Приговор № 2-12/2019 от 23 сентября 2019 г.

П Р И Г О В О Р

Именем Российской Федерации

г. Якутск 24 сентября 2019 года.

Верховный суд Республики Саха (Якутия) в составе: председательствующего судьи Тарабукиной С.С. и коллегии присяжных заседателей,

с участием государственного обвинителя Потаповой Н.Х.,

подсудимого ФИО1,

защитника Петрова С.П.,

потерпевших Б., В., Н.,

при секретаре Максимовой А.В., переводчиков ФИО2, ФИО3,

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело в отношении

ФИО1, родившегося _______ года в .........., гражданина .........., зарегистрированного и проживающего по адресу: .........., не судимого,

обвиняемого в совершении преступлений, предусмотренных ч.3 ст.30- п. «а» ч.2 ст. 105, ч.2 ст. 139, п. «а» ч.2 ст. 105 УК РФ,

у с т а н о в и л:

Вердиктом коллегии присяжных заседателей от 6 сентября 2019 года ФИО1 признан виновным в том, что 29 июля 2016 года около 23 часов в селе .......... .......... района Республики Саха (Якутия) в доме № ... по ул. .......... (далее ..........) Ч., проживающий в данном доме, А. и Н. распивали спиртные напитки, и в это время к ним пришли и стали вместе с ними распивать спиртное И. и подсудимый ФИО1 В ходе распития спиртных напитков в присутствии Н., А. и Ч. И. несколько раз называл ФИО1: «Да ты же карлик, слабак, да так и есть карлик, ты карлик», а остальные смеялись, не обращая внимания на просьбы ФИО1 не смеяться над ним. Опьянев Ч. уснул на диване, Н. пошел спать в другую комнату, а А. пошел спать в котельную.

Далее в период времени с 01 часа 00 минут до 05 часов 10 минут 30 июля 2016 года И. и ФИО1, остались на кухне вдвоем, где между ними возникла ссора, из-за того, что ФИО1 хотел уйти домой, а И. предлагал еще выпить спиртного. Когда ФИО1 собрался уходить домой И. ударил его сзади в плечо, сказав ему: «Зачем убегаешь, как скотина», после чего они начали бороться на полу кухни, при этом И., требуя у него деньги на спиртное, говорил: «Карлик, у тебя же есть деньги, давай закажем водку». Когда проснувшийся от шума Н. вытолкал их на улицу, они снова начали бороться на земле, при этом И. называл ФИО1: «карлик, чмо, самка», требовал деньги на спиртное. Затем И. позвал на помощь вышедшего из котельной А., который стал удерживать ФИО1 за плечи, прижимая к земле, а И. обшаривал карманы ФИО1 в поисках денег. Далее ФИО1 плюнул А. в лицо, а тот из-за этого помочился на голову лежащего на земле ФИО1

После этого И., А. зашли в дом, а ФИО1 ушёл к себе домой по ул. .......... дом № .... Придя домой ФИО1 из веранды взял гладкоствольное двуствольное охотничье ружье 12 калибра марки ******** № ... (далее ружье), 15 патронов 12 калибра, снаряженных дробовыми зарядами и вернулся к дому № ... по ул. .........., где в это время находились И., Н., А. и Ч.

Вернувшись в этот дом, ФИО1, находясь в состоянии алкогольного опьянения, из-за неприязни, возникшей у него к И. и А., в период с 05 часов 20 минут до 06 часов 10 минут 30 июля 2016 года, пройдя в веранду, через открытую дверь дома, увидев находящихся в кухне Н., А., с веранды через открытый проем входной двери дома, с расстояния не более четырех метров произвел из данного ружья дуплетом два выстрела в сторону А. и Н., причинив А. огнестрельное дробовое сквозное ранение наружной поверхности верхней трети правого предплечья с повреждением локтевой и лучевой костей, расценивающееся как тяжкий вред здоровью. А Н. причинил повреждения характера огнестрельного, слепого, дробового ранения мягких тканей грудной клетки слева, левой верхней конечности (плеча, предплечья, кисти руки), расценивающиеся как легкий вред здоровью. Затем ФИО1 выбежал во двор, чтобы перезарядить ружье, а за ним на крыльцо выбежали Н., А. и проснувшийся И., чтобы отобрать у него ружье.

Увидев, что ФИО1 уже перезарядил ружье, опасаясь за свои жизни, Н. спрыгнул с крыльца и побежал со двора в сторону калитки, А. забежал обратно в дом и запер изнутри входную дверь на крючок, а И. спрятался за бочкой, стоявшей возле крыльца веранды. Смерть Н. не наступила, так как ФИО1 промахнулся и Н. убежал домой.

Далее, ФИО1 подошёл к спрятавшемуся за бочкой И., и с расстояния не более полутора метров произвел в него один прицельный выстрел из ружья, причинив ему огнестрельное дробовое слепое проникающее ранение передней поверхности грудной клетки справа в области средней трети правой ключицы по среднеключичной линии, продолжением которого явился раневой канал, с повреждением мягких тканей передней поверхности грудной клетки справа, многооскольчатым переломом правой ключицы, 1, 2 ребер справа, размозжением правой плечевой артерии и вены, проникающий в правую плевральную полость с размозжением верхней и нижней долей правого легкого, которое сопровождалось обильной кровопотерей, расценивающееся как тяжкий вред здоровью, и от которого наступила смерть И. на месте происшествия.

