Апелляционное постановление № 22-12760/2025 22-284/2026 от 11 февраля 2026 г.

Судья Кутиченко Е.А. Дело №22-284/2026 (№22-12760/2025)

50RS0029-01-2025-001746-75


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Красногорск Московская область 12 февраля 2026 года

Московский областной суд в составе:

председательствующего судьи Фирсанова А.В.,

при ведении протокола судебного заседания помощником судьи Гуськовым А.М.,

с участием: прокурора Бастрыкиной Н.В.,

осужденного ФИО1,

защитников: адвоката Жигастова С.А., предъявившего удостоверение №13150 и ордер №133, адвоката Ковалева Д.В., предъявившего удостоверение №3446 и ордер №072956,

представителя потерпевшего – М.,

рассмотрев в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционным жалобам адвоката Жигастова С.А. и осужденного ФИО1 на приговор Наро-Фоминского городского суда Московской области от 01.11.2025 года, которым

ФИО1, <данные изъяты> года рождения, уроженец <данные изъяты>, гражданин Российской Федерации, зарегистрирован и проживающий по адресу: <данные изъяты>, с высшим образованием, разведенный, имеющий на иждивении двоих несовершеннолетних детей, ранее не судим,

осужден по ч. 1 ст. 285 УК РФ к наказанию виде лишения свободы сроком на 01 год, с применением ст. 73 УК РФ – условно, с испытательным сроком в 01 год и возложением обязанностей,

мера пресечения в виде запрета определенных действий оставлена без изменения до вступления приговора в законную силу,

гражданский иск АО «ДЭП № 22» оставлен без рассмотрения,

разрешен вопрос о вещественных доказательствах,

заслушав доклад судьи Фирсанова А.В., выступление осужденного и его защитников, поддержавших доводы апелляционных жалоб и дополнений к ним, мнение прокурора и представителя потерпевшего, возражавших против удовлетворения апелляционных жалоб,

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 осужден за злоупотребление должностными полномочиями, то есть использование должностным лицом своих служебных полномочий вопреки интересам службы, если это деяние совершено из иной личной заинтересованности и повлекло существенное нарушение законных интересов организации, - при обстоятельствах установленных судом и подробно изложенных в приговоре.

