Решение № 2-2633/2019 2-2633/2019~М-1830/2019 М-1830/2019 от 7 июня 2019 г. по делу № 2-2633/2019

Решение в окончательной форме принято 07 июня 2019 года

Дело №

Р Е Ш Е Н И Е

именем Российской Федерации

<адрес> 03 июня 2019 года

Дзержинский городской суд <адрес> в составе председательствующего судьи Бажиной Н.Г., при секретаре Быстрове Е.А., с участием истца ФИО3, представителя истца по доверенности ФИО4, представителя ответчика <данные изъяты> ФИО5 по доверенности ФИО6, прокурора Самылиной Н.Е., рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО3 к <данные изъяты> ФИО5 о признании увольнения незаконным, восстановлении на работе, внесении записи в трудовую книжку, компенсации морального вреда,

У С Т А Н О В И Л:

ФИО1 обратился в суд с настоящим иском к <данные изъяты> ФИО5, указывая, что 01 октября 2018 года истец был принят на работу к ответчику на должность механика. 26 марта 2019 года приказом № трудовой договор расторгнут по инициативе работодателя в связи с совершением прогула по подп. «а» п.6 ч.1 ст.81 ТК РФ.

Истец просит признать незаконным и отменить приказ № от 26 марта 2019 года, которым трудовой договор, заключенный между <данные изъяты> ФИО5 и ФИО3, был расторгнут по инициативе работодателя в связи с совершением прогула по подп. «а» п.6 ч.1 ст.81 ТК РФ, обязать <данные изъяты> ФИО5 внести в трудовую книжку ФИО3 запись о признании недействительной записи об увольнении 26 марта 2019 года приказом № от 26 марта 2019 года, которым трудовой договор был расторгнут по инициативе работодателя в связи с совершением прогула по подп. «а» п.6 ч.1 ст.81 ТК РФ, обязать <данные изъяты> ФИО5 произвести запись в трудовой книжке истца о восстановлении на работе в прежней должности и восстановить его на работе в прежней должности, взыскать с <данные изъяты> ФИО7 в счет компенсации морального вреда 1000000 руб.

В судебном заседании ФИО3 и его представитель по доверенности ФИО4 иск поддержали.

Представитель <данные изъяты> ФИО5, не явившегося в судебное заседание, извещенного о времени и месте его проведения, по доверенности ФИО6 иск не признал.

Участвующий в деле прокурор Самылина Н.Е. в заключении по существу спора указала на отсутствие законных оснований для удовлетворения исковых требований о восстановлении на работе.

На основании ст.167 ГПК РФ дело рассмотрено в отсутствие ответчика.

Выслушав явившихся лиц, заключение прокурора, исследовав и оценив представленные в материалы дела доказательства по правилам ст.67 ГПК РФ, суд приходит к следующим выводам.

В соответствии со ст.77 ТК РФ одним из оснований прекращения трудового договора является расторжение трудового договора по инициативе работодателя (ст.ст.71 и 81 настоящего Кодекса).

На основании подп. «а» п.6 ч.1 ст.81 ТК РФ трудовой договор может быть расторгнут работодателем в случае однократного грубого нарушения работником трудовых обязанностей - прогула, то есть отсутствия на рабочем месте без уважительных причин в течение всего рабочего дня (смены), независимо от его (ее) продолжительности, а также в случае отсутствия на рабочем месте без уважительных причин более четырех часов подряд в течение рабочего дня (смены).

Как разъяснил Пленум Верховного Суда РФ в п.п.38, 39, 41 постановления от 17.03.2004 г. № «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации», при рассмотрении дела о восстановлении на работе лица, уволенного по п.6 ч.1 ст.81 Кодекса, работодатель обязан представить доказательства, свидетельствующие о том, что работник совершил одно из грубых нарушений трудовых обязанностей, указанных в этом пункте. При этом следует иметь в виду, что перечень грубых нарушений трудовых обязанностей, дающий основание для расторжения трудового договора с работником по п.6 ч.1 ст.81 Кодекса, является исчерпывающим и расширительному толкованию не подлежит.

