного в приговоре протокола осмотра места происшествия от ДД.ММ.ГГГГ, фототаблицы к нему, следует, что при осмотре участка, расположенного в садовом обществе «<данные изъяты>» на 8 км. трассы «<данные изъяты>», участвующий в осмотре НАЕ пояснил, что на данном участке они совместно с С оставили автомобиль «<данные изъяты>», который они ранее похитили в <адрес>, с данного участка они совместно с С проследовали в северном направлении, убегали, подумав, что их преследуют сотрудники полиции, при этом бежали по колено в воде за садовыми участками и по ходу движения НАЕ выбросил смартфон «Айфон 14», похищенный у потерпевшего КЕА, и травматический пистолет типа «Оса» (т. 2 л.д. 71-75, 76).

Показания потерпевшего КЕА о совершении в отношении него осужденными преступления при обстоятельствах, описанных им в ходе производства по делу, согласуются также с протоколами осмотров места происшествия, согласно которым были обнаружены и зафиксированы следы преступления, в том числе у <адрес>В по <адрес> обнаружена салфетка со следами вещества бурого цвета, а в канаве обнаружен брызговик от автомобиля (т. 1 л.д. 23-24, 25-26); на участке местности, расположенном на 0 км.+250 м. автодороги К3 «<данные изъяты>» на грунтовой обочине обнаружены следы вещества бурого цвета похожие на кровь (т. 1 л.д. 27-28, 29-30); на садовом участке, расположенном в северной части садового общества «<данные изъяты>» <адрес> обнаружен автомобиль марки «<данные изъяты>», <данные изъяты> (т. 1 л.д. 43-47, 48-49, 50), а на участке № по <адрес> СО «<данные изъяты>», расположенного на 8 км. трассы К3 «<данные изъяты>», на земле обнаружены ключи от автомобиля (т. 1 л.д. 128-131, 132-134); при осмотре указанного автомобиля обнаружены следы рук, куртка и футболка, подушка со следами вещества бурого цвета, на правой задней пассажирской двери с внутренней стороны обнаружены следы вещества бурого цвета похожего на кровь, два предмета в виде пуль (т. 1 л.д. 51-59, 60-63); а также протоколом осмотра изъятых предметов (т. 2 л.д. 112-114, 115-123), заключениями экспертов по результатам исследования следов рук, следов крови, а также травматических патронов, а также другими доказательствами, содержание которых подробно приведено в приговоре.

При таких обстоятельствах, нельзя согласиться с доводами жалоб о том, что приговор в отношении осужденных постановлен на предположениях и не основан на исследованных материалах дела.

Показания осужденных ПАА и СЕЮ, а также исследованные в ходе судебного следствия показания НАЕ, оглашенные с согласия сторон, верно приняты судом лишь в части, признанной судом соответствующей установленным обстоятельствам дела, а в остальной части правильно оценены судом как избранный ими способ защиты своих интересов.

Анализируя представленные стороной обвинения доказательства, суд первой инстанции обоснованно пришел к выводу, что положенные в основу приговора доказательства получены в полном соответствии с требованиями уголовно-процессуального законодательства, то есть являются допустимыми для доказывания обстоятельств, предусмотренных ст. 73 УПК РФ, имеют непосредственное отношение к предъявленному ПАА и СЕЮ обвинению и в своей совокупности являются достаточными для постановления обвинительного приговора.

Предварительное следствие по делу проведено уполномоченными на то следователями, после принятия уголовного дела к своему производству, с соблюдением требований уголовно-процессуального закона и прав осужденных, в том числе их права на защиту, с соблюдением положений ст. 152 УПК РФ.

Каких-либо данных, свидетельствующих об односторонности предварительного следствия, фальсификации и недопустимости собранных доказательств, в материалах дела не содержится.

То обстоятельство, что в ходе предварительного следствия не проводилась очная ставка между потерпевшим КЕА и осужденными, не свидетельствует о неполноте предварительного следствия, а также о наличии неустранимых сомнений в виновности осужденных, учитывая также, что потерпевший КЕА был допрошен в ходе судебного следствия, в связи с чем осужденные и их защитники имели возможность задать потерпевшему вопросы, защищаться от его показаний.

Доводы стороны защиты о том, что потерпевший КЕА отказался от проведения очных ставок с осужденными в ходе предварительного следствия по указанию следователя, а не по причине опасения осуществления угроз со стороны ПАА и СЕЮ, о чем заявлял потерпевший в ходе производства по делу, нельзя признать состоятельными, учитывая обстоятельства совершенного в отношении него преступления.