В апелляционной жалобе защитник осужденного – адвокат Жигастов С.А. находит приговор суда незаконным и необоснованным. Указывает, что решение суда о мере наказания является несправедливым вследствие чрезмерной суровости и не соответствует характеру и степени общественной опасности совершенного преступления, а так же личности его подзащитного. Просит приговор суда отменить. В дополнениях к апелляционной жалобе адвокат указывает, что выводы суда, изложенные в приговоре, не соответствуют фактическим обстоятельствам дела, что повлекло неправильное применение уголовного закона, существенное нарушение уголовно-процессуального законодательства. Судом нарушены ст. ст. 73, 88 УПК РФ, что привело к неверной оценки доказательств и постановлению незаконного приговора. По мнению защиты, дело рассмотрено судом поверхностно и формально, без надлежащей оценки доказательств, выводы суда основаны на предположениях. Обвинение является внутренне противоречивым и юридически несостоятельным. Указанные обстоятельства не образуют признаков состава преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 285 УК РФ. Так, все дополнительные соглашения касались недвижимого имущества, находящегося в собственности АО, ранее переданное в аренду правопредшественником – федеральным унитарным предприятием, по результатам аукциона. Движимое имущество, а так же федеральное имущество не фигурирует ни в одном из соглашений, что делает обвинение в этой части несостоятельным. Кроме того, требования постановления Правительства РФ № 739, регулирующее деятельность федеральных унитарных предприятий, а так же условия трудового договора с Росавтодором, не применимы к АО «ДЭП №22», поскольку последнее является акционерным обществом, осуществляющее деятельность в строгом соответствии с корпоративными нормами, установленными Федеральным законом от 26.12.1995 года № 208-ФЗ «Об акционерных обществах» и Уставом АО «ДЭП №22». Субъективная сторона преступления не раскрыта и не доказана. Указанные следствием формулировки об иной личной заинтересованности, получении выгоды неимущественного характера в виде «карьеризма» и «желание приукрасить действительное положение дел», носят абстрактный характер и не подтверждены материалами дела. Далее, как указывает защитник, в соответствии с пунктами 16.1-16.2 Устава АО «ДЭП №22» вопросы текущей хозяйственной деятельности относятся к компетенции генерального директора. Подпункт 24 пункта 14 Устава требует согласия акционера (Росимущества) только на сделки, создающие обременение для недвижимого имущества, что в данном случае не происходило, поскольку объекты недвижимости были уже обременены заключенными на аукционе договорами аренды. Как следствие – для заключения дополнительных соглашений к уже действующим договорам аренды согласие акционера не требовалось. Пункты 4.3 и 6.6 основных договоров аренды, типовая форма которых утверждена в составе аукционной документации, прямо предусматривает обязанность оформлять дополнительные соглашения при изменении организационно-правовой формы арендодателя, а так же изменении формы собственности на имущество, и устанавливают, что изменение арендной платы допускается не чаще одного раза в год. Судом и следствием проигнорированы решения коллегиального органа управления – протокола заседания Совета директоров АО «ДЭП №22» от 29.06.2022 № 22, которым утверждена форма дополнительного соглашения к основным договорам аренды и фактически одобрено заключение таких соглашений. При этом, подписавший данный протокол Председатель Совета директоров допрошен не был. Дополнительные соглашения не изменяли цену, срок и предмет аренды. Размер арендной платы по основным договорам был определен до преобразования ФГУП в АО Росимуществом на основании отчетов о рыночной стоимости и не изменялся дополнительными соглашениями в силу пункта 4.3 основных договоров, что исключает возможность причинения ущерба и наступления последствий. Таким образом заключение дополнительных соглашений не являлось самовольным действием, нарушающим интересы службы. Подписание соглашений первым заместителем генерального директора осуществлюсь по доверенности, выданной ФИО1, в строгом соответствии с Уставом и решениями коллегиального органа. АО «ДЭП №22» –хозяйственное общество, действующее на принципе самофинансирования. Оно не получало целевых и (или) бюджетных средств для осуществления своих полномочий, поэтому ссылка в обвинении и приговоре на «целевое использование финансовых средств» юридически несостоятельна. Так же, инкриминируемый ущерб определен на основании заключения эксперта АНО «Юридическое бюро Ч, Экспертиза и оценка» от 17.02.2025 № 10-2/2025-ЭБ, которое не отвечает требованиям допустимого экспертного заключения. Кроме того, в постановлении о привлечении в качестве обвиняемого ФИО1 и в приговоре