Апелляционное постановление № 22-1914/2017 от 19 сентября 2017 г. по делу № 22-1914/2017

Председательствующий Коробкин В.И. Дело № 22-1914/2017


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Курган 19 сентября 2017 г.

Курганский областной суд в составе председательствующего судьиПетровой М.М.,

при секретаре Парамоновой О.В.

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционному представлению государственного обвинителя Рылина С.В., апелляционным жалобам осужденного Шерстянникова И.Н. и его защитника – адвоката Безденежных П.С. на приговор Варгашинского районного суда Курганской области от 20 июля 2017 г., по которому

Шерстянников Иван Николаевич, родившийся <...>, несудимый,

осужден по ч. 1 ст. 264 УК РФ к 2 годам ограничения свободы с установлением ограничений и возложении обязанности, указанных в приговоре, с лишением права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, на срок 1 год 6 месяцев.

Постановлено взыскать с Шерстянникова И.Н. в пользу потерпевшего С. компенсацию морального вреда в размере <...> руб. и расходы на представителя в размере <...> руб.

Заслушав выступления прокурора Зырянова С.В., поддержавшего доводы апелляционного представления, осужденного Шерстянникова И.Н. и его защитников – адвокатов Безденежных П.С. и Зырянова А.В., поддержавших доводы апелляционных жалоб, суд

УСТАНОВИЛ:

по приговору суда Шерстянников признан виновным в нарушении лицом, управляющим автомобилем, правил дорожного движения, повлекшем по неосторожности тяжкий вред здоровью С.

Преступление совершено 17 октября 2016 г. в Варгашинском районе Курганской области при изложенных в приговоре обстоятельствах.

В судебном заседании Шерстянников виновным себя не признал.

В апелляционном представлении государственный обвинитель Рылин просит изменить приговор в связи с неправильным применением уголовного закона, указать на применение положений ч. 3 ст. 47 УК РФ при назначении осужденному дополнительного наказания, поскольку суд, сославшись на характер и степень общественной опасности совершенного преступления и личность виновного, обоснованно назначил дополнительное наказание, но при этом не сослался на ч. 3 ст. 47 УК РФ.

В апелляционной жалобе осужденный Шерстянников просит отменить приговор, его оправдать. Указывает, что его виновность в инкриминируемом преступлении не доказана, дистанцию до впереди движущегося автомобиля DAEWOO NEXIA он соблюдал, двигался со скоростью, не превышающей установленные ограничения, а дорожно-транспортное происшествие произошло в результате того, что автомобиль DAEWOO NEXIA начал двигаться назад, он нажал на тормоза, но столкновения избежать не удалось, после столкновения видел, что водитель того автомобиля не был пристегнут ремнем безопасности. Его показания подтверждаются показаниями свидетеля Б., из которых следует, что примерно за 250 метров он (Б.) увидел, что из-за дорожного знака, стоящего на полосе встречного движения, появилась передняя часть легкового автомобиля красного цвета, который тут же откатился назад и остановился за знаком. Наказание ему назначено чрезмерно суровое, не учтены характер и степень общественной опасности преступления, данные о его личности, состояние здоровья, наличие на иждивении троих детей, необходимость выезда с малолетним ребенком и по работе за пределы района. Дополнительное наказание назначено незаконно, поскольку убедительных мотивов для его назначения в порядке ч. 3 ст. 47 УК РФ не приведено. Размер взысканной с него компенсации морального вреда является завышенным, обоснований принятого решения судом не приведено, при этом не учтен размер его ежемесячной заработной платы, состояние здоровья и наличие на иждивении троих несовершеннолетних детей.