Приведенные в приговоре доказательства виновности осуждённых, по мнению судебной коллегии, являются достоверными, относимыми, допустимыми и достаточными для разрешения настоящего дела по существу. Они убедительны и непротиворечивы, согласуются между собой и получены в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона. Каких-либо оснований не доверять указанным доказательствам, а также причин для оговора осужденных со стороны потерпевшего и свидетелей обвинения ЗДВ и ОЕА не установлено.

Протоколы следственных действий (осмотры места происшествия, предметов) составлены с соблюдением требований уголовно-процессуального закона, что подтверждается подписями участвующих лиц, и содержат сведения об обстоятельствах, подлежащих доказыванию. Все изъятые предметы осмотрены с соблюдением требований ст. 166, ст. 180 УПК РФ.

Выводы экспертов, изложенные в заключениях судебных экспертиз, исследованные в судебном заседании, сомнений не вызывают, они даны квалифицированными специалистами, получены с соблюдением требований уголовно-процессуального законодательства, эксперты были надлежащим образом предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения, изложенные в заключениях выводы экспертов надлежащим образом мотивированы и согласуются с другими доказательствами по делу, поэтому признаются судебной коллегией допустимыми доказательствами по делу.

Все приведенные в приговоре доказательства всесторонне, полно и объективно оценены судом в совокупности, согласуются между собой, не противоречат обстоятельствам совершения преступления, установленным в судебном заседании, и вопреки доводам жалоб, подтверждают вывод суда о виновности осужденных ПАА и СЕЮ в совершении разбойного нападения на потерпевшего.

Также, суд апелляционной инстанции не может согласиться с доводами жалоб о нарушении права на защиту СЕЮ, обвинительном уклоне, нарушении принципов состязательности и равноправия сторон при рассмотрении уголовного дела.

С учетом конституционного принципа состязательности сторон данное дело органами предварительного следствия расследовано, а судом рассмотрено всесторонне, полно и объективно.

Судебное разбирательство по настоящему делу проведено в соответствии с требованиями ст. 15 УПК РФ, процессуальных норм, перечисленных в главе 37 УПК РФ. Судом были созданы все необходимые условия для исполнения сторонами процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных им прав. В судебном заседании исследованы доказательства, представленные сторонами, разрешены все ходатайства, по ним приняты мотивированные решения, которые суд апелляционной инстанции находит правильными.

Каких-либо данных, свидетельствующих о нарушении прав осужденных на защиту или иного нарушения норм уголовно-процессуального законодательства, которые путем лишения или ограничения гарантированных УПК РФ прав участников уголовного судопроизводства, несоблюдения процедуры судопроизводства или иным путем повлияли или могли повлиять на постановление законного, обоснованного и справедливого приговора, в материалах дела не содержится.

Доводы осужденного СЕЮ о том, что в ходе судебного следствия адвокат ВЮА не осуществлял надлежащим образом его защиту нельзя признать состоятельными, поскольку они не основаны на материалах дела.

Как следует из протокола судебного заседания, защитник ВЮА, являясь профессиональными адвокатом, в полном объеме защищал интересы своего подзащитного СЕЮ, оказывая ему необходимую квалифицированную юридическую помощь, от осуществления защиты прав и интересов СЕЮ в уголовном судопроизводстве не устранялся, полностью поддерживал позицию СЕЮ по предъявленному обвинению, а также по всем поставленным на обсуждение вопросам, что объективно подтверждено материалами уголовного дела. Учитывая, что адвокат самостоятельно определяет тактику защиты подзащитного, доводы осужденного об уклонении адвоката от участия в допросе участников процесса, нельзя признать состоятельными. При этом предусмотренных законом оснований для отвода указанного адвоката от участия в деле судом не установлено и осужденным не приведено. Таким образом, полагать о нарушении права на защиту осужденного СЕЮ в ходе судебного следствия участием адвоката ВЮА оснований не имеется.

Не соглашается судебная коллегия и с доводами жалоб о том, что описательно-мотивировочная часть приговора скопирована с обвинительного заключения. Приговор полностью соответствует требованиями ст. 307 УПК РФ, в нем приведены все установленные судом обстоятельства преступлений: место, время, способ совершения, форма вины осужденных, мотивы, цели. При этом приговор содержит не только перечень доказательств, на которых основаны выводы суда в отношении осужденных, но и результаты их оценки, в том числе мотивы, по которым суд признал достоверными одни доказательства и отверг другие, а также о квалификации действий осужденных, что не позволяет утверждать о тождественности приговора и обвинительного заключения.