отсутствуют отсылки к конкретным нормам законодательства или иных правовых актов, которые регламентировали деятельность ФИО1 в период совершения вменяемого преступления и требования, которые были нарушены. Обвинение и суд ссылаются на нарушение несоотносимого нормативного акта – Постановления Правительства РФ от 03.12.2004 № 739, который никоем образом не регулирует деятельность акционерного общества. Требования указанного постановления Правительства к данному делу неприменимы и не могли быть нарушены ФИО1, так как не регулировали его полномочия в инкриминируемый период, а ссылка на него не обосновывает противоправность действий в период, относящийся к предмету обвинения. Так же в постановлении о привлечении в качестве обвиняемого и приговоре так же упоминается нарушение ФИО1 условий трудового договора с Федеральным дорожным агентством (Росавтодор), нормативной основой для заключения которого послужил Федеральный закон от 14.11.2022 № 161-ФЗ, регулирующий деятельность унитарных предприятий. Между тем, исследованные в судебном разбирательстве трудовые договоры ФИО1 не относятся к периоду, охватываемому обвинением, утратили юридическую силу после преобразования предприятия, не подтверждают наличия трудовых отношений между тем и акционерным обществом. Таким образом суд сослался на неприменимый документ, который не мог устанавливать должностные обязанности ФИО1 в инкриминируемый период. Так же защитник указывает, что доказательств того, что действия ФИО1 были обусловлены корыстной иной личной заинтересованностью, в деле отсутствуют и стороной обвинения не представлены. Как следствие, утверждение суда, что ФИО1 руководствовался мотивами карьеризма, то есть желанием сохранить работу и получаемый заработок, зарекомендовать себя в качестве успешного руководителя Общества, то есть действовал в целях извлечения выгоды и преимуществ для себя, – является личным выводом судьи, не подтвержденным материалами дела. Далее, обвинением и судом не установлена и не раскрыта форма вины (умысла). Не указано, действовал ли ФИО1 с прямым либо косвенным умыслом, чем это подтверждается, и каким образом умысел проявился в его действиях. Субъективная сторона преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 285 УК РФ, осталась неопределенной. В то время, как умысел и наличие личной заинтересованности являются обязательными признаками состава вмененного ФИО1 преступления, и отсутствие их конкретизации свидетельствует о неполноте и формальности обвинения. Так же не установлена причинно-следственная связь между заявленным мотивом и действиями ФИО1 Как указывает апеллянт, ни одно из исследованных доказательств не подтверждает наличие у ФИО1 прямого или косвенного умысла на злоупотребление должностными полномочиями. Все действия того имели служебно-распорядительный характер и были обусловлены необходимостью обеспечения хозяйственной деятельностью предприятия. Далее, фактическая основа признака состава преступления «существенный вред» была определена в обвинительном заключении через недополученный доход в размере, рассчитанном экспертом. В свою очередь суд, не отказываясь формально от квалификации по ч. 1 ст. 285 УК РФ, по существу заменил один вред другим: вместо недополученного дохода стал ссылаться на лишение Общества возможности осуществлять производственную деятельность, не отраженное в обвинительном заключении как самостоятельный критерий существенного вреда. Тем самым суд вышел за пределы предъявленного обвинения, нарушив так же право ФИО1 на защиту от обвинения. Более того, с учетом выручки предприятия за 7 месяцев 2022 года, которая составила почти 244 миллиона рублей, «ущерб» в размере 4641146 рублей, что составляет 1,90 % от выручки, не может рассматриваться как существенный ущерб, тем более, что дополнительные соглашения не изменяли цену аренды, а значит сам факт ущерба отсутствует. Не установлены и другие негативные последствия для предприятия. Так же следствие в постановлении о привлечении в качестве обвиняемого и суд в приговоре указывают период совершения преступления с 01.07.2022 по 30.09.2022, однако ФИО1 был уволен 04.08.2022, как следствие – никак не мог после своего увольнения совершать незаконные действия. Далее, в постановлении о привлечении в качестве обвиняемого и приговоре суда, а так же в экспертном заключении приводится ссылка на 7 дополнительных соглашений, при заключении которых причинен ущерб. В то время, как в материалах уголовного дела имеется только 4 из 7 дополнительных соглашения, которые были исследованы в судебном заседании и указаны в описательно-мотивировочной части приговора, то есть иных дополнительных соглашений в материалах дела нет, они не были представлены эксперту для проведения экспертизы, так же не исследовались в судебном заседании. Кроме этого свидетели стороны