После этого ФИО1 прошел в веранду дома и, убедившись, что входная дверь дома заперта изнутри, а в доме находились Ч. и А., стал требовать открыть ему входную дверь. Когда Ч., проживающий в этом доме, не открыл ему дверь, услышав за дверью голос А., ФИО1 произвел два выстрела из ружья через дверное полотно в него, в результате чего находившийся за дверью Ч., получив повреждения в виде раны в левой височно-скуловой, лобной области слева, боковой поверхности шеи, у наружного угла левого глаза, расценивающиеся как легкий вред здоровью, потерял сознание и упал на пол. После этого ФИО1 вышел во двор и, подойдя к окну кухни, разбил стекла окна ружьем, произвел один выстрел из ружья через разбитое окно в кухню, попав при этом в телевизор. Затем он через разбитое окно залез в дом, где увидел лежащего на полу без сознания Ч., который не подавал признаков жизни. Смерть Ч. не наступила, так как ФИО1 принял его за мёртвого. Затем ФИО1 прошел в дальнюю комнату, где обнаружил А., и с расстояния не более трех метров произвел из ружья 6 выстрелов в туловище и голову А., причинив ему огнестрельное дробовое слепое ранение передней поверхности правого плечевого сустава, расценивающееся как тяжкий вред здоровью; непроникающее огнестрельное дробовое ранение передней поверхности грудной клетки с повреждением мягких тканей, расценивающееся как легкий вред здоровью; проникающие огнестрельные дробовые слепые ранения головы, передней поверхности грудной клетки, правой боковой поверхности грудной клетки, передней поверхности живота с множественными повреждениями жизненно-важных органов, расценивающиеся как тяжкий вред здоровью, и от которых А. скончался на месте происшествия.

Исходя из установленных вердиктом коллегии присяжных заседателей фактических обстоятельств уголовного дела, суд квалифицирует действия подсудимого ФИО1 по ч.3 ст.30 - п. «а» ч.2 ст. 105 УК РФ, как покушение на убийство четырех лиц, то есть умышленные действия лица непосредственно направленные на совершение умышленного причинения смерти четырем лицам, если при этом преступление не было доведено до конца по не зависящим от этого лица обстоятельствам; по факту причинения смерти потерпевшим И. и А. по п. «а» ч. 2 ст. 105 УК РФ, как убийство двух лиц, то есть умышленное причинение смерти двум лицам; по факту незаконного проникновения в жилище, с учетом высказанного в прениях мнения государственного обвинителя, по ч.1 ст. 139 УК РФ, как нарушение неприкосновенности жилища, то есть, незаконное проникновение в жилище, совершенное против воли проживающего в нем лица.

Установленные вердиктом присяжных заседателей обстоятельства свидетельствуют, что мотивом преступных действий ФИО1 явилась личная неприязнь к потерпевшим, возникшая из-за того, что И. в присутствии остальных потерпевших несколько раз называл его «карлик», указывая на его физический недостаток в виде низкого роста, а остальные смеялись, не обращая внимания на просьбы ФИО1 не смеяться над ним. Когда ФИО1 собрался уходить домой И. ударил его сзади в плечо, сказав ему: «Зачем убегаешь, как скотина». Когда боролись на земле называл ФИО1: «карлик, чмо, самка», требовал деньги на спиртное, обшарил его карманы в поисках денег. А А., удерживавший его, из-за того, что ФИО1 плюнул ему в лицо помочился на голову лежащего на земле ФИО1

Из-за противоправных действий И. и аморальных действий А., у ФИО1 возникла неприязнь и к другим потерпевшим, он решил лишить жизни всех четверых потерпевших. С этой целью ФИО1 сходил к себе домой, где вооружился охотничьим ружьем и 15 патронами, оснащенными дробовыми зарядами, после чего вернулся в дом Ч. и совершил покушение на убийство Н., Ч., И., А., совершил убийство И. и А., посредством производства выстрелов в них из ружья.

О наличии у ФИО1 прямого умысла на лишение жизни всех четырех потерпевших свидетельствуют установленные вердиктом присяжных заседателей конкретные действия подсудимого ФИО1, который вооружившись охотничьим ружьем 12 калибра марки ******** и большим количеством патронов - 15 патронами, снаряженными дробовыми зарядами, то есть орудием, обладающим большой разрушительной силой, что являлось для него очевидным, и что свидетельствует о его умысле на убийство нескольких лиц, что в последующем и было им сделано, вернулся в дом Ч., где находились потерпевшие, и с целью лишения жизни, произвел в каждого потерпевшего выстрелы из ружья с близкого расстояния в область расположения жизненно важных органов человека, о чем свидетельствуют характер, степень тяжести, локализация телесных повреждений, обнаруженных у потерпевших.

