Апелляционное постановление № 22К-510/2021 от 20 апреля 2021 г.

Судья: Аршинова Е.В. Материал № 22к-510/2021


А П Е Л Л Я Ц И О Н Н О Е П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

г. Липецк 20 апреля 2021 года

Суд апелляционной инстанции Липецкого областного суда в составе председательствующего - судьи Борисёнка Ю.Ф.;

при помощнике судьи Масякиной Ю.И., ведущей протокол судебного заседания;

с участием государственного обвинителя Минаева И.С.;

подсудимых К, Б, П;

защитников – адвокатов Белкина С.Н., Резова С.Н., Колтакова А.С., Андросовой Н.С., Игнатченко В.А.;

рассмотрел в открытом судебном заседании с использованием систем видеоконференц-связи материал по апелляционным жалобам: подсудимой К, её защитников - адвокатов Белкина С.Н. и Резова С.Н.; подсудимого П его защитников - адвокатов Андросовой Н.С., Колтакова А.С.; апелляционной жалобе с дополнениями подсудимого Б на постановление Советского районного суда г. Липецка от 18 марта 2021 г., в отношении:

К, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, уроженки г.Липецка, гражданке РФ, разведённой, с высшим образованием, зарегистрированной и проживающей по адресу: <адрес> работавшей <данные изъяты>, не судимой, обвиняемой в совершении преступления, предусмотренного ч.6 ст. 290 УК РФ;

Б, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, уроженца пос. Мирный Новомосковского района Тульской области, гражданина РФ, с высшим образованием, работавшему <данные изъяты> разведённого, имеющему двоих малолетних детей; военнообязанного, зарегистрированному по адресу: <адрес> проживающему по адресу: <адрес> не судимому, обвиняемому в совершении преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 291.1 УК РФ;

П, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, уроженца г. Липецка, гражданина РФ, разведённого, с высшим образованием, работавшему <данные изъяты> зарегистрированному и проживающему по адресу: <адрес>, не судимому, обвиняемому в совершении преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 291.1 УК РФ;

которым постановлено:

-продлить срок содержания под стражей К ДД.ММ.ГГГГ года рождения, уроженки г.Липецка, гражданки РФ, на 3 месяца, а всего до 18 месяцев со дня поступления уголовного дела в суд, то есть до 25 июня 2021 года.

В удовлетворении ходатайства подсудимой К К и её защитникам Белкину С.Н. и Резову С.Н. об изменении меры пресечения – отказать.

-продлить срок содержания под стражей П, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, уроженцу г.Липецка, гражданину РФ, на 3 месяца, а всего до 18 месяцев со дня поступления уголовного дела в суд, то есть до 25 июня 2021 года.

В удовлетворении ходатайства подсудимого П П и его защитнику Андросовой Н.С. об изменении меры пресечения – отказать.

-продлить срок содержания под стражей Б ДД.ММ.ГГГГ года рождения, уроженцу пос. Мирный Новомосковского района Тульской области, гражданину РФ, на 3 месяца, а всего до 18 месяцев со дня поступления уголовного дела в суд, то есть до 25 июня 2021 года.

В удовлетворении ходатайства подсудимого Б и его защитникам Чермашенцеву Н.И. и Игнатченко В.А. об изменении меры пресечения – отказать.

Доложив содержание обжалуемого постановления, апелляционных жалоб, а также дополнений к жалобе подсудимого Б, заслушав выступления защитников и подсудимых, просивших удовлетворить доводы жалоб, мнение государственного обвинителя Минаева И.С., который возражал и просил обжалуемое постановление оставить без изменения, а апелляционные жалобы и дополнения к жалобе подсудимого Б – без удовлетворения, суд апелляционной инстанции

У С Т А Н О В И Л :

в производстве Советского районного суда г.Липецка с 25.12.2019г. находится уголовное дело в отношении К, обвиняемой в совершении преступления, предусмотренного ч.6 ст. 290 УК РФ, Б и П, обвиняемых в совершении преступления, предусмотренного ч.4 ст. 291.1 УК РФ.

15 марта 2021 года государственный обвинитель Минаев И.С. заявил ходатайство о продлении подсудимым К, Б, П срока содержания под стражей, поскольку учитываемые ранее при избрании и продлении срока содержания под стражей обстоятельства не изменились, а основания для содержания подсудимых под стражей не отпали.

18 марта 2021 года Советский районный суд г. Липецка вынес постановление, резолютивная часть которого приведена выше.

В апелляционной жалобе адвокат Белкин С.Н., в защиту подсудимой К, просит вынесенное в отношении К постановление Советского районного суда г. Липецка от 18.03.2021 отменить; изменить действующую меру пресечения либо на подписку о невыезде и надлежащем поведении, либо на залог в сумме 500000 тысяч рублей, либо на запрет определенных действий, либо на домашний арест.

В обоснование требований апелляционной жалобы приводит положения ряда статей Конституции РФ, Международного пакта о гражданских и политических правах от 16.12.1966 г., Конвенции о защите прав человека и основных свобод, выдержки из обжалуемого решения, где суд ссылается на обоснованность подозрения в причастности К, Б и П к совершению инкриминируемых преступлений, указывая, что данный вывод суда противоречит фактическим обстоятельствам дела, требованиям уголовно-процессуального закона, устанавливающего стадию и порядок оценки доказательств.

Суд первой инстанции ошибочно указал на то, что обстоятельства, указанные им в постановлении, ранее уже учитывались при избрании меры пресечения; вопреки требованиям закона, фактически дал оценку достоверности и достаточности собранных доказательств; свои выводы обосновал ссылками на доказательства, содержание которых свидетельствуют о необоснованном подозрении К в причастности к инкриминируемому преступлению.

В нарушение положений ч.2 ст. 17 УПК РФ суд фактически дал оценку достоверности и достаточности собранных доказательств, сославшись на доказательства, свидетельствующие о необоснованном подозрении К в причастности к инкриминируемым преступлениям. Суд придаёт ряду доказательств заранее установленную силу, фактически считая их относимыми, допустимыми и достоверными. Однако реальное содержание указанных доказательств, напротив, опровергает как обоснованность подозрения в причастности к совершению преступления, так и наличие самого события преступления. Так, ни один свидетель, указанный в обжалуемом решении, не указывает на причастность К к совершению преступления, эти свидетели не допрашивались в суде.

Не свидетельствует об обоснованности подозрения в причастности К к совершению вменяемого ей преступления и договор аренды земельного участка от 10.04.2015 г., поскольку законность его заключения не оспаривалась ( и не оспаривается) кем-либо, а факт его заключения не является признаком объективной стороны вмененного преступления.

Не может подтверждать обоснованность подозрения в причастности к совершенному преступлению в виде получения взятки за «выдачу согласия на переуступку прав». Согласие о переуступке прав от 04.10.2016г., упомянутое в постановлении, как реальный «документ», физически отсутствует в материалах уголовного дела. Материалы дела содержат подписанное К согласие о переуступке прав от 04.10.2016г., которое: не является (и не являлось) «переуступкой» прав, не учитывалось в ходе проведения государственной регистрации права, то есть не породило возникновение каких-либо прав и обязанностей; выдавалось Ч, а не Ж. Передача прав и обязанностей по договору аренды не является их «переуступкой» в силу отсутствия в Земельном кодексе РФ как правового понятия, так и механизма правового регулирования «переуступки» права аренды. Таким образом, ссылка суда на согласие о переуступке прав от 04.10.2016г. является ненадлежащим аргументом, в силу фактического отсутствия в деле указанного «документа».

Наличие в деле соглашения от 04.10.2016 г. о передаче прав и обязанностей по договору аренды также не является аргументом в пользу обоснованности подозрения в причастности к получению взятки, так как К не являлась стороной этого соглашения, заключенного между физическим и юридическим лицом в рамках действующего законодательства.

Таким образом, суд в обоснование необходимости продления срока содержания под стражей К нарушает принцип свободы оценки доказательств, аргументируя свою позицию по этому вопросу ссылками на заведомо неотносимые к предмету судебного разбирательства материалы дела.