обвинения Я., А,, Л,, а так же потерпевшая М. в своих показаниях утверждали, что ущерб якобы возник в результате действий ФИО1 Между тем данные утверждения не подтверждаются объективными доказательствами противоречат фактическим обстоятельствам дела. Так же указанные свидетели находились в служебной зависимости от руководства организации, инициировавшей направление материала проверки в правоохранительные органы, и их показания отражают субъективную позицию управленческого звена, а не фактические обстоятельства заключения договоров. Показания же потерпевшей М. не указывают конкретных фактов, подтверждающих причинно-следственную связь между действиями ФИО1 и возникновением ущерба, представляют собой пересказ оценочных суждений третьих лиц, не являющимися участниками заключения договоров аренды. Показания указанных потерпевшей и свидетелей, по мнению защиты, носят предположительный характер, что лишает их доказательственного значения, не отвечают критерию относимости и не могут служить основанием для вывода о виновности. Особое значение имеет тот факт, что допросы свидетелей Я., А, и Л, проводились с участием адвоката Ш,, который одновременно представлял интересы потерпевшей стороны АО «ДЭП №22» и участвовал в допросах свидетелей обвинения, что создало прямой конфликт интересов, а потому не могут считаться достоверными и допустимыми. В показаниях иных, допрошенных в ходе судебного следствия свидетелей, не подтверждено наличие какого-либо ущерба, а так же не содержат сведений о преступных действиях ФИО1. Свидетель же защиты Н, напротив указала, что действия ФИО1 носили правомерный характер. Таким образом исследованные доказательства и показания свидетелей в своей совокупности не содержат сведений, достаточных для вывода о виновности ФИО1. Более того, в судебном заседании был оглашен протокол допроса свидетеля А,, представленный в материалах дела в копии, который, как следует из его содержания, был составлен в рамках иного уголовного дела. Между тем каких-либо процессуальных документов, подтверждающих законность его получения, в материалах дела не содержится. Более того, фактическое возбуждение настоящего уголовного дела произведено на основании незаконного и незарегистрированного постановления прокурора от 12.12.2022, однако для придания видимости процессуальной законности была использована формальная процедура в виде повторной регистрации в органах МВД. Таким образом нарушен установленный законом порядок возбуждения уголовного дела. Так же в материалах дела имелся ряд постановлений о приостановлении предварительного следствия и его возобновлении, из анализа которых следует, что предварительное следствие по делу осуществлялось с систематическими нарушениями, при отсутствии реальных оснований для приостановления и возобновления расследования. А неправомерное изъятие следователем из материалов настоящего уголовного дела данных постановлений о приостановлении предварительного расследования и его возобновлении ограничило реализацию права на защиту, в частности на ознакомление со всеми материалами дела, а так же повлекли невозможность для суда проверить законность движения уголовного дела в полном объеме. Судом оценка изложенному в приговоре не дана. Более того, суд не учел в качестве смягчающих обстоятельств ФИО1 положительную характеристику с места жительства, участие в помощи СВО (перечисление денежных средств на нужды участников), наличие у него на иждивении родителей пенсионного возраста и наличие ведомственных наград. Так же дополнил, что в ходе судебного разбирательства, при замене в судебных процессах 05.09.2025 и 09.10.2025 государственного обвинителя, председательствующий судья не выяснял у сторон наличие отвода государственным обвинителям, вступившим в дело, а в ходе судебного заседания от 21.08.2025 года не разъяснил права как его подзащитному ФИО1, так и представителю потерпевшего, равно как и регламент судебного заседания. Кроме того суд нарушил требования ст. 281 УПК РФ, был не вправе без согласия сторон оглашать показания не явившихся свидетелей, о чем возражала сторона защиты, и в последствие ссылаться в приговоре на эти доказательства, если подсудимому в предыдущих стадиях производства по делу не была предоставлена возможность оспорить показания указанных лиц. Так же стороной защиты заявлялся ряд ходатайств о признании по делу доказательств недопустимыми: протокола выемки и осмотра телефона Д, (т. 8 л.д. 200-209, т. 9 л.д. 1-79), показаний свидетелей Б., А,, которые судом не были рассмотрены, и оценка им при вынесении итогового решения не дана. В своей совокупности указанное свидетельствует о нарушении принципа состязательности сторон и нарушения права осужденного на защиту. Просит приговор в отношении ФИО1 отменить и постановить в отношении него оправдательный приговор.