Суд первой инстанции дал в приговоре надлежащую оценку показаниям осужденных ПАА и СЕЮ о том, что умысла на совершение разбойного нападения на потерпевшего КЕА они не имели и в предварительный сговор на совершение преступления не вступали, которые не нашли своего подтверждения и опровергается собранными по делу с соблюдением процессуальных норм приведенными в приговоре доказательствами.

Суд пришел к правильному выводу о том, что квалифицирующий признак разбойного нападения в целях хищения чужого имущества «группой лиц по предварительному сговору» нашел свое подтверждение в ходе судебного разбирательства.

Судом из анализа представленных стороной обвинения доказательств, фактических обстоятельств совершения преступления, правильно установлено, что осужденные ПАА и СЕЮ, а также другое лицо заранее, то есть до начала совершения умышленных действий, непосредственно направленных на совершение разбоя, договорились о совместном совершении преступления и в целях осуществления преступного умысла одновременно начали выполнять активные действия, непосредственно направленные на завладение имуществом потерпевшего.

Вопреки доводам жалоб, утверждение осужденных о том, что у них не было умысла на хищение чужого имущества и они не договаривались заранее о совершении разбоя, опровергаются фактическими обстоятельствами совершения данного преступления, из которых следует, что оба осужденных действовали одновременно, переместили потерпевшего в безлюдное место, где, находясь в его автомобиле, внезапно, действуя в присутствии друг друга, не подавая друг другу команд, напали на потерпевшего, при этом осужденные, согласно отведенной им роли, с целью подавления воли потерпевшего к сопротивлению, завладению и удержанию принадлежащего потерпевшему имущества, совместно наносили удары потерпевшему, препятствуя ему покинуть автомобиль.

Такими совместными действиями осужденных ПАА и СЕЮ воля потерпевшего к сопротивлению была подавлена, и им удалось завладеть имуществом потерпевшего, обратив его в свою пользу.

Вопреки доводам жалоб корыстная цель в действиях осужденных нашла свое достаточное подтверждение, поскольку в ходе совершения разбойного нападения осужденные завладели имуществом потерпевшего, имеющим материальную ценность.

Суд пришел к правильному выводу о том, что завладение осуждёнными ПАА и СЕЮ имуществом потерпевшего было сопряжено с применением насилия, опасного для жизни и здоровья.

Осужденные ПАА и СЕЮ внезапно напали на потерпевшего КЕА с корыстной целью, для предупреждения оказания потерпевшим сопротивления, с целью обеспечения изъятия и удержания имущества, осужденные применили к КЕА опасное для жизни и здоровья насилие, причинили телесные повреждения, а именно совместно нанесли ему руками и ногами не менее 6 ударов по рукам, ногам и спине, заворачивали обе руки за спину, а СЕЮ, кроме того, в отсутствие ПАА, нанес потерпевшему два удара кулаком по лицу, направил на него предмет, схожий с пистолетом «Оса» и, высказав угрозу убийством, произвел выстрел из указанного предмета в область грудной клетки КЕА

Объективно показания потерпевшего КЕА о причинении ему в ходе нападения телесных повреждений, причинивших легкий и средний тяжести вред здоровью, подтверждаются извещением о пациенте <данные изъяты> ЦРБ (т. 1 л.д. 6); заключением эксперта № от 18.12.2024г. <адрес> отделения ГБУЗ <адрес> «НОКБ СМЭ», согласно которому у КЕА имелись телесные повреждения, которые повлекли причинение легкого и средней тяжести вреда здоровью (т. 3 л.д. 18-23), а также показаниями эксперта ПНГ в судебном заседании.

Оснований для назначения и проведения повторной судебно-медицинской экспертизы в связи с вступлением в силу Приказа Минздрава России от 08.04.2025 № 172н «Об утверждении порядка определения тяжести вреда, причиненного здоровью человека» по делу не имеется, учитывая ответ заведующего зональным отделом ГБУЗ НСО «НОКБ СМЭ» ШЕС о том, что с учетом Приказа Минздрава России от 08.04.2025 № 172н, имевшимися у КЕА травмами ему был причинен легкий вред здоровью по признаку кратковременного расстройства здоровья и средней тяжести вред здоровью по признаку длительного расстройства здоровья (п. 5.2.1 и п. 5.3.1 Порядка).

Таким образом, диспозитивный признак разбоя, совершенного с применением насилия, опасного для жизни и здоровья, в действиях осужденных нашел свое подтверждение в ходе судебного следствия.