Судом первой инстанции в ходе рассмотрения вопроса о продлении срока содержания под стражей были допущены нарушения принципа состязательности сторон. Так, стороной защиты были заявлены самостоятельные ходатайства об изменении меры пресечения на более мягкую. Более того, защитником Андросовой Н.С. было оглашено и приобщено к материалам дела письменное ходатайство об изменении меры пресечения. Однако, в ходе судебного заседания сторонами указанные ходатайства не обсуждались, никто из участников процесса не высказывал своего мнения относительно ходатайств об изменении меры пресечения, стороны высказывались исключительно по вопросу обоснованности ходатайства государственного обвинителя. Указные обстоятельства свидетельствуют о нарушении прав на защиту выразившихся в фактическом лишении возможности выразить свое мнение по ходатайствам об изменении меры пресечения.

Более того, при разрешении ходатайства государственного обвинителя суд не исследовал материалы уголовного дела, содержащие протоколы допросов свидетелей иные протоколы следственных действий, а также иные документы, на которые имеется ссылка в обжалуемом решении. Государственный обвинитель не представил (не огласил) ни одного листа из материалов уголовного дела в обоснование своей позиции о продлении срока содержания под стражей (и не ходатайствовал об этом). Сторона защиты ходатайствовала об оглашении и исследовании конкретных материалов дела в целях опровержения доводов государственного обвинителя, но суд под надуманным предлогом немотивированно отказал в реализации данного права.

Суд первой инстанции отказал подсудимому П в удовлетворении ходатайства об оглашении положения об Управлении (т. 20 л.д. 134-141), частично оглашенном в ходе представления письменных доказательств стороной обвинения. Между тем, оглашение и исследование в судебном заседании положения об Управлении могло и должно было повлиять на выводы суда первой инстанции, так как положение, имеющееся в материалах дела, не обладает признаком относимости к предъявленному обвинению.

Цитируя п.2.27, п.2.29 положения об Управлении, утвержденное распоряжением администрации Липецкой области от 07.10.2010г. №402-р (в ред. от 04.08.2014, утв. распоряжением Липецкой области №315-р), содержащееся в обвинительном заключении со ссылкой на содержание данного доказательства в т. 20 л.д. 134-141, указывает, что в т. 20 на л.д. 137 п. 2.27 и п. 2.29 положения об Управлении изложены иным образом. Противоречия в части цитирования их в обвинительном заключении свидетельствует не только против достоверности доказательства, но и против относимости к предмету доказывания сведений, изложенных на листах 134-141 тома 20. Отмечает, что любые правовые акты, изложенные в редакциях дат лежащими за пределами времени совершения преступления, то есть после 17.10.2016 не обладают признаками относимости к предмету доказывания по уголовному делу. Между тем, сторона обвинения ссылается на «документ», п. 2.29 которого излагается в редакции администрации Липецкой области от 22.11.2016 №553-р, что свидетельствует о недопустимости к предмету доказывания положения об Управлении имущественными и земельными отношениями (т.20, л.д. 134-141).

По результатам представления стороной обвинения доказательств, содержащихся в письменных материалах дела, нашли свое полное подтверждение доводы защиты о том, что: в материалах дела отсутствуют протоколы следственных действий, свидетельствующие об изъятии у К денежных средств - предмета взятки; ни один объект, направленный на фоноскопическую, лингвистическую и криминалистическую экспертизу, не принадлежит и процессуально не связан с К; по делу нет ни одного объекта, который исследовался в целях установления наличия либо отсутствия голоса и речи обвиняемой К; в криминалистических экспертизах отсутствуют данные, указывающие на противоправный характер действий лиц, участвующих в разговорах, зафиксированных на материальных носителях; из текстов экспертиз и постановлений об их назначении следует, что К не является участником исследуемых разговоров; выводы фоноскопических экспертиз не имеют отношения к К, исключают ее участие в совершении противоправных действий, атрибутируют голоса и речь других лиц и фактически подтверждают довод защиты о незаконности и необоснованности ее уголовного преследования.

Более того, по результатам исследования письменных материалов дела в судебном следствии установлено, что стороной обвинения не представлено доказательств, подтверждающих: наличие события преступления, а именно доказательств, которыми устанавливается время и место совершения вмененного деяния - получения взятки; физическое наличие предмета преступления - денежных средств в сумме пять миллионов рублей; наличие умысла на совершение какого-либо преступления и корыстного мотива в действиях К, связанных с подписанием согласия на передачу прав и обязанностей по договору; наличие факта предоставления взяткодателю Ж преимущественного права заключения договора аренды; наличие факта заключения договора аренды с Ж на длительный срок.

Стороной обвинения не представлено доказательств, подтверждающий: законность и обоснованность проведения оперативно-розыскных мероприятий в отношении подсудимых и иных лиц; законность и обоснованность передачи результатов ОРМ органу дознания, следователю в суд; законность и обоснованность использования результатов ОРМ в настоящем уголовном процессе.

По результатам исследования письменных материалов дела в судебном следствии установлено, что: стороной обвинения представлены доказательства в собирании которых участвовал следователь, подлежащий отводу; органами предварительного расследования были нарушены процессуальные прав обвиняемых 02 августа 2019 г. (дата объявления об окончании предварительного расследования); стороной обвинения представлены доказательства, полученные после объявления об окончании предварительного расследования; при собирании доказательств органами предварительного следствия была допущена подмена одних следственных действий другими.

Суд первой инстанции в нарушение требований постановления Пленума Верховного Суда РФ №41 от 19.12.2013г. не указал, какими объективными, исследованными в судебном заседании по вопросу о продлении меры пресечения, материалами подтверждается вывод суда о том, что применение более мягких мер пресечения, чем заключение под стражу, не исключат возможности скрыться от суда, угрожать свидетелям и другим участникам уголовного судопроизводства, иным путем воспрепятствовать производству по делу.

Настаивает, что К не располагает возможностью и не желает оказать какое-либо воздействие на участников уголовного судопроизводства, препятствовать производству по делу, скрыться от суда. На протяжении всего предварительного (и судебного) следствия К не совершила ни одного действия, которое можно было бы толковать против нее, как намерение воспрепятствовать производству по делу.

К обвиняется в ненасильственном преступлении, в силу возраста и характера ее личности она не представляет опасности для общества и государства; страдает хроническими заболеваниями сердечно-сосудистой системы, что ставит ее в первую группу риска в условиях распространения коронавирусной инфекции, более того за время нахождения под стражей ее состояние здоровья существенно ухудшилось.

В апелляционной жалобе адвокат Резов С.Н., в защиту подсудимой К, просит постановление Советского районного суда г. Липецка от 18.03.2021 года в отношении К отменить; избрать К меру пресечения либо в виде запрета определенных действий, либо залога, либо домашнего ареста, либо подписки о невыезде и надлежащем поведении, освободив ее из-под стражи.

В обоснование требований апелляционной жалобы, ссылаясь на положения ч.4 ст. 7 УПК РФ, указывает, что суд рассмотрел вопрос о продлении срока содержания под стражей с обвинительным уклоном, без учета общего срока содержания К под стражей, который составляет 29 месяцев.

Свое решение о продлении срока содержания под стражей суд фактически обосновал тяжестью предъявленного обвинения, формально ссылаясь на другие обстоятельства, которым дал неверную оценку. Вместе с тем, санкция ч.6 ст. 290 УК РФ предусматривает наказание, в том числе не связанное с лишением свободы.

Верховный Суд РФ неоднократно указывал, что наличие обоснованного подозрения в том, что заключенное под стражу лицо совершило преступление, является необходимым условием для законности ареста. Вместе с тем, такое подозрение не может оставаться единственным основанием для продолжительного содержания под стражей. Должны существовать и иные обстоятельства, которые могли бы оправдать изоляцию лица от общества. При этом указанные обстоятельства должны быть реальными, обоснованными, то есть подтверждаться достоверными сведениями. В случае продления сроков содержания под стражей суды должны указывать конкретные обстоятельства, оправдывающие продление этих сроков, а также доказательства, подтверждающие наличие этих обстоятельств. Однако таких обстоятельств по делу не установлено.