Осужденный ФИО1 в своей апелляционной жалобе так же считает приговор суда незаконным и необоснованным, ссылаясь на неправильное применение уголовного закона, существенные нарушения уголовно-процессуального закона и несоответствие выводов суда фактическим обстоятельствам дела. Указывает, что суд подменил цели создания и деятельности акционерного общества целям, применимым только к федеральному государственному унитарному предприятию, а не к акционерному обществу, владеющему имуществом на праве собственности. В частности, суд сходил из того, что АО «ДЭП №22» создано «для эффективного управления федеральным имуществом и получения прибыли Российской Федерацией» и фактически оценил использование имущества Общества как «федерального имущества», тогда как после акционирования имущество принадлежало самому АО «ДЭП №22», а Российская Федерация является акционером. Целью деятельности Общества по закону и Уставу является извлечение прибыли самим обществом. Указанное противоречит Федеральному закону от 26.12.1995 № 208-ФЗ «Об акционерных обществах», Уставу Общества, а также постановлению Правительства Российской Федерации от 03.12.2004 № 738 «Об управлении находящимися в федеральной собственности акциями открытых акционерных обществ и использование специального права на участие Российской Федерации в управлении открытыми акционерными обществами». Далее, суд в приговоре обязанности директора ФГУП, содержащиеся в трудовом договоре, заключенным 03.12.2019 года между Федеральным дорожным агентством и руководителем ФГУП «ДЭП №22», в котором прямо указано, что под «предприятием» понимается именно федеральное государственное предприятие, (включая ссылки на Федеральный закон от 14.11.2002 № 161-ФЗ «О государственных и муниципальных унитарных предприятиях»), распространил в том числе и на период деятельности акционерного общества и фактически использовал для определения его (ФИО1) обязанностей уже, как генерального директора АО «ДЭП №22», в том числе сославшись на постановление Правительства Российской Федерации от 03.06.2004 года № 739 «О полномочиях федеральных органов исполнительной власти по осуществлению прав собственника имущества федерального государственного унитарного предприятия». Упомянутые Федеральный закон от 14.11.2002 № 161-ФЗ и постановление Правительства Российской Федерации от 03.06.2004 года № 739 для акционерного общества не применимы. Несмотря на это, суд формально указал, что нарушений бланкетной диспозиции ч. 1 ст. 285 УК РФ и требований ст. 220 УПК РФ не допущено, не выяснив, какие именно нормы права применимы к инкриминируемому деянию и какие из них были нарушены. Далее указывает, что суд, отказывая в ходатайствах стороны защиты о возвращении дела прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ, о назначении повторной судебной экспертизы, о вызове и допросе свидетелей защиты (членов и председателя совета директоров АО «ДЭП №22», работников Общества), сослался, что обвинительное заключение соответствует требованиям ст. 220 УПК РФ, а сторона защиты вправе самостоятельно обеспечить явку свидетелей, не устранив при этом допущенных при составлении обвинительного заключения нарушений и не дав мотивированной оценки приведенным в ходатайстве доводам. Равно как и суд ограничился общей фразой об отсутствии существенных нарушений, не анализируя конкретные доводы, при рассмотрении ходатайств стороны защиты о признании недопустимыми протоколов допросов с участием адвоката Лактюшина, представлявшего интересы потерпевшей стороны, заключения эксперта Ч., основанного на заключении специалиста Е, и неполных исходных данных. Указанное, по мнению ФИО1, повлияло на исход дела. Далее ссылается, что суд в приговоре, ссылаясь на заключение эксперта Ч,, указывает сумму «недополученного дохода» 4641146 рублей 95 копеек и делает вывод, что Общество утратило возможность производственного использования основных активов, признав причиненный вред существенным. Между тем, дополнительные соглашения к договорам аренды, инкриминируемые по делу, не изменяли размер арендной платы и заключались к ранее действующим договорам, в которых изменение арендной платы допускается не чаще одного раза в год при соблюдении установленной процедуры. На момент заключения дополнительных соглашений срок для изменения арендной платы еще не истек, фактического изменения арендной платы не происходило. Эксперт <данные изъяты> определил ущерб исключительно путем сравнения фактической платы с условными «рыночными» ставками, не учитывая договоров и правовые ограничения. Так же суд не учел, что сдача имущества в аренду была направлена на получение Обществом дохода и оптимизацию расходов по его содержанию, а заключение дополнительных соглашений осуществлялось по форме, утвержденной советом директоров АО «ДЭП №22», ни один член которых не был допрошен. При отсутствии доказательств получения им (ФИО1) какой-либо личной выгоды, выводы суда о наличии злоупотребления должностными полномочиями и причинении существенного вреда не подтверждены материалами дела. Просит приговор суда отменить и постановить в отношении него оправдательный приговор ввиду отсутствия в его действиях состава преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 285 УК РФ, либо направить дело на новое судебное разбирательство в суд первой инстанции, либо, с учетом существенных, по его мнению, нарушений требований ст. 220 УПК РФ и бланкетной диспозиции ч. 1 ст. 285 УК РФ, возвратить уголовное дело прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ. Меру пресечения в виде запрета определенных действий в отношении него отменить либо изменить на обязательство о явке.