Кроме этого, в действиях осуждённого СЕЮ судом верно установлено совершение разбоя «с угрозой применения насилия, опасного для жизни и здоровья», а также «с применением предмета, используемого в качестве оружия».

При оценке показаний потерпевшего КЕА судом обоснованно учтено, что угроза лишения его жизни, то есть применения насилия, опасного для жизни и здоровья, высказанная ему СЕЮ, была для него реальной, учитывая обстановку совершаемого преступления, количество напавших на него лиц, нахождение в безлюдном месте, а кроме того, направление СЕЮ в сторону потерпевшего предмета, внешне схожего с травматическим пистолетом «Оса», и произведение выстрела из него в потерпевшего. В сложившейся ситуации у потерпевшего КЕА были все основания считать, что его жизни и здоровью грозит опасность, угрозу лишения жизни, высказанную СЕЮ, он воспринимал реально.

Квалифицирующий признак совершения разбойного нападения в действиях СЕЮ «с применением предмета, используемого в качестве оружия», нашел свое подтверждение, поскольку осужденный с целью подавления воли потерпевшего к сопротивлению применил для физического воздействия на него предмет, внешне схожий с травматическим пистолетом «Оса», произведя из него выстрел в тело КЕА, причинив телесные повреждения, оценивающиеся как легкий вред здоровью.

Совместными действиями осужденным удалось завладеть имуществом потерпевшего КЕА, причинив ему материальный ущерб на общую сумму 957 300 рублей, который является крупным в соответствии с примечанием к ст. 158 УК РФ, поскольку превышает двести пятьдесят тысяч рублей.

Всесторонне, полно и объективно исследовав обстоятельства дела, проверив доказательства, сопоставив их друг с другом, оценив их в совокупности, проверив версии в защиту осужденных и правильно отвергнув их, суд пришел к обоснованному выводу об их достаточности для разрешения дела и доказанности виновности осужденных ПАА и СЕЮ в содеянном ими и их действиям по ч. 3 ст. 162 УК РФ судом дана правильная юридическая оценка, за исключением вывода суда о квалификации действий ПАА по признаку разбоя, совершенного с угрозой применения насилия, опасного для жизни и здоровья.

Так, судебная коллегия находит обоснованным довод апелляционного представления о необоснованном осуждении ПАА и квалификации его действий по признаку разбойного нападения в целях хищения чужого имущества, совершенного с угрозой применения насилия, опасного для жизни и здоровья, по следующим основаниям.

Как следует из приговора, суд исключил из осуждения ПАА квалифицирующий признак разбоя, совершенного «с применением предметов, используемых в качестве оружия» в связи с установлением в действиях СЕЮ эксцесса исполнителя.

При этом, суд не учел, что органом предварительного расследования осужденным вменено, что угроза применения насилия, опасного для жизни и здоровья, была высказана потерпевшему только один раз, а именно когда СЕЮ направил на КЕА имеющийся при нем неустановленный предмет, внешне схожий с травматическим пистолетом «Оса», и, используя его в качестве оружия, высказал в адрес потерпевшего угрозу убийством, после чего произвел выстрел в область грудной клетки КЕА

Как установил суд в ходе судебного следствия, ПАА при вышеуказанных действиях СЕЮ не присутствовал, действия СЕЮ на применение в ходе разбоя предмета, используемого в качестве оружия, умыслом ПАА не охватывались. Доказательств того, что предварительным сговором осужденных охватывалось высказывание СЕЮ потерпевшему угрозы убийством материалы дела также не содержат.

Как установлено в ходе судебного следствия, ПАА при совершении преступления угрозы применения насилия, опасного для жизни и здоровья, потерпевшему не высказывал, а только применял к нему такое насилие.

Оснований для признания в действиях ПАА данного элемента диспозиции статьи 162 УК РФ только исходя из обстановки совершенного преступления и примененного в отношении потерпевшего насилия у суда не имелось, учитывая также, что предъявленное ПАА обвинение указание на совершение им преступления с угрозой применения насилия, опасного для жизни и здоровья, не содержит, в то время как суд рассматривает дело в пределах, предусмотренных ст. 252 УПК РФ.

Допущенное судом нарушение уголовного закона является существенным, повлиявшим на исход дела.

В связи с чем, судебная коллегия, соглашаясь с доводом апелляционного представления, полагает необходимым приговор изменить и исключить из осуждения ПАА и квалификации его действий диспозитивный признак разбоя «с угрозой применения насилия, опасного для жизни и здоровья», как не нашедший подтверждения в ходе судебного следствия.