В апелляционной жалобе защитник Безденежных просит отменить приговор, направить дело на новое судебное разбирательство. Указывает, что изложенные в приговоре выводы суда о виновности Шерстянникова не соответствуют фактическим обстоятельствам дела, не подтверждены достаточными, достоверными доказательствами, судом не учтены обстоятельства, имеющие значение для правильного и объективного рассмотрения дела. Показания очевидцев дорожно-транспортного происшествия суд признал достоверными необоснованно, поскольку они являются непоследовательными, противоречат друг другу и другим доказательствам, и неполно отражают событие преступления. Показания свидетеля Б. судом интерпретированы неверно и сделан ошибочный вывод, что его показания не подтверждают показания Шерстянникова. Судом дана неверная оценка результатам экспертиз. Из заключений следует, что экспертами не было дано ответов на часть поставленных вопросов, при проведении экспертиз были использованы данные, противоречащие обстоятельствам и схеме дорожно-транспортного происшествия, ряд вопросов, имеющих значение для установления обстоятельств дела, не был поставлен перед экспертами, а исходными данными для экспертиз были обстоятельства дорожно-транспортного происшествия, изложенные потерпевшим, которые противоречат показаниям Шерстянникова и Б.. Судом необоснованно было отклонено ходатайство стороны защиты о назначении экспертизы, в которой в качестве исходных данных предлагалось использовать показания Шерстянникова и Б. об обстоятельствах дорожно-транспортного происшествия, а также необоснованно и незаконно было отказано в предоставлении времени для представления иных доказательств, опровергающих выводы следствия о виновности Шерстянникова в инкриминируемом преступлении.

Изучив материалы дела, доводы апелляционных представления и жалоб, суд приходит к следующим выводам.

Нарушений уголовно-процессуального законодательства в процессе расследования и в ходе судебного разбирательства, влекущих в соответствии со ст. 389.15 УПК РФ отмену приговора, по данному делу не допущено.

Вывод суда о виновности Шерстянникова в совершении преступления при установленных судом и изложенных в приговоре обстоятельствах соответствует материалам дела и подтвержден приведенными в приговоре доказательствами, которые получили надлежащую оценку суда в соответствии с требованиями ст. 17, 88 УПК РФ. Приговор, вопреки утверждениям стороны защиты, основан не на предположениях, а на совокупности доказательств, для признания которых недопустимыми предусмотренных ст. 75 УПК РФ оснований не имеется.

Суд обоснованно признал достоверными те доказательства, которые соответствуют фактическим обстоятельствам дела и подтверждаются другими доказательствами.

В частности, в качестве доказательств виновности Шерстянникова суд обоснованно сослался на показания потерпевшего С., свидетелей П., Н., А., Д., Ф., Т., К., показания в ходе предварительного расследования свидетеля Б., протокол осмотра места происшествия, заключения эксперта и другие доказательства.

Приговор соответствует требованиями ст. 307 УПК РФ, содержит как изложение доказательств, так и мотивированные выводы суда о том, по каким основаниям суд принял одни из доказательств и отверг другие.

Достоверность и допустимость положенных судом в основу приговора доказательств, а также достаточность их совокупности для вывода о виновности ФИО1 в совершении преступления сомнений у суда апелляционной инстанции не вызывает.

Суд обоснованно пришел к выводу, что ФИО1, управляя автомобилем ВАЗ 21140, нарушил пункты 9.10 и 10.1 Правил дорожного движения, в результате чего допустил столкновение передней частью своего автомобиля с задней частью стоявшего без движения автомобиля потерпевшего, вследствие которого потерпевшему С. были причинены телесные повреждения, повлекшие тяжкий вред его здоровью.

Действия осужденного ФИО1 судом правильно квалифицированы по ч. 1 ст. 264 УК РФ как нарушение лицом, управляющим автомобилем, правил дорожного движения, повлекшее по неосторожности причинение тяжкого вреда здоровью человека.

Доводы стороны защиты об отсутствии в деянии ФИО1 состава инкриминируемого преступления, поскольку дорожно-транспортное происшествие произошло по вине потерпевшего С., который на своем автомобиле двигался задним ходом, проверялись судом и были мотивированно признаны необоснованными как опровергающиеся совокупностью исследованных доказательств.

Так, из показаний потерпевшего С. следует, что в момент дорожно-транспортного происшествия его автомобиль DAEWOO NEXIA находился на своей полосе без движения, им была нажата педаль тормоза, так как он пропускал двигавшийся во встречном направлении автомобиль VOLVO FH TRACK, был пристегнут ремнем безопасности. В результате дорожно-транспортного происшествия получил телесные повреждения.

Вред, причиненный здоровью потерпевшего в данном автодорожном происшествии, экспертом определен как тяжкий по признаку опасности для жизни.

Показания потерпевшего согласуются с показаниями свидетелей Н., А., П., Ф., Д., Б., которые, будучи очевидцами дорожно-транспортного происшествия, показали, что видели, как потерпевший остановил свой автомобиль на своей полосе движения, пропуская двигавшуюся во встречном направлении фуру, после чего через некоторое время в заднюю часть автомобиля потерпевшего на большой скорости въехал автомобиль под управлением ФИО1, до столкновения был слышан визг тормозов, от удара автомобиль потерпевшего выбросило на полосу встречного движения под автомобиль VOLVO FH TRACK. При этом свидетель П. также показал, что после столкновения эвакуировал потерпевшего из автомобиля, потерпевший был пристегнут ремнем безопасности.