Так, в Н. и А. произвел дуплетом два выстрела из ружья с расстояния не более 4 метров в область грудной клетки, о чем свидетельствует наличие у Н. огнестрельного, слепого, дробового ранения мягких тканей грудной клетки слева, левой верхней конечности, расценивающее как легкий вред здоровью. Умысел ФИО1 на лишение жизни потерпевшего Н. не был доведен до конца по причине, не зависящей от его воли, поскольку он промахнулся и выпущенный им заряд дроби попал Н. в левую руку и мягкие ткани грудной клетки слева, не задев жизненно важные органы, и ему, несмотря на полученное ранение, удалось убежать с места происшествия. А. было причинено огнестрельное дробовое сквозного ранение наружной поверхности верхней трети правого предплечья с повреждением локтевой и лучевой костей, расценивающееся как тяжкий вред здоровью.

После производства двух выстрелов в потерпевших Н. и А. ФИО1, продолжая свои действия направленные на лишение жизни, перезарядил ружье и произвел прицельный выстрел с расстояния не более полутора метров в область грудной клетки потерпевшему И., который спрятался за бочкой. В результате чего И. было причинено огнестрельное дробовое проникающее ранение, расценивающееся как тяжкий вред здоровью и находящееся в прямой причинной связи с его смертью на месте происшествия.

Далее, когда Ч., проживающий в этом доме, на его требование не открыл ему дверь, услышав за дверью голос А., ФИО1 с целью лишения жизни произвел в него два выстрела из ружья через дверное полотно, в результате чего находившийся за дверью Ч. получил повреждения в виде раны в левой височно-скуловой, лобной области слева, боковой поверхности шеи, у наружного угла левого глаза, расценивающиеся как легкий вред здоровью. Смерть Ч. не наступила, так как ФИО1 принял его, лежавшего на полу без сознания и не подавшего признаков жизни, уже за убитого им. Затем ФИО1 прошел в дальнюю комнату, где обнаружил А., и с расстояния не более трех метров, с целью лишения жизни, произвел из ружья 6 выстрелов в туловище и голову А., причинив ему проникающие огнестрельные дробовые слепые ранения головы, передней поверхности грудной клетки, передней поверхности живота с множественными повреждениями жизненно важных органов, расценивающиеся как тяжкий вред здоровью, от которых А. скончался на месте происшествия.

Фактические обстоятельства, установленные присяжными заседателями, безусловно, свидетельствуют о том, что подсудимый ФИО1, производя выстрелы из охотничьего ружья, заряженного патронами с дробовыми зарядами, в потерпевших с близкого расстояния, достаточного для причинения дробовым зарядом телесных повреждений, опасных для жизни потерпевших, в область расположения жизненно важных органов человека – в область грудной клетки Н. и И., в голову, область грудной клетки, живота А., в область головы Ч., при этом неоднократно перезаряжая ружье для дальнейшего использования в лишении жизни, а также разбив окно и проникнув в дом, где закрылись потерпевшие Ч. и А., действовал осознанно, последовательно и целенаправленно. ФИО1 понимал, что его действия, опасные для жизни, могут причинить смерть потерпевшим, и желал наступления их смерти. От полученных огнестрельных ранений потерпевшие И. и А. скончались на месте происшествия. Несмотря на то, что в результате производства выстрелов потерпевшим Н. и Ч. были причинены повреждения, которые не могли бы привести к их смерти, данными действиями ФИО1, вопреки доводам защиты, совершил покушение на их убийство, поскольку он выполнил для достижения преступного результата все необходимые для совершения убийства действия, однако преступный результат не наступил по независящим от него обстоятельствам. Смерть Н. не наступила, так как он, несмотря на полученное ранение, смог убежать. Доводы подсудимого ФИО1 и защиты об отсутствии умысла на убийство Н., о том, что стрелял в А., а в находившегося рядом с ним Н. попал случайно являются не состоятельными, поскольку им было произведено с близкого расстояния два выстрела, в каждого потерпевшего, что свидетельствует о направленности его умысла именно на причинение смерти обоим потерпевшим, в результате выстрелов Н. и А. получили огнестрельные дробовые ранения.

Также не состоятельными являются доводы подсудимого ФИО1 и защиты о том, что он не хотел убивать Ч., а стрелял на голос А., считая, что это А. находится за дверью, поскольку ФИО1 достоверно знал, что в доме находились А. и Ч., требовал открыть ему дверь. Когда Ч., находившийся за дверью, дверь не открыл, ФИО1, услышав голос А. за дверью, то есть, зная, что за дверью в непосредственной близости от нее находится потерпевший, тем не менее, произвел два выстрела в дверь на уровне роста человека, в область его головы, о чем свидетельствует локализация ранения Ч., получившего повреждения в виде раны в левой височно-скуловой, лобной области слева, боковой поверхности шеи, у наружного угла левого глаза. При этом он понимал, что производство им двух выстрелов из ружья, заряженного дробовыми зарядами, может привести к гибели потерпевшего, и желал этого. От полученного ранения Ч., потеряв сознание, упал на пол. Далее ФИО1 через разбитое окно залез в дом, где увидел лежащего на полу без сознания Ч., который не подавал признаков жизни, и принял его уже за убитого им, то есть для ФИО1 являлось очевидным неизбежность наступления смерти потерпевшего Ч. и, следовательно, отсутствие необходимости в продолжении насилия для достижения преступного результата, что также, вопреки доводам защитника, свидетельствует о направленности его умысла на лишение жизни потерпевшего Ч., осознанности его действий. Кроме того, ошибка в личности потерпевшего не влияет на форму вины и на квалификацию содеянного, поскольку конкретный потерпевший не является обязательным признаком данного преступления. Смерть Ч. не наступила, так как ФИО1 принял его уже за мертвого, посчитав, что тот скончался от его выстрела, то есть по независящим от него обстоятельствам.