С учетом изложенного, ПАА следует считать осужденным и квалифицировать его действия по ч. 3 ст. 162 УК РФ, как разбой, то есть нападение в целях хищения чужого имущества, совершенное с применением насилия, опасного для жизни и здоровья, группой лиц по предварительному сговору, в крупном размере.

Оснований для исключения из осуждения ПАА и СЕЮ иных квалифицирующих признаков преступления, установленных судом в приговоре, переквалификации их действий, а также для оправдания осужденных либо прекращения уголовного дела, суд апелляционной инстанции не усматривает.

Кроме того, судебная коллегия не находит оснований согласиться с доводами апелляционного представления об отмене приговора ввиду несоответствия выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам уголовного дела, а также неправильного применения судом уголовного закона, в связи с незаконным исключением из обвинения осужденных квалифицирующего признака разбоя, совершенного в особо крупном размере.

Вопреки доводам государственного обвинителя, оснований для квалификации действий осужденных по данному квалифицирующему признаку суд первой инстанции верно не установил.

Как следует из материалов дела, осужденным ПАА и СЕЮ предъявлялось обвинение в частности в том, что они вступили в предварительный преступный сговор на совершение разбоя, то есть нападения на КЕА в целях хищения принадлежащего ему имущества в особо крупном размере, при этом, действуя совместно и согласованно с осужденными, другое лицо, уголовное дело в отношении которого выделено в отдельное производство, выдвинуло КЕА требование о передачи принадлежащего потерпевшему имущества в особо крупном размере на сумму 1 361 300 рублей, а именно автомобиля «<данные изъяты>» стоимостью 961 300 рублей и денежных средств в размере 500 000 рублей, в связи с чем действия осужденных органом предварительного следствия квалифицированы по п. «б» ч. 4 ст. 162 УК РФ.

Однако, на основе исследованных доказательств, суд дал верную юридическую оценку действиям осужденных и правильно установил, что доказательств намерения осужденных завладеть денежными средствами потерпевшего в сумме 500 тыс. рублей непосредственно в процессе нападения на него, либо сразу после совершенного нападения при установленных судом обстоятельствах, материалы дела не содержат.

Суд верно исходил из того, что из показаний потерпевшего КЕА следует, что мужчина, сидевший за рулем его автомобиля, сказал ему, что за то, что он раскладывает «закладки» с наркотиками он отдаст им автомобиль и будет еще должен 500 тыс. руб. В указанной части показания КЕА согласуются с показаниями обвиняемого лица, уголовное дело в отношении которого выделено в отдельное производство, оглашенными с согласия сторон в судебном заседании (т. 2 л.д. 36-40, л.д. 58-61), согласно которым он действительно сказал потерпевшему, что заберет у него автомобиль, без которого он уже остался, и тот будет должен ему еще 500 тыс. руб. за то, что распространяет наркотики.

Как следует из представленных материалов, в момент совершения преступления денежных средств в указанном размере у потерпевшего не имелось, ранее осужденные и потерпевший знакомы не были, о наличии или отсутствии у него денежных накоплений они осведомлены не были, при этом оснований полагать, что потерпевший прибыл на встречу для продажи своего автомобиля с денежными средствами в указанном размере, у осуждённых объективно не имелось, следовательно, суд пришел к правильному выводу о том, что материалы дела не свидетельствуют о том, что непосредственно в момент разбойного нападения, либо сразу после его совершения, осужденные имели цель завладеть деньгами потерпевшего в указанном размере.

Кроме того, из буквального содержания вышеприведенного высказывания лица, уголовно дело в отношении которого выделено в отдельное производство, а также с учетом всех конкретных обстоятельств дела следует, что это лицо лишь констатировало образование у КЕА задолженности в размере 500 000 рублей ввиду якобы совершения потерпевшим противоправных действий по распространению наркотиков, при этом конкретных требований по передаче денежных средств, а также сроков и условий их передачи за все время совершения противоправных действий, ни установленным лицом, ни осужденными ПАА и СЕЮ потерпевшему не высказывалось.

При таких обстоятельствах, предъявленное осужденным обвинение в части выдвижения потерпевшему требования передачи денежных средств в размере 500 тыс. рублей не подтверждается исследованными в судебном заседании доказательствами, а предложенная государственным обвинителем правовая оценка действий осужденных, как разбойного нападения в целях хищения имущества потерпевшего в особо крупном размере, не основана на материалах дела.