Вопреки доводам стороны защиты, каких-либо противоречий в показаниях указанных свидетелей не имеется, а показания свидетеля Б. версию ФИО1 не подтверждают.

Так, из показаний свидетеля Б. следует, что он, двигаясь на автомобиле VOLVO FH TRACK, примерно за 250 метров увидел, что из-за дорожного знака показалась передняя часть автомобиля потерпевшего, который тут же откатился назад и остановился за знаком, при этом этот знак располагался на полосе, предназначенной для движения встречного транспорта, то есть на полосе для движения транспорта потерпевшего. Примерно за 100 метров до знака и уже стоящего за ним автомобиля потерпевшего увидел двигавшийся по встречной полосе на большой скорости автомобиль под управлением ФИО1. Не придал этому значения, подумал, что этот автомобиль еще далеко и остановится также, как и автомобиль потерпевшего. Но когда он почти поравнялся с дорожным знаком, автомобиль под управлением ФИО1 въехал в стоящий автомобиль потерпевшего, который от удара выбросило на встречную полосу под его автомобиль.

Оснований не доверять показаниям потерпевшего и свидетелей отсутствуют, поскольку какой-либо их заинтересованности в исходе дела и причин для оговора ФИО1 суду приведено не было. О наличии неприязненных к осужденному отношений никто из допрошенных в судебном заседании лиц не сообщил.

Показания потерпевшего и свидетелей согласуются с показаниями прибывших на место дорожно-транспортного происшествия инспекторов дорожно-патрульной службы Т. и К., с протоколом осмотра места происшествия и схемой к нему, где зафиксировано расположение автомобилей после столкновений, их повреждения, наличие большого тормозного пути (27 метров) автомобиля под управлением осужденного до столкновения с автомобилем потерпевшего, а также наличие следов бокового скольжения (юзом) в направлении встречной полосы автомобиля потерпевшего, что свидетельствует о том, что автомобиль потерпевшего до момента столкновения не ехал, а стоял с зафиксированными тормозами, повернув колеса влево.

Указанные выше доказательства согласуются и с экспертными исследованиями, из которых следует, что угол столкновения между продольными осями автомобилей DAEWOO NEXIA и ВАЗ 21140 был близким к 0 градусам, что невозможно при движении автомобиля потерпевшего с вывернутыми влево колесами, а автомобиль DAEWOO NEXIA в момент столкновения с автомобилем VOLVO FH TRACK находился в движении вперед и влево относительно своего первоначального направления движения и данная траектория образована в результате столкновения автомобиля потерпевшего с автомобилем осужденного.

Согласно заключению судебной автотехнической экспертизы при действиях водителя ФИО1 в соответствии с требованиями п.п. 9.10 и 10.1 Правил дорожного движения, столкновение его автомобиля с автомобилем потерпевшего исключалось.

Доводы защитника о несогласии с заключением проведенных по делу экспертиз, данные которых положены судом в основу приговора, суд находит несостоятельными, поскольку оснований, предусмотренных ст. 75 УПК РФ, к признанию данных доказательств недопустимыми не усматривается, нарушений Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации при их назначении и проведении не допущено.

Таким образом, вопреки доводам стороны защиты, судом достоверно установлено на основе анализа представленных доказательств, что в совершении данного преступления виновен именно ФИО1, при этом показаниям самого осужденного дана мотивированная оценка, оснований не согласиться с которой суд апелляционной инстанции не усматривает.

Вопреки доводам жалобы защитника из протокола судебного заседания следует, что нарушений требований ст. 15 УПК РФ при рассмотрении данного уголовного дела судом не допущено.

Постановление суда первой инстанции об оставлении без удовлетворения ходатайства защитника о назначении судебной автотехнической экспертизы, исходными данными для которой являлись бы пояснения ФИО1 и свидетеля Б. о событии дорожно-транспортного происшествия, соответствует требованиям ч. 4 ст. 7 УПК РФ. Суд апелляционной инстанции не усматривает оснований не согласится с принятым судом решением.