Ссылаясь на ст. 6.1. УПК РФ, п. 14 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 10.10.2003 №5, указывает, что при рассмотрении уголовного дела допускается волокита. Так, несмотря на то, что судом в последнее время судебные заседания назначаются четыре раза в неделю, эффективность от их проведения очень мала. До обеденного перерыва длительность судебных заседаний составляет всего от 15 минут до 1.5 часа, в связи с систематической доставкой подсудимых с опозданием от 30 минут до 1,5 часов, по технически причинам, которые невозможно устранить. После обеда судебные заседания продолжаются 2.5-3 часа. На неоднократные ходатайства защиты об изменении графика судебных заседаний, с целью ускорения рассмотрения уголовного дела, суд безосновательно отказывает в этом. Избранный судом способ вызова свидетелей по делу, по особому списку государственного обвинителя, малоэффективен. При этом сторона защиты не уведомляется о том, какие свидетели вызываются в судебное заседание, в связи с чем сторона защиты лишена возможности подготовиться к их допросам. Основные свидетели по делу: Л П.С. Ж, М.С.А. государственным обвинителем, а следовательно, и судом, умышленно не вызываются, дабы иметь искусственные основания для продления меры пресечения в виде заключения под стражу, в связи с не допросом этих свидетелей, о чем суд неоднократно указывал, и указывает в обжалуемом постановлении. При исследовании вещественных доказательств суд периодически ссылается на отсутствие технических средств. Подсудимые и часть защитников не ознакомлены с материалами уголовного дела в полном объеме, в связи не предоставлением материалов дела в полном объеме. Все эти обстоятельства свидетельствуют о волоките по делу при его рассмотрении.

Ссылка суда на показания свидетелей: П.С., Ж, М.С.А., Л, как определяющих причастность К к инкриминируемому деянию, безосновательна, поскольку они не являются очевидцами передачи или получения взятки К; ни одно из исследованных в суде доказательств не подтверждает причастность К к получению взятки или передаче ей взятки кем-либо; по делу отсутствует предмет взятки -денежные средства, так как таковой не изымался вообще; факт передачи денежных средств К какими- либо другими доказательствами по делу не фиксирован, так как такового не было; предъявленное К обвинение, исходя из установленных следствием обстоятельств - передача прав по договору аренды земельного участка, фактическим владельцем которого, по мнению следствия, являлась К, а не Ч Ч даже на платной основе, не может образовывать состав преступления, предусмотренный ст. 290 УК РФ (ч.6 ст.290 УК РФ), или другого преступления, так как фактически произошла продажа арендных прав по договору аренды земельного участка, а не получение взятки.

Находясь в условиях СИЗО, К фактически без приговора суда более 2,5 лет находится в тюремном режиме, несмотря на то, что уголовное законодательство запрещает женщинам назначать такие режимы как тюрьма, особый режим, строгий режим.

Принимая решение по ходатайству государственного обвинителя, суд в полной мере не учел, что К: имеет на иждивении сына, который является студентом и ему требуется материальная и моральная поддержка матери; имеет устойчивые социальные связи; имеет хронические заболевания, количество которых увеличилось в два раза, и их течение осложнилось еще более; ее возраст более 53 лет.

В апелляционной жалобе подсудимая К просит постановление Советского районного суда г. Липецка от 18 марта 2021 года отменить, как незаконное, необоснованное и немотивированное. В обоснование требований апелляционной жалобы указывает, что выводы суда сделаны при отсутствии доказательств, исследованных в судебном заседании.

В Советском районном суде г. Липецка с 25.12.2019г. вопрос о мере пресечения рассматривался 6 раз, за этот период государственный обвинитель ни разу не представил каких-либо конкретных доказательств, свидетельствующий о том, что при изменении меры пресечения она скроется от суда, будет угрожать свидетелям либо препятствовать правосудию.

В ходе судебного заседания государственный обвинитель отказался от исследования каких-либо доказательств в подтверждение своей позиции, мотивировав это тем, что они исследовались ранее. Однако с точки зрения закона при решении вопроса о продлении срока содержания под стражей суд обязан исследовать доказательства, обосновывающие данное обстоятельство.

Государственным обвинителем доказательства не заявлялись, предугадать, что будет заложено в обоснование продления невозможно. Таким образом, суд самостоятельно, без какого-либо участия сторон, выбрал из предыдущих постановлений о продлении срока содержания под стражей необходимые ему доказательства. Следовательно, выводы суда о необходимости продления срока содержания под стражей основаны на доказательствах, не исследованных в судебном заседании, что является основанием для отмены постановления.

Суд не отразил в постановлении доводы защиты об ухудшении состояния её здоровья и не дал оценки этому доводу, ограничившись констатацией отсутствия заболеваний, препятствующих содержанию под стражей.

Суд оставил без вынимания доводы защиты о нарушении права на защиту, указав, что некоторые ограничения обусловлены защитой всех лиц, содержащихся под стражей от распространения коронавирусной инфекции, что недопустимо при условии, что данные ограничения приходятся на судебное следствие, где происходит разрешение вопроса о виновности либо невиновности лица.

Ссылаясь на условия, в которых оказывается юридическая помощь в СИЗО, указывает, что на протяжении года оказание юридической помощи происходит в очевидно неприемлемых условиях, которые существенно ограничивают её право на защиту, что является прямым нарушением норм УПК РФ и стандартов ЕСПЧ, является бесчеловечным и унижающим.

Вопреки выводам суда, подобного рода нарушения права на защиту не компенсированы общением с адвокатами в суде при непосредственном участии конвоя.

В обоснование подозрений суд приводит ссылку на показания свидетелей М.С.А. Л, Ж, П.С. упуская тот факт, что данные лица с ней не знакомы и никогда не контактировали. Более того, закладывая показания этих свидетелей в постановление о продлении срока содержания под стражей, суд не предпринял попыток вызвать их в суд, наоборот, неоднократно отказывав в ходатайстве об их вызове.

Обращает внимание, что находится 2,5 года в тюремных условиях, при этом: не являясь участником либо объектом никаких ОРМ по делу: ее изобличают свидетели, которые с ней не взаимодействовали; все письменные документы исследованы и ни один из документов не свидетельствует о реализации полномочий должностного лица применительно к якобы взяткодателю; суд всячески уклоняется от исследования доводов и ходатайств защиты именно по вопросу отсутствия полномочий её должности.

В судебном заседании ей не представилась возможность высказать свое мнение по поводу ходатайства, заявленного защитой П, оно было рассмотрено судом без учета её мнения.

В апелляционной жалобе адвокат Андросова Н.С., в защиту подсудимого П, просит постановление Советского районного суда г. Липецка от 18.03.2021 в отношении П отменить; избрать в отношении П меру пресечения в виде домашнего ареста, который он будет отбывать по адресу: <адрес> или залога в размере 500000 рублей, или запрета определенных действий.

В обоснование требований апелляционной жалобы, ссылаясь на ч.4 ст. 7 УПК РФ, п. п. 3, 21 постановления Пленума Верховного Суда РФ №41 от 19.12.2013, указывает, что суд по истечении определенного промежутка времени не должен продлевать меру пресечения в виде заключения под стражу автоматически, указывая на то, что обстоятельства, которые учитывались судом при избрании меры пресечения в виде заключения под стражу не изменились и сохранили свою актуальность.

Суд, сославшись на постановление Бассманного районного суда г. Москвы, не исследовал данное постановление, равно как и обстоятельства, послужившие основанием для продления срока содержания под стражей, а также отказал в ходатайстве об оглашении и исследовании в судебном заседании доводов стороны защиты о необходимости изменения меры пресечения на домашний арест, залог или запрет определенных действий.

Верховный Суд РФ в своем обзоре судебной практики за 2019год указал, что суды не должны автоматически продлевать арест обвиняемых; изначально избранная мера пресечения в виде содержания под стражей не означает, что она должна сохраняться на все время следствия и суда.

Выводы суда о том, что П., находясь на свободе, может скрыться от суда, оказать воздействие на свидетелей уголовного дела, воспрепятствовать производству по делу не аргументирован и ни подтвержден, поскольку в ходе судебного заседания доказательства вышеизложенного не исследовались и не оглашались.

Выводы суда о продлении срока содержания под стражей в отношении П противоречат смыслу ст. 22 Конституции РФ и постановлению Конституционного Суда РФ от 13.06.1996 г. №14-П. В настоящее время обоснованность принятых ранее судебных решений по мере пресечения в виде заключения под стражу потеряла свою актуальность и не может быть учтена при продлении меры пресечения, поскольку все доказательства по делу собраны и находятся в материалах дела, свидетели обвинения допрошены, письменные материалы уголовного дела исследованы. В настоящее время содержание под стражей П негативно сказывается на состоянии его здоровья.