Суд верно исходил из того, что по смыслу закона, с учетом разъяснений судебной практики, при совершении разбоя насилие, опасное для жизни и здоровья, а также угроза применения такого насилия, являются средствами завладения имуществом потерпевшего или его удержания, при этом виновный при совершении разбоя имеет цель завладеть имуществом потерпевшего непосредственно в ходе нападения на потерпевшего, либо сразу после его совершения, в том числе применяет насилие, опасное для жизни и здоровья, а также угрозу применения такого насилия, для удержания имущества потерпевшего, которым он уже завладел.

Таких обстоятельств в ходе производства по настоящему делу не установлено, в связи с чем ссылка автора представления на разъяснения п. 6 и п. 25 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27.12.2002 № 29 (ред. от 15.12.2022) «О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое», не опровергает выводы суда об отсутствии в материалах дела доказательств виновности осужденных в нападении на потерпевшего с целью хищения имущества в особо крупном размере.

По мнению судебной коллегии, учитывая отсутствие в материалах дела доказательств наличия у осужденных цели завладеть имуществом потерпевшего в особо крупном размере непосредственно в ходе разбойного нападения, либо сразу после его совершения, с учетом всех конкретных обстоятельств дела, суд пришел к правильному выводу о том, что квалифицирующий признак разбоя «в особо крупном размере» не нашел подтверждения в ходе судебного следствия, в связи с чем исключил его из обвинения осужденных и квалифицировал их действия по ч. 3 ст. 162 УК РФ по направленности умысла как разбой, то есть нападение в целях хищения чужого имущества, совершенное в крупном размере.

Свои выводы об исключении из обвинения осужденных разбойного нападения в целях хищения у потерпевшего денежных средств в размере 500 тыс. руб. суд в достаточной степени мотивировал в приговоре, в связи с чем доводы представления об обратном нельзя признать состоятельными.

Также судом первой инстанции верно не установлено нарушений уголовно-процессуального закона, исключающих возможность принятия итогового судебного решения на основе имеющегося в деле обвинительного заключения и постановлений о привлечении ПАА и СЕЮ в качестве обвиняемых, и свидетельствующих о необходимости возвращения уголовного дела прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ.

Квалификация действий осужденных по квалифицирующему признаку разбоя, совершенного в крупном размере, соответствует фактическим обстоятельствам дела, оснований для отмены приговора с целью изменения квалификации действий осужденных, а равно возвращения уголовного дела прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ, судебная коллегия не находит.

Психическое состояние ПАА и СЕЮ проверено с достаточной полнотой, выводы суда в приговоре о его вменяемости сомнений в их правильности не вызывают.

Наказание ПАА и СЕЮ назначено справедливое, соразмерно содеянному ими, с соблюдением требований ст.ст. 6, 60 УК РФ, а СЕЮ также требований ч. 2 ст. 68 УК РФ, с учетом целей наказания, установленных ст. 43 ч. 2 УК РФ.

Как видно из приговора, при назначении осужденным ПАА и СЕЮ наказания, суд в соответствии с требованиями закона учел характер и степень общественной опасности, тяжесть совершенного ими преступления, которое относится к категории особо тяжких преступлений, сведения о личности осужденных, наличие смягчающих наказание обстоятельств, а у СЕЮ также отягчающего наказание обстоятельства, влияние назначенного наказания на исправление осужденных и на условия жизни их семей, а также все конкретные обстоятельства дела.

В качестве обстоятельств, смягчающих наказание осужденным, суд учел: СЕЮ – наличие малолетних детей и состояние здоровья осужденного, а ПАА – наличие малолетнего ребенка.

Обстоятельством, отягчающим наказание осужденному СЕЮ, обоснованно признан рецидив преступлений, который в соответствии с п. «б» ч. 1 ст. 18 УК РФ является особо опасным.

Отягчающих наказание обстоятельств ПАА судом не установлено.

Назначая наказание осужденным, судом первой инстанции учтены также все сведения о личности осужденных, которые нашли документальное подтверждение в материалах уголовного дела, а также следуют из показаний допрошенных свидетелей, и имеют значение при решении вопроса о наказании.

Иных обстоятельств, которые бы не были известны суду первой инстанции, не учтены в приговоре и имели бы значение для определения вида и размера наказания осужденным ПАА и СЕЮ не установлено.

Сведений о том, что осужденные активно содействовали раскрытию и расследованию преступления материалы дела не содержат.

