Апелляционное постановление № 22-790/2025 от 2 марта 2025 г.

Судья г/с Васик О.В. Дело № 22-790/2025


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г.Кемерово 3 марта 2025 года

Кемеровский областной суд в составе

председательствующего судьи Жинковой Т.К.,

при секретаре Мальцевой Е.С.,

с участием прокурора Александровой И.В.,

осужденного ФИО1,

защитника – адвоката Суховой Н.Ф.,

рассмотрел в открытом судебном заседании апелляционную жалобу адвоката ФИО5 в защиту интересов осужденного ФИО1 на приговор Анжеро-Судженского городского суда Кемеровской области от 25.12.2024, которым

ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, уроженец <адрес>, ранее не судимый,

осужден по ч.1 ст.264 УК РФ к 8 месяцам ограничения свободы.

На срок ограничения свободы установлены следующие ограничения: не изменять место жительства или пребывания без согласия специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбыванием осужденными наказания в виде ограничения свободы, не выезжать за пределы территории муниципального образования – <адрес> без согласия специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбыванием осужденными наказания в виде ограничения свободы, а также возложена обязанность являться в специализированный государственный орган, осуществляющий надзор за отбыванием осужденными наказания в виде ограничения свободы, 2 раза в месяц для регистрации.

В соответствии с ч.8 ст.302 УПК РФ, п.3 ч.1 ст.24 УПК РФ, п. «а» ч.1 ст.78 УК РФ ФИО1 освобожден от назначенного наказания в связи с истечением сроков давности уголовного преследования.

Гражданский иск потерпевшего удовлетворен частично, постановлено взыскать с ФИО1 в пользу Потерпевший №1 в качестве компенсации морального вреда 300 000 рублей.

Разрешен вопрос о судьбе вещественных доказательств.

Доложив материалы дела, выслушав осужденного ФИО1, адвоката Сухову Н.Ф., поддержавших доводы апелляционной жалобы, выступление прокурора Александровой И.В., полагавшей необходимым приговор отменить с передачей дела на новое рассмотрение, суд апелляционной инстанции

УСТАНОВИЛ:

По приговору суда ФИО1 признан виновным и осужден за нарушение лицом, управляющим автомобилем, правил дорожного движения, повлекшее по неосторожности причинение тяжкого вреда здоровью человека.

Преступление совершено 07.07.2022 в г.Анжеро-Судженске Кемеровской области при обстоятельствах, изложенных в приговоре.

В апелляционной жалобе адвокат ФИО5 в защиту интересов осужденного ФИО1, выражая несогласие с приговором, считает его незаконным, необоснованным и подлежащим отмене.

Указывает, что в ходе следствия и в суде сторона защиты заявляла ходатайство о проведении следственного эксперимента для проверки показаний ФИО1 о том, что он действительно мог не увидеть мотоциклиста из-за уклона дороги, а также ходатайство об осмотре местности – участка дороги, по которой двигался мотоциклист, поскольку в протоколе осмотра места ДТП данный участок дороги не был предметом осмотра, однако данные ходатайства оставлены без удовлетворения, чем было нарушено право ФИО1 на защиту, и он был лишен возможности защищаться от обвинения, а судом не проверены доводы защиты, чем нарушен принцип состязательности и созданы преимущества стороне обвинения в представлении доказательств.

Считает не основанными на материалах дела и являющимися предположением выводы суда о несостоятельности доводов защиты о том, что ФИО1 не увидел движущийся мотоцикл из-за уклона дороги, поскольку участок дороги, где произошло ДТП, не имеет предупреждающих знаков 1.13, 1.14 ПДД, что, по мнению суда, свидетельствует об отсутствии ограниченной видимости на данном участке дороги ввиду наличия спуска или подъема.

В обоснование данного довода указывает, что на схеме не был зафиксирован рельеф дороги, по которой двигался мотоцикл, следы ДТП, находящиеся на указанном участке дороги, дорожные знаки, разметка и наличие светофора, при этом, суд, сославшись на ответ МБУ АСГО «Управление жизнеобеспечения», не указал его содержание, а также каким образом он опровергает доводы защиты, кроме того, отмечает, что потерпевший и свидетель ФИО6 при допросе в суде также подтвердили, что дорога, по которой ехал потерпевший, имеет подъем, при этом их суждения о том, мог или нет ФИО1 видеть потерпевшего на мотоцикле, являются лишь предположениями, поскольку следственный эксперимент для определения общей видимости и видимости в конкретной дорожной обстановке не проводился.