С учетом изложенного, суд приходит к выводу о наличии у подсудимого ФИО1 прямого умысла на убийство всех четырех потерпевших, но преступный результат в отношении потерпевших Н., Ч. не был достигнут им по независящим от него обстоятельствам.

Доводы подсудимого ФИО1 и его защитника об отсутствии у него умысла на убийство четырех потерпевших и о том, что его действия могут быть расценены как убийство двух лиц, совершенное в состоянии аффекта, являются несостоятельными, поскольку противоречат установленным вердиктом присяжных заседателей фактическим обстоятельствам.

Установленные фактические обстоятельства с очевидностью свидетельствуют о том, что при совершении покушения на убийство четырех лиц и убийстве двух лиц ФИО1 не находился в состоянии внезапно возникшего сильного душевного волнения (физиологического аффекта).

Так, вердиктом коллегии присяжных заседателей установлено, что оскорбительные высказывания и действия со стороны потерпевших И. и А. в отношении ФИО1 имели место в период времени с 01 часа 00 минут до 05 часов 10 минут 30 июля 2016 года, а вернулся ФИО1 в дом Ч., сходив перед совершением убийства к себе домой за ружьем и 15 патронами, в период с 05 часов 20 минут до 06 часов 10 минут 30 июля 2016 года, то есть с момента окончания противоправных действий И. и А. и до совершения ФИО1 покушения на убийство и убийства прошло значительное время - 10 минут. Как следует из вердикта присяжных заседателей, ФИО1 вернулся в дом Ч. с заранее обдуманным намерением лишить жизни всех потерпевших, действия ФИО1 при совершении преступления, носили упорядоченный, последовательный и целенаправленный характер, то есть ФИО1 осознавал и контролировал свои действия, и они были совершены им не в процессе или непосредственно сразу после неправомерных действий потерпевших И. и А., а через значительное время после этого, достаточное для того, чтобы реально оценить все последствия намеченных действий. Вопреки утверждениям защиты, установленный вердиктом присяжных заседателей, характер оскорбительных высказываний И. в адрес ФИО1, его действия, выразившиеся в обшаривании карманов, нанесении удара в плечо, а также действия А., который помочился на голову ФИО1, не относятся к насилию, издевательству, тяжкому оскорблению, иным противоправным, аморальным действиям, длительной психотравмирующей ситуации, которые могли бы вызвать у ФИО1 состояние сильного душевного волнения. ФИО1 совершил преступления в состоянии простого алкогольного опьянения.

Кроме того, согласно заключениям первичной амбулаторной комплексной судебной психолого-психиатрической экспертизы № ... от 10 августа-23 августа 2016 года (л.д.238-241 том 5), дополнительной амбулаторной комплексной судебной психолого-психиатрической экспертизы № ... от 16 августа 2017 года (л.д.100-104 том 6) у ФИО1 признаков физиологического аффекта (или иного эмоционального состояния, способного существенно повлиять на сознание и деятельность подэкспертного) в период времени, относящийся к инкриминируемому деянию, нет. Нет клинических проявлений его четкого трехфазного течения, признаков нарушенного сознания. В период инкриминируемого ему деяния ФИО1 находился в состоянии простого алкогольного опьянения. Он мог в полной мере осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими.

При таких данных, вопреки доводам защиты, суд приходит к выводу, что ФИО1 при совершении преступлений в состоянии физиологического аффекта не находился и оснований для переквалификации его действий с п. «а» ч.2 ст. 105 на ст. 107 УК РФ, его оправдании по ч.3 ст.30- п. «а» ч.2 ст. 105 УК РФ не имеется.

Вопреки доводам защитника, в действиях подсудимого ФИО1 имеется состав преступления, предусмотренный ч.1 ст. 139 УК РФ, поскольку как следует из вердикта присяжных заседателей на его требование открыть дверь Ч., проживающий в этом доме, не стал открывать ее, то есть ФИО1, осознавая, что может находиться в доме только с разрешения хозяина, тем не менее, вопреки воле потерпевшего, незаконно проник в дом, разбив окно.

В соответствии с требованиями закона указанное преступление является оконченным с момента противоправного вторжения в жилое помещение любым способом.