Сам по себе факт отказа судом в судебном заседании, состоявшемся 19 июня 2017 г., в удовлетворении ходатайства защитника об отложении судебного заседания для предоставления новых доказательств не свидетельствует об ограничении права стороны защиты на предоставление доказательств. Согласно протоколу судебного заседания после отказа суда в удовлетворении этого ходатайства состоялось еще два судебных заседания – 3 и 17 июля 2017 г., судебное следствие было окончено лишь 17 июля 2017 г. при отсутствии у сторон ходатайств о его дополнении. Замечания на протокол судебного заседания не поданы.

Вместе с тем суд исключает из приговора указание на нарушение ФИО1 пункта 1.5 Правил дорожного движения Российской Федерации, так как данное требование является общим правилом и его нарушение не находится в прямой причинной связи с наступившими последствиями конкретного дорожно-транспортного происшествия.

Вносимое в приговор изменение не является основанием к смягчению наказания, поскольку не снижает степень общественной опасности совершенного ФИО1 преступления, не уменьшает объем его обвинения и не выявляет новых, не учтенных при рассмотрении дела смягчающих наказание обстоятельств.

С учетом положений ч. 1 ст. 56 УК РФ, всех обстоятельств дела, характера и степени общественной опасности совершенного преступного деяния, наличия смягчающих и отсутствия отягчающих наказание обстоятельств, а также с учетом данных о личности ФИО1, состояния его здоровья и влияния назначенного наказания на его исправление суд в отсутствие предусмотренных законом препятствий обоснованно назначил осужденному наказание в виде ограничения свободы.

Назначенное ФИО1 наказание соответствует требованиям ст. 6, 43, 60 УК РФ, и, вопреки доводам защиты, не содержащим сведений, которые не были бы учтены судом при назначении осужденному наказания, является справедливым.

Выводы суда об отсутствии оснований для применения положений ст. 64 УК РФ в приговоре мотивированы, оснований не согласиться с ними у суда апелляционной инстанции не имеется.

Вместе с тем при назначении наказания суд не учел, что назначение дополнительного наказания в виде лишения права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, наряду с основным наказанием в виде ограничения свободы санкция ч. 1 ст. 264 УК РФ не предусматривает, а потому его назначение возможно лишь с обязательной ссылкой на ч. 3 ст. 47 УК РФ с указанием в описательно-мотивировочной части приговора мотивов, по которым суд пришел к выводу о применении указанного дополнительного наказания.

В нарушение указанных требований суд при назначении осужденному лишения права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, в качестве дополнительного наказания не мотивировал свои выводы в этой части и не сослался в приговоре на ч. 3 ст. 47 УК РФ.

Апелляционное представление помимо формальной ссылки на характер и степень общественной опасности преступления и на данные о личности ФИО1 также не содержит мотивов необходимости применения к нему указанного дополнительного наказания. Из представления не ясно, какие данные о личности осужденного, характеризующегося, как указано в приговоре, по месту жительства удовлетворительно, а по месту работы – положительно, свидетельствуют о невозможности сохранения за ним права управлять транспортным средством, и как на это влияет характер и степень общественной опасности преступления, относящегося к категории небольшой тяжести.

При таких обстоятельствах из приговора подлежит исключению назначение ФИО1 дополнительного наказания в виде лишения права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, на срок 1 год 6 месяцев.

Вопреки доводам жалобы осужденного выводы суда в части разрешения гражданского иска потерпевшего мотивированы, соответствуют требованиям ст. 151, 1064, 1099-1101 Гражданского кодекса Российской Федерации, при этом судом учеты требования разумности и справедливости, а также имущественное положение осужденного. Признать взысканную с осужденного сумму компенсации морального вреда несоразмерной причиненному вреду нельзя. Представленные стороной защиты в суд апелляционной инстанции справки о материальном положении семьи ФИО1 не являются основанием для уменьшения размера взыскания.

На основании изложенного, руководствуясь ст. 389.20, 389.28 и 389.33 УПК РФ, суд

ПОСТАНОВИЛ:

приговор Варгашинского районного суда Курганской области от 20 июля 2017 г. в отношении ФИО1 изменить.

Исключить указание на нарушение ФИО1 пункта 1.5 Правил дорожного движения Российской Федерации.

Исключить назначение ФИО1 дополнительного наказания в виде лишения права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, на срок 1 год 6 месяцев.

В остальном приговор оставить без изменения, апелляционные представление и жалобы – без удовлетворения.

Председательствующий М.М. Петрова