Обращает внимание на то, что в ходе предварительного расследования надлежащим образом не была установлена личность потерпевшего Потерпевший №1, о чем заявлялось мотивированное ходатайство, при этом, ссылаясь на показания потерпевшего, считает, что он, обнаружив опасность для движения, не предпринял мер к снижению скорости и торможению вплоть до остановки мотоцикла для предотвращения столкновения, как того требует п.10.1 ПДД РФ, и фактически приступил к выполнению иных маневров (повернул руль вправо), что ПДД РФ не предусмотрено.

Поскольку согласно заключению эксперта Э2-567 от 18.09.2023 для ответа на вопрос, нарушил ли водитель мотоцикла «Racer» требования п.10.1 ПДД РФ, эксперту требовались дополнительные исходные данные, а потерпевший Потерпевший №1 пояснил, что может показать на месте ДТП, где именно он находился в момент обнаружения опасности для своего движения, стороной защиты было заявлено ходатайство о проведении следственного эксперимента с целью получения дополнительных данных и дальнейшего разрешения вопроса о технической возможности у водителя мотоцикла предотвратить ДТП путем экстренного торможения с остановкой до места столкновения, однако суд отказал стороне защиты в установлении указанных обстоятельств.

Ссылаясь на п.6 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 09.12.2008 № 25 «О судебной практике по делам о преступлениях, связанных с нарушением правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств, а также с их неправомерным завладением без цели хищения», считает, что наличие (отсутствие) у водителя технической возможности избежать ДТП является юридически значимым обстоятельством, подлежащим установлению по уголовным делам по ст.264 УК РФ, поскольку в случае отсутствия у водителя такой возможности он не подлежит привлечению к ответственности по ст.264 УК РФ.

Обращает внимание на то, что, исходя из дорожной обстановки и пояснений ФИО1, он обнаружил опасность для своего движения непосредственно в момент столкновения с мотоциклом, ранее опасность для своего движения он не обнаружил, так как не имел объективной возможности это сделать из-за рельефа дороги, по которой двигался мотоциклист, его скорости, а также низкой посадки в своем автомобиле, однако, вопреки разъяснениям, изложенным в п.7 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 09.12.2008 № 25, суд не исследовал вопрос о наличии у ФИО1 технической возможности предотвратить столкновение с транспортным средством второго участника ДТП, от чего напрямую зависел вопрос о его виновности, а также не проверил и не оценил позицию стороны защиты об отсутствии у ФИО1 объективной возможности обнаружить опасность для движения.

Оспаривая наличие в действиях ФИО1 нарушения п.13.4 ПДД РФ, указывает, что если последний по не зависящим от него причинам не увидел встречное транспортное средство, то к ответственности он привлечен быть не может ввиду отсутствия у него умысла на нарушение ПДД РФ.

Поскольку без проведения следственного эксперимента невозможно получить исходные данные, которые необходимы для назначения дополнительной автотехнической экспертизы, чтобы разрешить вышеуказанные вопросы, считает, что суд не установил фактические обстоятельства дела, а все сомнения в указанной части должны толковаться в пользу ФИО1

По мнению автора жалобы, суд постановил приговор на основе недопустимых доказательств, об исключении которых ходатайствовала сторона защиты, но в удовлетворении заявленных ходатайств было незаконно отказано.

Оспаривая допустимость постановления о назначении дополнительной судебно-медицинской экспертизы от 01.08.2023, заключения эксперта № 387/136 от 10.08.2023 и заключения эксперта № 136 от 07.03.2023, указывает, что заключение эксперта № 136 от 07.03.2023 получено до возбуждения уголовного дела, вследствие чего ввиду нарушения прав ФИО1 01.08.2023 вынесено постановление о назначении дополнительной СМЭ, в котором на разрешение эксперта поставлены те же самые вопросы, что и первоначально, в связи с чем считает, что по факту следователем назначена не дополнительная, а повторная экспертиза, которая должна была быть поручена другому эксперту, однако и первичная, и повторная экспертизы проведены одним и тем же экспертом ФИО8, при этом медицинские документы эксперту не предоставлялись и сам потерпевший в производстве экспертизы участия не принимал.