Вопреки доводам жалобы представителя потерпевшего, наказание осужденным назначено в соответствии с требованиями ст. 67 УК РФ с учетом характера и степени их фактического участия в совершении преступления в соучастии, значения этого участия для достижения цели преступления, его влияния на характер и размер причиненного вреда.

При этом то обстоятельство, что потерпевший КЕА не имеет претензий к ПАА, не является основанием для прекращения в отношении него уголовного дела, учитывая также, что настоящее уголовное дело является делом публичного обвинения.

В целях восстановления социальной справедливости, а также исправления осужденных и предупреждения совершения ими новых преступлений, суд обоснованно назначил осужденным наказание, связанное с реальным лишением свободы, не усмотрев оснований для назначения более мягкого вида наказания с применением ст. 64 УК РФ, а СЕЮ также с применением ч. 3 ст. 68 УК РФ, поскольку каких-либо исключительных обстоятельств, связанных с целями и мотивами преступления, поведением осужденных, которые бы существенно уменьшали степень общественной опасности содеянного, судом объективно не установлено. Не усматривает таковых и судебная коллегия.

Оснований для применения ст.73 УК РФ в отношении осужденных не усмотрено судом обоснованно, при этом суд первой инстанции подробно обосновал свой вывод о невозможности исправления осужденных без реального отбывания наказания. Кроме того, назначение СЕЮ наказания с применением ст. 73 УК РФ невозможно ввиду прямого запрета, предусмотренного ч. 1 ст.73 УК РФ.

Учитывая фактические обстоятельства преступления, степень его общественной опасности, наличие отягчающего наказание обстоятельства у СЕЮ, суд обоснованно не усмотрел оснований для изменения категории преступления на менее тяжкую, в соответствии с положениями части 6 ст.15 УК РФ.

Нормы Общей части УК РФ как при назначении осужденным наказания за совершенное преступление, так и при назначении наказания СЕЮ по совокупности преступлений, судом при решении вопроса о виде и размере наказания применены правильно.

Все заслуживающие внимания обстоятельства в полной мере учтены судом при решении вопроса о назначении осужденным наказания, в связи с чем оно не может быть признано излишне суровым.

Назначенное осужденным ПАА и СЕЮ наказание является справедливым, соразмерным содеянному им и оснований к его смягчению судебная коллегия не усматривает.

Внесение в приговор в отношении ПАА изменений и исключения из осуждения и квалификации его действий признака разбоя «с угрозой применения насилия, опасного для жизни и здоровья», основанием для смягчения назначенного осужденному ПАА наказания не являются, учитывая, что наказание ему назначено в минимальном размере санкции ч. 3 ст. 162 УК РФ, а оснований для применения к нему положений ст. 64 УК РФ судом первой инстанции обоснованно не установлено. Также указанное изменение приговора не влияет на справедливость назначенного СЕЮ наказания и не влечет его смягчения, учитывая, что объем обвинения в отношении его действий не изменился.

Медицинского заключения о наличии у ПАА и СЕЮ тяжелых заболеваний, включенных в Перечень тяжелых заболеваний, препятствующих отбыванию наказания в виде лишения свободы, в материалах дела не имеется.

Вид исправительного учреждения для отбывания наказания осужденным назначен правильно: ПАА в соответствии с п. «в» ч. 1 ст. 58 УК РФ - исправительная колония строгого режима, а СЕЮ в соответствии с п. «г» ч. 1 ст. 58 УК РФ – исправительная колония особого режима.

При таких обстоятельствах, оснований для удовлетворения апелляционных жалоб осужденного ПАА и его защитника - адвоката Лукашевича В.А., апелляционных жалоб осужденного СЕЮ и его защитника - адвоката ПВВ, апелляционной жалобы представителя потерпевшего КЕА в части оправдания ПАА, судебная коллегия не усматривает. В связи с внесением изменений в приговор в отношении ПАА апелляционное представление в указанной части подлежит удовлетворению.

Гражданский иск потерпевшего КЕА о компенсации ему морального вреда, причиненного преступлением, разрешен судом с соблюдением требований ст. ст. 151, 1101 ГК РФ, выводы о его обоснованности должным образом мотивированы в приговоре.

Вместе с тем, приговор суда в части разрешения гражданского иска потерпевшего подлежит изменению.

Так, обоснованными судебная коллегия находит доводы апелляционной жалобы представителя потерпевшего о несоразмерности взысканной с осужденного в пользу потерпевшего компенсации морального вреда, причиненного преступлением по следующим основаниям.