Нахождение под стражей нарушает права П, создает препятствие в реализации его прав, в том числе право на непосредственное участие в исследовании доказательств, право на ознакомление со всеми материалами уголовного дела, право на подготовку к судебному заседанию, право на конфиденциальное общение с защитниками. Все эти факторы в своей совокупности свидетельствуют о бесчеловечном отношении и унижении достоинства лица, которое содержатся под стражей.

Ссылаясь на позицию Европейского суда по правам человека, Конституционного Суда РФ, абз. 3 п. 21 постановления Пленума Верховного Суда РФ №41 от 19.12.2013г., указывает, что продление срока содержание под стражей может иметь место только при подтверждении достаточными данными наличия предусмотренных уголовно-процессуальным законом оснований для дальнейшего применения этой меры пресечения, чего в материалах уголовного дела не имеется, стороной обвинения в ходе судебного заседания не представлено и в судебном заседании не исследовано.

П имеет ряд хронических заболеваний и нуждается в медицинском лечении, однако в следственном изоляторе такое лечение П не может быть получено, поскольку там отсутствуют узкие специалисты, лаборатории, медицинские препараты. У матери П – Л.Т. имеется ряд хронических заболеваний, она относится к возрастной категории и нуждается в уходе и заботе со стороны ее сына. Таким образом, нахождение П под стражей негативно сказывается на условиях его жизни и жизни его семьи.

П не судим, имеет статус адвоката, имеет постоянное место жительства в г.Липецке, по месту работы характеризуется исключительно с положительной стороны, по месту содержания под стражей характеризуется также исключительно с положительной стороны. Все допрошенные свидетели, которые знают П, также охарактеризовали его только с положительной стороны. П не намерен скрываться от суда, обязуется являться в судебные заседания, не намерен оказывать давление или угрожать свидетелям и другим участникам уголовного судопроизводства, иным путем воспрепятствовать производству по делу.

Суд, указывая на обоснованность подозрения в причастности к инкриминируемым преступлениям К, Б, П безосновательно сослался на показания свидетелей Ж, Л, М.С.А., П.С., протокол осмотра предметов от 22.05.2018, договор аренды земельного участка от 10.04.2015, согласие о переуступке прав от 04.10.2016, соглашение от 04.10.2016 о передаче прав и обязанностей по договору аренды, поскольку в этой части судом материалы не исследовались и не оглашались.

Длительность содержания под стражей П не обоснована, не оправдана, противоречит положениям ч.3 ст. 5 Конвенции о защите прав человека и основных свобод ETS №005 от 04.11.1950 г.

В апелляционной жалобе адвокат Колтаков А.С., в защиту подсудимого П, просит постановление Советского районного суда г. Липецка от 18.03.2021 года отменить; избрать в отношении П либо меру пресечения в виде домашнего ареста по адресу: <адрес>, либо залога в размере 500000 рублей, либо запрета определенных действий.

В обоснование требований апелляционной жалобы, ссылаясь на ч.4 ст. 7 УПК РФ, указывает, что также как и в предыдущих постановлениях о продлении срока содержания под стражей суд указал, что обоснованность подозрения всех подсудимых по делу подтверждается показаниями, в том числе свидетелей: Ж, ЛЛ М.С.А., П.С., протоколами осмотра предметов и документов от 22.05.2018, договором аренды земельного участка от 10.04.2015, согласием о переуступке прав от 04.10.2016, соглашением от 04.10.2016 о передаче прав и обязанностей по договору аренды. Однако судом первой инстанции вновь не приведено каких-либо доказательств того, что П предпринимались какие-либо попытки совершить действия, подпадающие под перечисленные судом основания, либо высказывались намерения их совершить.

Суд в очередной раз формально сослался на постановления судов по вопросу меры пресечения, а также показания свидетелей по делу, как на подтверждающие причастность подсудимых к инкриминируемым им деяниям, однако до настоящего времени, несмотря на нахождение настоящего дела в суде уже более 15 месяцев, данные свидетели не допрошены, их показания не оглашались.

Председательствующим по делу занята исключительно обвинительная позиция, что прямо противоречит ст. 15 УПК РФ. Суд в очередной раз предполагает, что подсудимые могут скрыться от суда, оказать воздействие на свидетелей уголовного дела, воспрепятствовать производству по уголовному делу, при этом ничем не мотивируя принятое решение, тогда как решение суда о продлении срока содержания под стражей должно основываться на фактических данных, подтверждающих необходимость сохранения этой меры пресечения.

Продление срока содержания обвиняемого под стражей может иметь место только при подтверждении достаточными данными наличия предусмотренных уголовно-процессуальным законом оснований для дальнейшего применения этой меры пресечения. В обжалуемом постановлении не приведены конкретные доказательства, свидетельствующие о невозможности избрания в отношении П иной, более мягкой, меры пресечения, то есть не опровергнута презумпция освобождения лица из-под стражи, как того требует § 54 постановления Европейского Суда по правам человека от 23.10.2012 г. по делу «Зенцов и другие против России».

Ссылаясь на ст. 6.1 УПК РФ, указывает, что содержание П под стражей с нарушением всех разумных сроков на рассмотрение уголовного дела свидетельствует о волоките, неэффективности и явном затягивании рассмотрения уголовного дела.

Ссылаясь на п.1 ст.6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, ч.4 ст.15 Конституции Российской Федерации, пп. «с» п.3 ст.14 Международного пакта о гражданских и политических правах, Верховный Суд РФ указывал, что каждый имеет право на справедливое и публичное разбирательство дела в разумный срок независимым и беспристрастным судом, созданным на основе закона; дела должны рассматриваться без неоправданной задержки, в строгом соответствии с правилами судопроизводства, важной составляющей которых являются сроки рассмотрения дел. Полагает, что эти требования при рассмотрении уголовного дела в отношении подсудимого П нарушаются.

В апелляционной жалобе подсудимый П просит постановление Советского районного суда г. Липецка от 18.03.2021 отменить; удовлетворить ходатайство адвоката Андросовой Н.С. об изменении П меры пресечения с заключения под стражу либо на домашний арест по адресу: <адрес>, либо залог в размере 500000 рублей, либо запрет определенных действий. В обоснование требования апелляционной жалобы, ссылаясь на ч.4 ст.7 УПК РФ, указывает, что суд уклонился от оценки его доводов и доводов стороны защиты, не мотивировав вывод, по какой причине он их не принял.

Ссылаясь на ст.15 УПК РФ, ст.123 Конституции РФ, указывает, что судом был нарушен принцип состязательности сторон. Суд не дал оценки доводам защиты; не рассмотрел ходатайство защитника Андросовой в соответствии с нормами УПК РФ; не предоставил возможность высказаться по данному ходатайству другим участникам процесса, в том числе государственному обвинителю; не привел оценку ни одного довода, изложенного в письменном ходатайстве защитника Андросовой Н.С.; отказал в вызове в суд свидетелей М.С.А. и Л для опровержения необоснованной позиции государственного обвинителя.

Приняв за основу решения доводы государственно обвинителя о том, что П, находясь на свободе, может угрожать свидетелям М.С.А. и Л, оставив без оценки его доводы об отсутствии угроз, суд проигнорировал определение Первого апелляционного суда (№55к-105/2019 от 28.11.2019), которым установлено отсутствие угроз.

Суд проигнорировал и тот факт, что свидетели обвинения, которые были допрошены в ходе следствия дали ему исключительно положительную характеристику, указав, что он им не угрожал.

Вместе с тем, суд проигнорировал данные о личности неоднократно судимого Л, характеристики о его личности, данные свидетелями А и М.С.А.

Суд не мотивировал вывод о том, что при изменении меры пресечения он может угрожать свидетелям, приведя в обоснование своей позиции доказательства, которые сторона обвинения в обоснование своего ходатайства не приводила, тем самым взяв на себя функцию обвинения.