Изложенное, по мнению адвоката, свидетельствует о том, что никакого экспертного исследования при производстве СМЭ от 10.08.2023 № 387/136 не проводилось, эксперт фактически переписал свое заключение № 136 от 07.03.2023, которое в обвинительном заключении в качестве доказательств не приведено.

Кроме того, обращает внимание на то, что с постановлением о назначении экспертизы от 01.08.2023 и с заключением эксперта от 10.08.2023 № 387/136 ФИО1 и защитник были ознакомлены 27.09.2023, то есть после ее назначения и получения заключения.

Указывает, что материалы дела не содержат медицинских документов о прохождении лечения потерпевшим и запроса следователя об их истребовании из медицинских организаций, а также не содержат сведений о том, что медицинские документы предоставлялись следователю с учетом требований ст.ст.85, 86 УПК РФ, при этом отмечает, что в материалах дела отсутствуют протоколы выемок медицинских документов, которые не осматривались и не признавались вещественными доказательствами.

С учетом изложенного считает, что заключение эксперта № 387/136 от 01.08.2023 не может подтверждать тяжесть вреда здоровью потерпевшего, поскольку получено с нарушением уголовно-процессуального законодательства.

По мнению адвоката, осмотр места ДТП также проводился с существенным нарушением норм уголовно-процессуального закона.

Считает, что осмотр не мог быть произведен в указанное в протоколе осмотра время с участием понятых, поскольку в указанные дату и время данные понятые, а также ФИО1 принимали участие в составлении административного материала и проведении освидетельствования ФИО1 на состояние алкогольного опьянения, что подтверждается актом № и чеком по результатам освидетельствования.

Полагает, что указанные обстоятельства свидетельствуют о том, что осмотр производился в отсутствие понятых и ФИО1, что влечет незаконность протокола, подписанного лицами, фактически в нем не участвующими.

По мнению автора жалобы, схема места ДТП составлена ненадлежащим должностным лицом – инспектором ГИБДД ФИО9, который в состав оперативно-следственной группы не входил, и никаких поручений следователя в этой части материалы дела не содержат, при этом отмечает, что суд не учел, что согласно п.271 Приказа МВД России от 23.08.2017 № 664 при наличии признаков преступления, предусмотренного ст.264 УК РФ, процессуальные действия на месте ДТП осуществляются следственно-оперативной группой, а сотрудники ГИБДД обеспечивают лишь безопасность дорожного движения в месте ДТП.

Обращает внимание на то, что между протоколом осмотра места ДТП, схемой и фототаблицей имеются противоречия, поскольку в протоколе осмотра места ДТП указаны следы торможения, а на схеме ДТП они отсутствуют, при этом в таблице иллюстраций на иллюстрации № 5 стрелкой указаны следы торможения, однако фактически они на иллюстрации в указанном месте отсутствуют.

Указывает, что специалист, участвующий в осмотре места ДТП (которого со слов ФИО1 на месте не было), не отразил в фототаблице ход и результаты осмотра, а именно порядок производства осмотра в том порядке, в каком он производился, замеры, производимые при осмотре, следы торможения и их размер, результат осмотра (изъятие автомобиля, мотоцикла и видеорегистратора, если они действительно изымались), изъятые в ходе осмотра предметы, порядок их изъятия, упаковки, прикрепления пояснительных надписей, предъявления данных предметов участвующим лицам.

Кроме того, отмечает, что понятой ФИО10 является близким родственником потерпевшего <данные изъяты>, что не позволяет говорить о его незаинтересованности в исходе данного уголовного дела и исключает его участие в деле в качестве понятого.

Настаивая на недопустимости протокола осмотра предметов (документов) от 20.09.2023, указывает, что осмотр диска произведен с участием свидетеля ФИО11, который давал в ходе осмотра свои пояснения без предупреждения об уголовной ответственности по ст.ст.307-308 УК РФ, о чем, вопреки его показаниям в судебном заседании, свидетельствует отсутствие в протоколе осмотра его подписи об этом.