Судом проверено состояние психического здоровья подсудимого ФИО1

Согласно заключению первичной амбулаторной комплексной судебной психолого-психиатрической экспертизы № ... от 10 августа-23 августа 2016 года, ФИО1 в период до и во время инкриминируемых ему деяний каким-либо психическим расстройством не страдал. В материалах уголовного дела нет указаний, а при настоящем психолого-психиатрическом обследовании у него не выявлены признаки слабоумия и какие бы то ни было психотические расстройства в виде бреда, галлюцинаций или расстройство сознания. В период инкриминируемого ему деяния находился в состоянии простого алкогольного опьянения. Мог осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими в период инкриминируемого деяния.

В настоящее время ФИО1 обнаруживает признаки ********. На что указывают сведения о том, что после содеянного и предъявления обвинения в убийстве у него появились мысли о самоубийстве, подавленное настроение и замедление мыслительного процесса («мысли о случившемся не дают сосредоточиться»). В настоящее время у него выявляется: ********. Вышеуказанные признаки депрессивной реакции, относящейся к категории ********, у ФИО1 столь выражены, что нарушают его способность осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими. В настоящее время ФИО1 по своему психическому состоянию может представлять опасность для себя и других (********), поэтому ему рекомендуется принудительное лечение в медицинской организации, оказывающей психиатрическую помощь в стационарных условиях специализированного типа с интенсивным наблюдением до выхода из временного болезненного состояния. Признаков физиологического аффекта ( или иного эмоционального состояния, способного существенно повлиять на сознание и деятельность подэкспертного) в период времени, относящийся к инкриминируемому деянию, у ФИО1 нет. Нет клинических проявлений его четкого трехфазного течения, признаков нарушенного сознания (л.д.238-241 том 5).

Постановлением Намского районного суда Республики Саха (Якутия) от 26 сентября 2016 года ФИО1 был переведен в Новосибирскую областную психиатрическую больницу специализированного типа с интенсивным наблюдением до выхода из болезненного состояния (л.д.205 том 2).

По заключению комиссии врачей психиатров .......... психиатрической больницы (стационар) специализированного типа с интенсивным наблюдением министерства здравоохранения РФ № ... от 3 марта 2017 года, в настоящее время ФИО1 вышел из временного болезненного состояния в виде ********, о чем свидетельствует ясное сознание, упорядоченные и соответствующее окружающей обстановке поведение, он правильно понимает заданные вопросы и дает ответы на них по существу, отсутствуют какие-либо значимые расстройства мыслительной и интеллектуальной деятельности. Протестное поведение и установочные намерения преобладают над аффективными расстройствами, что обусловлено нетерпимостью к ограничивающим условиям. В связи с этим комиссия считает, что ФИО1 не нуждается в дальнейшем продолжении принудительного лечения (л.д.117-118 том 6).

Постановлением Заельцовского районного суда г. Новосибирска от 13 июля 2017 года ФИО1 прекращено применение принудительной меры медицинского характера в виде принудительного лечения в психиатрическом стационаре специализированного типа с интенсивным наблюдением в связи с выходом его из болезненного состояния (л.д.239-240 том 2).

Как следует из заключения дополнительной амбулаторной комплексной судебной психолого-психиатрической экспертизы № ... от 16 августа 2017 года, у ФИО1 в настоящее время обнаруживаются признаки ********, что относится к категории «********». По результатам настоящего психолого-психиатрического обследования у ФИО1 обнаруживается ********. В настоящее время и на период судебного разбирательства расстройство личности у ФИО1 компенсировано, не сопровождается психотическими симптомами в виде бреда и галлюцинаций, выраженными расстройствами эмоций и поведения. Жалобы ФИО1 на слуховые и зрительные галлюцинации не подтверждаются объективно, у него нет клинических признаков галлюцинаторного синдрома, являются установочными, то есть симулятивными, и не нарушают его способность в настоящее время осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими. В материалах уголовного дела нет указаний, а по результатам проведенного психолого-психиатрического обследования на период инкриминируемого ему деяния у ФИО1 не было признаков слабоумия, временного и хронического психического расстройства либо иного болезненного состояния психики (не было бреда, галлюцинаций, нарушений сознания). На период инкриминируемого ему деяния ФИО1 находился в состоянии простого алкогольного опьянения. Мог на тот период осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими. По своему психическому состоянию ФИО1 в настоящее время способен правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значение для дела и давать о них показания. В настоящее время ФИО1 по своему психическому состоянию не представляет опасности для себя и для других лиц либо возможностью причинения им иного существенного вреда (нет бреда и галлюцинаций, высказывания о галлюцинаторной симптоматике носят установочный характер), поэтому в применении к нему принудительных мер медицинского характера не нуждается. В настоящее время после проведенного лечения в условиях психиатрического стационара специализированного типа с интенсивным наблюдением г. .......... психическое состояние ФИО1 значительно улучшилось, о чем свидетельствует последовательность его мыслительных процессов, отсутствие суицидальных мыслей и высказываний, появление аппетита, улучшение фона настроения, которое остается несколько сниженным из-за сложившейся следственной ситуации, но уже не достигает нарушений психотического уровня. Данные улучшения психического самочувствия ФИО1 указывают на его выход из временного болезненного состояния, в связи с чем он более не нуждается в применении к нему принудительных мер медицинского характера. Признаков физиологического аффекта или иного эмоционального состояния, которое оказало существенное влияние на сознание и поведение ФИО1 в период времени, относящийся к инкриминируемому деянию, нет (л.д.100-104 том 6).