Суд указал, что обстоятельства, установленные Басманным районным судом г. Москвы, при избрании меры пресечения не изменились. Однако, обстоятельства, установленные Басманнным районным судом г. Москвы, приведенные судом в обоснование своего выводы о необходимости продления срока содержания под стражей, искажены. Во-первых, избранием меры пресечения было обосновано показаниями Л, данными 15.10.2018г., от которых последний 19.07.2019г. отказался. Во-вторых, избрание меры пресечения было обосновано начальной стадией расследования уголовного дела, когда устанавливаются обстоятельства инкриминируемого преступления, проводятся следственные действия, оперативно-розыскные мероприятия, направленные на сбор и закрепление доказательств. В настоящее время все доказательства собраны, письменные доказательства в полном объеме оглашены, им даны исчерпывающие показания, допрошено 24 свидетеля, что свидетельствует об изменившихся обстоятельствах.

Оставляя подсудимых под самой суровой мерой пресечения, суд избрал новый график рассмотрения дела, который приводит к физическому и моральному истощению подсудимых, исключает возможность подготовиться к делу, реализовать право на квалифицированную юридическую помощь, что также исключает принцип состязательности сторон.

Суд пытается создать видимость рассмотрения дела, назначив судебные заседания четыре дня в неделю, что подразумевает под собой подъем в 6 утра, содержание в пунктах сбора в СИЗО по 2-3 часа утором и вечером, длительное содержание в конвойной зоне суда, доходящей до 5 часов. Слушанье дела проходит в понедельник, вторник, среду с 11 часов 30 минут (12 часов) до 16 часов 30 минут (17 часов), с перерывом на обед с 13 часов 00 минут до 14 часов 30 минут; в четверг слушание проходит с 11 часов 30 минут до 13 часов 00 минут; все остальное время до вечера подсудимые находятся в подвале суда, до направления в СИЗО. Подсудимые, поставленные судом в такие условия, вынуждены недостаточно времени уделять сну, принимать пищу в стесненных условиях; у них отсутствует возможность осуществлять прогулки, конфиденциально пообщаться с адвокатом, подготовиться к судебному заседанию, при таких условиях усугубляются хронические заболевания, а в совокупности это приводит к снижению способности осуществлять свою защиту, получить квалифицированную юридическую помощь, что, в свою очередь, нарушает принцип состязательности сторон в уголовном процессе.

Выводы суда о том, что подсудимые не лишены возможности конфиденциального общения с адвокатом, несостоятельны, поскольку, во-первых, все консультации проходят исключительно в присутствии конвоя, во-вторых, суд практически всегда отказывает в ходатайстве об объявлении перерыва для получения консультации адвоката, что подтверждается возражениями на действия председательствующего по делу, в том числе письменными.

По настоящее время он и его защитники не ознакомлены с материалами уголовного дела, в том числе с 42 DVD-дисками, 15 CD-дисками при этом суд уже допросил ряд свидетелей, которые являлись участниками оперативно-розыскного мероприятия, результаты которого находятся на указанных дисках.

Судом не приведено ни одного доказательства в обоснование позиции, что он может скрыться от суда, воспрепятствовать производству по делу либо угрожать свидетелям в случае изменения меры пресечения на более мягкую; не приведено ни одного довода, что явилось основанием к продлению меры пресечения в виде содержания под стражей.

Суд не дал оценки доводам государственного обвинителя, что он обосновывает свое ходатайство исключительно предположением, догадкой.

Суд отказался учитывать, что все письменные материалы дела оглашены, при этом доказательств наличия полномочий должности начальника УИЗО Липецкой области, описанных в обвинительном заключении, не представлено. Ни положение об Управлении имущественных и земельных отношений Липецкой области, ни должностной регламент начальника Управления, ни Земельный кодекс РФ не содержит полномочий начальника Управления совершать действия от имени государства, описанные в обвинительном заключении. Полагает, что недопустимо при установлении факта отсутствия полномочий и необходимого признака коррупционного преступления игнорировать данное обстоятельство, мотивируя это невозможностью оценки данного факта при рассмотрении ходатайства о продлении срока содержания под стражей.

Суд, обосновывая причастность подозрения его к инкриминируемому преступлению, безосновательно сослался на неисследованные в суде доказательства – свидетельские показания М.С.А., Л, Ж, П.С., договор аренды земельного участка от 10.04.2015, согласие о переуступке прав от 04.10.2016, соглашение от 04.10.2016 о передаче прав и обязанностей по договору аренды. Вместе с тем, отказался давать оценку объективным доказательствам, указывающим на отсутствие состава инкриминируемого деяния.

Игнорируя норму ст. 14 УПК РФ, суд избрал обвинительный уклон, что подтверждается нерассмотрением письменного ходатайства от 11.02.2021г. об изменении избранного графика рассмотрения уголовного дела, не соответствующего нормам Конвенции о защите прав человека и основных свобод.

Суд обосновывает продление срока содержание под стражей не доказательствами, представленными стороной обвинения, и оценкой доводов стороны обвинения и защиты, а самостоятельно формирует доводы, которые государственный обвинитель не заявлял, лишая строну защиты приводить контраргументы и нарушая базовый принцип правосудия – беспристрастность.

В апелляционной жалобе подсудимый Б просит постановление Советского районного суда г. Липецка от 18.03.2021 отменить, как незаконное, необоснованное. В обоснование требования апелляционной жалобы, ссылаясь на ч.4 ст. 7 УПК РФ, указывает, что выводы суда не соответствуют доказательствам, исследованным в судебном заседании.

В своем постановлении суд указывает, что данные о его личности, обстоятельства и тяжесть инкриминируемого преступления, дают суду достаточные основания полагать, что он может скрыться от суда, оказать воздействие на свидетелей, воспрепятствовать производству по делу. Однако вышеприведенные суждения суда противоречат обстоятельствам, установленным в ходе судебного следствия. Так, с 20.02.2018г. по 16.10.2018г. он не совершал каких-либо действий, свидетельствующих о его намерении скрыться от следствия. Допрошенные в ходе судебного следствия свидетели (А, Е, В.Ю., Ю.А., М. Ю.В., Л.Е., Т.В., Г, А.В.) не сообщили об угрозах в их адрес с его стороны или стороны его родственников. Напротив, свидетели дали ему положительную характеристику.

Выводы суда о том, что К, Ю.В. и П знакомы с рядом свидетелей, которые дали изобличающие их показания, поскольку по роду своей профессиональной деятельности находились в служебной зависимости от К и Б, не подтверждены материалами дела. Так, на момент рассмотрения ходатайства государственного обвинителя из 35 свидетелей обвинения не допрошено только 10 свидетелей, при этом государственный обвинитель закончил предоставление письменных доказательств; суду не было представлено сведений, из которых можно было бы сделать вывод, приведенный выше. Отмечает, что заявил ходатайство о вызове в суд недопрошенных свидетелей с целью выяснения обстоятельств, имеющих значение для решения вопроса о мере пресечения, но суд необоснованно отказал в его удовлетворении.

Суд не рассмотрел вопрос о применении более мягкой меры пресечения; не дал оценки установленным обстоятельствам: имеется квартира, которая оборудована системой видеонаблюдения, исключающей бесконтрольное покидание жилого помещения, а равно и доступ иных лиц в указанное помещение; нахождение под стражей более 29 месяцев в условиях содержания камерного типа, без свиданий с родственниками; нахождение в условиях повышенного риска заражения новой коронавирусной инфекцией при наличии хронического аутоиммунного заболевания; отсутствие накоплений денежных средств, имущества за границей и на территории РФ; наличие кредитной задолженности по нескольким кредитам в разных банках; причастность к инкриминируемому преступлению, которая не подтверждена доказательствами, исследованными в ходе судебного заседания.

В дополнениях к жалобе подсудимый Б, указывает, что решение о продлении срока содержания под стражей было вынесено при существенном нарушении его права на защиту. Данное обстоятельство подтверждается выпиской из протокола судебного заседания, которая содержит сведения о том, что ходатайство о продлении срока содержания под стражей заявлено государственным обвинителем устно без предварительного уведомления, в отсутствие защитника Чермашенцева Н.И., который является его основным защитником, в то время, когда Игнатченко В.А. временно заменял его на стадии оглашения письменных материалов дела всего на один день.