Также обращает внимание на показания свидетеля ФИО11 о том, что на видео запечатлен момент ДТП от 07.07.2022, при этом данный свидетель видеозапись не выдавал, очевидцем ДТП не был, а был свидетелем только его последствий.

Отмечает, что согласно протоколу осмотра предметов (документов) от 20.09.2023 диск изъят у свидетеля ФИО6, который при допросе в судебном заседании указанную информацию опроверг, указав, что видеозапись им была переслана следователю по приложению «Ватсап», однако указанные обстоятельства не являлись предметом исследования суда, который не проверил доводы стороны защиты в указанной части и законность получения видеозаписи, сославшись на протокол выемки и на его достоверность.

По мнению автора жалобы, протокол осмотра и фототаблица имеют существенные противоречия, поскольку в протоколе осмотра указано, что марка и цвет мотоцикла, а также марка и регистрационный знак автомобиля не установлены, в то время как в фототаблице указаны автомобиль определенной марки и его регистрационный знак, а также мотоцикл и его марка.

Учитывая, что фототаблица подписана только следователем, считает, что отсутствие подписи участвующего лица свидетельствует о составлении данного документа в его отсутствие, что является недопустимым, поскольку фототаблица является неотъемлемой частью протокола осмотра, при этом отмечает, что следователь в фототаблице сделала неверные записи, исказив их в интересах следствия.

Выражая несогласие с выводом суда о том, что уменьшение объема обвинения не нарушает прав ФИО1, указывает, что в силу п.1 ч.4 ст.47 УПК РФ обвинение должно быть понятным и конкретным, однако внесенные судом изменения делают невозможным установить, <данные изъяты> какие именно повреждения повлекли тяжкий вред здоровью, а неясность обвинения в указанной части делает невозможным вынесение обвинительного приговора.

Также считает, что суд в нарушение разъяснений, изложенных в п.3 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 09.12.2008 № 25 «О судебной практике по делам о преступлениях, связанных с нарушением правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств, а также с их неправомерным завладением без цели хищения», не указал, в чем конкретно выразилось нарушение ФИО1 п.п.1.3, 1.5, 9.1, 13.4 ПДД РФ, а лишь перечислил их содержание в приговоре.

Не соглашаясь с суммой, взысканной с ФИО1 в счет компенсации морального вреда в размере 300 000 рублей, указывает, что суд не учел, что иск потерпевшего фактически не мотивирован, медицинские документы в подтверждение заявленного им размера морального вреда не предоставлялись, а также не учел отсутствие у потерпевшего права на управление мотоциклом, страховки ОСАГО, надлежащей экипировки, нарушение им п.10.1 ПДД РФ и управление мотоциклом, не поставленным на учет в установленном порядке.

Кроме того, по мнению автора жалобы, судом было нарушено право ФИО1 на защиту, поскольку ему и адвокату не было предоставлено время для подготовки к прениям и последнему слову, в результате чего ФИО1 не смог выступить в свою защиту и был необоснованно лишен этой возможности.

Также указывает, что судом было нарушено право собственности свидетеля ФИО12, поскольку суд незаконно отказал в передаче ему на хранение принадлежащего ему автомобиля, который более двух лет стоит на открытой стоянке, что влияет на его состояние и процент износа, при том что никаких следственных действий, кроме осмотра автомобиля, с ним не проводилось.

Считает, что протокол принятия устного заявления о преступлении от 11.07.2022 (л.д.7) не является доказательством по уголовному делу, при этом отмечает, что в указанную дату потерпевший не мог подписать его в кабинете следователя, находясь в больнице.

С учетом изложенного полагает, что по делу допущены существенные нарушения уголовно-процессуального законодательства, а в ходе судебного разбирательства виновность ФИО1 и наличие в его действиях состава преступления, предусмотренного ч.1 ст.264 УК РФ, не подтверждены совокупностью исследованных судом первой инстанции доказательств, при этом обращает внимание на то, что в соответствии со ст.14 УПК РФ все сомнения в виновности обвиняемого, которые не могут быть устранены в порядке, установленном УПК РФ, должны толковаться в его пользу.

Просит приговор отменить и вынести по делу оправдательный приговор.