Если трудовой договор с работником расторгнут по подп. «а» п.6 ч.1 ст.81 ТК РФ за прогул, необходимо учитывать, что увольнение по этому основанию, в частности, может быть произведено за невыход на работу без уважительных причин, т.е. отсутствие на работе в течение всего рабочего дня (смены) независимо от продолжительности рабочего дня (смены); за нахождение работника без уважительных причин более четырех часов подряд в течение рабочего дня вне пределов рабочего места; за оставление без уважительной причины работы лицом, заключившим трудовой договор на неопределенный срок, без предупреждения работодателя о расторжении договора, а равно и до истечения двухнедельного срока предупреждения (ч.1 ст.80 ТК РФ); за оставление без уважительной причины работы лицом, заключившим трудовой договор на определенный срок, до истечения срока договора либо до истечения срока предупреждения о досрочном расторжении трудового договора (ст.79, ч.1 ст.80, ст.280, ч.1 ст.292, ч.1 ст.296 ТК РФ); за самовольное использование дней отгулов, а также за самовольный уход в отпуск (основной, дополнительный). При этом необходимо учитывать, что не является прогулом использование работником дней отдыха в случае, если работодатель в нарушение предусмотренной законом обязанности отказал в их предоставлении и время использования работником таких дней не зависело от усмотрения работодателя (например, отказ работнику, являющемуся донором, в предоставлении в соответствии с ч.4 ст.186 Кодекса дня отдыха непосредственно после каждого дня сдачи крови и ее компонентов).

Если при разрешении спора о восстановлении на работе лица, уволенного за прогул, и взыскании среднего заработка за время вынужденного прогула выясняется, что отсутствие на рабочем месте было вызвано неуважительной причиной, но работодателем нарушен порядок увольнения, суду при удовлетворении заявленных требований необходимо учитывать, что средний заработок восстановленному работнику в таких случаях может быть взыскан не с первого дня невыхода на работу, а со дня издания приказа об увольнении, поскольку только с этого времени прогул является вынужденным.

Исходя из положений названных разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации, увольнение по подп. «а» п.6 ч.1 ст.81 ТК РФ является мерой дисциплинарного взыскания, вследствие чего, помимо общих требований о законности увольнения, юридическое значение также имеет порядок привлечения работника к дисциплинарной ответственности, предусмотренный ст.ст.192, 193 ТК РФ. При наложении дисциплинарного взыскания должны учитываться тяжесть совершенного проступка и обстоятельства, при которых он был совершен (ч.5 ст.192 ТК РФ).

В соответствии со ст.394 ТК РФ увольнение признается законным при наличии законного основания увольнения и с соблюдением установленного трудовым законодательством порядка увольнения.

При этом в п.27 вышеназванного постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации также разъяснено, что при рассмотрении дел о восстановлении на работе следует иметь в виду, что при реализации гарантий, предоставляемых Кодексом работникам в случае расторжения с ними трудового договора, должен соблюдаться общеправовой принцип недопустимости злоупотребления правом, в том числе и со стороны работников. В частности, недопустимо сокрытие работником временной нетрудоспособности на время его увольнения с работы либо того обстоятельства, что он является членом профессионального союза или руководителем (его заместителем) выборного коллегиального органа первичной профсоюзной организации, выборного коллегиального органа профсоюзной организации структурного подразделения организации (не ниже цехового и приравненного к нему), не освобожденным от основной работы, когда решение вопроса об увольнении должно производиться с соблюдением процедуры учета мотивированного мнения выборного органа первичной профсоюзной организации либо соответственно с предварительного согласия вышестоящего выборного профсоюзного органа.

При установлении судом факта злоупотребления работником правом суд может отказать в удовлетворении его иска о восстановлении на работе (изменив при этом по просьбе работника, уволенного в период временной нетрудоспособности, дату увольнения), поскольку в указанном случае работодатель не должен отвечать за неблагоприятные последствия, наступившие вследствие недобросовестных действий со стороны работника.