Из заключения дополнительной амбулаторной комплексной судебной психолого-психиатрической экспертизы № ... от 23 мая 2018 года следует, что у ФИО1 в настоящее время обнаруживаются признаки ********, что относится к категории «********». В настоящее время ******** у ФИО1 компенсировано, не сопровождается психотическими симптомами в виде бреда и галлюцинаций, выраженными расстройствами эмоций и поведения, что не нарушает его способность в настоящее время осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими. В материалах уголовного дела нет указаний, а по результатам проведенного обследования на период инкриминируемого ему деяния у ФИО1 не было признаков слабоумия, временного и хронического психического расстройства либо иного болезненного состояния психики (не было бреда, галлюцинаций, нарушений сознания). На период инкриминируемого ему деяния ФИО1 находился в состоянии простого алкогольного опьянения. Мог на тот период осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими. В применении к нему принудительных мер медицинского характера ФИО1 не нуждается. На период допроса ФИО1 в качестве подозреваемого 30 июля 2016 года, при проверке показаний на месте 31 июля 2016 года при допросе ФИО1 в качестве обвиняемого от 31 июля 2016 года у ФИО1 не было признаков какого-либо временного психического расстройства, в том числе и депрессивной реакции, обусловленной расстройством адаптации. На указанные периоды психическое состояние ФИО1 соответствовало сложившейся ситуации, при даче показаний и проверке показаний на месте он самостоятельно в хронологической последовательности рассказывал о своих действиях, при этом его речь была последовательная, четкая, без длительных пауз и в виде монолога. При дополнительных вопросах следователя он отвечал по существу заданных вопросов, настроение на те периоды у него было ситуационно снижено, однако не достигало нарушений психотического уровня. Галлюцинаторной и бредовой симптоматики подэкспертный на те периоды также не обнаруживал, бредовые идеи и галлюцинаторные переживания не высказывал, в поведении был упорядочен и спокоен. Мог осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими. Мог правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значение для дела и давать о них показания. ********, у ФИО1 было диагностировано при проведении первичной амбулаторной комплексной судебной психолого-психиатрической экспертизы на 10 августа 2016 года, установить конкретное время возникновения ******** у ФИО1 не представляется возможным (л.д.120-126 том 17).

Суд находит данные заключения экспертов обоснованными, они не вызывают у суда сомнений, поскольку экспертизы были назначены в установленном законом порядке, проведены в экспертных учреждениях, специалистами, являющимися экспертами высшей категории и имеющими специальные познания в области судебной психиатрии и психологии, их заключения соответствуют требованиям ст. 204 УПК РФ, в них изложены проведенные исследования, каких-либо противоречий, неясностей в выводах экспертов не содержится.

В судебном заседании поведение подсудимого ФИО1 не вызвало у суда сомнений в его психической полноценности. ФИО1 вел себя адекватно сложившейся ситуации, жалоб на свое психическое состояние не высказывал. С учетом мнения экспертов-психиатров, не доверять выводам которых у суда нет оснований, принимая во внимание данные о личности подсудимого, его поведения в судебном заседании, суд признает его вменяемым и он должен нести уголовную ответственность за деяния, в совершении которых признан коллегией присяжных заседателей виновным.

При назначении подсудимому ФИО1 наказания суд в соответствии со ст. ст. 6, 60 УК РФ учитывает характер и степень общественной опасности совершенных им преступлений, двух преступлений отнесенных законом к категории особо тяжких и одного преступления небольшой тяжести, данные о его личности, наличие смягчающих наказание обстоятельств, влияние назначенного наказания на его исправление и на условия жизни его семьи.

Изучение личности подсудимого показало, что он родился, учился, работал в .......... районе Республики Саха (Якутия). Окончил ******** среднюю общеобразовательную школу, затем закончил ГОУ «********» с присвоением квалификации «********». Является инвалидом ******** группы с детства с диагнозом: «********». Не женат, на иждивении никого не имеет. С места учебы, работы, жительства характеризуется с положительной стороны. На учете у психиатра и нарколога не состоит.

Смягчающими наказание обстоятельствами суд учитывает признание вины, активное способствование ФИО1 раскрытию и расследованию преступления путем участия в следственных действиях, направленных на получение и закрепление доказательств в период предварительного расследования, раскаяние в содеянном, положительные характеристики, состояние здоровья, инвалидность ******** группы, отсутствие судимости.

Также суд учитывает в качестве смягчающего наказание обстоятельства противоправное и аморальное поведение потерпевших И., А. соответственно, которое явилось поводом для совершения преступлений, что установлено вердиктом коллегии присяжных заседателей.

При определении вида и размера наказания суд также учитывает решение коллегии присяжных заседателей, признавших ФИО1 заслуживающим снисхождения по всем совершенным преступлениям, и, назначая наказание, руководствуется ч.1 ст. 65 УК РФ.