Адвокат Игнатченко В.А. заявил о том, что не знаком с теми доказательствами, которые исследовались в судебном следствии и на которые он мог бы ссылаться, осуществляя его защиту при разрешении ходатайства государственного обвинителя о продлении срока содержания под стражей.

Однако, несмотря на это судья продолжила судебное заседание, вынудив адвоката Игнатченко В.А. выступить по заявленному государственным обвинителем ходатайству и высказать свое к нему отношение. При этом ему не были представлены выписки из протоколов судебного заседания об исследовании доказательств.

В своем выступлении адвокат Игнатченко В.А. заявил ходатайство об изменении меры пресечения на более мягкую, но суд, в нарушение требований УПК РФ, не выяснил его мнение по заявленному ходатайству.

Полагает, что данное обстоятельство является грубейшим нарушением права на защиту, учитывая тот факт, что он, выступал до своего защитника и не заявлял ходатайство об изменении меры пресечения на иную, поскольку считал, что оснований для применения какой-либо меры пресечения не имеется.

Считает, что постановление суда от 18 марта 2021 года вынесено с нарушением принципа состязательности сторон, поскольку судья Аршинова Е.В. полностью игнорировала требования ст. 15 УПК РФ, взяв на себя функцию уголовного преследования, в условиях, когда государственный обвинитель не выполняет своих процессуальных обязанностей по доказыванию. Вместе с тем он находится более двух с половиной лет под стражей.

Ссылаясь на п. 21 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 19.12.2013г. №41, мнение председателя Верховного Суда Российской Федерации, изложенному в практическом пособии «Актуальные вопросы судебной практики, рекомендации судей Верховного Суда РФ по применению уголовно-процессуального законодательства на основе новейшей судебной практики», указывает, что ходатайство государственного обвинителя о продлении срока содержания под стражей, не отвечает указанным требованиям, а ограничивается лишь характером и тяжестью предъявленного обвинения, а также знакомством со свидетелями обвинения, что явно не может свидетельствовать о возможности скрыться от суда и оказать давление на свидетелей. Однако даже данные домыслы государственного обвинителя не нашли своего подтверждения в доказательствах, исследованных в ходе судебного заседании.

Ссылаясь на положение об Управлении имущественных и земельных отношений Липецкой области, должностной регламент государственного служащего, замещающего должность первого заместителя начальника УИЗО Липецкой области, указывает, что у него не было прав принимать на работу либо увольнять с нее сотрудников Управления, а равно применять к ним меры дисциплинарного воздействия или поощрения, что свидетельствует о том, что ни один из сотрудников Управления не находился от него в служебной зависимости.

Более того, из заявленных стороной обвинения свидетелей, на момент рассмотрения вопроса о продлении срока содержания под стражей, из 35 свидетелей, недопрошенными осталось только 10 человек, из которых только одна работала в УИЗО Липецкой области.

Заявленное им ходатайств о её допросе, с целью выяснения обстоятельств указывающих на её служебную зависимость, Однако его ходатайство было отклонено по причине не указанной в УПК РФ. Суд пришел к выводу, что часть свидетелей находилась от него в служебной зависимости, без исследования каких-либо доказательств.

В судебном заседания были допрошены свидетели (А, Е, В.Ю., Ю.А., М. Ю.В., Л.Е., Т.В., Г А.В.), с которыми он был когда-то знаком или работал совместно. Они дали ему положительную характеристику и заявили о том, что, на их взгляд, он не мог и не может угрожать кому либо. Напротив, свидетели указали на угрозы со стороны сотрудников УФСБ России по Липецкой области (свидетели А, Ж, С Ю.А.). Об этих фактах свидетельствует и прослушанная аудиозапись.

Несмотря на указные обстоятельства, суд не дал им никакой оценки в постановлении о продлении срока содержания под стражей, что свидетельствует о его незаконности.

Более того, суд не включил эти доказательства в апелляционный материал, сославшись на них в постановлении. Как и не дал оценки доводам о том, что он не может угрожать свидетелям, поскольку они уже дали свои показания.

Считает, что вывод суда о том, что под тяжестью предъявленного обвинения он может скрыться от суда, несостоятелен и не соответствует фактическим обстоятельствам дела. Это подтверждают допрошенные в судебном заседании свидетели Ю.В., Ю.А., с 20.02.2018г. по 16.10.2018г. он не совершал никаких действий, которые свидетельствовали об указанном намерении. При этом суд не учел факт, что у него отсутствует материальная возможность скрыться от суда.

В деле присутствует справка о его доходах и имуществе, свидетельствующая об отсутствии денежных средств, необходимых для того чтобы скрываться за границей либо на территории страны. При этом судом не было учтено, что он имеет кредитные обязательства на значительные суммы, что подтвердила свидетель Ю.А. и у него отсутствует мотивация для совершения подобных действий.

Кроме этого, суд не учел его поведение в суде, что он занимает активную позицию по доказыванию своей невиновности.

Суд не дал оценки наличию у него двоих несовершеннолетних детей, которые испытывают глубокие нравственные страдания и материальные трудности из-за разлуки с отцом, формально указав, что данный факт не может являться основанием для изменения меры пресечения. Он заявлял суду, что человек, имеющий положительные характеристики с работы и места жительства, устойчивые социальные связи, обвиняем в ненасильственном преступлении, при наличии двух дочерей которые проживают в доме построенным в кредит, не может это бросить и бежать неизвестно куда, и неизвестно на какие средства. Однако суд не дал указанным обстоятельствам никакой оценки в постановлении от 18.03.2021 года.

Ссылаясь на п. 21 постановления Пленума Верховного суда РФ от 19.12.2013г. №41, указывает, что подозрение должно быть обоснованным; на поздних стадиях при длительном нахождении под стражей и этого не достаточно для продления срока содержания под стражей.

Ссылаясь на постановление об избрании меры пресечения, постановления о продлении срока содержания под стражей на досудебной и судебной стадии, Постановление Конституционного Суда РФ от 22.03.2005 по делу о проверки конституционности ряда положений УПК РФ, регламентирующих порядок и сроки применения в качестве меры пресечения заключение под стражу, постановление Пленума Верховного Суда РФ от 05.03.2004 №1, указывает, что решение по вопросу избрания меры пресечения и продления срока содержания под стражей невозможно без исследования представленных сторонами доказательств, подтверждающих наличие или отсутствие оснований для применения меры пресечения в виде заключения под стражу.

Указывает, что заявлял ходатайство о вызове и допросе свидетелей П.С., Ж, М.С.А., Л, как того требует ст. 240 УПК РФ, но суд необоснованно отказал в удовлетворении ходатайства, сославшись на их показания как неисследованные. После перехода в стадию судебного следствия государственный обвинитель перестал ссылаться на доказательства. Суд огласил показания Л, Ж М.С.А. только в части даты их допроса, а протокол допроса Попова вообще не исследовал. Таким образом, установить, когда же суд исследовал доказательства, обосновывающие его нахождение в тюрьме больше 2,5 лет, не представляется возможным.

Ссылаясь на постановление Президиума Верховного Суда РФ от 19.12.2017 №51, указывает, что, рассматривая дело в общем порядке судопроизводства, суд обязан создать необходимые условия для осуществления сторонами предоставленных им прав, в том числе по предоставлению доказательств, на основании которых суд постанавливает приговор или иное решение по делу, чего сделано не было, поскольку сторона обвинения доказательств в обоснование своего ходатайства не приводит. Соответственно сторона защиты не может их контраргументировать, но при этом суд самостоятельно ссылается на доказательства, которые сторона обвинения не приводила, а суд не исследовал.

Ссылаясь на ст.ст. 85, 86, 87, 88, 89 УПК РФ, указывает, что доказывание состоит в собирании доказательств в целях установления обстоятельств, предусмотренных ст. 73 УПК РФ. Каждое доказательство подлежит оценке с точки зрения достаточности для разрешения вопроса стоящего перед судом. Таким образом вывод суда указанный в абзаце третьем на странице 5 постановления прямо противоречит приведенным выше нормам уголовно-процессуального законодательства.

Изучив представленный материал и проверив доводы апелляционных жалоб: подсудимой К её защитников – адвокатов Белкина С.Н. и Резова С.Н.; подсудимого П, его защитников - адвокатов Андросовой Н.С. и Колтакова А.С.; и апелляционной жалобы (с дополнениями) подсудимого Б, суд считает обжалуемое постановление законным, обоснованным и мотивированным.