Судом установлено и из материалов дела следует, что на основании приказа № от 01 октября 2018 года и в соответствии с трудовым договором № от 01 октября 2018 года истец ФИО3 был принят на работу к ответчику <данные изъяты> ФИО5 на должность механика с 01 октября 2018 года на неопределенный срок (л.д. 7-9, 20-21, 36-38).

На основании приказа № от 26 марта 2019 года трудовой договор № от 01 октября 2018 года расторгнут, 26 марта 2019 года истец уволен по инициативе работодателя в связи с совершением прогула по подп. «а» п.6 ч.1 ст.81 ТК РФ (л.д. 35).

Разрешая исковые требования, суд исходит из следующего.

Из постановления об отказе в возбуждении уголовного дела от 04 февраля 2018 года следует, что 13 января 2019 года в 09 час. 49 мин. произошел пожар в автомобиле <данные изъяты> находящемся по адресу: <адрес> В результате пожара автомобиль <данные изъяты> а также груз повреждены огнем. По факту пожара был опрошен ФИО5, который пояснил, что у него в собственности находится седельный тягач <данные изъяты> которым управлял подменный водитель ФИО3 13 января 2019 года примерно в 10 час. 00 мин. ему позвонил водитель ФИО1 и сообщил, что в <адрес><адрес><адрес> произошло возгорание автомобиля <данные изъяты> с грузовым полуприцепом и грузом преформы. Из пояснений водителя ФИО5 узнал, что автомобиль с грузом забуксовал на развязке в <адрес>, ФИО3 остался ночевать в кабине. Утром 13 января 2019 года он закурил, и произошло возгорание газа. По факту пожара была опрошена ФИО9, которая пояснила, что 13 января 2019 года примерно в 10 час. 00 мин. ей позвонил водитель ФИО3 и сообщил, что в <адрес><адрес><адрес> произошло возгорание автомобиля <данные изъяты> с грузовым полуприцепом и грузом преформы. Из пояснений водителя она узнала, что автомобиль с грузом забуксовал на развязке в <адрес>, ФИО3 остался ночевать в кабине, утром 13 января 2019 года он закурил, и произошло возгорание газа, в результате которого он получил травмы и был госпитализирован. По факту пожара также был опрошен ФИО3, который пояснил, что 13 января 2019 года он находился на развязке автодороги <адрес><адрес> на автомобиле <данные изъяты>, седельный тягач с полуприцепом. На подъеме на развязку автомобиль забуксовал в снегу. ФИО3 оставил автомобиль и пошел на завод <данные изъяты> куда вез груз, за помощью. Там ему сообщили, что утром автомобиль вытянут трактором. Заночевав в автомобиле, ФИО3 отапливался автономной печкой. Утром он вскипятил воду на переносной бытовой газовой горелке от бытового 5-тилитрового газового баллона, находящегося в кабине автомобиля, и после завтрака начал закуривать в кабине. Произошло воспламенение газа. В ходе проверки установлено, что первоначальное горение расположено во внутреннем объеме кабины седельного тягача <данные изъяты> по адресу: <адрес> Равновероятными причинами возникновения пожара являются нарушение правил эксплуатации, а также неисправность бытового газового оборудования (л.д. 63-65).

По утверждению истца, в связи с полученными телесными повреждениями в виде ожогов лица, шеи и кистей рук в период с 13 января 2019 года по 16 января 2019 года он находился на стационарном лечении в хирургическом отделении ГБУЗ СО «Кинельская центральная больница города и района», однако никакими доказательствами это не подтверждено.

Листками нетрудоспособности, выданными <данные изъяты><адрес>» и <данные изъяты> № <адрес>», подтверждается, что с 17 января 2019 года по 26 февраля 2019 года истец являлся нетрудоспособным, по окончании периода временной нетрудоспособности он должен был приступить к работе с 27 февраля 2019 года (л.д. 32, 33).