В силу ч. 4 ст. 65 УК РФ обстоятельства, отягчающие наказание в виде совершения преступления с использованием оружия – огнестрельного оружия, совершения преступления в состоянии опьянения, вызванном употреблением алкоголя, установленные вердиктом коллегии присяжных заседателей, судом при назначении наказания не учитываются.

Исходя из фактических обстоятельств совершенных преступлений, предусмотренных п. «а» ч.2 ст. 105 УК РФ, ч.3 ст.30- п. «а» ч.2 ст. 105 УК РФ, характера и степени их общественной опасности, оснований для применения ст. 64 УК РФ суд не усматривает ввиду отсутствия исключительных обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности совершенных преступлений.

Не нашел суд и оснований, предусмотренных ч.6 ст. 15 УК РФ для изменения категории преступления на менее тяжкую, с учетом фактических обстоятельств преступлений, степени их общественной опасности, способа, мотива и других обстоятельств совершения ФИО1 двух умышленных особо тяжких преступлений.

Цели наказания могут быть достигнуты лишь при реальном отбывании ФИО1 наказания в виде лишения свободы.

Суд приходит к выводу, что исправлению ФИО1 и предупреждению совершения им новых преступлений будет способствовать назначение дополнительного наказания в виде ограничения свободы.

Наказание по ч. 3 ст.30- п. «а» ч.2 ст. 105 УК РФ следует назначить с учетом требований ч.3 ст. 66 и ч.1 ст. 65 УК РФ.

В соответствии с п. «в» ч.1 ст. 58 УК РФ отбывание ФИО1 лишения свободы подлежит в исправительной колонии строгого режима, как осужденному за особо тяжкие преступления и ранее не отбывавшего лишение свободы.

Дополнительный вид наказания в виде ограничения свободы подлежит отбытию подсудимым ФИО1 по месту жительства, определенного им после освобождения из мест лишения свободы.

В силу ч.3 ст. 72 УК РФ ФИО1 начало срока отбытия наказания следует исчислять со дня вступления приговора в законную силу, а время предварительного содержания под стражей зачесть в срок наказания в виде лишения свободы из расчета один день за один день со дня его задержания – с 30 июля 2016 года по 25 сентября 2016 года, с 14 июля 2017 года по 14 марта 2019 года; принудительное лечение в медицинской организации, оказывающей психиатрическую помощь в стационарных условиях с 26 сентября 2016 года по 13 июля 2017 года, а также содержание под стражей с 30 августа 2019 года до дня вступления приговора в законную силу.

Меру пресечения ФИО1 – содержание под стражей - следует оставить без изменения до вступления приговора в законную силу, для обеспечения исполнения приговора.

Медицинских противопоказаний для отбывания лишения свободы в исправительной колонии подсудимым ФИО1 судом не установлено.

В соответствии с ч.1 и 2 ст. 78 УК РФ, лицо освобождается от уголовной ответственности, если со дня совершения преступления истек срок давности, который исчисляется со дня совершения преступления и до момента вступления приговора в законную силу.

Незаконное проникновение в жилище ФИО1 имело место 30 июля 2016 года. Преступление, предусмотренное ч.1 ст. 139 УК РФ относится к преступлениям небольшой тяжести, срок давности за которое составляет 2 года после совершения преступления.

Обстоятельств, которые бы повлекли за собой приостановление течения сроков давности, не установлено. Срок давности уголовного преследования за данное преступление истек 30 июля 2018 года, в период рассмотрения дела судом.

Данное обстоятельство в соответствии с п.3 ч.1 ст. 24 УПК РФ влечет за собой освобождение ФИО1 от назначенного наказания по ч.1 ст. 139 УК РФ, ввиду истечения сроков давности уголовного преследования.

Потерпевшими Б., В. заявлены гражданские иски о взыскании компенсации морального вреда, причиненного им и их близким смертью сына и брата соответственно, в размере 5000000 рублей в пользу Б., в размере 2000000 рублей в пользу В. (л.д.169-173 том 7, л.д.25 том 21).

В судебном заседании гражданские истцы Б., В. поддержали свои исковые требования, приведя доводы изложенные в них.

Подсудимый ФИО1 исковые требования не признал, указав, что материальной возможности выплатить не имеет.

Суд находит заявленные Б., В. исковые требования подлежащими частичному удовлетворению.

В соответствии со ст. 151 ГК РФ, если гражданину причинен моральный вред (физические и нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

Действиями подсудимого ФИО1, выразившимися в умышленном убийстве родного сына Б., родного брата В. потерпевшим, безусловно, причинены тяжелые нравственные страдания, так как насильственная и безвременная смерть родного и близкого человека является невосполнимой утратой, необратимым обстоятельством, нарушающим психическое благополучие родственников и членов семьи, что в соответствии со ст. 151 ГК РФ является основанием для взыскания с подсудимого в пользу потерпевших денежной компенсации морального вреда.

При определении размера компенсации согласно требованиям п.2 ст. 1101 ГК РФ суд учитывает фактические обстоятельства дела, установленные вердиктом присяжных заседателей, характер причиненных потерпевшим нравственных страданий, материальное положение подсудимого ФИО1, а также принимает во внимание требования разумности и справедливости.