Проверив материалы уголовного дела, обсудив доводы апелляционной жалобы, выслушав мнения участников процесса, суд апелляционной инстанции находит приговор суда законным, обоснованным и справедливым. Нарушений, влекущих отмену или изменение судебного решения, предусмотренных положениями ст. 389.15 УПК РФ, не усматривает.

Выводы суда о доказанности виновности осужденного ФИО1 в инкриминируемом ему преступлении основаны на согласующихся и дополняющих друг друга показаниях представителя потерпевшего М., свидетелей С,, Ф,, К,, В,, Н,, Б., Я., Ц,, У,, Д,, О,, Л,, Т., Р,, а также на содержащихся в заключении эксперта, протоколах следственных действий и иных документах сведениях, имеющих доказательственное значение по делу, которые подробно приведены в приговоре.

Анализ содержания показаний указанных лиц, подробно описавших и подтвердивших определенные обстоятельства, имеющие прямое и непосредственное отношение к преступлению, не свидетельствует об их недопустимости или недостоверности. Как усматривается из приговора, показания названных лиц, детально описавших известные им сведения, подверглись тщательной проверке и оценке, и лишь после сопоставления их с иными исследованными судом доказательствами они на законном основании положены в основу приговора.

Установленные в ходе судебного следствия противоречия в показаниях ряда свидетелей были устранены в установленном законом порядке путем их оглашения, дана верная оценка показаниям свидетелей. Поскольку показания указанных лиц на следствии, положенные в основу выводов суда, подробны, по сути, непротиворечивы, согласуются в деталях между собой и с другими доказательствами в их совокупности, суд обоснованно сослался на эти показания в приговоре при установлении виновности ФИО1

Существенных противоречий в этих доказательствах, в том числе в показаниях свидетелей, из приговора не усматривается, а оснований не доверять им у суда не имелось. Каких-либо причин для оговора ФИО1 со стороны свидетелей не имелось.

Заключение эксперта отвечает требованиям ст. 204 УПК РФ, содержит полные ответы на все поставленные вопросы, ссылки на примененные методики и другие необходимые данные, в том числе заверенные подписями эксперта записи, удостоверяющие то, что ему разъяснены права и обязанности, предусмотренные ст. 57 УПК РФ, и он предупрежден об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения.

Для экспертного исследования, положенного в основу приговора, представлены сведения, изъятые процессуальным путем, в связи с чем суд правомерно положил в основу своих выводов приведенное в приговоре заключение эксперта и сослался на него как доказательство по делу, не доверять которому, равно как и сомневаться в компетенции эксперта, у суда оснований не имелось.

Вопреки доводам апелляционных жалоб, обстоятельства подлежащие доказыванию, в соответствии со ст. 73 УПК РФ судом установлены правильно, обвинительное заключение содержало в себе все необходимые данные, позволяющие суду вынести на его основе судебное решение. Оснований для возращения уголовного дела прокурору, в порядке ст. 237 УПК РФ не имелось.

Из материалов дела следует, что ФИО1, используя свое должностное положение, являясь должностным лицом, согласно своим должностным полномочиям и на постоянной основе выполняя организационно-распорядительные и административно-хозяйственные функции, связанные с руководством деятельности АО «ДЭП № 22», совместно с иным лицом, имея общий преступный умысел на злоупотребление своими должностными полномочиями, вопреки интересам службы из иной личной заинтересованности, выразившейся в карьеризме, а также в желании приукрасить действительное положение АО «ДЭП № 22», без согласия акционера – Территориального управления Росимущества в г. Москве, заключил договоры аренды недвижимого и движимого имущества с родственниками и знакомыми его заместителя федерального имущества по необоснованно заниженной стоимости арендной платы, чем существенно нарушили охраняемые законом интересы организации, заключающиеся в целевом использовании финансовых средств, предоставленных АО «ДЭП № 22» для осуществления переданных полномочий, и как следствие причинил материальный ущерб АО «ДЭП № 22» на сумму 4 641 146 рублей 95 копеек.

Довод адвоката о том, что на инкриминируемый ФИО1 период не требовалось получения согласия Росимущества, не является основанием к отмене судебного решения, поскольку наряду с нарушением порядка заключения сделки преступность действий ФИО1 заключалась и в том, что в результате финансово-хозяйственной операции АО «ДЭП № 22» лишилось возможности осуществлять хозяйственную деятельность и получать доход от использования этого имущества.

Заведомо незаконный характер действий был очевиден для ФИО1 и являлся способом совершения преступления.

Исследованные в судебном заседании доказательства свидетельствуют о том, что заключение заведомо невыгодных для АО «ДЭП № 22» договоров аренды, являлось исключительно инициативой ФИО1, и было реализовано им при помощи предоставленных ему как руководителю организации полномочий.