В материалы дела представлены копии актов об отсутствии работника на рабочем месте № от 18 февраля 2019 года, № от 19 февраля 2019 года, № от 20 февраля 2019 года, № от 21 февраля 2019 года, № от 22 февраля 2019 года, № от 25 февраля 2019 года, № от 26 февраля 2019 года, № от 27 февраля 2019 года, № от 28 февраля 2019 года, № от 01 марта 22019 года, № от 04 марта 2019 года, № от 05 марта 2019 года, № от 06 марта 2019 года, № от 07 марта 2019 года, № от 11 марта 2019 года, № от 12 марта 2019 года, № от 13 марта 2019 года, № от 14 марта 2019 года, № от 15 марта 2019 года, № от 18 марта 2019 года, № от 19 марта 2019 года, составленные и подписанные <данные изъяты> ФИО5, бухгалтером ФИО10, логистом ФИО9 о том, что с 08 час. до 17 час. 18 февраля 2019 года, 19 февраля 2019 года, 20 февраля 2019 года, 21 февраля 2019 года, 22 февраля 2019 года, 25 февраля 2019 года, 26 февраля 2019 года, 27 февраля 2019 года, 28 февраля 2019 года, 01 марта 2019 года, 04 марта 2019 года, 05 марта 2019 года, 06 марта 2019 года, 11 марта 2019 года, 12 марта 2019 года, 13 марта 2019 года, 14 марта 2019 года, 15 марта 2019 года, 18 марта 2019 года, 19 марта 2019 года, а также с 08 час. до 16 час. 07 марта 2019 года механик ФИО3 отсутствовал на рабочем месте, причина отсутствия не известна (л.д. 39-59).

Указанные акты об отсутствии на рабочем месте послужили основанием для вынесения приказа № от 26 марта 2019 года.

Давая оценку представленным актам, суд отмечает, что по условиям трудового договора № от 01 октября 2018 года истцу установлены оплата труда за фактически отработанное время и режим гибкого рабочего времени с 08 час. до 17 час. (п.п.5.1, 8.1), при этом 01 октября 2018 года сторонами заключено дополнительное соглашение к трудовому договору, которым истцу установлен режим неполного рабочего времени – 6 часов в день с 10 час. до 16 час. 30 мин., оплата труда пропорционально отработанному времени (л.д. 22).

В соответствии с дополнительным соглашением к трудовому договору от 28 ноября 2018 года с 01 декабря 2018 года истцу установлена оплата труда за фактически отработанное время в размере 11500 руб. (л.д. 23).

Согласно приказу <данные изъяты> ФИО2 № от 10 января 2019 года в связи с увеличением заработной платы с 01 декабря 2018 года установлен режим полного рабочего времени, согласно п.8.1 трудового договора режим гибкого рабочего времени (начало, окончание или общая продолжительность рабочего дня определяются по соглашению сторон) – с 08 час. 00 мин. до 17 час. 00 мин. (л.д. 94).

Подпись истца об ознакомлении с данным приказом отсутствует.

Поскольку в силу ст.57 ТК РФ режим рабочего времени является обязательным для включения в трудовой договор условием, то его изменение допустимо только по соглашению сторон трудового договора и является недопустимым в одностороннем порядке. В этой связи в отсутствие соответствующего соглашения и подписи истца режим его рабочего времени определяется дополнительным соглашением к трудовому договору № от 01 октября 2018 года, подписанным сторонами 01 октября 2018 года, согласно которому истцу установлен режим неполного рабочего времени – 6 часов в день с 10 час. до 16 час. 30 мин.

Учитывая изложенное, суд приходит к выводу о том, что акты об отсутствии истца на рабочем месте в период с 18 февраля 2019 года по 19 марта 2019 года в течение рабочего дня с 08 час. 00 мин. до 17 час. 00 мин., за исключением 07 марта 2019 года, в котором имеется указание на отсутствие истца на рабочем месте с 08 час. 00 мин. до 16 час. 00 мин., с достоверностью подтверждают факт отсутствия его на рабочем месте в течение как 4-х часов подряд, так и в течение всего рабочего дня, установленного трудовым договором и дополнительными соглашениями к нему – с 10 час. 00 мин. до 16 час. 30 мин.