В возражениях на апелляционную жалобу адвоката государственный обвинитель ФИО13 просит приговор оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Проверив материалы уголовного дела, выслушав участников процесса, обсудив доводы апелляционной жалобы и возражений на нее, суд апелляционной инстанции приходит к следующему.

В силу требований ст.297 УПК РФ приговор суда признается законным, обоснованным и справедливым, если он постановлен в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона и основан на правильном применении уголовного закона.

В соответствии с ч.1 ст.389.17 УПК РФ основаниями отмены или изменения судебного решения судом апелляционной инстанции являются существенные нарушения уголовно-процессуального закона, которые путем лишения или ограничения гарантированных настоящим Кодексом прав участников уголовного судопроизводства, несоблюдения процедуры судопроизводства или иным путем повлияли или могли повлиять на вынесение законного и обоснованного судебного решения.

В силу ст.15 УПК РФ уголовное судопроизводство осуществляется на основе состязательности сторон обвинения и защиты, которые равноправны перед судом. Именно на суд возложена обязанность создать необходимые условия для осуществления сторонами предоставленных им прав.

Как закреплено в ст.48 Конституции РФ, каждому гарантируется право на получение квалифицированной юридической помощи.

Согласно ст.16 УПК РФ обеспечение права на защиту является основополагающим принципом уголовного судопроизводства, действующим во всех его стадиях.

В соответствии с п.п.3, 8, 21 ч.4 ст.47 УПК РФ обвиняемый вправе возражать против обвинения, пользоваться помощью защитника, в том числе бесплатно в случаях, предусмотренных УПК РФ, защищаться иными средствами и способами, не запрещенными УПК РФ.

По смыслу закона ограничение права обвиняемого на получение квалифицированной юридической помощи адвоката не допускается.

Как следует из ч.1 ст.248 УПК РФ, защитник подсудимого участвует в исследовании доказательств, заявляет ходатайства, излагает суду свое мнение по существу обвинения и его доказанности, об обстоятельствах, смягчающих наказание подсудимого или оправдывающих его, о мере наказания, а также по другим вопросам, возникающим в ходе судебного разбирательства.

В силу ст.292 УПК РФ прения сторон состоят из речей обвинителя и защитника. Подсудимый вправе принимать участие в прениях сторон.

Согласно разъяснениям, содержащимся в п.п.2, 3 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 30.06.2015 № 29 «О практике применения судами законодательства, обеспечивающего право на защиту в уголовном судопроизводстве», право обвиняемого на защиту включает в себя не только право пользоваться помощью защитника, но и право защищаться лично всеми не запрещенными законом способами и средствами (ч.2 ст.16, п.11 ч.4 ст.46, п.21 ч.4 ст.47 УПК РФ), в том числе участвовать в ходе судебного разбирательства в судебных прениях. Процессуальные права обвиняемого не могут быть ограничены в связи с участием в деле его защитника.

Исходя из взаимосвязанных положений ч.1 ст.11 и ч.2 ст.16 УПК РФ обязанность разъяснить обвиняемому его права и обязанности, а также обеспечить возможность реализации этих прав в ходе судебного производства возлагается на суд.

Данные требования закона при рассмотрении настоящего уголовного дела судом первой инстанции не выполнены.

Как следует из протокола и аудиозаписи судебного заседания, после разрешения ходатайств стороны защиты адвокатом ФИО5, участвующей в защиту интересов ФИО1 по соглашению, заявлено ходатайство об отложении судебного заседания в связи с необходимостью подготовить дополнительные ходатайства.

Отказав в удовлетворении заявленного ходатайства, суд первой инстанции усмотрел в действиях подсудимого и защитника затягивание разумных сроков уголовного судопроизводства, после чего объявил перерыв продолжительностью 5 минут для подготовки ходатайств.

После окончания перерыва защитник заявила о недостаточности предоставленного времени для подготовки дополнительных ходатайств, а также о необходимости предоставления стороне защиты времени для подготовки к прениям, в том числе подготовки защитительной речи в письменном виде для того, чтобы приобщить ее к материалам уголовного дела.