В соответствии со ст. 110 УПК РФ мера пресечения отменяется, когда в ней отпадает необходимость, или изменяется на более мягкую, когда изменяются основания для её избрания, предусмотренные ст.ст. 97, 99 УПК РФ.

В соответствии ч.3 ст. 255 УПК РФ суд, в производстве которого находится уголовное дело, по истечении 6 месяцев со дня поступления дела в суд вправе продлить срок содержания подсудимого под стражей. При этом продление данного срока допускается только по уголовным делам о тяжких и особо тяжких преступлениях и каждый раз не более чем на 3 месяца.

Из представленного и изученного материала усматривается следующее.

Мера пресечения в виде заключения под стражу была избрана каждому обвиняемому по данному делу постановлениями Басманного районного суда г. Москвы – от ДД.ММ.ГГГГ (К), от ДД.ММ.ГГГГ (Б), от ДД.ММ.ГГГГ (П).

Основаниями для избрания данной меры в отношении каждого обвиняемого явились следующие обстоятельства: наличие достаточных оснований полагать, что, находясь на свободе, обвиняемые могут скрыться от предварительного следствия и суда, угрожать свидетелям и другим участникам уголовного судопроизводства, уничтожить доказательства, иным путём воспрепятствовать производству по делу.

Срок избранной каждому обвиняемому, впоследствии каждому подсудимому, меры пресечения неоднократно продлевался в установленном законом порядке.

Последний раз этот срок был продлён всем подсудимым постановлением Советским районным судом г. Липецка от 22 декабря 2020 г. на 03 месяца, а всего до 15 месяцев со дня поступления уголовного дела в суд, то есть по 25 марта 2021 г..

15 марта 2021 года в суде первой инстанции государственный обвинитель Минаев И.С. заявил ходатайство о продлении подсудимым К, Б, П срока содержания под стражей на 3 месяца каждому, то есть до 25.06.2021г., мотивировав свое ходатайство следующими основаниями и обстоятельствами. Закончить рассмотрение уголовного дела по существу до истечения срока, установленного Советским районным судом г. Липецка от 22.12.2020 не представляется возможным, в связи с его значительным объемом; обстоятельства, учитываемые при избрании подсудимым меры пресечения в виде заключения под стражу, не изменились, необходимость в избранной ранее меры пресечения не отпала.

18 марта 2021 года суд, выслушав мнение участников процесса по заявленному ходатайству, постановил решение об его удовлетворении, продлив подсудимым К, Б, П срок содержания под стражей на 3 месяца, а всего до 18 месяцев со дня поступления уголовного дела в суд, то есть по 25 июня 2021 года.

При решении этого вопроса судом первой инстанции обсуждался вопрос о возможности применения к К, Б и П более мягкой меры пресечения, однако с учетом всех представленных материалов, данных о личности подсудимых, обстоятельств инкриминируемых им преступлений, суд обоснованно не нашел к этому оснований.

В соответствии с действующим уголовно-процессуальным законодательством при решении вопроса о продлении избранной меры пресечения подсудимому, при наличии оснований, предусмотренных ст.97 УПК РФ, судом учитываются тяжесть инкриминируемого преступления, сведения о личности, возраст, состояние здоровья, семейное положение, род деятельности и другие обстоятельства. При этом мера пресечения отменяется или изменяется, когда изменяются основания и обстоятельства, которое ранее учитывались при её избрании.

Кроме этого, как указано выше, продление данного срока по истечении 6 месяцев на стадии судебного производства, допускается только по уголовным делам о тяжких и особо тяжких преступлениях.

Продлевая срок избранной меры пресечения, суд учел, что каждый из подсудимых обвиняется в совершении особо тяжкого преступления.

Основания и обстоятельства, которые учитывались судом при избрании меры пресечения К, Б и П не изменились и необходимость в избранной ранее меры пресечения не отпала.

При этом было учтено, что К и Б, П знакомы с рядом свидетелей по уголовному делу, которые в ходе судебного следствия дали изобличающие их показания; а также данные о том, что К и Б ранее работали на государственной и муниципальной службе, лично знакомы с рядом свидетелей, которые находились в служебной зависимости от них. Указанные обстоятельства обоснованно позволили суду прийти к выводу, что К, Б и П, в случае освобождения из-под стражи, могут скрыться от суда, оказать воздействие на свидетелей, воспрепятствовать производству по делу.

Таким образом, при наличии и сохранении оснований, предусмотренных ст. 97 УПК РФ, с учётом данных о личности подсудимых и тяжести обвинения, предъявленного каждому из них, суд первой инстанции обоснованно пришел к выводу о необходимости оставления без изменения меры пресечения в отношении К, Б, П и продлении каждому подсудимому срока содержания под стражей на 3 месяцев, надлежаще мотивировав принятое решение.

При этом судом были учтены в полном объеме данные о личности подсудимых (возраст, состояние здоровья, семейное положение, род занятий, положительные характеристики, отсутствие судимостей).

Суд апелляционной инстанции, обсудив доводы жалоб в части изменения меры пресечения в виде заключения под стражу, также не находит оснований для их удовлетворения, поскольку убедительных и предусмотренных законом оснований, для изменения меры пресечения на более мягкую, не связанную с лишением свободы, либо её отмены, в отношении кого-либо из подсудимых по делу не имеется, и новых оснований и обстоятельств, не установлено.

Доводы жалоб о волоките и неэффективности проведения судебного разбирательства, суд апелляционной инстанции считает несостоятельными и неубедительными по следующим основаниям.

При продлении срока избранной меры пресечения суд учел, что рассмотреть данное уголовное дело до истечения срока избранной меры пресечения подсудимым К, Б и П, не представилось возможным в связи со значительным объемом дела, большим количеством свидетелей, необходимостью исследования и оценки значительного количества экспертных заключений и вещественных доказательств. А также, что уголовное дело рассматривается в условиях сложной обстановке, связанной ограничениями введенными в ФКУ СИЗО-1, которые обусловлены защитой лиц содержащихся под стражей от распространения коронавирусной инфекции. При этом нарушений права на защиту подсудимых не было, поскольку в судебных заседаниях неоднократно объявлялись перерывы для конфиденциального общения и консультации с защитниками.

Кроме этого, как заявил государственный обвинитель в суде апелляционной инстанции, в 2021 году судебные заседания проводятся четыре раза в неделю. Если и откладывались судебные заседания в прошлом году, то это были только единичные случаи, связанные с объективными причинами.

При этом, суд апелляционной инстанции учитывает объём выполненных судом первой инстанции процессуальных действий и тех, которые необходимо провести.

Доводы жалоб о неправильности квалификации действий подсудимых, о недоказанности их виновности, о нарушении порядка исследования доказательств в судебном следствии, о недопустимости и недостоверности отдельных доказательств, не являются предметом проверки суда апелляционной инстанции, поскольку уголовное дело не рассмотрено по существу. При этом, при решении вопроса о продлении меры пресечения, суд не вправе предрешать вопросы о доказанности или недоказанности обвинения, достоверности того или иного доказательства и преимущество одних доказательств перед другими.

Доводы жалоб о том, что суд незаконно сослался на обоснованность подозрения и обвинения подсудимым, не может служить основанием для отмены состоявшегося судебного решения, поскольку в соответствии с действующим законодательством, при решении данного вопроса суд проверяет наличие достаточности данных о том, что лицо могло совершить инкриминируемое ему преступление. Вместе с тем эти обстоятельства не являются безусловным основанием для признания этих лиц виновными и их доказанности к инкриминируемым преступлениям.

При этом суд обоснованно указал, что обоснованность подозрения подсудимых К, Б и П, установлена и вступившими в законную силу судебными решениями, когда решался вопрос об избрании им меры пресечения.

Доводы жалоб об односторонности судебного разбирательства проверенными материалами не подтверждается. Так, вопрос о продлении сроков содержания под стражей, был рассмотрен с соблюдением положений ст. 15 УПК РФ, в условиях состязательности сторон и при обеспечении участникам судопроизводства возможности обосновать свою позицию по рассматриваемому вопросу. При рассмотрении этого вопроса суд оценил доводы всех участников процесса, предоставив сторонам обвинения и защиты равные возможности для реализации своих прав, при этом ограничений прав участников уголовного судопроизводства, допущено не было. Все заявленные ходатайства были разрешены судом. Поэтому оснований полагать, что судебное заседание было односторонним, не имеется.