Как пояснил истец в предварительном судебном заседании, после 27 февраля 2019 года, то есть по окончании периода временной нетрудоспособности, на рабочем месте он не появлялся, на работу выйти не пытался, поскольку ранее, в январе 2019 года устно ответчик сообщил ему о намерении прекратить трудовые отношения. При этом о том, что на работу он выходить не будет, работодателя истец не предупреждал, о наличии уважительных причин отсутствия на рабочем месте ответчику не сообщал.

Из материалов дела следует, что 24 февраля 2019 года и 11 марта 2019 года <данные изъяты> ФИО5 направлял ФИО3 письменное требование исх. № от 22 февраля 2019 года о предоставлении письменных объяснений о причинах отсутствия на рабочем месте (л.д. 24, 27, 28, 84, 87).

Требование впервые получено истцом 16 марта 2019 года (л.д. 25).

25 марта 2019 года ФИО3 предоставил <данные изъяты> ФИО5 письменные объяснения о том, что он не являлся на работу с 26 февраля 2019 года по причине устного увольнения, с которым он не согласен, так как не видел смысла приходить на работу, будучи уволенным (л.д. 31).

В тот же день, 25 марта 2019 года <данные изъяты> ФИО5 была составлена служебная записка по итогам разбирательства по факту отсутствия сотрудника на рабочем месте, из которой следует, что в присутствии бухгалтера ФИО10 и логиста ФИО9 были составлены акты об отсутствии сотрудника – механика ФИО3 на рабочем месте с 18 февраля 2019 года по 19 марта 2019 года. Также 24 февраля 20198 года в адрес ФИО3 направлено требование о предоставлении письменных объяснений о причинах отсутствия на рабочем месте, которое ФИО3 не получил в почтовом отделении по месту прописки. 11 марта 2019 года было повторно направлено требование о предоставлении письменных объяснений о причинах отсутствия на рабочем месте, которое ФИО3 получил 16 марта 2019 года. В течение двух рабочих дней (18-19 марта 2019 года) ФИО3 письменное объяснение об отсутствии на рабочем месте предоставлено не было. В течение всего периода отсутствия на рабочем месте ФИО3 на телефонные звонки и сообщения не отвечал. Пытаясь получить информацию о причинах отсутствия ФИО3 на рабочем месте, 11 марта 2019 года он направил запрос в <данные изъяты> № с просьбой предоставить информацию о том, проходил ли ФИО3 лечение, если да, то представить сведения, когда мог приступить к трудовой деятельности. Ответ на запрос до настоящего времени не получен. 25 марта 2019 года ФИО3 предоставил письменные объяснения об отсутствии на рабочем месте. Были предоставлены больничные листы до 26 февраля 2019 года включительно. С 27 февраля 2019 года по 25 марта 2019 года ФИО3 отсутствовал по неуважительным причинам. По результатам проведенных мероприятий <данные изъяты> ФИО5 принято решение об увольнении механика ФИО3 по инициативе работодателя в связи с совершением прогула согласно подп. «а» п.6 ч.1 ст.81 ТК РФ (л.д. 34).

Материалами дела подтверждается, что <данные изъяты> ФИО5 11 марта 2019 года направил в адрес <данные изъяты> № <адрес>» запрос о предоставлении сведений об обращении ФИО3 за оказанием медицинской помощи, в ответ на который письмом <данные изъяты> № <адрес>» от 01 апреля 2019 года за подписью заведующего поликлиникой № ему было сообщено о невозможности предоставить соответствующие сведения, поскольку они составляют медицинскую <данные изъяты> (л.д. 29, 85-86).