Судебная коллегия приходит к выводу, что разрешая гражданский иск потерпевшего о компенсации морального вреда, причиненного осужденным СЕЮ, суд не в полной мере оценил тяжесть физических и нравственных страданий потерпевшего.

Согласно разъяснениям, данным в пункте 24 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации N 17 от 29 июня 2010 г. "О практике применения судами норм, регламентирующих участие потерпевшего в уголовном судопроизводстве", решая вопрос о размере компенсации причиненного потерпевшему морального вреда, суду следует исходить из положений ст. 151 и п. 2 ст. 1101 ГК РФ и учитывать характер причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, степень вины причинителя вреда, руководствуясь при этом требованиями разумности и справедливости.

Характер физических и нравственных страданий устанавливается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, поведения подсудимого непосредственно после совершения преступления (например, оказание либо неоказание помощи потерпевшему), индивидуальных особенностей потерпевшего (возраст, состояние здоровья, поведение в момент совершения преступления и т.п.), а также других обстоятельств.

Судебная коллегия приходит к выводу о том, что при определении размера компенсации морального вреда потерпевшему в полной мере не был учтен принцип разумности и справедливости, а взысканная судом компенсация морального вреда несоразмерна конкретным обстоятельствам, при которых потерпевшему (гражданскому истцу) были причинены физические и нравственные страдания. При определении размера компенсации морального вреда суд недостаточно принял во внимание все предусмотренные законом критерии, а также юридически значимые обстоятельства по делу, не учел баланс интересов осужденного и потерпевшей стороны.

С учетом реального характера физических и нравственных страданий потерпевшего КЕА, причиненных ему преступными действиями СЕЮ, судебная коллегия находит исковые требования потерпевшего подлежащими полному удовлетворению, и размер компенсации морального вреда, причиненного преступлением, взысканного с осужденного СЕЮ в пользу потерпевшего КЕА, подлежащим увеличению до 300 000 рублей, полагая, что такая сумма является разумной, соразмерной и справедливой.

Принимая такое решение, судебная коллегия руководствуется положениями ст.ст. 151, 1064, 1099-1101 ГК РФ, а также принципом разумности и справедливости; учитывает степень вины осужденного; конкретные обстоятельства совершенного им преступления; характер и степень тяжести причиненных потерпевшему телесных повреждений, степень физических и нравственных страданий потерпевшего, период его нетрудоспособности, а также материальное положение осужденного и его семьи.

При таких обстоятельствах, апелляционная жалоба представителя потерпевшего КЕА - адвоката Воробьева В.В. в части увеличения суммы компенсации морального вреда потерпевшему, подлежит удовлетворению.

Нарушений уголовно-процессуального закона, влекущих отмену приговора, а равно внесение в него иных изменений, судом не допущено.

Руководствуясь ст. 389.20, ст. 389.28 УПК РФ, судебная коллегия

о п р е д е л и л а:

приговор <данные изъяты> районного суда Новосибирской области от 21 октября 2025г. в отношении ПАА, СЕЮ изменить:

- исключить из осуждения ПАА и квалификации его действий диспозитивный признак разбоя «с угрозой применения насилия, опасного для жизни и здоровья», считать ПАА осужденным по ч. 3 ст. 162 УК РФ за разбой, то есть нападение в целях хищения чужого имущества, совершенное с применением насилия, опасного для жизни и здоровья, группой лиц по предварительному сговору, в крупном размере;

- увеличить размер компенсации морального вреда, причиненного преступлением, взысканного с СЕЮ в пользу потерпевшего КЕА до 300 000 рублей.

В остальной части этот же приговор оставить без изменения, апелляционные жалобы осужденного ПАА и его защитника - адвоката Лукашевича В.А., апелляционные жалобы осужденного СЕЮ и его защитника - адвоката Петрищева В.В. оставить без удовлетворения, апелляционную жалобу представителя потерпевшего КЕА - адвоката Воробьева В.В. и апелляционное представление государственного обвинителя Можарина М.А. удовлетворить частично.

Апелляционное определение может быть обжаловано в Восьмой кассационный суд общей юрисдикции в порядке, предусмотренном главой 47.1 УПК РФ, в течение шести месяцев со дня вступления в законную силу приговора, а для осужденных, содержащихся под стражей – в тот же срок со дня вручения им копии приговора, вступившего в законную силу, через суд первой инстанции и рассматривается в порядке, предусмотренном статьями 401.7, 401.8 УПК РФ. Осужденные вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий (подпись)

Судьи (подписи)

«Копия верна»

Судья - Е.В.Лукаш