Далее суд первой инстанции объявил об окончании судебного следствия и перешел к судебным прениям, предоставив слово государственному обвинителю, а после завершения его выступления объявил в судебном заседании перерыв продолжительностью 30 минут для подготовки к судебным прениям стороны защиты, однако после окончания перерыва и подсудимый, и защитник заявили о том, что им необходимо дополнительное время для подготовки, и ходатайствовали об отложении судебного заседания.

После этого суд первой инстанции, не разрешив заявленное ходатайство, объявил судебные прения оконченными, предоставил подсудимому время продолжительностью 15 минут для подготовки к последнему слову, которым последний фактически не воспользовался, заявив после продолжения судебного заседания о нарушении его права на последнее слово без подготовки к прениям, после чего суд удалился в совещательную комнату, постановив в отношении подсудимого обвинительный приговор.

Таким образом, из протокола и аудиозаписи судебного заседания следует, что адвокат ФИО5 так же, как и подсудимый, фактически вообще не выступила в защиту интересов последнего, в том числе в прениях сторон, настаивая на отложении судебного заседания.

Однако, несмотря на это, суд первой инстанции не принял процессуальных мер, направленных на обеспечение ФИО1 реального права на квалифицированную юридическую помощь в судебном заседании, в том числе путем замены адвоката и его назначения в порядке, предусмотренном ст.50 УПК РФ, фактически заслушав в прениях лишь обвинительную речь государственного обвинителя.

Изложенное свидетельствует о том, что суд первой инстанции не обеспечил право подсудимого пользоваться помощью защитника в стадии прений сторон, то есть в той стадии производства по уголовному делу, в которой адвокат и подсудимый имеют возможность, подводя итог судебного разбирательства, по результатам исследования представленных сторонами доказательств сформулировать итоговую позицию защиты.

Несоблюдение процедуры судопроизводства в данной части лишило подсудимого гарантированного права на свою защиту, что признается существенным нарушением уголовно-процессуального закона, искажающим саму суть правосудия и смысл судебного решения как акта правосудия, повлияло на вынесение законного и обоснованного приговора, который в силу п.п.4, 6, 7 ч.2 ст.389.17 УПК РФ подлежит отмене.

Учитывая, что фундаментальность допущенного судом первой инстанции нарушения уголовно-процессуального закона, связанного с нарушением права подсудимого на защиту, является препятствием к его устранению в апелляционном порядке, поскольку лишает суд апелляционной инстанции возможности использовать результаты состоявшегося судебного разбирательства при вынесении апелляционного решения, а устранение допущенного нарушения по сути требует проведения нового судебного разбирательства, которое, исходя из принципа инстанционности, может быть проведено лишь судом первой инстанции, то в соответствии с ч.1 ст.389.22 УПК РФ уголовное дело подлежит передаче на новое судебное разбирательство в тот же суд иным составом суда со стадии судебного разбирательства.

В связи с отменой состоявшегося судебного решения ввиду существенного нарушения уголовно-процессуального закона суд апелляционной инстанции не входит в обсуждение иных доводов адвоката, изложенных в апелляционной жалобе, поскольку не вправе высказываться по обстоятельствам, которые будут являться предметом исследования и оценки при новом судебном разбирательстве.

При новом рассмотрении уголовного дела суду следует обеспечить проведение справедливого судебного разбирательства с соблюдением принципов состязательности и равноправия сторон и принять законное, обоснованное и справедливое итоговое судебное решение.

В связи с отменой обвинительного приговора в отношении ФИО1 суд апелляционной инстанции считает необходимым оставить без изменения избранную ему меру пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст.389.15, 389.17, 389.20, 389.22, 389.28, 389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

ПОСТАНОВИЛ:

Приговор Анжеро-Судженского городского суда Кемеровской области от 25.12.2024 в отношении ФИО1 отменить, уголовное дело передать на новое судебное разбирательство в тот же суд иным составом суда со стадии судебного разбирательства.

Меру пресечения в отношении ФИО1 в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении оставить без изменения.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в Восьмой кассационный суд общей юрисдикции в порядке, предусмотренном главой 47.1 УПК РФ. Жалобы подаются непосредственно в Восьмой кассационный суд общей юрисдикции и рассматриваются в порядке, предусмотренном статьями 401.10-401.12 УПК РФ.

Судья Т.К. Жинкова