Как следует из служебной записки, не оспорено и не опровергнуто истцом и его представителем, впервые листки нетрудоспособности ФИО3 предъявил ответчику 25 марта 2019 года при предоставлении письменных объяснений о причинах отсутствия на рабочем месте.

Сокрытие от работодателя сведений о нетрудоспособности в силу вышеприведенных разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации расценивается судом как злоупотребление правом со стороны истца, в связи с чем указание в качестве основания вынесения приказа № от 26 марта 2019 года актов об отсутствии истца на рабочем месте в период с 18 февраля 2019 года по 26 февраля 2019 года, относящихся к периоду временной нетрудоспособности, нельзя признать необоснованным.

Доказательств уважительности причин отсутствия на работе с 27 февраля 2019 года до 19 марта 2019 года истцом суду не представлено.

В обоснование причин отсутствия на рабочем месте истец представил суду аудиозапись разговора между супругой истца – ФИО8 и <данные изъяты> ФИО5, состоявшегося 19 января 2019 года (л.д. 13, 81). Между тем, вопреки утверждениям истца и его представителя, указанная аудиозапись не содержит прямого указания на увольнение истца и не может расцениваться в качестве предупреждения работодателем самого истца о расторжении трудового договора по смыслу норм Трудового кодекса Российской Федерации. Сообщение о наличии намерения «прекратить сотрудничество» с истцом также не может быть квалифицировано в качестве юридически значимого сообщения по смыслу ст.165.1 ГК РФ, поскольку такое устное сообщение не доведено ни до самого истца, ни до его уполномоченного представителя, которым его супруга не является.

Более того, отклоняя доводы истца и его представителя о том, что отсутствие на рабочем месте было вызвано тем, что ФИО3 считал себя уволенным, суд отмечает, что выражая несогласие с увольнением, непосредственно после окончания периода временной нетрудоспособности, то есть начиная с 27 февраля 2019 года, истец по своей воле, без уважительных на то причин не явился к работодателю за оформлением прекращения трудового договора, ознакомлением с приказом об увольнении, получением трудовой книжки и получением расчета при увольнении.

Также суд принимает во внимание, что 26 февраля 2019 года ФИО3 обратился в Государственную инспекцию труда в <адрес> по поводу проведения в отношении <данные изъяты> ФИО5 внеплановой документарной проверки. Из объяснительной записки по обращению ФИО3, составленной <данные изъяты> ФИО5 в адрес государственного инспектора труда, следует, что сведения об организации проверки, запросе документов и необходимости явиться в Государственную инспекцию труда в <адрес> он впервые получил 09 апреля 2019 года в ходе судебного заседания по иску ФИО3 к <данные изъяты> ФИО5 о взыскании морального вреда (л.д. 95).

Таким образом, за весь период отсутствия на рабочем месте истец не мог не знать, что он фактически не уволен.

Из материалов дела следует, что истец ознакомлен с актами об отсутствии на рабочем месте за период с 18 февраля по 19 марта 2019 года под роспись. Подписью истца подтверждается факт вручения ему экземпляров данных актов. При этом о несогласии с актами он не заявлял.

С приказом об увольнении истец ознакомлен под роспись 27 марта 2019 года (л.д. 35). Согласно платежной ведомости № от 27 марта 2019 года расчет с ним произведен 27 марта 2019 года (л.д. 60-61). Из объяснений истца следует, что трудовую книжку он получил также 27 марта 2019 года.

Таким образом, проверяя законность и обоснованность увольнения истца по подп. «а» п.6 ч.1 ст.81 ТК РФ с учетом всех обстоятельств дела, суд приходит к выводу о том, что требования ст.ст.84.1, 192, 193 ТК РФ соблюдены, основания для увольнения истца за совершение прогула у ответчика имелись.

Факт отсутствия истца на рабочем месте с 27 февраля 2019 года до 19 марта 2019 года в течение всего рабочего дня подтвержден, при этом уважительных причин отсутствия его на рабочем месте не установлено.