С учетом изложенного суд считает возможным взыскать с подсудимого ФИО1 компенсацию морального вреда в пользу потерпевшей Б. в размере 1000000 рублей, в пользу потерпевшего В. в размере 1000000 рублей.

При решении вопроса о вещественных доказательствах суд руководствуется требованиями ч. 3 ст. 81 УПК РФ и мнением участников процесса.

На основании изложенного и руководствуясь ст. ст. 348, 350, 351 УПК РФ, суд

п р и г о в о р и л:

ФИО1 признать виновным в совершении преступлений, предусмотренных ч.3 ст. 30- п. «а» ч.2 ст. 105, п. «а» ч.2 ст. 105, ч.1 ст. 139 УК РФ и назначить ему наказание:

по ч. 1 ст. 139 УК РФ – штраф в размере 30000 рублей, с освобождением от назначенного наказания, в связи с истечением сроков давности уголовного преследования на основании п.3 ч.1 ст.24 УПК РФ.

по ч.3 ст.30 - п. «а» ч.2 ст. 105 УК РФ – 9 (девять) лет лишения свободы с ограничением свободы на 1 год;

по п. «а» ч. 2 ст. 105 УК РФ –16 (шестнадцать) лет лишения свободы с ограничением свободы на 1 год 6 месяцев;

На основании ч.3 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений путем частичного сложения наказаний, окончательное наказание ФИО1 назначить в виде 19 (девятнадцать) лет лишения свободы, с ограничением свободы сроком на 2 года с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима.

В соответствии со ст. 53 УК РФ, после отбытия наказания в виде лишения свободы, возложить на ФИО1 в период отбывания дополнительного наказания в виде ограничения свободы, следующие виды ограничений: не выезжать за пределы территории муниципального образования, где осужденный будет проживать после отбытия лишения свободы, не изменять место жительства или пребывания, а также место работы без согласия специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбыванием осужденными наказания в виде ограничения свободы и являться в эти органы для регистрации 1 (один) раз в месяц.

Меру пресечения ФИО1 в виде содержания под стражей оставить без изменения до вступления приговора в законную силу.

Срок отбывания наказания ФИО1 исчислять со дня вступления приговора в законную силу. Зачесть в срок лишения свободы из расчета один день за один день время содержания ФИО1 под стражей с 30 июля 2016 года по 25 сентября 2016 года, с 14 июля 2017 года по 14 марта 2019 года; принудительное лечение в медицинской организации, оказывающей психиатрическую помощь в стационарных условиях с 26 сентября 2016 года по 13 июля 2017 года, а также время содержания под стражей с 30 августа 2019 года до дня вступления приговора в законную силу.

Гражданские иски потерпевших Б., В. удовлетворить частично.

Взыскать с осужденного ФИО1 компенсацию морального вреда в пользу потерпевшей Б. в размере 1000000 (один миллион) рублей, в пользу потерпевшего В. в размере 1000000 (один миллион) рублей.

По вступлении приговора в законную силу вещественные доказательства: сотовый телефон марки «********», денежную купюру достоинством 500 рублей – вернуть осужденному ФИО1; сотовый телефон марки «********» - вернуть потерпевшему В., сотовый телефон марки «********»- вернуть потерпевшей Б.

Все смывы с пятен бурого цвета, следы рук, 13 стреляных гильз, фрагмент стойки окна рамы, фрагмент кожзаменителя с входной двери, нож с деревянной рукояткой, 3 стеклянные бутылки, 2 контейнера от патрона, тканевую ширму, фрагменты 2 досок с пола, штаны и куртку камуфляжной расцветки ФИО1, дробь, пыж-контейнер, брюки А., футболку И. – уничтожить, как не представляющие ценности и не востребованные.

Телевизор плазменный марки «********», часы настенные – вернуть потерпевшему К.

Светокопии скриншота из мессенджера WhatsApp Г., его электронные копии на диске - хранить при деле в течение всего срока хранения последнего.

Охотничье ружье 12 калибра, марки ******** № ..., 2 гильзы – передать в Управление Федеральной службы войск национальной гвардии РФ по Республике Саха (Якутия) для принятия решения в соответствии с действующим законодательством.

Приговор может быть обжалован в апелляционном порядке в течение 10 суток со дня провозглашения, а осужденным, содержащимся под стражей, - в тот же срок со дня вручения ему копии приговора. В случае подачи апелляционной жалобы, осужденный вправе ходатайствовать о своем участии и об участии защитника в рассмотрении уголовного дела судом апелляционной инстанции, о чем должно быть указано в его апелляционной жалобе или в возражениях на жалобы, представления, принесенные другими участниками уголовного процесса, вправе подать свои возражения в письменном виде и иметь возможность довести до суда апелляционной инстанции свою позицию непосредственно либо с использованием систем видеоконференц-связи, а также поручать осуществление своей защиты избранному защитнику, вправе отказаться от защитника, ходатайствовать о назначении защитника.

Председательствующий С.С.Тарабукина