Вопреки доводам жалобы, при оценке существенности вреда, указанного в диспозиции ст. 285 УК РФ, помимо прочего, необходимо учитывать и степень отрицательного влияния противоправного деяния на нормальную работу организации, характер и размер понесенного ею материального ущерба, тяжесть причиненного им физического, морального или имущественного вреда и т.п.

Судом в полной мере установлен характер и размер причиненного преступлением вреда, а также критерии, по которым данный вред признан существенным, в смысле, придаваемом его оценке как такового в диспозиции ст. 285 УК РФ.

С учетом изложенного, всесторонний анализ и основанная на законе оценка совокупности исследованных в судебном заседании доказательств с точки зрения относимости, допустимости, достоверности и достаточности позволили суду правильно установить фактические обстоятельства содеянного ФИО1 и верно квалифицировать его действия ч. 1 ст. 285 УК РФ, с чем обоснованно соглашается и суд апелляционной инстанции.

Вопреки доводам жалоб с дополнениями положенные в основу приговора доказательства являются допустимыми, поскольку получены в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона.

Доводы о несогласии защитника и осужденного с оценкой доказательств, данной судом, не свидетельствуют о наличии нарушений закона, которые могут повлечь отмену приговора, и направлены на переоценку доказательств, исследованных судом по правилам ст. ст. 87, 88 УПК РФ. Тот факт, что эта оценка не совпадает с позицией авторов жалоб, не свидетельствует о нарушении судом требований ст. 88 УПК РФ и не является основанием для отмены приговора. Кроме того, необходимо отметить, что приведенные в апелляционной жалобе ссылки на отдельные доказательства по делу не отражают в полной мере их существо и оценены стороной защиты в отрыве от других имеющихся по делу доказательств. Исследованные по делу доказательства необходимо рассматривать и оценивать во всей их совокупности, что и было сделано судом в приговоре.

Позиция осужденного ФИО1, отрицавшего свою вину в совершенном преступлении, проверялась судом первой инстанции, не нашла своего доказательственного подтверждения, правильно оценена как способ защиты от предъявленного обвинения и желание избежать уголовной ответственности за совершенное преступление, приведя убедительные доводы, не согласиться с которыми оснований не имеется.

Суд апелляционной инстанции не усматривает каких-либо нарушений уголовно-процессуального закона в ходе предварительного расследования, связанных с участием адвоката Лактюшина В.А. при представлении интересов потерпевшей стороны и свидетелей Я., А, и Л,, поскольку обстоятельств, исключающих участие адвоката Лактюшина В.А. в ходе расследования уголовного дела, не имеется. Не установлено и существенных нарушений порядка допроса потерпевших и свидетелей с участием адвоката Лактюшина В.А.

Доводы о нарушении требований уголовно-процессуального закона при составлении обвинительного заключения по уголовному делу и необходимости возвращения его прокурору являются несостоятельными.

По смыслу п. 1 ч. 1 ст. 237 УПК РФ во взаимосвязи с пп. 2 - 5 ч. 1 ст. 237 УПК РФ, а также со статьями 215, 220, 221, 225 и 226 УПК РФ, возвращение дела прокурору в случае нарушения требований УПК РФ при составлении обвинительного заключения или обвинительного акта может иметь место по ходатайству стороны или инициативе суда, если это необходимо для защиты прав и законных интересов участников уголовного судопроизводства, при подтверждении сделанного в судебном заседании заявления обвиняемого или потерпевшего, а также их представителей о допущенных на досудебных стадиях нарушениях, которые невозможно устранить в ходе судебного разбирательства.

Основанием для возвращения дела прокурору, являются существенные нарушения уголовно-процессуального закона, совершенные дознавателем, следователем или прокурором, в силу которых исключается возможность постановления судом приговора или иного решения. Перечень оснований для возвращения уголовного дела прокурору является исчерпывающим и расширительному толкованию не подлежит.

Вопреки доводам защиты нарушений уголовно-процессуального законодательства при составлении обвинительного заключения органом предварительного следствия не допущено, предъявленное осужденному обвинение не исключало возможность постановления судом приговора или вынесения иного решения на основе данного обвинительного заключения.

Объективных данных, свидетельствующих об одностороннем или неполном судебном следствии, не имеется. Фактов предвзятости либо заинтересованности председательствующего судьи по уголовному делу, нарушений принципов состязательности и равноправия сторон в судебном заседании, не установлено.