Приходя к таким выводам, суд отмечает, что сокрытие от работодателя факта нетрудоспособности и предъявление листков нетрудоспособности лишь 25 марта 2019 года исходя из обстоятельств дела отвечают признакам злоупотребления правом со стороны истца, что позволяет сделать вывод о том, что указание в качестве оснований вынесения приказа о расторжении трудового договора актов об отсутствии работника на рабочем месте в период с 18 февраля 2019 года по 26 февраля 2019 года не может служить достаточным основанием для признания увольнения незаконным и восстановления истца на работе.

С учетом изложенного суд приходит к выводу о том, что исковые требования ФИО3 о признании незаконным и отмене приказа № от 26 марта 2019 года, обязании <данные изъяты> ФИО5 внести в трудовую книжку истца запись о признании недействительной записи об увольнении 26 марта 2019 года, внести запись о восстановлении на работе удовлетворению не подлежат, поскольку они не основаны на законе и обстоятельствах дела.

Учитывая, что нарушений трудовых прав истца в ходе разбирательства дела не установлено, исходя из положений ст.237 ТК РФ в удовлетворении требований истца о компенсации морального вреда также надлежит отказать.

Разрешая заявление представителя ответчика <данные изъяты> ФИО5 по доверенности ФИО6 о возмещении судебных расходов по оплате услуг нотариуса в размере 1993 руб., услуг представителя в размере 15000 руб., почтовых расходов в размере 358 руб. 86 коп., суд отмечает следующее.

В соответствии со ст.393 ТК РФ при обращении в суд с иском по требованиям, вытекающим из трудовых отношений, в том числе по поводу невыполнения либо ненадлежащего выполнения условий трудового договора, носящих гражданско-правовой характер, работники освобождаются от оплаты пошлин и судебных расходов.

В п.4 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 17.03.2004 г. № «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации» разъяснено, что по смыслу подп.1 п.1 ст.333.36 части второй НК РФ и ст.393 ТК РФ работники при обращении в суд с исками о восстановлении на работе, взыскании заработной платы (денежного содержания) и иными требованиями, вытекающими из трудовых отношений, в том числе по поводу невыполнения либо ненадлежащего выполнения условий трудового договора, носящих гражданско-правовой характер, освобождаются от уплаты судебных расходов.

Исходя из приведенных нормативных положений и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации по их применению, законодатель, предопределяя обязанность государства обеспечивать надлежащую защиту прав и законных интересов работника как экономически более слабой стороны в трудовом правоотношении, учитывая не только экономическую (материальную), но и организационную зависимость работника от работодателя, в распоряжении которого находится основной массив доказательств по делу, предоставил дополнительную гарантию гражданам при обращении их в суд с иском о защите нарушенных или оспариваемых трудовых прав, освободив их от уплаты судебных расходов.

Таким образом, на истца, обратившегося в суд с требованием, вытекающим из трудовых отношений, не может быть возложена обязанность по оплате судебных расходов работодателя, в пользу которого состоялось решение суда.

При таких обстоятельствах оснований для возложения на истца обязанности по возмещению ответчику судебных расходов не имеется, и заявление представителя <данные изъяты> ФИО5 по доверенности ФИО6 удовлетворению не подлежит.

Руководствуясь ст.ст.194-198 ГПК РФ, суд

Р Е Ш И Л:

В удовлетворении исковых требований ФИО3 к <данные изъяты> ФИО5 о признании незаконным и отмене приказа № от 26 марта 2019 года о расторжении трудового договора по инициативе работодателя в связи с совершением прогула, восстановлении на работе, обязании внести записи в трудовую книжку о признании недействительной записи об увольнении и восстановлении на работе, компенсации морального вреда отказать в полном объеме.

Решение может быть обжаловано в судебную коллегию по гражданским делам Нижегородского областного суда в течение месяца со дня его принятия в окончательной форме путем подачи апелляционной жалобы через Дзержинский городской суд <адрес>.

Судья: подпись Н.Г. Бажина

Копия верна. Судья: Н.Г. Бажина