Доводы об обосновании обжалуемого решения только тяжестью предъявленного обвинения и возможностью назначения наказания в виде лишения свободы на длительный срок опровергаются содержанием постановления и протокола судебного заседания. Из них следует, что судом исследовались и оценены в решении не только вышеуказанные основания и обстоятельства, но и данные о личности подсудимых, в том числе их семейном и материальном положении, возрасте, состоянии здоровья, роде занятий и другие обстоятельства.

Доводы стороны защиты, заявленные в суде апелляционной инстанции, что постановление суда является незаконным, поскольку в нем не указано обязательное основание – как особая сложность уголовного дела, не могут повлечь отмену состоявшегося судебного решения, так как указанное основание является безусловным только на стадии досудебного производства, при продлении срока содержания под стражей свыше 6 месяцев.

Доводы жалоб, что санкции статей, по которым обвиняются подсудимые, предусматривают альтернативные лишению свободы наказания, не являются безусловным основанием для изменения избранной меры пресечения.

Доводы жалоб адвоката Белкина С.А., подсудимой К о том, что был нарушен уголовно-процессуальный закон, поскольку оглашенное и приобщенное к материалам дела письменное ходатайство адвоката Андросовой Н.С., в защиту подсудимого П об изменении ему меры пресечения ими не обсуждалось, не влияют на законность принятого решения, поскольку по этому ходатайству высказался подсудимый П, чьи интересы представляла адвокат Андросова Н.С., а каким образом данное обстоятельство повлияло на исход дела в отношении подсудимой К или существенно нарушило её право на судебную защиту, в жалобах не указано.

Не состоятелен по указанным основаниям и довод самого подсудимого П, что не все участники судебного заседания высказались по ходатайству его защитника.

Доводы жалоб, что судом не были допрошены указанные в жалобах свидетели или отказано в удовлетворении ходатайства об их вызове и допросе, что инкриминируемые подсудимым обстоятельства не соответствуют фактическим, не влияют на законность принятого решения, поскольку судом рассматривалось ходатайство о продлении срока содержания под стражей, а не вопросы, связанные с доказанностью или недоказанностью обвинения.

Доводы подсудимого Б, что было нарушено его право на защиту, поскольку в судебном заседании, при решении этого вопроса, участвовал адвокат Игнатченко В.А., который не был ознакомлен с материалами уголовного дела, не является основанием к отмене обжалуемого решения, ввиду следующих обстоятельств.

В соответствии с разъяснениями, содержащимися в Постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 30.06.2015 года №29 «О практике применения суда законодательства, обеспечивающего право на защиту в уголовном судопроизводстве», когда защиту обвиняемого осуществляют несколько приглашенных им адвокатов, неявка кого-либо одного из них не препятствует проведению судебного разбирательства при участии хотя бы одного из адвокатов (п.12).

Как следует из протокола судебного заседания, ходатайство о продлении срока содержания под стражей, заявленное государственным обвинителем Минаевым И.С. в отношении Б и других подсудимых, в судебном заседании обсуждалось не только в присутствии участвующего по соглашению адвоката Игнатченко В.А., но и явившегося адвоката (по соглашению) Чермашенцева Н.И., который участвовал ранее. Оба защитника выступили с возражениями по указанному ходатайству в присутствии подсудимого.

При указанных обстоятельствах, суд апелляционной инстанции не усматривает данных, свидетельствующих о нарушении права на защиту подсудимого Б.

Таким образом, существенных нарушений права на защиту подсудимых, при рассмотрении вопроса о продлении им срока содержания под стражей судом первой инстанции допущено не было.

Доводы жалобы подсудимого Б о том, в резолютивной части постановления необоснованно указано в удовлетворении его ходатайства об изменении меры пресечения, поскольку такого ходатайства он не заявлял, подтверждаются содержанием протокола судебного заседания.

Не заявлял такого ходатайства и адвокат Чермашенцев Н.И., он только просил отказать в удовлетворении ходатайства государственного обвинителя (стр.40 протокола судебного заседания).

Ходатайство об изменении меры пресечения в защиту Б было заявлено адвокатом Игнатченко В.А..

С учетом изложенного, суд апелляционной инстанции вносит соответствующие изменения в резолютивную часть обжалуемого постановления, что не влияет на его законность и исход дела.

Иные доводы апелляционных жалоб ни сами по себе, ни в совокупности с приведёнными выше обстоятельствами, не указывают на существенные нарушения действующего законодательства, и не являются основанием для отмены или изменения обжалуемого судебного решения.

В ходе судебного заседания судом было удовлетворено ходатайство защиты об истребовании МСЧ-48 УФСИН России данных о состоянии здоровья подсудимых. По результатам исследования данных справок данных, свидетельствующих о том, что кто-либо из подсудимых страдает заболеваниями, препятствующими содержанию под стражей, судом не установлено.

Таким образом, медицинских противопоказаний, установленных Постановлением Правительства Российской Федерации от 14 января 2011 года №3 «О медицинском освидетельствовании подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений», исключающих возможность дальнейшего содержания подсудимых под стражей, не имеется.

Доводы подсудимых о ненадлежащих условиях содержания под стражей, не являются предметом рассмотрения, эти доводы рассматриваются в ином установленном законом порядке, а именно в порядке административного судопроизводства.

Доводы жалоб об ухудшении состояния здоровья подсудимой К и подсудимого П не являются безусловным основанием для изменения или отмены судебного решения и изменения им избранной меры пресечения, поскольку в условиях содержания под стражей они не лишены возможности по оказанию им квалифицированной медицинской помощи.

Данные о состоянии здоровья матери подсудимой, её просьба об изменении меры пресечения К, а также представленные стороной защиты положительная характеристика на К от секретаря Липецкого Епархиального управления, и ходатайство епископа Усманского об изменении ей меры пресечения, не являются основанием для изменения обжалуемого решения.

Нарушений международных правовых норм и Конституции Российской Федерации, на которые ссылается в жалобах сторона защиты, не усматривается.

При изложенных обстоятельствах суд апелляционной инстанции соглашается с выводами суда, что на данном этапе судебного разбирательства только избранная мера пресечения - в виде заключения под стражу исключит возможность подсудимых препятствовать производству по делу, оказать какое-либо воздействие на участников процесса, скрыться от суда, гарантируя, таким образом, в наибольшей степени обеспечение задач уголовного судопроизводства, охрану прав и законных интересов всех участников процесса.

Таким образом, поскольку существенных нарушений уголовно-процессуального законодательства судом первой инстанции не допущено, обжалуемое решение суда является законным, обоснованным и мотивированным, поэтому оснований для его отмены не имеется.

Руководствуясь ст.ст. 389.13, 389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

П О С Т А Н О В И Л :

постановление Советского районного суда г. Липецка от 18 марта 2021 г. о продлении срока содержания под стражей в отношении подсудимых К, Б, П изменить.

В резолютивной части постановления исключить указание суда об отказе в удовлетворении ходатайства подсудимого Б и его защитника Чермашенцева Н.И..

Данный абзац изложить в следующей редакции: «В удовлетворении ходатайства защитнику Игнатченко В.А. об изменении меры пресечения подсудимому Б – отказать».

В остальном постановление суда оставить без изменения, а апелляционные жалобы: подсудимой К, её защитников - адвокатов Белкина С.Н. и Резова С.Н.; подсудимого П, его защитников - адвокатов Андросовой Н.С. и Колтакова А.С. и апелляционную жалобу (с дополнениями) подсудимого Б - без удовлетворения.

Настоящее апелляционное постановление и постановление районного суда могут быть обжалованы в кассационном порядке в судебную коллегию по уголовным делам Первого кассационного суда общей юрисдикции, в порядке установленном главой 47.1 УПК РФ.

Подсудимые К, П, Б вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении материала судом кассационной инстанции.

Председательствующий судья (подпись) Ю.Ф. Борисёнок.

Копия верна.

Судья Ю.Ф.Борисёнок

20