Нарушений уголовно-процессуального законодательства в ходе судебного разбирательства суд апелляционной инстанции не усматривает. Как видно из представленных материалов, суд действовал в пределах своей компетенции и руководствовался требованиями уголовно-процессуального закона, на основании исследования конкретных обстоятельств, в условиях состязательности сторон и при обеспечении участникам судопроизводства возможности обосновать свою позицию по рассматриваемому делу. Отказ в удовлетворении того или иного ходатайства при соблюдении процедуры его рассмотрения не может расцениваться как нарушение права на защиту и ущемление прав сторон, а также свидетельствовать о проявлении со стороны суда какой-либо заинтересованности в исходе дела.

Согласно материалам дела, ФИО1, как в ходе предварительного расследования неоднократно, так и в ходе судебного разбирательства в присутствии его профессионального защитника были разъяснены его права, в том числе и право заявить отвод. Каждый раз при замене государственного обвинителя председательствующий сообщал об этом, при этом ознакомленный со своими правами ФИО1, а также его защитники, не возражали против продолжения судебного заседания при состоявшейся явке и отвод вступившему в дело прокурору не заявляли. Принимает во внимание суд апелляционной инстанции и то, что сторона защиты не указала в жалобах конкретные обстоятельства, исключающие участие вступивших в дело государственных обвинителей в производстве по уголовному делу.

Доводы апелляционной жалобы защиты о том, что судом первой инстанции в нарушение требований закона при наличии возражений стороны защиты были оглашены показания не явившихся свидетелей, являются несостоятельными, поскольку из материалов дела следует, что судом первой инстанции были приняты меры к вызову в судебное заседание свидетелей, однако по уважительным причинам обеспечить явку в судебное заседание не представилось возможным. В связи с чем, право на защиту подсудимого ФИО1 в ходе рассмотрения дела судом первой инстанции не было нарушено. Протоколы допроса свидетелей оформлены в соответствии с требованиями ст. ст. 189, 190 УПК РФ, каких-либо нарушений при допросе свидетелей, допущено не было.

Исследовав всю совокупность доказательств и сопоставив их между собой, суд достоверно установил обстоятельства совершения ФИО1 преступления, за которое он осужден, и правильно квалифицировал его преступные действия по ч. 1 ст. 285 УК РФ и надлежаще мотивировал соответствующее решение. Оснований для иной квалификации не имеется.

При назначении наказания осужденному ФИО1 требования закона соблюдены, наказание назначено соразмерно содеянному и с учетом характера и степени общественной опасности содеянного, данных о личности осужденного, наличия смягчающих и отсутствия отягчающих обстоятельств, влияния наказания на исправление осужденного и на условия жизни его семьи.

Учитывая, что ФИО1 совершено преступление средней тяжести, в сфере государственной власти, против интересов государственной службы, судом не установлено оснований для применения в отношении него альтернативных лишению свободы видов наказания, предусмотренных санкцией статьи.

Вместе с тем, учитывая цели наказания, суд посчитал возможным исправление ФИО1 с применением положений ст. 73 УК РФ.

С учетом фактических обстоятельств дела и степени общественной опасности содеянного, не установлено оснований для назначения наказания с применением положений части 6 статьи 15 и статьи 64 Уголовного кодекса Российской Федерации.

Каких-либо нарушений уголовно-процессуального закона или уголовного закона, влекущих отмену или изменение приговора, судом первой инстанции не допущено.

На основании изложенного и руководствуясь ст. ст. 389.13, 389.20, 389.28 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

ПОСТАНОВИЛ:

приговор Наро-Фоминского городского суда Московской области от 01.11.2025 года в отношении ФИО1 оставить без изменений, апелляционные жалобы адвоката Жигастова С.А. и осужденного ФИО1 – без удовлетворения.

Настоящее апелляционное постановление может быть обжаловано в соответствии с требованиями главы 47.1 УПК РФ в Первый кассационный суд общей юрисдикции через суд первой инстанции, постановивший приговор, в течение шести месяцев со дня вступления в законную силу приговора, а осужденным – в тот же срок со дня вручения ему копий апелляционного постановления и приговора, вступившего в законную силу, в случае пропуска указанного срока или отказа в его восстановлении – путем подачи кассационной жалобы непосредственно в суд кассационной инстанции. Осужденный вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий судья А.В. Фирсанов